Лис. Аромат пары

Я уже выезжал на трассу НР 2, когда мне на коммуникатор поступил вызов от Хивольфа, который явно не обрадовался полученному сообщению, да и, судя по настороженным ноткам в его голосе, меня он тоже не особенно будет рад видеть.

Райан наверняка был в курсе наших родовых дрязг, в частности, о самоуправстве Майрона, и его недовольство наталкивало на определенные мысли.

Неужели маленькая тигрица пришлась по нраву старому матерому оборотню? Забавно, если так. А может, она его пара? Да не-е-ет, это было бы слишком эпично.

Подъезжая к поселению, издалека увидел расслабленно сидящего прямо на жухлой траве у ворот босоногого Райана. Байк затормозил рядом с ним, и медитирующий оборотень только тогда распахнул глаза. Неторопливо поднялся, отряхнув руки от налипших мелких листочков и травинок, протянул правую мне:

— Добро пожаловать в нейтральное поселение, Адриан. Рад тебя видеть.

На вид Райан был спокоен, но в его серо-стального оттенка глазах застыло нечто мрачное, больше похожее на предупреждение, чем на реальную угрозу.

С сомнением выгнул бровь, склонил голову к плечу:

— Заметно. Радушие из тебя так и прет.

— Не принимай на свой счет, — ответил он, пропуская меня через калитку ворот, и тут же ее плотно закрыл. Махнул четырем патрулирующим неподалеку оборотням и поманил меня за собой. — Ты не сообщил причину своего приезда.

— Думается мне, ты лукавишь и прекрасно знаешь, зачем я здесь.

Волк не ответил, неопределенно повел плечами, и остальной путь до его дома мы провели в молчании. Так как небольшой особняк Райана был самым крайним, по пути нам никто не встретился, да и в самом поселении, насколько я знал, проживало не так много семейств и одиночек. Все же бесхозных или отрекшихся от рода оборотней сейчас много меньше, чем сто лет назад.

Ступая за мнимо равнодушным бывшим Старейшиной, я веселился тому, что, с большой долей вероятности, мое предположение в отношении Райана и малышки Ары окажется верным, но вместе с тем внутри разливалась сумрачная пустота. Еще один шанс обрести свою половину ускользал у меня из-под носа. Но если так, ничего не попишешь. Тем не менее, за Райана я буду только рад. Он уж точно заслужил свою столь долгожданную пару.

Приблизившись к дому, Райан поинтересовался через плечо:

— Выпьешь чего-нибудь? Есть травяной сбор.

— Откажусь. У меня не так много времени. Предпочитаю решить вопрос сейчас и отчалить.

— Как скажешь. Должен предупредить: если девочка не последует за тобой, а это вряд ли, насильно не дам ее увезти.

— За кого ты меня принимаешь? — притворно оскорбился и вздохнул: — Я знаю, но хочу об этом услышать от нее самой. Если проблема только в принудительном браке или в моей кандидатуре жениха, то мы можем договориться. Своим же побегом она усугубила наше общее положение. Я сам собирался переговорить с главой ее рода и настоять на отказе от абсурдной помолвки, у меня был козырь в рукаве, но, как понимаешь, мой план с треском провалился.

— Что сделано, то сделано.

Согласно кивнул.

— Да и ты не торопился с приездом, но Ара и не надеялась, что ее так просто оставят в покое.

Ара ли не надеялась? Скорее сам Райан.

— Раньше приехать не мог, были неотложные дела, сам понимаешь, но вот он я.

— Майрон надавил?

Презрительно скривился:

— Зришь в корень. Проведешь меня к беглянке?

— Идем. Занятия уже закончились, но Ара еще не возвращалась.

Недоуменно покосился на невозмутимого оборотня, но вслух ничего не сказал. А когда мы, обогнув его дом, направились к находящемуся за ним лесу, где чаще всего проходило обучение маленьких оборотней, понял, о каких занятиях шла речь.

— Ты позволил малолетней девчонке проводить занятия с неконтролирующими ипостась малышами? Настолько доверяешь?

О том, насколько это опасно для самой девчонки, промолчал. Райан и без меня об этом знает.

— Аре уже двадцать один, не такая уж она и малолетняя, — непонятно кого убеждая ― меня или себя, ― с каплей неуверенности отозвался он. — К тому же она просто помогает Старейшинам, и занятия проходят под их контролем.

— Ясно, — многозначительно протянул, ехидно улыбаясь.

— И да, я ей доверяю, — спустя несколько секунд молчания тихо признался волк.

— Я понял, — улыбка превратилась в оскал, а сумрачная пустота в душе порядком сгустилась. Похоже, ловить мне здесь уж точно больше нечего, но продолжал упрямо идти.

Должен же был я убедиться, раз уж приперся.

Ару я заметил еще метров за триста. Девушка в одиночестве собирала спелые зимние ягоды, ветер донес до нашего слуха тихий напев детской колыбельной, от которой у Райана учащенно забилось сердце, губы тронула тонкая ласковая улыбка, а вот у меня совершенно ничего не екнуло. Зверь был спокоен как танк и даже хвостом не повел в сторону певуньи.

Еще одно доказательство.

Что ж мне так не везет-то, а. Ладно, пора сознаться: откладывал встречу с Тайгер не только по причине работы, она была моей призрачной надеждой, надеждой, на глазах осыпающейся в пыль.

Замедлил шаг, внимательно разглядывая уже сто процентов чужую… невесту. Ара, почувствовав наше к ней внимание, обернулась. При виде волка на ее пухлых губах появилась мягкая улыбка, а вот в мою сторону был брошен настороженный взгляд. Девчонка нерешительно застыла, не то подумывая дать деру, не то подойти.

— Ара, — с предупреждением окликнул ее волк и подзывая махнул.

Поджав губы, девочка нехотя направилась в нашу сторону.

А она заметно подросла. На том фото, которое подсунул мне глава рода, был угловатый подросток с наивно распахнутыми темно-синими глазами, в нелепом длинном платье-мешке, сейчас же округлившиеся бедра малышки плотно обтягивали темные джинсы, свободная майка почти не скрывала округлую грудь.

Честно признаться, моя человеческая половина заинтересовалась, чего уж там, а вот зверь лениво приподнялся, потянул носом, отделяя чужой запах и принюхиваясь к запаху девушки, недовольно фыркнул и лег обратно на лапы, равнодушно отвернул голову, положив морду на пушистый хвост. И я окончательно признал: не наша.

Все это время Райан отстраненно наблюдал за мной, отслеживая любую реакцию, внешне он был все так же невозмутим, но я чувствовал метания его зверя, и ему, зверю, совершенно не нравилась столь наглая заинтересованность самкой другим самцом. Самое любопытное: по ощущениям, его зверь сам не определился – его ли это самка или нет. Занимательно.

Почуяв, что я более не претендую на его малышку, Хивольф окончательно расслабился, вернул внимание успевшей приблизиться девушке.

— Райан, — радостно улыбнулась она оборотню. — А я тут… Вот, — протянула корзинку. — Насобирала ягод, сделаю для вас бруснично-клюквенный пирог. Вы упоминали, что любите с кислинкой, а я… Обещаю! Он будет вкусным.

— Я верю, Ара.

— Я вас знаю, — хмуро обратилась ко мне девушка. — Адриан Фоксайр, верно?

— Верно, — дружелюбно согласился. Ара же свела брови к переносице и зло сощурилась, опасно сжала в руке корзинку, из-за чего несчастная чуть прогнулась, подавив несколько сочных ягод:

— Вы зря приехали. Я не вернусь! И предупреждаю: попробуете увезти силой, я сделаю все, чтобы вам досталось как можно больше укусов и царапин, поверьте, я это могу.

От Хивольфа повеяло гордостью, однако вслух он ничего не сказал, и вообще излучал стойкое равнодушие. Хм. А отношения у этих двоих непросты.

— Охотно верю, — моя улыбка стала шире. Очаровательная девочка. — Этого не потребуется, я узнал и увидел все, что хотел.

Воинственно настроенная малышка, явно не ожидая от меня столь быстрой капитуляции и капитуляции вообще, изумленно моргнула, нахмурилась, изучая меня.

— Шутите?

— Нисколько. И давай на ты, — протянул ей руку. — Адриан. Можно просто Риан.

Ара беспомощно покосилась на Райана, тот кивнул, и на лице девушки проступило облегчение, а затем его озарила улыбка. Неуверенно вложив мне в руку свою теплую маленькую ладошку, которую я легонько сжал, она негромко уточнила:

— Но как же тогда? Что теперь будет? — и добавила шепотом: — Что будет с этой дурацкой, простите за грубость, помолвкой?

— О, не извиняйся, эпитет подобран самый что ни на есть подходящий, и не волнуйся, я решу этот вопрос. Но лучше тебе какое-то время пожить здесь, в поселении.

— Как и сказала: я и не собиралась возвращаться, — воскликнула она и тут же смутилась. — Конечно, если мистер Райан позволит.

С ехидцей покосился на «мистера Райана». Тот спокойно кивнул:

— Мы это уже обсуждали. Каждый новоприбывший в поселение сам решает, сколько ему здесь быть…

— Если не нарушает закон или установленный порядок. Я помню. Спасибо. И простите, что перебила, я знаю, вы не любите этого.

Девушка смущенно заправила за ухо прядку волос и вдруг шагнула вперед, обвила руками талию немного ошалевшего от неожиданности оборотня. Хивольф осторожно обнял в ответ.

Засунув руки в карманы, с интересом наблюдал за игрищами этих двоих. Заметив мое ехидное внимание, оборотень дернул уголком рта, нехотя, но решительно отступил.

— Ты здесь закончила?

Расстроившаяся, но старательно не показывающая своих истинных чувств Тайгер быстро кивнула.

— Хорошо. Иди домой, Ара.

— Но вы…

— Иди. Я позже к тебе зайду.

Светло улыбнувшись, девчонка поспешно попрощалась со мной:

— Была рада знакомству воочию, Адриан. И рада, что ошиблась насчет вас, но не жалею о своем побеге.

— Шагай уже, беглянка, — махнул ей рукой.

Подходя к дому Райана, решился спросить:

— Она твоя пара?

Волк присел на ступеньку, я, немного замешкавшись, опустился рядом.

— Все сложно, — отозвался он, смотря в сторону. — Что ты намерен делать?

— Не переживай. Аре точно ничего не грозит.

Райан молча кивнул.

Рассеянно оглянулся по сторонам, глубоко вдыхая в легкие свежий воздух, впитывая удивительно мирную, неспешную окружающую действительность, кивнул проходящей паре оборотней, приветственно помахавшей мне и Старейшине, и глянул на часы:

— Хорошо у вас. Спокойно.

— Так оставайся, — с усмешкой посоветовал друг.

— Скучно. Уютно, спокойно — да, но до зубного скрежета однообразно. Знаешь, все же не откажусь от чая. Бергамотовый есть?

— Имеется.

Хивольф, поднявшись, утопал в дом. Проследив за ним, склонил к плечу голову.

Сейчас я был практически уверен: со зверем Райана что-то не так. Но что конкретно, ни я, ни мой лис понять не могли. Столь личный вопрос озвучивать не собирался, не мое это дело, в конце концов.

* * *

Сев на байк, с тоской посмотрел на высокое ограждение поселения, решительно достал из кармана куртки телефон, набрал сообщение Шеру:

«Ара Тайгер обрела своего предначертанного, ее незачем больше искать».

Ответ от Шера пришел практически сразу, я успел только надеть шлем, как сработал коммуникатор хедсета.

«Принято. Дальше я сам разберусь с главой. Помолвка аннулирована. Дело закрыто».

За долгое время свободно вздохнул.

«Даже не спросишь, как ее нашел?»

«Не интересно. К тому же, ты не скажешь, а у меня имеются кое-какие соображения».

Поблагодарив Стража, тронулся в путь.

В несколько мрачном настроении вернувшись домой, заметил, что сегодня в убежище особенно тихо. Активировав хедсет, попросил своего управляющего организовать завтрак, поскольку еще не ел, и самому присоединиться.

— Все будет готово в течение пятнадцати минут. Что-нибудь еще, сэр?

— Где Ариадна? — поинтересовался о сестре, открывая дверь в свою спальню и скидывая на кровать куртку. Отстегнув портупею с оружием, положил ее поверх верхней одежды.

— Мисс Ариадна отбыла в вашу семейную резиденцию.

— В резиденцию, ты уверен? — нахмурился, закатывая до локтя рукава рубашки.

— Мисс так сказала.

— Что-нибудь еще говорила?

Управляющий замялся, и я нахмурился сильнее.

— Лесли, резиденция законсервирована, без моего разрешения Рия не стала бы туда соваться. Где она? Давай подробнее, что конкретно говорила тебе моя сестра. Причина, по которой Ариадна вдруг решила навестить отчий дом?

Управляющий промолчал. Из груди помимо воли вырвался рык:

— Рид, я теряю терпение.

— Сэр, ничего конкретного. Она сказала, что собирается в родовое поместье, говорила что-то о поливке цветов и взглянуть на сад. Насколько я понял, мисс раздумывала о найме ландшафтного дизайнера и реставратора статуй, — выпалил он на одном дыхании.

— Но у нас там нет цветов! А от сада наверняка остался только намек. Какой еще дизайнер? Ладно, дизайнера я еще понять могу, но реставратор? Какой, разбитых черепков?

— Я… Я не знаю, что вам ответить, сэр.

— Так, все с тобой ясно. Отбой, — отключившись, вручную набрал на коммуникаторе внутренний код-номер Рии, сам же вытащил из металлического ящика горячие мокрые полотенца и обтер ими руки и лицо. Сестра ответила только со второго вызова.

— Где тебя черти носят? — возмутился я. — Какие еще такие цветы в нашем родовом гнезде, Рия?! Я уже молчу о саде и всяких реставраторах-дизайнерах. Там уже давно все засохло и перевысохло!

— Адриан, не злись. Просто Лесли бывает слишком навязчив. Куда я еду, зачем, мистер Фоксайр не велел. Мистер Фоксайр то, мистер Фоксайр се. Я буду должен приставить к вам охрану. А я, между прочим, не пленница в твоем доме!

— Конечно, не пленница, и дом, вообще-то наш общий, но Лесли прав. Тебе не следовало уходить одной без охраны, Ариадна. Мы с тобой говорили об этом.

— Ой, все, Риан. Снова нотации! Я уже не маленькая, брат.

— Для меня ты всегда будешь малышкой! Ариадна, не вынуждай меня…

— Я у подруги, — поспешно проговорила она. — Останусь у нее с ночевкой. Все, не скучай.

— Стоять! Что за подруга? — деловито-грозно уточнил, но сестра уже отключилась. — Ариадна!!! Вот зараза.

Вздохнув, возвел глаза к потолку и покачал головой.

Уже как лет пятнадцать мы с сестрой остались одни. Частный самолет, на котором родители отправились на какой-то из светских приемов в Рис-Аудаунерис, потерпел крушение и затонул в заливе.

Сам самолет, конечно, подняли, но тел родителей не нашли. Нам сказали, что их, вероятней всего, смыло водой. По сведениям, вытащенным из черного ящика, стало понятно, что один из ведущих пилотов вдруг ни с того ни сего отключился, вроде как ему стало плохо, а второй не справился с управлением, вскрытия ничего существенного не показали.

Несчастный случай? Я не знал, чему верить. Гибель наших родных никому не была выгодна. Или мы чего-то не знали. Но, потратив на поиски правды шесть лет и так ничего и не обнаружив, я успокоился. По крайней мере, попытался. Ради Рии. Ей смерть родителей далась тяжелее, чем мне. Когда они погибли, Ариадне было всего шестнадцать лет, и именно Леонардо помог мне стать полноправным опекуном сестры, если бы не он, она перешла бы под опеку рода, чего мне тогда совершенно не хотелось, по понятным причинам.

Однако с того времени у Ариадны развилась фобия авиаперелетов, а вот я, напротив, стал частенько бывать в Рис-Аудаунерисе у залива, ставшего кладбищем для самых дорогих нам оборотней.

Позавтракав и обсудив планы на день с управляющим, оставил ему средства на закупку продовольствия и, приняв быстрый душ, переодевшись в домашнее, спустился в свою мастерскую, где на столе в зажиме находился еще «сырой» перстень по эскизу Алины.

Нависнув над ним, провел по грубой огранки камню, и губы тронула горькая улыбка.

Глава на самом деле знал, где надавить, чтобы было больнее. Я давно мечтал о паре. Еще с юности представлял, как встречу ее. Воображал, какой она будет. Непременно красивая, мягкая, покорная моему слову. Именно таких временных подруг себе и выбирал. Правда, внешность всегда была разной, хотя в более старшем возрасте мои предпочтения поменялись. Покорность мне нравиться перестала. В груди тоскливо заныло. Я так устал от одиночества… Устал от холодности простыней, так хотелось найти ту, что принесет покой и душевное тепло. Ту, с которой будет не скучно, ту с которой я буду собой.

Так все, хватит. Отставить сентиментальность, есть дела поважнее.

По моим внутренним часам, проработал я до позднего вечера. Закончив, отложил пинцет к другим инструментам, откинулся на спинку и вытянул руки в замке, потягиваясь. Взглянув на время, присвистнул. Ударно поработал, на часах было девять часов вечера. Покосился на перстень и удовлетворенно вздохнул. Останется еще несколько штрихов, и работа будет окончена. Думаю, завтра он будет готов.

Сняв фартук, повесил его на спинку стула, отложил окуляры на стол, раздумывая: сгонять мне в бункер потренироваться или же перенести на завтра, а сейчас отчалить спать. Поколебавшись, выбрал второе. Все же день был долгим и непростым.

Рано утром доработав перстень, удовлетворенный собой, убрал его в бархатную коробочку, скинул Леонардо сообщение, что через несколько часов приеду и завезу готовое украшение, насвистывая песенку, в спальне прибрал постель и в приподнятом настроении потопал в душ.

В ускоренном темпе побрился, подмигнул своему отражению и уже собрался на выход, как сверху вдруг раздался оглушающий нечленораздельный вопль, а в следующий момент на шею будто мешок с картошкой приземлился.

Вот только, насколько мне известно, мешки с картошкой не умеют так неприятно вцепляться в волосы и продолжать верещать.

Или я чего-то не знаю о мешках с картошкой.

От неожиданности пошатнулся, едва не подпрыгнув от рыка:

— Куда?! Не туда!

Послушно сменил траекторию, вдруг подумав: озвученное мне нравится, хоть и в несколько пошлом смысле.

Ульяна

Напевая под нос веселый мотивчик задорной известной попсовой песенки, мелко шинковала листики о-очень ядовитой, но очень полезной травки – болотистой галгинки, не забывая посматривать на кипящую в котелке субстанцию с будущим диарейным зельем.

Все пока шло согласно моему коварному плану, что не могло не радовать, от того и настроение у меня было преотличным.

— Свободна, как птица, что в небе кружиться, что в небе кружиться, ля-ля-ля-ля, — счастливо пропела, раскидывая руки в стороны и покрутилась вокруг своей оси. — И страху не знает, и страху не знает, ведьма прекрасна-а-а-а-я. Она позабыла, она позабыла, что значит тот страх. [1]

Мой любимый тесачок под воздействием капли магии быстро застучал по разделочной доске, дошинковывая травку. Весело пританцовывая и маршируя пальчиком, приказала:

— Тесак – стой. Галгинка, давай в котел.

Тесачок послушно замер, а травка закинулась в котелок.

Удовлетворенно прихлопнув в ладоши, сунула нос в гримуар, доставшийся от мамы. Воздух напротив меня заклубился, материализуясь в морду моего фамильяра – Рива, карликового серебристого лисариуса, животного с девятью хвостами, очень похожего на обычного лиса, если бы не хвосты, да.

— Ульянка, засранка. Песни, значит, горлопанишь, да опять втайне от отца ведьмачишь! — зверек ощерился в зубастой ухмылке, красноречиво покосился на котелок: — Позабыла она, что значит страх, значит, ага. Попадешься отцу, получишь ремня по своей костлявой попе и сразу вспомнишь!

Хорошее настроение как корова слизала.

Моя пушистая меховушка приперлась нотации читать. Очень «неожиданно». Терпеть не могла, когда Рив включал режим строгого родителя, пытаясь воспитывать, словно мне не двадцать, а пять лет.

Поморщив нос, отмахнулась:

— Сгинь, Рив, не видишь ― я занята. Отец спозаранку отбыл на охоту и его не будет до следующего утра, он не узнает. И вообще, нормальная у меня попа, ничего не костлявая, не наговаривай, — провела по вышеупомянутой части моего тела ладонью.

— Наговаривать – удел людей, а я фамильяр, моя дорогая, — лисариус гордо выпятил пепельно-белую грудь. — Я всегда говорю правду.

— Ой-ли, — скептически хмыкнула, хлопая гримуаром. Инструкцию к зелью запомнила, и он мне уже был без надобности. — Так! Если не сгинешь, получишь уже ты по своему пушистому заду.

Рив подергал ушами и, вопреки моему предупреждению, не исчез, а устроился поудобнее, обвил всеми хвостами лапки, укоризненно покачал головой:

— Эх, Льянка, бедовая ты девка. Ладно, отец, но о ковене ты подумала? Что, если узнают? Да тебя инквизиторы за твои рыжие лохмы притащат на место силы и принудят долг отдавать родине с первым попавшимся ведьмаком!

По коже пробежались мерзкие мурашки.

— Я – ведьма, а не дура. Знаю меры предосторожности. И, между прочим, лохмы, эм, то есть волосы у меня не рыжие, а темно-медные с легкой рыжинкой, запомни уже наконец. Святые зелья, ну что за фамильяр мне достался?!

— Нормальный фамильяр, прям замечательный. Грех жаловаться. Таких, как я, больше нет! Тебе достался эксклюзивный экземпляр, — Рив высокомерно дернул одним из хвостов и вздернул кверху нос.

Я тихо захихикала, но, натолкнувшись на подозрительную мордочку лисариуса, подавилась смешком и состроила невозмутимую физиономию, закивав:

— Это факт.

— Вот именно. И вообще, думаешь, ведьмы не бывают дурами? Взять тебя, Ульяна, сама же отказалась от инициации в этом году, как и в том, и в предыдущем. А все, между прочим, порядочные ведьмы обязаны ее пройти. Тем более первородные.

— Значит, я не порядочная, — зло фыркнула. — И вообще, неготовая я еще, ясно?

— Ясно, — важно покивал Рив и рыкнул: — Как инициироваться, так ты неготовая, а как ведьмачить – ты первая.

— Не, ну а че такова? — возмутилась, гневно смотря на пушистую ехидную мордочку.

— Ну, а че такова, — перекривил меня Рив. — А то, что за твои неправомерные делишки можно и в каземат угодить! А что будет с отцом? Ты подумала? Тебе что, его совсем не жалко?

Я пристыженно вздохнула, но ведьмачить не перестала.

— Ты не подумала. Не любишь ты своего бедного папеньку, ой, не любишь. Подведешь вас обоих под монастырь, точно тебе говорю.

— Вот что ты такое мелешь, пушистый! — возмутилась в ответ и насупилась: — Я отца очень люблю, и мне его песец как жалко.

— Песца оставь в покое!

— Да иди ты. Так вот, жалко, но себя, знаешь ли, мне жальче вдвойне. Не настаивал бы он на обряде, да женихов никому не нужных не сватал, и отношения, глядишь, между нами наладились, но отец и слушать ничего не желает. Будто провести эту дрянную инициацию ― вопрос жизни и смерти.

— Скорее, вопрос магии и пустышки. Сама же прекрасно знаешь, без своевременного раскрытия сил магия ведьмы с каждым часом будет слабеть, а к тридцати годам от ведьмы останется одно название, тебе это нужно?

— Конечно же, нет! Но блин-оладушек. Вот почему, спрашивается, полное раскрытие своих сил я должна обрести через близость с каким-то незнакомым ведьмаком?! Что за дикость? Да еще и отдать ему кусок своей силы! Ошалеть, одним словом. Не жирно ли?!

Фамильяр тяжело вздохнул и развел лапами:

— Трудности ведьмачества. Таковы правила. Ну, а если вообще, то не обязательно с незнакомым, вам же предоставляют три дня как раз на знакомство.

— Ой, как много, целых три дня, — ядовито съязвила в ответ. — Ага, щас, бегу, роняя зелья.

— Привереда. Будешь перебирать, Льяна, ― нормальных ведьмаков не останется.

Больно надо.

— У меня в запасе еще десять лет.

Рив язвительно протянул:

— Слабосильная ве-е-едьма.

— Ладно, как минимум год-два точно есть, а там подумаю, что делать.

— Ну-ну. Не ищешь ты легких путей, Льянка. Говорю же: бедовая.

В ответ послав Рива на гору веночки плести, пробежалась пальцами по банкам с сухими ингредиентами, выхватила одну, со смесью субботней соли и перца. Растерла их между ладонями и медленно ссыпала в котелок, внимательно наблюдая за цветом субстанции.

Вытерев об фартучек ладони, стянула из мешочка целый листик галгинки, задумчиво им закусывая, мысленно перекривила слова фамильяра:

«Правила, блин. Нифига себе правила».

Нет, не то чтобы я была так уж консервативна, но ложиться под мужика, чтобы обрести полный контроль над своей силой, мне как-то совсем не улыбалось.

Потерев лоб, откинула за спину раздражающий хвост волос, закинула в рот еще один горько-сладкий листик и тщательно пережевала.

С шестнадцати лет все ведьмы и ведьмаки, а особенно из первородных – из рода самых первых ведьм-праматерей, из коих были и мы – Лисовские, — правда, по папиной линии, в связи с чем у нас имелись кое-какие послабления, — обязаны быть представлены ковенам своего региона, где и раскрываются все тайны бытия, касательно нашей магии. До этого дня – ни-ни. Как говорится, радуйся, что получила фамильяра в три года, и не бузи. Остальное ― только с плашкой 16+.

Тьфу. Ведьмачьи бюрократы.

Помню, когда меня впервые в ковен привел отец, я была так счастлива, что наконец совсем скоро смогу в полной мере обладать своей силой, не боясь случайно уничтожить несколько соседних строений, прихлопнуть родного отца в магическом порыве причинять добро и нести радость или убиться самой.

Но все оказалось не так прозаично.

По окончании первого этапа обучения, когда главная ведьма моего ковена с серьезным лицом вещала правду, как именно происходит абсолютное обретение сил, я была настолько ошарашена, что Рив меня еще потом несколько дней отпаивал успокаивающими настоями, а отец даже боялся лишний раз заглянуть в мою комнату, дабы не быть огретым подушкой. В то время как остальные ведьмы и ведьмаки ничуть не были против такого расклада и казались весьма заинтригованными.

На этом сборище извращенцев мне даже казалось, что некоторые мои соплеменники были не прочь провести инициацию прямо там, в главном зале. Так сказать, не отходя от разделочного стола.

С одной стороны, я как бы тоже не видела ничего плохого, все же мы – ведьмачий народ, дети природы, а что заложено природой, то естественно и никак не безобразно, да и от слова – секс в обморок из нас точно никто не упадет. К тому же, анатомию и строение человека изучаем еще с двенадцати лет, и уже в те года знаем, откуда дети берутся и как выглядят детородные органы. А с другой, внутри все сжималось и переворачивалось от отвращения.

У меня до сих пор неприятно сосет под ложечкой и на тошноту тянет от мысли, что как ни крути, мне когда-нибудь придется через «вот это все» пройти. Не могу же я всю жизнь проходить запечатанной, позволить себе стать слабосилком или пустышкой. Это как-то неправильно. Но и лечь на ложе с первым попавшимся ведьмаком, да и не первым тоже, – мерзковато до чертиков.

Дилемма.

Но самое обидное, что я вообще не понимала, почему у меня такая реакция. При взгляде на других ведьм, уже прошедших инициацию, и их до тошноты счастливые физиономии, мне казалось, я какая-то совсем уж неправильная ведьмочка. Недоведьмочка, так сказать.

Ведь по правде-то говоря, все через «это» проходили и бедными девчонки не выглядели, напротив, очень даже радостными и умиротворенными. В общем, по сути, инициация ― это так же настолько нормально, как попить воды или сходить по нужде, тогда почему мне при мысли об этом «нормальном» хочется сбежать на другой континент, туда, где вообще не ступала нога моей расы и в особенности ведьмаков.

Эх. Вот правду говорит Рив. Бедовая я ведьма.

Я даже как-то сугубо ради эксперимента парочку раз пыталась сходить с ведьмаками по соседству на свидания и один – попробовала поцеловаться. Тем более все они были из опытных, уже давно прошедших свою инициацию. Ой, лучше бы и не пыталась! Только опозорилась, когда меня едва не стошнило бедному парню на его дорогую фирмовую рубашку. Бедняга по сей день, завидев меня издалека, переходит на другую сторону улицы, для верности плюя через плечо, ну, или старается слиться с местностью, если уж убежать не успел, будто опасается, что меня на него все-таки стошнит или еще чего похуже.

М-да.

И не зря ведь опасался.

Благо, тому парню хватило разумности не кидаться в меня проклятиями, но, думалось мне, только потому, что знал – отдача замучает. Пускай проклятийная магия была мне не доступна по вине все той же инициации, но временно лишить мужской силы ― это я могла.

— Улья-я-янка, о зелье-то не забыла?

Встрепенувшись, заметила, что зельице приняло красивый землистый оттенок. Щелкнула кончиками пальцев, и лежащая у котелка ложечка с длинной ручкой подпрыгнула и нырнула в состав, мешая его под влиянием моей волшбы.

Зверек запрыгнул на стол и сунул нос в котелок, принюхиваясь.

— А что конкретно варишь-то? — с подозрением протянул он. — Никак, очередное убойное варево для тех несчастных парней, каких пророчит тебе отец в женихи?

— Сгинь, сказала, пушистая меховушка! — ударила кулаком по столу.

— Так, я угадал? — подпрыгнул Рив и от греха подальше снова сиганул на пол.

Хмуро зыркнув на фамильяра, с гордым видом отвернулась, вздергивая нос, и скрестила руки на груди, поглядывая за зельем, отслеживая тот момент, когда его оттенок поменяется на нежно-розовый, как сказано в инструкции.

— Короче, угадал. Зря от них бегаешь, кстати. Только разжигаешь охотничий азарт у парней. А твой отец скоро все последние волосы на себе повыдергивает.

— А что, мне им на шею, по-твоему, вешаться? — ехидно поинтересовалась. — Или сразу в койку прыгать, чтобы папеньке полегчало?

Рив многозначительно промолчал, а я воздохнула.

Отца все-таки действительно очень жалко. Прям вот до слез.

Моя мама погибла буквально через несколько дней после моего рождения. Папа сказал, что у нее ночью внезапно открылось послеродовое кровотечение, и она умерла до приезда врачей, но по их словам – они бы и так вряд ли смогли ее спасти. Все слишком быстро произошло. До обидного быстро.

Ведьмы в момент рождения и еще примерно несколько месяцев после очень слабы, и она не могла помочь себе магией, потому что вся ее магия в этот период отдавалась ребенку, подпитывая.

То есть мне.

В этом случае может помочь еще личный дар, раскрываемый после гребаной инициации, если он полезный, конечно, но у мамы дар оказался до крайности бесполезный. Умение менять цвета и несложные материи по своему вкусу мало чем могло помочь.

Как сказали врачи – такое, как случилось с матушкой, бывает до крайности редко, но, увы, бывает. Рождение новых ведьм – большой риск, особенно для не слишком сильных, коей и была мама. В основном, именно по причине смертельных рисков или нешуточных проблем со здоровьем нашей братии не так уж и много.

Однако риск во всем есть всегда, сама жизнь ― это уже риск. Что теперь, не жить, что ли.

Отец растил меня в одиночку, никогда в чем бы то ни было не винил, был всегда добр и ласков и очень за меня переживал, особенно за то, что я до сих пор не стала полноценной ведьмой.

Он старался не слишком давить на меня, правда, старался, но уже второй год систематически пытался выдать меня замуж, привлекая к этому, несомненно, важному делу всех сыновей своих друзей, говоря, что если не хочу быть свободной ведьмой без обязательств, то должна выйти замуж как человек и обрести силу на брачном ложе.

Он меня любит, но совершенно не понимает.

Дело же совершенно не в браке. Точнее, мой моральный запрет лежал не в этой плоскости. Да, блин, я и сама не понимала, в какой, куда уж отцу.

Заметив, как субстанция поменяла цвет на нужный, довольная собой, сняла с полки концентрат и мерный стаканчик.

— Ну-с, самое сложное. Скрести лапы, Рив, — пробормотала, отряхивая ладони, прищурилась, осторожно отливая концентрат в стаканчик и, взяв его двумя пальцами, поднесла к котелку: — Барабанная дробь.

В глуби лабораторного кабинета из шкафа вывалился барабан, громко застучав палочками. Рив, зашипев не хуже кота, картинно положил лапку на грудь, а я, едва не подпрыгнув от неожиданности, чуть не пролила весь концентрат сразу, устроив большой бада-бум.

— Это фигуральное выражение, Барабаныч, — рыкнула на инструмент, прижимая к сердцу стаканчик. — Скройся!

Барабан обиженно стукнул палочкой и медленно откатился обратно в шкаф, затих.

— Тьфу на него, — буркнул фамильяр, прижимая к голове уши и утирая лоб лапкой. — Я с фокусами твоей утвари когда-нибудь поседею. А все от того, что ты не можешь держать свою магию под контролем.

Его правда, кто ж спорит.

Дернув плечом, посмотрела на котелок и, прикусив кончик языка, вновь поднесла руку с зажатым в ней концентратом к котелку.

— Дубль два, — тихонько проговорила, вливая по капелькам концентрат и вместе с тем тонкой струйкой выпуская свою силу.

— Ульяна!!! — услышала неожиданный громкий рев отца и испуганно дернулась.

— Ой, что сейчас будет, — простонал Рив, закрывая лапками мордочку, но оставляя между ними маленькую щелочку.

— Блин, он же должен был приехать только завтра! — просипела, пытаясь удержать в повлажневших руках стаканчик.

— Мисс Ульяна Лисова! Выходите по-хорошему! — послышался еще один незнакомый низкий строгий голос над головой. — На территории вашего дома засечена магическая деятельность. Вам требуется объясниться!..

Сердце испуганно рухнуло в пятки. Мать моя ведьма. Инквизиция… пожаловала.

Кажется, Рив был прав: допрыгалась ведьмочка. Ой, допрыгалась.

* * *

[1] Песня Ульяны – выдумка автора, любые совпадения случайны.

Время на секунду будто застыло, превратившись в кисель, а затем, с тихим писком Рива, вновь запустилось. Зверек заметался на месте, пытаясь спрятаться то за котлом, то на заставленных зельями полках, из-за чего несколько бутылочек закачались и ожидаемо полетели вниз.

— Рив! — зло зашипела, вскидывая свободную руку и поддерживая пузырьки магией, аккуратно подняла их обратно на полку, а замершего лисариуса отлевитировала на пол. — Успокойся! Ценные зелья побьешь.

— Успокойся? Успокойся?! К лешему твои зелья! Что ты там говорила о мерах предосторожности и о том, что ты не дура?! — запричитал он, заламывая лапки. — Доигралась мы, Ульянка. Ой, доиграли-и-ись. Говорил же, что поймают, а ты?! Теперь за волосы и к ведьмаку. У-у-у, моя бедная Льяночка-а-а-а.

— Тихо ты! Чего разорался-то. Черт, — ругнулась, не слишком успешно пытаясь сохранить остатки спокойствия и быстренько что-то придумать. — Рано меня еще спаривать. То есть, хоронить.

— Ульяна! — рычал на весь дом, кажется, совсем доведенный до бешенства отец. — Быстро сюда, или я за себя не ручаюсь!

Ой, мамочки, таким папеньку я слышала не часто. Видать, дело совсем барабан.

— Ну что вы, вейдар Лисов, она хорошая девочка, сейчас выползет, то есть, выйдет. Не так ли, вейдари Лисова?

«Ага, как же. Тем более так просто меня будет отсюда не выкурить».

Дом существенно так тряхнуло. Явно проклятые инквизиторы выпустили поисковики с сетью, чтобы вытащить меня пред свои ясные черные очи.

Засада.

— Ульяна! — испуганно взвизгнул Рив, подпрыгнул ко мне и вцепился в руку, случайно выбивая из ладони стаканчик.

— Рив, да осторожнее, кому говорю! — вскрикнула, с ужасом пытаясь отцепить от себя повисшего тряпочкой фамильяра и поймать взмывший вверх стаканчик. — Что ты творишь?!

— Я что творю?! — оглушающе рыкнул фамильяр мне на ухо. — Это ты что… Льяна, осторожнее!

Под влиянием эмоций сила в крови забурлила, выплескиваясь, вырываясь из-под контроля и бухая сырой магией в котел, куда, стукнувшись о мои пальцы, следом рухнул стаканчик.

— А-а-а-а-а!!! Держи его! Держи!

— Нет-нет-нет, — панически причитала, едва успевая ухватить за пару хвостов летящего в котел следом за стаканом лисариуса, и, зажмурив один глаз, втянула голову в плечи. Тщетно попыталась взять под контроль взбесившуюся силу, но куда там было справиться недоведьме.

Котелок зашипел, забулькал и с громким, угрожающим «чпоком» взорвался. Ударной волной меня и изрыгающего ругательства фамильяра подбросило вверх и разметало по разным углам рушащейся лаборатории.

Больно ударившись затылком и спиной о стену, с сипом втянула носом воздух, шлепаясь задницей на пол. Дыхание перехватило, будто из легких выкачали весь воздух, и сознание незаметно померкло.

Очухавшись, со стоном сжала ноющие виски.

— Дырявый котел, вот это меня приложило так приложило.

Осоловело похлопав ресницами, сфокусировала взгляд и на несколько минут впала в прострацию. От открывшейся животрепещущей картины у меня даже головная боль мигом рассосалась.

— Твою же колбу, — растерянно прошептала, оглядываясь, шокированная до глубины души.

В общем, такое дело: не понять, каким ветром меня сюда занесло, но я оказалась заточена в прозрачный огромный стеклянный куб без единого намека на дверь или хоть маленькую щелку, через которую можно было просочиться наружу. Пол этой конструкции был темно-мутным, будто прикрыт легким неосязаемым дымком.

По другую сторону, так сказать – на свободе, с шалыми от испуга плошками-глазами прыгал мой фамильяр, беззвучно открывал и закрывал пасть, предполагаемо, меня распекая и обещая самые страшные кары, но проблемка была в том, что я его совершенно не слышала.

— Это еще что за стеклянные казематы? — тихо возмутилась, потерла глаза в надежде, что мне все это померещилось. Не зря же я так сильно стукнулась головой, аж дух только чудом не вышибло, вот и видится всякое. Сейчас приду в себя и вновь окажусь в своей лаборатории, на крайний случай в больнице, главное, чтобы не в инквизиторной.

Отлипнув от очень даже ощутимой стенки, с любопытством потрогала ее пальцами, на ощупь стекло казалось очень толстым и прочным, как… ну, супер толстое стекло, и очень даже осязаемым.

— Черт, как настоящая, — цыкнула, до боли прикусила губу. Мрачно констатировала: головой, может, меня и приложило, но не настолько же. Значит, эта штука и есть настоящая. Наверное. Ладно, разберемся. Еще разок тронув стенку, надавила на нее и отдернула руку. — Блин, просто так не разбить.

Обернувшись, внимательно огляделась и досадливо поморщила нос. М-да. Собственно, и разбивать было нечем. В кубе, кроме меня самой, вообще ничего не имелось. Не собой же, в конце концов.

Перейдя на магическое зрение, приглушенно ахнула, прикрывая рот ладонью. Абсолютно вся конструкция и больше всего как раз-таки пол, как новогодняя елка, переливалась магическими энергиями, как я понимала, призванными сдерживать то, что находилось внутри этого странного сосуда. В данном случае, меня.

— Ничего себе…

Отшатнувшись от стен, от греха подальше, нервно стянула съехавшую на кончик хвоста резинку, бездумно надела ее на руку, зарылась пальцами в волосы, дернула.

Этого всего просто не могло быть, но оно было.

Слабо веря в происходящее, потрясла головой, на секунду зажмуриваясь и прислушиваясь к себе. Физически я была вроде бы в порядке, а вот морально ― может, и нет. Говорят, мозг не разделяет фантазию и реальность, порой принимая одно за другое, так, может, я вообще сейчас лежу, оглушенная взрывом, в лаборатории на, слава богу, теплом подогреваемом полу, ну, или меня уже захапали инквизиторы, и еду я сейчас в счастливом неведении в местечко похуже этой квадратной стекляшки.

Потерев лицо, встретилась взглядом с фамильяром. При виде его угрожающе оскаленной морды надежда, что происходящее все же плод моего бурного воображения, скончалась в муках. Это хорошо, что нас с Ривом разделяла стена, а то чувствовала моя поджавшаяся пятая точка, что быть мне в ином случае конкретно так искусанной.

Тяжело вздохнула и подползла к нему, машинально потянулась руками к стенкам, но, вспомнив о неизвестного происхождения магии, пропитавшей стены, тут же убрала, крича:

— Рив! Рив! Ты как? Слышишь меня?

Фамильяр подергал ушками и отрицательно покачал головой, одновременно этим жестом сообщая, что и он не совсем очень и нифига не слышит меня.

— Да что же это такое происходит, а? — процедила сквозь зубы, только в тот момент замечая, в каком состоянии мой кабинет, и тяжело сглотнула.

Ну, я, по крайней мере, жива, чего не скажешь о разрушенной до основания лаборатории. Лабораторию мне было жуть как жаль, но себя в тот момент мне было жаль немножечко больше.

Хорошо, что дом зачарован от магических выбросов и теоретически с ним ничего глобального не может случиться, хотя и мой кабинет зачарован. Был.

Откинув назад рассыпавшиеся по плечам мешающие рыжие волосы, заглянула за спину притихшему Риву, не понимая, почему здесь до сих пор нет отца во главе с инквизиторами.

— М-да, наделали мы с тобой, Рив, делов.

Фамильяр будто услышал или уж, скорее, зная меня, предугадал, что я сказала, возмущенно уставился на меня, угрожающе потряс в воздухе лапкой и обиженно отвернулся, усаживаясь к клетке попой.

— Ну, не злись. Лучше бы сказал, где отец. Святые зелья, надеюсь, он и инквизиторы не пострадали, а то мне вообще не жить. Ладно инквизиторы, но папа… А, что если… Ой…

От мелькнувшей догадки мне поплохело, дыхание сбилось.

Верховная, пощади. А что, если меня сюда и заточили инквизиторы? Ведь это более похоже на правду. Моя половинчатая магия на такой финт навряд ли способна. Е-мое. Я что, теперь особо опасный элемент? Вдоль лопаток пробежался противный холодок. А вдруг и отца посадили в такие не очень приятные хоромы? Страшно представить, что они с ним сделают.

Ой…

И ведь у Рива не спросишь о нем. Не услышит.

«Так! Ульяна, отставить панику!»

Медленно выдохнула и, вдохнув, снова выдохнула.

— Ничего, мы отсюда обязательно выберемся, — пообещала себе и фамильяру, сконцентрировалась в попытке дозваться до своей магии, но она, как ни странно, не откликнулась.

— Дьявол! Звездец как плохо.

Вновь повернувшийся ко мне Рив дернул ушком и состроил сочувственную мордочку.

— Но это ничего, — подбадривающе улыбнулась ему. — Вечно мы здесь оставаться не можем, и кто-нибудь обязательно придет нам на помощь.

Поднявшись на ноги, поправила юбку и огладила ладонями жилет, радуясь, что ткань зачарована от грязи, помятости и других одежных проблем.

— Знаешь, что? Сейчас попробую настроить ментальную связь. Дырявый котел, точно! Совсем про нее забыла, дурында, и ты, видно, то… тоже, — с удивлением посмотрела на лиса, с отвисшей челюстью таращившегося мне за спину. И его обалдело вытянувшаяся мордочка до такой степени мне не понравилась, что внутренности скрутило тугим узлом. Даже малость затошнило.

— Рив, — шепотом позвала его, зная, что он меня не услышит, но так мне было спокойней. — Ты что там такое увидел?

Нервно растерев ладонь об ладонь, внутренне содрогаясь от плохого предчувствия, медленно обернулась, не менее ошалело, чем фамильяр, уставившись круглыми глазами на пол. Дымка, окутывающая до этого пол куба, медленно рассеивалась и…

— Святые зелья! — взвизгнула, подпрыгивая на одной ноге и шарахаясь в сторону, но, зацепившись за свою же собственную ногу, рухнула вперед, ударилась бедром о пол и тихо охнула от боли.

А все потому, что прямо под моими ногами где-то примерно в метре находилось незнакомое помещение, похожее на ванную комнату, а в нем, подавиться мне галгинкой, ― полуобнаженный незнакомый мужик.

Этот индивид брил и так гладкое лицо, крутил, чего уж там, подтянутой ничего такой задницей и пританцовывал, судя по всему напевая некую песенку. Если бы не ситуация, в которой я оказалась, я бы даже, наверное, посмеялась, так комично выглядел со стороны этот рыжий красавчик.

— Вот это номер, — прошептала, аккуратно, не делая резких движений, села и повернулась к Риву. Судя по шалым глазищам моего мехового друга, он со мной был очень даже солидарен.

— Рив? — позвала фамильяра и поморщилась, услышав со стороны свой жалобный голосок. Откашлявшись, гаркнула: — Рив, мать твою за ногу!

Отмерев, фамильяр дернул ушами, наморщил мордочку и прикоснулся к виску, беспомощно развел лапки в стороны, показывая, что связаться со мной не выходит, нашу с ним ментальную связь что-то блокирует. Похоже, стенки стеклянной тюрьмы не пропускали совершенно никакую магию, что в очередной раз наталкивало на мысль: догадка об инквизиции скорей всего верна. Но все еще не ясно, где сами инквизиторы.

Ладно, и без них здесь стрессов хватает.

Вернув внимание незнакомцу, склонила голову набок, задумываясь над тем, кем мог быть невесть откуда взявшийся этот мужчина. На ум приходило только несколько вариантов, какие могли бы соответствовать правде.

Инквизитор или ведьмак, которого сюда приперли, чтобы принудить меня с ним инициироваться. Только опять-таки не понять, почему он находился у меня под ногами, а не я под ним. Тьфу, о чем это я вообще.

— Б-р-р. Ну, уж нет! Никакой инициации! Только через мой… Нет, лучше его труп! Так, Ульяна, врага, то есть ведьмака, надо знать в лицо, — воинственно пробормотала, завязала волосы в низкий хвост и, растянувшись на полу, подползла ближе. — Жаль, что зелье для поноса утрачено. И магия мне сейчас не доступна. Подавиться мне галгинкой, да я вообще осталась безоружна! Точно, дело рук инквизиторов, вот точно!

Оказавшись аккурат над «ведьмаком», распласталась на полу, приплюснула к стеклянной поверхности нос, внимательно разглядывая «врага».

Ну, что я могла сказать. Он был весьма собой хорош, но все-таки отчего-то мало походил на представителя моей расы. Точнее, совершенно на него не походил. Не та комплекция. У ведьмаков не бывает такого мощного разворота плеч, рельефного живота и мускулистой жо… э-э-э, бедер, прикрытых белоснежными трусами-боксерами.

Если у меня и были тараканы в голове, то сейчас они лежали в эстетическом обмороке и нервно дергали лапками.

— Ничего такой экземпляр, — нехотя признала, скользя по тренированному телу жадным взглядом цербера, завидевшего вкусный ломоть мяса слабой прожарки, но не имеющего шансов даже кончиком языка лизнуть вкусняшку. — И точно не ведьмак.

И вряд ли уж инквизитор. Из-за своей специфической силы они поголовно все были темноволосые, черноглазые и до боли худощавые, что даже мне, не страдающей гуманистическими идеями, порой хотелось их накормить.

Нет, бывали и такие, как этот рыженький, хотя больше огненький, но, чтобы достичь такой формы, инквизитору пришлось бы поселиться в тренажерном зале и не вылазить оттуда как минимум год, днем и ночью потчуясь протеиновыми зельями, а то и больше. И то, как говорится, не факт, что им это поможет.

Что же до наших ведьмаков, то они исконно имели небольшой рост, максимум метр семьдесят, ага, с кепкой, очень худощавые телосложением, да так, что обнять и плакать, даже самый худой инквизитор там и рядом не стоял.

Издержки расовой принадлежности, что ж поделать. Хотя бывали исключения, например, мой папенька, но вот именно что исключения. Все же в основном худые до ужаса. Этих как ни корми, все равно плотнее не станут. Но зато красивые, заразы. Но что мне до их красоты. Никогда не трогало и вряд ли когда-нибудь тронет. В отличие от этого красавчика. И только чистокровные люди имели коренастое телосложение, высокий рост и более разнообразный цвет волос. Так, может, этот перчик ― человек? Я прищурилась и свела брови к переносице, выискивая в крепыше человеческие расовые особенности. Но вот беда: и на чистокровного человека не слишком тянул. Так кто он все же таков?

Я еще с пяток минут во все глаза таращилась на охрененный, что уж там, образчик мужественности, и на разделяющее нас с красавчиком стекло что-то капнуло. Я с удивлением поняла, это моя слюна.

Ой, как стыдно.

Ну, ладно, не очень, но все равно, Льянка, фу такой быть. Еще для полного счастья мне не хватало капать слюнями на всяких там перчиков.

Так, все, пора вытирать слюни и пытаться понять, как отсюда выбраться. Папа говорил, что из любой даже самой трудной ситуации есть выход, и из этой найдется. Ведьма я или где?

Но стоило мне опереться руками на вроде как пол, дабы соскрести свою с него тушку, как стеклянная поверхность подо мной угрожающе треснула. Обалдело округлив глаза, застыла, боясь лишний раз дернуться.

Рив тоже застыл, кажется, и вовсе дышать перестал, таращась на чертов пол. Хруст повторился, и в следующее мгновение, не успела я и мявкнуть, как опора исчезла, и я с громким криком: «А-а-а-а-а-а, твою ж стекля-я-яшку-у-у-у-у», полетела вниз, аккурат на голову рыжему незнакомцу. В ушах эхом вторил крик моего фамильяра:

— Етить твою грелку! Куда без меня-я-я-я!!! Ну, Льянка, погоди!

Приземлившись на плечи ничего не подозревающему «не-ведьмаку», испуганно вцепилась ему в волосы, чисто на инстинктах придушивая за шею. Бедняга издал ошарашенный «ох», выронил из рук полотенюшко и начал заваливаться назад, прямо на меня. Понимая, что не выдержу такую мощную тушу, оттянула незнакомца за мягкие чуть влажные пряди волос, рыча ему в ухо:

— Куда?! Не туда!

Рыжий, дернувшись, послушно поменял траекторию, повалился вперед, выставляя для опоры тренированные руки. Но в дальнейшем все его послушание сошло на нет.

Приземлившись на подставленные ладони, будто кот на четыре лапы, он мягко спружинил и, стремительно перевернувшись, подменял меня под себя, придавливая своим телом так сильно, что из меня выбило воздух. В подбородок вцепились сильные пальцы, фиксируя, и я с интересом уставилась в холодные неестественно яркие чистые изумрудные глаза, без всяких вкраплений, в обрамлении черных густых ресниц.

— Ничего себе, — завороженно прошептала, таращась в эти омуты, напоминающие два драгоценных изумруда. И самое любопытное, что я знала: это не линзы, какие порой простые люди для себя покупали в попытке быть похожими на нас, а очень даже настоящие такие глазищи. Прям два изумрудных фонаря.

Даже в голове на миг промелькнула маньячная идея выковырять их и припрятать для себя. Ужас, что только в голову не придет. А все стресс! К слову, пахло от этого красавчика очень классно, и в голову пришла уже другая не менее бредовая мысль: спросить у него, каким парфюмом он пользуется, чтобы прикупить для себя. Нет, не пользоваться, конечно. Меня не поймут. А так… изредка нюхать. Ладно, не изредка. Хотя с одной стороны как-то плевать, что там кто будет думать.

Ну, а че такова?

К слову сказать, а че такова это он сейчас делает?

За своими крамольными мыслишками я упустила момент, когда рыжик склонился еще ниже, почти утыкаясь кончиком своего носа в мой лоб, щекотно скользя им вверх к волосам, к уху и снова к волосам, шумно вдыхал, будто принюхиваясь.

«Может, мой рыжик тоже немножко маньяк?» — посетила меня веселая мысль.

Потенциальный маньяк отстранился и заглянул мне в глаза, тихо рыча, а затем четко так вопросил, и от металлических ноток в его голосе у меня что-то сладко екнуло в груди.

— Ты кто такая?

Растянув губы в дурацкой пьяной ухмылке, честно ответила:

— Ульяна. Но ты меня, перчик, можешь звать Льяной, так удобнее.

В глазах мужчины мелькнуло удивление, да что там, охренел он скорей.

— Перчик? О боже, подумаю об этом потом как-нибудь. И что, позволь спросить, Ульяна, ты здесь делаешь? — насторожился мужчина.

— Понятия не имею, — призналась, и даже бы пожала плечами, если б могла. — Не мог бы ты с меня встать? Дышать трудно, уж очень ты тяжелый.

Рыжий несколько секунд задумчиво гипнотизировал меня своими изумрудными глазищами, пытаясь что-то разглядеть на моей невинно состроенной мордочке. А я гипнотизировала его, разглядывая, что уж там, очень даже красивое лицо, скользя по широкому гладкому лбу, ровному аккуратному носу.

Может, магическую пластику делал? Ну, не бывает таких ровных, идеальных носов от природы.

В уголках его чуть раскосых глаз виднелась сеточка морщинок.

Ага, тип мне достался явно веселый. Чувство юмора ― это очень хорошо, это просто замечательно, особенно в такой ситуации.

Скулы у него были широкие и слегка заостренные, а вот губы казались произведением искусства. Четко очерченные, красивой формы, так мне захотелось обвести их кончиком пальца, едва удержалась. Что заставляло еще раз задуматься и даже увериться в магической пластике. А уж от маленькой милой ямочки на подбородке мои не такие красивые губешки сами расползались в улыбке.

— Чему ты улыбаешься? — вкрадчиво поинтересовался этот субъект, которому я заочно определила первое место в своем вымышленном музее прекрасных мужчин. Собственно, он там пока был только один. За исключением папы, естественно, но это совсем не считается.

— Ай, да так, ты все равно не поймешь, — еще шире, по блаженному, улыбнувшись, махнула рукой, точнее, хотела махнуть, а получилось только чуть дернуть плечом. — Ну? Что насчет того, чтобы скинуть с меня свою накачанную тушку, красавчик? — кокетливо подмигнула, надеясь, что мое кокетство парень не принял за нервный тик.

— Красавчик, значит? Хм, — как-то странно хмыкнул он, скатываясь с меня. Но не успела я дернуться, чтобы подняться, как он придавил меня к полу тяжелой рукой, в следующий момент подхватывая и закидывая на плечо, словно ничего не весящую пушинку! — Ну-ка, малышка, идем.

— Эй, ты что?! Куда?! — испуганно взвизгнула, на инстинктах призывая магию, и в ужасе замерла, ощущая только совсем легкие ее отголоски. — Твою ж… стекляшку.

Ладно, с магией потом. Куда этот рыжий меня несет?!

— Что? Ты что-то сказала? — ехидно уточнил коварный тип, ногой открывая дверь ванной, которую я даже толком не разглядела, однако могла с точностью сказать, что потолок был самый обычный, надо сказать, без всяких там стеклянных поверхностей. Белый, без лепнины и прочей там лабуды. Это я заметила, когда давила кафель своими лопатками.

— Ходят ногами, знаешь ли, — проворчала, и громче рыкнула: — Тащишь меня куда, спрашиваю?! И вообще, отпусти! Я сама умею ходить.

— Тише, лисичка, тише, — ласково погладил он меня по попе, и от наглости этого жеста я даже замерла, забывая дышать. — Туда, где я узнаю, как ты очутилась в доме, нашпигованном датчиками слежения и кучей охраны.

Что еще за датчики слежения такие? Магические, что ль?

Интересненько.

— Ты хоть оделся бы, что ли, узнаватель, — пробурчала, вдруг ревниво представив, что на такую красоту, как тело перчика, будет пялиться кто-то посторонний женского пола. Кто знает, сколько в этом доме свободных ведьм. Не верила я, что такой, как он, обитает здесь в одиночестве. Точно есть женщина.

Перчик придирчиво оглядел себя в зеркале и с интересом покосился себе за спину, откуда свисала я, и, хмыкнув, как-то быстро протащил меня через небольшую гостиную, а затем в спальню. Сгрузил на мягкую постель, застеленную черным явно недешевым постельным бельем, плавной завораживающей походкой прошлепал до шкафа, не глядя вытащил штаны, на вид ― из легкой хлопковой ткани. Я успела только моргнуть, а огонек уже возле меня. Вжух ― и я у него опять на плече.

— Ты как это? — шепотом уточнила, поражаясь столь нечеловеческой быстроте. — А-э…

Неужели мне таки попался ведьмак, да не простой, с индивидуальным пространственным даром? Святые зелья, это же такая редкость. Ведьмаки с подобным даром, насколько я знала, уже лет как триста не встречались. Автограф у него, что ли, взять?

— Физическая подготовка, милая, — разочаровали меня ответом и самым наглым образом вытащили из комнаты.

Ничего себе подготовка. Это где так подготавливают? Ай, ладно, не моя забота.

Эх, жаль, что не пространственник, а я так надеялась на автограф. Его-то выгодно можно было продать через инофон. Ну, или информацию, где обитает сей редкий субъект. Не судьба мне пока стать баснословно богатой, а жаль.

Ульяна

Неладное я заподозрила, еще когда мой маньяк протащил меня по довольно светлому широкому коридору, спустился по лестнице из серого вроде бы мраморного камня, м-да уж, непрактично как-то, мрамор-то скользкий, наверное, не уронил бы. Хотя вон огонек топает спокойно, значит, не такой уж и скользкий, да и такой, как он, точно бы не уронил, только если на свое большое тренированное тело в тех самых белоснежных трусиках-боксерах, м-м-м. Так, Льянка, слюни обратно слизни, еще не хватало его штаны домашние заляпать. Осторожно провела по вышеупомянутым штанам пальчиком, мягонькие какие. Ой, только бы не заметил. А он и не заметил, или сделал вид. Вон как тело на секунду напряглось.

Так. Затем мы спустились на еще один этаж вниз, еще ниже, а потом еще, в пещеру, что ль, несет?

В это же время кто-то как раз поднимался наверх, и этот кто-то, судя по звуку шагов, мужчина. Огонек чуть повернулся полубоком, и мне открылся вид на черные туфли этого кого-то, начищенные такие, и в то время, как я задумчиво на них любовалась, их хозяин удивленно проговорил:

— Сэр, я как раз шел за вами. Э-э-э, а что это у вас не плече?

— Не что, а кто, приятель, — прокряхтела я, завозившись на мужском плече в попытке извернуться и взглянуть на говорившего, да и отличительный знак на груди в виде маленькой брошки немного давил, причиняя легкий дискомфорт, но была коварно слегка подброшена вверх и для надежности придавлена сильной рукой.

— Не вертись. Живот будет болеть.

— Заботливый какой, лучше бы на ноги поставил, а то вишу, будто мешок картошки, — пробурчала, тем не менее послушно повиснув тряпочкой, и мрачно подперла руками подбородок, мстительно упираясь острыми локтями в широкую спину, но огонек, кажется, и не почувствовал. По крайней мере, даже не дернулся.

— Эм. Сэр?

Интересно, что это за обращение такое «сэр»? Чудное какое-то. Никогда не слышала. Похожее на сыр. Хи-хи. Ясное дело, я сразу поняла, что таким образом мужчина вежливо обращался к перчику, я же не дура. Ну, собственно, как и у нас в стране, в зависимости от расы. В частности, ко мне и моим соплеменникам – вейдари, вейдар, или к верховным и прочим высокородным лицам: ваэри, ваэр, но все же – правда, немного смешно. А вот мой тихий смешок был очень даже услышан, потому как тяжелая ладонь вдруг нагло спустилась ниже и сжалась на моей, к-хм, ягодице.

— Эй! — возмущенно стукнула по его заднице. — Не твое, вот и не лапай!

В ответ раздался задумчивый хмык.

— Кто бы говорил. Займись рабочими вопросами, Лесли. Хотя нет, давай за мной. Ты как раз и можешь помочь прояснить один интересный вопрос.

Я посочувствовала пока невидимому мне туфельке.

— Какой непоследовательный. Сначала иди, потом не иди. Бедняга Лесли.

— Рыжим слова не давали, помолчи пока.

— Кто бы говорил, — вернула его же слова. — И без рукоприкладства, я попрошу!

Меня проигнорировали, обошли того самого Лесли и начали спускаться на еще один лестничный пролет, а вот туфли растерянно потоптались на месте и все же направились следом.

Рассматривая их, я раздумывала: как долго этот щеголь их полировал, или зелья какие применил? Хм, если так, то нужно обязательно вызнать их составляющие, подобные бытовые зелья далеко не дешевые и трудны в изготовлении, может, поделится по дружбе огонька, эх, разбогатеем.

Замечтавшись, едва не пропустила момент, когда мы спустились в подвальное помещение, если судить по сумрачной обстановке и очертаниям накрытой белой тканью мебели, подошли к стеллажу, послышался глухой щелчок, и меня пронесли в тускло подсвеченный проем.

— Ого, у него там тайная комната, что ли? Лаборатория? — восхитилась я.

— Нет, не лаборатория, — ответили мне.

— А что? Зельеварная? Зелья варганите, я угадала?

Моя внутренняя ведьма недоверчиво сощурилась. Все-таки ведьмак? Да еще и инициированный, видать, не то что я. Только как сразу не поняла? Потому и не поняла, что не похоже же. Хм. А если вспомнить о туфлях, тьфу, то есть о Лесли, то и вовсе два ведьмака.

— Какие зелья? — несколько обалдело спросил Лесли и затем возмущенно: — Мистер Фоксайр никогда не запятнает себя делами с наркоторговцами, юная мисс!

— Ну, тебе виднее, — хмыкнула я. А сама задумалась: что еще за торговцы такие? Судя по возмущению: не очень хорошие ребята. Запрещенкой, наверное, балуются. Ну, если мистер Фоксайр не такой, то я только рада. А Фоксайр, видать, у нас тот самый перчик-огонек. Ему идет.

— Лесли прав. Никаких наркотиков, — строгим тоном поддакнул огонек.

Так, все, я запуталась. Ведьмаки или нет, ну? Хотя с другой стороны, при близком контакте я бы точно почувствовала собрата по расе. Что я туплю? Можно же проверить! Заодно посмотрим, что там с магией.

Воодушевившись, потянулась к силе. Немного онемевшими от долгого лежания на плече пальцами перебираю в воздухе в попытке почувствовать потоки, и к моей всепоглощающей радости, они откликаются, правда, не сразу и очень неохотно, будто их что-то конкретно так блокирует.

Похоже, стены этого дома из антимагического камня, что меня не удивило совсем, если бы я оказалась в логове инквизиции. Помимо воли душу сковывают щупальца легкого страха и беспомощности, а я терпеть не могу чувствовать себя слабой.

Разозлившись, сильнее дернула на себя крохи достающейся окружающей силы, на кончиках пальцев собралась легкая дымка, трансформируясь в маленькие огоньки, способные только что зажечь небольшую свечу.

Досадливо поморщилась.

Энергии катастрофически мало. Мне хватает понять, что двое мужчин все-таки не ведьмаки, определенно не ведьмаки. Вариант с инквизицией, несмотря на ситуацию, я тоже опровергаю. Не похожи они, и темной магии в обоих ни капли, зато есть что-то иное. По крайней мере, в отношении огонька. Он не так прост. Совсем не прост. Внутри него будто… Будто нечто живое, сильное и малость раздраженное, угрюмое.

Святые зелья, ну и бред. Или не бред?

Да что за хня тут творится? То ли неоднократные полеты вниз головой повлияли, то ли оказалась слишком впечатлительной и надумала себе невесть что. А может, мне просто показалось. Прислушавшись к крупицам силы, не слишком уверенно кивнула. Да, показалось.

Убедив себя, облегченно вздохнула, осторожно отпустила магию, и она с легким треском развеялась.

Туфли, к-хм, Лесли, резко остановился:

— Ох. Что это было?!

— Я тоже слышал.

Огонек замедлился, как-то весь подобрался и, совсем остановившись, осторожно спустил меня вниз, развернул к себе спиной, давая ощутить, насколько он напряжен, к-хм, как-то везде напряжен, и положил руки на плечи, слегка придавливая, и хоть спустил меня он действительно медленно и аккуратно у меня все равно немного закружилась голова. Зажмурилась от заплясавших перед глазами мушек.

— Сэр, мне кажется, я видел что-то в руках вашей, эм-нем, гостьи, нечто похожее на… огонь. Но сейчас не уверен.

— Огонь? — скептически переспросил мужчина.

Он повернулся к слегка дезориентированной мне, склонился к хлопающему ресницами лицу, затем резким движением взял мои ладони в свои, внимательно рассматривая. Ничего не увидев, перчик бросил задумчивый взгляд мне на платье и потянул к нему свои загребущие ручки, а точнее, к лифу, намереваясь… А что это он намеревается? Мне он, конечно, пришелся по вкусу, но не так быстро! Тем более при свидетелях. Я не почитатель подобных игрищ, несмотря на то, что ведьма!

— Эй! Да не огонь это! Что, никогда не видели контр-заклинаний? Или решили вменить мне применение сканирующего заклятия? Ага, щас. Оно входит в перечень разрешенного, и вообще, строжайший запрет налагается только на нелицензированное зельеварение, да на проклятийный раздел, остальное условно разрешенное. Я знаю свои права! — гордо вздернула нос и скрестила на груди руки, прищурено уставилась на двоих подзависших мужчин.

Ха! Так их, Льянка. Мы, Лисовы, не лыком шиты, нас просто так за пояс не заткнешь.

Повисло ошарашенное молчание. Неприятное какое-то, и у меня внутри поселилось ощущение, что я сказала что-то не то. Совсем не то.

— Э-э-э… О чем она говорит, сэр?

— Шутит, наверное, — не слишком уверено ответили ему.

Небрежно фыркнула. Ага. Делать мне нечего.

— Если понадобится, буду защищаться и все отрицать до последнего, — отрезала вслух.

Огонек сузил глаза:

— Отрицать, значит, до последнего? Ну-ну, пойдем, дорогая, — и на контрасте с суровым, вымораживающим каким-то тоном, нежно взяв меня за локоть, протащил внутрь находящейся позади меня буквально в двух шагах комнаты. — Лесли, останься, — рыкнул он своему, пускай будет, другу и хлопнул дверью.

В комнате оказалось до невозможности ярко, и это с учетом того, что мы только что были в полутьме. А огонек еще тот садист, в самом деле. Протерев глаза, отошла от мужчины на несколько шагов, щурясь и заинтересованно оглядываясь.

— Это что, тюрьма? — невольно вырвалось у меня.

Да твою ж стекляшку. Куда и к кому я попала? Все как-то очень и очень странно. В инквизицию я по-прежнему верила слабо. Не бывает среди них обычных бездарных людей. А огонька и Лесли иначе не назовешь. Хотя в отношении огонька – я бы все же поспорила. Не так он прост. А вот по поводу попадания, назревали мысли о стихийном портале, тогда многое становилось логичным. А где тогда папенька? Может, его тоже сюда перебросило? Если он где-нибудь по соседству, то, надеюсь, его устроили куда более удобно, чем меня.

— Нет. Не тюрьма.

— Да? А как еще это помещение охарактеризовать? — покрутила рукой с выставленным вверх пальцем, еще раз придирчиво оглядываясь. Хотя на что там было смотреть.

В небольшой комнатке с серым каменным полом, ничем, прошу заметить, не застеленным, по сути, был только стол из грубого металла, к которому были прикреплены ну очень симпатичные кандалы, два на вид совсем неудобных стула из того же металла и огромное, во всю противоположную от входа стену, зеркало, вообще не понять, за каким оно здесь лешим нужно.

— Это допросная, — лаконично ответили мне.

— Ага, как мило. Это, конечно, утешает.

— Я рад, что тебе нравится. Располагайся поудобнее, — язвительно произнес перчик, кивнув на металлический стул. — И хорошенько обдумай, что будешь рассказывать. Хотелось бы правду. Скоро вернусь.

— Угу, — ошалело пробормотала, совершенно растерянная от того, что меня собираются оставить одну. Думала, сразу запечатают магию, прочитают нотации, какая я нехорошая. Хотя как знать, что хуже. — А…

Я хотела спросить о папеньке, волнуюсь же, но огонек уже скрылся за дверью. Ожидаемо щелкнул замок, и из меня будто воздух выкачали. Сгорбившись, потерла лоб.

Просто замечательно, Льяна. Даже страшно подумать, что теперь будет и чего вообще ожидать от рыжего. Сам он, может, и не инквизитор, но с легкостью им меня может сдать, и пускай разбираются, ему-то что.

Правда, самое неприятное, что может быть при собранной доказательной базе в отношении нелицензионной варки зелий – пожизненная блокировка сил, а лицензию можно получить, только пройдя инициацию, от чего я, собственно, так долго и отказывалась. А блокировка сил, даже временная ― это, поверьте мне, уж очень неприятно.

Я знаю, о чем говорю. Папенька, как-то особенно сильно разозлившись, на два часа, показавшиеся мне вечностью, нацепил на меня блокаторы, потом, конечно, долго извинялся, говорил, что погорячился, но те ощущения я запомнила на всю жизнь.

Ай, Льяна, справимся, и не с таким справлялись.

Ладно, кого я обманываю, это будет полная задница, потому что без магии ты никто. Не так, конечно, категорично, вон люди же как-то без нее обходятся, но они такие с рождения, привыкли пользоваться простенькими артефактами, кто побогаче, покупают бытовые порошки, зелья и более дорогие долговременные артефакты, как-то выживают. Но я… Я-то привыкла совсем к другому. Так что да, мне страшно. Страшно остаться без частички себя. Без очень значимой частички.

Твою ж, стекляшку. И где носит Рива, когда он так нужен?

Поникнув, с сомнением покосилась на стул, больше напоминающий пыточное устройство, молчу уж о кандалах, и, душераздирающе вздохнув, плюхнулась прямо на пол, собираясь погрузиться в себя и хотя бы попытаться наладить связь с фамильяром, и едва не подпрыгнула, изумленно ахнув. Пол неожиданно оказался теплым.

Ой, как тут заботятся о пленниках, даже приятно.