Личный водитель для сталкерши. Поймать отчима на измене!

- Отчисление? – переспрашиваю я. Ушам своим не верю! – Я же все принесла.

Лев Николаевич вздыхает, разворачивает ко мне ноутбук и показывает проект, принесенный мной два дня назад. Сайт, на котором он висит, мне знаком. Ну, да, оттуда я его и скачала. Я чувствую, как на щеки наползает румянец. Кто бы мог подумать, что он станет проверять. Все ведь из интернета качают, а я чем хуже?

- Все же так делают… - не уверенно говорю я.

- Нет, - качает головой Лев Николаевич, - не все. Всех, кто так делал, мы уже отчислили.

Я опускаю глаза в пол, внутри все дрожит от негодования. Надо было все-таки приплатить и купить задание у частного исполнителя. Зря я подумала, что заморачиваться не стоит. И что теперь делать?

Ответ приходит сразу. Не можешь купить в интернете, купи у препода. Все знают, в наше время честных людей нет.

- Сколько? – спрашиваю я.

- Что? – теряется Лев Николаевич.

- Сколько будет стоить зачет? - повторяю я вопрос.

Лев Николаевич опять вздыхает с видом человека, теряющего терпение.

- Послушай, Люба, - медленно и максимально спокойно говорит он. – ты очень умная и талантливая девушка, но давай будем честны. Архитектура – это не твое. Ты качаешь чертежи в интернете, потому что у тебя не получается сделать их самостоятельно. Ты еле-еле сдала геометрию и в расчетах постоянные глупейшие ошибки. Я даю тебе шанс отчислиться самой, указав в причине потерю интереса к выбранной профессии, чтобы тебе было легче перепоступить. Или так, или я отчислю тебя, как безалаберного и безответственного студента. И укажу в личном деле попытку взятничества.

Внутри вмиг вспыхивает пожар. Ну это уже чересчур. Он что? Угрожает мне?

- Да как вы… - едва не задыхаюсь я. – Это же не честно!

- Я дам тебе время подумать до завтра. В десять утра я оформлю все бумаги, и результат будет зависеть от того, будешь ты в это время в моем кабинете или нет.

«Вот старый козел!» - мысленно восклицаю я и сметаю с его стола горы бумаг. Моя мама заплатила за обучение целое состояние, какое он имеет право вот так просто меня отсюда вышвыривать?! Встаю со стула, тычу в него пальцем и обещаю засудить, но в реальности просто сижу и пытаюсь не заплакать. А он корчит из себя понимающего.

- Многие ошибаются с выбором профессии, - говорит он голосом добренького дядечки. – Ты молода, нормально, если твой поиск себя еще не закончился.

От этого становится только хуже. Крупные слезы катятся по щекам. Я шмыгаю носом и пулей вылетаю из кабинета. Хлопаю дверью, добегаю до первого этажа и торможу в дверях. Хотелось бы устроить с университетом полномасштабные разборки и высудить свое место, но чутье подсказывает, что легче мне от этого не станет. Да и мама меня вряд ли поддержит, а самой мне не справиться. Хоть на моем личном счете и скопилась приличная сумма, а доступ к нему я получила еще в прошлом году, когда мне исполнилось восемнадцать, потратить я ее планировала на жилье, а не на адвокатов. Да и гарантии, что я выиграю нет. Проект, действительно, был скачан из интернета, а зачет по геометрии я сдала только с третьего раза. И это первый курс. Что со мной будет на пятом, если проплатить диплом нельзя? Этот чертов жук, Лев Николаевич, проверяет вообще все с такой дотошностью, словно ему реально есть дело, какие специалисты выйдут из его университета. Да все покупают зачеты и дипломы. Вообще все! И угораздило же меня попасть к честному декану!

Возвращаюсь к нему в кабинет и подписываю уже заполненное за меня заявление на отчисление. В графе «причины» указано: решила поменять профессию.

- Я уверен, ты найдешь себе дело по душе и станешь очень успешной женщиной, - говорит Лев Николаевич.

Я выдавливаю из себя улыбку и показываю ему средний палец. Не сдерживаюсь. Знаю, что потом мне будет стыдно, воспитание мне такого обычно не позволяет. Но этот старый козел сам напросился! Он разрушил мою жизнь и должен за это заплатить!

По дороге домой я подумываю, не написать ли мне на него жалобу за домогательства, но не решаюсь. Все-таки руками он меня не трогал и ниже подбородка не смотрел. И вообще репутация у него безупречная. Хотя давно доказано, что чем лучше человек кажется, тем хуже на самом деле, подловить мне его негде.

Вдруг с неба стеной проливается дождь и моментально охлаждает мой пыл. Я стою на высоченных каблуках в моментально собравшейся подо мной луже и не верю, что все это происходит со мной. Моя жизнь кончена. Уже представляю, как расстроится мама.

Она один из самых талантливых архитекторов страны. Половину новых крутых торговых центров Москвы строили по ее проектам. Ее фирма в месяц выполняет кучу частных и государственных заказов на строительство. И куча денег на моем счете – полностью ее заслуга. Точно не моего сбежавшего папочки, провались он в зловонную яму! А мое будущее – это место в ее фирме. И как, спрашивается, я буду работать архитектором, если меня отчислили из университета?

Стою, реву, хоть за дождем этого не видно. Кожа покрывается мурашками от холода и сырости. Накрученные с утра волнушки превратились в сопли, а макияж потек. Все мои старания быть самой лучшей за один миг пали прахом во всех сферах моей жизни. От жалости к себе хочется кричать. И вдруг пространство разрезает противное бибиканье. Я подскакиваю на месте от неожиданности и тычу пальцем в водителя, скрывшегося за тонированным стеклом.

- Чего пугаешь! – яростно выплевываю я и с силой давлю желание пнуть его дурацкий Ролс Ройс.

Нет, его пинать, пожалуй, будет дороговато.

Стекло водительского окна медленно опускается и передо мной вдруг предстает очень привлекательное мужское лицо с аккуратной бородой и усами. Молодой и красивый мужчина озаряет меня очаровательной улыбкой.

- Привет, соседка, - говорит он. – Подвести?

Моя челюсть падает на пол. Я его даже не сразу узнала. В костюме, при галстуке и с причесанными волосами он выглядит таким солидным. Да и Ролс Ройс, припаркованным у подъезда я ни разу не видела.

- Димка? – уточняю я, подходя ближе и указываю рукой на тачку. – На этом?

- Ну, да, - улыбается он. – Каталась на такой?

- Нет, - мотаю я головой. Мама на своей компании прилично заработала, но Ролс Ройс для нас все-таки дороговат.

- Запрыгивай, чего стоишь? – хлопает он рукой по соседнему сидению, и я взвизгиваю от счастья. Оббегаю тачку и сажусь рядом с ним.

Внутри Ролс Ройс выглядит одновременно классикой и космическим кораблем.

- Боже, - выдыхаю я. – Какая красивая. Твоя?

- Нет, - усмехается он. – Я водила на полставки у важной шишки. Подрабатываю пока учусь.

Сама не знаю от чего, на меня тут же накатывает разочарование.

- Мммм, - тяну я и отворачиваюсь к окну. Дождь усиливается.
Здравствуйте, дорогие читательницы и читатели! Да, наша Люба дама своеобразная капризная и вообще ведет себя не очень, но Димка ее обязательно перевоспитает. Давно не читали историй перевертышей? Что ж приглашаю вас к себе) Прода первую неделю ежедневно, далее по четным числам. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять и подписывайтесь на мой аккаунт. Жмите на три точки и кликайте "подписаться на автора". Обещаю вам еще много интересных любовных милых и страстных историй)))
Приятного чтения!

- Ты сегодня не в духе, - замечает Димка, и я закатываю глаза. Какая проницательность. Меня только что отчислили из универа, я промокла до нитки и залезла в машину к парню, разъезжающему на чужой тачке. Мне по жизни явно не везет, но жаловаться Димке совсем не хочется. Это же он разъезжает на чужом Ролс Ройсе. Все равно, что есть пластиковое мороженное. – Хочешь, заедем куда-нибудь перекусить, расскажешь, чего так расстроилась?

Я поворачиваюсь к нему и окидываю оценивающим взглядом. Это явно подкат. Странно, раньше я не замечала интереса с его стороны. Хотя, если задуматься, он никогда не упускал шанса со мной поздороваться. Вспоминаю, где он живет. Через две квартиры от меня в тесной однушке. Но район хороший. Судя не по этому костюму, а по тому, как он одевается обычно, вряд ли квартира его. Скорее всего съемная. А значит, платить за обед мне придется самой.

- Я не голодная, - говорю я.

- Да ладно тебе, - улыбается он и выезжает на главную улицу. – Ты же только из универа? Вряд ли ты бы стала обедать в местной столовой. Наверняка ведь и не завтракала.

- А это ты с чего взял?

- Такие девчонки, как ты, вечно опаздывают, - усмехается он. Так старательно флиртует, аж противно.

- Это какие такие девчонки? – злюсь я и скрещиваю руки на груди, давая понять, что терпеть грубость с его стороны не стану.

Он на миг замирает, переключает скорость и разгоняется, вписываясь в поток.

- Забудь, - сдается Димка. Быстро, я думала, он будет понастырнее.

- Просто отвези меня домой, - говорю я и достаю из сумки смартфон. Залезаю в чат университета. Там уже вовсю идет обсуждение моего отчисления. И когда только успели узнать?!

Ярость внутри меня пробивает потолок, и я выхожу из чата и блокирую всех своих университетских «друзей». Сообщение от Регины, с которой, как мне казалось, мы неплохо поладили, помогло мне расстаться с прошлой жизнью без сожалений.

«Наконец-то они выперли эту ленивую сучку. Задолбалась поставлять ей конспекты на халяву».

На халяву? Да эта дрянь только за мой счет и шлялась по клубам последние полгода. И нет бы спасибо сказать. Пусть теперь сама за себя платит.

«Она серьезно просто скачала проект из общего доступа? Вот дура» - написал Андрей. А я думала, я ему нравлюсь.

От этого стало еще хуже, а как только я вышла из общего чата, он сразу написал мне в личку. Открываю его сообщение в надежде увидеть извинение за грубость, но не тут-то было.

«Я тогда вычеркиваю тебя из списка на общую экскурсию».

- Да пошел ты, Андрей, - шепотом ругаюсь я.

- Тааак, - тянет рядом сидящий Димка. – Тогда, может, в бар? Пропустим по стаканчику?

- Ты за рулем, - фыркаю я на него.

- Я уже закончил работу и перегоняю тачку на стоянку. Сейчас поставлю, возьмем такси и рванем куда-нибудь в крутое местечко.

Ладно, выпить мне не помешает.

- Как на счет «Фризберри»? – спрашиваю я.

- Боюсь, это мне не по карману, - тянет Димка, чем еще больше меня расстраивает. Странно слышать такие слова от парня на Ролс Ройсе, но мы ведь уже выяснили, что он из обслуги.

- Повезешь меня в разливайку? – фыркаю я.

- Если хочешь, можно и в разливайку, - пожимает он плечами. – Но есть ведь и в средней категории неплохие заведения.

- В следующий раз, - даю я обещание, которое не собираюсь выполнять. Во «Фризберри» я бы с ним сходила, но, если соглашусь на меньшее, это будет акт жалости. А Димка вроде не инвалид, чтобы его жалеть.

Он высаживает меня возле дома и уезжает избавляться от единственного, что мне в нем понравилось, а я тащусь на последний этаж. Мы с мамой живем в пятикомнатной двухэтажной квартире, сделанной по маминому проекту из трешки и чердачного помещения над нами. А еще у нас есть выход на крышу. Димке стоило подумать о том, что он может мне предложить, прежде чем подкатывать. И всего этого моя мама добилась сама после того, как мой непутевый папаша вышвырнул нас с ней из дома и завел вместо нас новую семью. Моя мама – потрясающая женщина, и я должна соответствовать. Карьеру строить, а не встречаться с нищебродами и дружить с прихлебалами.

Лифт, конечно, не работает. А чего еще я ожидала от этого дня? Да в общем-то ничего хорошего!

К тому времени, как я добираюсь до пятнадцатого этажа по лестнице, едва держась на ногах, я думаю, что хуже дня уже быть не может. Все враз и одновременно. А ведь мне еще маме надо рассказать о моем отчислении. Какой нестерпимый позор так облажаться. Чтоб этот Лев Николаевич… я даже ругаться от бессилия не могу!

Открываю дверь, захожу-таки домой и падаю в кресло у порога. Тяжело вздыхаю и вдруг вижу… Льва Николаевича. Челюсть отваливается. Неужели эта сволочь заявилась ко мне раньше меня, чтобы самолично донести моей маме о моем провале?

С трудом я поднимаюсь на негнущиеся ноги и тычу в него пальцем.

- Вы! – и больше ни слова сказать не могу.

Из кухни выходит мама.

- Привет, милая, - она отталкивает декана подозрительно легко, Как-то по-свойски что ли. Подбегает ко мне и принимается стаскивать с меня мокрую куртку. – Да ты вся промокла. Почему не вызвала такси?

- Что. Он. Здесь. Делает? – разделяя каждое слово, спрашиваю я.

Мама тут же меня отпускает и отступает на шаг назад.

- Нам нужно поговорить, - говорит она и кивает. – Это серьезный разговор, поэтому будет лучше, если мы перенесем его на кухню.

Она чмокает меня в мокрую щеку и растирает плечи.

- Переоденься к обеду, - велит она.

Я прищуриваюсь. Что-то здесь явно нечисто. Смотрю на нее, затем на растерянного и слегка смущенного Льва Николаевича и снова на нее. И вдруг до меня доходит. Челюсть едва не падает на пол, и я скорее закрываю рот рукой, чтобы оттуда не вырвались слова, противоречащие моему воспитанию.

- Ну, нет, - мотаю я головой. – Ни за что!

- Люба, - с нажимом говорит мама. – Это не вежливо.

- Не вежливо отчислять меня из универа, чтобы без зазрения совести спать с моей мамой! – взвизгиваю я, натягиваю на себя мокрую куртку и выбегаю обратно в подъезд. Захлопываю дверь. Да как он посмел после такого заявиться в мой дом!

- Она остынет, - слышу я голос мамы за секунду до того, как замок в двери защелкивается.

«Она остынет», а вовсе не «ты все не так поняла, Лев Николаевич пришел поговорить о твоем будущем». Я все поняла правильно! И нет, я не остыну! Ни за что!

«Как они вообще умудрились встретиться?» - думаю я, стоя под козырьком подъезда. Погода разошлась не на шутку, просто погулять не выйдет, а такси я не вызываю, потому что никак не могу решить, куда поехать. Надо было согласиться на бар с соседом. Если подумать, не так он и плох. Скоротать один денек пойдет. А дальше что?

Неплохо было бы сбежать к подруге на недельку-другую, но подруг у меня, как оказалось, нет. Все мои университетские друзья меня ненавидят, а школьные ненавязчиво испарились с окончанием школы. Только Лизка прямо сказала, что не хочет продолжать общение. Типа, я эгоистичная сука и говорю всегда только о себе, а она устала слушать. Разве я виновата, что она вечно молчала? Я же ей рот не затыкала. Пошла она к черту! Все пошли к черту.

Остается один вариант – отель. Снять номер, а лучше сразу квартиру, устроиться на какую-нибудь работу и никогда больше не возвращаться домой. Неплохо. Да только на какую работу меня возьмут с одним курсом универа и то незаконченным? Уборщицей или кассиром в супермаркет? Ни за что. Я так низко падать не собираюсь. Мне надо доучиться. Только на моем счете денег на самостоятельную жизнь в Москве и университет не хватит. Рано или поздно все равно придется вернуться домой.

А там он. Этот старый козел, охочий до чужих мам. О, как я зла! Сегодня домой точно не пойду. Скажу маме, чтобы выбирала между мной и ним. Его она ни за что не выберет. Он ее все равно бросит. Все мужики так делают.

Достаю смартфон из сумочки и захожу в приложение такси. Секунду обдумываю, какой отель лучше выбрать. Сворачиваю приложение и залезаю в интернет, чтобы почитать новости. Не хочется угодить в какой-нибудь клоповник даже на одну ночь.

Как только я определяюсь с выбором, возле нашего подъезда останавливается такси. Из машины выходит Димка и прикрывает голову маленькой мужской сумкой. Добегает до подъезда.

- А ты чего здесь? – спрашивает. – Из дома выгнали?

Дурацкая шутка.

- Тебя жду, - говорю я. Раз уж он мне встретился, должно быть это судьба, да и выпить мне сегодня не помешает. – Я передумала, поехали в твою разливайку.

Димка поджимает губы и качает головой. Оглядывает меня с ног до головы, а я глаза закатываю. Будто я не знаю, что выгляжу паршиво. Я вообще-то под дождь попала. Или он думал, что девочки приводятся в порядок автоматически?

- Че пялишься? – фырчу я.

- У тебя футболка промокла, - говорит. – Бюстгалтер просвечивает.

- Пожалуйста, - развожу я руками.

- Зайдешь переодеться?

- Нет, - отрезаю я.

- Значит, проблемы домашние, - догадывается он.

- Не твое дело.

- Зайдешь ко мне? Я дам тебе футболку.

- Я похожа на девушку, которая носит пятидесятый?

- Я ношу сорок восьмой.

- Да, но ты носишь мужские шмотки, на женский – это вдвое больше.

- Ну, как хочешь, - пожимает плечами Димка и возвращается к припаркованному такси, на котором приехал. Договаривается о поездке и машет мне рукой.

Я добегаю до автомобиля, прикрывшись руками, и прыгаю на заднее сидение. Димка садится рядом со мной.

- Отвезите нас в какой-нибудь бар, - просит он.

- Во «Фризберри», - прошу я.

- Я же говорил, что не могу, - напоминает Димка, но я отворачиваюсь к окну и делаю вид, что не услышала. – Черт…

Он нервно выдыхает, и мне это кажется забавным. Парится о своих никчемных копейках, дурак. Будто сэкономленные деньги сделают его счастливее. Не сделают. Они вообще погоды не делают. Отовариваться в супермаркетах экономкласса или на помойке – в сущности одинаково. Рублем больше, рублем меньше…

- Я доплачу, - говорю я.

- Каждый за себя? – предлагает он, а щеки пунцовые. Корчит из себя джентльмена, притворяется, что стыдно просить с меня оплаты счета.

- Идет, - киваю я. Так он больше сможет приберечь в кармане, если совсем ничего не станет заказывать. Останется только оплатить вход и делать вид, что ему весело.

Автомобиль тормозит у «Фризберри» ровно через полчаса. За это время Димка не сказал ни слова. Я тоже не горю желанием общаться и все думаю, зачем согласилась на его компанию? Решила найти и потерять еще одного друга? Еще и расспрашивал о моих делах, будто ему есть разница от того, что происходит в его жизни. Расскажу – стану самовлюбленной болтушкой. Не расскажу – закрытой холодной стервой. Надо уши развесить и о его делах слушать, чтобы понравиться. Тогда я буду лицемеркой, потому что мне плевать на его дела. Все, что я знаю о нем – это имя и номер квартиры. А еще то, что он нищеброд.

- Подожди, - бросает мне Димка и выходит из машины. Захлопывает дверь со своей стороны и обходит машину. К выходу идет без меня? Может, он надеется, что я такси тоже сама оплачу?

- Сколько? – спрашиваю я водителя.

- Оплата онлайн, - отвечает он, и я совсем ничего не понимаю.

А Димка берет и двери открывает, руку мне подает. Я смотрю на нее и не вкуриваю, чего он от меня хочет.

- Подать на хлеб? – уточняю я.

Он закатывает глаза и хватает меня за руку, вытаскивает из машины и захлопывает дверь.

- Тебе обязательно быть такой стервой? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

- Да, - честно отвечаю я. – А тебе обязательно прикидываться хорошим парнем?

- А я действительно хороший парень, - парирует Димка и жестом приглашает меня подняться на крыльцо клуба.

- А я реально стерва, - признаюсь я. – Так что не церемонься, выглядишь жалко.

Разворачиваюсь на каблуках и поднимаюсь по ступенькам. Захожу внутрь, прикладываю карту к терминалу хостес и шмыгаю к бару, не дожидаясь, когда Димка пересчитает свои копейки.

- Секс на пляже, - прошу я барменшу.

- Коктейль или мужика? – улыбается она.

- И то, и другое, - улыбаюсь я в ответ.

В тот же момент рядом материализуется Димка.

- Только коктейль, мужик у нее есть. И пива для меня.

Он кладет на стол мятую бумажку, я достаю карту.

- Посчитайте нас отдельно, - прошу я. – Я ему не по карману.

Димка находит для нас столик и сам переносит туда стаканы. Садится на кресло, мне же оставляет стул. Я недовольна этим фактом, но вида не подаю. Сама просила со мной не церемониться.

- Ну так что? – спрашивает он.

- Ну так что что? – уточняю я.

- Что сделало тебя сегодня такой стервой?

Я фыркаю в ответ на его вопрос и отворачиваюсь. Его это не касается. Не хватает только отчитываться перед простым водителем.

- Мама избаловала? – предполагает он. – Не досталось в детстве ремня?

«Вот урод! - мысленно восклицаю я. – Чтоб тебя трамваем переехало!»

А вслух кричу:

- Ты чего ко мне прицепился? В твоем окружении закончились нищебродки? Трахать некого?

Он вдруг бьет кулаком по столу так, что я подпрыгиваю на месте вместе со стаканами, и заявляет, разделяя каждое слово:

- Ты – меркантильная дрянь.

Внутри все переворачивается от ужаса, и я вжимаюсь в спинку стула. Его глаза удивленно расширяются, словно он ожидал какой угодно реакции, но только не такой. Слабину дал?

- А ты тупорылый кобель! – взвизгиваю я и снова замираю в ожидании. Слова вырвались сами, и следом тут же пришло предчувствие, что я о них пожалею.

А Дима еще сильнее злится. Назвать его просто Димкой теперь не поворачивается язык.

- С момента, как я предложил тебя подвести, ты ведешь себя как сука. Я по-хорошему тебя пригласил. Нормально к тебе относился. Чего тебе не нравится? – говорит он и все больше повышает голос. – Ты думаешь мне приятно такое обращение? Кем ты себя возомнила?

От его вида сердце в груди еще сильнее сжимается, и из глаз брызжут слезы. Я всхлипываю и закрываю лицо руками.

- Не кричи на меня, - прошу я.

Люди вокруг на нас оборачиваются. Дима на миг теряется, встает с дивана и присаживается передо мной на корточки. Отнимает мои руки от лица.

- Извини, - говорит он. – Я был не прав.

Вот так просто? Даже ушам своим не верю. Он взял и признал свою вину? Чушь какая-то. Этот парень явно либо больной на всю голову, либо вообще псих. Обычно в такой ситуации мужчины предпочитают психовать и обвинять меня в истерии. Я смотрю на него сверху вниз и глазам своим не верю.

- Слушай, - говорит он спокойным тихим голосом. Так, чтобы другие столики нас не услышали. – Я перегнул. Просто мне немного неуютно здесь и обидно, когда ты называешь меня нищебродом. Ты думаешь, я тебе не ровня, раз Ролс Ройс у меня не настоящий. Но скажи честно, ты живешь самостоятельно?

- Я девушка, мне это не обязательно, - развожу я руками.

- Ты не девушка, - говорит он. – Ты – девочка. Жить самостоятельно дорого.

- Моя мама самостоятельно живет и ничего, ездит на БМВ, - парирую я.

- А твоей маме сколько лет?

- Сорок три, - отвечаю я. – При чем тут это?

- А в двадцать два она тоже ездила на БМВ? – парирует он.

- Не знаю, причем тут это?

- При том, что деньги появляются со временем. Ты ведь не дура. Или я не прав? – он смотрит на меня с ожиданием.

Я молчу. Сколько было денег в нашей семье, когда маме было двадцать два, я без понятия. Но одно знаю точно, когда я у нее появилась, денег не было совсем. И не только денег. У нас вообще ничего не было. Но мама вылезла из этой ямы, найдя себе нормального любовника. Он оплатил ей обучение, помог купить первое жилье и подкинул пару перспективных проектов. Потом они расстались, и она завела еще одного любовника, чтобы отправить меня на экскурсию за границу и расширить жилье, оплатить санаторий, детские секции и здоровое трехразовое питание. А еще он помог ей собрать начальный капитал для бизнеса. После этого она его бросила и дальше двигалась вверх по социальной лестнице сама. Она говорила, что это был единственный способ вылезти из долговой ямы, в которую нас загнал мой папаша.

Теперь все хорошо, но она все равно связалась с очередным мужиком. По-хорошему, он должен был всеми силами помочь мне получить диплом, но вместо этого заставил меня написать заявление на отчисление. Ну и зачем он тогда нужен? Бред какой-то!

- Меня отчислили, - говорю я и чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы. – А моя мама связалась с деканом. Хочет выжить меня, сволочь. Все мужики козлы.

- Оу, - только и отвечает Димка. – Ясно. И много ты видела в своей жизни мужиков?

- Достаточно.

- Сколько у тебя было парней? – задает он чрезмерно личный вопрос.

- Не твое дело! – возмущаюсь я.

- Прости, - пожимает он плечами, - но раз уж ты делаешь такие громкие заявления, хотелось бы услышать статистику.

Я скрещиваю руки на груди.

- Я никогда не встречалась и не стану встречаться с мужчинами. Только если будет нужно.

- Будет нужно для чего?

- Чтобы выжить. Ты дурак что ли?

Он усмехается, садится га место, пододвигает коктейль поближе ко мне и поднимает кружку с пивом.

- Давай выпьем за то, чтобы тебе не пришлось встречаться с мужчинами чтобы выжить. Чтобы вообще не пришлось встречаться с мужчинами.

- Сомнительный тост, учитывая, что ты вынудил меня на свидание, - прищуриваюсь я.

- Я не знал, что у тебя проблемы, - пожимает он плечами.

- Нет у меня никаких проблем! – выхожу я из себя.

- Это ничего, - мягко замечает он. – Они есть у всех. Мой папаша тоже козел.

- Что он сделал? – спрашиваю я, впервые за весь день почувствовав к нему реальный интерес.

- Сел, - коротко отвечает он.

- За что?

- За убийство по пьяни.

- Ого, - говорю я и невольно отодвигаюсь от него подальше.

- Это он сел, а не я, - напоминает он и нарочно придвигает поближе ко мне кресло. Оно тяжелое, и ножки скрипят, царапая пол. – Я с тобой честен, не заставляй меня жалеть об этом.

- А мой не сел, - говорю я. – Но мог бы, если бы домашнее насилие считалось преступлением.

- Если бы домашнее насилие считалось преступлением, мой отчим тоже сел бы, - он снова поднимает кружку и спрашивает:

- Хочешь предложить тост сама?

Я отрицательно качаю головой, и мы пьем, не чокаясь.

- Ты правда не веришь в любовь? – спрашивает Димка, поддерживая меня под руку.

Я прыскаю в ответ. Идти по сырому тротуару на каблуках в темноте под четырьмя коктейлями непросто. Голову здорово мутит, и я позволяю Диме вести меня вперед, толком не задумываясь, куда именно мы держим путь.

Мы вышли из «Фризберри», он предложил прогуляться, и я согласилась. На кой черт, не ясно. Я поняла только то, что он не хочет, чтобы меня вырвало в такси. Не настолько я пьяная, но спорить не стала, а теперь жалею. От ходьбы здорово болят лодыжки.

- Любовь придумали для дур, - говорю я, отцепляюсь от своего горе-ухажера и падаю на ближайшую мокрую лавку. В тот же миг обнаруживаю, что мы догуляли до парка. Димка садится рядом и разворачивается ко мне всем корпусом.

- И ты никогда не влюблялась?

- Я же не дура, - говорю я. – Я поняла правила игры давно. Нет в этой схеме никакой любви. Есть только выбор – играть или не играть.

- И ты решила не играть, - понимающе кивает Димка. – Я уважаю твой выбор. Но ты уверена, что не пожалеешь об этом?

- Да, - фыркаю я. – Любовь придумали бедные мужчины для глупых женщин, чтобы не платить за секс и обслуживание. В этой схеме мы всегда в проигрыше.

- Ого, какой коварный план, - удивляется Дима. – И с чего такие категоричные заявления? Ютуба пересмотрела? Феминистские видосики и все такое.

- Я не трачу время на такую ерунду, - говорю я. – И я не феминистка. Меня эта тема вообще не волнует.

- Тогда откуда такие выводы? – серьезно спрашивает он.

Я приподнимаю брови и закусываю губу, думая, стоит ли так углубляться. Что мой папаша козел, он уже и так знает. К чему подробности? Но Дима ждет, и я сдаюсь.

- Когда мне было восемь, я пришла домой со школы пораньше, потому что у меня разболелся живот. Родители не могли оплатить питание из-за бедности, а утром еда не всегда была в холодильнике, поэтому такое случалось часто. Но отец каждый раз очень этому удивлялся. И вот в один такой день прихожу, а он на кухне дерет раком какую-то шмару.

- А мама твоя где была?

- На работе, не перебивай, - раздражаюсь я. – Кто-то же должен был семью кормить.

- Извини.

- Так вот, отец вытащил член из этой сучки, натянул штаны и достал из кармана пятьсот рублей. Он протянул их мне и сказал: не болтай.

- Паршиво.

- Ага, а знаешь, что еще он сказал?

Димка разводит руками в стороны, давая сигнал продолжать.

- Он сказал, что все мужчины изменяют своим женщинам. Это нормально. Мужчины не могут всю жизнь хранить верность. Такая у них физиология. Чем раньше я к этому привыкну, тем лучше. Он сказал, что у мужчины и женщины есть предназначение. Оба они должны родить как можно больше потомства. И так как женщина может рожать только по одному за раз, а мужчина может оплодотворять до черта женщин за неделю, моногамия свойственна только женщинам. Но это неплохо, потому что мужики нас обеспечивают. Они работают на нас, а мы взамен должны о них заботится и рожать им детей. Это залог выживания вида. Все мужики кобели, а бабы меркантильные суки. Так работает мир. Равноценный обмен. Мужикам секс, а нам деньги. Смекаешь?

- Целых пятьсот рублей за молчание, - цокает языком Димка. – Да он поразительно щедр!

Я прыскаю со смеху и вытираю из-под ресниц пьяные слезы.

- Я тогда наелась до тошноты впервые в жизни, потому что отец забирал у мамы все деньги и выдавал по крохам. Так, что мы, бывало, неделями сидели на одной овсянке.

- Нарушил свои же правила, - замечает он.

- Ему можно, он же мужик – глава семьи, - говорю я. – Все мужики…

- Козлы, я понял, да, - улыбается Димка и закидывает ногу на ногу. Закатывает штанину. – Зацени шрам.

Я опускаю глаза на его ногу и ахаю. Страшный уродливый шрам раскинулся от колена до лодыжки. Я тычу в него ногтем и спрашиваю:

- Болит?

- Не, он старый. Батя напился и швырнул в меня бутылку с водкой, когда мы были в походе. Я упал прямо в костер, и штаны загорелись, - говорит он. – Я понимаю тебя, правда. Но ты забываешь про человеческий фактор. Мужчины – люди, а люди бывают разные. И плохие, и хорошие. Это выбор. Говоря о том, что все мужики козлы, ты ведь и меня имеешь в виду, да? Но разве я тебе что-то плохое сделал?

- Ты накричал на меня, - напоминаю я.

- Ты меня выбесила. И я извинился. Я не думал, что доведу тебя до слез, и мне стыдно.

- Ты не довел, - говорю я и откидываю волосы назад. Глубоко вздыхаю. Алкогольное опьянение отпускает. – Это не так уж и просто.

- Ты расплакалась в баре. Я видел слезы.

- Да я могу расплакаться где угодно. Это нетрудно.

- Серьезно? – прищуривается он.

- Ага, смотри, - воодушевленно заявляю я и вскидываю глаза к небу. Какие красивые сегодня звезды могли бы быть, если бы не тучи и если бы мы не жили в мегаполисе. Но я без труда представляю себе величие звездного неба, и от нахлынувших на меня сентиментальных чувств на глазах выступают настоящие слезы. Они быстро собираются в уголках глаз и скатываются по щекам. Поворачиваюсь к Диме. – Видишь. Как два пальца.

- Ого, круто, - улыбается он. – Так из какого универа тебя отчислили? На кого ты училась?

- На архитектора.

- А об актерском не думала?

- Большая конкуренция и в театрах мало платят.

- Все мысли о деньгах.

- Деньги – это свобода от мужчин. Все мужики козлы, и ты не исключение. Вот скажи, зачем ты меня подвез?

- Был дождь.

- А зачем пригласил в бар?

- Хотел познакомиться поближе.

- Зачем?

- Ты мне понравилась.

- Чем?

- Учитывая, что я видел до этого дня тебя только мимолетно, красотой.

- То есть ты меня захотел, так?

- Не хочу кривить душой. Я испытываю к тебе сексуальное влечение, да.

- Вот и все.

- Ясно, ладно. Пусть будет по-твоему, - сдается он. -  Все равно у нас ничего не выйдет.

- Это точно, - соглашаюсь я. – Останемся друзьями?

- А ты хочешь дружить с козлом? – удивляется он.

- Я люблю домашних животных. Всех, - заявляю я и растягиваю губы в хитрой улыбке. Нет, я с ним вовсе не кокетничаю. Этот парень меня вообще не интересует. Может, мне и приятно знать, что он испытывает ко мне влечение и считает меня красивой, но я ответных чувств к нему не испытываю. И вообще, парни для меня табу. Только если совсем прижмет и очень надо будет. А так ни за что.

- Останемся друзьями, - кивает он и тоже улыбается. – Мне тоже нравятся животные.

- Извини? – прищуриваюсь я.

- Ну, я – козел, ты – сука, - пожимает он плечами. – Отличная парочка, как по мне. Будем дружить.

Я прыскаю и качаю головой в недоумении. Ну да, а чего еще я ждала? Сама ведь велела ему со мной не церемониться.

Мы доходим до дома пешком. Путь занимает уйму времени, но вставать с утра в универ мне все равно не надо. За время прогулки мама позвонила мне трижды, но я не взяла трубку. Просто выключила звук.

Когда мы подходим к подъезду, вдали занимается рассвет. Алкоголь уже полностью выветрился, и гнев сменяется отчаянием. Если в этот раз мама выбрала не из выгоды, а по глупости, значит, она попала в чужую власть. Очередной мужик, который будет ей изменять и давать мне деньги, чтобы я не проболталась, да? И все будет, как в прошлый раз. Я возьму деньги, но все равно проболтаюсь. А мама скажет: он сказал, ничего мне не говорить, сделаем вид, что ты ничего не сказала.

Почему она так поступила? Почему сразу не бросила его, не собрала вещи и не сбежала, а дождалась, когда однажды мы вернемся с ней домой из больницы и обнаружим смененные замки. И какая-то другая женщина с новым ребенком на руках скажет, что мы там больше не живем.

Ночь на вокзале, ночь в приюте для женщин. Ночь у маминого школьного друга и тихие стоны за стеной. Ей пришлось продаваться за теплую постель и еду. Неужели, она забыла об этом? Как можно так рисковать?!

- Можно я у тебя переночую? – прошу я Димку, когда мы поднимаемся на последний этаж. Сердце тут же подскакивает в груди. А что если за ночлег мне тоже придется с ним переспать? Я же никогда этого не делала.

- Конечно, - просто отвечает он, и мне становится еще страшнее.

Димка открывает ключом квартиру и рукой приглашает войти. Кидает взгляд на наручные часы.

- Будильник поставить? У меня выходной.

- Нет, не нужно, - мотаю я головой слишком быстро. Явно выдаю свой психоз.

- Голодная?

- Нет.

- За щеткой домой зайдешь?

- Обойдусь.

- Лады, - он скидывает ботинки, я – босоножки.

Он проходит в единственную комнату и включает свет. В комнате стоит компьютерный стол с ящиками, на столе – компьютер, узкий шкаф в углу, одна полутора спальная кровать у окна и кресло. Я неуверенно прохожу следом. Оглядываюсь и сразу ловлю триггер. Старая мебель, тесная комнатка, в которой я живу не одна, и мужчина рядом.

Дима снимает с кровати покрывало и отгибает край одеяла.

- Устраивайся, - приглашает он.

- Я не буду с тобой спать! – заявляю я.

- Конечно, нет. Мы же друзья. Друзья вместе не спят, - усмехается он и подходит к креслу. Одним легким движением превращает его в еще одно спальное место. – Или ты хочешь на кресле?

- Нет, - мотаю я головой. Впервые за все время нашего общения я чувствую себя смущенной. – Кровать подойдет.

- Чудно, - улыбается он и достает из шкафа запасную подушку и одеяло. Не раздеваясь, будто понимая, что мне это не понравится, залезает в импровизированную постель и желает мне спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - говорю я и тоже забираюсь в кровать. Отворачиваюсь к окну. Солнце уже почти встало. Я достаю смартфон и считаю все пропущенные звонки от мамы. Их восемь. Не так уж и много. А сообщение так вообще одно.

«Просто напиши мне, что ты жива».

«Я жива» - пишу и отправляю. Спустя минуту приходит ответ.

«Я люблю тебя, милая. Возвращайся домой».

На это я ничего не отвечаю. Переворачиваюсь на спину и глубоко вздыхаю. Голова слегка кружится от не до конца выветрившегося коктейля.

«Что со мной теперь будет?» - думаю я. Все мамины мужчины, все до одного предпочли бы, чтобы меня с ней рядом не было. И если, пока я была маленькой, у меня еще было хоть какое-то преимущество, то теперь его больше нет. А что если мама выберет его? Скажет, что я достаточно выросла, чтобы жить отдельно? А у меня даже образования нет. Как я себя обеспечу?

Я поворачиваю голову в сторону Димки. Он тихо всхрапывает во сне. Быстро отключился, его явно ничего не тревожит. Везет. Приподнимаюсь на локте и вглядываюсь в его лицо. Он красавчик и выглядит не таким уж и плохим. Дурак, конечно, но если выбора нет…

Нет, не вариант. Вообще не то. В такой тесной комнатушке я жить не стану. И работать кассиром тоже. А мамин хахаль, этот чертов Лев Николаевич, охотник до чужих сокровищ, изменщик и манипулятор у меня еще попляшет. Я его быстро выведу на чистую воду. По-любому у него где-нибудь уже есть любовница, у них всегда есть запасной вариант. Надо только выследить его и поймать.

Я поднимаюсь с кровати, выхожу в коридор и натягиваю босоножки, тихонечко выхожу в подъезд и прикрываю за собой дверь. Замок не захлопывается, но вряд ли Димку кто-нибудь станет обворовывать, пока он спит. Иду к своей двери и открываю ключом. Захожу. В квартире тишина. Меня никто не ждет. Этого следовало ожидать. Теперь у мамы есть мужик, и она все сделает так, как скажет он.

Его ботинки стоят на обувнице, его куртка висит на вешалке. Он все еще здесь, и раз мама решилась на разговор, скорее всего здесь он и останется. На цыпочках я пробираюсь в свою комнату и, как положено, когда в доме есть мужчина, закрываюсь на защелку. Пока мы с мамой вдвоем, мне это не нужно. Но теперь выбора нет. Я должна на всякий случай себя защитить.

Перед внутренним взором всплывает очередной старый скандал. Мне одиннадцать, я сплю в своей постели и не подозреваю о том, что замок на двери должен быть закрыт. И вдруг входная дверь открывается. Пьяный мужской голос кричит, что устал кормить нахлебницу. Мама возмущается, но он ее не слушает. Дверь в мою комнату открывается. Очередной отчим заходит в мою комнату и хватает меня за ногу. Стаскивает с кровати и волоком тащит в коридор.

- Я детей не просил! – кричит он. – У меня свои есть, нахрена мне еще одна?

Я сбрасываю видение и на всякий случай проверяю, чтобы дверь в комнате точно была заперта. Забираюсь в свою постель все так же в одежде и несмотря на то, что солнце уже встало, включая ночник – маленького светящегося медвежонка. Димка прав, я еще девочка и не готова взрослеть и жить самостоятельно. Но, кажется, у меня нет выбора.