Личная помощница для генерального

– Боже! Какой мужчина… – капризно стонет коллега, заламывая руки, и уже, наверное, в десятый раз пересматривает видеопоздравление от нашего генерального с восьмым марта. И это только за сегодняшнее утро!

Да, наш директор, который, как правило, никогда не отсвечивал, оказалось, тот ещё красавчик. Но это лишь половина беды! Вторая половина оказалась намного серьёзнее – он до сих пор не женат! И именно эта новость уже второй день является проблемой номер один и главной причиной бессонницы, кстати, не только незамужних дам.

Возможно, у человека была вполне нормальная причина – поздравить коллег с праздником. Вот только эффект он такого поздравления сказался на поголовном помутнении рассудка. Ещё бы! Наши умницы смотрели не на букет, который гендир пусть и виртуально но дарил дамам, а на безымянный палец правой руки, на котором не оказалось кольца.

– Девочки! Я не могу работать. – Светлана прикидывается умирающим лебедем. – Нельзя быть таким… таким… таким идеальным! – ласково проводит пальцами по экрану. Погладила своего кумира. Приласкала.

Теперь гендир у Светы в виртуальных питомцах. Идиотка!

Шлёпаю папку перед лицом Лавровой.

– Держи! Геннадьевна сказала переделать, – ставлю перед фактом и отхожу к своему столу.

Ольга Геннадьевна – секретарь Артура Вадимовича, личный помощник и ангел-тело-душе-хранитель в одном лице, не подпускающая к своему боссу посторонних ни по каким вопросам. Иначе наши дамы уже давно взяли штурмом заветный кабинет, а сам гендир пал в неравном бою с претендентками на его руку, сердце, ну и банковскую карту, разумеется; насильно окольцован как редкий экземпляр птиц, занесённый в Красную книгу.

– Девочки! Вы слышали?! Говорят, Геннадьевна уходит! – в кабинет залетает Мария Астахова, огорошивая всех ещё одной новостью. Час от часу не легче!

– К-куда уходит? – Лаврова начинает заикаться от такой новости.

– Ну не в декрет же, – ухмыляется Мария.

Ольге Геннадьевне в прошлом месяце стукнуло сорок шесть, но это не мешает женщине тянуть непосильную ношу, не солгу, если скажу, за семерых.

– На пенсию что ли? – выдвигает предположение Светка, мгновенно забыв про сердечные страдания.

– Не знаю. На пенсию ей рано. Но с понедельника у Кудимова новая помощница.

– Кто-о?! – оживает хор голосов.

– Не знаю, – со вздохом признаётся Маша.

– Да какая разница, кто? Может, хватит уже, а? Невозможно работать, – высказываю вслух недовольство.

– Тебе, Котова, может, и нет разницы. – Лаврова встаёт со своего кресла, выпрямляет плечи и изящным движением поправляет причёску. – А нам есть. Пойду узнаю…

– Можешь не ходить. Кудимова со вторника нет в городе, и, кажется, он ещё не приехал, – спускаю коллегу с небес на землю.

Однако, неизвестность порождает новую штормовую волну, кого поставят на место личного помощника генерального, и поднимается до таких высот, что работать становится просто невозможно.

Раскудахтались как несушки в курятнике, честное слово! К-кто? К-куда? К-как? Лучше бы сдавали всё вовремя, чем языком трепать!

Засовываю наушники и пытаюсь сконцентрироваться на новом выпуске. Будь генеральный хоть самим богом, за невыполненную работу по голове тебя не погладят. А я очень рассчитываю в этом месяце на премию. Хорошую премию, потому что деньги мне нужны как воздух.

– Сонь, ты идёшь? – Мария касается моего плеча. – Обед уже, – стучит наманикюренные пальчиком по циферблату новеньких наручных часов.

– Да, сейчас. Сохранюсь только.

– Давай. Не отбивайся от коллектива, – в шутку бросает уже в дверях.

«Хоть отбивайся, хоть не отбивайся, – ворчу про себя, закрывая рабочие папки на ноутбуке, всё равно я как белая ворона, непонятно как затесавшаяся в стаю белых лебедей».

Накидываю куртку и, закрываю кабинет.

– Котова?! – раздаётся за спиной, и я подпрыгиваю от неожиданности.

– Д-да, Ольга Геннадьевна? – пытаюсь изобразить улыбку, но выходит криво. Зачем так людей пугать?

– Я не поняла, а где…

– Так обед же… – отвечаю неуверенно. Вроде как по трудовому договору положено.

– Хм. Обед. Ладно, – хмуро сводит брови и сжимает губы.

Ох, не к добру она здесь.

– Я могу чем-то помочь?

Геннадьевна прищуривается, словно перемножает в уме трёхзначные числа. Зря я, наверное, это предложила.

– Да. Зайдёшь ко мне после обеда. Сразу же! – командует, и в меня направляется указательный палец, заставляя отшатнуться.

– Так точно! – вытягиваюсь по стойке смирно.

– Иди уже, – разрешает с улыбкой, и я спешу в небольшое кафе, которое старожилы компании давно присмотрели в качестве точки питания. Цены там приемлемые, да и кормят вполне прилично, только вот аппетит вдруг внезапно пропал.

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в своей новинке, участвующей в литмобе. Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав.
Все события и имена вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми случайно!

Изображаю заинтересованный вид, слушая, как девочки проводили своё восьмое марта, а точнее, что получили в качестве подарков. Однако мои мысли бродят сами по себе. Нет, я, конечно, понимаю, что их мужчины очень старались угодить им, но вот это: «я ожидала большего», просто убивает.

Искренне пожалев не угодивших своим дамам мужчин, гадаю, зачем я понадобилась Геннадьевне, и никаких более или менее подходящих вариантов у меня нет. Есть, конечно, один, но он настолько бредовый, что даже думать не хочется. А мечтать я уже давно перестала. Все мои мечты сводятся к тому, чтобы элементарно заработать денег.

Разговор коллег плавно переключается на Артура Вадимовича и его феерическое поздравление. Вот тоже оригиналки! Им напели красивых слов, помахали виртуальным букетом, который так никому и не достался, а они потекли как растаявшее мороженое на первом солнышке. Много ли нам, женщинам, надо? А вот то, как наш премудрый директор изящно намекнул работать, работать и ещё раз работать – никто не заметил.

И всё-таки, зачем приходила Геннадьевна?

– Котова, а ты чего молчишь? Ничего не рассказываешь. – Светлана «вдруг» замечает моё присутствие.

Не скажу, что она сделала это по доброте душевной. Лаврова единственная, кто не может провести день, чтобы не задеть кого-нибудь. И в последнее время её объектом для оттачивания, как она считает, остроумия, является моя скромная персона.

– Я вас слушаю, – ухожу от прямого ответа.

– А что не хвастаешься, что тебе любимый подарил, – выделяет голосом субстантивированное прилагательное.

Всё верно, любимый подарками меня не баловал. К тому же мы ещё и поругались с ним как раз накануне праздника. Всё потому, что его предложение, сделать подарок – купить машину – мне понравилось, но оформить при этом её на него, вызвало бурю протеста. Во-первых, праздник женский, и он как бы подразумевает подарки для женщин. И его «мы же будем вместе на ней ездить» меня не особо утешило. А во-вторых, сумма, которую мы копили на новый автомобиль, складывалась в основном из моего дохода, потому что его зарплата уходила то на запчасти к старой тойоте, на которой он ездил, то ещё куда-нибудь. А поскольку наши отношения до сих пор не зарегистрированы, то риск, что в один прекрасный день Эдик исчезнет, вполне допустим.

В общем, перспектива такого «подарка» меня не устроила, и Эдик, психанув, громко хлопнул дверью. Обиделся. Только и я тоже «психанула», купив в автосалоне фордик малолитражку. А чтобы у Эдика вдруг не возникло желания присвоить себе мой «подарок», то цвет я выбрала розовый. Гламурный. Исключительно для девочек. Мне даже скидку сделали, как сказали, в честь праздника. Но что-то мне подсказывало, что эта модель у них просто застоялась именно из-за цвета. Видимо, меня ждала.

Несмотря на цвет, покупкой я осталась довольна, потому что очень давно хотела машину. Единственное, что омрачало мою радость – это автокредит, который мне всё-таки пришлось оформить. И именно он теперь не даёт мне покоя. Поскольку Эдик, вернувшийся только вчера вечером, без всяких извинений попросил приличную сумму на ремонт и покраску кузова, а узнав, на что я истратила свои же заработанные деньги, психанул ещё раз, снова хлопнув дверью, бросив напоследок: «Сама и расплачивайся!».

– Что, даже тюльпанов не было? – хихикает Светка.

– Нет. Тюльпанов не было, – приходится ответить, потому что обманывать и сочинять сказки, как делает это Маша, я не люблю. – Только брелок.

– Брелок?! – прыскает со смеху. – Да, Котова, тебе не позавидуешь.

– Софа, ну покажи хоть, – просит Мария

– Да-да. Покажи! – оживает Светка. –  Вдруг он позолоченный… – откровенно издевается.

– Нет, не позолоченный. Обычный, – достаю из кармана автомобильный брелок.

– Выглядит, как настоящий, – не верит и, сцапав брелок у меня из рук, нажимает на кнопки. Раздаётся сигнал, и коллега, расширив глаза, таращится на меня.

Забираю у коллеги свой «подарок» и ставлю на сигнализацию свою Розовую плюшку.

– Да ладно, – лепечет, всё ещё не веря, Лаврова. – Подержанная, наверное.

– Свет, брелок-то новенький, – замечает Мария.

– Новая, – «размазываю» коллегу своим фордиком против её айфона. – Девочки, я пойду. Геннадьевна просила зайти, а она не любит, когда опаздывают.

Снимаю куртку с вешалки-стойки и тороплюсь на выход, оставляя ошарашенных коллег переваривать информацию, ну и, конечно, перемывать мои несчастные косточки. Без этого явно не обойдётся.

Словно в подтверждение своих мыслей икаю и спотыкаюсь на ровном месте. Ещё не хватало растянуться для полноты картины. Хватаясь за воздух, и каким-то чудом удерживаю равновесие. На автомате вспоминаю, что бабушка всегда говорила: запнуться на правую ногу – предупреждение от ангела-хранителя.

Примета, вроде как, хорошая, только я точно помню, что если споткнуться на левую ногу, то получишь награду за свои труды. Вот как по мне, то лучше бы деньгами…

Не успеваю подумать, как запинаюсь о незамеченный выступ левой ногой, громко чертыхаюсь, вспоминая всех родственников нечистого, и невольно цепляюсь за проходящую мимо девушку.

– Извините, пожа…

– Осторожнее! Смотри, куда прёшь! – грубо перебивает мои извинения.

Хамка! Я же не специально!

– Я по главной! – огрызаюсь в ответ, и до меня доносится чей-то смешок.

Да пожалуйста! Смейтесь на здоровье! Жалко что ли? Мне нисколько не жалко, потому что я мысленно напеваю: «Левая! Левая! Левая!», и спешу в офис, где меня ждёт награда за мои труды, что даже ангел-хранитель предупредил.

Сам бизнес-центр, угловое ультрасовременное здание, расположен в центре города на пересечении главных магистралей. Он концептуально разделён на две части: торгово-офисную и, собственно, сам бизнес-центр с гибкими гибридными рабочими помещениями. Работать здесь уже считается большой удачей и своеобразным престижем, что даже уборщики важно заявляют, что они работают в Бизнес-центре. Что уж тогда говорить о менеджерах?

Прежде чем распахнуть стеклянные двери, оборачиваюсь в сторону стоянки, где оставила свою Плюшку. Почему Плюшка, я и сама не знаю. Что ещё бывает розовым? Пантера была, фламинго со слоном тоже. А плюшки не было. Отсюда мою яркую красотку не видно. Это кафе там рядом. Ну и ладно.

Прохожу через турникет и спешу к лифтам. Это в любое другое время я чаще всего пользуюсь лестницей – и ждать не надо, и для здоровья полезно. Но сейчас почему-то решаю воспользоваться комфортабельным устройством, предназначенным именно для этой цели – поднимать сотрудников на определённый этаж.

Игривое настроение улетучивается мгновенно, стоит мне только выйти из кабины лифта, и всё-таки появляется непрошенное чувство волнения. Не тороплюсь, хотя мои шаги хорошо слышны в просторном светлом фойе. Начальство обитает на восьмом, самом верхнем этаже, где, как правило, всегда очень тихо и пусто.

К огромным панорамным окнам я уже привыкла, но всё равно вид завораживает. До конца обеденного перерыва остаётся достаточно времени, и, чтобы не показать своё нетерпение и тревожность, я разрешаю себе полюбоваться видом города. Поворачиваюсь на звук открываемой двери.

– Котова, – замечает меня Ольга Геннадьевна. – Ты уже здесь… – бросает взгляд на наручные часы.

– Да. Только что подошла.

– Проходи, – жестом предлагает войти в свой кабинет, где рядом расположена святая святых – локация обитания нашего генерального директора.

– Я могу подождать, – предлагаю, так как вижу, что она собиралась куда-то выйти.

– Заходи, если говорят, – бурчит строго, и мне ничего не остаётся, как послушаться. – Присядь пока. Я сейчас подойду.

Присядь. Хм… А куда? Кроме кресла самой Ольги Геннадьевны сесть не на что – нет ни дивана, ни кресел для посетителей.  Рабочий стол, встроенный шкаф, кулер для воды, стол с кофемашиной, и, как обычно, большая кадка с какой-то пальмой (такие расставлены по всему зданию) – вот и весь интерьер. Кстати букет роз, засветившийся в видеопоздравлении, сиротливо стоит в углу на подоконнике, прикрытый просвечивающимися портьерами.

Подхожу к окну и вдыхаю всё ещё густой запах уже не совсем свежих цветов. Касаюсь пальцами нежных листьев.

– Бедные. Ни за что вас тут спрятали, – жалею несчастные растения.

Мнусь с ноги на ногу и всё-таки решаю занять кресло Геннадьевны. Так-то она сама предложила, да и «в ногах правды нет», – так любит приговаривать моя ба.

Верчусь, сидя на кресле, от нечего делать и подскакиваю, когда дверь неожиданно распахивается, впуская высокую блондинку в коротком светлом меховом пончо с отделкой из натурального лисьего меха, и мы обе застываем в немом вопросе: «А ты кто?».

Я отмираю первая.

– Вы куда? – идиотский вопрос. Не с крыши же прыгать она собралась, выбрав для этого окно кабинета генерального директора?

– Туда! – звучит такой же идиотский ответ, и блондинка указывает на дверь нашего гендира пальчиком с аккуратным светло-бежевым маникюром.

– Туда нельзя, – встаю на её пути, собираясь грудью защищать вход в кабинет начальства.

Идеальные брови взлетают вверх, и эта мадам удивлённо тянет:

– Да-а?

– Да.

Вообще-то, я без понятия – можно или нельзя – придёт Геннадьевна, вот и пусть разбирается кого впускать, а кого нет. Я даже не знаю, есть там кто-нибудь, или нет.

– Разве Артура ещё нет? – уточняет блондинка, словно прочитав мои мысли.

Артура, значит, а не Артура Вадимовича. Отмечаю про себя.

– Без понятия, – отвечаю честно.

– Вот как? – эта нахалка награждает меня снисходительным взглядом.

Радует, что не пытается идти напролом. И где, чёрт возьми, запропастилась Геннадьевна?

С надеждой кошусь на вход, что она сейчас появится, но вместо неё заходит Кудимов.

– Ангелина? Ты что здесь стоишь? – спрашивает у блонды Артур Вадимович.

Ангелина, значит…

– А меня, вот… – отходит, открывая меня начальству, – не пускают.

Ябеда! Надо было вообще тебя выставить за дверь!

Напрягаюсь, потому что внимание Кудимова обращается на меня. Он прищуривается, словно прикидывает кто я такая, и что здесь делаю.

Всё. Мне конец.

Пришла, называется, пораньше на свою голову за «наградой». Поспешишь – Лаврову насмешишь. Сейчас меня выставят, и хорошо, если не уволят. И я почти смиряюсь со своей участью.

– Ей можно. Она на главной, – произносит генеральный с насмешливой интонацией.

Что? Совершенно не понимаю, что он имел в виду. Какая главная? И чего?

Слава богу, у меня хватает ума отойти в сторону и пропустить Артура Вадимовича с этой самой Ангелиной в его же кабинет.

В такой, застывшей как каменное изваяние, позе и застаёт меня Ольга Геннадьевна.

– Котова, я же сказала тебе присесть, – обмахивается листами, пытаясь отдышаться, и буквально падает на своё место.

Бежала она что ли? Наперегонки с лифтом? Вообще-то Ольга Геннадьевна в неплохой физической форме.

– Так тут у вас как бы не на что, – делаю справедливое, между прочим, замечание, что неплохо бы всё-таки поставить хоть какую-то мебель, предназначенную для комфортного ожидания, только голос звучит неуверенно. Если уволят, так хоть доброе дело для других сделаю.

Бросаю ещё один беглый взгляд на закрытую дверь и сосредотачиваю внимание на Ольге Геннадьевне. Чего уж коситься, будто в смежном помещении пещера дракона.

– Вы что-то хотели? – напоминаю.

– Ах, да. Держи, протягивает мне листы, которыми до сих пор махала.

– Может, кондиционер включить?

Так-то здесь не душно, но мало ли.

– Нет, сейчас пройдёт. Значит, так, Котова… Софья Андреевна, – подсматривает моё имя в документе. – Что мне что тебя нужно… – начинает и вдруг замолкает.

Вопросительно смотрю на Ольгу Геннадьевну. Ей же приходится вести разговор, глядя на меня снизу вверх. Она раздражённо вертит в руках капиллярную ручку, и вздыхает.  Я же стою перед ней как провинившаяся школьница в кабинете директора, не зная, за что мне сейчас прилетит. То, что прилетит, в этом я уверена.

– Да. Здесь однозначно не хватает стула, – высказывается и встаёт с места. – Я сейчас, – без всяких церемоний направляется в кабинет Кудимова.

– Эм… – вырывается из моего горла.

– Что? – Геннадьевна разворачивается уже у самой двери начальника.

– Артур Вадимович не один, – предупреждаю её, но вместо благодарности получаю вопросительный взгляд. – У него Ангелина, – объясняю.

Геннадьевна сильнее склоняет голову набок. Ничего не придумываю лучше, как показать руками прямые длинные волосы блонды.

– А-а-а… Ангелина, – Ольга Геннадьевна отмахивается, догадавшись, о ком я говорю, и опускает дверную ручку вниз, даже не постучав.

Не могу сдержать своего любопытства и, отклонившись назад, заглядываю туда же. Не знаю, что я там хотела увидеть, но Ангелина сидит на довольно приличном расстоянии и на стуле, а не на столе Артура Вадимовича.

– Артур Вадимович, прошу прощения, но мне нужен стул для Софьи Андреевны. 

Что?! Ну так-то зачем?! Будто к ним особа королевских кровей пожаловала.

Я едва успеваю выпрямиться, как Кудимов лично выносит стул. Для меня.

– Прошу, – предлагает сесть.

Даже глаза поднять боюсь.

– Благодарю, – присаживаюсь на самый краешек, вызывая у директора смешок.

Ему-то можно смеяться – на нём автокредит не висит!

Не выдерживаю и кошусь на спину генерального, пока он не скрывается в своей пещере. Тьфу! Кабинете!

– Вот так намного лучше, – комментирует Ольга Геннадьевна, когда садится на своё место. – Они ужасно тяжёлые, а Артур Вадимович такой внимательный, – хвалит Кудимова, словно он может её слышать.

Или это такое правило – находить у начальства положительные стороны? Только мне вот лишний раз попадаться ему на глаза ни с какой стороны больше не хочется. Хватит, и так отличилась! Мало того, что Ангелину эту не пустила, так ещё и стул себе выпросила.

– Софья Андреевна, у вас образец анкеты для всех сотрудников. Нужно распечатать его, раздать и заполненные формы принести мне до семнадцати часов.

Неуверенно беру протянутый файл.

«Что за бред?!» – так и хочется спросить и задать кучу наводящих вопросов.

Это что, новый «креативный» метод, попахивающий кретинизмом? Не проще ли сделать это в электронном виде, сэкономив и время, и бумагу? Гринписа на них нет, честное слово!

Однако начальство не любит, когда их приказы обсуждают, поэтому я молчу, ворча про себя, что про всё это думаю.

– Это всё? – интересуюсь.

– Ознакомьтесь, – предлагает Геннадьевна, и я послушно опускаю взгляд на лист опроса, который осторожно держу в руках.

Они там, наверху, совсем с ума посходили? Я на минуту забываю, что на этом самом «верху» сейчас нахожусь сама. Ладно общие сведения, но указывать размер груди или цвет волос – это что за дурь-то? Или Кудимов себе таким образом помощницу выбирать будет?

Всё это время Геннадьевна не сводит с меня пристального взгляда. Не знаю, чего она ожидает, но накосячила я и так уже достаточно.

– Я могу идти? – намекаю, что до пяти вечера помимо этой ерунды у меня есть ещё и своя работа.

– Да, конечно. Жду результаты.

Ждёт она! Самой-то, видимо, стыдно нести людям такое.

Коллеги реагируют именно так, как я и ожидала, только наезжают при этом на меня.

– Так, моё дело маленькое: сказали – делаю. А ваше – сами решайте. Кто заполнит – отнесу Геннадьевне.

– Софи, а ты тоже будешь заполнять? – спрашивает Аня, наша новенькая. Она единственная зовёт меня на французский манер.

Как только не коверкают моё имя: и Софа, и Соня, и Софи.

– Буду.

– Котова, ты могла хотя бы спросить для чего это? – кривится Лаврова, бросая на меня высокомерный взгляд.

– Сходи к Геннадьевне и спроси сама, – предлагаю компромисс, прекрасно зная, что к Геннадьевне она не пойдёт – висяков много.

Лаврова фыркает, но от меня отстаёт. Да, пожалуйста.

– Девочки, а, может, Артур Вадимович себе невесту решил выбрать? – высказывает предположение Мария. – Для чего-то же они поставили размер груди, – хихикает.

– Хм… – щурится Лаврова. – Может помощницу тогда уж?

– Ой, девочки, я на всё согласная! – Маша мечтательно вздыхает. – Хоть невестой, хоть помощницей, хоть любовницей.

И обсуждение уходит в новую сторону. Кажется, дамочки решили серьёзно подойти к вопросу устройства личной жизни нашего генерального директора, и радикальным образом изменить статус его семейного положения.

Девочки к вопросу анкетирования подошли со всей ответственностью. И, если на размер груди повлиять сложно, то с цветом волос некоторые даже были готовы на кардинальные перемены. И смех, и грех одним словом. Представляю, завтра в офисе все поголовно будут крашеные блондинки с третьим размером груди. Вот умора!

– Софья, ты там узнай хоть что-нибудь, – просит Лаврова, наверное, в первый раз за всё время обращаясь ко мне по имени.

– Попробую, конечно. Но не обещаю.

– Спасибо, – кладёт поверх остальных свой листок с таким видом, будто вверяет ключи от сейфа, где деньги лежат. Или сердце.

А может и не сердце даже. Не знаю, что там у неё самое бесценное. Кощей так своё бессмертие на конце иглы прятал.

– Да так-то пока не за что, – выравниваю листы. Нужно отнести их и забыть как страшный сон.

Надеюсь, что на этот раз я не попадусь на глаза генеральному.

– А, Софья Андреевна, – приветствует меня Геннадьевна, стоит мне только заглянуть в приёмную. – Я вас жду.

– Так… – неуверенно бросаю взгляд на настенные часы, но даже по ним пяти часов ещё нет.

– Нет, вы не опоздали, – успокаивает меня, заметив мой взгляд. – Это у нас произошла небольшая рокировка. Присаживайтесь.

Отмечаю, что кресло, принесённое днём Кудимовым, стоит на месте.

Подаю Ольге Геннадьевне заполненные анкеты и опускаюсь на мягкое сиденье, обитое чёрной кожей. Спинка тоже мягкая, да и подлокотники очень удобные.

– В понедельник Артур Вадимович лично ознакомится с этим, – Ольга Геннадьевна откладывает анкеты в сторону. – А у меня для вас есть… – открывает верхний ящик стола и достаёт ещё одну распечатку.

«Только бы не ещё одна дурацкая анкета!» – молю про себя, с недоверием протягивая руку.

– Да вы не бойтесь, – Геннадьевна замечает мою осторожность. – Смелее, – подбадривает с лёгкой улыбкой.

Мне приходится дважды прочитать приказ о моём назначении на должность секретаря А. В. Кудимова.

Это что, шутка такая? Вопросительно смотрю на Ольгу Геннадьевну, но никаких объяснений не получаю, а вместо них следует подробный инструктаж, затянувшийся до позднего вечера. Если Орлова привыкла к такому графику, то я пока ещё нет.

Выхожу из офиса в начале девятого. На улице темно. Город переливается в свете фонарей и неоновых вывесок, а мне хочется кричать от радости, потому что с такой зарплатой, которую мне обещают выплачивать, я не только в короткие сроки закрою автокредит, но и смело могу думать о квартире. Я до сих пор не могу поверить, что судьба преподнесла мне такой щедрый подарок.

Выходные пролетают в радостной эйфории. Я забираю свои вещи со съёмной квартиры, возвращаюсь в старую комнату, в которой дед успел поменять обои, и отвожу маме своего кота, потому что у бабушки аллергия на животных. Обещаю Бусику что, как только я куплю квартиру, то сразу заберу его к себе. Вообще-то его зовут Брюс, но так как я всегда его звала Брюсик, то уже давно сократила до Бусик.

***

Понедельник он везде понедельник, и начинать новую рабочую неделю всегда сложно, но сегодня я чувствую необъяснимый подъём и уверенность, которые очень быстро испаряются, стоит мне только оказаться на новом рабочем месте. А всё потому, что мне приходится самой заносить Кудимову эти чёртовы анкеты! Кладу их с краю на массивный стол из тёмного дерева.

– Это просили занести сегодня утром. Это – сводка за прошедшие выходные, – сверху ложатся следующие распечатки, – и прогноз аналитиков на ближайшую неделю, – рапортую, но ответа не следует. Кудимов лишь коротко кивает, сосредоточившись на чём-то другом, и я собираюсь покинуть кабинет начальства

– Как только придут расчёты по новому проекту, сразу же ко мне, – прилетает в спину.

– Хорошо, – оборачиваюсь, ожидая ещё указаний, но Артур Вадимович не отрывает внимание от ноутбука.

На пару секунд задерживаю взгляд на мужчине, и, поймав себя на том, что бесцеремонно разглядываю своего босса, выхожу из кабинета.

В течение дня я ещё несколько раз захожу к директору. Отдаю отчёты и, получив или не получив новые указания, сразу ухожу. Вот и сейчас собираюсь на выход – работы как у той Золушки: нескончаемо много, а я ещё даже не обедала.

– Стоять!

Разворачиваюсь и вопросительно смотрю на Артура Вадимовича. Такого обращения он не позволял. До этого всё было вежливо и в рамках делового этикета. Хотя утром он промчался мимо, буркнув безэмоциональное «С добрым утром», кажется, даже не заметив меня вместо Ольги Геннадьевны. За то сейчас буравит пронзительным взглядом, как будто в первый раз видит.

Что ни говори, а Кудимов красив. Чертовски красив. Высокий, подтянутый, в костюме, безупречно сидящем на идеальной фигуре. Воплощённая мечта, а не мужчина. Чёрные как смоль волосы, прямой нос, орлиный взгляд, тонкие губы и модная лёгкая небритость – просто убийственное сочетание. А руки… Я ни у кого не видела такие красивые пальцы…

Но сейчас я стою и жду распоряжений.

– Что. Это. Такое?! – Кудимов сверкает глазами и трясёт несчастными листами, в которых я безошибочно узнаю вчерашнее анкетирование.

– Анкеты.

– Анкеты?! – ревёт так, что в ушах начинает звенеть.

– Да, – отвечаю спокойно. Что орать-то? Я не глухая.

– Это что за самодеятельность? – гневно тычет пальцем в бумагу, которая, по сути своей, ни в чём не виновата, а терпит всё: и то, как с ней обращаются, и что на ней пишут.

– Никакой самодеятельности, Артур Вадимович. Опрос проведён в рамках предложенного варианта.

– Кем, чёрт возьми, предложенного?

– Видимо, вами.

Кем же ещё-то?

После моего ответа следует небольшая пауза. Кудимов выпрямляется и, не разрывая зрительного контакта, уточняет подозрительно мягким голосом:

– Вы, Софья Андреевна, действительно считаете, что я мог такое предложить?

– Я не задавалась таким вопросом.

– Правда? – глаза сужаются в пристальном прищуре.

– Да. Действия начальства не оспаривают.

– Какая интересная точка зрения, – явно язвит. – И вы тоже заполняли это?

– Заполняла.

– Хм… – начинает рыться в листах, достаёт один и бегло скользит по нему глазами. – Что же вы, Софья Андреевна, не указали свой размер груди? – спрашивает издевательским тоном, и я невольно отмечаю, что мужской взгляд скользит ниже моего лица. – Как так-то?

– Считаю это излишней информацией, никак не влияющей на мои профессиональные навыки.

– А как же «действия начальства, которые не оспаривают»? – бросает в меня мою же отговорку.

– На все остальные пункты я ответила, – имею в виду рост, вес и цвет волос.

– Похвально. А мне, что прикажете, со всем этим делать?

– Я не знаю, с какой целью проводилось данное анкетирование.

Но что-то мне подсказывает, что единственная цель – убрать меня с должности. Мысленно прощаюсь с мечтой досрочно погасить автокредит и прошу прощения у Бусика, что наш с ним переезд откладывается на неопределённое время.

Кудимов не мигая смотрит на меня и, наконец, произносит:

– Идите.

Собираюсь выйти, но мнусь в нерешительности.

– Что-то ещё? – спрашивает Кудимов, который всё это время смотрел на меня.

– Я уволена? – решаю сразу прояснить ситуацию. Кажется, я могу смело идти на рекорд по сроку на занимаемой должности.

– Уволена? – чёрные брови взлетают вверх, а губы искривляются в усмешке. – Нет, Софья Андреевна. Ваш размер, который вы, кстати, не указали, идеально подходит для вашей должности, – щурится Кудимов. – Идите... работайте.

Кудимов

Смотрю на закрытую дверь, за которой только что исчезла моя новая секретарь, а у самого перед глазами, чтоб мне провалиться, стоит её бюст.

Дожил, называется! Уже на грудь подчинённых заглядываться начал. Кстати, размер у Софьи действительно идеальный – полная двоечка. Здесь я не иронизировал. Но это анкетирование просто из ряда вон, что не поддаётся никакому объяснению.

«Действия начальства не оспаривают». Это же надо было так вывернуть?! Равносильно: если начальник идиот, то ему уже ничего не поможет.

Убил бы!

Со злости швыряю на стол несчастные анкеты. А ведь я их «проверял» со всей серьёзностью! Идиот! Внимательно вчитывался в каждый пункт, пока до меня не дошёл смысл всего этого фарса. Клянусь, если это провокация, всех уволю к чёртовой матери! Ещё и штраф припечатаю!

Падаю в кресло, пытаясь унять бешенство, клокочущее в груди. Взгляд непроизвольно натыкается на лежащий сверху лист с анкетными данными Котовой Софьи Андреевны. Беру его в руки и читаю заново. Безупречные ответы по всем пунктам, а самый идиотский Софья благоразумно пропустила. Мудрое решение. На сто баллов! Но вот сама эта анкета… Кажется, я слышу скрежет собственных зубов.

Отбрасываю от себя чёртов лист и открываю рабочую почту, чтобы написать Орловой и узнать, по каким таким «параметрам» она подбирала кандидатуру для замены на своё место.

Почти сразу же приходит ответ, что Котова Софья Андреевна соответствует всем её строгим требованиям и бла, бла, бла…

То, что Софья Андреевна соответствует, я и сам успел убедиться. Чёткое, быстрое выполнение, аналитика и никакого лишнего трёпа, что так свойственно молодым секретаршам, которые до скрежета зубов выводят своими тупыми вопросами: «А вот здесь как лучше?», «Во сколько назначить конференцию?». На хрена, спрашивается, мне помощница, если я должен сам отвлекаться по таким вопросам?

За половину рабочего дня у меня не возникло к Софье ни одного даже маломальского нарекания или замечания. Но вот это грёбаная анкета, выбившая меня из рабочей колеи, как чёрная клякса на безупречно чистой репутации Котовой.

Отбрасываю все формальности, чего ни разу не допускал по отношению к Ольге Геннадьевне, и спрашиваю в лоб, кто занимался составлением последней анкеты. Обычно все такие моменты находились под её строгим контролем, и меня совершенно не касались. В вопросе подбора кадров, да и во многих других, я доверял ей целиком и полностью. За что высоко ставил её профессиональность как самого бесценного сотрудника. Ей бы точно не пришла мысль добавить несколько откровенно провокационных вопросов.

Однако полученный ответ убивает:

«Артур Вадимович!

Вопросы для анкетирования от 10.03. этого года составлены мною. Пункты: 4, 6, 12 и 14 были внесены согласно вашей рекомендации. Скрин вашего письма прилагаю.

С уважением, Орлова О. Г.»

Как последний идиот перечитываю дважды, чтобы вникнуть в саму суть:

«Пункты: 4, 6, 12 и 14 были внесены согласно вашей рекомендации».

Что, значит, вашей?  О какой, к чёрту, моей рекомендации идёт речь?! Дышу так, что только огонь не валит из ноздрей, и открываю скрин письма, отправленного с моей личной, между прочим, почты. Не мигая пялюсь на экран, пытаясь соединить прыгающие строчки.

В служебной переписке я прошу Орлову добавить в анкету на должность личного секретаря несколько пунктов с указаниями роста, веса, цвета волос и размера груди претенденток.

Медленно выпадаю в осадок.

«Действия начальства не оспаривают», – цитирую про себя Котову.

Комментарии излишни.

Это что же получается, что в эксцессе виноват я сам, но при этом, как самый последний псих, наорал на Софью, которая, между прочим, единственная с достоинством вышла из дурацкой ситуации?

Браво, Кудимов! Репутация озабоченного придурка тебе обеспечена.

И ведь Софья, чтоб её, Андреевна ничем не намекнула даже. Вообще, она, конечно, молодец – и лицо держать умеет, и за словом в карман не лезет. Вспоминаю, когда увидел её возле офиса.

А вот умника, так «грамотно отредактировавшего» моё письмо, приструнить не помешает. Потому что я прекрасно помню свой ответ, в котором предоставил все полномочия в этом вопросе Орловой. Но, видимо, не отправил…

***

Софья

Фух! Облегчённо выдыхаю, стоит мне только закрыть за собой дверь. Главное – не уволил, а всё остальное – мелочи. Бусик, шансы на новую квартиру у нас остаются!

Отлепляюсь от двери генерального и уверенно иду на своё новое рабочее место. Кто бы что ни говорил, а здесь мне уже нравится. Во-первых, никто не мешает. Кудимов и его склероз, или что там у него, так уж и быть не в счёт. Всё-таки он – начальство, и его никуда не денешь. А в остальном – красота: нет раздражающей болтовни и обсуждения сплетен. Во-вторых, условия более комфортные, ну и в-третьих, зарплата. Наверное, её стоит передвинуть на первое место. За такие деньги можно и ор начальства пережить.

Вообще-то не в моих правилах терпеть такие несправедливые наезды. Это же надо было такое придумать – свои извращённые фантазии на других сваливать! А с виду, так вполне нормальным казался. Вон, Лаврова до сих пор головой об стенку бьётся, но так и не оставила своего желания окольцевать Кудимова.

На секунду представляю Светку женой Артура Вадимовича. Как она появляется здесь, кривит свою вечно чем-то недовольную физиономию и капризно вопрошает:

– У себя?

До меня не сразу доходит, что вопрос звучит вживую, и, пока я бестолково смотрю на Ангелину, успеваю пережить весь кошмар, представив Лаврову женой нашего генерального.

Не дай бог!

– Д-да, – выдавливаю из себя ответ. Во рту пересыхает, и мой голос звучит хрипло.

– Простуда? – интересуется Ангелина.

– Нет. Я здорова. В горле пересохло. Попью и пройдёт.

Ещё не хватает, чтобы меня уволили из-за больничного! Не дождётесь! У меня там Бусик, можно сказать, квартирует!

– Артур не даёт даже водички попить? – в голосе Ангелины я слышу насмешливые нотки.

– Нет. Артур Вадимович здесь ни при чём, – уверяю я строгую блондинку.

Это фантазия у меня пошаливает в ненужную сторону, но об этом ей знать не полагается.

– Я войду? – спрашивает у меня разрешения Ангелина, напоминая о вчерашнем «инциденте», и показывает изящным пальчиком в сторону кабинета Кудимова.

– Да, конечно, – выдавливаю из себя слова.

– Спасибо, – вежливо улыбается и мне приходится отзеркалить её улыбку. Если и выбирать из двух зол меньшее, то пусть будет лучше Ангелина, чем Лаврова.

Стоит только блондинке скрыться за дверью, встаю и наливаю себе половину одноразового стаканчика воды, которую выпиваю залпом. Надо было принести свою новую кружку – подарок мамы на восьмое марта. На кружке наше фото с Брюсиком. Классная кружка!

Решив, что так и сделаю, наливаю себе ещё воды и возвращаюсь к рабочему столу. Не успеваю поставить стаканчик, как из кабинета доносится женский хохот. Именно хохот, а не смех. Стаканчик так и зависает, не добравшись до места назначения.

Не знаю, что могло так рассмешить Ангелину, но почти уверена, что это те дурацкие анкеты. Ставлю стакан и резко дёргаю кресло, пододвигаясь к столу, полностью сосредоточиваясь на составлении документа.

На почту приходят расчёты по новому проекту. Распечатываю доверенность и полученные документы. Их Кудимов просил принести сразу.

Перед тем, как опустить ручку двери, набираю полные лёгкие воздуха, и вхожу в кабинет.

– Артур Вадимович, вы просили… – протягиваю распечатки.

Под пристальным взглядом двух пар глаз подхожу к столу и отдаю листы в руки генерального.

– Ладно, не буду отвлекать, – Ангелина поднимается с места. – Артур, позвони. Софья, до свидания!

– До свидания, Ангелина Валерьевна, – отвечаю.

Она доходит до двери и оборачивается, окидывает меня с головы до ног и произносит:

– Софья, если Артур вдруг захочет тебя заменить, имей в виду, у меня есть очень привлекательная должность, – произносит многообещающим тоном.

– Ангелина, ты, кажется, пошла? – рычит на неё Кудимов. – Иди и не переманивай моих сотрудников!

– Какие мы строгие! Пока, Софья, – подмигивает, издавая смешок, Ангелина, и выходит из кабинета, оставляя меня один на один с огнедышащим боссом.

И я могу поспорить на что угодно, но сначала Кудимов посмотрел на мой бюст, а уже потом сосредоточился на бумагах, что я ему принесла!

Кудимов

– Какие-нибудь распоряжения будут? – уточняет новая помощница, а я с трудом заставляю себя смотреть ей в лицо, а не на выступающую часть под тонкой тканью шёлковой блузки.

Воображение тут же рисует кружевной узор на женском белье (белое или бежевое? Вот же чёрт!), и я полностью теряю суть вопроса. Жестом прошу Софью удалиться, потому что во рту пересыхает. Откидываюсь на спинку кресла и ослабляю ворот рубашки. Зашибись, меня накрыло!

Ведь нормально работал, пока не увидел эти грёбаные анкеты! Словно красной тряпкой перед моим носом помахали, или мужской журнал посмотрел с откровенными фотографиями. И Ангелина ещё! Вместо того, чтобы поддержать, устроила тут хохот. Нашла над чем смеяться! А я ведь на неё первым делом подумал, что это её рук дело, но реакция совсем уж оказалась неожиданной. Чуть ли не до икоты, бедняжка, смеялась. Хотя, если бы такое произошло не в моей компании, то я тоже посмеялся бы.

Но мне. Не. Смешно. Потому что я, как никто другой, знаю, во что может вылиться такая идиотская шутка.

С горем пополам мне удаётся войти в рабочий ритм, и я напрочь игнорирую все личные звонки.

Сгребаю листы со своего стола и выхожу из кабинета. Софья сосредоточенно смотрит в экран ноутбука, виртуозно порхая пальцами по клавиатуре как профессиональная пианистка и совершенно не замечая моего присутствия.

Всё-таки Ольга Геннадьевна подобрала себе достойную замену. Котова за неполный рабочий день показала, что умеет держать себя в руках, обладает высокой стрессоустойчивостью и исполнительностью, и, что немаловажно, не перекладывает вину на других. Хотя другая на её месте начала бы оправдываться. Однако Софья не сделала этого, а приняла весь удар на себя.

Мне приходится кашлянуть, чтобы моё появления наконец заметили.

– Ой, – подпрыгивает на месте от неожиданности. – Извините. Вы что-то хотели, Артур Вадимович?

«Собственными руками придушить шутника!» – чертыхаюсь про себя. Потому что теперь я, пусть и неосознанно, но бросаю взгляд на грудь своей помощницы. Молодой, между прочим, помощницы! Не скажу, что Софья прям уж в моём вкусе, но это не мешает мне обращать внимание на её бюст.

– Я сделал пометки. Сначала нужно ответить тем, где стоит «плюс», что мы готовы рассмотреть с ними сотрудничество. Внесите в график встречи с руководством. Представителей возьмите на себя. А где «минус» – напишите отказ.

– Хорошо. Что-нибудь ещё?

– Да. Личная просьба.

Софья едва заметно сжимает губы и хмурит брови, но не проявляет ни особого интереса, ни предъявляет возражений. В ней нет заискивания или желания показаться лучше, чем есть на самом деле.

Не удивительно, что Котова понравилась Ангелине с самой первой встречи, когда Софья не пропустила её, посчитав посторонней. Очень узкий круг осведомлён о наших отношениях с Ангелиной. Здесь больше догадок, причём самых банальных, и лишь единицы знают, что Лина моя сводная сестрица, от которой больше проблем, чем пользы.

Она ещё вчера мне все уши прожужжала о том, какими качествами должна обладать секретарь. А сегодня, узнав, что Софья проигнорировала дебильный вопрос, хотя по всей женской логике, должна была обратить на себя внимание, тем более, что предоставилась такая уникальная возможность, так и вообще нашла себе новый объект для изучения. Ангелина журналист-блогер. Её хлебом не корми, дай новую сенсацию. А тут такая находка – девушка, не пытающаяся закадрить её любимого брата, то есть меня.

– Если «вдруг» вы заметите… хм… несоответствия, аналогичные тем, что прошли в последнем анкетировании, то такие моменты всё-таки лучше уточнить.

– А если вас не будет на месте?

– Тогда взять ответственность принятия решения на себя, но чтобы подобное больше не повторялось.

– Хорошо. Что-нибудь ещё?

«Белый или бежевый?» – так и подмывает спросить, но я чудом сдерживаюсь.

– На сегодня всё. Не задерживайтесь долго. Завтра сложный день.

Для меня сложный, но, я надеюсь, что смогу снять возникшее напряжение и вернуться в нормальное рабочее состояние. Очень трудно работать головой, когда вмешивается другая.

– Хорошо. Постараюсь долго не задерживаться. До свидания, Артур Вадимович.

Мой взгляд снова мажет по груди Софьи. Да что ж за хрень-то такая?!

– До свидания, Софья Андреевна, – цежу сквозь зубы и спешно покидаю опасную территорию.

Выйти из офиса получается с проблемами. Может, я, конечно, не обращал до этого внимания, но сегодня все встречающиеся на пути сотрудницы как-то уж странно себя ведут. Останавливают, задают ничего не значащие вопросы, но при этом старательно выпячивают грудь.

Всегда вежливо отвечаю на любые вопросы подчинённых. Особенно, когда это касается дам. Вежливость и улыбка творят чудеса, но…

Вот опять:

– Здравствуйте, Артур Вадимович, – заискивающе, и грудь вперёд. И дама-то в солидном возрасте. Жесть какая-то.

Коротко киваю и делаю вид, что спешу. Хотя я и на самом деле спешу, потому что, пока решаю вопросы в службе безопасности, пока прорываюсь через все «бюсты», времени проходит прилично.

Нервно сжимаю брелок автосигнализации, снимаю блокировку и ищу спасение в салоне автомобиля. По крайней мере сюда доступа для посторонних «бюстов» нет.

Не успеваю выдохнуть, как на экране телефона высвечивается фото Лилии, звонки которой я игнорировал практически весь день.

– Ну наконец-то! – режет слух недовольный тон.

– Я, кажется, просил не звонить мне по пустякам на работу, – рычу вместо того, чтобы проигнорировать женский каприз. Всё-таки Лиля девушка… хм… способная, и на некоторые её выходки можно закрыть глаза, пока они не переходят границы. Как сейчас.

– Так, значит, я для тебя пустяк? – с вызовом в голосе.

А вот это уже перебор, дорогуша. И моё и без того взвинченное состояние набирает обороты с космической скоростью. Мне только скандала с любовницей не хватает для полного «счастья». Я работал, устал, и вместо того, чтобы снять напряжение и расслабиться, выслушиваю упрёки? Сдерживаю порыв, чтобы не сорваться. Всё-таки планы у меня были совершенно другие.

– Я работал, – отвечаю с терпеливым спокойствием.

– Теперь это так называется?

Не понял? Это что, претензия?

– Или ты на ощупь проверял «компетентность» новых кандидатур? – Лилия собственными руками, не жалея своего яркого маникюра, продолжает рыть глубокую яму для наших эфемерных отношений.

В телефоне повисает не долгая, но очень неприятная пауза.

– И имею на это полное право, – намекаю, что клятву верности я никому не давал. Но при этом дарую почти бывшей любовнице шанс сохранить нашу связь. – Какие-то проблемы?

– Проблемы?! И ты ещё спрашиваешь?! – Лилия переходит на визг. – Все только и говорят, что генеральный директор самого крупного холдинга выбирает себе секретаря по размеру груди! И, как прикажешь, мне на это реагировать?

Так вот для чего была нужна эта долбанная анкета! На реакцию Лилии мне, по большому счёту, плевать. Только ужасно любопытно, откуда она узнала о том, что происходит внутри компании, где каждый сотрудник подписывает документы о неразглашении?

– Это всё?

– А тебе этого мало? – в женском голосе звучат обиженные нотки.

Только со мной такие номера не проходят. И, если Лилия хочет услышать от меня жалкие оправдания, вроде «прости, малыш, я не знаю как так получилось», то она ошибается.

– В самый раз, – отрезаю.

– В каком смысле? – всё-таки сбавляет обороты. Но уже поздно.

– В самом прямом, Лилия, – называю полным именем, чего никогда не делал. И меня чертовски корёжит от такого отвратительного сочетания звуков.

– Артур, подожди, – даёт «задний ход» теперь уже окончательно бывшая любовница.

Ничего ждать я не имею ни малейшего желания, как и слушать, что она собирается сказать. Отключаю звонок и вношу номер в чёрный список.

Отдохнул, называется!

Лилия не первая и не последняя, и ей прекрасно было известно, что я терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать. Незаменимых не бывает. Но вместо того, чтобы найти, с кем можно провести вечер и ночь, я выхожу из машины и, не сдержавшись, громко хлопаю дверцей. Видимо, звуковой волны хватает, и подземную парковку оглушает истерический вопль сработавшей сигнализации стоявшего вблизи автомобиля явно женской модели.

Не обращая внимания на раздражающий вой сигнализации, возвращаюсь в офис. Рабочий день закончился, и мне почти никто не попадается на пути. А те, кто попадается, уже не выпячивают бюсты, а шарахаются от меня как от чумы. Правильное решение. Видок у меня ещё тот, да и настроение тоже – уволю без раздумий!

Надеюсь найти уединение в своём кабинете, но к своему удивлению в приёмной натыкаюсь на Софью, хотя я был твёрдо уверен, что она ушла следом за мной.

Котова разговаривает по телефону, стоя ко мне спиной, и я зачем-то останавливаюсь на пороге. Наверное, хочу услышать личный разговор, точнее сплетни, и сорвать злость хоть на ком-то.

– Это конфиденциальная информация, – режет строгим голосом и бросает трубку, но телефон звонит снова. – Добрый вечер! Компа… Никаких комментариев по данному вопросу не будет. Всего доброго, – отключается и шумно вдыхает. – Идиотизм! – выпаливает, уверенная, что её никто не слышит.

– Что происходит? – обозначаю своё присутствие, заставив свою помощницу вздрогнуть.

– Артур Вадимович? – переспрашивает, будто видит перед собой привидение.

– Я. Задал. Вопрос.

Софья мгновенно берёт себя в руки.

– В сеть просочилась информация о последнем анкетировании, и появились статьи, которые могут серьёзно повлиять на репутацию компании, – получаю чёткий ответ.

Зашибись новость!

– Почему меня не поставили в известность? – рычу и смотрю на свою помощницу, но в этот момент снова звонит телефон.

Софья принимает вызов и с похвальным достоинством защищает, как она выразилась, репутацию всей компании, но по большому счёту – лично мою.

– Собиралась, но… не успела, – ответ Софьи прерывает очередной входящий звонок. – Компьютерщики уже чистят вброс, но эффект получается прямо противоположный, – успевает шепнуть прежде, чем принимает вызов. – Добрый вечер… Комментариев по данному вопросу не будет. Всего доброго, – повторяет один и тот же ответ.

Всё верно: если отрубить гидре одну голову, на её месте вырастут две.

– Я у себя, – показываю на кабинет, но Софья лишь кивает – у неё снова разрывается телефон.

За окном ночь, но весь IT-отдел, служба безопасности, я и Софья ещё не уходили. Пару программистов пришлось выдернуть из постели, но даже эти компьютерные гении не могут ничего сделать. Ситуация нисколько не улучшается, а становится только хуже. С каждой секундой информация распространяется с космической скоростью, приближая нас к неминуемой катастрофе. И, если до утра не решить эту проблему, то я не представляю, во что это может для нас вылиться. В любом случае понижение по некоторым пунктам уже есть, а каковы будут масштабы к утру, прогнозировать я не возьмусь. Чья-то глупая шутка, если, конечно, это, действительно, была шутка, принесла чудовищные последствия. Наверное, создатели «Титаника» тоже не смогли учесть его столкновения с айсбергом.

Ангелина, приехавшая чуть ли не следом за мной, нервно отбивает ритм, стуча ногтями по лаковой поверхности стола, чем больше добавляет раздражения. Убийственную тишину нарушает лишь клацанье по клавишам клавиатуры. Хорошо хоть звонки прекратились и не бьют по и так оголённым нервам.

Молчание затягивается, но никаких конструктивных идей не поступает.

Из «хороших» новостей только одно – письмо поддельное. Несмотря на созданные механизмы защиты, новые технологии не всегда работают эффективно. Обычное письмо без электронной подписи, как оказалось, при желании подделать вполне возможно. Однако отследить виновника пока не удаётся. О запланированном анкетировании знали немногие, но, как ни крути, я всё равно склоняюсь, что «шутник» находится среди своих.

– Артур Вадимович, ещё одна волна, – сообщает Лукашов.

– Так убирайте! В конце концов, это ваша работа! – не сдерживаю эмоции.

– Это бесполезно, Артур, – «утешает» Ангелина. – Мировая сеть хуже любого вируса. Для того, чтобы избавиться от него, нужно уничтожить всё живое. Здесь никакая защита не поможет.

– И что ты предлагаешь? Собственноручно преподнести на блюде свой бизнес любителю женских прелестей только потому, что глава компании допустил публичный опрос о размерах бюстов?

– Не обязательно, – вмешивается Софья, до этого не принимавшая участия в разговоре, и все поворачивают головы в её сторону. – Если ничего нельзя исправить, нужно использовать в своих целях.

– Каким образом? – перевожу внимание на помощницу и встречаюсь с ней глазами.

Софья смотрит на меня, но не видит, словно сосредоточена на чём-то своём.

– Пока не знаю. Как маркетинговый ход, к примеру.

– Неплохая, кстати, идея, – подхватывает мысль Ангелина.

Лично я не вижу никакого маркетинга, если, конечно, не монополизировать выпуск изделий нижнего женского белья, что, в принципе, невозможно.

– Так озвучьте уже, наконец, свои идеи!

– Почему бы не использовать как… – Софья, задумавшись, замолкает на полуслове, и моё терпение вконец истощается. – Как изучение нового вида тестирования, – разделяя каждое слово произносит Котова.

– Какого изучения? – рычу, стиснув зубы.

– Влияния размера груди на работу головного мозга, – хрюкает с усмешкой Лукашов, не отрываясь от ноутбука.

– Судя по тому, что от вас пока я не вижу никакого результата, то подобное влияние всё-таки есть, – осаживаю остряка.

– Не знаю… Какие-нибудь новые разработки или использование искусственного интеллекта в подборе кадров, – озвучивает Софья. – Бред, конечно. Но проверять вряд ли кто будет.

– Точно! А ещё можно «Вмешательство в анкетирование внеземных цивилизаций», – дополняет Софью Лукашов.

– Герман! Ты у меня сейчас сам будешь договариваться с внеземными цивилизациями для урегулирования конфликта, – предупреждаю зло.

– Понял, Артур Вадимович. Молчу. Последняя волна почти убрана.

– Ты мне этого «инопланетянина» найди лучше.

– Ищем, Артур Вадимович.

– Собственно, даже неважно какого вида… Это не понадобится, если «перебить» другой, более ошеломительной новостью – продолжает Софья и, наконец, встречается со мной взглядом. – А если будут возникать вопросы по первой, то отвечать, что вводится новая форма тестирования, и мы участвуем в её «изучении». Но, мне кажется, интерес к ней уже пропадёт.

– Допустим, – задумываюсь. – И что это нам даст?

– Что даст, что даст, – передразнивает меня Ангелина. – Ты будешь выглядеть не таким… хм… – благоразумно замолкает. – Тем, кем тебя старательно сейчас выставляют. Нападки прекратятся, акции перестанут падать, а если устроить сенсацию, то компания поднимется по всем пунктам.

Ангелина бесцеремонным движением сдвигает с места Лукашова, отбирая у начальника IT-отдела ноутбук, подзывает пальцем к себе Софью, и менее чем через десять минут разворачивает ко мне экран, и обе девы ждут от меня решения.

– Что это?

– Очередной «вброс», – с довольным видом сообщает Ангелина.

Перевожу взгляд на Софью как на самую рассудительную, но она лишь пожимает плечами, и я решаю посмотреть, что же они придумали.

– Вы с ума сошли?! – восклицаю, глядя на кричащий заголовок: Свадьба года! Кто покорил сердце генерального директора «Строй Инвест Групп»?

«Генеральный директор «Строй Инвест Групп» Кудимов Артур Вадимович объявил о своей помолвке. Имя счастливицы, покорившей сердце самого завидного холостяка, пока остаётся в тайне», – зачитываю вслух начало статьи и перевожу взгляд с Ангелины на Софью и обратно. – Какой, к чёрту, счастливицы? – рычу на сестрицу.

– Какой-нибудь. Тут уж сам решай, кого выбрать.

– Никого выбирать я не собираюсь.

– Тогда разбирайся с женскими бюстами сам, когда они тебя завалят, – обиженно бросает Ангелина.

– А по-твоему после вот этого, – тычу пальцем в монитор, – не завалят?

– Разве только поздравлениями, – фальшиво лыбится.

– Какими поздравлениями?! – еле сдерживаюсь, чтобы держать себя в руках, хотя на самом деле до жути хочется что-нибудь разбить. В идеале – свернуть шею грёбаному «шутнику».

– С предстоящей свадьбой.

– Ты в своём уме?!

– Ты так реагируешь, будто тебя уже под венец ведут, – фыркает Лина.

– А разве нет?

– Вообще-то, помолвка ещё не значит свадьба, если что. А новость, между прочим, сенсационная.

– Ещё бы! – цежу саркастически.

– Артур, это самый идеальный вариант. Можешь мне поверить. Народ хлебом не корми, дай новую сенсацию. А тут такая бомба! Ты только представь, как подскочит твой рейтинг?

– И представлять ничего не хочу, – ворчу, не видя ничего хорошего в этой затее.

– А зря! – не унимается Ангелина. – Софья, ты хоть скажи ему! – ищет поддержки у моей помощницы.

Перевожу взгляд на Котову, но звуковой сигнал на ноутбуке Лукашова заставляет того перетянуть персональный компьютер к себе.

– Не хочу прерывать вашу дискуссию, но у нас новый вброс, – отчитывается Герман.

– Убирай, к чёртовой матери! – срываюсь.

– Нет! – останавливает его Ангелина.

– Да!

– Да нет же! Ты только хуже сделаешь! – злится Ангелина.

– Герман, подожди, – прерывает нашу перепалку Софья и садится рядом с программистом.

Тонкие пальцы ловко мелькают по клавиатуре, на секунду зависая над ней, пока Софья думает. Не проходит минуты, как она разворачивает ноутбук.

– Вот, – показывает на экран, и Лина зачитывает вслух:

«Генеральный директор «Строй Инвест Групп» Кудимов Артур Вадимович оценил небанальность шутки коллег, решивших так оригинально поздравить его с неожиданной помолвкой».

– Мне кажется, лучше отреагировать, чем удалять. Так они увидят, что их «шутка» не принесла нужного результата, и вбросы прекратятся, – объясняет Софья.

– Это гениально!

Гениальнее некуда. Сплошная «небанальность». И слово-то такое… подходящее.

Ангелина в восхищении смотрит на мою новую помощницу, а у меня не исчезает твёрдое убеждение, что из-за всей этой дурацкой ситуации я упускаю какую-то важную деталь.

– Так мне что делать, Артур Вадимович? Промедление дорого обойдётся, – хмурится Герман и ждёт моего решения.

В голове чётко стоит картинка, как голову «шутника» приносят мне на большом блюде. В предложении Софьи есть определённый процент разумности. А вот времени на аналитику и высчитывание этого самого процента у нас нет.

– Ладно. Выдавай уже эту «небанальность», – разрешаю, давая отмашку Герману. – Посмотрим, что из этого выйдет. Если минус не спадёт, будешь чистить обе… «небанальности».

– Понятно, – хмыкает Герман.

– Только имей в виду, – предупреждает его Лина. – Официальное подтверждение первым будет моим! Понял?

– Как скажете, мэм. Моё дело маленькое.

– И чей же рейтинг ты собралась поднимать, дорогуша? Мой или свой? – пытливо смотрю на сестрицу.

– Одно другому не мешает, – отмазывается эта лиса с обаятельной улыбкой.

Нисколько не сомневаюсь, что Ангелина даже из собственных похорон сумеет извлечь для себя выгоду.

Софья сбрасывает очередной телефонный звонок и быстро что-то печатает в телефоне.

– Бабушка. Волнуется, – объясняет виновато, заметив, что я за ней наблюдаю.

Бросаю взгляд на часы, чертыхаясь про себя. Я бы на месте бабушки тоже волновался.

– На сегодня можете быть свободны, – отпускаю домой Софью.

– На сегодня? – вскидывает брови, намекая, что «сегодня» уже наступило.

– Нет, конечно. До начала рабочего дня, – исправляю оплошность. – Максимум на час позже.

– Хорошо. Я поняла. Спасибо.

– Я тоже тогда пойду, – встаёт Ангелина. – Не забудьте, что официальное объявление будет моим, – напоминает Герману и только после его кивка уходит.

– Ну, вроде пошло, – крутит шеей, разминая позвонки, Герман.

– В какую сторону? – уточняю.

– Как и прогнозировала Ангелина Валерьевна, начались поздравления.

– Да на хрен поздравления! Что с акциями?

– Уверенно ползут вверх, Артур Вадимович. Думаю, к утру скачок будет ощутимым.

– Это хорошо, – устало откидываюсь на спинку кресла.

Как бы только из-за этого «скачка» не пришлось мне искать официальную невесту.

Софья

Я планировала после работы купить тортик и «отметить» дома первый рабочий день на новой должности. Но первый день как-то плавно перетёк сразу во второй. А если учесть, что начало моей работы совпало с нешуточным публичным скандалом, то особой радости я не испытывала. Совсем.

– И чего ты крадёшься? – вздрагиваю от строгого голоса бабули, раздавшегося в тёмном коридоре. Хотя я очень старалась не шуметь и специально не включала свет.

– Ба! Напугала! – вскрикиваю шёпотом. – Ты чего не спишь?

– Ты мне зубы не заговаривай. Ты время видела?

– Видела. Я же тебе написала, что задерживаюсь на работе, – устало вешаю пальто и зеваю.

– До скольких? Уже и по Москве рабочий день закончился четыре часа назад. Что же там за работа у тебя такая в ночное время? – в голосе скрипит сарказм.

Бабуля хоть и придерживается современных взглядов на отношения до брака, но различные похождения не одобряет, а сейчас она твёрдо уверена, что её единственная внучка, то есть я, почувствовав свободу, ударилась в загул. А ещё, оказывается, меня искал Эдик, даже пытался дождаться, пока бабуля его не отправила, и ей пришлось краснеть, потому что она не знала, чем я всё это время занималась.

– Ба, я работала, – зачем-то оправдываюсь, но лучше бы я молчала, ибо что-то говорить сейчас бесполезно.

– Насколько я помню, крепостное право отменили ещё при Александре II. Или твой Кудимов так и не ознакомился с Манифестом?

– Ба… – стону в голос.

Бабуля у меня бывшая учительница истории, а её феноменальной памяти на даты можно только позавидовать. И, новое «историческое событие», когда её внучка получила повышение до секретаря генерального директора «Строй Инвест Групп», она уже зафиксировала. Вон, даже фамилию генерального, при ком произошло сие действо, запомнила.

– Я не виновата, что так получилось, а уйти с работы, пока начальник на месте, я теперь не могу.

– И что, ты теперь будешь так каждый день приходить? Точнее, ночь, – с осуждением.

– Надеюсь, что нет. Бабуль, не ругайся, – прислоняю голову к родному человеку. – Я очень устала, а завтра, точнее уже сегодня, день будет сложным. ЧП у нас, ба.

– Что за ЧП? – тон бабули резко меняется.

– Давай, я тебе утром расскажу. Ты меня разбудишь?

– Разбужу, – обещает.

– Спасибо, ба, – целую в щёку и бреду в комнату.

– И в кого ты такая ответственная уродилась… – доносится в спину. Но на то, чтобы ответить, что всё самое лучшее мне досталось от неё и от деда, у меня просто не хватает сил.

Умываюсь, завожу будильник и ставлю телефон на зарядку. Кажется, я даже засыпаю, не успев донести голову до подушки.

Мне снится какая-то мешанина: Кудимов, Ангелина, Геннадьевна и даже Лаврова, и сон не приносит нормального отдыха. Вот последнюю я бы точно не хотела видеть даже в нашем Бизнес-центре и, уж тем более, во сне.

Из душа, немного придавшего мне бодрости, плетусь на кухню, где бабуля уже суетится возле плиты.

– Доброе утро, ба. Ты чего так рано?

– Деда на работу провожала. – Дед до сих пор работает хирургом в военкомате. – Да тебе, вот, на обед с собой собрала. А-то ночью пришла, даже не поела. Не уверена я, что твой сатрап знает что такое трудовой распорядок.

– Бабуль, – целую её в щёку, – Кудимов не сатрап. Просто ситуация такая вышла.

– У хорошего начальника любая ситуация должна быть под контролем, – заявляет нравоучительно. – На, вот, чай свежий заварила, зелёный. Он получше будет вашего кофе. И бодрит хорошо, и для здоровья полезно. Дед только его и пьёт.

Дед и правда пьёт только зелёный чай. Принимаю кружку и вдыхаю знакомый с детства аромат, по которому очень скучала, пока жила с Эдиком.

– Ба, а Эдик зачем приходил?

– Поговорить вроде как хотел, – отвечает и ставит на стол горячие блинчики.

– О чём не сказал? – отпиваю глоток бабушкиного волшебного чая, чувствуя, как он растекается внутри теплом и энергией.

– С машиной у него какие-то неполадки.

– Ясно. Деньги, наверное, кончились, – делаю вывод, допивая чай.

Эффект и правда лучше, чем после кофе.

– Спасибо, ба! Я полетела…

– А ну, стоять, перелётная ты моя. Я блинчики тебе положила, – протягивает мне контейнер. – Вот эти с мясом, а эти – с яблоками, – показывает.

– Бабуль, ну зачем? Когда я их есть буду? Лучше чаю своего налей.

– И чай налью. Бери давай, а то с таким самодуром ноги протянуть недолго.

– Да не самодур он.

Прям обидно становится за Кудимова. Нормальный он. Только бабулю теперь не переубедить, и несчастный Артур Вадимович надолго попал в её «чёрный список».

Забираю чай и блинчики, чтобы не обидеть бабулю, и собираюсь на работу. Как бы мне не хотелось воспользоваться своим честно заработанным правом, опоздать на целый час, в Бизнес-центр я приезжаю вовремя. Всё-таки, пока я прохожу испытательный срок, особо наглеть не стоит.

– Софья, стой! – окрикивает меня женский голос, стоит мне только подойти к зданию. – Или ты теперь с простыми смертными не здороваешься? Быстро же ты нас забыть успела, – шутит Мария.

– Никого я не забыла, – приветствую коллегу.

– И как оно там… – Маша кивком показывает наверх, – на Олимпе?

– Не так безоблачно, как кажется, – не успеваю ответить, как к нам присоединяется Лаврова.

– Вы новость видели? – с ходу сбивает вопросом, и ни здравствуйте тебе, ни до свидания.

– Какую? – Мария хмурит брови, словно хочет понять, о чём идёт речь, а я догадываюсь, что сейчас услышу.

– Как, какую?! Кудимов объявил о своей помолвке! – выпаливает Лаврова, стреляя бешеным взглядом.

– О-о-о, – шокировано тянет Маша. – А с кем? – Астахова задаёт вполне логичный вопрос.

– А вот как раз это и должна знать наша Котова. Как так совпало, что стоило ей только получить новую должность, так Артур Вадимович вдруг резко решил жениться, – замечает едко.

– Моя должность никак не связана с личными планами Артура Вадимовича, – бурчу недовольно. – И имя невесты мне неизвестно.

– Как же так? Ты же у нас теперь лич… – Светка осекается на полуслове, когда из лифта выходит сам Кудимов. – Ой, здравствуйте, Артур Вадимович! – поёт елейным голосом. – Позвольте вас поздравить с вашей помолвкой! Может, расскажете по секрету, кто ваша невеста? – Лаврова с обожанием смотрит на нашего генерального директора, который, к слову сказать, совершенно не выглядит как счастливый жених. 

– Позже. Всё позже, – уходит от прямого ответа Кудимов. – Софья Андреевна, опаздываете, – получаю замечание на ровном месте.

А главное – ни за что!

– Инструкция на рабочем столе, – бросает мне сухо и сбегает словно на пожар.

– Хорошо, – мой ответ рассыпается в воздухе.

– Что, Котова, с первым выговором тебя, – злорадствует довольная Лаврова, а я, глядя вслед Кудимову, вспоминаю слова бабули.

Может, всё-таки стоит распечатать Манифест об отмене крепостного права и повесить его в кабинете директора?

В смешанном чувстве от такой вселенской несправедливости делаю шаг в кабину лифта.

«Опаздываете, Софья Андреевна», – противным скрипом звучит в голове.

Кудимов, конечно, начальник, и ему всё простительно, даже забывчивость. Только вот я такой забывчивостью не страдаю. Как, впрочем, и все те, кто стал свидетелем этого неприятного замечания. Особенно Лаврова. Эта так точно никогда не забудет, ещё и напоминать будет при каждом удобном и неудобном случае.

Браво, Софья! Второй день в новой должности только начался, а в твоём послужном списке уже и замечание красуется. Первое за всё время, между прочим. И никого не волнует, что оно совершенно несправедливо.

Так и хочется зарычать на всех, а кое-кого и покусать, чтобы навсегда в памяти осталось.

– Что, Котова, оказывается, и ты у нас неидеальная, – продолжает давить Светка. – Это у Геннадьевны ты в любимчиках ходила, а как её не стало, так вся твоя профнепригодность наружу и полезла.

Ах ты ж, коза драная! Моя, значит, профнепригодность? А ты у нас на всё годная выходит?!

– Да, ладно? А не твою ли я задницу прикрывала от Геннадьевны, а? Или склерозом последние мозги отшибло? – Лаврова не Кудимов, с ней я церемонии разводить не собираюсь. – Хотя там и отшибать нечего, всё от перекиси пересохло. Скоро отчёт, – беру себя в руки, – вот как раз и покажешь свою профпригодность.

– Явно не тебе показывать буду! – Лаврова зеленеет на глазах.

– Нет, конечно. Я твой отчёт сразу Кудимову на стол положу. По большому «блату», так сказать. Ты ещё сердечки на нём нарисуй, как на своей анкете. Вдруг поможет.

– К этому времени ты там работать уже не будешь! – шипит Лаврова, широко раздувая ноздри. – С такими «успехами» ты и недели не продержишься.

Наконец, лифт останавливается на их этаже.

– Света, ты идёшь? – зовёт её Мария, стоявшая всё это время в стороне.

– Иду, – отмахивается бывшая коллега, которую я так часто зачем-то выручала.

– Вот и… иди, – выпроваживаю, сопровождая слова жестом. – Не задерживай. Мне-то на «Олимп», – бросаю, высоко подняв подбородок.

К моему огромному облегчению перекорёженною гримасу Лавровой отрезают от меня дверцы кабины. Весь мой пыл спадает, и я понуро опускаю плечи, вспоминая фразу Кудимова:

«Опаздываете, Софья Андреевна».

Я ни разу никуда ещё не опоздала, и уж тем более не сегодня!

Но мои возмущения остаются глубоко внутри. Лифт радушно открывает свои дверцы и выпускает меня из своего плена. Выхожу из кабины и натыкаюсь на Германа Алексеевича.

– О, Софи! А ты чего так рано? – вместо приветствия спрашивает начальник IT-отдела. – Тебе же на час дольше поспать разрешили.

– Как разрешили, так и забыли, – бурчу недовольно.

– Это как так?

– Мне уже высказали, что я опаздываю, – жалуюсь мужчине.

– Кудимов что ли? Не обращай на него внимания! Он всю ночь тут сидел, не помнит ничего, что сам говорил.

– Не пытайтесь отмазывать, Герман Алексеевич. Не поможет.

– Вот и правильно, Софья Андреевна, – смеётся Лукашов. – Нечего начальство баловать, оно и так разбалованное. А если серьёзно, то он хвалил тебя, что «вытащила его задницу». Это его слова, если что. Не мои! – ставит руки в защитном жесте.

– Вбросы прекратились? – несмотря на не самое доброе утро, маленькая победа не может не радовать.

– Не только прекратились, но и акции вверх полезли. Хорошо так полезли. Уверенно. Кудимов реально довольным остался. Так что, я думаю, премиальные ты заработала.

Восторга Лукашова я разделить не могу. Пока вместо премии начальство наградило меня лишь выговором.

– А, вообще, это хорошо, что ты пришла раньше. Я хоть перекусить что-нибудь сбегаю. Кофе уже в горле стоит, – проводит рукой по шее. – Вот, ещё и побриться опять не успею. Хоть бритву с собой носи и раскладушку в офисе ставь.

– Кафе с десяти работает, – замечаю.

– Да ну ёлки зелёные! – восклицает с таким разочарованием в голосе, что мне становится его жалко. Особенно, если учесть, что Кудимов его вообще домой не отпустил.

– Мне бабушка блинов положила. Будете?

– Серьёзно? – смотрит на меня такими счастливыми глазами, будто он только что миллион выиграл.

– Да, – киваю. – И чай зелёный налила.

– Боже! Софьюшка, у тебя самая мировая бабушка, – поёт дифирамбы моей бабуле Герман Алексеевич.

– А ещё она посоветовала распечатать Манифест Александра II об отмене крепостного права и повесить его в кабинете директора.

Раскатистый мужской смех грохочет по всему этажу. Мне кажется, что его даже на улице слышно.

– Это идея! Будет сделано! – Герман стирает слёзы в уголках покрасневших глаз.

– Вы совсем не спали?

– С Кудимовым не поспишь, – отвечает и тут же чертыхается. – В смысле, не заснёшь. Да, что ты будешь делать?! – снова сокрушается. – Я в том плане, что спать на рабочем месте не получится. Вот! – подбирает подходящую фразу.

– Я поняла, – сдерживаю улыбку.

– Ох, уж мне этот великий могучий… Скажешь слово, а потом голову ломай, с каким значением оно прозвучало.

– Это точно, – соглашаюсь.

Отдаю чай и блинчики Лукашову, а сама изучаю «инструкцию», что так любезно оставило мне моё начальство. Хорошо хоть на рабочем столе ноутбука, а не в прямом значении этого слова.

Пока я стараюсь успеть выполнить то, что запланировал мой начальник, пропускаю не только время обеда, но и все положенные технические перерывы.

К концу рабочего дня, который бывает у всех нормальных людей, появляется Ангелина.

– Софья, ты мой кумир! – заявляет прямо с порога.

Она выглядит такой радостной и энергичной, что я начинаю ей завидовать, потому что сама мечтаю не только о второй паре рук, которых мне катастрофически не хватает, но и парочке клонов, чтобы уже точно всё успеть.

– Ты это видела? – кладёт передо мной тонкий глянцевый журнал, где на первой странице красуется самая главная новость: помолвка генерального директора «Строй Инвест Групп». – Специальный экстренный выпуск с ограниченным тиражом, – заявляет с гордостью в голосе.

Немного не понимаю её радости, ведь новость, по сути, фальшивая. «Шутку» обезвредили. Зачем дальше усугублять ситуацию? Или тоже для повышения рейтинга?

– Может, не стоило торопиться? – спрашиваю осторожно. – Не уверена, что Артур Вадимович будет в восторге.

– А он и не в восторге! – раздаётся недовольный голос Кудимова.

Лёгок на помине!

– С чего это? – удивляется любительница сенсаций.

–  А с того, что теперь общественность хочет знать имя невесты.

– Так дай им имя, – парирует Ангелина, беспечно пожимая плечами. – В чём проблема-то?

– И где я его возьму, премудрая ты наша. Имя должно принадлежать конкретному человеку, а не вымышленной невесте, – неопределённо крутит рукой, показывая что этого образа не существует в природе.

– Артур, как будто ты не можешь представить фальшивую невесту, – меняет тон Ангелина.

– А потом что? Жениться? – в голосе Кудимова звучат настоящие раскаты, но его собеседница не обращает на них никакого внимания.

– Хм… – она задумчиво хмурит идеальные брови. – Я думаю, это тянет даже на новость года, – заявляет на полном серьёзе. – Ты только представь себе заголовки: «Очаровательной Н. удалось женить на себе гендира!».

– Какой, к чертям, «Н»? – раненым львом ревёт Кудимов.

– Не хочешь «Н», пусть будет «А». Да хоть «Ы»! Как пожелаешь… – заявляет бездумно, чем ещё больше провоцирует.

– Ангелина! – Кудимов подходит к ней так близко, что даже я отодвигаюсь от них. На всякий случай. Чтобы взрывной волной не зацепило. – Никаких «Н», никаких «А», и больше никакой самодеятельности, – чётко выговаривает каждое слово и сминает в кулаке несчастный журнал. – Поняла?!

– Хорошо, – на удивление совершенно спокойно отвечает Ангелина.

– Ни одного комментария, ни одного чиха с моим именем, чтобы больше не было, – продолжает Кудимов. – Иначе подам жалобу в коллегию журналистов за распространение ложной информации, – звенит у меня в ушах. – Софья… Андреевна, Лукашова ко мне! Быстро!