Лилье. Мир станет для тебя другим

Хотя эта книга, написанная ещё в 2022 году, заметно отличается по стилю и манере изложения от моих более свежих работ, после редактирования я просто не могла удержаться — мне захотелось ею поделиться.
Пятнадцать лет назад…

Этот день никак не подходил для прогулок. Где-то вдали раздался раскат грома, словно сама земля вздрогнула от тяжести нависших облаков. Налетевший холодный ветер резал, как стекло, а ледяные капли дождя, будто крошечные иглы, безжалостно впивались в кожу.

Шаг назад, взгляд вверх—но небо заперто, поглощено черными тучами. Ни проблеска света, ни опоры для взгляда, только мрак, живой, движущийся, словно дыхание мира стало тяжелым. Холодный воздух пронизывает легкие, оставляя болезненный след в каждом моем вдохе.

«Кто я? Где я?»

Видение вспыхивает в памяти, будто последние остатки реальности подчиняются его жестокой силе. Лица, искаженные, словно через треснувшее зеркало, их глаза уже не человеческие—наполненные первобытным инстинктом, чуждым мысли и страху. Мой детский разум сопротивляется, но сомнение уже растекается, пульсирует, вползает в сознание, ставя под сомнение саму границу между человеком и зверем. Мир вокруг дрожит, зыбкий, как отражение в воде, растекается между настоящим и воспоминанием. Голоса патрульных прорываются сквозь гул в голове, их слова цепляются за края сознания, но оседают пустым звуком.

Родители.

Шаг за шагом, как во сне, ноги движутся вперед, но сердце остается там, в углу остановки, сжимаясь в осознании, что никто не ждет, никто не ищет.

Сидя на широкой лавке мрачного коридора, я рассеянно перелистывала потрепанный журнал — его страницы шершаво шуршали под пальцами, но смысл слов ускользал. За дверью гул голосов разливался, как эхо далекого шторма, теряясь в холодных стенах.

Что меня ждёт?

Первая радость от тепла, мягко окутывающего продрогшее тело, уже угасла, уступив место странному трансу. Сердцебиение, стремительное, отрывистое, подкидывало вспышки воспоминаний—размытых, как акварель под дождем. Я говорила, слова текли, унося за собой тревогу, пока туман наконец не рассеялся.

И тогда я увидела её.

Женщина присела рядом. Она молчала, но ее присутствие заполняло пространство. В глазах отражался свет, не физический, а какой-то внутренний, похожий на отблеск давно забытого понимания.

— Ты обязательно вспомнишь, всему своё время, — сказала она, нежно проводя рукой по моим волосам, заплетённым в тугой колосок. Затем протянула мне тёплую куртку. — Нам пора.

Дорога была долгой и утомительной, пропитанной неприятным запахом солярки, въевшимся в ткань салона автомобиля. Проводя пальцем по запотевшему стеклу, я рисовала рожицы, одновременно ощущая необъяснимый страх перед неизвестностью. Гулкий шум дорожной тряски мешал задремать и дать отдых уставшим глазам.

Когда машина затормозила, я с интересом взглянула на величественное здание — старое, красивое, которому, казалось, было не меньше ста лет.

— Какая же ты маленькая, будем знакомиться. Юна Валерьевна, а тебя как можно называть?

Девушка, вышедшая нам навстречу, произвела на меня впечатление с первого же дня. Определить её возраст было непросто: потертые джинсы, хлопковая рубашка, ни капли косметики на лице.

— Нора, — прошептала я, вдавив голову в худенькие плечи.

— Интересное имя. Идём, пока ты останешься у нас. Ты голодна?

Я отрицательно покачала головой. Усталость и волнение лишили меня аппетита, но я всё же успела заметить щедро накрытый стол для ужина.

— Хорошо, тогда примешь ванну и отдохнёшь.

«Неужели я наконец смогу укутаться в тёплое одеяло и отпустить бушующие в голове мысли?»

Раздевшись, я начала быстро обливаться прохладной водой. Почувствовав чей-то взгляд, повернулась и заметила свою соседку по комнате — её кожа была необычно смуглой для этих мест. Она не пыталась нарушить моё уединение, лишь плотнее закрыла дверь.

«Спасибо», — мысленно поблагодарила я её.

Разговаривать не хотелось, поэтому я быстро проскочила через комнату и нырнула под одеяло. Когда все уснули, я продолжала бесшумно лежать, разглядывая бумажные звёзды, приклеенные к потолку. Разбудить наглухо закрывшуюся от меня память так и не удалось.

Сон, сморивший меня, нарисовал сказочных героев, яркие приключения и неминуемый счастливый конец. А утром я открыла глаза от громкого урчания голодного желудка.

За завтраком Юна Валерьевна спокойно объяснила, где я нахожусь. Детские дома постепенно уходили в прошлое. Мне повезло попасть в приёмную семью, занимающуюся профессиональным попечительством, пока не решится судьба ребёнка, оказавшегося здесь.

Первое время я избегала разговоров, отвечая короткими, простыми фразами, привыкая к чувству полного одиночества. Читала бесконечное количество книг, стараясь не замечать девочку, которая упорно не желала оставить меня в покое.

— Почему ты всегда грустишь? — спросила она, подперев кулаком подбородок.

— Нет поводов для веселья.

— Но почему? Тебя ведь не обижают. Ты можешь слышать, видеть, а главное — ходить.

— И что с того? — Я недовольно отодвинулась.

— Всё решаемо. Ты добрая, умная, если немного постараешься, станешь на голову выше своих сверстников. Только вот не пойму, что же тебе мешает?

— Ты мне мешаешь, задаёшь слишком много вопросов. На сегодня хватит, я хочу дочитать книгу.

Каждый день я с изумлением открывала для себя свою новую подругу. Сложно отгородиться от человека, с которым живёшь в одной комнате. Она умела видеть вещи в каком-то неведомом свете, придавая им новое значение и смысл.

«Нас в других раздражает только то, что есть в нас самих». Хотя, как по мне, доказать это утверждение весьма затруднительно.

— Любая мысль материальна. Думай позитивно. Всё в моих силах.

Монотонный голос, произносящий эту фразу по утрам возле моей кровати, неизменно вызывал одно и то же действие — подушка летела прямо в бубнящую голову.

Но вместо бесконечных размышлений Эля возвращала меня к жизни, пробуждала дух интереса и открытий. Её лучистые тёмные глаза постоянно смеялись, густые чёрные волосы обрамляли лицо непослушными кудряшками. Шутница и большая заводила, она умело удовлетворяла любопытство пытливой натуры.

Наверное, поэтому мы так хорошо ладили, связавшись крепкой дружбой. К совершеннолетию ждали свободы, как манны небесной, молясь о скорейшем известии о поступлении.

Стоя под прохладными струями душа, я намыливала кожу, напевая свою любимую песню. Сегодня проснулась раньше, с чётким желанием успеть всё и вся. Ведь это мой первый день в качестве официально трудоустроенного работника после испытательного срока.

Во время учёбы в университете я постоянно подрабатывала — от официантки до контроллера автобуса, надеясь вместе с дипломом получить хорошую должность. Но кто ж знал, что после выпуска тебя никто не ждёт с распростёртыми объятиями на топовых местах с огромной зарплатой? В двадцать три ты должен иметь минимум: несколько лет опыта, взрослых детей и разочарование в жизни, чтобы без остатка отдавать себя работе днём и ночью.

До сих пор удивляюсь, как мне удалось попасть в эту фирму — чудеса, не иначе.

Смыв пену, я пошлёпала пальцами ног, разгоняя остатки воды к сливу. Протянув руку к змеевику, не обнаружила привычного полотенца.

— Эля, Эля, мать твою, опять! Верни на место моих медведей!

Вот чего я ору? Наверняка она снова спит в берушах. Видите ли, сосед за стеной храпит так, что в комнате всё содрогается в такт вибрации его горлового пения.

Что делать? Не раздумывая долго, я выбралась из ванной, сдёрнув с крючка маленький кусочек махровой ткани, промокшей на уровне талии. Хорошо хоть голову не мыла, а то бы точно не успела собраться и впервые опоздала.

— Эх… — широко зевнула.

Всю ночь я плохо спала, ворочаясь с боку на бок. Так всегда бывает перед важным событием, особенно если оно связано с достижением цели — наконец стать независимой.

Завтракая немного подгоревшей яичницей и крепким чёрным кофе без сахара, я задумчиво смотрела в одну точку.

Эля, моя подруга и соседка, прошаркала на кухню, словно старушка, повторно включая чайник. Зарывшись пальцами в волосы, она взъерошила и без того хаотичную конструкцию до полного беспорядка.

— У-у-у… — она сладко потянулась в разные стороны.

— Хорошая моя, где полотенце? — спросила я, допивая кофе.

Она резко проснулась, непонимающе окинув меня взглядом с ног до головы.

— А ты что здесь делаешь?

— Как видишь, живу.

— Я не об этом! Обычно твоя милая попка в это время несётся на автобус.

— Вот прямо сейчас и побегу, но мишань моих, пожалуйста, на место.

Поцеловав Элю в щёку, я направилась в коридор. Надевая удобные ботинки на толстой подошве, протёрла губкой невидимую пыль. Не люблю конец зимы. То, чем посыпали снег, будто мешало ему таять—твёрдые кучи уныло лежали до марта, а потом исчезали, словно уползая в лес, подальше от шума.

Последней, подпихиваемая для лучшей утрамбовки, влезла в набитую маршрутку. Хоть ездить стоя по правилам запрещено, два автобуса, пропустившие свой рейс, перегрузили поток пассажиров.

«Стать бы ведьмой—я бы на метле до офиса летала. Встала утром, щёлк пальцами—умылась, оделась и готова покорять высоты карьерной лестницы.»

Изрядно помятая такими же бедолагами, как и я, изображающими шпроты, вывалилась на улицу. Проходя мимо многоэтажки, наткнулась на ленту ограждения, вокруг которой толпилась куча народа. Машины спецслужб беззвучно навевали ужас мигающими лампочками.

Интересно, что случилось?

Приподнявшись на цыпочках, увидела девушку, лежащую на смятой крыше автомобиля. Чёрные волосы закрывали бледное лицо, манящее своей тайной. Пустые, безжизненные глаза притягивали магнитом. Холод пробежал по телу, сковывая меня в плен оцепенения.

— Смотри, не опускай глаза…

От шёпота возле уха по коже побежали маленькие мурашки, возвращая тепло и напитывая каждую клетку жизненной энергией. Помотав головой, я стряхнула минутное помутнение, круто развернулась и, не теряя ни секунды, побежала на работу. Моё сердце бешено колотилось, сбиваясь с привычного ритма. Тяжело дыша и не видя дороги перед собой, я остановилась возле стеклянной двери. Ноги будто превратились в жидкость, ставя под сомнение каждую посылаемую мозгом команду — идти вперёд.

Что это было?

Дойдя до своего кабинета, я равнодушно поздоровалась с девчонками. На автопилоте работала до обеда, пока телефон не запищал новым сообщением от Эли:   

«С тобой всё хорошо?»

«Да, а что?»

«Странное предчувствие, как обычно.»

Ох, и достала же она меня своими странностями! Я быстро отправила короткий ответ и положила телефон в сумку. Коридор уже начинал заметно оживать, а тонкая дверь моего кабинета не могла скрыть стук шагов и заразительный смех, доносящийся из столовой.   

— Вы идёте? — спросила коллега сидевшая за соседним столом.

— Да, я вас догоню.

Закрыв окна программ, я оставила гореть пустой экран с фоновой заставкой морского берега, на минуту задержав на нем свой взгляд. Как жаль, что поехать туда сейчас нет никакой возможности.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, я случайно столкнулась с секретарем нашего директора. Как только наши взгляды встретились, половина лица женщины начала трансформироваться, обрастая шерстью. Как рыба, выброшенная на сушу, я ловила воздух ртом, а оглушительный визг заставил меня прикрыть уши руками и наклониться вперёд.

Может, мне показалось? Или, скорее всего, «крыша» поехала от голода — надо срочно подзаправить организм калориями, иначе вот-вот взорвусь без нужного топлива.

Жаль, что случившееся несколько секунд назад не закончилось. От меня шарахались, как от прокаженной, разбегаясь в разные стороны. Помутневший рассудок показывал несуществующие вещи, в которые я напрочь отказывалась верить, пока не столкнулась с желанным всем сердцем мужчиной. Он сидел за столом, как ленивый кот, вытянув длинные ноги. Большой, симпатичный парень с резкими чертами лица, озорным взглядом и ленивой улыбкой. Красавчики никогда не производили на меня впечатления, пока не появился этот льстивый, темноволосый соблазнитель. Но когда он подошёл с подносом еды, я заметила, что кожа на его лице задрожала, повторяя изменения, которые я уже видела у других. Поджав губы, он ухмыльнулся, пристально прожигая меня изменившимся зрачком.   

— Это не сон, — прошептала я не своим голосом.

Ослабевшие руки уронили поднос, разворачивая на пол содержимое тарелок. Испуганно осматриваясь по сторонам, я сделала шаг назад. Почему здесь так тихо, и почему все смотрят на меня? Хотя, не все, большая часть обедающих в этом помещении не могла понять, почему я в ужасе оглядываюсь и пытаюсь найти выход.

— Нора.

Повернувшись к Эле, стоявшей в дверном проёме, я с замиранием сердца молила, чтобы этот кошмар закончился. Однако, вопреки всем ожиданиям, вместо нежной щеки у неё предстали страшные, сморщённые полоски и серая кожа.

— Нет.

Прикрыв рот рукой, я побежала как можно дальше от этого места. Прохожие вздрагивали, их лица преображались до неузнаваемости — глаза широко раскрывались то от ужаса, то от удивления.   

— Этого не может быть!

Не найдя лучшего выхода, я забилась под арку моста на набережной, там, где меня никто не найдёт, и громко разрыдалась, не понимая, что только что произошло. Сдавливая ладонями голову, пыталась собрать мечущиеся внутри мысли. И чем больше я старалась всё объяснить, тем хуже становилось моё душевное состояние.

— Может, у меня какая‑то скрытая болезнь, о которой я не подозреваю? Может, схожу с ума?

Через час я, наконец, пришла в себя, засмотревшись на ровную речную гладь. Жизнь только начинала налаживаться, а я сижу, принимая самое важное решение: как с этим жить?   

— Лучший выход — всегда напролом!

Отряхнув испачканные брюки, я вытерла слёзы рукавом. Пора найти не только объяснение, но и поверить, что всё это происходит на самом деле.

Возвращаясь домой, я избегала мест массового скопления людей. Лёгкий порыв ветра подгонял меня вперёд, унося подальше от опускающегося на город мрака ночи. Ещё немного — и я буду дома, сидеть у окна, глядя в темную пустоту.

Впервые за долгие годы воспоминания о прошлом рисовали мутные картинки в моем сознании. Эти образы всплывали, будто призраки забытых дней, наполняя разум зыбкими тенями прошлого. Они то ускользали, оставляя лишь ощущение утраты, то настойчиво возвращались, заставляя задуматься: что именно я забыла и почему теперь это кажется таким важным?

Замирая на секунду, я вошла в подъезд, закрыв скрипучую дверь. Соседка снизу, ворчливая старушка, остановила меня на лестничной площадке.

— Нора, я вас в последний раз предупреждаю: если не прекратите…

Она замолчала, широко распахнув глаза. А я, обречённо вздохнув, с интересом прикидывала, к какому виду относится эта женщина, доставшая весь подъезд.

По пятницам, субботам и понедельникам она кричала и стучала в нашу дверь из-за того, что мы слишком громко разговаривали, стиральная машинка тарахтела, или туалет работал слишком долго. Жалко её, правда, но все попытки подружиться с одинокой старушкой заканчивались скандалом, стаканом валерьянки для меня и бокалом вина для Эли.

— Что, прекратим? — спросила я.

Руки Клементины Эдуардовны дрожали до такой степени, что она выпустила связку ключей, поспешно подбирая их. Не удержавшись, я прыснула от смеха, вспоминая Элино замечание о паршивой свинье. Забавный пятачок вместо носа визгливо похрюкивал.

— Лилье… Ты Лилье… — отступала соседка, озираясь по сторонам.   

— Кто? Как вы метя только что назвали?

Я сделала шаг вперёд, ожидая услышать ответ на свой вопрос, но вместо этого увидела Клементину Эдуардовну, молниеносно бросившуюся к своей квартире. Никогда прежде не видела её такой быстрой, обычно она еле передвигается, проклиная невоспитанную молодёжь.

Не знаю, что будет дальше, однако начинаю видеть плюсы в своих новых способностях. Интересно, а что ещё я умею? Дышать огнём, перемещать предметы, становиться невидимой?

Нажав на дверной звонок, я начала молиться, чтобы Эля была дома. Моя сумка осталась на работе вместе с телефоном и кошельком.

— Где ты была? Замерзла? Проходи быстрее, я ужин разогрею, — сказала подруга, распахнув дверь и стискивая мою тушку в своих объятиях.

— Хорошо, — пробормотала я, опустив глаза.

— Что хорошо? — спросила Эля, сдвинув брови на переносице.

— Да в том-то и дело, что ничего. Я просто согласилась пойти ужинать. Где я была? Не поверишь: всё это время сидела под мостом, решая, стоит ли идти домой или остаться жить с местными бомжами.

Сняв обувь, я пошла на кухню и встала у окна. Немного успокоившись в безопасности родной квартиры, почувствовала, как кровь приливает к холодным щекам, а в груди растекается сладкое тепло.

— Знаю, у тебя наверняка много вопросов. — сказала Эля, выключив плиту и раскладывая овощи по тарелкам.  

— Представь себе, я даже не знаю, с чего начать. Это за гранью моего понимания, ведь раньше все было нормально, — сказала я, разводя руки в стороны.

— Нормальность переоценивают.

— Ага, как же, — хмыкнула я, — вот куда мне обратиться в первую очередь? В психушку? Или позвать скорую?

— Там тебе делать нечего, да и вряд ли что-то изменится, — пожала плечами Эля, накрывая на стол.

В животе предательски заурчало, напоминая, как сильно я проголодалась. Откусив первый кусочек, почувствовала, как тепло еды разливается внутри, постепенно возвращая силы. Не успев насладиться вкусом, я уже ловила себя на мысли, что ем быстрее, чем хотелось бы.

— Как мне это всё остановить? Я вижу очень страшные вещи, — спросила я, сжимая ладони в кулак, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Эля бросила на меня внимательный взгляд, будто оценивая степень моей тревоги. Затем, обиженно стукнув кружками, произнесла:

— Я не вещь, обычная среднестатистическая ведьма.

— Скажи, что вы ещё и по разрядам сортируетесь?

— Да, распределение происходит от младших разрядов к старшим.

— Супер, тогда почему люди вас не видят?

— Видят, если захотим, а иначе не замечают ничего дальше своего носа. Лилье… Не могу поверить, что увижу тебя так близко. Про вас рассказывают детям сказки, пугая страшными историями. Я подозревала, что ты немного необычная, и ждала, пока что-нибудь отрастет, но это… — сказала она, покачав головой, и протянула мне коробку с пакетиками фруктового чая.

— Ладно. Покажи мне еще раз.

— Нет, ты не готова.

— Эля, ну, пожалуйста. Я хочу быть уверена, что не сошла с ума.

— Уверена? Истерики не будет? — сказала она, скептически окинув ещё не спадший с моих глаз отек.

— Да. И, нет, истерики не будет.

— Хорошо, но ты сама попросила.

Двинув шеей в сторону, Эля начала изменяться. Кожа на её лице побледнела, как будто усыхая. Глазницы провалились, оставшись пустыми чёрными дырами, а рот, не покрытый кожей на правой щеке, обнажил дальние зубы. Обернувшись, подруга противно зашипела, капая слюной на стол.

— Фу, убери эту гадость, — сказала я, сдвинув брови и пытаясь сдержать позывы рвоты.

— Что не так? — спросила Эля, вернувшись к своему обычному облику.

Я не знала, что правильно сказать в ответ, зато почувствовала себя студентом, пришедшим на первое в своей жизни вскрытие.

— Прости, но такое стоит показывать только на пустой желудок.

Не выдержав, побежала к туалету, мяукая в него рвотными позывами. Крепко обнимая своего белого друга, я проклинала свою судьбу.

— Сама-то себя в зеркале видела? — я скептически приподняла бровь, обращаясь к подруге.

Эля скрестила руки на груди и усмехнулась.

— Ну уж прости, не все могут быть милыми и пушистыми, — она картинно вздохнула, заглядывая в отражение в шкафу прихожей.

— Милыми и пушистыми? — я пододвинулась ближе, машинально приглаживая волосы. — Кстати, а вампиры существуют?   

— Нет.   

— Уверена? Мне же не придётся купить серебряные пули и настрогать кольев?

— Дура, это не сага о хладнокровных бессмертных, — простонала Эля, хлопнув себя по лицу.

Ха, у меня ещё ого-го вопросов, и главный из них:

— Летать умеешь? — не унималось моё любопытство.

— Нет.   

— Да что ты заладила? Нет, нет, где мне искать ответы?

— Ладно, я позвоню кое-куда. В городе есть совет, созданный для контроля мирной жизни людей и оборотней. Они должны помочь, хотя, если честно, я думала, ваш род вымер двадцать лет назад.

Повисла недолгая пауза. Взгляд Эли выражал искреннее сочувствие.

— Почему? — спросила она, обхватив себя руками от возникшего холода в груди.

— Насколько я знаю, тогда царил хаос: одни хотели обнародовать знания для обычных людей, другие предпочитали оставаться в тени и вести простую жизнь смертных.

— И что?

— Пора салемских ведьм научила многому. Невинных девушек убивали за не тот цвет глаз, чрезмерную красоту.

— Кошмар.

— Да, после трагедии, повторившейся в двухтысячном году и скрытой для прессы под видом обычного взрыва газа, решили единогласно оставить всё втайне. Посвящения проводились только при полной уверенности в своем партнере. В наше время сложно найти настоящую любовь, и многие виды стали угасать. Ай, долго рассказывать — я и так еле успокоила твоих коллег.

— Расскажи ещё немного. Мне страшно. — подвывая словно ребёнок, я шла за подругой.

Эля резко остановилась.

— Ты, Лилье, страж, судья, охотник. Теперь тебе нечего бояться? Это у тебя в крови!

— Нее, это не моё, это мне подкинули, — я замотала головой из стороны в сторону. — Вчера была обычной девушкой, сироткой, не знающей точной даты своего рождения. А сегодня вдруг стала каким-то стражем.

Подруга тяжело вздохнула, прикусив губу.

— Пожалуйста, завтра пятница, потерпи один день. На выходных поедем, отдохнем и заодно подыщем парочку книг в специальной библиотеке.

— Спасибо, ты настоящая подруга, — сказала я, направляясь к своей комнате, и на секунду остановилась в дверях, тихо произнеся. — Спокойной ночи, а Человек-паук есть?

— Как ты меня достала, нет, нету, их бы сразу прикончили, если бы увидели шесть рук, — улыбнувшись, сказала Эля и скрылась в ванной.

Мое утро началось с ужасного сушняка во рту. Прекрасно припомнила, что вчера ничего не пила, кроме фруктового чая, но, судя по ощущениям, вполне злоупотребляла им. Приподнявшись с кровати, я взяла со своей тумбочки стакан воды и за несколько глотков опустошила его, аккуратно вернув на место. Несмотря на бурю чувств внутри, пришлось собрать волю в кулак. Одному богу известно, сколько тайн придется раскрыть, чтобы хоть как-то приспособиться к переменам.

Перебрав весь шкаф в поисках подходящего наряда, я в итоге уселась на образовавшуюся гору вещей. Большая часть гардероба была недорогой и практичной — совершенно не подходящей для каменной леди, которой мне так необходимо было предстать на работе. С одной стороны, я рвалась распотрошить Элину заначку для особых случаев, а с другой — мучительно сомневалась в выборе образа: горячая сексуальная стерва или траурная мантия невидимки.

— Спокойно, всё под контролем, — нервно сглотнула я, почесав затылок.

Мне нужно выглядеть уверенной в себе — однозначно. Возникшие обстоятельства не позволяют распускать сопли, размазывая их по стене. Привыкла слушать голос разума, рационально смотреть на вещи. Зачем тогда менять свои привычки, если у парочки людей отросла шерсть? Поднявшись с пола, я гордо шагнула в комнату подруги, доставая желанное платье. Юбка оказалась намного короче, чем я думала, а глубокий вырез щедро открывал полную грудь.

— Красота…

Покрутившись перед зеркалом, я заметила одну странность: круги, окружающие радужную оболочку моих глаз, стали ярко-зелёными.

— Нора.

Я подскочила, не ожидая увидеть за спиной привидение в белой пижаме.

— Какого черта, ты здесь забыла? — спросила Эля, вынимая беруши из ушей и аккуратно скручивая шнурок, чтобы они не потерялись.

— Элечка, можно возьму его, пожалуйста? — молитвенно сложив руки, я посмотрела на неё с самым жалостливым выражением лица, на какое была способна.

— Молодец, пришла, напялила, растянув своей жопой, и, к тому же, разбудила, — сказала она, мельком взглянув на часы, — в шесть утра! Ты вообще нормальная?!

— Элечка, золотая моя, хорошая…

— Так, не начинай. Платье, так и быть, бери, но вечером ты пойдёшь со мной в бар.

— Не-а, у меня и так голова кругом. Хочешь, расскажу, что будет? Мы напьёмся, все начнут оборачиваться, и меня заберут в дурку.

— Успокойся, не заберут, — Эля сказала тонким, не терпящим возражений тоном.

Ответить я ничего не успела.

Дверной звонок настойчиво звенел, сообщая о незваном госте, который, похоже, не собирался уходить, тыча в кнопку с пугающей решимостью.

— Иди ты, я пока переоденусь, — буркнула Эля, толкнув меня в сторону и, не дожидаясь возражений, выпихнула из комнаты.

Я, немного растерявшись, тихо подкралась к двери и прислонилась к ней, пытаясь рассмотреть, кто там. Но, как назло, вместо лица увидела только черную пустоту. Может, опять перегорела лампочка? Или кто-то нарочно прикрыл глазок ладонью, скрывая свою личность?

— Нора, я слышу, как ты дышишь. Открой.

Голос звучал насмешливо, но в нём ощущалась странная уверенность.

— Я вас не знаю, уходите, или вызову полицию, — ответила я.

— Нора. Меня прислал совет, о котором должна была предупредить Эля, — произнес голос из-за двери.

 — Кто там? — тихо прошептала Эля в мое ухо.

— Девчонки, я всё слышу.

— Ах да, точно, открывай, — добавила она. — Это Илай.

Впуская гостя, моя челюсть буквально рухнула на пол, звеня забавными колокольчиками: да это же тот самый кот. Сегодня он выглядел прекрасней, чем когда-либо. Дорогой костюм под чёрным пальто нараспашку подчёркивал высокий рост, оттеняя загоревшую кожу, а начищенные до блеска ботинки украшали маленькие капле воды.

Я, конечно, видела красивых мужчин, но этот излучал небывалую мужественность, уверенность, хотя, скорее, самоуверенность. Издевательски усмехнувшись, Илай придвинулся к моему лицу, пристально всматриваясь:   

— Не думал, что когда-нибудь увижу это вновь. Словно проникаешь в свою душу, доставая темноту из уголков сознания.

Моё сердце екнуло, пропустив удар.

— На сборы уйдет около двадцати минут, обувь советую выбирать не для клуба. Тащить на руках я не намерен, — произнёс он, накручивая прядь моих волос на палец.

— А…

— Думал, ты более разговорчивая. Ничего, так даже проще: не будешь нести чушь по дороге. На сегодняшний вечер у меня было запланировано свидание, а возникшая проблема с твоим участием отменила его.

Я мгновенно проснулась, сбрасывая с себя секундное помутнение. Упрямо вскинув подбородок, скрестила руки на груди.

— Ну отменилось твоё свидание, и что с того? Найдёшь себе новую куклу. Хотя зачем тебе это делать, если я всё равно с тобой не поеду.

Решив, что разговор окончен, резко развернулась и пошла на кухню. Но не успела сделать и двух шагов, как сильный рывок назад заставил меня потерять равновесие. Я едва не упала, но вместо этого оказалась прижатой к чьей-то твёрдой груди. Тёплое дыхание скользнуло по моей коже, а клокочущий, вибрирующий голос Илая прозвучал совсем рядом:

— А если заставлю?

Я почувствовала лёгкий укол — он больно прикусил моё ухо, вызывая дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

— Заставишь что? — выдохнула я.

 — Поехать.

— К кому?

— Ну не ко мне же!

Мои глаза расширились от неожиданности. Я не была уверена в его нормальности, сбитая с толку изменившимся поведением.

Он лениво поглаживал тыльную сторону моей ладони, будто невзначай, но я чувствовала — в этом жесте таилась скрытая сила, проникающая внутрь, наполняющая ослабшее на мгновение тело странным ощущением.

Стянув обувь, он обошёл меня, словно голодный хищник, выжидающий следующий шаг пойманной добычи.

— Не знал, что у тебя веснушки, — произнёс Илай, его голос звучал с лёгкой насмешкой, но в глазах мелькнул неподдельный интерес.

От ауры властности комната начала терять чёткость очертаний, словно воздух сгущался, мутнея в сходящейся вокруг нас темноте.

— Красавица. — он лениво потёрся носом о мой, склонив голову с кривой улыбкой победы.

Он явно ждал, что я подойду к нему. Янтарные глаза мерцали, манили, обещая наслаждения, о которых мне даже во сне не могло прийти в голову.

Стоп! Это он так пытается меня очаровать? Слишком уверенно, слишком близко, и этот взгляд, который говорит: «Ты ещё пожалеешь, если устоишь». Как будто он наслаждается не только моментом, но и самой возможностью вывести меня из равновесия.

Не сработает, милый.

Я медленно вздохнула, сдерживая ухмылку.

— Повторяю для особо одарённых: я с тобой никуда не поеду.

Лёгким движением руки я щёлкнула его по лбу.

Илай моргнул, явно не ожидая такого, и на секунду замер, будто анализируя произошедшее.

— Эля, иди сюда, быстро! — рявкнул он, стиснув зубы так крепко, что его скулы проступили ещё резче.

Я на секунду задумалась.

— Уф, как разозлился. Не стоило мне этого делать. Выглядишь сейчас как кот, которого почесали против шерсти.

Илай смерил меня взглядом, явно пытаясь решить, стоит ли на это реагировать.

— Ничего, всё можно исправить почесыванием пузика.

— Чего?!

— Сейчас покажу.

Схватив первую пуговицу его пиджака, я начала расстёгивать её.

— Где ты здесь видишь пузико?! — Илай перехватил мои руки, явно не в восторге от эксперимента.

— Если его нет, это не значит, что это не поможет.

Я, словно охотник, попыталась дотянуться до цели, растопырив пальцы.

— Нор, прекрати издеваться. — Эля тяжело вздохнула. — Илай, пойми, ей и так нелегко. Давайте попьём чай и на выход.

Я недоверчиво приподняла бровь.

— На какой выход? Мне надо на работу.

Эля отпила глоток чая, сделала паузу, будто наслаждаясь моментом, и с абсолютно невозмутимым видом произнесла:

— Ну, теперь уже не надо.

Через час нашего «прекрасного» путешествия по неровной дороге, где-то в глубине леса, я пришла к одной очень важной мысли: если у меня когда-то и были камни в почках, то теперь они благополучно вытряхнулись.

— А можно чуть осторожнее? — с надеждой спросила я.

— И как же я это сделаю? — усмехнулся Илай, не замедляя ход.

После этого мы ехали молча.

Лес утопал во тьме, машина подпрыгивала на каждой кочке, а где-то в глубине кустов что-то неумолимо щёлкало, шуршало, трещало, словно невидимые обитатели ночи переговаривались между собой.

Попытка отвлечься в телефоне оказалась бессмысленной — связи, конечно, нет, а болтающийся экран только раздражал. Мозг упрямо отказывался воспринимать информацию, и я в итоге просто уставилась в окно, надеясь, что скоро мои мучения наконец закончатся и мы приедем на место.

На заднем сидении я никак не могла найти удобную позу, то и дело сталкиваясь с Илаем взглядом. Его брови оставались сведёнными, как будто он был чем‑то недоволен или слишком сосредоточен.

Что творится у него в голове?

Закрыв глаза, я попыталась отвлечься от глупых мыслей, но, увы, тщетно. Я чувствовала непреодолимую тягу к этому человеку, и это начинало раздражать.

Внезапно возникшая стена плотно посаженных деревьев начала стремительно приближаться, заполняя собой всё лобовое стекло. Тёмные силуэты стволов сливались в одну массивную преграду, а ветви казались хаотично растопыренными, словно приготовились сомкнуться над нами в последний момент.

— Ау, ты слепой?! Мы же сейчас врежемся! — я дёрнула Илая за плечо, но он молча вдавил педаль газа в пол.

Нарастающая паника неминуемой кончины не собиралась меня отпускать.

— А-а-а…

— Нора, успокойся, — Эля обернулась ко мне впалыми глазами.

— Как? Твою ж маковку! — Закрыв лицо руками, я приготовилась к худшему.

Раздался пронзительный звук, похожий на шелест опадающей листвы, словно сам воздух затрепетал от невыносимого напряжения вокруг. Как будто окружающий мир на секунду застыл, подчиняясь силе, невидимой глазу, но ощутимой на коже.

Я растопырила пальцы, не отрывая взгляда от происходящего, сердце застучало быстрее. Словно завороженная, я наблюдала, как созданная умелыми руками магия постепенно растворялась в воздухе, открывая перед нами древнюю, выложенную камнями дорогу.Она уходила вглубь поселения. Простые, скромные дома образовывали полукруг, их деревянные ставни были закрыты, словно жители предпочитали держать свою жизнь подальше от любопытных глаз.

Идеально выкрашенный фасад самого большого здания резко выделялся на фоне остальных. Несмотря на его ухоженный вид, в нём было что-то тревожное — старина, пропитанная тайнами, застывшими в стенах, словно они хранили слишком много невысказанных слов.

— Я передумала, хочу домой. — заявила я, едва Илай открыл передо мной дверь.

Он тяжело выдохнул, закрыв глаза на мгновение, как будто пытался призвать терпение.

— Поздно, выходи.

— Нет. Можете сами сходить, я вас здесь подожду.

— Да как же ты достала, — прорычал он, распахивая дверь и, не дав мне ни единого шанса на сопротивление, потащил меня наружу.

Я моментально развернулась, пытаясь забраться обратно, но он оказался быстрее, без лишних церемоний перекинул меня через плечо и уверенно направился к входу.

— Ты же говорил, что никого таскать не собираешься! — возмущённо напомнила я, болтая ногами в воздухе.

— Времена меняются, — хмыкнул он и шлёпнул меня по попе, явно наслаждаясь моментом.

Поворот налево, поворот направо, ещё раз направо. Я пыталась разобрать маршрут, но с таким успехом могла бы поучиться картографии вверх тормашками.

— Илай, хоть бы предупредил, что мне выдадут билет в цирковую акробатику!

— Держись крепче, вдруг пригодится, — усмехнулся он, не замедляя шаг.

Я фыркнула, но ситуацию это не исправило. Мир вокруг кружился в нелепом калейдоскопе теней, пока Илай уверенно двигался вперёд.

Моя голова уже начинала возмущаться таким положением вещей, когда он, наконец, опустил меня на пол.

— Готова? — спросил Илай.

— К чему?

— Ты вообще меня слушала?

Завопить «нет!» я не могла, поэтому просто кивнула, сжимая губы.

Илай открыл дверь, и мы оказались в большом, просторном зале.

Высокий потолок, украшенный загадочными рисунками неизвестных мне существ, завораживал. Фигуры, будто сотканные из теней, словно двигались в полутьме, притягивая взгляд и оставляя после себя ощущение скрытого смысла, который я пока не могла разгадать.

Повернувшись, чтобы лучше рассмотреть рисунки, я заметила троих мужчин, приближающихся к нам уверенным шагом. Каждый из них выглядел по-своему: один был рослым, с резкими чертами лица, другой чуть ниже, но с холодной проницательностью во взгляде, третий выглядел спокойным, но в этой размеренности читалась скрытая сила.

Все трое вежливо улыбнулись и представились.

— Марат.

— Дин.

— Назар.

Каждый пожал мне руку, долго всматриваясь в глаза. Я поёжилась от столь пристального внимания и непроизвольно двинулась ближе к Илаю.

— Так это правда. Занятно. — Марат, сохраняющий спокойный, почти гипнотический тон, взглянул на каждого упомянутого в разговоре. — Начнём с твоей подготовки. Дин введёт тебя в курс дела теоретически, а на Илая ляжет физическая часть.

Он жестом пригласил меня сесть за стол у окна.

— Нет, и не надейтесь. Смерти моей хотите или её? — усмехнулся Илай, развернулся на пятках и покинул комнату.

— Подождите, здесь какая-то ошибка, я приехала просто узнать больше информации, и всё.

— Понимаю, всё сложно и непонятно, но есть множество причин оставить тебя здесь. Пробежка по городу не прошла бесследно. — Марат скрестил пальцы в замке. — Совет хранителей существует для контроля мирной жизни населения, но, как и в любом обществе, есть противники установленного режима. В прошлом род Лилье помогал вычислять тех, кто преступал черту. Поэтому многие стремились их уничтожить. Прости, мы просто хотим позаботиться о твоей безопасности.

Мои пальцы непроизвольно сжались, мысли хаотично перемешивались, не давая выстроить чёткую картину происходящего.

— Вы хотите позаботиться о моей безопасности, но при этом не даёте мне выбора. — прищурившись, я изучала выражение лица Марата.

Он выдержал паузу, словно подбирая слова.

— Потому что выбора нет.

От этой фразы внутри что-то неприятно сжалось, но я сохранила спокойствие.

— То есть вы решили всё за меня? Здорово. Должна сказать спасибо?

Дин, до этого молчавший, усмехнулся и склонил голову набок.

— Не обязательно. Просто попытайся не убежать в первую же минуту.

Я тяжело выдохнула.

— Говорите уже. Что мне теперь делать?

Марат кивнул Дину, и тот жестом пригласил меня следовать за ним.

— Не переживай, мы просто пойдем в библиотеку за справочниками. Эля сказала, что до восьми лет ты ничего не помнишь. Значит кто-то специально поставил блок.

— Блок? — повторила я, пытаясь уловить смысл сказанного.

— Именно. — Дин неспешно зашагал по коридору, а я машинально последовала за ним. — Это не просто забытые детские моменты. Кому-то было важно, чтобы ты не вспомнила.

Глухое эхо шагов заполнило тёмный проход.

— Но зачем?

— Вот и попробуем выяснить. — Он чуть повернул голову, уголки губ дрогнули в намёке на усмешку. — Кстати, как тебе мой брат, понравился?

Я нахмурилась.

— Какой брат?

— Илай.

— Издеваешься?

— Ничуть. Просто интересно смотреть, как хоть кто-то не плавится под его чарами. — Подмигнув, Дин взял меня за руку, мягко направляя в нужную сторону.

— Уж ты, ха-ха, ой не могу! — я остановилась и разразилась смехом, откинув голову назад.

— Не понял. — Брови Дина взлетели вверх. — Ты так смеешься, будто я рассказал лучший анекдот в мире.

Я, пытаясь отдышаться, махнула рукой.

— Нет-нет, просто представить, что Илай — твой брат. Это как узнать, что у Сатурна есть двоюродный дед по имени Василий.

Он ухмыльнулся.

— Ты, похоже, в шоке.

— Да ладно, нет, всё нормально. Просто ещё чуть-чуть, и я начну искать скрытую камеру.

Дин усмехнулся, но продолжил вести меня вперёд.

— Можешь не искать, тут вообще с камерами строго. Только книги, только хардкор.

Мы подошли к массивной двери, окованной железом. Она выглядела так, будто хранила не просто книги, а древние секреты, которые лучше оставлять нетронутыми. Открываясь, она впустила гостей, попутно освещая библиотеку мягким светом. Крохотные светлячки подрагивали на потолке, неторопливо меняя своё местоположение, будто изучали пришедших.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дин.

— Прекрасно.

— Тогда приступим. Чем раньше начнём, тем быстрее закончим.

— Может, за два года и получится, — усмехнулась я, оценивая царящий вокруг хаос.

Как ни странно, но через час мы собрали два десятка книг, стопку рисунков и три старинных свитка, скрученных грубой верёвкой. Оставив меня изучать крючковатый текст, Дин пообещал вернуться как можно скорее.

— Справишься?

— Да.

Подперев рукой голову, я начала читать нудную писанину:

«Сила, заключённая в каждом человеке, может перейти к другому в случае смерти или отказа от своей сущности. Исключение применяется: при нарушении свода правил, использовании в целях нарушения безопасности общины.»

— Я попала в секту. Замечательно!

Это были последние слова перед тем, как моя голова соскользнула на стол, ныряя в какой-то неведомый транс. Я смотрела на пальцы из которых лился голубоватый свет, окружая меня невидимым панцирем защиты. Чудовища с капающей вязкой слюной кидались один за другим, пытаясь разрушить мной созданный барьер.

Внезапно, после очередной атаки, пузырь лопнул, рассыпаясь на мелкие осколки.

— А-а-а! — я упала со стула, метнув маленькую искру.

И что это сейчас было?