Личность зверя

Мэри Энн брела по темному переулку Уайтпал, расположенному на окраине Ливви в самом бедном районе Ротиш, освещенному лишь полной луной да одиноким тусклым фонарем, сиротливо ютящимся на углу дома старухи Извирь. Она тоскливо посмотрела на ночное небо, сморщила свой кривой нос, разглядывая полный круг небесного светила, опустила голову вниз и обреченно сплюнула себе под ноги. Как же ненавидела тут все: вечную серость, убогость улиц, постоянную дурную вонь, доносящуюся из каждого дома, из каждого окна. Здесь в воздухе витали злость и безнадежность, коими были пропитаны обитатели района, представляющие собой самое дно общества: бандиты, убийцы, шлюхи и прочая шушера.

У нее остался один шаг, чтобы скатиться на самое дно этого сброда — стать портовой шлюхой, отдающейся за кусок хлеба и пинту пива. Да, мясо ей уже явно никто не даст за ее услуги. Из-за образа жизни и выбранной “профессии”, она в тридцать пять лет выглядит на все шестьдесят: практически беззубая, с переломанным кривым носом, шрамом на правой брови, полученном в результате очередной выходки неадекватного клиента, от ее шикарных, когда-то рыжих, волос осталось три плюгавые седые волосинки.

— Тьфу, — плюнула еще раз себе под ноги Мэри Энн, — что за жизнь?! Сегодня ни одного лима не заработала.

Она остановилась, задрала свою широкую длинную юбку непонятного из-за грязи цвета, поправила сползающие с худых костлявых ног разодранные чулки, пошатнувшись, чуть не упала в сточную вонючую канаву, но удержалась.

“Придется ползти до кривого Сэма, — с раздражением подумала Мэри Энн. — Иначе от голода сдохну”

Тяжело вздохнув, направилась в сторону жирного трактирщика Сэмуля, обладающего до того отвратной и тошнотворной внешностью, что даже портовые шлюхи соглашались с ним спать от великого отчаяния, когда их карманы были пусты в течение недели.

Трактирщик отчего-то проникся к Мэри Энн какой-то странной, одному ему известной симпатией, подкармливая шлюху вполне себе приличными объедками, не требуя за это взамен ничего, кроме одного единственного поцелуя. Но учитывая, что кривой Сэм с головы до ног был пропитан тошнотворным запахом полусгнившей рыбы, целоваться с ним то еще удовольствие. Хотя, когда для шлюхи было удовольствием то, чем она занималась?

— Может послать все и остаться с Сэмом? В конце концов его вонь можно и потерпеть, а жирное сальное тело не так уж и противно, и хуже видела, — говорила сама с собой женщина, осторожно ступая по грязной, вымощенной неровными скользкими камнями, узкой дороге. — Да, — тяжело вздохнула она и обреченно махнув рукой, покачала головой, — Одноглазый все равно скоро выкинет меня на улицу.

Женщина уже утвердилась в том, что предложит трактирщику совместное проживание и обслуживание его прихотей в любое время, как вдруг заметила около старой хижины старухи Извирь одиноко стоящую высокую мужскую фигуру.

То что это был мужчина, Мэри Энн готова была поклясться на святом свитке Эрхи. Даже несмотря на то, что в кармане второй день было пусто, женщина не торопилась подходить к непонятному незнакомцу, предлагая свои услуги. Что-то пугающее в нем было. Может его странная широкополая шляпа, блестящая в свете одинокого фонаря, или черный кожаный плащ, слегка переливающийся и шуршащий на легком ветерке, или длинные вьющиеся каштановые волосы, выглядывающие из-под странного головного убора? Наверное, все вкупе. Такие, как этот господин, а о том, что он благородного происхождения говорили и его одежда и гордая осанка, не захаживали в их убогий район.

Незнакомец стоял неподвижно, повернув голову в сторону Мэри Энн. То, что он смотрит на нее, женщина поняла по сверкающему взгляду, пристально наблюдающему за ее неуклюжими шагами. Темная фигура подняла изящно руку и поманила шлюху пальцем. Она послушно направилась в его сторону, в душе уже радостно предвкушая свой ночной улов. О, этот господин раскошелиться, не пожадничает!

Женщина еще очень хорошо помнила, как такие, как этот тип, щедры, не то, что местная пьянь и бандиты. Такие господа платят еще и за молчание, а учитывая не презентабельную внешность шлюхи, этот заплатит сполна.

Мэри Энн подошла к незнакомцу и преданно посмотрела ему в глаза.

— Господин желает развлечься? — как можно более томно поинтересовалась она.

Вместо ответа ее удостоили белозубой улыбкой и кивком головы, предлагающим пройти вглубь небольшого сквера, куда не доставал свет фонаря, а луна не могла пробиться сквозь густую крону большого раскидистого дуба.

Довольная женщина шагнула следом за странным господином в тень деревьев, туда, где их никто не увидит. Скрывшись в темноте, незнакомец властно развернул ее к себе спиной. Мэри Энн торопливо начала задирать свою длинную грязную юбку, ожидая дальнейшего представления. Но вместо привычного действа, она почувствовала острый стальной холод у горла, который сразу же перерос в жгучую боль.

Мгновение, и несчастная начала оседать на землю, не до конца понимая, что произошло, почему так болит ее горло и откуда взялась непонятная липкая жидкость, бьющая фонтаном из шеи.

Когда до ее угасающего разума дошло случившееся, успела лишь подумать о том, как никчемно прожила свою жизнь, и как бессмысленно и жестоко она заканчивается, и пожалеть, что, так и не добралась до Сэма. Но это все уже меркло в умирающем сознании, погружаясь вместе с его обладательницей в кромешную тьму.

Протяжный вой ракха выдернул меня из сладких сновидений. Рой тыкался своей теплой чешуйчатой мордашкой мне в нос, пытаясь растолкать свою нерадивую хозяйку.

— Встаю, встаю, — я открыла глаза и потрепала по ярко-красному гребешку свою любимую зеленокрылую ящерку.

Персональный живой будильник Рой, принадлежит к довольно распространенному виду домашних питомцев среди жителей Ливви. Их любят за небольшие размеры и довольно дружелюбный характер. Ракхи привязываются к своим хозяевам, отвечая им за заботу безграничной преданностью.

Рой — яркий представитель таких ящериц: его небольшое, покрытое светло-алой чешуей с огненно-красными проблесками туловище в длину составляло классических тридцать пять сантиметров. Если брать в расчет длинную мускулистую шею и вытянутую в форме эллипса голову вместе с ярким красным гребнем, напоминающего императорскую корону с пятью зубцами, то выходило полноценных шестьдесят сантиметров. Ракх очень любит поесть, предпочитает мясо осолоны, мелкого надоедливого грызуна, в основном обитающего на мукомольных мельницах, и сырую ливвинскую морковь.

Учитывая специфику и график работы, мне приходилось оставлять ему еды с запасом, так как точно знать, когда вернусь домой, было затруднительно.

Рой, как показала практика, не обладает запасливым характером и съедал практически сразу все, что было в его миске, получая от хозяйки за свою прожорливость и небережливость нагоняй.

Первое время я жалела его и накладывала еще пищи перед уходом, но заметив, как ракх стремительно стал прибавлять в весе, поубавила рацион наполовину. Пришлось обращаться за помощью к милой старушке Мирди, живущей в соседнем со мной флете, чтобы она периодически его подкармливала, если я задерживаюсь на службе.

Работаю я преквизитором империи Саилий, служу в Магической Императорской Инспекции, которую сокращенно в народе прозвали МИИ, в самом таинственном и опасном отделе — отделе запретной магии. Нам достаются самые запутанные дела, связанные с применением запрещенных ритуалов, кровавых обрядов и прочих жестоких и опасных церемоний.

У меня особый нюх на магию, чувствую ее за версту, как бы кто не прятал. Еще учась в Императорской академии, мне предложили факультет преквизиторов. Немного подумав сама с собой, согласилась.

С родителями советоваться было бесполезно: мама схватилась бы за сердце от такой карьерной перспективы единственной дочери, папа нахмурив брови, выдал бы целую лекцию о том, что предназначение любой женщины — быть хранительницей домашнего очага.

Наша империя, хоть и отличается от остальных разнонациональным населением, в магических семьях довольно патриархальна. Женщинам отводится в основном незавидная участь сидеть дома, воспитывать детей, ожидая своих мужей. Даже очень одаренные представительницы, смирившись с этой участью, тихо кашеварили у себя на кухнях, не смея перечить своим, в основном гуляющим налево и направо, благоверным.

Но есть и такие, которые идут поперек заведенному порядку, насмотревшись на несправедливость сложившихся традиций в обществе, рьяно пробивая себе путь в жизнь. Одной из них была и я. После моего решения идти в инспекцию и ловить разных отморозков, родители, больше, конечно, отец, разругались со мной в пух и прах. В итоге в течении вот уже шести лет мы не общаемся с ними вовсе. Отец не просто выгнал меня из дома, он подал прошение в Высший Кантемарий, дабы взыскать с меня деньги за мое содержание, которые он тратил вплоть до моего совершеннолетия. Кантемарские слушатели, поддержали моего родителя в этом, обязав выплачивать ему ежемесячно сумму в размере двухсот лим, с отсрочкой, покуда не закончу обучение.

Пока я была в академии, мне платила стипендию МИИ, так как я лишилась материальной поддержки родителей. Сумма была небольшая, всего пятьдесят лим ежемесячно, но учитывая, что я находилась на полном иждивении у империи, согласившись идти в преквизиторы, для меня была вполне достаточной.

Но окончив академию, получив диплом и попав на службу в саму Магическую Императорскую Инспекцию, пришлось ежемесячно отстегивать папаше пресловутые двести лим, и он рьяно следил, чтобы я не пропускала сроки оплаты.

Я пыталась поговорить с мамой, но та ответила мне, что я сделала свой выбор, и он не в пользу родных, а в угоду себе и своей эгоистичной натуре.

Честно, тогда пребывала в расстроенных чувствах, даже думала отказаться от своей затеи ловить преступников, но меня остановил мой будущий начальник, читавший нам лекции по опасным магическим проявлениям, магистр черной магии мистер Эдвард Селиваний. Он сказал мне одну вещь, которая отрезвила меня и помогла не отказаться от своей мечты.

— Лара, если ты сейчас это сделаешь и переведешься на факультет по бытовому искусству, ты будешь ненавидеть всех вокруг, не только себя. Твои дети, которые появятся от нелюбимого и отвратного тебе мужчины, будут также страдать, как и ты. Учись там где хочешь ты, стань той, кем хочешь именно ты! И все твои проблемы, включая и придурь твоего папаши, решатся достаточно быстро.

И он был прав! Получив диплом и поступив на службу в МИИ помощником преквизитора в запретный отдел, два года исправно отправляла родителям эти несчастные двести лим, которые тогда казались для меня неподъемной ношей, составляя больше половины моего жалования. Но затем произошла одна неприятность — один за другим начали исчезать слушатели высшего Кантемария, причем не абы кто, а самые высокопоставленные.

То дело наделало много шуму в Ливви, жители судачили, что это кара чуть ли не самих богов, но все было до банальности просто. Некромант, обидевшийся на, как ему казалось, несправедливый вердикт, стал одним за других похищать слушателей, дабы заставить пересмотреть его дело. И на след преступника вышла я, шаг за шагом перебирая каждую зацепку и улику, вынюхивая, словно заправская ищейка спарди, отличающаяся особым чутьем в обычных убийствах.

Сразу после раскрытия этого дела меня перевели на должность преквизитора, наделив всеми полномочиями и допусками, положенными в таком случае, соответственно повысив и жалование.

И хотя теперь эти двести лим были не такими уж и неподъемными для меня, но расставаться с ними мне не хотелось. И я подала прошение о пересмотре моего дела в Кантемарий, которое в этот раз было принято в мою пользу, и дальнейшая плата была отменена. А все попытки моего родителя возразить по этому поводу, увенчались только тем, что его призвали поиметь совесть и больше не приходить к ним с подобными жалобами.

Вот теперь я вздохнула с облегчением и с головой окунулась в любимое дело.

Допивая свой почти остывший любимый бревез, я только успела подумать, что совсем некстати предалась тягостным воспоминанием, когда мой кристалл связи ожил и загорелся неприятным розовым цветом, означавшим, что в отделе произошло что-то из разряда вон выходящее, значит пора заканчивать свой утренний моцион, и появится в инспекции. Что я и поспешила сделать, внутренне ругая себя за воспоминания, которые так некстати вспыхивали у меня в голове каждый раз, как должно было произойти что-то малоприятное. Быстро соорудив портал, переместилась к себе в отдел и застыла от удивления — все были уже на месте, включая вечно опаздывающего оборотня Хаспри. Значит, действительно запахло жаренным.

Начальник отдела, мистер Селиваний, как только я появилась, удовлетворенно кивнул, набрал побольше воздуха в свои легкие и принялся вещать о происшествии:

— У нас убийство, дорогие мои, очень изощренное и зверское. Убита женщина в переулке Уайтпал…

— Уайтпал? — недоуменно перебил начальника Хаспри, мирно зевающий все это время, что явно означало весело проведенную им сегодня ночку. Оборотень был еще молод, горяч, и, как все представители своего племени, очень любвеобилен, а учитывая его брутальную внешность, пользовался вниманием у противоположного пола, чем злоупотреблял всегда и везде, где только можно было, вследствие чего очень часто просыпал на службу. — Это ж Ротиш! Так себе райончик.

— Ну какой это райончик, тебе лучше всех нас известно, — парировал мистер Селиваний, и, обведя присутствующих грозным взглядом, сердито поинтересовался: — Надеюсь больше никого не смущает место преступления?

Мы дружно отрицательно покрутили головами, хотя район смущал абсолютно каждого, но продолжили внимать речам своего шефа.

— Так вот, как я уже упоминал, в этом районе ночью была убита женщина, не леди, конечно, но никто не имеет право отбирать жизнь, несмотря ни на что. На место выезжал Дистр, — шеф указал на коллегу некроманта. — Подробности расскажет он.

— Да особо добавить нечего, мистер Селиваний. Убита обычная уличная шлюха, но то, как это сделано вызывает кучу вопросов: ей перерезали горло, но крови на месте нет вовсе, лишь жалкие капли, живот вспорот и все кишки вывернуты наружу и обвернуты вокруг шеи. Самое странное, что я не смог ее поднять, — на это мы не смогли сдержать разочарованного вздоха. Если некромант не смог вызвать только что убитую душу, значит ее забрал с собой убийца, а это, мягко говоря, очень нехорошо. — Дальнейшее скажет уже Свириз, тело доставили ей.

— Попахивает каким-то безумством, — задумчиво протянула я, выслушав Дистра.

— Согласен, — поддержал меня и Хаспри.

— Тогда не теряем зря время, Лараэль, — обратился ко мне начальник, — отправляйся к анатомам, вампирша должна была уже произвести вскрытие. Хаспри, поедешь в Ротиш, опросишь свидетелей. Ночью особо никого не удалось найти, только трактирщик Сэмуль, который и обнаружил тело. Он сейчас у нас, с ним побеседую я лично. Дистр — отдыхать, ты много сил затратил там, пытаясь поднять убитую.

Некромант утомленно кивнул и пошел собираться. Я не стала ждать его ухода и отправилась к Свириз.

Спустившись на цокольный этаж, где располагался морг МИИ, я вошла в просторное, ярко освещенное обычными лампами помещение с серыми мрачными стенами, уставленными вдоль холодильными камерами для сохранности тел от разложения. Немного поежилась от холода, царившего там.

Свириз, молодая, яркая темноволосая вампирша, увлеченно “колдовала” над трупом, лежащим на резекционном столе. Она настолько была поглощена своим занятием, что не сразу заметила моего появления. Завидев меня, анатом приветливо улыбнулась и жестом пригласила подойти к ней. Молча приблизившись к Свириз, я пристально взглянула на лицо убитой и присвистнула: оно было землисто-багряного цвета, что свидетельствовало только об одном.

— Ее полностью высосали? — больше утверждая, поинтересовалась я.

— Трудно сказать, — неуверенно ответила анатом. — Крови действительно нет ни капли, но нет и укуса.

— Ей перерезали горло? — уточнила я на всякий случай.

— Да, — согласно кивнула вампирша. — Задели сонную артерию. Крови вокруг должно быть очень много, а ее практически нет. Убийца, похоже, пил прямо из раны, или собирал кровь в какой-нибудь сосуд. Но могу с уверенностью сказать, что досуха ее выпить мог только вампир. И это еще не все, — она подошла и отбросила покрывало с тела, полностью обнажая костлявую фигуру убитой, представляя мне ее живот, распоротый от самого низа и практически до шеи. — Все внутренности были вывернуты наружу для чего-то, абсолютно все. Кишки обвернуты вокруг шеи, а все остальное аккуратно разложено вокруг тела. Но самое интересное, — многозначительно посмотрела на меня анатом, — сердца нет.

— Может на месте преступления осталось? — с сомнением протянула я и сама же отмахнулась от этого.

— Нет, — отрицательно покачала головой Свириз. — Я была на месте, там все чисто. Мое мнение, убийца забрал его с собой.

— А это уже очень и очень плохо, — задумчиво произнесла я, принюхиваясь и внимательно разглядывая труп. — Я не чувствую магии. Если это действительно был вампир, то его след был бы очень ощутим. Вампирская магия прям сочится, ее невозможно не заметить, а тут тишина. Странно, — протянула я. — И сердце… — вздохнув, внимательней присмотрелась к раскуроченной грудине трупа, из которого было аккуратно вырезано сердце убитой. — Судя по тому, что Дистр не смог поднять потерпевшую, душу убийца забрал с собой, используя сердце как сосуд.

— Да, — согласно покивала головой Свириз. — Думаю, именно для этого он его и применил.

— Остальные органы также аккуратно вырезаны? — деловито поинтересовалась я у анатома.

— Они не вырезаны, — ошеломила меня ответом анатом. — Их аккуратно изъяли, — она вздохнула и, пристально посмотрев на меня, продолжила: — Как бы тебе это объяснить? Попробую доходчиво. Убийца не использовал инструмент для изъятия органов, он сделал это руками. Вот смотри сама, — Свириз приобняла меня за плечи и ткнула пальцем в то место, где должно было находится сердце. — Видишь?

Я не сразу поняла, что вампирша имеет в виду, но заметив опаленные контуры сосудов, удивленно посмотрела на анатома.

— Вот, — довольно произнесла она. — Таким образом убийца и изъял все органы.

— И кто такое мог сделать, не прибегая к магии? — Свириз лишь пожала плечами в ответ. — Маг огня? Но его я бы почувствовала.

— Я все же склоняюсь к вампиру, — тяжело вздохнула анатом. — Маг не смог бы так осушить жертву.

— Но вампиры не обладают огненной магией! — попыталась возразить я.

— Я не очень уверена, что тут использовался огонь, — пристально смотря на меня, тихо проговорила вампирша. — Сама еще не знаю, как он это сделал. Больше похоже на “Тлен”. Он словно превратил ее сосуды в прах в том месте, где они крепились к органам.

— “Тлен”? — задумчиво протянула я. — Это заклятие… Свириз, я не чувствую магии вообще никакой. Даже от жертвы, будто она погибла больше месяца назад, — я продолжила пристально рассматривать убитую. — А так не должно быть. Людей нет в Ротише, они сторонятся этого места. Да и этим ремеслом в основном занимаются лярвы и нимеры. Остается узнать кто она такая.

— Человек на такое точно не способен, — уверенно произнесла вампирша и, увидев мой скептический взгляд, пояснила: — Нет в нем столько силы, чтобы сотворить подобное и не оставить следов.

— По мне такой силы нет н у кого. С чем же мы столкнулись? — тяжело вздохнула я, не отрывая взгляда от трупа. — Что за зверь это сделал, не оставив следов? Ее одежда?

— На ней лишь малые капли крови, — кивнула на груду какого тряпья, лежащего рядом на соседнем столе. — Я его мельком осмотрела, но кроме застарелой грязи ничего не обнаружила. Но закончу с телом, примусь за ее одежду. Там должны остаться биологические следы.

— Убийца занимался с ней сексом? — удивленно спросила я. Внешность убитой проститутки была, мягко говоря, не очень презентабельной. Зная утонченный вкус вампиров, для меня было странным, что убийца, если он действительно вампир, мог воспользоваться услугами этой женщины.

— Нет, — покачала отрицательной головой Свириз. — Судя по всему, у нее не было соитий уже неделю, максимум две.

— Наша жрица любви практически вышла в тираж, — невесело усмехнулась я. — До порта ей похоже оставалось совсем немного.

— Думаю, ты права, — согласилась со мной вампирша. — Судя по ее пустому желудку, она не ела сутки точно. Да и внешний вид несчастной говорит о том, что с питанием у нее беда.

— Да, тощая слишком, — кивнула я. — А как дела с лакией?

— Ты знаешь, как бы это было не странным, но судя по состоянию ее внутренних органов и сосудов, она не употребляла эту дрянь, — задумчиво ответила Свириз. — Даже больше скажу, скорее всего и не пробовала.

— Почему ты так думаешь? — устремив свой взгляд на труп потерпевшей, полюбопытствовала я у анатома.

— Ты же знаешь, что нимеры очень подвержены ее влиянию, — пояснила вампирша.

— Мы еще не знаем, кто она на самом деле, — напомнила я ей. — Лярвы в этом деле крепче.

— Лярвы очень редки в этом районе, — с сомнением ответила Свириз, также неотрывно смотря на неподвижное тело. — Слишком уж они хороши для Ротиша.

— Хорошо, пока считаем, что это нимера, — кивнула я.

— Это вы считайте, — шутливо усмехнулась анатом, — мое дело вскрыть, посмотреть, зашить.

Я перевела взгляд на Свириз и улыбнулась.

— Понимаю, что утомила тебя, — хмыкнула я, лукаво смотря на вампиршу, — и утебя много работы. Но у меня есть еще вопросы к тебе.

— Кто бы сомневался, — шутливо профырчала она.

— Знаешь, что мне непонятно? — я посмотрела на вампиршу и тяжело вздохнула. — Почему убийца перерезал жертве горло ножом, а органы извлекал заклинанием?

— Тут все более-менее ясно. “Тленом” он бы запечатал ей сосуды, тем самым не было бы крови. А она ему зачем-то понадобилась, — ответила Свириз.

— Ты думаешь, он просто питался? — с сомнением протянула я.

— Кто его знает? — пожала она плечами. — Может у него вкус специфический, нравится ему подпорченная кровушка.

— Мда, — усмехнулась я. — Наш преступник больной на всю голову придурок.

— Не думаю. Этот зверь задумал что-то недоброе, — нахмурилась анатом. — Душу потехи ради не забирают.

Мы вдвоем немного задумались, глядя на каменное лицо погибшей, пытаясь понять с каким чудовищем столкнулись. Но пока ответа на это вопрос у нас не было.

— Так ты все же склоняешься к тому, что наш убийца вампир? — сверля задумчивым взглядом анатома, уточнила я.

— Есть такая версия, — кивнула она.

— Это может быть кто угодно, — задумчиво протянула я. — А что если их двое?

— И такое моет быть, — вяло ответила вампирша. — но это уже ваше дело. Я второго следа не обнаружила.

— Да тут вообще следов нет, — невесело хмыкнула я. — Только куча предположений.

Свириз явно утомилась от моего общества. Ей не терпелось снова взяться за работу. Я же уходить не торопилась. Мне хотелось понять, как такое может быть, что я не чувствую магии?

Если брать во внимание предположение вампирши о том, что убийца использовал заклинание некромантов, превращающее живую материю в тлен, то не учуять ее было просто невозможно.

— Свириз, что еще может так опалить сосуды? — на всякий случай поинтересовалась я у анатома.

— Мне на ум больше ничего не приходит, — вздохнула она.

— Значит будем копать, — шутливо усмехнулась я. — Оставляю тебя один на один с этой несчастной. Ты когда с ней закончишь?

— Надеюсь сегодня, — улыбнулась Свириз. — Кто тело заберет?

— Понятия не имею, — пожала плечами в ответ. — Пойду в отдел, там начальник свидетеля допрашивает. Может он ответит на твой вопрос.

Попрощавшись с анатомом, которая тут же принялась за работу, я вышла из морга и в задумчивости побрела на свой этаж.

Выйдя от Свириз, я в задумчивости направилась в свой кабинет, где сейчас вел допрос шеф. Бесшумно войдя, присела за свой стол и стала внимательно слушать то, что вещал еле помещающийся на небольшом стуле, довольно толстый полуорк полугоблин, от которого воняло тухлой рыбой настолько, что начинали слезиться глаза. Он бурчал что-то еле внятное, еле двигая своими пухлыми слюнявыми губами, периодически подмаргивая левым глазом, расположенным почти на два пальца ниже, чем правый, все время всхлипывая и морща свой длинный горбатый нос.

— Так, достопочтенный, попрошу вас пока не покидать Ротиш, вы нам можете понадобиться в случае, если возникнут какие-либо еще вопросы, — подытожил допрос начальник, явно пытаясь побыстрее спровадить столь пахучего свидетеля.

— Когда я смогу ее забрать, чтобы придать земле? — прогнусавил полуорк.

— Забрать тело могут только родные, — ответил ему Селиваний.

— Она ни с кем не общалась, — потупив взор, пробормотал трактирщик.

— Вы настолько хорошо ее знали? — вклинилась я в разговор.

Сэмуль неуклюже повернулся ко мне и удивленно уставился на меня. Он явно не заметил, как я появилась в кабинете. Чтобы вывести полуорка из оцепенения, мне пришлось повторить свой вопрос:

— Вы настолько хорошо ее знали?

— И да и нет, — наконец заговорил он. — Но она говорила мне, что не общается ни с кем. Мэри Энн вообще была не очень-то общительной. Мало с кем откровенничала, даже со мной.

— Она вам была близка? — с интересом спросила я у Сэмуля. Тот лишь кивнул и всхлипнул. — Насколько? — продолжала я.

— Она мне нравилась, — тихо ответил трактирщик. — Сильно нравилась. Она хорошая, никогда меня не обзывала, всегда была ласкова. Я хотел предложить ей жить вместе. Знаю, что не красавец, но я мог дать ей заботу, которую, таким как она, не хватает.

— А вы знали кто она? Чем занимается? — на всякий случай уточнила я, в пристально уставившись на свидетеля. В Ротише нет порядочных женщин, так же как и мужчин, но этот трактирщик… Похоже он исключение из правил жизни того района.

— Шлюха, — презрительно процедил сквозь зубы Сэмуль. — Я знал это, но никогда не пользовался ее услугами. Слишком жалел. Я могу много заплатить за их услуги, но зачем, если есть те, кто работает за еду, — злобно усмехнулся он, показав тем самым, что ничем не отличается от остальных обитателей Ротиша. Только вот к убитой проникся отчего-то симпатией. — Нимеры, слишком беспечны и любвеобильны.

— Потерпевшая — нимера? — на всякий случай уточнила я у свидетеля.

— Да, — вместо него ответил мистер Селиваний. — Мы этот вопрос выяснили. Лараэль, мистер Сэмуль здесь находится с ночи. Я бы отпустил его домой, а ты прочтешь его показания. Если, конечно, у тебя нет к нему еще вопросов.

— Только один, — серьезно проговорила я и, стараясь придать своему лицу более участливое выражение, поинтересовалась у трактирщика: — Ваша мама орк, а папа гоблин?

— Лара, — осторожно протянул шеф, — какое отношение это имеет к нашему делу?

— Абсолютно никакого, — спокойно отозвалась я, не глядя на своего начальника, отдавая все свое внимание обескураженному моим бестактным вопросом Сэмулю.

— Да, — удивленно кивнул свидетель.

— Вы обладаете достаточно необычной магией, и она очень чувствуется — прекрасно готовите, особенно рыбу, — подмазалась я к трактирщику, сделав комплимент его кулинарным способностям.

— Да, — попытался недовольно поджать свои непослушные пухлые губы трактирщик.

— Ваш один недостаток очень легко исправить — розовый отвар масленики. Он вам поможет, — не обращая внимание на его недовольство посоветовала Сэмулю, как избавиться от побочного действия его необычной, но ничем не примечательной магии, вызвав тем самым у него сильное удивление. — Вы, как ни странно, чистюля, это вам досталось от папы, и прекрасный кулинар от мамы. Но смешение столь, кхм, дивных рас имеет побочный эффект — неприятный запах. Этот отвар вам поможет заглушить его. К сожалению, избавиться насовсем не получится. И очень прошу, не обижайтесь на меня за это, но мне действительно хочется вам помочь. Также, как вам хотелось помочь этой несчастной.

— Спасибо, — смущенно улыбнувшись, искренне поблагодарил меня трактирщик, вставая со стула.

Прощаясь с нами, руки для пожатия он не протянул. Привык к отвращению, которое вызывал у окружающих.

Мне же этот экземпляр был очень интересен, и я вознамерилась за ним понаблюдать.

Как только свидетель ушел, шеф поспешно принялся открывать окна, запуская в кабинет свежего воздуха.

— Я так понимаю, ты учуяла в нем что-то необычное? — хмыкнул он, присаживаясь рядом с моим столом.

— Да, но не магию, — кивнула ему в ответ. — Он так нежно говорил об убитой нимере, торговавшей собой, что я было уже подумала, что он не такой, как жители этого района. Но как только он злобно отозвался о ее товарках, меня насторожило его двуличие. Не так прост этот тип.

— И ты решила его расположить, рассказав про чудодейственный отвар? — продолжил начальник.

— Да, Эдвард, — наедине, по его просьбе, я звала его по имени. У нас никогда не было близких отношений. Я была благодарна ему за когда-то данный совет, повернувший мою жизнь с головы на ноги. Я считала его своим вторым отец, тем более с родным я не общалась. — Надо расположить этого полугоблина и понаблюдать за ним.

— Ты его подозреваешь? — с интересом посмотрел на меня шеф, облокотившись локтями о краешек моего стола.

— Кто его знает? — пожала плечами в ответ. —— Свириз говорит, что так осушить потерпевшую, не оставив ни капли крови, мог только вампир, но следов укуса нет.

— Что еще интересного она тебе рассказала? — продолжал допытываться Эдвард.

— Сердце унесли с собой, — невесело ответила ему. — Для чего понадобилась душа убийце? И еще, что если он не один? Вампир пьет кровь, чтобы не оставить следов, при этом, чтобы его не почуяли не кусает жертву, а перерезает ей горло. Пусть это не так вкусно, но более безопасно. А второй, допустим этот трактирщик, для чего-то забирает душу, унося ее в сердце. К тому же органы были извлечены необычным способом.

— Не ножом? — хмыкнул шеф.

— Не-а, — загадочно прищурилась я. — Края сосудов как будто опалены, а сами органы не задеты. Свириз предполагает “Тлен”. Она считает, что наш убийца превратил материю в прах в месте крепления органов. В чем-то Свириз права. Но я же не исключаю и огненную магию, хотя явных следов ожогов не видно на теле убитой.

— Значит будем проверять обе версии, — тяжело вздохнул шеф. — Свириз еще колдует над ней?

— Да, — кивнула я. — Надеюсь, нароет что-то. Она не осмотрела еще как следует одежду потерпевшей. Может там что-то будет интересное.

— Может, — покивал головой мистер Селиваний и, барабаня пальцами по столу, задумчиво протянул: — Меня смущают три вещи. Первая, Дистр не смог поднять свежего мертвеца, но это лишь говорит в пользу версии о том, что убийца забрал душу. Вторая, что делал вампир в столь непотребном для него месте? И третья, для меня самое странное во всем этом то, что ты не почувствовала следов магии вообще.

— С первым умозаключением я согласна. Второе, вампир же не развлекаться пришел, а убивать, — протянула я. — А вот третье… Понимаешь, Эдвард, я не чувствую ни убийцу, ни жертву. Я даже определить не смогла кто она: нимера или лярва. — Тяжело вздохнув, я в задумчивости посмотрела в окно, расположенное напротив меня, прямо над столом Хаспри, где только что сидел шеф и допрашивал свидетеля. Немного обдумав свою мысль, покачала головой и, вернув свое внимание на начальника, сокрушенно проговорила: — Не нравится мне все это. Чую, не последнее это убийство. Попахивает ритуалом или обрядом.

— А если просто головой поехал? —— входя в кабинет, отвлек нас от размышлений Хаспри.

— Сумасшедший вампир — это что-то из разряда вон выходящее, — отрицательно покачал головой мистер Селиваний. — Уж кто-кто, а они сохраняют трезвость ума до последнего.

— И никого не пускают в свои тайны, — хмыкнул оборотень. — Кто его знает, может они тоже вполне себе могут свихнуться?

— А с чего ты взял, что это вампир? Учуял что на месте преступления? — с надеждой накинулась я на оборотня.

— Я просто предположил сумасшедшего, про вампира начали вы. А что касается места преступления — никто ничего не видел. Я опросил всех. Даже старуху, как ее там, — он покопался в своем блокноте ища записи об имени какой-то старухи. — Вот, нашел, Извирь. Которая видела, как некий господин, — оборотень многозначительно поднял указательный палец вверх, —— стоял на углу ее дома, кого-то поджидая. Но все, что она смогла рассмотреть, это то, что на нем были широкополая шляпа и длинный плащ. Кто к нему подходил и о чем они разговаривали, а потом куда делись — она не видела и не слышала.

— Да уж, так себе зацепка, — разочарованно протянула я.

— Вполне себе зацепка, — не согласился со мной шеф. — Если эта старуха говорит правду, то значит наш убийца не обитатель Ротиша, а пришлый.

— И что нам это дает? — недоуменно пожал плечами Хаспри.

— Пока не знаю, —— усмехнулся Эдвард и задумчиво протянул, глядя на Хаспри: — И она одного только видела. Но второй мог поджидать уже на месте убийства.

— Мда, задачку не из легких предстоит нам решить, — вздохнула я.

— А когда было легко? — развеселился Хаспри. — Толком о ней никто ничего даже сказать не мог, только имя Мэри Энн, да и где живет. Побывал там, ничего особенного: маленькая комнатушка в полуподвале с одной кроватью и шкафом для одежды, оказавшимся абсолютно пустым. Поболтал с хозяином, сказавшим, что в скором времени намеревался выкинуть ее на улицу, так как она задолжала ему за жилье уже за пару месяцев. Дела у убитой, похоже, шли не очень в последнее время.

— Не густо, — вздохнула я и обратилась к начальнику. — Сэмуль знает, кто ее владелец?

— Одноглазый, — вместо него ответил оборотень. — Но он сейчас в отъезде и будет завтра.

— Значит завтра отправляйтесь вместе с Дирсом к нему, — распорядился Эдвард.

—— Я тоже пойду, — вклинилась я. — Хочу на место преступления посмотреть.

— Думаешь учуять что-то там? — с сомнением посмотрел на меня начальник. — Если ты у трупа, как я понял, ничего не нашла, не уверен, что там что-то будет.

— Там чисто, Лара, как будто духи это сделали, — поддержал шефа Хаспри. — Вампира я бы за версту учуял.

— Я не сомневаюсь в этом, — хмыкнула в ответ. — Но от жертвы тоже ничем не пахнет. Ее магии тоже нет. А она нимера, мастер обольщения.

— Ну они таким делом заняты, что их силы расходуются постоянно и насколько я знаю, исчезают достаточно быстро, — протянул мистер Селиваний.

— Ну не до конца же все! — воскликнула я. — Она остается с ними, но уже в очень слабом виде. Те кто предлагает данные услуги в порту выдохлись, да, но я их чую. Растерянная магия уносит и молодость этих речных бестий. Наша потерпевшая уже не так молода на вид и до порта еще не опустилась. Значит, магия должна хорошо чувствоваться... — Я немного выдохлась от своих умозаключений. Помолчала немного и сокрушенно продолжила: — Вот что им у себя на реках спокойно не живется? Зачем сюда прутся?

— Они же быстро впадают в зависимость от лакии, чем и пользуются их хозяева, — пояснил Хаспри. — Подсаживают любвеобильных дев на это сильнодействующее вещество и дальше делают с ними, что хотят.

— Твари! — сквозь зубы процедила я. — Самое обидное, что с ними тяжело справится.

— Это точно, — невесело хмыкнул шеф. — Я потому и ушел в это направление, тут доказать легче причастность, чем там. Эта треклятая лакия практически не оставляет следов. Наши в отделе запрещенных зелий с ног сбились, ища ее источник. Все впустую! Но это ладно, пусть ищут. Нам теперь искать убийцу и постараться предотвратить следующее преступление.

— Думаете, оно обязательно будет? — тихо поинтересовался оборотень.

— Уверен на все сто, — в тон ответил ему Эдвард. — Нам очень надо постараться, чтобы этого не произошло.

— Постараемся, — недовольно пробурчала я и, кое-что вспомнив, удивленно вскинув брови, задумчиво прищурившись, проговорила: — Кстати о лакии. Свириз говори, что наша потерпевшая ее не употребляла.

— Вот как! — хмыкнул Хаспри. — А не убили ли ее за то, что она узнала что-то об источнике этой дряни?

— Зачем такая жестокость? — с сомнением посмотрела я на коллегу. — В таком случае ее бы просто пырнули ножом и в сточную канаву. Сколько таких чуть ли не ежедневно находят в Ротише?

— Ну не будем исключать и такую версию, — невесело хмыкнул Эдвард и, вставая, прокряхтел: — Пойду на доклад к начальству. С тебя, — он ткнул пальцем в Хаспри, — подробный отчет об опросе свидетелей. А ты, — дошла очередь и до меня, — покопайся в отчете Дистри и моем допросе трактирщика. Может что интересное вычитаешь.

— Есть! — шутливо ответили мы хором.

Шеф только устало махнул на нас рукой и вышел из кабинета. А мы с Хаспри принялись исполнять его распоряжения.

На следующий день, после совещания с шефом, получив задания, отправились их выполнять. Кроме похода в Ротиш, мне необходимо было еще дописать отчет по русалочьему, плевому делу.

Морская красавица вышла замуж за богатого старичка-мага, явно не рассчитав его продолжительность жизни. Но как оказалось, с этим она готова была мириться, а вот с его скупердяйством — нет. В итоге заплатила наемнику-некроманту за банальное и хладнокровное убийство своего мужа. Нанятый не стал долго думать, поднял зомби и приказал убить цель.

Я нужна была лишь потому, что этот самый маг был большой шишкой в департаменте образования, и начальник этого департамента лично попросил задействовать наш отдел в расследовании. Руководитель инспекции — некромант Расмиль, оказался достаточно здравомыслящим. Отказать департаменту в подключении нашего отдела он не мог, точнее не захотел, иначе там подняли бы вой и отправили бы жалобу самому императору. И вот пока разбирались бы в чем суд да дело, нервы потрепали бы достаточно. Проще было разобраться с плевым преступлением, тем более исполнитель наследил очень хорошо, наооставлял для меня своих запахов прилично. А уже когда его арестовали, выдал и заказчицу.

На само раскрытие у нас ушел день, но вот на написание отчетов почти неделю. Никто из нашего отдела не отличался талантом писателя, подробное описание деталей событий давалось с трудом. А мне еще необходимо было как можно тщательнее описать отголоски магии, оставленные на месте убийства.

К середине дня дописав ненавистный отчет, с облегчением вздохнув, хотела почитать раппорт Хаспри о его вчерашнем опросе свидетелей, чтобы подготовиться к предстоящему вечернему визиту в Ротиш, но меня отвлекла вошедшая в кабинет Свириз, которая не поздоровавшись со мной, устало присела на стул возле моего стола и задумчиво уставилась на меня.

— Ты что-то нашла? — догадалась я.

Она лишь кивнула и злобно сверкнула глазами.

— Да говори уже, не томи! — воскликнула я в нетерпении.

— Вчера после вскрытия нашей убитой жительницы Ротиша, меня все никак не покидало чувство, что я что-то упустила, — довольно серьезно ответила она. — И вместо того, чтобы отправится домой, навестила одного своего знакомого.

Вампирша замолчала, напряженно барабаня пальцами по моему столу, тяжело вздохнула и продолжила:

— Я была у Каха, — она виновато покосилась на меня.

— У кого? — почти закричала я. — Ты в своем уме?

— Не кричи, — поморщилась Свириз. — После его освобождения, он пришел ко мне с покаянием. Я понимаю, что Ках убийца, но и его жена была та еще сволочью.

— Не надо его оправдывать! — накинулась я на вампиршу. — Он мог просто уйти от нее, а не убивать.

— Да, — спокойно ответила Свириз. — И он это прекрасно понимает. Но она довела его до отчаяния. Ты же знаешь, что он изучал людские ритуалы, все пытался понять, для чего они их осуществляют. Его жена считала это пустым занятием, вечно пилила за это, и вот в один не прекрасный день уничтожила весь его многолетний труд.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь? — поинтересовалась я. — Прекрасно помню это дело. Я конечно понимаю его отчаяние, но он заметал следы, не пришел с повинной.

— Говорю же, что не оправдываю его, — отмахнулась вампирша. — Давай уже опустим прошлое Каха, и вернемся к его знаниям?

— Я только за, — усмехнулась в ответ.

— Так вот, — заговорщески зашептала она. — Пришла я к нему с одним вопросом: как извлекают душу из умершего тела.

— Так известно как, — удивленно произнесла я. — Во время убийства душа испытывает невероятный шок, вследствие чего, ее достаточно легко переместить с помощью обряда в еще трепещущее сердце.

— Ничего не смущает? — самодовольно хмыкнула Свириз.

— Нет, — недоуменно покачала головой.

— А меня смущает, — лукаво улыбнулась вампирша. — И не одно обстоятельство, а сразу два.

— Каких? — заинтересованно поинтересовалась я.

— Лара! — воскликнула собеседница. — Вот от тебя я этого не ожидала! Пораскинь мозгами!

— Да говори же уже, — зашипела в ответ. — Я только что описывала в докладе во всех красках отголоски некромантской магии преступника, у меня мозги высохли от этого.

— Тогда понятно, — рассмеялась она. — Ну слушай, — наконец сжалостилась надо мной и продолжила: — Первое, что меня смущало это то, что душа переходит в еще бьющееся сердце. А это значит…

— Что его вытащили еще из живой потерпевшей, —— ошарашенно проговорила я.

— Не все мозги высохли, — продолжила потешаться вампирша. — Да. Я внимательно осмотрела тело и с уверенностью могу заявить: резали сверху вниз, судя по направлению разреза.

— Это значит, убийца, — подхватив мысль анатома, произнесла я, — преступник сначала вскрыл грудную клетку, вытащил сердце, а затем продолжил свой кровавый ритуал. Но, сонная артерия была первой, значит крови вокруг должно быть много. А ты говоришь, что ее практически нет.

— Понимаешь, — вздохнула Свириз. — Я уверена, что это был вампир. Никто другой не мог бы одновременно пить кровь и вырезать сердце.

— А он и не вырезал, — задумчиво протянула я, уставившись на свой стол. — Значит, это все же был “Тлен”. Пока это зверь пил кровь жертвы, сосуды превращались в прах. Сердце еще в не раскуроченной груди было отделено от вен. Покончив с кровью, убийца спокойно выпотрошил потерпевшую. Но вот что непонятно, — я пристально посмотрела на анатома. — Пока внутри убитой органы отделялись, она еще была жива. Она орать должна была от боли!

— Нет, — не согласилась со мной вампирша. — Самое первое, что сделал убийца, перерезал ей горло. Наша жертва к моменту отсоединения органов была уже без сознания. Тут все более менее ясно.

— Свириз, может поэтому не чувствую вампира? — я вопросительно посмотрела на анатома. — Не было гипноза, значит не было и вашей магии?

— Может быть, — она как-то не уверенно кивнула головой. — Но я нее исключала бы применение гипноза.

Вампирша замолчала, немного скривившись, явно о чем-то раздумывая. Я, не дождавшись, когда она соберется с мыслями, попыталась поторопить ее:

— Свириз, поясняй.

— Хорошо, — вздохнула она. — С перерезанным горлом наша потерпевшая кричать бы не смогла в любом случае. Кровь в этом случае заполняет гортань. Максимум на что способна была в этот момент убитая, это лишь хрипеть. Но… — вампирша удрученно хмыкнула и сокрушенно покрутила головой. — Следов крови нет вообще нигде: ни во рту, ни в гортани… Даже на одежде ни капли. Я ее кстати просмотрела. Ничего интересного нет: много чужих биологических следов, но они все старые. Так вот, к чему я все это… Только гипноз мог помочь нашему убийце, сдерживать фонтан из горла.

— То есть, убийца внушил жертве, что она не умирает? — с сомнением протянула я, Свириз лишь осторожно кивнула в ответ. — А такое возможно?

— Вполне, — она виновато пожала плечами. — Когда вампир питается без разрешения, он прибегает к такому гипнозу. Внушает жертве, что все хорошо. В итоге невольный донор не чувствует боли, а его кровь замедляется. Если этого не сделать, прокусив сонную артерию, можно подавиться фонтаном. Поэтому мы предпочитаем пить кровь из запястья.

— Но вы же обезболиваете? — с интересом протянула я.

— Да, но для этого не требуется много магии, в отличие от того, когда впиваешься в сонную артерию, — тихо проговорила Свириз.

— Если ты права, — я откинулась на спинку своего стула и хмуро посмотрела на анатома. — То я вообще не понимаю, что происходит. Вампирский гипноз, тем более такой силы я бы почувствовала за версту. Не обижайся на меня, Свириз, но я с точностью до минуты могу определить, когда ты применяешь свой гипноз и для чего. А тут… Что вообще происходит?

— Давай я тебе еще загадку подкину? — усмехнулась вампирша. — Ничего не смущает еще?

Я задумчиво уставилась на нее, обреченно улыбнувшись и, хмыкнув проговорила:

— Да меня все смущает в этом деле. Тут странность на странности и странностью погоняет. Свириз, я уже не знаю в какую сторону копать! Что еще? — шутливо всхлипнула я и с мольбой посмотрела на анатома. И тут меня осенило: — Точно! — хлопнула я себя по лбу. — Чтобы душу вытащить, обряд нужен. А это тоже оставляет достаточно яркий след.

— Заработали мозги? — радостно воскликнула вампирша.

— Заработали, — кивнула я головой и хмуро посмотрела на собеседницу. — Это еще больше все запутывает. Вот как без обряда он забрал душу?

— Вот тут могу ответить, — серьезно посмотрев мне в глаза, произнесла Свириз. — Ках, изучая человеческие обряды, нашел одну интересную гипотезу…

— Гипотезу? —— ошалело воскликнула я. — Ты сейчас это серьезно?

— Вполне, — не обращая внимания на скептицизм, спокойно кивнула она. — Он изучил кучу документов. И не только люди, но и маги, и даже наши, уверенно утверждали, что душа, когда происходит жестокое убийство, сама прячется в сердце. Понимаешь, она сама туда забирается!

— Надеюсь никто опытов не ставил? — настороженно поинтересовалась у нее.

— Вроде бы нет, — скривилась вампирша. — Надеюсь, что нет. По крайней мере, Ках мне об этом не говорил.

— Ну хорошо, — вздохнула я. — С обрядом мы разобрались. Допустим все так и происходило в этом переулке.

— Еще вопросы? — самодовольно усмехнулась вампирша.

— Мне покоя не дает один — куда делась ее магия? — тихо проговорила я, задумчиво выдохнув.

— Только не злись, но у меня опять гипотеза от Каха, — усмехнулась она.

— Давай уже, — махнула рукой я.

— Люди считают, что наша магия у нас в крови, — серьезно ответила анатом. — Никто до сих пор так и не выяснил это, только предположения.

— Интересно, почему люди так считают? — задумчиво протянула я.

— Наверное, потому, что у них ее нет, — равнодушно пожала плечами в ответ вампирша. — Я вот подумала, может они правы? Ведь нашу потерпевшую высосали досуха. Крови нет, магии тоже.

— Может быть, — нахмурившись, я покачала головой. — У этой Мэри Энн ни осталось ни капли крови. Но куда тогда делась магия самого убийцы?

В ответ Свириз лишь пожала плечами.

Дверь открылась и в кабинет вошел хмурый Эдвард. Пристально посмотрев на нас, подошел к столу Дистра, сел за него и внимательно уставился на меня и анатома.

— Мистер Селиваний, что-то случилось? — осторожно спросила у шефа вампирша.

— Да, — тяжело вздохнув, ответил он. — Это дело дошло до императора, и он настоятельно просил раскрыть его как можно скорее. А у нас полный ноль. Расмиль рвет и мечет.

— Ну наш главный шеф вроде понимающий, — осторожно проговорила я. — Он же осознает, что за один день это не раскрыть?

— Конечно, понимает, но мне от этого не легче, — фыркнул начальник и, удивленно взглянув на нас, поинтересовался: — А вы чего тут бездельничаете?

— А мы не бездельничаем, — улыбнулась Свириз. — Мы версии обсуждаем.

— Меня посвятите? — небрежно спросил он.

— Конечно, — рассмеялась я.

Вместе с вампиршей мы поведали Эдварду о наших предположениях, отдельно выделив версию о том, куда делась магия жертвы. Он внимательно выслушал нас, задумчиво пробарабанил пальцами по столу некроманта и протянул:

— Ну такие гипотезы не только люди выдвигали. И вы знаете, я склонен с этим согласиться, благодаря нашему делу.

— Дело осталось за малым — понять, как он сам не оставил следов, — довольно бодро произнесла вампирша.

— Да раз плюнуть, — невесело усмехнулась я.

— Все бы вам шутить, да радоваться, — недовольно пробурчал мистер Селиваний и в упор посмотрел на меня: — Ты вроде хотела с парнями в Ротиш съездить?

— Да. Мы перенесли визит на вечер, — недоуменно ответила ему.

— Они уже собираются, — угрюмо пояснил начальник. — Император наложил полный запрет на порталы. Придется вам туда ехать. Хаспри и Дистр уже собираются, советую тебе поторопиться.

— О как, — фыркнула я. — Это теперь на работу ехать надо?

— Нет, — довольно протянул Эдвард. — Расмиль отвоевал для преквизиторов возможность являться на службу в мгновение ока.

— Ну и на том, спасибо, —— пробубнила Свириз, поднимаясь со стула. — Пойду, подготовлю нашу потерпевшую. Кто ее заберет?

— Сэмуль, — ответил начальник и выжидающе глянул на меня.

— Я тоже пойду, — встала я из-за стола.

— Рапорт где? — угрюмо поинтересовался он.

— Вот, — я протянула ему свою писанину.

— Молодец, — он взял папку с моим докладом и остался сидеть за столом Дистра, провожая нас со Свириз взглядом.

Дабы не испытывать терпение начальства, мы быстро ретировались из кабинета: вампирша к себе в морг, я к парням, готовящимся к поездке в Ротиш в транспортном отделе.

Спустившись в гараж, я обнаружила своих коллег праздно восседающих в креслах в ожидании отправления в Ротиш и весело о чем-то смеющихся.

— Ага! — шутливо протянула я. — Значит вы тут прохлаждаетесь, пока я за вас отдуваюсь.

— Ты рапорт писала, — улыбнулся мне Дистр. — Мы решили тебе не мешать.

— И лучшее, что смогли придумать, спуститься в гараж и шутки шутить? — недовольно покачала головой.

— А что ты предлагаешь делать? — пожал плечами Хаспри.

— Ну хотя бы над новым делом посопеть, — ехидно предложила я.

— Да мы сопели, Лараэль, — вздохнул некромант. — Хочешь верь, хочешь нет. Не дает нам покоя с Хаспри одна вещь: как он без ритуала душу-то вытащил?

— Молодцы, — похвалила я коллег. — Думала вы прохлаждаетесь. А вы, оказывается мозгами шуршите.

— Шуршим, в отличие от некоторых, — сделал выпад в мою сторону оборотень.

— Ты намекаешь на то, что я ничего не делаю? — грозно вскинув брови, укоризненно посмотрела на него.

— Рапорт свой пишешь, — хмыкнул он.

— А вот и нет, — я показала ему язык. — Свириз заходила, поведала очень интересную теорию. Затем и мистер Селиваний к нам присоединился

— Так! —— почти хором протянули коллеги и выжидательно уставились на меня

Но поведать им о нашей беседе с вампиршей мне не дали. Наш экипаж был готов, пора было в путь-дорогу. Если император наложил вето, надеюсь временное, на портальное перемещение, значит большинство пересели в свои самоходные двухместные тильбюри, четырехместные дормезы и шестиместные шарабаны, и теперь на дорогах будет толкучка.

Нас с коллегами ожидал шарабан, немного старый и вечно ломающийся. Преквизиторы пользовались порталами всегда, и прибегали к автопарку инспекции в редких случаях. Если мы не раскроем это преступление по горячим следам, то этот шестиместный старичок в ближайшее время станет нашим лучшим другом, если не сломается.

По дороге в Ротиш, я рассказала парням о нашем разговоре со Свириз. Оба, внимательно выслушав меня, замолчали в задумчивости, каждый отвернувшись в свое окно.

— Ребят, какие мысли? — я попыталась вывести их из размышлений.

— Думаю в этом что-то есть, и отметать гипотезы не стоит, — протянул Дистр.

— Но это не дает ответа на то, как вампирский гипноз не оставил следов? — отозвался и Хаспри.

— Мне еще одно не дает покоя — к чему такая жестокость? — хмуро проговорил некромант. — Зачем нужно было выворачивать ее наизнанку? Забрал душу, напился крови и все. Нет, выпотрошил ее. Для чего? Зачем?

— Сумасшедший, — безрадостно усмехнулся оборотень. — У меня нет больше объяснений.

— Слушайте, а если это для отвода глаз? — вклинился наш водитель, пожилой маг Орди.

— Поясните, — попросила я.

— Из вашего разговора, я понял, что кто-то не просто убил какую-то шлюху, но и для чего-то вытащил душу, при этом еще изъял все ее внутренности, — ответил Орди. — Я вот что подумал, а что если, он преследует какую-то цель: опасную, жесткую, очень нехорошую. И вот, чтобы замести следы, выдавая это преступление за происки сумасшедшего, и учинил такое.

— Мне нравится ваша теория, — согласно закивал Дистр. — Убийца изображает из себя умалишенного, а на самом деле выполняет все довольно четко, следуя своей цели. Знать бы, что он задумал…

Всю дорогу до места преступления, мы дискутировали, выдвигая разные гипотезы по нашему делу: одну безумнее другой, не заметив, как добрались до места.

Наш шарабан противно дернувшись, притормозил возле покосившегося серого домишки, вросшего в землю, с заколоченными досками вместо стекол окнами и полусгнившей дверью, сквозь которую можно было рассмотреть убогое внутреннее убранство.

Выйдя из экипажа, мы дружно поморщились от неприятного запаха, пропитавшего здесь все на сто километров вокруг. Ротиш даже в солнечный день был сумрачным. Казалось, что и небесное светило сторонилось этого места, словно боясь затеряться в том мусоре, который валялся тут на каждом углу. Куда ни падал бы взгляд, везде можно было обнаружить полусгнившие остатки еды, чьи—то выброшенные или потерянные предметы одежды и обуви, обросшие грязью. Здесь стоял такой смрад, что начинали слезиться глаза. Этот запах нельзя было описать. Он был похож одновременно на тухлую рыбу, немытое тело старого гоблина, сточную канаву огромного города — все, что тошнотворно пахло в нашем мире, будто брало свое начало в этом месте.

Мне было непонятно, отчего этот район остается в таком плачевном состоянии? Почему наш император Ордар ничего не делает с этим? Я искренне недоумевала, как в такой процветающей и благополучной империи, может быть настолько неблагополучный район. Но похожие места были в каждом королевстве, даже в величественном вампирском Яратанге.

Прикрыв нос рукой, я подошла к двери домика и постучала, но ответа не последовало.

— Свидетельница же тут живет? — спросила я у Хаспри.

— Да, Извирь, — вместо оборотня ответил Дистр.

— Интересно, куда это бабуленция делась? На вид она немощная, еле передвигается, — задумчиво пробубнил Хаспри.

— Ты думаешь, у бабушек дел нет? — усмехнувшись, поинтересовалась я.

— Да ты бы ее видела, — воскликнул он. — Маленькая, сухонькая, стоит, трясется вся, головой дергает.

— Кто она такая и как тут очутилась? — спросила я.

— Я пока не интересовался ее личностью? — осторожно ответил оборотень. — Лара, не думал, что это важно.

— Вряд ли ее личность имеет какое-то отношение к нашему делу. Скорее праздное любопытство, — успокоила его.

— Ну раз свидетеля нет на месте, может еще раз место преступления посмотрим? — предложил Дистр.

Согласно кивнув, мы прошли в гущу деревьев неподалеку от дома. Оказавшись на небольшой поляне, посреди которой возвышался массивный старый дуб, я присела, пытаясь хоть что-то рассмотреть среди высокой густой травы. Странным было видеть среди уныния, обитавшего в Ротише, эту небольшую полянку. Она была глотком чистого воздуха: светлая, уютная, радующая глаз красивым цветом свежей зелени, а нос терпким ароматом старого дуба.

— Интересно, почему убийца выбрал именно это место для своего преступления? — задумчиво протянула я, ползая по полянке, тщательно раздвигая траву и внимательно рассматривая оголившуюся землю.

— Сюда не доходит свет от уличного фонаря, а ветви дуба не дают проникнуть лунному свету, — рассматривая кору дерева, пояснил Дистр. — Ночью тут довольно темно.

Тяжело вздохнув, я поднялась с земли, стряхнула с себя ошметки сухой травы и подошла к некроманту, внимательно изучающему ствол дуба. Приблизившись, я обнаружила на коре дерева отчетливо видимые следы ногтей.

— Хаспри, — позвала я оборотня подойти к нам. — Вы это видели?

— Да, — спокойно кивнул оборотень. — Умирая, наша потерпевшая вцепилась в ствол дерева.

— Значит она чувствовала боль, — задумчиво произнесла я.

— Больше похоже на инстинкт, — не согласился Дистр. — Она не понимала, что произошло, готовилась совершенно к другому. Оперлась о дерево, а вместо секса, ее полоснули по горлу, вот и вцепилась в кору мертвой хваткой.

— Может быть, — с сомнением ответила я. — Но если предположить, что гипноз наш убийца не использовал, или это был не вампир, тогда убитая могла это сделать и из-за боли. Кричать с распоротым горлом она все равно не смогла бы.

— И такое вполне может быть, — поддержал меня Хаспри. — Чем больше версий, тем лучше. Будет над чем подумать.

— Нам бы хоть какую-то зацепку, — уныло хмыкнула я. — А у нас с вами ничего, кроме предположений. Предлагаю проехать в трактир к кривому Сэму. Может хоть там что-то интересное наклюнется.

— Давайте пройдемся, тут недалеко, — предложил Дистр и, увидев наши с Хаспри скривившиеся лица, недоуменно пожал плечами.

Ни меня, ни тем более оборотня, обладающего довольно чутким обонянием, прогулка по дурно пахнущей округе не прельщала. Некромант, побывав на этой поляне, похоже немного подзабыл, какой смрад царит в этом районе и опрометчиво предложил прогулку до трактирщика. Поняв это, Дистр виновато улыбнулся и пожал плечами. Идти, путаясь в горах мусора, разбросанного по всей округе, зажимая нос, его также не особо радовала. Выйдя с лужайки, мы, погрузившись в шарабан, направились к кривому Сэму.

В трактире, несмотря на царивший пока день, было достаточно шумно, и свободных столов не было. Было еще светло, а местная публика уже хмелела и веселилась вовсю. Шлюхи сновали от стола к столу в поисках заработка. Более удачливая, находила клиента сразу, кому-то везло не очень, и им приходилось переплывать от одного пьяного стола к другому.

Оглядевшись вокруг, я довольно хмыкнула. Сэмуль действительно оказался чистюлей. Его заведение радовало порядком и довольно неплохим для подобного места убранством. Я с удивлением увидела на окнах плотно занавешенные портьеры красивого синего оттенка, что как-то не вязалось с трактиром, в котором царили похоть и алкоголь. Мне это место представлялось серым и невзрачным, как и сам Ротиш. Но хозяин явно следил за чистотой своего детища. Я изумленно уставилась на уборщицу, выбежавшую тут же, когда один из пьянчуг опрокинул свою кружку с каким-то пойлом, неаккуратно взмахнув рукой, рассказывая что-то собутыльникам за столом. Невысокая, худая женщина неопределенного возраста и магической принадлежности, одетая в строгую коричневую униформу с черным чепцом на голове промокнула салфетками стол, убирая пролитую жидкость, а затем принялась насухо вытирать чистые полы. Я посмотрела на своих коллег, которые также были удивленны такой щепетильностью.

— Ничего себе! — изумленно прошептал Хаспри.

И мы с Дистром согласно закивали в ответ. Если бы не запах немытых тел, тусклый свет и завеса вонючего дыма, это место вполне могло казаться не забегаловкой, в которой кутили пришлые матросы, беглые преступники и прочий сброд, а вполне приличной таверной где-то на окраине Ливви.

Сам же хозяин стоял за стойкой бара, с отвращением наморщив большой нос, пристально следил за происходящим в своем заведении. Наше появление он заметил не сразу. Я воспользовавшись этим, могла понаблюдать за ним. От меня не ускользнуло, как Сэм поблагодарил уборщицу кивком головы, после ее тщательной уборки. Также его вежливое общение с подавальщицами, подходящими к нему. Он их слушал внимательно, согласно кивал головой либо наоборот твердо и уверенно отвечал отказом на какую-то просьбу. Мои же коллеги пристально следили за залом, выцепляя своим профессиональным взглядом что-то интересное.

К Сэму подошла одна из жриц любви, что-то промурлыкала ему, он лишь сморщился от отвращения и отрицательно покачал головой. Полуорк взял со стойки кружку и сделал глоток из нее, не отрывая взгляда от одного из столиков. Проследив, куда он так внимательно смотрит, увидела там трех интересных орков. Они отличались от местной публики: дорогая одежда, были в трезвом состоянии, хотя кружки с пивом стояли на столе, но создавалось впечатление, что они одну тянут долгое время, и что-то серьезно обсуждали. Из этой троицы меня привлек один: седовласый пожилой орк, с черной пиратской повязкой на глазу.

— Одноглазый? — тихо спросила на ухо Хаспри.

— Он, —— кивнул оборотень и уверенно проследовал к столику.

Завидев нас, Сэмуль напрягся, я ему лишь слегка кивнула и проследовала за коллегами.

Подойдя к троице, Хаспри и Дистр нагло присели рядом с восседающими там орками, обвели всех троих надменным взглядом, и остановились на Одноглазым.

— Чем обязан, господа преквизиторы? — усмехнулся тот.

— У тебя девку одну убили, — начал оборотень и, посмотрев на меня, в приказном тоне попросил сидевшего рядом с собой орка подвинуться, чтобы мне было место присесть.

— Мэри Энн? — уточнил сутенер.

— Ее, — кивнул Дистр.

— Не знал, что она такая важная птица, что аж вы занялись этим делом, – хмыкнул Одноглазый.

— Послушай, Лиран, — довольно грубо осек его некромант. — Я понимаю, что у тебя их много, но неужели тебе хоть каплю не жалко чужую жизнь?

— Вот только не надо взывать к моей совести, — беспечно отмахнулся сутенер. — Они сами приходят ко мне, и когда перестают приносить доход, я их просто выгоняю. Дальнейшая судьба меня не интересует.

— Мэри Энн ты тоже выгнал? — спросила я.

Орк с интересом уставился на меня, сально улыбнулся и покачав головой ответил:

— Не успел. Она нет-нет да и находила клиентов, но с каждым разом все хуже и хуже. Я думал это сделать, но Сэм, — он кивнул на трактирщика, внимательно наблюдающего за нами. — Очень за не просил, и даже приплачивал мне за нее.

— Приплачивал? — присвистнул Хаспри.

— Да, — хмыкнул Одноглазый. — Так что смысла ее выгонять мне не было.

— Что ты думаешь об убийстве? — в лоб спросил у Лирана оборотень.

— Да тут шлюх часто убивают. Ну не сдержался кто из клиентов, придушил нечаянно, — тот непринужденно пожал плечами в ответ.

— Ее не придушили, — вклинилась я. — Ее выпотрошили, словно рыбу. Все кишки наружу вытащили, перерезали горло.

— Вот это да! — присвистнул один из сидевших с нами за столом орков. — Кто-то слетел с катушек?

— Может и так, — кивнул Дистр. — Кто был ее последним клиентом?

— Насколько мне известно, Мэри Энн неделю никого найти не могла, — задумчиво ответил Одноглазый.

Я пристально посмотрела на него, не понимая его тона: неужели ему стало жалко эту Мэри Энн, или он боится чего-то?

— Раньше такого здесь не было? — поинтересовался Хаспри.

— Такого точно нет, — рассеянно ответил сутенер.

— А какое было? — с подозрением спросил оборотень.

— Ну убивали шлюх, чего уж там, — вклинился один из молчаливых друзей Лирана. — Ну чтобы вот так! Такого точно нет.

— Ну убивают, да, — выдохнул Одноглазый. — Бывает и жестоко, но не так, точно.

— То есть помочь вы нам не можете? — тяжело вздохнула я.

— Рад бы, да не было нас тут вчера, — развел он руками.

— Допустим, — кивнула в ответ. — Про Сэмуля что можете сказать.

— Да что про него говорить, мутный он, — усмехнулся друг Одноглазого.

— Почему мутный? — нахмурилась я.

— Потому, — вклинился сутенер. — Денег у него много. Он мне за эту Мэри Энн каждый месяц по пятьсот лим отстегивал.

Услышав сумму, я аж присвистнула. Пятьсот лим приличная сумма, чуть меньше трети моего жалования.

— Это зачем же он такую сумму за нее платил? — изумленно поинтересовался Дистр.

— Влюбился, — рассмеялся Одноглазый. — Не те вопросы задаешь, преквизитор. Неужели не интересно, откуда у него столько денег?

— Так трактир держит, — недоуменно пожав плечами, отмахнулся некромант.

— “Трактир держит”, — передразнил его сутенер. — Этот трактир много денег не принесет. Тут в основном все в долг питаются, а затем про долг забывают и исчезают.

— Ты на что-то намекаешь? — пристально глядя в глаза сутенеру, спросила я.

— Нет, — покачал тот головой и усмехнулся. — Ни на что я не намекаю.

— А что тогда? — не отставала я.

— Просто так, информация вам к размышлению, — отмахнулся он.

— Сдается мне, нет у тебя ничего простого, — подозрительно смотря на Одноглазого, ответила я.

— У вас есть еще ко мне вопросы? — зло нахмурившись, спросил он.

— Пока нет, — покачал головой Дистр.

— Тогда, прошу меня извинить, у нас тут конфиденциальная беседа, — надменно выпроваживал нас сутенер.

Мы встали из-за стола, криво усмехаясь. Я предложила подойти к кривому Сэму, побеседовать с ним. Коллеги лишь пожали плечами, согласившись со мной.

Но Сэмуль нам нового ничего не сказал, поинтересовался у нас, когда сможет забрать тело Мэри Энн и, получив ответ, удовлетворенно кивнул, тяжело вздохнув.

Поняв, что ловить нам тут больше нечего, мы вышли из трактира. Дальше было решено поопрашивать жителей переулка Уайтпал, что мы и проделали в течении пару часов, но без особого результата. Наведались в комнату потерпевший, еще раз пообщались с хозяином, сдавшим угол убитой, но опять же ничего нового для себя не узнали.

— Получается ни с чем возвращаемся, — тяжело вздохнул Дистр, когда мы уже ехали обратно в инспекцию.

— Получается так, — поддержала я.

— Мне намек Одноглазого не понятен, — в задумчивости проговорил Хаспри. — Вот на что это гаденыш намекал?

— На лакию он намекал, — ответила ему некромант.

— Мне тоже так показалось, — согласно закивал оборотень . — Надо подкинуть это в отдел запрещенных зелий. Пусть они его прощупают.

— На это и надеялся Одноглазый, — хмыкнула я. — Он этой лакией и промышляет. Кривому Сэму это зачем?

— Как зачем? Деньги, Лара, — воскликнул Дистр.

— Деньги…Может быть, — кивнула в ответ. — Пусть поработают с ним, хуже не будет.

Вернувшись в отдел, отчитались перед шефом, вернулись в свой кабинет, я прочитала еще раз допрос Сэмуля, Дистр посмотрел отчет о вскрытии потерпевшей, Хаспри, нервно барабаня пальцами по столу, просматривал рапорт Дистри.

Дома я оказалась уже далеко за полночь, получив упрекающий вздох от Роя, немного поиграла с ним, отправилась спать.

Никольс Эду устало брела после очередного клиента по темному, освещенному единственным тусклым мерцающим фонарем, переулку Уайтпал, двигаясь к дому. Сегодня у нее был удачный улов — три спокойный, а главное щедрых, клиента.

Теперь она могла и отдохнуть, да еще и устроить себе завтра выходной, сходить на рынок и купить пару чулок, эти, то что на ней совсем изодрались уже от грубых мозолистых рук клиентов.

Девушка радостно подпрыгнула, предвкушая завтрашний день, нахмурилась от того, что надо бы Одноглазому отнести его долю, немного поразмышляв о такой вопиющей несправедливости.

Вот за что местные девки ему платят? Ведь если здраво рассудить, то клиентов себе они ищут сами, от него никакого толку, отдаешь ему свой заработок только за то, что работаешь на его территории. Но справедливости ради надо отметить, что Одноглазый иногда подкидывал ей пару щедрых клиентов, не увеличив за них ставки.

Никольс вышла уже на свою улочку Лепез, что пересекается с переулком, когда заметила странного господина, спокойно стоящего в тени дома, где она снимала комнату у противной гоблинши Айят. Этот таинственный незнакомец в широкополой шляпе и кожаном плаще внимательно смотрел на Никольс. Его глаза блестели в темноте, отражая свет тусклых фонарей, освещающих узкую улицу.

Изящно подняв свою аристократическую руку, незнакомец поманил девушку пальцем, призывая подойти.

Никольс немного задумалась, решая нужен ли ей еще клиент сегодня или нет. И так ноги и спина гудели. Последний клиент оказался очень ненасытным и дюже резвым. Но оно и понятно, что еще можно ожидать от молодого моряка.

Махнув мысленно рукой, Никольс, решив, что лишним не будет, тем более такого благородного происхождения, бодро пошла к незнакомцу.

— Господин хочет весело провести ночь? — томно поинтересовалась она.

Вместо ответа мужчина ослепил ее своей белозубой улыбкой.

Призывно облизнув свои сухие губы, девушка поманила незнакомца за собой, открыла входную дверь ключом, прошла по длинному коридору, обернулась, игриво улыбнувшись новому клиенту, не забыв запустить свои любовные флюиды, чтобы как можно сильнее обольстить, а тем самым и расщедрить этого напыщенного, хоть и красивого индюка, подошла к своей комнатушке, вставила ключ в замочную скважину, сделала два оборота и толкнула дверь внутрь.

Шагнув в свою комнату, повернулась, не забыв еще раз провести языком по своим пересохшим обветренным губам, и поманила клиента пальцем.

Хмыкнув, скривившись в усмешке, мужчина послушно шагнул внутрь, прикрыв дверь за собой.

Никольс, обольстительно глядя в глаза незнакомцу, запустила руки за спину, развязала тесемки, ловким, отлаженным движением распустила шнуровку на спине платья, присела на свою кровать, оголив немного плечи, прикусив нижнюю губу, слегка улыбнулась.

Мужчина, с довольной ухмылкой, обнажив свои белые ровные зубы, подошел к девушке, провел ладонью по оголенному плечу, взял за руку, рывком поднял с кровати, развернул к себе спиной.

Девушка выгнулась ему навстречу, в ожидании ласк, прикрыла глаза, поначалу даже не заметив неприятного холодка на своем горле.

Резкая, жгучая боль пронзила все тело. Никольс попыталась закричать, но вместо этого из ее рта вышел только слабый хриплый стон. Она затрепыхалась в руках своего убийцы, медленно погружаясь в ледяную темень.

***

Сегодня с огромной неохотой отправлялась на работу. У меня ночное дежурство. Терпеть их не могу, сидишь всю ночь одна в отделе, выезжаешь на мелкие преступления с другими. Тоска смертная! А если все спокойно, то просто сидишь, пытаясь не заснуть, потому что нельзя.

Но сегодня у меня был план на дежурную ночь — еще раз посмотреть все, что мы нарыли за месяц, расследуя убийство проститутки из Ротиша. А надо сказать, сведений у нас очень и очень мало. Мы с коллегами перерыли этот район, включая и сам злосчастный переулок Уайтпал уже вдоль и поперек. Бедную старуху Извирь допрашивали только раз десять, уже молчу о Сэмуле и Одноглазом — все тщетно.

Извирь видела только господина в широкополой шляпе и плаще, трактирщик и сутенер не видели ничего вообще. Кривой Сэм, шел к этой несчастной Мэри Энн, чтобы предложить ей совместное проживание. Как он пояснил нам на вопрос, почему пошел через эту темную поляну, укрытую деревьями, чтобы его никто не заметил, и если Мэри ему откажет, не смеялся над ним. Да и путь от трактира до комнаты, где жила потерпевшая, короче через место убийства.

Дирст и Хаспри считали, что трактирщик сам и убил свою обожаемую девку за то, что та ему в итоге дала от ворот поворот. Но ответить зачем так жестоко и зачем ему его душа, так и не смогли.

Только появившись в отделе, поняла, что что-то случилось: напряжение висело в воздухе, словно весенний смог над Ливии.

— Что у нас случилось? — пробурчала я, присаживаясь за свой стол.

— Эдвард пошел к Расмилю, — хмуро ответил некромант.

— Опять убийство? — тревожно уточнила я.

— Думай что говоришь! — накинулся на меня Хаспри. — Нет! Но начальник очень не доволен тем, что мы топчемся на месте и никак не раскроем плевое убийство какой-то опустившейся нимеры.

— Ему легко говорить, — недовольно фыркнул Дистр. — А как его раскрыть, если следов никаких?

— Мне кажется что следы есть, просто мы их не видим, — тяжело выдохнула я, поддерживая недовольство коллег. — Что-то никак не дает мне покоя. Но я не могу понять что именно. Одна надежда была на зельщиков

— Они у трактирщика ничего не нашли, — угрюмо проговорил оборотень.

— Одноглазого трясти надо, — отозвалась я. — Он нам наводку на Сэма дал. Вот чую, что сутенер имеет отношение к лакии.

— Да были наши, много раз у него были — чист, как младенец, — отмахнулся некромант. — Да и что нам даст эта лакия. Ты думаешь это связано с нашим убийством?

— Вот не верю, что он не при чем! — воскликнула я. — Не может такого быть! Сутенер и не связан с этим проклятущим зельем! Насчет связано или нет — не знаю, — пожала плечами. — Что если наша убитая, узнала основного зельщика?

— Жестокость тогда такая зачем? —— задумчиво протянул Хаспри.

— Следы замести, — хмыкнула я. — Душу забрали, чтобы некромант какой не поднял и не выведал все. Кишки наружу — инсценировка ритуала. Пустить нас по ложному следу.

— Ты знаешь, а может ты и права, — закивал головой Дистр. — Надо наших зельщиков потрясти, пусть поусердствуют в Ротише. Вполне может быть, что эта Мэри Энн что-то узнала о лакии и поплатилась жизнью.

Я сделала пометку в своем блокноте о новой версии и, обреченно покачав головой, уткнулась в бумаги, перебирая показания жителей Ротиша. Я пыталась высмотреть в них хоть что-то, что подтверждало мою теорию об убийстве проститутки. Погрузившись в опросы жителей района, забыла совсем о том, что мистер Селиваний ушел к Расмилю, а вот назад так и не вернулся. Только когда хмурый Эдвард вошел в наш кабинет, взял у меня стул, поставил его посреди комнаты, уселся на него, положив ногу на ногу, сцепив руки в замке, водрузив их на колено, недовольно раздул ноздри, обвел нас сердитым взглядом.

— Ну-с, как дела с раскрытием убийства Мэри Энн? — недовольно проговорил он.

— Вы же знаете, — возмутился Дистр.

— Я-то знаю, — вдруг закричал мистер Селиваний. — Только мне от этого не легче. Вы всех опросили?

— Всех, — в один голос ответили мы.

— И что совсем ничего? — продолжил верещать шеф.

— Совсем, — ответила я. — Мистер Селиваний, мы всех допросили: девок, местных жителей, моряков — абсолютно весь тамошний сброд. Никто ничего не видел. Даже поездка в Ихтадр ничего не дала. Эта Мэри Энн как ушла из дома, так больше не давала о себе знать.

— Лара, — взмолился начальник, — я это понимаю, но надо поднапрячься. Расмилю каждый день прилетают депеши из дворца, он наседает на меня. Сегодня был почти ультиматум — либо мы находим преступника, либо наш отдел распускают. И так, говорит, сидите, черти чем занимаетесь, а тут плевое дело раскрыть не можете.

— Мы черти чем? — возмущенно воскликнул Хаспри. — Да пусть распускают!

— Не кипятись, — махнул рукой Эдвард. — Это так пугают нас. А толку-то пугать, если на самом деле нет никаких зацепок, кроме одной — убийца благородных кровей.

— А вот насчет благородных кровей, — протянул Дистр. — У Лараэль тут теория созрела, что нашу проститутку убили из-за лакии. Зельщики давно подозревают причастным к ее изготовлению кого-то из высшего общества. Вполне возможно, что убитая узнала что-то об этом.

— Тогда ее просто убрали бы руками местных наемников, — отрицательно покрутил головой шеф. — Не стали бы выставлять напоказ все это.

— Может в назидании другим? — не унимался некромант.

— Я все же думаю, что наше убийство и дело об изготовлении лакии не связаны друг с другом, — угрюмо проговорил Эдвард. — Но пока не исключайте эту версию. Нам сейчас пригодится любая.

Он встал со стула, поставил его на место, подошел к двери, взялся за ручку и обернувшись к нам, поинтересовался:

— Кто сегодня дежурит?

— Я, — ответила ему.

— Хорошо, — кивнул он, взглянул на мой стол, заваленный папками, удовлетворенно кивнул и вышел из кабинета.

Оставшееся время до конца рабочего дня, мы с коллегами немного повозмущались по поводу того, что мы якобы ничего не делаем. Затем все, кроме меня, разбрелись по домам, а я осталась корпеть над добытыми показаниями.

Я шаг за шагом, буква за буквой перечитывала то, что знала уже, практически, наизусть. Перечитывала показания старухи Извирь, оказавшейся опальной лекаркой. Когда-то в молодости по неосторожности убившая свою клиентку, пришедшую к ней для поправления своей фигуры.

Извирь, по неопытности, для приготовления зелья для похудения перепутала ингредиент, вместо корня хары, помогающего уменьшить объемы талии, добавила его листья, вызывающие сильнейшую аллергию. Дамочка, обратившаяся к ней за помощью, оказалась подвержена их действию, скончалась буквально за несколько минут. Старуху осудили, тогда она еще была молодой девушкой, и отправили на каторгу на пять лет, запретив лекарскую деятельность пожизненно. А чем может заниматься маг-врачеватель еще? Ничем. Ей пришлось, после освобождения, поселиться в Ротише и помогать местным девкам избавляться от последствий их занятий. Другим языком, она продавала проституткам, да и не только, противозачаточные зелья.

С Мэри Энн Извирь была знакома, та часто обращалась к ней за помощью. Последний раз, по заверению старухи, приходила уже больше трех месяцев назад. Что-либо об убитой сказать не могла, никогда не вела задушевных бесед с местными жрицами любви.

Убийцу старуха увидела случайно. Возвращалась от клиентки, относила ей зелье и, возвращаясь, увидела странного мужчину, явно не местного, судя по одежде. Разглядеть она его не смогла в тени его причудливой шляпы, да и не пыталась. Ни к чему ей видеть его лицо. Не к ней же он пришел. Зелье ему явно ни к чему, а интимные услуги она не оказывает. Возраст уже давно не тот.

Закрыв показания Извирь, собралась было уже перейти к опросу ее соседа, противного старичка, как в кабинет вошла Свириз, так же как и я дежурившая этой ночью. Она устало облокотилась на косяк и обреченно посмотрела на меня.

— Лараэль, у нас убийство, — хмуро произнесла она. — Там же, в Ротише.

— Такое же? — настороженно поинтересовалась я.

— Похоже, — удрученно кивнула вампирша.

Я быстро вскочила со стула, и пошла следом за Свириз в гараж, чтобы оттуда добраться до этого неблагополучного района.

Местом преступления в этот раз оказалась улица Лепез. В отличие от первого убийства, второе произошло в комнате жертвы. Посмотрев на полную луну, с интересом выглядывающую из-за крыш покосившихся домов, я устало вздохнула. То чего мы всем отделом опасались, произошло. И вот надо же было этому случится именно в день моего дежурства!

Ночью в Ротише было неспокойно, но на этой улице стояла полная тишина. Здесь не было ни души, только свет редких фонарей, да полная луна сопровождали нас к месту преступления. Выйдя из тюльбери, я невольно поморщилась — зловония будто усилились с приходом темноты. Если сравнивать две улочки: Лепез и Уйатпал, то первая более презентабельна, и вроде пахнуть тут должно было бы получше, а выходило ровно наоборот. Либо, действительно, ночью запахи усиливались.

Тяжело выдохнув, я посмотрела на Свириз, стоящую рядом со мной и также морщившуюся от неприятных ароматов.

— Идем, — кивнула она на дверь нужного нам дома.

Я лишь кивнула в ответ. Вместе с вампиршей и магом Юцием, преквизитором отдела бытовых преступлений, также дежурившим на свое несчастье этой ночью, мы вошли в дом и удивленно замерли на пороге: вокруг нас царил идеальный порядок. Это было немного странным, даже не из-за того, что дом находился в Ротише, а из-за того, что комнатки тут сдавались только проституткам. По опыту своей деятельности и многочисленному общению с этими дамами, я могла с уверенностью сказать, что в самом начале своей карьеры, нимеры достаточно щепетильно относятся к своей внешности, а вот на порядок вокруг себя им плевать. Видимо хозяин или хозяйка этого дома пристально следит за чистотой своего дома.

Если жилище Мэри Энн было чересчур убогим, то тут было более-менее сносно. Даже полупрозрачные занавески украшали окна коридора, а на полу лежала потрепанная ковровая дорожка.

У самого входа нас ожидали трое: тучная женщина средних лет невысокого роста с крючковатым носом и непонятным ярко-сиреневым гнездом на голове. Лишь привыкнув к тусклому свету, я смогла рассмотреть что это волосы, убранные в неопрятный взлохмаченный пучок. Вторым на удивление оказался Одноглазый. Орк угрюмо стоял, подпирая стену, смотря перед собой. Завидев нас, он обрадовался и, отлепившись от стены двинулся нам на встречу.

— Господа преквизиторы, никогда бы не подумал, что скажу это, но я безумно вам рад, — тяжело вздохнув, поприветствовал он нас.

— Лиран, что у вас тут произошло? — деловито поинтересовалась я у сутенера, украдкой поглядывая на местного коменданта. Блюститель порядка в Ротише, также встречающий нас, еле держался на ногах. Судя по его опухщему лицу и сизому носу такое состояние для него было вполне привычным.

— Убийство, — всхлипнув, зашлась в рыданиях женщина.

— Лараэль, ее убили, — тихо проговорил Одноглазый.

— Кого? — хмуро спросила я.

— Пойдемте я вам покажу, — женщина, не переставая всхлипывать, проводила нас в комнату убитой.

Войдя внутрь, я непроизвольно поморщилась. Зрелище, представшее нашему взору, было тошнотворным: молодая девушка, лежала на спине в своей кровати, ее горло украшала кровавая аккуратна борозда. Вокруг раны намотаны кишки, живот вспорот, а все внутренности причудливо разложены рядом с телом.

— Ну ничего ж себе! — присвистнул преквизитор из отдела бытовых преступлений.

Я и Свириз подошли ближе к телу, чтобы внимательнее рассмотреть.

— Видишь? — поинтересовалась вампирша.

— Сердца нет, — кивнула я. — Да и крови маловато вокруг.

— Ее почти нет, — ответила эксперт. — Только от внутренностей, а из раны на шее ни капли.

— Что за ублюдок такое сотворил? — подойдя к нам, тяжело сглотнул Юций. — Зачем ему это надо?

Я посмотрела на мага и пожала плечами в ответ. Надо было осмотреться вокруг, пока Свириз будет заниматься телом. Отдав распоряжение Юцию, покопаться в шкафу жертвы, я принялась осматривать кровать, не забыв заглянуть под нее. Но кроме пыли, ничего интересного меня там не ждало. Поднявшись с пола, отряхнув свои форменные брюки, выходя из комнаты, устало произнесла.

— Вы осмотрите тут все. Пойду свидетелей опрошу.

Выйдя в тусклый коридор в котором так и стояли местный забулдыга-комендант, отвечающий за правопорядок в районе, пожилая женщина-хозяйка этого дома, театрально державшая ладонь на своей груди, и Одноглазый.

— Кто обнаружил тело? — деловито поинтересовалась я у присутствующих.

— Я, — всхлипнула женщина.

Я перевела взгляд на Одноглазого:

–— Лиран, что ты тут делаешь?

— Жиретта за мной прибежала, а я уж этого, — он кивнул на коменданта, — выловил.

— Ясно, — вздохнула в ответ. — Тогда оставайся здесь, сначала я Жиретту опрошу, потом тебя.

— Я могу идти? — заплетающимся языком поинтересовался комендант.

— Прям так и идти! — усмехнулась я. — Работать за вас кто будет?

Он недовольно раздул ноздри и опустил глаза. Одноглазый криво усмехнулся, глядя на забулдыгу.

— Где мы можем поговорить с вами? — вежливо поинтересовалась я у женщины.

— Пройдемте со мной в мою комнату, — позвала она меня за собой.

Войдя к ней, присела на предложенный стул, достала карандаш и блокнот и приготовилась записывать ее показания.

— Я правильно поняла, вы хозяйка этого дома и сдаете тут комнаты? — поинтересовалась я у свидетельницы.

— Да, — тихо ответила она.

— Назовите ваше полное имя, — попросила ее.

— Жиретта Эданас, бытовой маг, вдова, — быстро отрапортовала она.

Я записала данные в блокнот и продолжила:

— Как вы обнаружили тело?

— Я пошла к ней, а у нее открыто, толкнула дверь и вот… — закрыв лицо руками, женщина заревела.

Я спокойно ждала, когда свидетельница закончит свое представление. Не очень-то мне верилось, что ей действительно жаль убитую. Ревет она больше для приличия. Жалеет Жиретта лишь об упущенной выгоде. Слухи по району наверняка разлетаются быстро, и комнату в ближайшее время не получиться сдать. Наконец, женщина успокоилась, и я смогла продолжить свой опрос:

— Зачем вы ночью пошли к ней?

— Эта нахалка, несмотря на мой запрет, привела сюда клиента. А я, когда сдаю им комнаты, строго-настрого наказываю — никого сюда не водить, — возмутилась свидетельница.

— Вы видели клиента? — не веря своему счастью, пытаясь сдержать свое нетерпение, поинтересовалась я.

— Немного, — всхлипнула женщина. — Со спины только. Выглянула, чтобы посмотреть, кто крадется среди ночи, а тут вот… Странный какой-то, — нахмурилась она.

— В чем его странность? — аккуратно спросила я.

— В черной шляпе, с огромными полями, кожаный плащ, — пожала плеча Жиретта.

— Что же тут странного? — недоуменно уставилась я на нее.

— Тут так не ходят, — отмахнулась в ответ свидетельница. — Дорого слишком. Я видела как-то такую шляпу, когда ездила на ярмарку на дворцовую площадь. Вы не представляете сколько она стоила? Тысячу лим!

Я присвистнула в ответ, и попыталась потянуть за ниточку. Конечно, это может и ничего не даст, ну а вдруг:

— Вы помните, кто торговал такими шляпами?

— Ой, вы спросили, — хмыкнула она и махнула рукой. — Я не вспомню, что вчера было.

— Ну все же попытайтесь, это очень важно, — попросила ее.

Жиретта задумалась, поджав губы, пристально смотря на меня, округлила глаза и выпалила:

— Гоблин, точно. Не местный, не наш, не из Саилия.

— С чего вы это взяли? — продолжала допытываться я.

— У него герб был на рукаве, их, гоблинский, — пояснила женщина. — Я еще подумала, какие шляпы красивые они делают. Дорогие правда. Вот почему она мне запомнилась! — хлопнула себя по лбу свидетельница. — Я все думала, когда к себе потом вернулась, сдалась мне эта шляпа. Все никак забыть ее не могла, пока ждала, когда посетитель уйдет.

— Долго он пробыл у убитой? — поинтересовалась я.

— Около часа примерно, — задумчиво протянула женщина. — Но из комнаты не было ни звука. Если бы я знала, что он творит там… — она снова заплакала.

— Вы ничего не смогли бы сделать, — попыталась успокоить свидетельницу. — Более того, поплатились бы за свое любопытство жизнью.

— Но я чувствую свою вину, — неожиданно громко воскликнула Жиретта. — Если бы я остановила их, а не спряталась бы в своей комнату, Никольс была бы жива! Я конечно не питаю к этим девкам хоть какой-то симпатии, но мне искренне жаль девочку. Да и комнату теперь не сдашь, — невесело хмыкнула она. — Вы не думайте, я не только из-за комнаты расстроилась. Мне правда жаль девочку. Такой смерти никому не пожелаешь.

— Охотно верю, — заверила я женщину. Мне ее изливание души ни к чему, хотя было приятно осознавать, что обитатель этого района не до конца погряз в алчности. — Лица клиента вы не видели? — вернулась я к теме нашей беседы.

— Нет, он спиной ко мне был. Волосы только, каштановые, длинные, вьющиеся, такие ухоженные, лоснящиеся, — ответила свидетельница.

— Уже что-то, — довольно хмыкнула я. — Какого роста примерно?

— Высокий, — нахмурилась свидетельница. — Или такой же, как Лиран, или чуть ниже. Точнее, конечно, не скажу.

— По телосложению что-то сможете описать? — продолжила я свой опрос.

— Вот тут точно нет, — отрицательно покрутила головой Жиретта. — Он в плаще был, скрывающим его фигуру.

— Жаль, — тяжело вздохнула я. — Вернемся к жертве. Как ее звали?

— Никольс Эду, местная девчонка. Ее мать тем же занималась в свое время. И она по стопам своей родительницы пошла, — грубо фыркнула женщина.

— Нимера? — уточнила я на всякий случай.

— Да кто ж еще? — хмыкнула в ответ Жиретта.

— Ну, например, лярва, — пожала плечами в ответ.

— Нет, лярв у нас мало, — протянула свидетельница. — Единицы. Они, как это сказать-то, с господами больше, до местных редко опускаются. Только, если на эту проклятую дрянь подсаживаются.

Я согласно кивнула, задала еще пару вопросов, попросила ее не покидать район, так как может понадобиться что-то утонить еще, оставила ее в комнате и вернулась к Одноглазому и уснувшему коменданту. Посмотрев на забулдыгу, исполняющему роль блюстителя порядка в Ротише, подошла к сутенеру и поинтересовалась у него:

— Почему Жиретта к тебе побежала?

— Так Никольс же моя девочка, — пожал он плечами.

— И ты ринулся сюда, даже коменданта прихватил? — недоверчиво скривилась я в усмешке.

— Ты на меня хочешь это повесить? — зло прошипел Одноглазый.

— Я ни на кого ничего повесить не хочу, Лиран. Я хочу найти настоящего убийцу, пока кто-то еще из девочек не пострадал, — чеканя каждую букву, проговорила я. — А теперь ответь мне на вопрос: почему ты сразу же ринулся сюда?

— Никольс одна из лучших, — уже более спокойно ответил он. — Молодая еще совсем, два года, как в этом ремесле, хорошую прибыль приносила, на дряни не сидела.

— Тебе ее жаль? — с сомнением покосилась на Одноглазого.

— Представь себе, — недовольно пробурчал орк. —— Да что я, зверь что ли?! Так ее выпотрошили, это ж у кого угодно сердце дрогнет!

— Допустим, — не особо веря ему, кивнула в ответ и продолжила задавать вопросы: — Что ты об убитой можешь рассказать?

— Ну что? — пожал он плечами. — Мать ее, Аланчи, тоже была шлюхой, как упустила беременность, не знаю. Родила дочь, и, на удивление, занялась ее воспитание. Но только кого тут можно воспитать? — Лиран усмехнулся. —— Два года назад умерла, и девка пошла по ее стопам, пришла ко мне с просьбой помочь с первым клиентом.

— Где они жили до этого с матерью? — уточнила я.

— В соседнем доме комнату снимали, а как Аланчи умерла, хозяин ее дочь выставил, — ответил он.

— Почему? — нахмурилась я.

— Побоялся, что та платить не сможет, — хмыкнул орк.

— Чем Аланчи зарабатывала, когда от дел отошла? — пристально глядя на Лирана, поинтересовалась у него.

— В трактире кривого Сэма подавальщицей работала, — прищурился в ответ Одноглазый.

— Опять Сэм? — неподдельно удивилась я. — Отчего же дочь к нему не пошла на работу?

— А я почем знаю? —— пожал плечами орк. — У него и спрашивай.

— Спрошу, — кивнула я, хмыкнув, и задала последний вопрос: — Постороннего в кожаном плаще и шляпе не встречал?

— Нет, — покрутил головой Лиран.

Я вздохнула, обдумывая мож ли отпустить Одноглазого или еще помучить. Но вопросы к нему закончились. Устало потерев глаза, я проговорила:

— Можешь пока быть свободен, появятся вопросы, навестим.

— Даже не сомневался, — усмехнулся он и собрался было уже уходить, но я его остановила, кивнув на спящего коменданта:

— Его с собой прихвати, толку от него никакого.

Одноглазый, подхватив забулдыгу, ушел, а я вернулась в комнату, где все еще была убитая.

— Ну что у тебя? — поинтересовался Юций.

— Практически ничего, — устало ответила ему. — А у вас?

— Точнее скажу, когда у себя посмотрю, —— отозвалась Свириз. — Но могу сказать одно — убийца тот же.

— Согласна с тобой, — кивнула я. — Опять никаких следов. Все, как и с Мэри Энн: шляпа, плащ и все. А, ну волосы еще. Хозяйка комнаты рассмотрела длинные вьющиеся каштановые волосы. Все!

— Не густо, — покачал головой Юций.

Я подошла ближе к трупу, посмотрела на лицо мертвой девушки и тяжело вздохнула.

— Что же ты, несчастная, в подавальщицы к Сэму-то не пошла? — спросила у безмолвного тела и, повернувшись к коллегам, поинтересовалась. — Когда за телом приедут?

— С минуты на минуту должны, — ответила вампирша. — Я с ними поеду.

— Хорошо, — согласилась я. — А мы пока тут. Сейчас постоялицы начнут возвращаться после трудовой ночи, побеседуем с ними.

Юций недовольно пробурчал, что это не его дело, но увидев мой грозный взгляд, замолчал, Свириз лишь улыбнулась и подмигнула мне.

Когда Никольс Эду увезли, мы с магом дождались девок, опросили их, так толком ничего и не выяснив, и отправились обратно в инспекцию, писать рапорт о ночном убийстве.

Свой отчет о ночном убийстве дописать не успела. В кабинет ввалился злой мистер Селиваний, угрюмо зыркнул на меня и спросил:

— Что там?

— Да все то же самое, — устало ответила я. — Выпотрошил как рыбу, сердце унес с собой, ни капельки крови и, конечно, никаких следов.

— Лара! — взмолился он. — Так же не бывает!!! Он должен был хоть где-то наследить.

— Ничего! — развела руками. — Есть маленькие зацепки. Хозяйка комнаты, где жила убитая, рассмотрела его волосы, и узнала шляпу.

— Узнала шляпу? — радостно воскликнул начальник.

— Погоди радоваться, Эвард, — остановила его. — Она видела такую на ярмарке на дворцовой площади. Ими торговал гоблин, и стояли они тысячу лим.

— Дорогая шляпка, — невесело хмыкнул мистер Селиваний.

— Не из дешевых, что лишь подтверждает нашу догадку о том, что он благородных кровей, — усмехнулась в ответ.

— Ну это уже что-то, — задумчиво протянул он.

— Эдвард, последняя ярмарка была год назад, — обреченно произнесла я. — Даже если мы отправим кого-то к гоблинам и даже найдем там того, кто ими торговал, не факт, что он вспомнит, кто ее купил.

— Ты знаешь, Лара, — пристально посмотрел на меня шеф, — может ты и права, но попытаться нужно. Отправлю туда Дистра. Гоблины побаиваются некромантов, может и вспомнят чего интересного.

— Ну лишним точно не будет, — поддержала я его.

— Что с волосами? — напомнил он.

— Хозяйка разглядела шевелюру этого зверя: длинная, каштановая, вьющаяся, — усмехнулась в ответ. — Есть еще одно. Убитая, Никольс Эду, местная, родилась и выросла там, хоть и нимера. Ее мать была проституткой, после рождения дочери, завязала с ремеслом и устроилась, знаешь к кому?

— К кривому Сэму, — хмыкнул мистер Селиваний.

— К нему, — кивнула я. — А вот потерпевшая к нему отчего-то не пошла.

— Надо выяснить почему, — задумался шеф. — Хаспри поедет туда, опросит его и Одноглазого.

— Я говорила с Лираном. Он был на месте происшествия. Хозяйка, обнаружив изувеченное тело, побежала за ним, — поведала я о своей беседе с орком.

— Почему не за комендантом? — нахмурился начальник.

— Эдвард, — я скривилась в усмешке, — ты бы видел его. Забулдыга, он был пьян в стельку, уснул прямо на полу, пока я беседовала со свидетельницей. Одноглазый мне и поведал о девочке. Молодая совсем, два года всего в этом ремесле.

— Ну пусть с ним Хаспри еще побеседует, — кивнул он. — Еще что-то есть?

— Больше ничего, — отрицательно покачала головой.

— Совсем? —— не поверил начальник.

— Понимаешь, есть какое-то обстоятельство, но я не пойму какое. что-то не дает мне покоя, что-то эти два убийства объединяет, кроме почерка и расы жертв, — задумчиво ответила ему.

— Думай, Лараэль, думай! — произнес он. — Но потом. Дописывай свой отчет и беги домой спать.

В кабинете появился Дистр, а следом и Хаспри. Они удрученно взглянули на нас с начальником и уселись на свои места.

— Ну что, уважаемые мои преквизиторы, — грустно усмехнулся мистер Селиваний. — Опять убийство. Опять Ротиш, и опять проститутка.

— Да мы уже знаем, — тяжело вздохнул некромант. — И я так понимаю, снова ничего?

— Не совсем, — ответил начальник. — Есть небольшая зацепка. Тебе, мой дорогой, — он ткнул пальцем в Дистра, — предстоит поездка в Кардаш.

— К гоблинам? — удивленно вскинул брови Дистр.

— Да, — кивнул Эдвард. — Шляпу, которую носит наш убийца, опознала свидетельница. Говорит, видела такую же на ярмарке при дворце, и продавал ее гоблин.

— Зацепка, конечно, так себе, но съездить бы надо. А вдруг что наклюнется, — согласно закивал коллега и, довольно потерев руки, оскалился в улыбке. — Ох, люблю я гоблинов!

— А они-то как тебя любят! — рассмеялась я.

— Так нечего быть такими суеверными, — улыбнулся он. — Пойду к Свириз, может получиться поднять убитую.

— Сомневаюсь, — покачала головой в ответ. — Абсолютно идентичное преступление, за одним исключением — он убил ее в кровати.

— Ну тут уж куда привела, там и грохнул, — вклинился Хаспри.

— Может быть, — кивнул шеф.

Он только набрал воздуха в легкие, чтобы что-то еще нам сказать, как дверь распахнулась, явив нам прелестную нимфу Мару, помощницу начальника инспекции.

— Мистер Селиваний, мистер Расмиль не может с вами связаться. Он вас разыскивает, — затараторила нимфа.

— Зачем? — театрально захныкал шеф.

— Вас с ним срочно во дворец к императору вызвали, — прошептала она.

— Только этого не хватало, — пробурчал Эдвард. — Быстро как ему доложили.

— Не то слово, — согласно закивала Мара.

— Иду, — вздохнул начальник и, посмотрев на меня с жалостью, добавил: — Лара, тебе придется дождаться меня. Если совсем не в моготу, у меня в кабинете можешь подремать.

— Хорошо, — удрученно отозвалась я. — Но мне б на пару минут домой, посмотреть, как там Рой.

— Полчаса, — согласился мистер Селиваний и усмехнувшись, добавил: — Давно бы его уже с собой брала.

— Нет уж, у него тонкая душевная натура, а тут такое происходит, — отшутилась я.

Начальник улыбнулся, кивнул и вышел из кабинета. Я же, помахав коллегам ручкой, сделала портал, благо нам оставили возможность перемещаться этим средством из дома в инспекцию и обратно, и ушла.

Рой встретил меня недовольным ворчанием, немного покрутился возле ног и повел к пустой миске. Погладив своего ракха по гребню, наложила ему еды, с сожалением отметив, что у самой шаром покати, и есть мне нечего, пошла к своей соседке, чтобы попросить сегодня днем покормить моего питомца.

— Лараэль! — воскликнула старушка Мирди, открывая на мой стук дверь. — На тебе лица нет, милая.

— Устала я, миссис Мирди, ночью дежурила, — улыбнулась в ответ.

— А что ты меня не предупредила, я бы зашла утром, накормила Роя? — всплеснула руками старушка.

— Думала, что сама это сделаю, но обстоятельства, — развела я руками в ответ.

— Ой, милая, — покачала головой соседка и, шире распахнув дверь, предложила: — Да ты проходи. Я пирог испекла, покушаешь хоть.

— Не могу, я на полчаса всего, вот забежала, попросить вас покормить и погулять с Роем днем и вечером, если я не вернусь, — отказалась я.

— что-то ужасное произошло? — испуганно поинтересовалась миссис Мирди.

— Да, — коротко ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Ой, что творится, — сокрушенно покачала она головой. — Тогда подожди, я тебе пирога отрежу, хоть поешь немного.

Она скрылась в своем флете, а я устало осталась ждать, переминаясь с ноги на ногу. Кроме еды, мне хотелось еще помыться и переодеться. Смыть с себя весь ужас ночного убийства и отвратны запах Ротиша, до сих пор стоящий у меня в носу.

Добрая соседка не заставила себя долго ждать, вынесла мне большой ломоть своего вкусного мясного пирога, завернутого в салфетку, за что получила от меня искреннюю благодарность, еще немного поохала и отпустила меня домой.

Вернувшись к себе, потрепала недоумевающего ракха, заварила себе бревез, достала чистую форменную одежду, состоящую из широких темно-синих брюк и голубой рубашки с короткими рукавами, поплелась в ванну. Наскоро помывшись, надела новое белье, съела соседский мясной пирог, запивая его остывшим бревезом, облачилась в форму, и присев возле погрустневшего ракха, понявшего, что я опять собираюсь уходить, попыталась его приободрить:

— Не грусти, малыш. Вот сейчас поймаем маньяка, и я возьму отпуск, будет только вдвоем.

Рой в ответ лишь печально вздохнул и уткнулся носом в мою ладошку. Вот зачем я завела себе домашнего питомца? Хотя такие авралы у нас, слава богам, не часто, но все равно жалко оставлять его одного.

Вернувшись назад в инспекцию, в кабинете никого не обнаружила. Тяжело вздохнув, уселась за свой стол, дописывать отчет о ночном происшествии. Где-то через час в отдел вошел Дистр, сел за свое место и принялся барабанить пальцами по столешнице, невероятно раздражая меня эти.

— Прекрати! — сердито попросила его.

Некромант барабанить перестал, посмотрел на меня, и шумно выдохнул.

— Лара, — протянул он. — Я эту тоже не поднял.

— Я так и думала, — раздраженно отозвалась я.

— Может тебе пойти поспать, слишком уж ты напряжена, — хмыкнул Дистр.

— Допишу отчет и пойду, — фыркнула в ответ.

Сказывалась бессонная ночь, меня раздражало все вокруг, значит действительно надо немного вздремнуть. Докончив писанину, отдала ее некроманту для изучения, а сама отправилась в кабинет к Эдварду, чтобы хоть немного предаться сну.

У шефа стоял небольшой жесткий диван, на котором было абсолютно неудобно лежать. Но деваться некуда, я улеглась на него, мечтая о своей уютной кроватке, накрылась пледом, предварительно вытащив его из подлокотника, и попыталась немного поспать. Но как на зло, сон не шел. В уме все крутились и крутились мысли о сегодняшнем убийстве. Мне не давало покоя, что жертвы были внешне не похожи друг на друга. Первая была уже как дряхлая старуха, хотя и тридцати пяти лет от роду всего, вторая, наоборот, молодая, красивая, пышущая здоровьем. А вот силы у нее опять же не было. Может и правда наша магия в крови, и вместе с ней уходит и магическая сущность?

Меня разбудило осторожное тормошение. Кто-то аккуратно трепал меня по плечу. Открыв глаза, непонимающе уставилась на Хаспри.

— Лара, просыпайся, — улыбнулся он. — Шеф вернулся, и не один.

Я быстро вскочила, усевшись на диван, немного покрутила головой, окончательно просыпаясь. Надо же, думала, думала, и не заметила, как уснула.

— Я пойду, — произнес оборотень. — Ты тоже не задерживайся. Тебя там ждут.

Я лишь кивнула в ответ, встала с дивана, подошла к зеркалу, висевшему на двери, посмотрела на свое заспанное лицо, немного всклокоченные рыжие длинные волосы, попыталась их поправить пятерней, но ничего не вышло. Подошла к столу Эварда, по-хозяйски достала из ящика резинку для бумаг, собрала свою непослушную копну в высокий хвост, кинула еще раз взгляд на отражение, довольно кивнула и вышла.

Войдя к себе в отдел, немного опешила: коллеги сидели на своих местах, даже немного заспанная Свириз, предпочитающая больше времени проводить в морге, напряженно смотрела на высокого темноволосого мужчину, в темно-синей рубашке с коротким рукавом и черных брюках, выгодно подчеркивающих его упругую пятую точку, на которую я, к своему стыду, уставилась, не моргая.

Он повернулся ко мне, вскользь обвел своим надменным карим взглядом и довольно произнес:

— Рад, что наконец-то все собрались. Позвольте представиться, Тарух Янги, главный преквизитор его величества.

Я присвистнула от удивления, присаживаясь за свой стол, но столкнувшись с хмурым взглядом Эдварда, быстро замолчала и стала внимательно слушать главного преквизитора. Тот лишь мельком посмотрел на меня и продолжил пафосно вещать:

— Император Ордар поручил мне возглавить ваш отдел. С завтрашнего дня я буду возглавлять расследование убийств в Ротише.

— Почему не сегодня? — нагло вклинилась я. Точно сказывалась бессонная ночь, иначе почему я это сделала?

— Потому, что сегодня, — повернувшись ко мне ответил Тарух, — я оставлю за собой право познакомится с тем, что вы уже накопали, миссис… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Мисс, — поправила я его, опять слишком дерзко. — Пока мисс Атапу, можно просто Лараэль.

— Лара! — возмущенно воскликнул шеф и, грозно сверкая глазами, посмотрел на меня.

— Ничего страшного, Эдвард, — хмыкнул Тарух. —— Понимаю, что Лараэль просто не выспалась. Я наслышан о ваших делах, и очень ценю ваш опыт и умение, — надменно улыбнулся он и продолжил. — Император очень беспокоится о том, что происходит в Ротише. Район и так доставляет много проблем его величеству, а тут еще эти зверские убийства. Сейчас я хочу предложить, мисс Атапу и мисс Ройти отправится домой отдыхать, после бессонной ночи от вас не будет толку, остальных попрошу остаться и дать мне комментарии по тому, что вы успели обнаружить.

Я и Свириз еле удержались, чтобы не показать свою радость от того, что нам дают выходной, пусть и такой короткий, уже пять часов вечера, но это лучше, чем ничего. Откланявшись всем присутсвующим, сделав отдельный реверанс в сторону Таруха, сама не знаю почему, открыла портал, и шагнула к себе на кухню.

При виде меня Рой радостно взвизгнул и неуклюже подбежал ко мне.

— Ну что, дружище, — потрепав его по голове, сказала я ракху, — дай мне минут десять, и пойдем гулять.

При слове гулять моя животинка принялась счастливо перебирать лапками и вертеть своим длинным хвостом из стороны в сторону.

— Но сначала, нам надо предупредить нашу милую миссис Мирди, что я дома и сама пойду с тобой гулять, — предупреждая ракха, назидательно покачивая указательным пальцем, я подошла к своему холодному пищевому шкафу и раскрыла его, чтобы посмотреть, что у меня там есть из еды.

Совсем забыла, что утром я проделала то же самое и, кроме осолоны и моркови, ничего там не обнаружила, а за время моего отсутствия туда никто ничего из съестного не положил, потому как некому. Состроила плаксивую гримасу и, посмотрев на Роя, шутливо пожурила его:

— Вот чем ты занимался весь день? — ракх удивленно склонил голову набок и уставился на меня. — У твоей хозяйки есть нечего, а тебе все равно. Нет бы сходить в лавку, купить хотя бы кныша, — вздохнула я и покачала головой.

Рой испуганно присел и недоуменно покосился на меня. Он понимал, что я его ругаю, но вот за что именно — нет. Рассмеявшись, присела возле недоумевающего ракха, погладила его и успокоила:

— Я пошутила. Придется нам с тобой быстро собираться и бежать в лавочку Сааля, чтобы успеть до ее закрытия.

Я прошла в комнату, скинула с себя форму, надела вместо нее легкое струящееся длинное платье с коротким рукавом темно—вишневого цвета в мелкий белый горошек, взяла плоскую кожаную сумочку ташку и вышла обратно в коридор. Сняв с крючка на стене поводок ракха, прицепила его за ошейник Роя, обула белые баретки и вышла из флета, не забыв закрыть за собой дверь.

Предупредив миссис Мирди, что я вернулась и сама погуляю с Роем, быстрым шагом направились в лавку, чтобы успеть до ее закрытия.

— Лараэль! —— воскликнул лавочник, услышав дверной колокольчик и выглянув из—под прилавка, чтобы посмотреть, кто к нему пожаловал за несколько минут до закрытия.

—— Мистер Сааль, я, как обычно, — я виновато пожала плечами.

— Тебе бы замуж да детишек растить, а ты…, — он обреченно махнул рукой, заведя свою привычную песню о моей неудавшейся, по его мнению, жизни.

— А я ловлю преступников, мне это больше по душе, — по обыкновению парировала в ответ и улыбнулась.

— Так и останешься одна, Лараэль, помяни мое слово. Так и будешь ловить своих преступников до скончания своих лет. Ни один здравомыслящий мужчина не возьмет тебя в жены. Ни один! — лавочник назидательно поднял указательный палец вверх и, тяжело вздохнув, сменив гнев на милость, поинтересовался: — Тебе еды для Роя?

— Нет, — рассмеялась в ответ. — Для меня.

— Опять дома из еды только крошки, — забрюзжал он. — Ты посмотри на себя, от тебя остались только твои большущие зеленые глазищи да рыжая шевелюра, а остальное — кожа да кости. Замуж таких не берут! — докончил он свои нравоучения и скрылся в глубине своей лавки, буквально через пару секунд выйдя оттуда с огромным пакетом. Протянул его мне и, усмехнувшись, протянул: — Вот держи, собрал все, что ты берешь. Давно тебя не было, так и думал, что сегодня придешь.

— Спасибо, мистер Сааль! — искренне поблагодарила в ответ, принимая пакет.

Назидания лавочника были уже неким ритуалом: я приходила за покупками, он вещал мне о том, что я никогда не выйду замуж, потому что или слишком худа для этого, или слишком горделива, своенравна, либо из-за моей неудачно выбранной профессии. Я не злилась на мистера Сааля, он, как и большинство магов нашей империи, искренне считал, что главная жизненная цель женщины—мага — родить детей и заботиться о муже и домашнем очаге.

Расплатившись, послушав еще немного его нотации, мы с Роем вышли на улицу. Ракх по привычке ринулся уже в свой любимый скверик, расположенный неподалеку, чтобы быстрее поплескаться там в пруду, гоняя лебедей и уток, но я его остановила:

— Рой, вернемся домой, занесем пакет и пойдем в сквер.

Раздраженно вздохнув, ящерица послушно поплелся в сторону дома. Быстро забросив пакет на кухню, мы вышли обратно, добрались до скверика, где я тут же отпустила ракха с поводка, опрометью понесшегося в пруд, попутно пытаясь ухватить кого-то из зазевавшихся пернатых, чинно расположившихся на ровной водной глади.

Удобно расположившись на берегу, я сняла баретки и опустила уставшие ноги в воду. Наблюдая за весельем Роя, думала, как это ни странно, о нашем новом начальстве — вампире Тарухе Янги. В нашей империи он был достаточно известной личностью. Довольно часто участвовал в раскрытии многих таинственных и запутанных преступлений, но всенародную известность ему принесло разоблачение заговора против самого императора Ордара.

Всех подробностей этого дела не знает никто — это большая государственная тайна. Чуть больше десяти лет назад, кто-то нагло напал на императора посреди белого дня прямо в летнем саду дворца. Ордар пострадал не сильно, но это было из ряда вон выходящий случай. Подключились лучшие преквизиторы империи и не только нашей, включая и вампирское королевство Яратанг.

Для меня всегда было загадкой, почему к громким расследованиям привлекали постороннего преквизитора. Ведь Тарух Когда-то был подданным вампирского короля Имарджи.

В течении двух месяцев они нашли главного организатора заговора — кузена Ордара Латея. И вот это не давало мне покоя. Я хорошо помню, как местные газеты только и пестрили крупными заголовками о том, что наш любимый и уважаемый принц Латей оказался на самом деле наглым и жестоким заговорщиком.

В то время я как раз собиралась поступать в академию на факультет бытовой кулинарной и домоводческой магии, сидела в библиотеках и корпела над учебниками, чтобы удачно пройти вступительные испытания. Нечаянно, вместо книги о видах метел и их функциональности, я взяла учебник по истории императорского рода, в котором были описаны деяния кузена императора. Латей занимал должность главного благотворителя Саилия, его главными обязанностями была помощь обездоленным подданным империи, по тем или иным причинам, оказавшихся в трудной ситуации. Под его покровительством были построены лечебницы для тех, кто подвергся пагубному воздействию лакии. Кузен императора очень много сделал для жителей, и вот после всех своих подвигов он вдруг решил устроить заговор против двоюродного брата. как-то не вязалось это все.

И я твердо вознамерилась разобраться со всем этим во что бы то ни стало сразу же, как только окажусь в академии. В первом же семестре обложилась книгами в академической библиотеке, вызвав подозрение у ее смотрителя, который доложил обо мне мистеру Селиванию.

Эдвард, как потом рассказал мне, наблюдал за моим усердным расследованием в течении двух недель. Он обозначился только в тот момент, когда я уже была близка к разгадке, нарыв в одном из документов преинтереснейший факт — Латей, несмотря на свое чудовищное преступление, не был казнен, что соответствовало закону, а вместо этого был сослан в ссылку. Но вот куда, документ об этом умалчивал.

Я помню, как задумчиво рассматривая эту невзрачную брошюрку, барабанила пальцами по столу, размышляя о том, чтобы все это значило, и что же произошло на самом деле.

Из раздумий меня и вывел Эдвард, бесцеремонно выхватив брошюру из рук, нахмурившись. Он пристально смотрел на меня, потом сгреб все книги со стола, включая и рукописи, отнес их библиотекарю, грубо взял меня за руку и отвел в свой кабинет, где взял с меня клятву никогда и ни при каких обстоятельствах не лезть в это дело.

На все мои расспросы мистер Селиваний хмуро молчал, внимательно смотря на меня, а затем устроил испытания, дабы понять мои настоящие способности.

Тогда—то я и узнала, что я настоящий следопыт — маг с очень редким и ценным даром. Моя способность в том, что я могу почувствовать любую магию, когда бы ее не творили, и с легкостью разобраться, кому она принадлежит. Эдвард сделал мне предложение перевестись на факультет преквизиторов, обещая уговорить на это моих патриархальных родных. Зная, что это бесполезно, и памятуя о том, что уже вполне себе совершеннолетняя и самостоятельная девица, я дала свое согласие сама, чем несказанно обрадовала своего будущего начальника.

Хотя я и дала клятву никогда не лезть больше в дело о раскрытии заговора против императора, но один вопрос не давал мне покоя и я задала его Эдварду. Мне было интересно, почему при покушении на главу империи магов привлекли вампира и после того, как Тарух удачно справился со своей миссией, не вернулся назад в свое королевство, а занял должность главного преквизитора при дворе Ордара.

Мистер Селиваний ответил что-то невразумительное вроде того, что Ордар высоко оценил его профессионализм и сам предложил вампиру это место. Я сделала вид, что поверила в это.

И вот сейчас, казалось бы убиты всего лишь две проститутки, конечно жестокость преступления зашкаливает, но это не повод направлять главного преквизитора. И это мне не давало покоя. Меня не покидало чувство уверенности в том, что покушение на императора и наше дело как-то связаны. Неспроста этот красивый, но такой надменный вампир оказался у нас в кабинете. Хотя он и не показывал какой-то излишней озабоченности и тревожности, но мое внутреннее чутье говорило мне, что не так уж все просто с этими убийствами.

Уже дома, попивая свой любимый бревез, глядя в окно, на опускающиеся сумерки, я все думала и думала о Тарухе. Но мои мысли занимала совсем не личность и заслуги вампира, в моей голове прочно поселился его надменный темно—карий взгляд, которым он вскользь меня осмотрел. И чем больше вспоминала его глаза, тем отчетливее понимала, что этот Тарух мне начинает нравиться, поэтому я так вела себя сегодня. Это раздражение не от бессонной ночи, это от того, что он начинал забираться мне в душу. А вот увязнуть в любовных переживаниях, которые с вампиром, уверена, мне обеспечены, никак нельзя. В моей работе мне нужны светлый ум и трезвая голова, что невозможно при душевных ранах.

Улыбнувшись своей догадке, делая глоток остывшего напитка из своей любимой ярко—голубой кружки, я любовалась восходящей все еще круглой луной. Вчера было полнолуние, сегодня светло—желтый яркий диск был уже не так полон, но еле заметную надсечку убывания трудно было разглядеть.

Сделав еще один глоток, я замерла, едва не поперхнувшись. Быстро поставив кружку на стол, я побежала к своей сумке, чтобы достать блокнот.

Пролистав свои записи, остановилась на пометках о первом убийстве. Точно! Тогда тоже было полнолуние! Вот и третье связующее звено преступлений!