Лилариэль. Проклятие Диких

Тёплое утро окутывало комнату, а звуки прекрасного пения птиц нежно проникали в сонное сознание, но я не спешила открывать глаза, позволяя себе просто перевернуться на спину, растянувшись на мягкой постели так, будто хотела впитать в себя всю атмосферу спокойствия. Но расслабиться уже не получалось! Мысли о приближающемся дне совершеннолетия, словно неумолимые тени, нависали над головой, отказываясь оставить меня в покое.

С каждым мгновением моё воображение рисовало картины предстоящего праздника: цветущий, украшенный бантами сад, лёгкая, приятная музыка, и множество гостей, парящих в танце, под раскидистыми ветвями тысячелетнего тиса*. Но тут же в голове возникали сомнения: как он пройдёт? Будет ли так шикарен, как у старшего брата, который в отличие от меня, всегда получал желаемое? Или, мои родители, посчитав, что я не достойна такой помпезности, ограничатся семейным ужином в узком кругу?

Открыв глаза, перевернулась на бок, пытаясь сосредоточиться на приятных звуках, но напряжение в груди только усиливалось. И даже танцующий на стене солнечный зайчик, не смог отвлечь от не весёлых мыслей.

Выбравшись из нежных перин, присела на край кровати, и, устремив взгляд за раскрытую балконную дверь, поняла, что дворец ещё только начинает пробуждаться, а это значит, что у меня есть время навестить своих питомцев.

Подскочив, метнулась к боковой арке, где очень удобно притаилась дверь в гардероб и ванную комнату. Скользнула под душ, и смыв с себя остатки сна, и налёт ненужных волнений, устремилась к зеркалу.

Поймав в отражении чуть встревоженный взгляд, отмахнулась, понимая, что от меня и сейчас ничего не зависит — вряд ли отец прислушается к моим требованиям или желаниям, а мать так и вовсе, проигнорирует. Она довольно холодна, как к окружающим, так и к своей не единственной дочери, посмевшей родиться со слабым даром.

Не без труда расчесав длинные волосы, просушила их, и не заморачиваясь причёской, просто переплела их в косу. Ну а что, всё равно никто не увидит! Так что, подмигнув зеленоглазому отражению, отправилась на поиски одежды.

Гардероб встретил пёстрыми нарядами, тут же обрушив на меня палитру цветов, текстур и стилей. Каждое платье, каждая блуза казались живыми, готовыми рассказать свои истории о вечерах, наполненных смехом и танцами о трудных моментах, или и вовсе, о секретах, хранимых ото всей семи.

Вдобавок к ним, на полках стояли резные шкатулки, яркие и загадочные, скрывающие под своими крышками такое состояние, что многим и не снилось. Например, за одно эльфийское украшение в Саверии*, легко можно было приобрести дом в городе, или даже целую ферму с виноградниками. Но, не всем они по карману, так как каждое из них являлось не просто аксессуаром — оно носило в себе частичку магии.

С лёгким трепетом открыла шкатулку, рассматривая сияющие серьги с опалами. Как нельзя, кстати, в гардеробную, сквозь узкое окно, пробрались тоненькие солнечные лучики, они, лаская камни, заставляли их переливаться разными цветами. Казалось, эти драгоценности могут рассказать о путешествиях, о прогулках под звёздным небом, о шепоте леса. Невольно улыбнулась, вспоминая поездку в прибрежный город, и ночной побег к морю.

Но сейчас не об этом! Отложив шкатулку, быстро пробежалась взглядом по платьям, и выбрав самое простое на мой взгляд, аккуратно, стараясь не растрепать косу, надела его. Белоснежная ткань, скользнув по телу, принесла некую прохладу, но и она скоро ушла — стало так легко и приятно, что я, подхватив полы юбки, закружилась, а после, осмотрев ряды обуви, нашла то, что идеально дополняло образ.

Надев босоножки, и завязав золотые ленты, ещё раз осмотрела себя, и не удержавшись, подмигнула — пусть будет как будет, праздник совершеннолетия всё равно состоится, а каким он будет, не важно — главное после него, я буду свободной!

Да, именно этого я хочу! Освободиться из-под опеки родителей, и стать самостоятельной. Уйти из поместья, и жить своей жизнью, не думая о том, что скажут родители, и как они примут то или иное моё решение. Не будет больше снисходительных взглядов матери, и презрительных — отца. Я не буду чувствовать себя виноватой в том, что родилась не такой как все. Хотя в чём моя вина? В том, что боги не наделили меня сильным даром? Так я-то тут при чём? Да и не чувствую я какой-то ущербности, наоборот, вполне себе прекрасно лечу животных, а они в благодарность отогревают душу и сердце.

Приоткрыв дверь, осмотрелась, и не заметив никого вокруг, выскользнула в коридор, тут же стремясь поскорее покинуть его, чтобы не дай боги, не попасться на глаза матушки. Она категорически не приветствовала моего рвения помогать животным, считая, что силы следует тратить лишь на то, что принесёт какую либо прибыль. А моё занятие с её слов, пустая трата времени, и бессмысленная прихоть. Однако, с помощью сестры, я всё же выбила место рядом с загонами для лошадей, и теперь, малютка Илиндиль, с радостью посещает зверушек.

Лошади в загонах встретили меня приветственным ржанием, но я лишь помахала им рукой, отправляясь дальше — меня ждали более мелкие питомцы, которых обслуживали, не так охотно, как породистых скакунов. Действительно, зачем конюхам ухаживать за дикими и одомашненными животными, если им не оплачивается этот труд? Незачем! Поэтому, они частенько забывали о них, и мне приходилось сбегать, дабы спасёныши не страдали от голода.

Добравшись до вольеров, магией очистила домики питомцев, и накормив их, принялась за лечение недавно найденного в округе кролика — детёныш хоть и кушал сам, но перебитую лапку пришлось подлечить. И вот сейчас, в последний раз сосредоточившись на конечности, поняла, что мне удалось совершить очередное чудо. Правда к радости, прибавилась еще, и нотка грусти — в ближайшее время, выпустить своего пациента не получится, так как вскоре ожидалось начало королевской охоты. Он хоть и не сойдёт за трофей, но маленькое сердечко может не выдержать напряженной обстановки, так что, придётся немного подождать, а после, этого пушистика ждёт свобода.

Тис — древо, растущее лишь на Светлых землях. Имеет широкую, раскидистую, густую крону, и славится своими прекрасными цветами. Его плоды используют в лекарском деле.

Саверия — королевство людей.

Когда все дела были сделаны, я со спокойной совестью, отправилась назад, но у конюшни задержалась, наблюдая за тем, как молодой конюх, седлает непослушного перебирающего копытами, жемчужного коня.  Не поняла? Сафарвала выводили лишь тогда, когда отец собирался по важным делам, в остальное же время, он предпочитал прогулки на Льёрне. Интересно, куда это он собрался?

— Лилариэль, — холодный тон отца, заставил замереть на месте, — что ты тут забыла? — мягкой, плавной походкой он подошел ближе, заставляя меня вскинуть голову. — Мать тебя обыскалась.

— Мне не спалось, отец, — расправив плечи, вытянулась, чтобы не получить очередной упрёк от родителя. — Поэтому я вышла подышать свежим воздухом, — врать не хотелось, но это стало уже привычкой, — но уже возвращаюсь.

— Следи за своим внешним видом, — холодный взгляд, прошелся по чуть смятому одеянию, и остановился на растрёпанной косе, — иначе придётся вновь приставить к тебе служанку и учителя, — о, нет! этого я точно не хотела! Мало того, что опять будут ходить за мной попятам, мешая заниматься своими делами, так ещё и эти уроки вышивания, этикета, танцев… — Так что приведи себя в порядок, пока мать не увидела тебя в неподобающем виде.

— Но…

— И вообще, что скажут уважаемые лиэры, узнав о твоих походах в конюшню, и возню с искалеченными, слабыми животными? Сколько тебе говорить — каждый занимает своё место! Слабым суждено погибнуть, а это значит, твои силы растрачены в пустую. Лучше бы сливала те крохи в кристаллы, отдавая дворцовому лекарю, а не занималась самодеятельностью.

Он не ожидал ответов — просто отвернулся и пошел  к коню, опуская на его морду, затянутую в перчатку руку.

— Марш в покои! — весь вид батеньки говорил о том, что разговор окончен. Ему сейчас не до разборок, или даже не до выяснений деталей — просто вот так отдал приказ, и всё — выполняй.

Что ж, так тому и быть — возражать в таком случае, себе дороже. Но праздное любопытство, всё же взяло верх, и на некоторое время я зависла, разглядывая мужчин перед собой.  

Невольно сравнивая, не могла не заметить явного преобладания отца над Тайлином. Его статная фигура возвышалась и впечатляла  — каждый его жест демонстрировал власть и уверенность. Конюх же, как бы не старался выглядеть достойно, явно уступал лиэру Эрэндору не только в росте, но и в статусе, и во внешнем виде.

Передо мной раскрывался контраст между этими двумя фигурами. Отец, словно сияющий изумруд, привлекал внимание своим великолепным, расшитым золотом нарядом, демонстрируя им не только богатство, но и своё происхождение. Его одежды блистали на свету, а инкрустированные камни пуговиц подчёркивали утончённость и богатство.

В отличие от него, конюх выглядел скромно. Его простые, но аккуратные одежды не могли затмить той неземной грации и аристократического обаяния, которыми обладал Эрэндор.

Сафарвал всхрапнул, и я, очнувшись, поспешила исчезнуть, пока мой папенька не решил выместить на мне злость, за не выполненный приказ.

Оказавшись в комнате, быстро переоделась, и расчесав волосы, спустилась вниз, тут же сталкиваясь с матерью.

— Светлого неба, матушка, — растянув губы в дежурной, сдержанной улыбке, остановилась на последней ступеньке.

— Ты пропустила завтрак, — холодно констатировала она, не желая отвечать на приветствие. — На ужин, будь добра, не опаздывай — приедет Фирноил с семьёй.

— Будет только брат с женой? — я любила брата, а вот его надменную супругу терпеть не могла.

— А ты ещё кого-то ждёшь? — мать, только что собирающаяся уйти, обернулась, испытующе глядя прямо в глаза.

— Нет, просто хотела уточнить, чтобы определиться с нарядом, — сдержанно кивнув, она отвернулась, и уже игнорируя моё присутствие, давала указания выскочившей из-за двери служанке.

Слушать их разговор я не стала, просто прошла в столовую, а уже из неё, по привычке, попала на кухню, где у плиты обнаружилась Мириэль.  Женщина, увидев меня, засуетилась, сразу же предлагая варианты завтрака. Но я не стала её нагружать своими желаниями — просто выбрала из того что уже имелось, и тихонько сидя у раскрытого окна, попивала сок, выжатый из плодов тиса, и лакомилась яблочным пирогом.

Мои мысли то и дело возвращались к скорому отъезду отца, и прибытию брата с женой. Неспроста это всё! Вот, правда, зачем Фирноилу приезжать на праздник заранее, если они с женой не так давно посещали замок? Уже соскучились? Ни капли не верю!

Ощущение, что происходит что-то не хорошее, так и витало в воздухе, заставляя меня перебирать возможные варианты предстоящих событий, и все они склонялись к празднику, или скорее к его отсутствию. Ведь не смотря на надежды, мать всё ещё не дала указаний на счёт приёма, или проведения банкета — я узнавала у кухарки, которая ясно дала понять, что распоряжений не поступало. Это значит, приглашенных будет мало, или их не будет вообще! Но тогда остаётся вопрос — что имел ввиду отец?  Почему он упоминал о мнении лиэров, если они не планируют праздновать мой день рождения? И вообще, с какой стати, на моём торжестве, если оно состоится, должны присутствовать неизвестные мне мужчины?

Лиэр, лира — обращение к мужчине и женщине на Светлых землях.

Почти всё время до ужина, я провела в библиотеке. За долгие годы жизни, мне удалось изучить не малое количество рукописей и книг, где хоть как-то упоминалось о лекарском деле, и о магии исцеления. Некоторые работы и вовсе стали путеводной звездой в моих познаниях, поэтому, каждый раз, перечитывая их, я испытывала некий восторг, от понимания важности своего дара. Да — он невелик, но зная множество рецептов и имея связь с лесом, даже с крохами можно быть сильным.

Вот так и я, черпая из доступных источников информацию, частенько проводила время в лекарском крыле, наблюдая за тем, как уважаемый на всю округу целитель, подолгу трудится над восстановлением конечностей, после очередной охоты, или и вовсе, как вытаскивает юных охотников, образно говоря, с того света. В этом конечно есть и заслуга Священного леса, но и его силы заставляли меня с трепетом впитывать каждое движение, слово, или действие — всё это казалось очень важным.

Оторвавшись от строк, посмотрела в окно, понимая, что времени на сборы осталось не много, а это значит, что следует привести себя в порядок, и сделать это так, чтобы ни одна деталь, не вызвала недовольство родителей. Не хотелось при всех выслушивать упрёки и замечания, особенно давать повод Вийраль, обсуждать мои неудачи в высшем свете — она это может.

Отложив книгу, осторожно поднялась со своего места, и с сожалением отошла от стола. Тут царила атмосфера тишины и спокойствия, а там, за дверью… я не знала, что меня ждёт.  

Коридор встретил меня мягким приглушенным светом, но белоснежный мраморный пол добавлял освещения. Было светло, и почему-то холодно. Возможно, это сказывалось напряжение, или ещё что-то, но, увы, стены замка с каждым годом становились словно чужими. А сейчас и вовсе давили на сознание, будто они знали, что вот-вот случится нечто непоправимое.

Остановившись возле одной из дверей, задержалась, услышав разговор. Голос Вийраль доносился будто издалека:

— … и что, она действительно выйдет за него? — начало разговора я явно пропустила, поэтому было не понятно, о ком вообще речь.

— Да, — спокойный голос матери, почему-то заставил вздрогнуть. — И уедет к мужу в Вил-Лин*.

Упоминание земель дроу и нагов, заставило передёрнуть плечами. Светлые не любили тот край, а посему, обходили его стороной, не желая посещать их города. Там нет природы, нет такого чистого воздуха как в светлых землях, и нет привычной культуры. Да даже то, что там правит жесткая беспринципная королева, уже отбивало желание сунуть туда свой нос.

Ходили слухи, что и мужчин они держат на своего рода поводке, то есть, руководят ими, как хотят, а те в свою очередь, выполняют все прихоти женщин. Вроде и неплохо звучит, но мы привыкли к другим устоям — у нас правит король. И законы… они другие, более мягкие что ли…

— Светлый лес, — вздохнула Вийраль. Я даже представила, как эта миниатюрная, но такая гадкая эльфийка, наигранно прикрыла своей изящной, увешанной украшениями ручкой, рот. — Не представляю, как там можно жить!

— Привыкнет, — коротко ответила мать, но всё же уточнила: — Тёмные хоть и живут обособленно, но всё же не Дикие. Так что, вместо хижины её ждут вполне себе приемлемые условия.

О, все духи леса, только Диких не хватало — эти варвары славятся своей силой и жестокостью, не смотря на то, что не имеют ни капли магии. О них слагают страшилки, и в человеческих городах, пугают ими детей. Но не только там вздрагивают от упоминаний об этом народе — они отметились везде! И даже светлый лес, в прошлом, частично зацепило их нашествие. Вот только нам повезло, а наги и дроу вступив в битву, потеряли не одну сотню сильных воинов. Для их численности, это была катастрофа!

Почему светлые не вступились за их народ? Я не знаю. Никаких записей о тех временах не сохранилось, или и вовсе не велось, дабы не разводить среди своего населения смуту. А возможно, наша семья просто не сочла нужным заиметь в свои владения хотя бы одну историю о Диких.

— Я слышала о том, что их город расположен под землёй, — голос Вийраль, вырвал меня из раздумий.

— Частично, — не согласилась родительница. — Их предки действительно предпочитали солнцу тёмные тоннели и пещеры, но сейчас всё немного изменилось — не так давно, дроу возвели город, и вполне себе комфортно существуют как под землёй, так и наверху, в обустроенных жилищах.

— Ох, — снова вздохнула Вираль, — хорошо, что у меня уже есть муж!

Женщины засмеялись и затихли. А я, решив, что ничего полезного не услышала, уже собиралась уйти, но тут жена брата поразила меня:

— Лилариэль уже сообщили о скором замужестве?

Я замерла, не в силах поверить своим ушам. Что? Какое замужество? С кем? Стоп! Так это они обо мне говорили всё это время?! И дроу… Но как такое может быть? Где такое видано?

В голове закружились мысли, а в сердце возросло беспокойство. Ноги держали меня на месте, будто корнями впивались в пол мраморного коридора. Нет! Этого не может быть! Они не могут так со мной поступить! Это ошибка! Или… я не так всё поняла…

Вил-Лин — объединённые земли дроу и нагов.

После услышанного, насилу заставила себя отойти от ненавистной двери — выдирая эфемерные корни, связывающие мои ноги с мраморным полом. Каждый шаг давался труднее, чем предыдущий, но я не замечая ничего вокруг, упорно шла прочь, стараясь как можно скорее оказаться подальше от в миг разрушенных планов. Но они словно отражаясь в стенах, сжимались вокруг меня, отнимая воздух и оставляя лишь невыносимую тяжесть в груди.

 В какой-то момент, обессилив, прижалась лбом к холодной поверхности стены, пытаясь найти хоть каплю утешения в безмолвном камне.

«За что они так со мной?» — вопрос вертелся в голове, не давая покоя.

Каждый упрёк, каждый неприязненный взгляд, который я ловила на себе, словно указывал мне на место одной лишь тени в их идеальном мире. Я всегда старалась молчать, сглаживать углы, чтобы не расшатывать тонкие нити, связующие нас, думая, что так принесу хоть немного спокойствия в свою жизнь, но этого им оказалось мало…

Они решили отобрать у меня будущее, ни сказав при этом, ни слова! Чувство предательства, тисками сжимало грудь, не давая вдохнуть.

«Разве можно так легко распоряжаться моей судьбой?» — провела ладонью по холодной стене, пытаясь найти в ней поддержку, хотя понимала: никакая стена не сможет вернуть мне мир, который они забрали. Их принятое решение, вело к неизбежной пропасти, и заставляло испытывать подступающий страх — они решали, как мне жить, не учитывая ни моих чувств, ни желаний. Они просто не знали… или что ещё хуже, им было плевать на то, чего хочу я.

Холодный порыв ветра, из раскрытого окна, не принёс облегчения. Каждое, всё ещё звучавшее в памяти услышанное слово, эхом врезалось в уши, и заставляло сильнее сгибаться под тяжестью их значения. И я бы сломалась, упала тут, найдя в первом попавшемся углу пристанище, если бы не внезапно пришедшее понимание — им будет всё равно! А мне? Нет! Я не готова мириться с такой судьбой!

Сделав глубокий вдох, я попыталась выпрямить спину; надо двигаться дальше, пусть даже с такой ношей на плечах. Но сердце всё равно рвалось на куски, и каждый шаг к покоям, давался с огромным трудом.

Я понимала, что никогда не смогу изменить прошлое — это прожитый этап. Но вот на будущее я постараюсь повлиять. Следует только побороть страх и суметь доказать, что, не смотря на слабый дар, я всё ещё являюсь членом семьи Лаорэ, и имею такое же право на голос, как и они!

Я должна найти способ заявить о себе, о своих чувствах и желаниях, даже если придётся потерять то, что не раз считала «домом».

Оказавшись в своей комнате, ощутила прилив решимости. Настало время показать всем, кто я есть на самом деле! Я не просто смазливая пустышка, как иногда выражалась мать, в разговорах полных презрения. Я — Лилариэль Лаорэ, и моя кровь тому подтверждение!

Проследовав в ванную, первым делом подошла к зеркалу, и мельком взглянув на осунувшееся лицо, открыла кран: набрав в ладони холодной жидкости, умылась, чувствуя, как с ней уходит пелена. Вода смыла не только следы усталости, но и сомнения. Я должна выглядеть так, чтобы каждый, кто посмотрит на меня, увидел неуёмное достоинство и гордость!

Расчесав волосы, почувствовала, как длинные золотые локоны, струясь по плечам, ложатся на спину и грудь. Руки сами собой потянулись к сияющим прядям, и уже через некоторое время, я заметила, как на гладком шелке, появились замысловатые переплетения, которые скреплялись драгоценными фамильными заколками, придавая причёске завершающий вид.

Когда пришла пора выбрать наряд, я с лёгкостью прошла в гардеробную, и осмотрев ряд платьев, остановила взгляд на изумрудном. Зелёный цвет — это не просто оттенок, это символ моего рода, несущий в себе глубинный смысл и силу. Он напоминал о лесах, в которых я провела детство и юность, о роскошной листве, шуршащей на ветру, о солнечных лучах, пробивающихся сквозь ветви и играющих на мягкой земле. Этот цвет был смыслом жизни, гармонии и единства с природой.

Леса нашего края были полны жизни: птицы наполняли воздух мелодиями, а ветер разносил запах свежести и земли. Каждый раз, когда я оказывалась под покровом зелёных деревьев, ощущала, как моё сердце наполняется лёгкостью, словно я смогла сбросить оковы, которые связывали меня с ожиданиями других. Я чувствовала, что принадлежу этому месту, этому цвету, и, сейчас, надев это платье, я отдаю дань традиции.

Зелёный так же символизирует свободу — свободу быть собой, идти своим путём и не боятся заявлять о своих желаниях. Он говорил о том, что, не смотря на всё, что я пережила, в моих венах течёт кровь предков, которые боролись за право жить на своей земле, любить без условностей и мечтать о большем. Этот оттенок, переливаясь на свету, мог стать отражением моих надежд и стремлений.

Когда образ был завершен, я смотрела на своё отражение в изумрудном платье, и видела не просто ткань, надетую на своё тело — я видела олицетворение всего, что было в моей душе. Зелёный цвет был сейчас моим щитом, моей гордостью и напоминанием о том, что, несмотря на холодное безразличие, с которым я сталкивалась, во мне всё ещё живёт искра настоящей эльфийской силы. Я всё ещё являюсь дочерью лесов, полей и рек, и это даёт мне смелость идти вперёд, сражаясь за свои права и мечты.

В ожидании, застыла у окна, и так ушла в свои мысли, что даже не заметила появления служанки. Лишь только её голос, нарушивший тишину, заставил обернуться.

— Ужин готов, — девушка, чуть склонив голову, стояла у раскрытой двери. — Лиэр Эрэндор приказал позвать вас.

Сердце забилось быстрее. Вот и наступил тот момент, когда я просто не смогу дальше прятаться в скрывающей меня ранее тени — это время прошло! И сейчас, следует признать, что вопреки всем переживаниям и тревогам — я должна быть сильной, иначе над моим будущим нависнет угроза в виде замужества с дроу.

Почему я так не хочу этого союза? Потому что мы с тёмными абсолютно разные: другая культура, законы, понятия, и жизненные устои. Да и лес… его там практически нет! Большую часть Вил-Лина занимает скалистая и песчаная местность, а это значит, я буду слаба — мне не из чего будет черпать силы, и что ещё хуже — неизвестно, как повлияет эта обстановка на жизнь в общем. Неспроста ведь за всю историю существования Светлых земель, не было ни единого упоминания о таком мезальянсе.

В раздумьях, оставив позади коридор, спускаясь по холодной, мраморной лестнице, я не могла не обратить внимания на изящные, сотворённые руками мастеров-эльфов, перила. Каждый изгиб и завиток, аккуратно и с любовью вырезанные из светлого дерева, напоминали о магии и гармонии природы. В их форме прекрасно сочетались плавные линии и утончённые детали: листья, цветы и даже причудливые фигурки, будто бы застывшие в танце, запечатлённые на гладкой поверхности.

Перила переливались мягким светом, подчёркивая их нежную текстуру и деликатные узоры, словно дождевые капли, игриво струящиеся по зелёным листьям. Каждая деталь, от мелких прожилок до грациозных изгибов, словно рассказывая древние истории, о лунных ночах и лесных заклинаниях манила взгляд и будоражила воображение.

Я провела рукой по холодной поверхности, ощущая, как прохлада дерева контрастировала с теплом исходящим от моего сердца. Это творение искусства, словно охраняя мой путь, указывало нужное направление. Закрыв на мгновение глаза, собралась с силами, и в следующий момент шагнула вперёд, к раскрытой двери малого банкетного зала.

Внутри слышались голоса — они то тихо обволакивали пространство, смягчая углы тревоги, то вдруг взрывались детским смехом Илиндиль, оглушая меня беззаботностью. Жизнь шла своим чередом, наполняя зал светом и радостью, но эта атмосфера казалась мне чуждой. Я была напряжена и собрана, как струна, готовая к звучанию, но никогда ранее не звучавшая.

Собравшись с мыслями, я сделала шаг вперёд. Сердце в груди забилось сильнее, но выдавать волнение было ни к чему, поэтому гордо вскинув голову, шагнула к столу.

Разговоры вмиг прекратились, и все взгляды семьи, скрестившись на мне, будто хотели толкнуть меня в бездну. Я почувствовала, как взгляд каждого из них пронизывая острыми стрелами, проникал прямо в душу. Этот момент, словно замер; даже воздух стал тяжелым и напряженным, как натянутая струна.

— Лилариэль, —  сестрёнка, не замечая ничего вокруг, с детской непосредственностью, соскочила со своего места, бросившись ко мне навстречу. Она, в отличие от остальных, была рада моему появлению.

— Илиндиль, — строгий голос матери, холодным ветром разнёсся по залу, заставляя малышку немедленно замереть на месте, — твой учитель не справляется со своими обязанностями, если до сих пор, юная лира не знакома с правилами поведения за столом.

С лица сестрёнки исчезла улыбка, и я заметила, как в её глазах отразилась непонятная грусть. Виновато посмотрев на меня, девчушка вернулась на место, словно невидимые нити обязательств, притягивали её обратно к столу. Опустив взгляд в тарелку, Илиндиль старательно делала вид, что потеряла там что-то важное, будто всё, что у неё было на сердце, затерялось среди крошек и еды.

Я не могла не ощутить болезненного укола в груди. Эта детская непосредственность, её искренность и желание быть рядом так контрастировала с напряженной атмосферой, царящей в зале.  Илиндиль всегда была той, кто привносил свет в мои дни, кто мог на мгновение забыть правила и ожидания, и сейчас мне было больно видеть, как она снова подстраивалась под жестокие реалии взрослой жизни.

Каждый момент тишины вокруг становился всё более удушающим. Она продолжала всматриваться в свою тарелку, её маленькие ручки сжались в кулачки, словно стараясь защитить себя от этого давления. Я могла почувствовать её внутренний конфликт — так хотелось снова смеяться, быть беззаботной, но реальность требовала другого.

Собравшись с силами, я решила не позволить этой тишине утопить меня окончательно:

— Ярких звёзд, — голос к счастью не дрогнул. — Матушка, отец, — добавила я, признавая их присутствие, и делая несколько шагов вперёд, присела на своё место.

Обратив внимание на брата и его жену, натянуто улыбнулась:

— Фирноил, Вийраль, рада видеть вас, — проигнорировав брезгливый взгляд девушки, и выслушав сдержанное приветствие брата, посмотрела на родителей, ожидая, когда же они возьмут слово. Но они молчали!

Мать, отвернувшись, отставила бокал с золотистой жидкостью, и некоторое время неподвижно наблюдала, как его содержимое колебалось, образуя небольшие волны. Будто это было интереснее, чем разговор  с дочерью. А отец, ковыряясь в своей тарелке с салатом, выглядел углублённым в размышления, явно застряв между делами и навалившимися проблемами. Каждое его движение отдавалось в моей душе резкими ударами. Он был тем, кто обычно принимает решения и озвучивает их. Но сейчас он медлил, будто взвешивал что-то важное и значимое. И я даже знала  о чём его мысли, вот только в голове вертелся лишь один вопрос — известит ли он меня о браке, или решит умолчать об этом до определённого времени?