Лис, который хотел меня съесть, но...

Ночью в деревне никогда не бывает тихо. Стрекочут сверчки, шелестят листья в густых кронах, совы протяжно ухают вдали.

За самым дальним домом в этой деревне, среди картофельных грядок, тихо не было тоже.

Девочка лет пяти со светлыми кудряшками и в белом кружевном сарафанчике, насупившись и скрестив маленькие ручки на груди, сверлила взглядом рыжего лисенка, сидевшего перед ней. Когда малышка злилась, на нее нельзя было смотреть без слез, настолько страшную и одновременно смешную гримасу она делала.

– Это ты курочку воруешь? – грозно поинтересовалась она у животного, которое тут же озадаченно склонило голову набок. – Я у тебя спрашиваю! Не останется курочки – мы же и от голода умереть можем.

Чуткие уши лисенка ловили каждый звук, а умные глаза изучали человеческого детеныша снизу вверх.

– Если ты голодный, я тебе тушенки из банки принести могу, – нашлась девочка и, вздохнув, совсем как взрослая, казалось бы, сменила гнев на милость.

Чего толку от того, что она прогонит лисенка обратно в лес? Она была в этой деревне единственным ребенком и с кем же ей еще играть, как не с ним? Иногда малышка думала, что он совсем глупый. Ничего не понимает. Животное потому что. Но при этом иногда замечала и то, как внимательно этот зверек выслушивает ее проблемы. Кладет рыжую голову ей на колени. Издает звуки, похожие на мурлыканье, когда девочка рассказывает о чем-то хорошем. Фырчит и тявкает, если рассказ ее чересчур эмоционален.

– Ты только курочку больше не воруй, ладно? – на всякий случай повторила она свой наказ. – А то тётя ругаться будет опять. – А я тебе другую еду буду приносить. Ты ешь пироги? Только у нас с мясом нет. Есть с капустой. Но с капустой тоже вкусные. Ты не обращай внимания, что капуста – это овощ. Я тоже не люблю капусту, но в пирогах она вкусная получается. Ты меня слушаешь?

Лисенок кивнул. Он мог и не кивать, но сейчас посчитал, что лучше подругу успокоить. Да и не глупый он совсем. Даже… не совсем животное. Некто средний между человеком и животным. Вот только в мальчика превращаться ему было нельзя. Старуха строго-настрого запретила. Приходится молчать и кивать, что ж тут поделать? Старуху лучше не злить.

– Леська!

Вскочив, зверек сделал несколько неуверенных шагов в сторону леса, ну а девочку больно схватили за руку. У малышки даже слезы на глазах проступили от неожиданности и стыда. Поймали с поличным.

– Я сколько раз тебе говорила со зверьем этим не якшаться?! – трясли ее за руку, но большие голубые глаза не отрывались от не менее испуганного внезапным появлением грозной женщины лисенка. – И мамаша его где-нибудь рядом притаилась. Как тяпнет тебя за ногу – будешь знать! Еще и курей всех перетаскали…

– У него мамы нет! – отчаянно вскрикнула девочка. – Он один! Он сирота! Я его мама!

– Я тебе щас покажу, мама нашлась! А ну, быстро в дом! На веранду и спать.

– Ну тетя Ли-и-ида! – со всех своих детских силёнок отбивалась Олеся, но как она всерьез может противостоять столь крепкой женщине?

– А ты пошел отсюда! – замахнулась тяжелая нога в тапке на лисенка и зверек, жалобно тявкнув и пригнувшись к земле, попятился. – Давай-давай, пошел! Ишь, хитрюга какая. Запах еды почует – тут как тут. Троглодит.

– Так нельзя! Так не честно! Мы в ответе за тех, кого приручили! – не унималась девочка, печальным взглядом провожая удиравшего в лес рыжего.

– Это дикое животное. Никогда ты его не приручишь.

Малышка уже не упиралась, а покорно шла за руку с тётей к крыльцу, однако назад оглядывалась до самого поворота. Некрасиво получилось. И действительно нечестно.

– Завтра маме твоей позвоню, домой поедешь. Устала я уже от непослушания твоего.

– Ну и поеду! – с вызовом ответила Олеся. – И поеду! Я тоже устала от того, что ты мне всё запрещаешь!

Ведь если у лисенка есть мама, то и она может его кормить. А видеться им с Олесей всё равно не разрешат. Ничего. Она обязательно приедет снова, когда вырастет. И тогда сможет играть с лисенком сколько душе угодно. Взрослым же всё можно, верно?

Приоткрыла окошко, чтобы впустить в салон немного свежего воздуха. Ну надо же. Всю дорогу – дождь как из ведра, а как только с главной дороги свернула, так он и закончился. Но стечение обстоятельств довольно удачное.

Возможно, отпуск выдастся теплым и солнечным, несмотря на многообещающий прогноз погоды. В дурацкие прогнозы я никогда не верила. Как ветерок облака погонит, туда они и поплывут. Человек природу контролировать не способен. Увы, но факт.

Да человеку собственную жизнь-то контролировать сложно. Особенно после выпуска из ВУЗа. Сперва работа за копейки, называемая стажировкой, затем тщетные попытки пробиться куда повыше. Я после окончания журфака заняла место где-то посередине. Вроде бы и работа официальная, но платят копейки, а о возможности пробиться куда повыше можно и вовсе промолчать. Ее просто нет. Разве только уйти в более популярный журнал или на телевидение, но связей у меня в подобных кругах отродясь не водилось.

Каким должен быть хороший журналист? Любопытным, внимательным к деталям, с творческой жилкой. Но без связей такой журналист и гроша ломанного стоить не будет. На собственном примере проверено.

Может, я могла бы стать более пробивным человеком, но усталость сказывалась. И усталость дикая. Интеллектуальный труд – труд, порой, весьма неблагодарный. Особенно, когда сроки поджимают, а вдохновение сдохло где-то под кустом в соседнем лесу. Ведь львиная доля статей в журнале «Терра Инкогнита» – выдумка. Сиди и сочиняй целыми днями истории о полтергейстах в заброшенных коттеджах, об опросе пострадавших от клыков вампира в закоулках Мытищ. И побольше натуральности! Больше страсти, крови… и щепотка романтики. Так, для вкуса. Будто романы любовные строчим, ей богу.

Вот я и лелеяла надежду, что небольшой отпуск поможет мне собраться с мыслями. Собраться с мыслями и уйти. Или же написать что-нибудь воистину трешовое. Чтобы кровь стыла в жилах. Чтобы не поверить в написанное мною было невозможно. Короче говоря, чтобы заиметь себе имя в области мистической журналистики. Может, и на канал какой-нибудь позовут про рептилоидов рассказывать. Хоть сейчас готова контракт подписать, если зарплату пообещают приличную.

Так-так… где же этот поворот? Поди вспомни, если последний раз ездила сюда лет… двадцать назад? И не за рулем, естественно. Вроде бы, этот. Наткнусь на местных – узнаю в любом случае.

А запах… запах-то какой! Травой свежескошенной пахнет, дровишками свежеколотыми, цветами луговыми, эх! Слышала я, что и звезды за городом ближе кажутся. Главное, чтобы уехать захотелось обратно. Уехать в душную, пропитанную смогом, столицу. Брр…

Грядки, наверняка, заставят полоть. Тётка у меня такая. Палец в рот не клади. Однако тем лучше. Отвлекусь от работы по полной, а там, глядишь, и сюжет интересный в голову придет. Где наша не пропада?..

Эй! Это еще что такое?

Автомобиль встал. Вдавила педаль газа, но с места тот не сдвинулся. Пробуксировал только так, что пыль из под колес взвилась, и на этом всё.

Судя по всему, мой китайский «Чери Амулет» никак не ожидал от своей хозяйки занимательной поездки по суровым русским проселочным дорогам. Культурный шок его временно задержал. В яме. Что ж, всякое бывает, но не толкать же мне капризного китайца голыми руками в самом-то деле.

Для пущей верности вдавила педаль газа еще разок.

Нет. Намертво застрял, зараза такая. Ни вперед, ни назад. И… как теперь? Что дальше? Приехали? Нет, ехать мне еще до соседней деревни.

Побурчала под нос, откинула голову на подголовник, закрыла глаза.

Интересно, не перевелись ли еще могучие телом и духом… трактористы какие-нибудь? Мне казалось, что прежде окрестности были более населенными. А сейчас – ни души. Видать, урбанизация со временем своего добилась. Забрала всех деревенских в свои смоговые объятья и в автомобильные пробки.

Ладно, грустью горю не поможешь. Выбираться надо и за подмогой идти.

Забрала ключи, вышла из машины, закрыла ее от греха подальше. А то мало ли. На всякий случай, обошла своего китайца, чтобы оценить масштабы проблемы. И масштабы, и проблемы в наличии имелись. Застряла знатно. Как в яме, так и в жизни. Совпадение? Не думаю.

Но в окрестностях, действительно, не было ни души. Ни взрослых, ни детей. Отойдя от машины метров на триста, я так и не обнаружила… тракториста. Ну, или любого другого мужчину, который помог бы мне с моей проблемой. Хотя бы с одной, самой насущной. И вообще как-то подозрительно тихо здесь. Лето ведь. Много городских должно было приехать, чтобы отдохнуть на лоне природы. Таких же, как я. А даже шашлыком не пахнет.

В какой это я деревушке застряла? Сажиха, вроде бы, называется. Значит, до родного Станино еще километра два, как минимум. Ходить по домам и клянчить помощь особого желания нет, а потому придется справляться на своих двоих. До дома доберусь, а там уж и дядя может помочь. Отечественный автопром, правда, нахваливать будет и оскорблять моего бедолагу-китайца на чем свет стоит, однако иные варианты развития событий в голову мою не приходили. Вернусь только убедиться, что машина в порядке. Знаю я этих местных. Сейчас поблизости ни одного, но как отойду – растащат всё на запчасти, а я целый год копила на эту колымагу. С пробегом, зато своя собственная.

Э-э-э… а что это на капоте лежит? Готова поклясться, что когда уходила, ничего на нем не было.

Осторожно подошла поближе, дабы лучше рассмотреть неопознанный объект. Птичка в клювике принесла? Тогда какой же должна быть птичка, если на моем капоте стоит банка тушенки? Тушенка свиная «ГОСТ». Сельский юмор такой? Еще и записка рядышком на неровно оторванном клочке тетрадного листа:

Еш дура

Не только шутник, но еще и грамотей. Спасибо, конечно же, но… уж больно подозрительно выглядит внезапное «угощение». По русским традициям, обычно, хлебом с солью гостей встречают, а не тушенкой из банки.

Огляделась по сторонам. Убедилась, что шутник скрылся с места происшествия, аккуратно взяла банку двумя пальцами, поставила ее в траву рядышком и огляделась еще раз. Никого. Прищурилась, сложила губы трубочкой и с такой гримасой медленно принялась обходить автомобиль. Возможно, потенциальный тракторист притаился вне зоны моей видимости.

Приблизилась, резко заглянула за машину. Тоже никого. И, увлеченная разгадкой нелепой тайны, даже не сразу смекнула, что яма, в которую угодил мой китаец, передо мной. Сам же автомобиль почему-то стоял на ровной земле. Хоть сейчас садись и езжай себе спокойно.

– Чудеса какие… – удивленно прошептала я, пока брови мои медленно ползли вверх.

Пару раз обошла машину, чтобы убедиться в том, что мне не показалось. Действительно, самым чудесным образом она изменила свое местоположение. С учетом того, что была не заведена и вообще… не слышала я, чтобы хоть кто-то к ней приближался. Никого не слышала! И того, кто оставил мне необычный презент на капоте – тоже. Был ли это один и тот же человек?

Эта работа меня когда-нибудь доконает. Может, я и в яме не застревала. Но помню же, что автомобиль буксировал. Ох, ё-моё…

Дабы уберечь свой мозг от детонации, быстренько села в машину, сделала глубокий вдох, выдох, завелась и поехала дальше. Не забывая при этом поглядывать в зеркало заднего вида. Вдруг, шутник объявится? Сильный такой шутник. Плечистый, наверное, подкаченный. Тракторист? Да не. Не каждый же мужик в деревне – тракторист. Ох уж эти стереотипы…

Надо бы с мыслями собраться. С другими мыслями. Вот и указатель. Дом моей тёти в самом конце деревни, прямо рядом с лесом. Выходишь на картофельные грядки – Шапкины кусты стоят, а за ними – лес. Густой, дремучий. Помню, что, будучи пятилетней девчонкой, так и рвалась туда. Меня всегда манило интересное и неизведанное. Возможно, потому я и выбрала стезю журналиста.

Однако маленькую девочку в лес никто не отпускал, даже с сопровождением. Звери дикие частенько наведывались на наш участок, и мороки от них было столько, что дядя всегда держал под рукой старое охотничье ружье. Благо, при мне ни в кого не выстрелил, а то травму бы психологическую на всю жизнь обеспечил.

Станино было совсем небольшой деревушкой, всего на четырнадцать домов. Причем не помню, чтобы в детстве видела здесь хоть одного своего ровесника.

Ах да. Совсем недавно я узнала причину этой странности. И причину закрытия местной школы, рассчитанной на дюжину учеников. Однажды все дети пропали без вести. Одновременно при довольно странных обстоятельствах. Как сообщила мне тетя, мои ровесники, а также ребята на пару лет старше и младше, собрались в лес по грибы и ягоды, но домой так и не вернулись. Скорее всего, стали случайными жертвами дикого зверья, ведь в станинском лесу и волки, и медведи всегда водились в избытке.

Припарковавшись рядом с калиткой, тут же увидела семенившую ко мне тетю Лиду – старшую мамину сестру. Полноватую, краснощекую, в цветастом платочке, но с добрым круглым лицом. С тетей мы довольно редко общались, учитывая, что живет она аж за триста километров от Москвы, но уж больно сильно мне захотелось провести нынешний и первый свой отпуск на лоне природы. В этом наличие родственников из небольшой деревушки оказалось как нельзя кстати.

– Леська-а-а! – поцеловали меня в обе щеки, как только я вылезла из машины. – Ну, невеста!

– Не, пока еще рановато для такого, теть Лид, – усмехнулась я, мягко отстраняясь.

– Конечно, – хитро прищурилась та. – Все городские девушки замужем за работой.

– И муж этот очень сварливый, – добавила я, дернув дверцу китайца за ручку. На всякий случай. Вдруг, следующий подарок мне решат оставить не на капоте, а где-нибудь в бардачке. – Как там лес мой любимый поживает? В который я всё удрать-то собиралась от тебя?

– Лес? – уставилась на меня женщина, хлопая ресницами, как опахалами. – Так его уже давно трехметровым забором обнесли.

– Забором обнесли? – переспросила я, машинально бросив взгляд в сторону дома, однако с такого ракурса лес я бы не увидела. Нужно было зайти за дом, на картофельные грядки. – Но когда я сюда ехала…

– Только в Станино обнесли, – проследила тетя за направлением моего взгляда. – В других местах люди не пропадают.

– Люди пропадают?! – воскликнула я, но женщина тут же подхватила меня под руку и настойчиво повела к крыльцу.

– Я тебе обо всем расскажу, когда за стол сядем, – уверяла меня тетя. – Проголодалась, поди, с дороги-то.

– Да, есть такое, – не смогла не согласиться я.

О том, что меня уже пытались покормить и в довольно грубой форме, я решила умолчать. История эта прозвучала бы слишком странно. Хотя… пропажа людей в отдаленной деревушке – не менее странный факт.

А внутри всё было так же, как раньше. Сени с дверями в жилую часть дома и на веранду, с потертым от старости клетчатым диваном, кучей пустых банок для будущих варений и компотов.

На веранде в прошлый свой приезд я и жила. Летом там достаточно тепло. Не жарко, не холодно и к тому же очень уютно. Потому в этот раз местом своей дислокации я тоже выберу комнатку, отделанную деревянными панелями. Можно будет максимально сосредоточиться на написании новой статьи, если отыщу материал. Но материал, казалось, уже сам отыскал меня.

Жилая часть дома, несомненно, навевала ностальгические воспоминания. Пол под небольшим наклоном, дребезжание холодильника, окна над столом с выходом на… трехметровый забор. Да, некоторые вещи все-таки изменились, и не в самую лучшую сторону.

– Садись давай, – прошла тетя в маленький кухонный закуток, а я присела за стол на крепкую табуретку. Дядя сам сделал почти всю мебель в этом доме. Мастер на все руки – это про него. – Макароны по-флотски хотела сделать, да тушенку с утра не нашла. Может, Коля ее с собой взял на рыбалку. Так что только суп.

– Ничего страшного, – слегка улыбнувшись и мотнув головой, ответила я, не отрывая взгляда от вида за окном. – Ты мне лучше о пропаже людей расскажи.

– Вот тебе ни здрасте, ни до свидания, – недовольно проворчала женщина, поставив передо мной целую тарелку куриного супа с вермишелью. Аж через края немного перелилось. – И не надоело тебе еще ужастики свои писать?

– Эти ужастики – мой хлеб.

Присев на соседнюю табуретку, она подперла щеку рукой, широко зевнула и устремила взгляд куда-то вдаль. Будто бы сквозь высокий забор, скрывавший большую часть леса, но из которого все равно проглядывали густые лиственные кроны.

– Поговаривают, что здесь какая-то аномальная зона появилась, – начала тетя свой рассказ, а я тем временем погружала в рот ложку за ложкой с дымящимся супом. – Что-то вроде Бургундского треугольника.

– Бермудского, – поправила я ее.

– Да не важно. Любой, кто в этот лес идет, оттуда уже не возвращается. Даже если с ружьем идут. Ведь если в ружьем идешь, то и на волка наткнуться не страшно, а даже с ружьями пропадают. Вот мы всей деревней забор и отгрохали. На всякий случай. Наши-то уже не полезут, раз такие дела творятся, а вот городские приезжие – только в путь. Такие же как ты. Вечно в поисках приключений, Жюли Верны недоделанные.

– А ты мне можешь сказать, кто именно пропал?

Да, история прискорбная, если люди так и не вернулись. Но подобный расклад вещей однозначно попахивает аномальщиной. Хоть я в нее почти не верила после тех выдумок, над которыми мы хохотали всем отделом перед отправкой журнала в тираж. Каких только историй я ни начиталась, каких только ни насочиняла. Тем не менее… материал неплохой. Очень неплохой. Если его отшлифовать, как следует, то о Станинском треугольнике узнает общественность. И узнает благодаря мне.

Все-таки у журналистов отпусков не бывает.

– Я тебе немного рассказать могу на этот счет, но можешь у нашего участкового спросить, который в Чамерово сидит, – обнадежила женщина. – За бутылку он тебе всю подноготную расскажет о каждом, а не только список пропавших предоставит.

– Спасибо, теть Лид, – расплылись мои губы в широкой улыбке. – Ты же знаешь, это очень важно для меня.

– Ты только о еде и отдыхе не забывай с этими своими ужастиками. Вроде как, отдохнуть приехала ведь. Да и грядки прополоть надо бы. Шучу-шучу. Сейчас чаю налью.

Больше к теме заколдованного леса мы сегодня не возвращались. Поговорили о жизни в городе, жизни в деревне. О маме, дяде, новом поросенке, который к зиме пойдет на убой. Посетовала на столь жестокую судьбу, на что тетя в ответ только рассмеялась. Ведь это всего лишь животное. Их разводят для того, чтобы забивать, и жалость моя им без надобности.

За окном уже сгущались сумерки, когда мы наконец-то наговорились вдоволь. А поскольку ради материалов статьи встать я собиралась рано утром, пора было готовиться ко сну. Вещи из машины вытащить, веранду обжить, как в старые добрые времена.

Но… стоп. Погодите-ка.

– Ты говорила, что дядя тушенку забрал с собой на рыбалку, – спохватилась я, припомнив утренний презент. – Свиная тушенка «ГОСТ», да?

– Ну… да, – растерянно ответили мне.

А только ли в местном лесу опасно? Или царившая здесь аномальщина пробралась в дома? И… в холодильники? Интересное кино.

Когда вышла на улицу забрать дорожную сумку из багажника, то и дело прислушивалась, внимательно смотрела по сторонам, но не заметила ничего необычного. Может, накручиваю себя? Мало ли, сколько тушенок «ГОСТ» в местном маленьком магазинчике продается? Это еще не значит, что шутник забирался к тете к дом. И вовсе не значит, что он заберется туда еще раз. Кажется, я противоречу сама себе.

Залитая чернилами сумерек, веранда встретила меня стойким запахом пыли и садовых яблок. Небольшая, отделанная вертикальными деревянными панелями. Справа на стене прибиты книжные полки, стоит узкий комод. Зато в этот комод помещается всё необходимое. Слева столик с двумя просевшими креслами, а впереди – кровать, заправленная чистым постельным бельем.

Тетя редко заходила сюда, а потому все следы моего прошлого пребывания здесь должны были остаться нетронутыми.

Да, только поглядите. Даже фантик от конфеты на своем законном месте – под креслом. А на столике надпись, выцапанная… чем-то и гласящая: «Алеся живет тут». Детским корявым почерком по необработанному дереву.

Открыла комод, чтобы начать раскладывать вещи по полочкам, но взгляд мой задержался на листке бумаги, пожелтевшем от времени. Тоже моих рук дело? Взяла его, развернула. На рисунке – девочка в платьице с разноцветными точками, рядом с ней – какое-то рыжее пятно на земле сидит.

Хмыкнула, отложила рисунок в сторону и принялась разбираться с вещами. Их было не так много, потому что приехала я всего недели на две, если не меньше. И в город нужно будет вернуться пораньше, чтобы, как говорится, отдохнуть от отдыха.

Звяк!

Замерла с пачкой футболок в руках. Медленно обернулась на странный звук. В окне – мое отражение, а на улице – уже хоть глаз выколи.

Звяк!

Вздрогнула. Если бы было, куда пятиться в такой маленькой комнатке, то попятилась бы. Звук такой, будто бы в окно что-то кидают.

Звяк!

Нет, ну это уже ни в какие рамки! А если разобьют? С разбитыми окнами прохладнее спать-то летними вечерами. Кем бы ни был этот шутник, а он определенно точно психически невменяемая личность, я с ним что-нибудь сделаю, чтобы неповадно было.

Распахнула окно, уставилась на темный двор перед калиткой, прищурилась. Никого. Как так-то? Или он под домом где прячется? Услышал, как я окно открываю?

Шмяк!

Что-то противное, масляное прилетело в мое лицо и упало на подоконник. Выпучив глаза, подняла это что-то, оказавшееся… пирожком? Понюхала. Пирожок… с капустой? Пирожок, мать его, с капустой?! Вы серьезно? Сначала тушенка, теперь еще и это. Меня откармливают на убой?!

Швырнула мучное изделие обратно отправителю. Прислушалась, максимально сосредоточила взгляд, чтобы глаза постепенно привыкли к темноте.

Шмяк!

Вновь прилетев мне в лицо, пирожок упал теперь уже на пол. Потерла ушибленный нос маслянистой рукой.

В этот раз удар оказался больнее. Неужели, так больно можно ударить обычным пирожком?! Что это вообще за приколы?!

– Дурак ты, что ли?! – утратила я всякое терпение и даже любопытство отошло на второй план.

Отправив капустный снаряд в свободный полет, ответки ждать не стала. Выскочила с веранды, обулась в сенях и только-только схватилась за ручку, пылая от страха и негодования, но так и замерла, не решаясь открыть.

Шутки шутками, но что, если человек, действительно, невменяемый? Лучше у тети уточнить, есть ли среди местных… подозрительные личности, проходя мимо которых лучше даже не оборачиваться? Или наоборот. Оборачиваться, во избежание удара в спину. Удар пирожком с капустой! Нет, ну всё!

Выбежала на улицу, спустилась с крыльца, на цыпочках подкралась под окошко веранды. Резко развернулась, чтобы захватить в обзор весь дворик.

Тишина. Никого. Только стрекот сверчков в кустах. Испугался моего выкрика и удрал? Что ж, вполне возможно. Как втихаря, так мы смелые, да и еще и обзываемся. А как встретиться лицом к лицу и получить заслужено, так сразу в кусты, к сверчкам. Ну, беги-беги. Если еще раз соберешься в меня чем-нибудь запустить или что-нибудь оставить у меня в!..

Громко хлопнула входная дверь, и я тут же перевела на нее полный отчаяния взгляд.

Кто-то… вошел? Или вышел? В доме кто-то посторонний? Меня специально выманили с веранды? И что теперь делать?

Взад-вперед я ходила по двору, кусая ногти и размышляя о тщетности бытия, пока не додумалась подставить под окно пару бочек, вскарабкаться на них и заглянуть на веранду. Хорошо, что свет оставила включенным.

Никого не видно. А спрятаться там негде. Даже если идти через сени, сделать это нужно максимально быстро. Заскочить в комнату и дверь закрыть на щеколду. Отпуск начался довольно… аномально. Или же виной всему – профессиональная деформация? Во всем и всегда нужно увидеть материал для мистической статьи. Ходячая тушенка, летающие пирожки с капустой… Так. Погнали, с богом.

Аккуратно приоткрыла входную дверь, шумно сглотнула, но обратного пути уже не было. Прикрыла ее за собой. Секунда, две, три…

Рванула так, что сама не заметила, как оказалась на веранде. Дверь захлопнула, щеколду задвинула, скатилась на пол и обняла колени руками.

Кажется, опасность миновала. Но… готова была поклясться, что в сенях меня коснулось что-то большое, мягкое и пушистое.

Даже если бы я хотела проспать до обеда после всех кошмаров, пережитых минувшим вечером, сделать этого не смогла бы. Утренний крик петуха разорвал барабанные перепонки. С веранды главного деревенского певца особенно хорошо слышно.

Ах, всё-таки прекрасно, когда просыпаешься не от гудения автомобильной пробки за окном. Или не от звонка начальника, который требует немедля подойти к нему в кабинет и абсолютно без разницы, если я даже с кровати не встала. В кабинет и всё тут. Начальник у меня вообще вредный. Молодой, но такая зараза, что аж оскомину набил. После общения с подобными мужчинами задумываешься, а существуют ли нормальные мужики вообще. Может быть, где-нибудь…

Сладко потянулась, зевнула, перевернулась на другой бок. А потом почувствовала, что нечто… нечто странное зажато в моей правой руке. Положила руку на подушку перед собой, разжала кулак, присмотрелась.

Матерь божья, это у какого кота я такой клок шерсти рыжей выдрала?! Вот, почему настолько тепло было спать ночью. У меня здесь котик под боком лежал. Лечил меня от всех мирских невзгод. Они так умеют. Надеюсь только, что это он линяет, а не я сквозь сон его за загривок схватила.

Но пора было собираться на дело. А именно – за материалом для будущей сенсационной статьи. Статьи, основанной на реальных событиях, между прочим. Можно, правда, приукрасить немного, но в остальном постараюсь собрать как можно более полную базу достоверных фактов.

Блузочка, джинсы, белые босоножки. Темно-русые волосы просто распущу, они у меня от природы волнами завиваются. Голубые глаза слегка подведу черным карандашом. Однако основной акцент всё равно будет сделан на бутылке, а не на привлекательности журналиста.

Что ж, я готова, товарищ участковый. Расскажите мне всё, что знаете.

– С какой стати я должен вам что-либо рассказывать, гражданка?..

– Ромашкина, – улыбнулась я уголками губ.

Непробивной скалой нависнув над столом полноватого мужчины в форме, я уже знала, что не уйду отсюда без необходимой мне информации. Он тоже догадывался об этом и лениво скользил по мне раздраженным взглядом.

– Тогда с какой стати, гражданка Ромашкина, я должен вам?.. – повторил дядька, но оборвался на полуслове, как только на стол с мягким звяканьем приземлилась бутылка сорокаградусной.

– Оп-па, – деланно изумилась я. – Откуда это здесь взялось? Ума не приложу. Но если это не мое, значит, ваше.

Зрительный контакт. С него начинается понимание. Давай же, давай. И не таких в оборот брала. Правда, бутылка – меньшая цена за тот пласт ценной информации, которую мне стоило сейчас добыть, но у людей свои причуды. Кому-то подавай журналистку в мини-юбке, к кому-то в кабинет забирайся и ищи всё собственноручно. Короче говоря, к каждому – свой подход. Пожалуй, эта часть моей работы – самая интересная.

– Да как вы смеете, честному человеку!.. – медленно поднялся мужчина со стула, а я кокетливо захлопала глазками. Тем не менее, бутылка успешно перекочевала в выдвижной ящик стола. – Вас имена за какой временной промежуток интересуют?

Из здания я вышла с широкой победной улыбкой, и даже ливень не смог испортить мне настроение. Одной рукой поглаживала сумку с драгоценным бумажным грузом, а другой – держала над нею зонт. Часть имен можно пока отложить в дальний ящик. Они пригодятся в будущей статье. Это имена тех, кто пропал уже довольно давно. По словам участкового, первые случаи начались около двадцати двух лет назад. А вот по именам недавно пропавших я могу провести расследование с опросом родственников, пока еще свежи яркие воспоминания. Интервью – важный аспект достоверности и никогда не стоит пренебрегать им.

Нужно будет обязательно поблагодарить тетю за оказанное содействие. Как только до дома доберусь. Угораздило же пешком пойти по песчаным дорогам, мимо овсяных полей, да под проливным дождем. Но отпуск есть отпуск. Сколько бы дискомфорта ты ни ощущал, сделай вид, что кайфуешь от него. В этом вся суть отдыха на природе. Эх, зато воздух чистый. И лесом пахнет вкусно.

Кстати, о лесе… по дороге из Чамерово в Станино никаким трехметровым забором он не был огорожен. Но разве это не один и тот же лес? Ведь отсюда можно дойти и до той его части, что опасна и скрыта. Может… может, попробовать? Пройти через овсяное поле, разделявшее нас, и попробовать?

Остановилась, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь густые заросли.

Возможно ли, что люди не пропадают просто так? Я уже совсем перестала верить в чудеса, хотя список пропавших оказался довольно внушительным. Не думала, что все настолько серьезно…

– Эй, ты! – громко окликнул меня мужской голос с легкой хрипотцой, и от охватившего меня страха я застыла, словно каменное изваяние. – Раз мои намеки не помогли, значит, ты забыла меня? Тогда помогу вспомнить…

Оборачиваться было страшно. Очень страшно. Инстинкт самосохранения кричал мне: «Беги! Беги и не оглядывайся, пока цела!» От одной только интонации незнакомца всё внутри сжималось в тугой комок.

Но я медленно обернулась, сдвинув брови и вытаращив глаза. И сразу же пожалела о содеянном.

Высокий крепкий мужчина направлялся ко мне, находясь по пояс в колосьях овса. Из мокрой рыжей шевелюры торчали два крупных звериных уха. Капли дождя скатывались с его волос и кончика носа к плечам, ключицам, а затем рисовали влажные полосы на подкаченном обнаженном торсе. Ярко-зеленые глаза гневно посверкивали и метали молнии, которых в небе не было видно даже при таком сильном ливне. Высокие скулы, мощные челюсти… Приоткрыв рот, незнакомец демонстрировал мне свой клыкастый оскал. Губы нетерпеливо подрагивали… предвкушая вкус добычи?

Что это? Что это такое?!

Я не могла сдвинуться с места. К месту меня приковал когнитивный диссонанс. Столько времени я сочиняла мистические небылицы и смеялась над легковерными читателями, а сейчас сама стала свидетельницей природной диковины!

Оборотень становился ближе ко мне с каждой секундой, а я просто стояла и наблюдала за тем, как перекатываются при ходьбе его мышцы. За тем, как с каждым его шагом моя печальная участь всё яснее вырисовывается в сознании. За тем, как зелень его глаз обволакивает меня целиком и полностью.

Банальный инстинкт самосохранения дал о себе знать только тогда, когда расстояние между нами сократилось шагов до десяти. Именно инстинкт дал мне ментальный пендаль, и я бросилась вперед к деревне по песчаной тропе, отшвырнув зонт в сторону, как ненужный балласт.

Сердце бешено заколотилось об грудную клетку. Этот монстр бежит за мной! Сорвался с места так же, как я, и пытается нагнать!

Проливной дождь превратил песок в грязную жижу и приходилось стараться, чтобы не поскользнуться. Сколько этой жижи уже набилось в мои босоножки… Пара верхних пуговиц расстегнулась, и блузка съехала с одного плеча, но не время сейчас было ее поправлять. Хотя мое обнаженное плечо выглядело сейчас довольно презентабельно для того, чтобы впиться в него клыками и разодрать на части.

Готова поклясться, что эта тварь может нагнать меня за несколько ловких прыжков. Бегу я недостаточно быстро. Почему же он этого не делает?! Неужели, поиграть со мной решил перед тем, как сожрать?

Я чувствовала его тяжелое дыхание прямо за спиной. Даже запах его чувствовала, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Да и я, активно выделяя адреналин, добычей была самой подходящей для обеденного перекуса.

Хитрый маневр от незнакомца, взмах крупного лисьего хвоста перед лицом и вот, мужчина стоит прямо передо мной. Я едва успела затормозить, резко развернуться и кинуться в противоположную сторону. Смысла в этом было ноль. В деревне я могла бы попробовать спрятаться, а в отрытом поле преимущество всегда будет на стороне того, кто быстрее. Например, вот это страшное существо.

Еще я могла бы попытаться затеряться среди колосьев, но поможет ли это? Оно ведь чуять меня должно.

Но убежать в гущу овсяного поля я не успела. Меня вновь опередили. Мощная фигура возникла передо мной будто из-под земли. В этот раз оборотень успел клацнуть зубами перед моим лицом и усмехнуться.

Сколько же я буду бегать туда-сюда, как идиотка?! Перед смертью не надышишься. Вот она – участь мистического журналиста. Рано или поздно аномальщина обидится на твои выдумки, найдет тебя и отомстит.

К моему удивлению, мужчина с места не трогался. Я стояла прямо перед ним, испуганно глядя на него снизу вверх, а он лишь скалился и ухмылялся. Чего же он ждет? Чего ему от меня надо?

– Жить… хочешь? – задали мне риторический вопрос. Но я все равно на него ответила.

– Хочу.

Тук-тук-тук. Как же быстро колотится сердце! Дождь и слезы застилают глаза и приходится часто-часто моргать, чтобы не терять хищника из зоны видимости.

– Тогда… – мужчина наклонился к самому моему уху. Горячее дыхание обожгло меня, несмотря на дождь и ледяную мокрую блузку, прилипшую к телу, – …беги. Так далеко, как только можешь. Далеко-далеко беги. Чтобы я не догнал. Давай же!

Последние слова оглушили меня и вывели из оцепенения. Я побежала. Опрометью побежала в сторону деревни, будто дыхание второе открылось. На бегу обернулась. Стоит. Он стоит, скрестив руки на груди и ждет. Почему? Почему же?!

Поворот, еще один поворот и вот я у первого дома. Надеюсь, соседи прячутся от дождя и никто не заметит, если я влезу на частную собственность. Это вопрос жизни и смерти, между прочим! Войдите в положение!

Вскарабкалась по забору, обдирая пальцы и протирая джинсы. Прыгнула. Времени на отдышаться не было, поэтому сразу же забежала за дом, потом за бочку, наполненную мутной протухшей водой, и затаилась там.

Тихо. Неужели, он и правда дал мне возможность сбежать? Какой странный… оборотень? Это и правда оборотень?! Почему мне так показалось? Только из-за ушей, клыков и хвоста? Но реквизиты для косплея еще никто не отменял. Может, это очередной розыгрыш? Вроде тех, с тушенкой и капустным пирожком.

– Бу, – шепнули мне на ухо.

По инерции я отшатнулась в противоположную сторону, отползла по траве и только после этого заметила обладателя лисьего хвоста, довольно прищурившегося и склонившего голову набок.

– Один ноль в мою пользу, – самодовольно заявил он. – До скольки счет вести будем, м?

Как он тут оказался?! Еще и так быстро! Дело – дрянь. Нужно искать другое укрытие и немедленно.

Вскочила с земли и, теперь уже не оборачиваясь, кинулась прочь из этого двора. Куда-нибудь. Куда угодно, лишь бы подальше. Только через шесть домов перемахнула еще через один забор.

Чей-то сарай. Открыт? Открыт, слава тебе господи! А закрывается ли он вообще? Нет… Даже щеколды хлипенькой нет! Ладно. Главное – вести себя тихо. Затаиться. Если хочет поиграть со мной в прятки – нужно играть по его правилам, но при этом выиграть. Выиграть, а потом уехать отсюда. Ложь оказалась куда безопаснее жестокой правды. Уволюсь. Обязательно уволюсь. Чувствую, что сочинять я больше не смогу, а если и расскажу обо всем – не поверят. Никто же мне не поверит!

– Два ноль, – заглянула рыжая голова под столярный стол, под которым я и спряталась в этот раз. – Но я великодушно решил дать тебе еще одну попытку.

Выползла из укрытия. Уже не чувствуя ног, понеслась туда, куда глаза глядели. На улицу, а затем в сторону тетиного дома.

Нет! Туда нельзя! Вдруг, с ней что-нибудь случится? Ах, вот же дура, дура я. Можно же в машине спрятаться! Хрен он в моего китайца залезет. Эта колымага, хоть в каждой яме и застрянет, даже апокалипсис переживет.

На бегу принялась активно копаться в сумке. Бумаги, бумаги, бумаги, кошелек, еще бумаги… ключи! Ключи, вот они, родимые! Еще чуть-чуть, совсем немного!

Остановилась напротив водительской дверцы моего «Чери Амулета», попыталась впихнуть ключ в скважину. Не той стороной. Другой стороной надо. Нет, всё-таки та сторона была правильной! Прямо как флешка – только с третьего раза вставить можно.

По величайшему закону подлости ключи выскользнули из моих рук и упали в траву. Нагнулась, принялась копаться.

Слишком долго! Слишком долго! Нет, нет, нет!

– Три ноль! – раздалось победное за моей спиной.

А потом я почувствовала, что тело мое отрывается от земли. Отрывается и падает на плечо рыжего маньяка. Больно. Животом об твердые мышцы. Даже не укусить. Куда там укусить, когда твоя голова за его спиной?

– Ну что, набегалась? – насмешливо поинтересовался оборотень, прихлопнув меня по заднице. – А теперь домой.

– Куда-а-а? – вымученно протянула я, без истерики смирившись со своей судьбой. Сил не было на истерику и на то, чтобы просто поорать, тоже.

– Куда-куда, – передразнили меня, немного подкинув, чтобы ухватить поудобнее. – В Нору. С утра я там прибрался, чего обычно не делал, так что должно быть сносно. И вообще, с какой стати я должен был прибираться, фиг его знает… – пробурчал он под нос, уже уводя меня от дома. Уводя от дома за другие дома. К тому самому трехметровому забору, скрывавшему густой проклятый лес.

Один грациозный прыжок – и мой похититель, даже со мной на плече, перемахнул через преграду. А после совершенного усилия продолжил свой путь спокойным шагом и с ровным дыханием.

Нет, это точно не человек в костюме. Это что-то очень странное и непонятное. Сильное, ловкое и непостижимое… с большим пушистым лисьим хвостом. Что представляет собой нора, в которую он меня тащит? Нора – лисья нора, верно? Там он меня и сожрет? Конечно, не всю же сразу. Сразу я ему не помещусь. Хотя, кто его знает… В такого, может, и поместится. Не подавится.

– Всё еще не вспомнила? – как бы между прочим осведомился оборотень.

Мы уже шли по редколесью. Вернее, шел мужчина, а я так, мешком с картошкой висела и обеспокоенно наблюдала за тем, как мы удаляемся от деревушки А еще за покачивавшимся хвостом, который то и дело самым своим кончиком щекотал мое лицо. Ливень сошел на нет, и теперь покрапывал лишь мелкий дождик.

– Что я должна была вспомнить? – безэмоционально ответила я вопросом на вопрос и меня, как следует, встряхнули.

– Свои обещания! – с искренней обидой в голосе заявило мне рыжее недоразумение. – Как же легко, оказывается, люди про них забывают…

– О каких обещаниях ты талдычишь, ё-моё? – сменились страх и усталость на раздражение.

– Ах, о каких?! – вскипело существо. – А как же тушенка из банки? А как же пироги с капустой, которая овощ, но в пирогах получается вкусной?!

– Да я первый раз тебя вижу! – парировала я, обернувшись и гневным взглядом сверля дырку в затылке похитителя. – Ты что вообще такое?!

– Я?! – взвизгнул мужчина, грубо схватил меня за талию, стащил со своего плеча и, швырнув в траву, навис надо мной, рыча и скалясь. Я даже ойкнуть не успела, настолько быстро промелькнули все эти события. – Это уже ни в какие р-р-рамки…

Его перекошенное лицо не сулило мне ничего хорошего. И раз уж происходит то, что происходит, пусть и выходящее за грани моего сознания, нужно перестать ломать комедию и попытаться разобраться. Просто попытаться разобраться. Конструктивный диалог – лучший метод понять друг друга и избежать конфликта. Или же прекратить конфликт, который уже начался.

Знаю-знаю, нервная система, ты уже давно хочешь забиться в истерике, но потерпи еще чуть-чуть. Я обязательно дам тебе настрадаться с лихвой, как только опасность минует. Не делай глупостей. Слушай меня и всё будет хорошо.

– Подожди, – тихо произнесла, прикрыв глаза. Подлого нападения не последовало и, приоткрыв один глаз, я заглянула в озадаченное лицо оборотня. – Если мы в самом деле знакомы, то когда познакомились? И когда я дала тебе все эти обещания?

– Давно, – сдвинул брови незнакомец. – Но какая разница? Обещание – есть обещание. Ты либо выполняешь его, либо нет.

– Справедливо, – согласилась я. – Но дай мне еще хоть один малю-ю-юсенький намек. – Даже пальцами показала, насколько малюсенький. Соединила перед лицом мужчины большой и указательный. – Более понятный. Люди ведь… та-а-акие забывчивые.

Натянула глупую улыбку, но оборотень физиономию не изменил. Сейчас комика он из себя не строил и играть не хотел тоже. Разве что в угадайку. Очень напряженная игра.

– Ты… ты называла меня Лисёнком, – выдавил оборотень из себя и замолчал.

Я чувствовала, как участилось его дыхание, а зрачки лихорадочно забегали по моему лицу, стараясь уловить движение каждого мускула.

– Ли…лисёнком? – полушепотом повторила я.

Но к тете я приезжала прежде только раз. И видела лишь одного лисёнка, который то и дело прибегал к нашему дому из леса, чтобы курицу потаскивать. Вот только ходил этот лисёнок на четырех лапах, и морда у него звериная была, а не человеческая. Или же забавная зверушка… повзрослела? Ого-го как повзрослела! Мышцы-то какие отрастила и в лице изменилась… немного.

– А я ждал, – не выдержал мужчина затянувшейся паузы. – Я ждал, что ты вернешься. Запах твой запомнил, но больше не чувствовал его.

– Ты ждал, что я накормлю тебя? – вскинула я брови, не веря своим ушам.

Какая, однако, судьба-шутница. Я там статьи сочиняю мистические, на булку хлеба зарабатывая, а в маленькой деревеньке всё это время меня ожидала сенсация. Сенсация, которую я, вероятнее всего, уже не реализую.

– Я и так сказал слишком много, – вздернул нос оборотень.

А после мое бренное тело вновь перекочевало на его крепкое плечо.

Вот ты каков, любитель тетиной курочки. Остается надеяться на то, что меня не постигнет участь растерзанных в клочья пернатых. Где бы ни находилась эта нора и какой бы она ни была, мне еще хватит воли к жизни для того, чтобы оттянуть время и сбежать. Наверное.

Совсем скоро мы миновали редколесье и зашли в густые заросли, но в них мой похититель даже ускорился. Каждый его шаг был выверен, а также он успевал пригнуться, чтобы низко расположенные ветви не скользили по моей голове.

Мы молчали, а потому от мыслей о возникшем между нами с оборотнем конфликте я переключилась на общие ощущения от «путешествия».

Лес как лес. Казалось, ничего в нем не было особенного. Пах он свежей листвой, со всех сторон раздавались то птичьи трели, но мерное постукивание дятла. Шорох травы – мелкие животные вроде ежей или змей направляются по своим делам и им абсолютно плевать на то, что по лесу этому вышагивает существо из мифов и легенд. Недочеловек, недозверь – оборотень. Поразительно быстро я привыкла к странной компании. Возможно, потому, что писала о подобных тварях и зарабатывала этим на жизнь. Но в том-то и дело, что все мои статьи были выдумкой. А теперь… воочию. Странно. Очень странно.

Еще больше меня поразил тот факт, что знакома я была с этим оборотнем намного раньше, однако даже не подозревала, что у меня есть подобные связи. Я, действительно, забыла его. Если бы он не рассказал мне про Лисёнка, то и не вспомнила бы. Детские воспоминания, обычно, либо забываются во взрослом возрасте, либо расплывчаты, либо очень гиперболированы.

– А как тебя зовут? – решила поинтересоваться я, пока не поздно. Не называть же мне его оборотнем в самом деле. Разумное существо всё-таки и чувство собственного достоинства у него должно иметься в наличии.

– Я – лис, – просто ответил мне рыжий. – Так что зови меня Лисом.

– Другого имени у тебя нет? Более… – замялась я, пытаясь подобрать правильное слово, – …человеческого?

– Нет, – был мне лаконичный ответ.

Обидела я его сильно, судя по всему. Из шутника превратился в молчаливое и дующееся создание. Как ребенок, ей-богу.

Возможно ли, что люди пропадали в лесу именно… из-за него? Или из-за его сородичей. Раз уж здесь творится такая чертовщина, то не удивлюсь, если оборотень здесь живет не в гордом одиночестве.

– Люди, которые пропадают, – осмелилась я снова открыть рот. Любопытство губит, но я ведь журналист. Любопытство у меня в крови, – это твоих рук дело?

– Нет, – вновь максимально конкретно ответили мне. Но решили пояснить: – Лес сам забирает людей. И поделом им.

– Так главное чудовище здесь – лес, а не… ты? – ляпнула я, не подумав. Но тут же прикрыла рот ладошкой. И так чувства задела, а сейчас еще и издеваться вздумала. Тем не менее, Лис на мои слова усмехнулся. Усмехнулся и заметно повеселел.

– Главное твое чудовище – это я, а на остальное можешь не обращать внимание.

Утешил, ничего не скажешь. Какую же глубокую обиду он на меня затаил, даже подумать страшно. В любом случае, сейчас я ничего сделать не смогу. И план побега составлять еще рано. Нужно было поглядеть на эту, так называемую, нору и уже после решать, что делать раньше. Если раньше меня не сожрут. Интересно, может ли он? Если пропажа людей – не его рук дело, значит, для людей он безобиден? Как легко было бы приходить в деревню и понемногу ее обгладывать, ан нет. Видать, держит себя в рамках.

Да в каких, к чертям, рамках?! Меня в самую чащу несут на плече, как безвольную куклу, и я даже не знаю, что будет со мной дальше. Почему я вообще поверила, что мужчина с лисьим хвостом непричастен к пропажам? На слово поверила? Ему?!

По мере погружения в лес чувство, что что-то не так, не покидало меня и становилось сильнее с каждой минутой. Не знаю, сколько уже прошло времени, но предположительно часа через два меня начало жутко мутить. Не только от специфического способа передвижения, но даже от запаха, который в определенный момент резко изменился. До этого лес пах лесом, а теперь… теперь к этому запаху примешалась какая-то сладковатая горечь. Странное сочетание, заставлявшее ком встать в горле. Хоть нос затыкай. Казалось, звуки тоже изменились. Совсем они не были похожи на прежние. Словно птицы пели иначе, а шорох в траве бил по барабанным перепонкам. Атмосфера заметно сгустилась. Будто тягучий деготь тебя обволакивает, а не воздух невесомый. Я плавала в этом дегте и тщетно пыталась набрать свежий воздух в легкие.

– Оста…новись, – прошептала я, когда стало совсем невыносимо. – Дышать… дышать не мо…гу.

– Привыкнешь, – хмыкнул оборотень. Его окружающая горькая духота, видимо, не смущала нисколько. – Все привыкают.

Меня этот факт не успокоил, а в горле жутко запершило. Залилась пронзительным кашлем, попыталась вдохнуть снова, голова закружилась, а потом глаза застелила темная пелена.

Последнее, что я помнила – покачивающийся лисий хвост перед глазами.

Очнулась уже лежа на полу в каком-то теплом помещении. В полной тишине. Дышать было так же трудно, как и прежде, но я постаралась взять себя в руки, сделать над собой неимоверное усилие и приподняться.

Да, так и есть. Какая-то хижина, в окна которой льет солнечный свет. Убранство максимально скромное: большая печь в углу, стол, четыре задвинутых стула возле него, кровать на возвышении, застеленная цветным лоскутным покрывалом, потертый клетчатый диванчик под окном. Заприметила я также выход на чердак и дверцу в погреб.

А Лиса-то и нет. Ушел куда-то Лис. Возможно, не думал, что я так быстро очнусь и слинял куда-то по своим лисим делам. Значит, это мой шанс.

Превозмогая гудение в голове и тошноту, поднялась, пошатываясь. Одежда на мне уже высохла и больше не доставляла такого дискомфорта. Руки-ноги на месте. Сумка! Сумка не на месте. Должно быть, выронила, когда сознание потеряла. Там ведь все документы, флешка с будущими материалами, а еще списки имен, на которые я возлагала столько надежды!

Так. Только без паники. Как только выберусь отсюда, надо постараться найти хоть какие-нибудь ориентиры. Но проблема в том, что я даже не знаю, с какой стороны меня принесли. Угораздило же отключиться. Пожинай плоды слабого организма. А запах ведь, действительно, дико неприятный и странный. Аж жуть берет.

Для начала проверим самый очевидный способ покинуть это место.

Приблизилась к входной двери и дернула за ручку. Заперто, как и предполагалось. Проверить на всякий случай стоило.

Переходим к плану «Б». Окно я выламывать не буду, потому что не вандалка какая-нибудь. Если в экстренных ситуациях мы будем только рвать и крушить, то утратим всю свою человечность. Оборотень ведь старался, уют наводил. Получается, остается чердак. Там, обычно, выход на крышу располагается, а с крыши уже можно спуститься. Если дом одноэтажный, то лететь недолго. А лететь мне отсюда придется в любом случае, сверкая пятками, когда красноречивый похититель вернется.

К чердаку вела аккуратно сколоченная деревянная лестница. Поборов очередной приступ тошноты, вскарабкалась по ней, навалилась на дверцу, подтолкнула ее…

Как только у меня появилась возможность окинуть взглядом то, что таилось за этой дверцей, замешкалась от удивления.

На чердаке была еще одна комната, причем интерьер ее сильно отличался от того, что внизу. Например, здесь были поклеены обои в отличие от бревенчатых стен остальной части дома. В уголке стояла односпальная кровать с белоснежным постельным бельем, рядышком прикроватная тумбочка с керосиновой лампой. Шкаф и зеркало в полный рост располагались напротив. У окошка – столик, а на столике – ваза со свежими луговыми цветами.

Вот так чердак. Не то, что у тети, у которой там черт ногу сломит, да еще и паутина повсюду, куда ни сунься. Успевай только пауков с себя стряхивать.

А здесь всё так мило, уютно и красиво. Конечно, с убранством моей московской квартирки не сравнится, но уютно здесь по-своему. Вон, даже картина в рамочке над кроватью висит. Довольно эстетично.

Это комната Лиса? Или же он живет не один? Но вообще, создавалось такое впечатление, что комната нежилая. Слишком уж чистая и следов проживания кого-либо здесь не было. Хоть бы чашка стояла какая-нибудь или книга лежала на столе. Что угодно.

Но построить еще какие-нибудь догадки я не успела. Раздался громкий хлопок входной двери, который заставил меня вздрогнуть, сделать пару неловких шагов вниз, одной ногой оступиться и полететь с неудобной лестницы вниз.

Как ни странно, мое бренное тело так и не достигло пола. Его подхватили, и уже через пару мгновений после падения я оказалась прижатой к чьей-то теплой груди. К чьей же, если не к груди хозяина этой хижины? Почувствовала, как щеки налились свежим румянцем и закусила губу от стыда.

– Обживаешься уже? – усмехнулся мужчина, так и не выпуская меня из рук. – Ну, живи, пока у тебя еще есть такая возможность.

Я подняла на него испуганный взгляд, и взгляды наши столкнулись. Неловко. Очень неловко. Жизнь не готовила меня к такой ситуации.

– Возможность? – переспросила я, и оборотень хохотнул. – Что же ты собираешься со мной сделать?

– Что я собираюсь с тобой сделать? – усмехнулся обладатель рыжего лисьего хвоста и быстро скользнул языком по верхней губе. – Конечно же, съесть. Ты кормила меня своими обещаниями столько лет, а теперь... теперь накормишь собой.

Его обольстительный оскал нисколько не смягчил тяжести моего приговора. Слезы скопились в уголках глаз от одной только мысли: «Он не шутит».

– Страшно, да? Я чувствую, как тебе страшно, – продолжали измываться надо мной, всё еще держа на весу. – И знаешь, это безумно приятное чувство. Потому что перед тем, как съесть, я бы хотел сломать тебя. Сломать тебя так, чтобы ты сама попросила меня об одолжении избавить тебя от страданий.

– Тебе меня не сломать, – ответила я ему, пытаясь задействовать тон потверже. Но сделать это тяжело, если ты висишь на чьих-то руках и не способна хоть как-то контролировать ситуацию.

– Начну с сегодняшнего дня, – ухмыльнулся ушастый, и от этой ухмылки у меня аж мурашки по коже пробежали, а мысли о тошнотворном запахе леса отошли на второй план.

С сегодняшнего дня он и начал. Чавканье ароматной зайчатинкой, за которой мужчина уходил на охоту, заставляло мой желудок возмущенно бурчать. Тем не менее, я должна была сидеть напротив вредного Лиса за одним столом и наблюдать за тем, как смачно этот злыдень поглощает свой ужин. Еще и хитро поглядывает на меня из-под полуопущенных ресниц.

Верно. Ужин. Почти весь день я просидела в комнатке на чердаке, которую готовили именно к моему приходу. Как же мило со стороны полузверя. Короче говоря, сваливать надо из этой, так называемой, Норы. И чем быстрее, тем лучше.

Если не помру от голодной смерти раньше, чем мой побег случится, потому что желудок вновь пронзительно заурчал.

– Ну, что? – прожевав очередной кусок поджаренной крольчатины поинтересовалась у меня наглая рыжая морда. – Кушать хочется? А мне ведь тоже хотелось, но ни тушенки из банки, ни пирожков с капустой…

– У тебя был рот, чтобы сказать о том, что ты не животное! – нервно огрызнулась я и перевела взгляд в сторону окна. Сумерки. Как только ляжет спать, так сразу и улизну. Не будет же он меня всю ночь сторожить. Оборотни тоже спят. Особенно, если весь день бодрствовали.

– Рот-то у меня был, но если б я его разинул, то старуха бы… ай, ладно, – мотнул Лис головой, кинул на тарелку обглоданную кость и впился зубами в… какой уже по счету?.. кусок мяса.

– Что за старуха? – моментально навострила я уши.

Новое действующее лицо. Тоже оборотень? Вполне, вполне возможно. Но если она старуха, значит – женщина. А если она женщина, то способна войти в мое положение и попросить моего похитителя отпустить меня на волю. Всё осложняет тот факт, что и за сородича своего она вступится. М-да, незадача…

– Ты с ней еще увидишься, – пообещал оборотень, прожевав. Облизнул покрытые жиром губы. – Если не ты ее найдешь, то она тебя. Непременно.

– Она тоже оборотень? – озвучила я вопрос, заданный себе мысленно.

– И да, и нет, – пожал мужчина плечами. – Смотря что понимать под этим словом. Наверное, больше «да», чем «нет». Не знаю.

А живот мой снова поднял бунт. На этот раз еще жалобнее и протяжнее. Такой, что сумел разжалобить даже того, кто обещал мне последующую жизнь в страшных мучениях.

– Жри, пожалуйста, – одним движением руки пододвинули мне тарелку с жареным мясом, которая проскользила по поверхности стола и притормозила прямо передо мной.

– Манерами ты не обделен, – вскинула я бровь, но в ответ на это получила лишь громкую отрыжку и начало процесса ковыряния в зубах тонкой косточкой. – Но не всё еще потеряно.

Для дальнейшего паясничества у меня уже не хватало сил, а потому я, как и оборотень, со всей жадностью вцепилась в сочный кусок мяса и отодрала его зубами от кости.

Ох, как же это было… вкусно! Невероятно вкусно! Говорят, хлебушек, пожаренный на костре или картошечка, запеченная в углях – самая аппетитная еда в мире. Нет! Самая аппетитная еда в мире – что угодно с сильной голодухи. Теперь я понимаю, с каким удовольствием команда Генри Моргана, решившая грабануть Панаму и передвигавшаяся через дремучие джунгли без запасов провизии, поедала подошвы собственных сапог.

Даже не заметила, как тарелка передо мной опустела. Но желудок теперь сигнализировал о том, что топливный бак заполнен до отказа. Можно и расслабиться временно. Вре-мен-но! Потому что на ночь у меня еще есть определенные планы.

– У меня просто сердце разрывается, когда я вижу тебя довольной, – протянул Лис, подперев щеку рукой и уставившись на меня, сдвинув брови и не мигая.

– Знаешь, я буду совсем не против, если оно разорвется, и я смогу удрать отсюда, – парировала я уже на полном расслабоне.

А в доказательство того, что я сказанула лишнего, за окном раздался протяжный волчий вой. Следующий раздался еще громче предыдущего и пришлось непроизвольно вжаться в стул и шумно сглотнуть.

– Ну и лицо у тебя, – хохотнул Лис, слегка запрокинув голову. – Как будто… – наклонился он ко мне через стол и резко поменялся в лице, – …передумала сбегать.

Да, возможно. Совсем на секундочку. Или на две.

Вновь душепробирающий вой, и взгляд мой снова метнулся к окну, за которым уже совсем стемнело.

На три. Но лучше быть слопанной волком без всяких прелюдий и церемоний, чем сидеть в плену у монстра разумного, наглого и маниакального. Хотя… погодите-ка.

– Ты ведь не один оборотень здесь? – внезапно озарила меня светлая мысль. Еще не факт, что слопает меня самый обыкновенный волк, а не тот, что в человечьей шкуре.

– Ты права, – растянул мужчина губы в широкой улыбке. – И скажу тебе по доброте душевной… в этом лесу проживают те, кто немного опаснее меня. Совсем чуть-чуть. Но вряд ли ты сможешь заговорить им зубы.

Прикусила губу. Тон Лиса заставил меня внутренне сжаться.

Выходит, что я в ловушке? Выйду отсюда – и можно ставить на мне крест? Так бежать или нет? Бежать или нет? Честно говоря, я в принципе не хочу быть съеденной ни одной из этих тварей. Выждать подходящий момент? Когда он настанет? Как долго я буду ждать?

Нет. Если решаться, то сразу. Чем больше времени я здесь проведу, тем страшнее мне будет совершить побег потом.

– Я предупредил тебя, – улыбнулся рыжий уголками губ, будто прочитав мои мысли. – Один шаг за двери – и тебе конец. Но я надеюсь, что ты умная девочка и предпочтешь мою почти безобидную компанию. Можешь подниматься наверх, – встал мужчина из-за стола. – Так уж и быть, сегодня больше не буду к тебе приставать. Спать хочу. Очень, – с нажимом добавил он и показательно зевнул, максимально распахнув рот.

Лежать в кровати я старалась не смыкая глаз. Потому что спать нельзя, пусть и очень хотелось. Определенного плана побега у меня не было. Из дома выберусь, а там будь, что будет. Не знала я, в какую сторону мне дёру давать. Если интуиция не подведет – выйду к деревне. Если подведет, то либо заблужусь и от голода помру, либо заблужусь и попаду на зуб какой-нибудь местной монстрятине. Их тут, видимо, много бегает.

Часов в этой хижине не имелось, как ни странно, а потому и времени я не знала. Знала только, что за окном темно. Значит, ночь. На этом всё.

Выждала я порядочно. Часа два, не меньше. Лис уже должен был заснуть, если не страдает бессонницей. Но слишком уж ему хорошо живется, чтобы ею страдать. Пора.

Соскользнула с кровати, на цыпочках подошла к окну, дернула за ручки, и свежий ночной воздух ворвался в комнату. Свежий относительно, потому что от здешнего воздуха у меня по-прежнему кружилась голова и в горле першило. Может, растения в этом лесу какие-нибудь странные растут и сейчас период их цветения? Умею же я быть в «правильном» месте в «нужное» время.

Посмотрела вниз. А прыгать-то далеко. Хоть домик одноэтажный, в лучшем случае подвернула бы ногу. В худшем – свернула бы шею. И куда бы побежала в таком состоянии? На тот свет?

Оставался единственный путь – через входную дверь. Но путь этот осложнялся одной малю-ю-юсенькой деталью – спящим внизу оборотнем с, наверняка, чутким слухом и отменным зрением. Зверь же наполовину, и атрибуты должны быть у него соответствующие.

Эх, где наша не пропадала?

С быстро колотящимся сердцем подкралась к дверце на чердак и, стараясь не создавать никакого шума, медленно ее приоткрыла. Прислушалась.

Тихо. Слишком тихо! Подозрительно тихо! Такое тихо, что даже громко.

Нервно сглотнула. Тихо и должно быть. Спит ведь основной источник шума в этой норе. Не все же мужчины храпят. Спит спокойным звериным сном, бегает там за зайцами и радуется жизни. Я тоже хочу радоваться жизни. Свободной жизни, а потому я пошла, ладно?

Зажмурившись, спустилась по опасной деревянной лесенке, а уже на полу повернула голову в сторону той самой кровати на возвышении с лоскутным покрывалом. Только нога голая в полумраке из-под одеяла торчит.

Спи. Спи сладким сном, мой незадачливый похищенец. Когда опомнишься, я уже того, на китайце своем далеко уеду. В городе точно меня не унюхаешь, зуб даю. Да ты хоть знаешь, что такое светофор? На первом же перекрестке твою лисью морду по асфальту раскатают, хе-хе.

Так. Время злорадства придет тогда, когда я дорогу домой отыщу. А пока… пока надо отправиться на ее поиски. Было приятно познакомиться. Вернее, встретиться вновь, хоть я тебя и не помню совсем.

Пол пронзительно скрипнул под моими шагами. Резко остановившись, я непроизвольно прикрыла рот ладошками, обернулась в сторону спящего, но не уловила никакого движения. Повезло. Очень повезло.

Пол скрипнул еще несколько раз, прежде чем я добралась до входной двери. Дернула за ручку.

Открыто! Вот же дурак! Думал, послушаю тебя, подожму хвост и не решусь бежать? Плохо же ты меня знаешь, морда бандитская. Я ведь журналист. Опасность – мое второе имя. Какая разница, бродят там волки или нет? Все равно убегу.

А мрачновато этот лес выглядит ночью. Даже лунный свет не спасал от жутких теней. Скорее наоборот – создавал их. Ветви деревьев так и плясали на ветру, рисуя на земле почти кинематографические картины. Уханье совы на соседнем дереве переплеталось с волчьим воем, раздававшимся где-то вдалеке. Страшно. Но еще страшнее – жить в вечном ожидании, что меня когда-нибудь сожрут.

Это стало железным аргументом и, бережно прикрыв за собой дверь, я пошла… вперед. Просто вперед. Как говорится, туда, куда глаза глядят. По вытоптанной тропинке. Возможно, именно она выведет меня на верный путь.

Так что всё будет в порядке. Всё будет хорошо. Просто иди по тропиночке, на зловещие звуки не обращай внимание. Лес большой, а я – маленькая. Не учуют, не успеют. Может, они ночью спят так же крепко, как Лис. Люди же наполовину, так что не факт, что ночью…

Ближайшие ко мне кусты зашуршали, и я тут же по инерции шугнулась в противоположную сторону. Замерла, не отрывая от подозрительных кустов настороженного взгляда. Одна секунда, две, три… Время тянулось невероятно медленно.

Вдруг два длинных серых уха показались из-за темно-зеленых листочков. Длинных уха… заячьих.

– Ёкарный баба-а-ай… – сразу отлегло от сердца. – Заяц. Всего лишь долбанный заяц…

…но следом за ушами из куста вынырнула человеческая голова. Два больших серых глаза уставились на меня с таким же удивлениям, как и я уставилась на…

– А-а-а, оборотень! – рот озвучил мои мысли одновременно с их появлением и, свернув с тропинки, я кинулась в самую чащу так быстро, как только ноги позволяли.

– А-а-а, человек! – услышала за спиной удалявшиеся крики.

Похоже, наутёк мы бросились в разные стороны, потому что, когда я остановилась, никаких зайцев и оборотней по мою душу не прибыло.

– Заяц? – не могла поверить своим глазам и устало облокотилась на ствол дерева.

Ладно лис. Еще куда ни шло. Но чтобы заяц! Что вообще творится в этом чертовом лесу?! Это же противоречит всем канонам оборотней. Даже то, что эти каноны сочинили люди, меня нисколько не смущало.

А если подойти к проблеме с другой стороны и задуматься о том, что заяц – совсем не хищник? Вряд ли он может меня сожрать, а значит… как раз он и может показать мне путь из этого леса. Конечно же! А я, дура такая, драпу дала с перепугу.

Ах, дурит голову дурман…

Чье-то тихое пение раздалось справа от меня. Еще глубже в чаще. Но я отчетливо услышала тонкий женский голосок.

Надышалась лесными парами и появились первые звуковые галлюцинации или же… Нет, после встречи с зайцем-оборотнем я уже ничему не удивлюсь. Даже тому, если этот голос не имеет источника. Однако на поиски источника я уверенно выдвинулась. Вероятно, это был еще один оборотень. Соловей какой-нибудь, почему бы нет? Вот после зайца, почему бы нет? Да чего мне вообще заяц этот сдался?!

Дыханья твоего касанье,

Рука легла на легкий стан…

Кажется, я двигалась в нужном направлении. По крайней мере, звуки голоса становились еще громче. Но приходилось продираться сквозь заросли каких-то колючих кустов, цеплявшихся своими колючками за одежду и царапая кожу. Терпела, стиснув зубы. Обходной дороги всё равно не было.

Ах, дурит голову дурман.

Мгновенья рядом – есть страданье,

Мир, где мы счастливы – обман…

Вот чья-то фигура скользнула прямо передо мной и тенью растворилась среди деревьев.

Я остановилась, а голос, как назло, тут же смолк. Видимо, меня заметили. Но я и так хотела, чтобы меня заметили. Даже не знала, у кого именно хочу попросить помощи, но голос необычайно располагал к себе. Тихий, ласковый, жалобный.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

Тупая шаблонная фраза. Я ведь и так знаю, что здесь кто-то есть. Или… или был. Но если этот некто захочет пойти на контакт, то даст об этом знать. Если не захочет, то не буду же я заставлять. Пойду тогда искать зайца. Может, в следующий раз мы сможем найти общий язык.

– Э-э-эй? – позвала я снова, прислушиваясь к каждому шороху.

И этого оборотня спугнула, получается? Мне что, одного волка пугаться, что ли? Остальные пока что сами разбегаются. А насколько быстро бегает заяц? Могу ли еще?..

– Хорошая малина уродилась нынче, – раздался тот же тихий и ласковый голос за моей спиной.

Даже чертыхнулась, прежде чем обернулась и встретилась с печальным взглядом миловидной девушки лет двадцати. Любят же они со спины подкрадываться! И Лис, и эта… Кстати, а кто «эта», позвольте узнать?

Длинные белоснежные волосы легкими волнами спускаются на плечи. Часть из них заплетена в аккуратные косы по бокам головы. Пронзительные темно-серые глаза, казалось, смотрят в самую мою душу, перечитывают самые сокровенные мысли в моей голове. Бледная кожа, осиная талия, изящные руки. Подол легкого платья из пепельного цвета ткани тянулся до земли. В руке лесная дева держала корзинку, полную крупных алых ягод.

– Хочешь попробовать? – не дожидаясь, пока я открою рот, поинтересовалась незнакомка. Чуткая улыбка осветила ее и без того симпатичное личико. Под этим давлением невозможно было не растаять, но…

– Я хочу выбраться отсюда, – честно ответила я, и улыбка на лице девушки вновь сменилась выражением искренней печали и скорби. – Нет, вы не понимаете, – замахала я руками, чтобы вывести любительницу малины из транса. – Еще сегодня в была в деревне. Станино называется. А потом меня привел сюда оборотень, но я хочу назад. Понимаете? Назад хочу. Я. Хочу. – Голос мой задрожал на последних словах, но я удержала себя в руках. Договорились же без истерик. – Вы знаете старуху? – внезапно зацепилась я за услышанную во время незваного ужина деталь. – Можете отвести меня к ней? Пожалуйста.

– Зачем? – захлопала барышня ресницами. – Ты придешь к ней сама. Наверное… завтра.

– Завтра? – опешила я. – Вообще-то этой ночью…

– Этой ночью ничего не случится, – опередила меня незнакомка. – Как и в следующую. Как и в последующую за ней, и во все ночи после. – Она сдвинула брови и уставилась на меня исподлобья. – Ты всё еще пахнешь, как человек, но это ненадолго, поверь. Очень скоро ты будешь пахнуть так, как прикажет тебе этот мир. Никак не иначе.

– Что? – тупо спросила я, чувствуя, как где-то на уровне грудной клетки зарождается новый приступ истерики. Смогу ли сдержать его в этот раз?

– Старуха расскажет тебе больше, – почему-то усмехнулась красавица напоследок.

Стоило мне моргнуть – и ее уже след простыл.

– Эй! – закричала, тщетно пытаясь поймать в поле зрения силуэт незнакомки. – Эй, подожди!

Но теперь на мой зов никто не ответил. Я снова осталась одна. Еще более потерянная и в большем отчаянии.

Несмотря на странные слова не менее странной девушки, всё равно решилась углубиться еще дальше в чащу. Тропинку я потеряла.

Заблудиться в этом лесу особого труда не составило. Продираясь через буреломы, оставляла на них целые клочки одежды, а противная липкая паутина, казалось, обмотала меня с ног до головы.

Теперь мысль остаться у Лиса не казалась мне такой страшной и безумной, как то, что я буду блуждать здесь до бесконечности. Ноги ныли, свежие царапины сильно саднили.

И чего, спрашивается, ломанулась на ночь глядя? Еще и в самую первую ночь. Нужно было сначала обстановку изучить, отыскать какие-то ориентиры, с местными выйти на контакт. Заручилась бы чьей-нибудь поддержкой. Старухи той же самой. За две недели отпуска уж точно придумала бы что-нибудь дельное и более эффективное. Только если Лис не сожрал бы меня раньше… Вернее уж не сломал. Но дремучая непролазная чаща могла сломать меня куда быстрее хитрой лисьей морды.

И шорохи. Шорохи то справа, то слева, то сзади, заставлявшие сердце подпрыгнуть и замереть. Будто возле меня постоянно кто-то крадется, исчезает и затем появляется вновь. Страшно. Кровь застывает в жилах.

Решено. Если Лис меня отыщет в этих дебрях, то пойду с ним обратно в Нору. Хватит с меня натуралистических приключений. Отдохну, поем и начну взвешивать вещи более рационально. Не ожидала я, что побег превратится в игру на выживание с самой собой.

Просвет в деревьях? Быть не может. Неужели, выбралась наконец-то? Не поверю уже в такое счастье…

Ускорилась. Чуть не споткнулась об выступающий корень, но сумела удержать равновесие. Снова ускорилась.

Но разочарованно вздохнула, когда вышла не к деревне, возвращение в которую лелеяла в мечтах, а на небольшую полянку. Немного улучшил настроение только клочок чистого темного неба над головой, украшенный россыпью звезд. И луна полная. Красиво. А освещала эта луна крупного матёрого волка, уже посверкивавшего на меня темными глазищами. Из огня да в полымя?

Нервно сглотнула и уставилась на него не мигая.

Нельзя так делать. Слышала что-то о том, что подобное действие расценивается хищником, как агрессия, но тело не слушалось сигналов, посылаемых головным мозгом. И спинным тоже. Меня вообще к месту пригвоздило, и даже сделать хоть один шаг назад я не решалась.

Оборотень ли это? Выглядит, как самый настоящий волчище, который шею способен за один выпад перекусить. И ждать, пока я морально сломаюсь, он не будет. Он меня физически сломает и намного быстрее. Сказка с неприятным началом заканчивается не менее приятным концом. На кого ж я оставлю своего бедного китайца-то? Заржавеет, развалится. Почему в такой момент я вспоминаю о колымаге? А есть ли в моей личной жизни что-то более ценное «Чери Амулета»? Ни мужа, ни детей. От родителей уже давно отдельно живу. Мой китаец и я. А вместе мы – небольшая семья, вот так вот.

Слишком долго думала предсмертные мысли. Кажется, зверь задолбался ожидать моего побега и решил закончить всё побыстрее.

На шаг ближе ко мне, на два. Лунный свет скользил по его темно-серой шерсти. Шерсть отливала серебром.

Может, понюхает и уйдет? Ведь это необычный лес. Даже беловласка сказала, что я уже перестала быть человеком. Или как она ту мысль сформулировала?.. Быть может, человеком от меня теперь и не пахнет? Вся надежда на это.

Зажмурилась.                                                                                                         

И хотя направлялся ко мне зверь, когда я решилась открыть глаза, стоял передо мной уже высокий поджарый кареглазый брюнет в накидке из темно-серой шерсти, черных мешковатых штанах и с крупными волчьими ушами, проглядывавшими из густых волос.

Подойдя ко мне почти впритык, мужчина нагнулся, коснулся моего обнаженного плеча кончиком носа и шумно втянул воздух. Я же, в свою очередь, шумно воздух выдохнула. Сглотнула. Уловила, как резко перекинулся взгляд оборотня на мое дрогнувшее горло и сглотнула еще раз. Потом во рту пересохло от напряженности момента и бившей по нервам тревоги.

Сейчас я готова была буквально молиться на то, чтобы Лис нашел меня. Лис и по природе своей безобиднее волка. Может, по природе, а не по характеру, но всё-таки…

– Заблудилась? – мягко спросило у меня новое действующее лицо, выпрямившись и поймав мой растерянный взгляд.

– В таких дебрях сложно не заплутать, – спокойно ответила я, но сердце бешено колотилось, а ладошки вспотели так, что хоть вытирай.

– Верно подмечено, – улыбнулся мужчина краешками губ, и взгляд его заметно потеплел.

В таком обличии он мало походил на хищное животное. Если бы не меховая накидка и мускулистые руки, подумала бы, что он – зажиточный городской житель, приехавший в местный лес за острыми ощущениями, а также по грибы и ягоды. Точеные черты лица, высокие скулы, волосы аккуратно зачесаны на правый пробор. Одно можно сказать точно: аристократизмом от этого типа несёт за километр, что довольно хорошо для меня. Аристократы столовыми приборами пользуются, а не клыками в горло впиваются.

– Да, я не местная, – нервно усмехнулась я, выдавливая неуклюжую улыбку.

– Тогда добро пожаловать, – беззлобно заявили мне. – Есть уже местечко на примете для переночевать?

– Местечко? Ну… – замялась я.

Отправиться с ним в полном незнании того, что будет дальше? Или намекнуть на то, что я уже знакома с Лисом и попросить отвести меня к нему?

На то, чтобы обдумать это, мне потребовалось некоторое время, но всё-таки решение пришло ко мне совершенно неожиданно для самой себя.

– На самом деле, я уже знакома с Лисом и поэтому…

– Глубоко сочувствую, – слегка поклонился оборотень.

Вопросительно выгнула бровь.

Значит, и он с ним знаком. Неудивительно, конечно. Всё-таки в одном лесу живут и оба одного вида, но что это за взгляд снисходительно-жалостливый? Как будто мне приговор подписали только что и гербовую печать на нем поставили.

– Ха-ха! – раздался чей-то озорной смех откуда-то сверху.

И сразу же после этого вниз спикировал Лис с широченной улыбкой на лице. Нагло приобнял меня одной рукой, другую упер себе в бок и победно уставился на серого. Тот, в свою очередь, даже в лице не изменился. Только брови слегка нахмурил и на этом всё. Кажется, здешние жители к выходкам Лиса уже привыкли.

– Знакома, знакома со мной, понял? – стиснули мои плечи до хруста в костях. – Так что иди. Иди отсюда… этим… лесом!

Но оппонент его с места не сдвинулся. Скрестил руки на груди, перевел на меня потяжелевший взгляд и вздохнул. Между ними что-то происходит?

Вспоминаем курс зоологии, седьмой класс школы. Каким образом соседствуют волки с лисами? Межвидовая конкуренция. При любой возможности готовы напасть друг на друга, но при этом не употребляют друг друга в пищу. Однако волки физически сильнее лисов, а потому чаще выигрывают именно серые хищники. Интересно… переносится ли подобная конфронтация на здешних оборотней? Все-таки они – наполовину люди.

– Она всё еще пахнет, как человек. – Опять эта странная фраза, теперь еще и из уст Волка. Что бы значила эта чертовщина? – Странно для той, что забрела в эту часть леса случайно. Если ей не помогли. Причем помогли до того, как она прошла через портал. Слова Праха для тебя – пустой звук?

– Слова старухи для меня – пустой звук, когда ее указы мешают моим личным делам, – парировал рыжий, не стирая довольной ухмылки с лица.

– Что-о-о за шум, а драки нет? – вылезло на поляну еще одно нечто, напролом через кусты, а ветви раздвигая мощными ручищами.

Я тут же перевела на него растерянный взгляд.

Это был крупный мужчина лет тридцати с бородой и шухером на голове из русых и светлых волос, в клетчатой мешковатой кофте, потертых штанах и в кожаных ботинках на шнуровке, обтягивавших икры. Брутальный мужик, ничего не скажешь. И он тоже… оборотень? Да, можно было и не сомневаться. Из-под шухера проглядывают небольшие закругленные бурые ушки.

Теперь улыбка с лица Лиса стерлась. Натиск двух оппонентов он выдержать, судя по всему, уже не мог.

– А ты вообще иди… эту… лапу соси, понял? – огрызнулся рыжий на новоприбывшего. – Этот человек – моя добыча. Идите ищите своего человека! – обвел он всех окружающих уничтожающим взглядом.

Волк с бурым переглянулись и синхронно покачали головами.

– Не обнаглел ли ты, Лис? – басом задал ему риторический вопрос бородатый. – Заповеди Праха – это наш гарант. Если мы начнем жрать человечину, мы обратимся тут же. Тебя этот факт не смущает?

– Я не обращусь, – заявил рыжий и постучал пальцем по своему виску. – Вот здесь всё работает, как надо. И всегда так будет.

– Что-то мне подсказывает, что это ненадолго, – озвучил свое авторитетное мнение оборотень в клетчатой кофте, и Волк издал тихий смешок.

– Все высказались? – еще раз обвел взглядом Лис всех присутствующих. Затем повел носом, прищурился и процедил свозь зубы: – Заяц тоже?

Тут же послышался громкий шорох листвы. Чуть более тихий, еще тише… и, наконец, стихший совсем.

Опять удрал? Похоже, оборотни, действительно, отыгрывают свои природные роли. И отыгрывают хорошо. Если не считать Зайца, то кто же из присутствующих излучает меньше всего опасности? По канонам природы – Лис. Я еще ни разу не слышала историй о том, чтобы лисы нападали на людей. Только если бешеные. Хотя… доля истины в этом есть. Не страдает ли бешенством именно этот лис?

– Юная леди, – обратился бородач теперь уже ко мне, и я сосредоточенно заглянула в его карие глаза с нависшими над ними густыми бровями. Грубые, но красивые черты лица, создавали впечатление сурового, грозного мужчины, который за словом в карман никогда не полезет, но при этом сто раз подумает прежде, чем что-либо сказать. Взгляд его излучал силу. Ну точно трактористом был когда-то. Или дровосеком. – Завтра же вы должны посетить Прах, чтобы она рассказала обо всем, что вам следует знать. Последствия от незнания могут быть довольно печальными.

– Э-э-э… – протянула в ответ. – Спасибо?..

– …Медведь, – подсказал бородач. – Если Лис хоть как-нибудь вам навредит, можете сразу же обращаться ко мне. Я вправлю ему мозги, пусть это задача не из простых.

Я кивнула и ласково ему улыбнулась, он – мне, ну а Лиса это вконец выбесило. Подхватив меня на руки, он прорычал что-то неразборчивое, вильнул большим хвостом и в один прыжок покинул поляну, оставив позади двух не менее раздраженных оборотней.

Старуха, Прах… к кому же из них мне идти? Намеки указывали на то, что это – один и тот же человек. Или один и тот же оборотень. Не суть важно. Если надо идти, то пойду. Как только хотя бы немного приведу себя в порядок и высплюсь…

Когда мы с Лисом вернулись в Нору, он быстро сменил гнев на милость. А всё потому, что я не пошла Волку навстречу. Какое ребячество. Тем не менее, мою ночную вылазку похититель стороной не обошел и охрану усилил. Каким образом? А самым наглым: уложил меня на свою кровать, лег рядом, закинул на меня ногу и уснул именно в таком положении. Стоит ли говорить о том, что я этой ночью не выспалась?

Проснулась тогда, когда солнце было уже в зените. Ночное приключение сильно сказалось на моем физическом состоянии. Ноги ныли, раны саднили, а желудок был готов сожрать сам себя, если я еще хотя бы несколько минут помедлю с приемом пищи.

А помедлить с ним пришлось.

– Освежуй, женщина, – раздался зычный голос и мне в лицо, как только оторвала голову от подушки, прилетело что-то мягкое, пушистое и… мертвое.

Сразу же откинула от себя неопознанное нечто, протерла глаза после сна, открыла их. Теперь опознанное – заячья тушка.

– Я не умею, – сдвинув брови, сообщила я, косясь на бедное животное, павшее смертью храбрых во время лисьей охоты.

– Тут много уметь не надо, – заявил мне Лис, усевшись за стол, закинув ногу на ногу и развалившись на стуле. – Берешь нож, отделяешь мясо от шкуры, потом делаешь надрез на…

– Дай я хотя бы в порядок себя приведу, – перебила молодого охотника, опустила ноги на пол и призадумалась.

Это как же мне себя в порядок привести нужно, если одежда лоскутами висит, на голове – вороны могут птенцов выводить, а разит от меня теперь, как угодно, только не человеком. Права была беловласка – скоро я перестану им быть.

– Если хочешь помыться, то баня топится только по субботам, – «обнадежил» рыжий. – Можешь погреть немного воды, но для этого придется затапливать печь.

Веселый же отпуск у меня получается. Мало того, что похитили и хрен знает куда затащили, так еще и грязной работенкой заниматься заставляют. Эх, и что ж мне в городе не сиделось-то? Воздухом свежим подышать захотелось – иди в парк и дыши им, сколько влезет, хоть до самого вечера.

– Ты таким образом хочешь меня сломить, верно? – с вызовом спросила я, и ответил Лис хитрой ухмылкой. – Я из города приехала. Из большого города. У нас там будущую еду не свежуют – ее уже готовую в полиэтилене продают. А вместо печей у нас плиты газовые.

– Бла-бла-бла.

– Волк бы, наверное, покормил меня, – решила пустить в ход тяжелую артиллерию, и мужчина тут же навострил уши. В прямом смысле навострил. Во-он, как торчком встали, а одно еще и подергивается. – А может, мне остаться жить со старухой? Она бы точно вошла в мое положение и…

– Сейчас воду поставлю! – гаркнул оборотень, вскочил со стула так резко, что тот аж набок завалился, и широкими шагами направился к печке.

– И зайчишку забери, – взяла мертвую тушку за заднюю лапу двумя пальцами и протянула раздраженному мужчине. Ка-а-ак он на меня посмотрел! Аж на сердце потеплело, потому что чуть взглядом не сжег.

Нет, дело не в том, что я не хотела помогать по хозяйству. Конечно, помогла бы, если бы попросили по-человечески, а не в приказном порядке. Сдамся на милость победителя – так и будет ноги об меня вытирать. Сперва дадим отпор, ну а после посмотрим на поведение. Не ту девочку ты себе нашел, чтобы оторваться. Если уж ВУЗ и начальник из меня все соки не выжали, то мужику с лисьими ушами и хвостом этого подавно не сделать.

По итогам дня я славно покушала и всполоснулась в тазу. Ничего страшного. Когда в городе горячую воду отключают, примерно та же ситуация происходит.

Теперь настало время идти знакомиться со старухой или же с Прахом, как называют ее оборотни. Что-то мне подсказывает, что это ее ненастоящее имя. Пока что ни у одного лесного жителя не было имени, и этот факт казался мне довольно жутким. Порядки здесь, видать, такие и мне тоже дадут какое-нибудь прозвище. Хотя странно ходить с прозвищем, когда у тебя есть имя. Имя… имя…

Внезапно меня головой будто в бочку с ледяной водой окунули. Нейроны лихорадочно забегали из одного угла мозга в другой, выискивая одну единственную крупицу хранившейся в нем информации: как меня зовут?!

– Лис… – сдалась я через некоторое время и обратилась к мужчине, сидевшему за столом и ковырявшему в зубах тонкой косточкой. – Ты ведь знаешь, как меня зовут?

Оборотень перевел задумчивый взгляд в потолок, пару раз моргнул и пожал плечами.

– Я запомнил только твой запах. Имя-то мне твое на кой?

А история принимает более интересный оборот. К старухе я пойду не в гости, а с допросом. Причем с таким пристрастием, что вовек из ее дома не выйду.

– Мы к старухе пойдем? – поинтересовалась я, на что Лис, к моему удивлению, отрицательно помотал головой.

– Чего я там не видел? – буркнул он.

– Но мне нужно к ней зайти, – поднявшись с кровати, настаивала на своем. – И Волк, и Медведь сказали, что…

– Ну, раз Волк с Медведем сказали, то иди, конечно, – перевели на меня до глубины души оскорбленный взгляд. – Только ничего от этого не изменится. Этот мир такой, какой есть. И как сложится твоя судьба, от него зависит, а не от слов старухи.

– Если всё так сложно, то зачем же ты меня сюда притащил? – потеряла терпение. – Думаешь, что тоже можешь распоряжаться судьбами других, только потому, что тебе так захотелось? Да кто ты вообще такой?!

Быстро пересекла комнату, подошла к входной двери, обернулась.

– И псиной от тебя несет за версту, – бросила напоследок и вышла, хорошенько хлопнув дверью.

Вот пускай сидит, зализывает раны на разбитом сердце. Втянул меня хрен пойми во что и злорадствует. Таким отношением не только сломать, но и убить можно. Например, если я наткнусь на какую-нибудь чертовщину еще похлеще оборотней. Никому и ничему уже не удивлюсь. Где там моя заслуженная Немейская гидра? Жду не дождусь. За что боролась, на то и напоролась, как говорится. Сколько ни выдумывай небылиц про всякую нечисть, а небось и выдумать ничего не надо было. В лес заходишь и кричишь:

– Эй, нечисть, ну-ка, вылезай. Сейчас такую статью накатаю про это местечко, что на первой полосе окажусь и обойду даже политические дрязги!

Кусты слева от меня зашуршали и задрожали, но на этот раз я никуда не убежала. Просто сосредоточенно наблюдала за происходящим.

А произошли сначала два высоких серых уха, затем растрепанные серебристые волосы, два больших серых глаза, а после Заяц нарисовался передо мной целиком и во всей своей красе. По-детски милые черты лица и надутые губы мешали мне определить его возраст даже приблизительно. Лет пятнадцать бы дала с натяжкой. Мешковатая серая кофта, отороченная белым мехом, висела на его худощавом теле. Зато серые лосины и высокие шнурованные сапожки обтягивали сильные ноги. С такими ногами он должен разгоняться за рекордное время и пробегать марафон за марафоном. И впрямь заяц, с какой стороны ни посмотри.

– Вообще-то я звала нечисть, но ты тоже подойдешь, – улыбнулась я.

– Лис не пойдет с тобой к Праху, – мягким тихим голосом заявили мне. – Она попросила меня проводить тебя к ней.

– Они не в ладах? – предположила и последовала за оборотнем по тропинке.

– Что-то вроде того, – пожал плечами парень. – Стараюсь не вмешиваться в чужие дела.

– Зато ныкаться по кустам и подслушивать любитель, – подметила я, на что Заяц обидчиво выпятил нижнюю губу.

– Я делаю это из-за инстинкта, а не потому, что мне сильно нравится ныкаться и подслушивать.

Инстинкта? Убегать и прятаться? Избегать опасности и в частности хищников, которые эту опасность излучают? Значит, местные оборотни следуют природным заповедям. Про такие метаморфозы в знакомых мне статьях об оборотнях не было ни слова.

Сегодня лес казался менее страшным, чем вчера. Теплые солнечные лучи проникали на землю сквозь зеленые кроны, птицы напевали свои песни, как в лесу самом обыкновенном. Даже к запаху местному уже почти привыкла, потому что не ощущала такой сильной тошноты, и голова не кружилась тоже. Но что-то подсказывало мне, что дальше – хуже. Старуха обязательно расскажет мне что-нибудь эдакое, от чего волосы дыбом встанут и горьковато-сладкий запах останется лишь неприятным воспоминанием по сравнению с тяжестью новой информации.

Я не знала, о чем мне поговорить с сопровождавшим меня молодым оборотнем. Другие у них здесь нравы, иные повадки. О чем я могла бы поговорить с животным, которое внезапно обрело разум, научилось опознавать человеческую речь и отвечать тем же?

Потому путь мы продолжали в неловком молчании. Иногда открывала рот, надумав какую-то мысль, но быстро спохватывалась и закрывала его.

Тем не менее, через некоторое время мы всё равно умудрились выйти на контакт. Правда, не совсем обычным способом.

– Волк! – резко притормозив, громко прошептал Заяц.

Однако вместо того, чтобы удрать в гордом одиночестве и спасти свою драгоценную шкурку, он скорее по инерции подхватил меня под локоток и уволок следом за собой в близлежащие кусты. Затем уронил на землю, лег на меня сверху, обхватив мои бедра мощными ногами и замер. Наши лица находились в паре сантиметров друг от друга, когда на тропинке раздались мерные шаги.

Я чувствовала, как часто-часто вздымается грудная клетка Зайца. Видела, как пугающе расширились его зрачки, и дыхание его ощущала на своем лице.

Как же удивительно близко и как… неловко. Кажется, мысли самого оборотня сейчас заняты только инстинктами убегать и прятаться. Он даже смотрит будто бы сквозь меня, а вот мои мысли заняты… немного не тем и заставляющим щеки стремительно покрываться пунцовой краской.

Вроде, опасность миновала. Волк прошел мимо укрывшихся нас, а парень, нависший надо мной в критической близости, уже на расслабоне выдохнул и уткнулся носом в мою шею. От одного прикосновения мурашки по коже пробежали и дыхание сперло.

– Инстинкты инстинктами, – прошептала я, а голос предательски задрожал, – но не настолько же!

– А, да, извини! – спохватился оборотень, вскочил с земли и галантно протянул мне руку. Но приняла я ее только после небольшой паузы. Нужно было успокоиться и привести в порядок резко участившееся сердцебиение.

Теперь молчание, царившее между нами, стало совсем невыносимым. Хруст земли под ногами, щебет птиц, шорох листьев в кронах…

– Скажи, – решилась нарушить неловкую атмосферу, – а Лис в самом деле может меня съесть?

Перевела взгляд на идущего рядом Зайца. Оборотень смешно повел длинными ушами, вытянул губы трубочкой, обдумывая ответ, затем задумчиво постучал пальцем по нижней губе и в итоге выдал лаконичное:

– Нет.

Я даже удивилась тому, какой уверенностью сквозил его ответ. Будто он только что не раздумывал, а мысли Лиса прочел. Причем с высокой точностью, и любое проявление скептицизма будет расцениваться, как верх глупости.

– Почему ты так считаешь? – решила всё-таки уточнить.

– Знаешь… Нет, ты не знаешь, но я скажу. Здесь очень одиноко. – Ушки зайца опустились, и у меня аж слезы в уголках глаз скопились от того, насколько мило это выглядело. – Каждый из нас, из тех, кто пока еще сохранил человечность, одинок. Я не могу приблизиться к остальным из-за инстинкта убегать и прятаться от хищников, Лис с Волком – вечные соперники, Медведь свыкся с жизнью отшельника, а Прах… У нее слишком много дел, чтобы составить кому-либо компанию. Я думаю, что Лис привел тебя сюда, потому что ему одиноко.

Слабая улыбка на очаровательном личике, чуть склоненная набок голова, правое ушко упало на левое. Сколько детской искренности было в его словах. Думаю, он растопил бы ими не только мое сердце.

– Кроме вас в этом лесу больше никто не живет?

– Весь этот лес живет, – получила я странный ответ. – Никогда не рви здесь цветы.

– Не рвать цветы? – тупо переспросила я.

– Когда-нибудь ты можешь стать одним из них.

На несколько секунд впав в ступор, неловко улыбнулась. Причем времени на переваривание полученной информации у меня ушло столько, что замолкли мы до самого пункта назначения.

А пункт назначения ничего себе такой. Хорошо эта Прах устроилась. Домик небольшой, одноэтажный, но рядышком и мельница стоит, и речушка небольшая протекает. Загон со скотинкой, курочки бегают. Как будто снова в Станино попала, вот только… запах не изменился. Всё такой же тягучий и горьковато-сладкий. Нет, я всё еще в этом странном лесу и Заяц, стоявший  рядом со мной и со своими длинными ушами – живое тому доказательство.

– Пойдем? – обернулся парень, сделав несколько шагов вперед и, по всей видимости, уловив мою нерешительность.

– Кто такая эта Прах? – задала встречный вопрос. – Какая-то ведьма? Колдунья?

– Нет, совсем нет, – помотал головой Заяц, а его длинные уши смешно качнулись в воздухе. – Она кто-то вроде нашей… наставницы. Помогает нам сохранять человечность. Может, и тебе поможет.

На всякий случай приобняла себя руками за плечи.

Чтобы проверить, что я всё еще человек? Что за глупости? Конечно же, я человек. Немного в шоке от всего происходящего и с частичной амнезией, но руки-ноги-голова – всё при мне!

Вдох-выдох.

Подумаешь, велико дело. Всего лишь иду к какой-то одичалой бабке в смердящем лесу, населенном оборотнями и, возможно, прочей нечистью. А еще получеловек-полузаяц, числящийся в гордых рядах гринписовцев, запрещает мне рвать местные цветы. Эх, ноутбук бы мне свой рабочий, и я бы такого накатала, что там не только первая полоса. Там телевидение по мне заплачет.

– Ты чего хихикаешь? – сдвинул брови мой милый сопровождающий, и я поспешно прикрыла рот ладошкой. – Пойдем уже.

Вот мы и пошли. Отворили поскрипывающую калитку, вошли в небольшой дворик, засаженный фруктовыми деревьями, и ступили на крыльцо. Резное, красивое. Всем лесом ей тут, наверное, вырезали ажур из дерева.

А пока я разглядывала шедевры лесного зодчества, проворный и быстрый Заяц уже распахнул дверь. Не дав мне даже морально подготовиться! Дыхательную гимнастику поделать, например, или сосчитать до десяти, как психологи советуют.

– Давай быстрее, а то комаров запустишь, – дернул меня светловолосый за руку, и таким образом я, растерянно моргавшая, очутилась внутри домика, стоя на лоскутном коврике и вжавшись в захлопнувшуюся за собой дверь.

Изучающим взглядом просканировала помещение. Ни черепов, ни котлов с булькающей зеленой жижей, ни расчлененных кошек. Обычная деревенская комнатка с выбеленной печкой, столом и стульями, белым кружевным тюлем на окошках.

– Здрасте, – из вежливости решила поздороваться первая, хоть никого живого, кроме нас с Зайцем, внутри домика не наблюдалось.

А нет. В соседней комнате раздались шаги. Ближе, громче… Качнулся занавес из деревянных бус, разделявший две комнаты вместо двери. Я уже любую старуху ожидала увидеть от самых гламурных до самых уродливых вариантов, но только не такую, которая ко мне вышла.

Потому что вышла ко мне та самая девушка, встреченная мною ночью накануне. Беловолосая любительница малины, а также любительница появляться из ниоткуда и исчезать в никуда. Стройная, светлокожая, с ясным и чистым взглядом. Будто принцесса, очнувшаяся от глубокого и продолжительного волшебного сна. Такая она была легкая и изящная, что, казалось, дотронешься и девушка либо растворится, либо вновь уснет.

– Ты пришла, – улыбнулась она уголками губ. – Чувствуй себя как дома. Нам предстоит долгий разговор.

– А где… где старуха? – с опаской поглядывая по сторонам, осведомилась я.

– Старухой меня называет только Лис, – усмехнулась беловласка. – Для других я – Прах. И ты можешь звать меня так же.

– Очень… приятно, – ответила я, выдержав длительную паузу. – А я… я…

Пока девушка разливала кипяток из закоптелого чайничка в изящные чашечки, невесть откуда взявшиеся в такой дырище, я вновь попыталась вспомнить свое имя, но в голову не приходило абсолютно ничего. Ни одной подсказки, хотя бы крохотной. Даже первая буква была для меня теперь загадкой. Это до какой степени нужно было головой приложиться, если имя начальника до сих пор сидело в мозгу (пропади ты пропадом, Андрей Аркадьевич!), а собственное – тю. Тю-тю…

– Ты – моя гостья, – ловко выкрутила меня из неловкого положения гостеприимная хозяйка. – Присаживайся. Я же предупредила тебя о долгом разговоре.

Кивнула и уселась за стол напротив окна, накрытый белой скатертью. На стол тут же поставили дымящиеся чашечки с ароматным напитком, плетеную корзинку с пирогами, а бедолагу-Зайца выдворили за дверь с какими-то поручениями. Хоть я совсем не была против того, чтобы он остался.

– А Заяц… – начала я, как только девушка-видение уселась напротив меня и заглянула в глаза. – А пусть… А ему одиноко, – как мне показалось, довольно убедительно произнесла я в защиту ушастого.

– Не ему одному, – мягко улыбнулась Прах, – но его присутствие может тебя смутить. Однако ты хорошо держишься, учитывая обстоятельства.

– Ну, не орать же мне и рвать на себе одежду. К тому же, – окинула быстрым взглядом то, что осталось от моей блузки, – лес уже сделал это за меня.

– Хм… Эту твою проблему я могу решить прямо сейчас, – внезапно сообщила мне беловласка.

Поднялась, неспешной походкой, как во сне, прошла в соседнюю комнату, а минуту погодя вышла оттуда, держа в руках какую-то тряпочку белого цвета.

– Это одно из моих платьев, – пояснила девушка. – Свободный крой. Тебе должно подойти. Примерь.

Что ж. Раз по доброте душевной одалживают, да и попала я в это место не по своей воле, то почему бы не пойти навстречу? Глупо было бы отпираться и утверждать, что мои лоскуты приятнее к телу.

Платьице, действительно, село как влитое. Легкая ткань, подол чуть выше щиколоток, рукава до локтей. Простенько, но большего и не надо. Не на парад собралась и не во дворец.

– Спасибо, – поблагодарила я, а старая моя одежда – тонкая ниточка, соединявшая меня с цивилизацией – полетела в металлическое ведро для мусора.

– Не стоит.

Мы вновь уселись за стол друг напротив дружки. Отпив глоток из своей чашечки, Прах закрыла глаза, на некоторое время выпала в астрал, а затем ее ясный, но печальный взгляд снова остановился на мне.

– Сначала расскажу тебе немного о себе, – начала она. – Большую часть своей жизни я входила в состав Ордена Хранителей Миров. Члены нашего ордена выявляют глобальные катастрофы в иных мирах и отправляются на их устранение сквозь порталы. Иногда прямых порталов из одного мира в другой не существует и приходится перескакивать на «попутках» – мирах практически необитаемых, служащих промежуточными остановками. Сама я родом из Альтеры, а попасть мне нужно было в…

С каждым произнесенным предложением брови мои поднимались всё выше и выше, а челюсть двигалась в прямо противоположном направлении. А я ведь думала, что меня уже ничем не удивить. Если бы Андрей Аркадьевич оказался на моем месте, уже побежал бы доспехи себе мастерить из первых подручных средств и потребовал бы провести экскурсию по… везде.

– Я не стала начинать совсем издалека, – заметила собеседница мое замешательство. – Устала каждый раз плести паутину прежде, чем перейти к сути.

– Ничего страшного, – на выдохе произнесла я. – Продолжайте.

– Наверное, ты уже поняла, что «попутка» – это то самое место, в котором мы сейчас находимся. В простонародье – Дремучий мир, мир-пожиратель. Но узнали мы это слишком поздно. И я, и Орден. Очутившись здесь, я попала в ловушку. Попала в ловушку, как и многие до меня. И после меня. Двадцать два года назад портал сюда открылся на Земле. Через него сюда попали многие, однако первые из них – Лис, Заяц, Волк и Медведь – сохранили человечность до сих пор. Другие – к сожалению, нет.

– С этого места, если можно, подробнее, – деликатно перебила я.

Мысли мои путались, сменяли друг дружку с невероятной скоростью. Но я решила дослушать невероятную историю Праха до конца, а уже потом делать выводы. Я не сошла с ума. Мои глаза не могут врать, и на учете у психиатра никогда не состояла. А если видела и прикасалась к наполовину людям наполовину зверям, то насколько всё остальное может быть ложью или шуткой?

– Суть мира-пожирателя в том, что любое, попавшее в него, разумное живое существо он делает частью себя. И обличье, в котором оно будет существовать здесь, выбирает мир. Быстро или медленно ты начинаешь преображаться, меняешься, приобретаешь новые свойства и под конец… – Девушка сделала красноречивую паузу.

А я кинула мимолетный взгляд на вид за окном, вновь пытаясь собраться с мыслями, но впала в еще большее замешательство. Лис?

Мой рыжий похититель полулежал на толстой ветви дерева, стоявшего за забором, подложив руки под голову. Сначала разглядела пушистый лисий хвост, а затем и его наглого обладателя.

– …под конец ты теряешь свой разум, и обращение завершается, – совсем тихо произнесла Прах и замолкла.

Далее мы сидели в молчании. Прах не спешила продолжать, а я не спешила задавать очередной вопрос. Слишком их было много, чтобы выбрать какой-нибудь один. Но следующее, о чем пояснила мне бывшая хранительница, прояснило очень и очень многое.

– Попадая сюда, первым делом мы забываем свое имя. Наш социальный идентификатор, потому что для мира-пожирателя он – только помеха превращению. Потому у нас нет имен. Мы называем себя так, в кого обратимся рано или поздно.

– Прах… – непроизвольно вырвалось у меня, и девушка печально улыбнулась в ответ.

– Прах, – повторила она. – Чем сильнее твоя воля, тем сложнее этому миру обратить тебя окончательно. Я называюсь так уже несколько десятков лет и никогда не знаю, когда наступит мой последний день. Не знаю, когда я сдамся. Но, честно говоря, с каждым годом становится всё сложнее.

– А остальные?

– Те четверо, что остались, прошли через портал в Дремучий мир в один день. Лису и Зайцу тогда было всего по четыре года, Волку – пять, а Медведю – семь. Четверо деревенских мальчишек отправились в лес по грибы и ягоды, но так и не вернулись.

– Но Лис вернулся за мной в деревню, – сдвинула я брови.

– Никому из оказавшихся здесь нельзя покидать этот мир надолго. А Лис постоянно ходил по острию ножа, бегая за пределы пожирателя в поисках тебя. Я даже… я даже просила его прекратить, но это окончательно испортило наши отношения.

Так это и была причина, по которой он отказался провожать меня до ее дома? И виной их конфликту – я? Какие же страсти здесь кипели даже до моего появления… А если бы я никогда не вернулась в Станино?.. Глупый, глупый Лис.

– Я еще не знаю, в кого или во что захочет обратить тебя это место, – быстро сменила тему Прах. – Но несмотря ни на что, я попрошу тебя оставаться сильной. Такой же сильной, как ребята. И никогда не забывай о том, что они продолжают обращаться, хоть и медленно. Всегда будь бдительна. Ни лисы, ни зайцы не едят человечины, но волки ею не брезгуют, а медведи, почувствовав опасность, способны на страшные вещи. Доверься своей интуиции.

Получается, Лис и правда обманул меня? Лисы не едят человечины, конечно. Даже если они оборотни. Выходит, что Заяц оказался прав в своих выводах.

– А когда я пойму в кого… или во что я начала обращаться? – задала резонный вопрос и тут же получила на него лаконичный ответ.

– Как только, так сразу.

Голова гудела от количества полученной информации, и мне требовалось немало времени, чтобы переварить всё это. Мир-пожиратель, грядущее обращение, имена… имена!

– А если каким-нибудь образом узнать свое имя, то что тогда? – внезапно спросила я, на что Прах задумчиво прищурилась.

– Тогда… – протянула она, – … возможно, это не могло бы не повлиять на проклятье. Если превращение начинается именно с забывания имени – в этом есть какой-то сакральный смысл. Но я так и не смогла вспомнить свое за столько-то лет.

– Понимаете… – пыталась подобрать слова, а сердце бешено колотилось в груди и в горле пересохло. – Дело в том, что пока Лис нес меня до Норы, я потеряла свою сумку. И как раз в этой сумке у меня были записаны имена всех пропавших в лесу людей. Моя подпись и расшифровка тоже стояли на этом документе.

– Новость замечательная, – фирменная печальная улыбка осветила лицо Праха, – но я не думаю, что мир, напоминающий живой организм, вернет тебе сумку с таким «компроматом» обратно. Ты можешь попытаться, но… удачи я в этом деле не гарантирую.

Вот, значит, как. Надежда только проскочила перед моим лицом яркой искоркой, и тут же погасла, не успев разгореться еще ярче.

Нет. Я ведь должна быть сильной. Нельзя терять веру ни во что, что помогло бы мне выбраться отсюда целой и невредимой.

– Я найду эту сумку, – пообещала больше себе, нежели кому-либо еще. – Обязательно. А пока… – снова скользнула взглядом по лежавшему на дереве Лису и явно ожидавшему моего появления, – …мне нужно обдумать всё. И принять.

– Разумеется, – кивнула беловласка. – Ты удивительно адекватный человек.

– Скорее измотанный, – пропустила комплимент. – И довольно злой на одного бессовестного оборотня, позволившему всему происходящему случиться.

Пусть наш разговор с хранительницей подошел к логическому концу, мы еще немного посидели и помолчали, попивая ароматный хвойный напиток. Без знахарского колдовства, должно быть, не обошлось, потому что даже после всего услышанного я почувствовала, как напряженные натянутыми струнами нервы начали приходить в норму. Осталось только лечь в теплую кроватку и забыться сладким сном, но что-то подсказывало, что этой ночью в двери моих сновидений постучатся кошмары. Кошмары, в которых мир-пожиратель раз за разом обращает меня в невесть что, пока ему не надоест. А потом прикончит. Что лучше? Умереть быстро или же вечность провести, будучи каким-нибудь придорожным камнем? Я ведь и в него могу обратиться запросто.

Лис, какой же ты… редкостный… Не знаю, какое бы словцо тебе подобрать «поласковее». Чтобы все свои чувства в него вложить.

– Я дам тебе с собой еще кое-какие вещи, – встала Прах из-за стола и вновь вышла в соседнюю комнату.

А вещи, которые она вынесла в корзинке, придутся мне очень и очень кстати. Простенькие босоножки из кожи, которые я сразу же обула, несколько комплектов нижнего белья, мыло с мочалкой и схематичная карта окрестностей.

– Живем мы друг от друга недалеко, – пояснила Прах, как только я из любопытства решила развернуть скрученную в рулон карту. – Я отметила там все дома: мой Терем, Нору, Норку, Логово и Берлогу. Если появится острая нужда в воде, то колодец у нас в самом центре. Медведь вырыл. Он у нас мастер на все руки. Хотя, если ты живешь с Лисом… если ты… – замялась девушка и взгляд ее заволокло дымкой печали. – В общем, у него всегда есть запасы воды, так что не переживай. И еще, – губы ее расплылись в полуулыбке. – Раз уж теперь мы вдвоем следим за сворой мальчишек, то помни вот о чем. Лису нельзя питаться одним мясом, Зайцу – одной зеленью. Волк не должен слишком много времени проводить в стае, а Медведь – спать больше двенадцати часов в сутки. Я не говорю, что с каждым ты обязана наладить контакт, но… на всякий случай. Им важно не утратить последние крохи человечности.

– Я поняла, – кивнула, сворачивая карту и убирая ее в корзинку. Красную шапку бы мне и вполне сошла бы за местную.

– Как только мир даст тебе первые подсказки касательно твоей судьбы, возвращайся. И мы подумаем, что делать дальше.

– Хорошо. Так и сделаю.

Развернулась, направилась к двери, опустив взгляд.

А пол-то под ногами посыпан… каким-то серым песком. Любезная хозяйка этого Теремка и любительница малины тоже обращается. Вот только вместо ушей и хвоста оставляет за собой дорожку из собственного праха.

Что же… что же будет со мной?..

На крыльцо я вышла белая, как полотно. Чувствовала, как кровь отлила от моего лица, голова закружилась, а к горлу подступила противная тошнота.

Нет, нет, нет… Нет!

Обхватила себя руками, присела на корточки и зажмурилась.

Я – это я. Это мое тело, моя жизнь, мое всё. Я никому не дам забрать у меня себя, потому что… потому что нет у меня ничего, ценнее собственной жизни, пусть и непутевая она совсем. Китайца забирайте, но только не меня.

Не знаю, сколько еще просидела в приступе паники. Ноги не хотели идти дальше, а страшные мысли не имели никакого желания отступать.

Лис. Это всё его лап дело. Он затащил меня на заклание только потому, что так ему захотелось. А мне вдруг очень захотелось дать в наглую рыжую морду. Аж костяшки зачесались. Ты меня, значит, морально сломать собрался, ну а я долго ждать не буду. Я тебя и физически могу постараться. Хотя бы нос!

Мысли эти вернули меня в реальность. Жизнь вновь налилась сочными красками, а выделившийся адреналин отогнал предобморочное состояние.

Вскочила, сжала плетеную корзинку в руках, как оружие массового поражения, медленно спустилась с ажурного крыльца. Осмотрелась, проанализировав обстановку.

Совсем недавно ушастый валялся на дереве за домом, теперь караулил меня возле самой калитки. Сломать нос или надрать уши? Нос или уши? Нос или?..

Однако ноги в этот раз опять решали все быстрее, чем я думала, и до цели уже добрались.

– О, а я тут… это… мимо проходил, – сразу же солгал рыжий, как только калитка захлопнулась за моей спиной.

– Мимо лежал? – злобно прищурилась.

– Ты чего такая злая?

– Я?! Злая?! – окончательно вышла из себя и уже замахнулась, чтобы сделать один коронный и похоронный, но тяжелая ладонь Лиса опустилась на мою макушку, а сам он отступил от меня на шаг. Всё, что мне оставалось – нелепо махать кулаками в воздухе перед физиономией похитителя.

– Знал бы, что ты такая агрессивная – оставил бы там, где взял, – обреченно помотал мужчина головой.

– Уже поздно! Поздно! – закричала я, но это было последнее, на что у меня оставались силы. И моральные, и физические.

Ноги подкосились. Оборотень успел подхватить меня до того, как тело мое достигло земли, но мне было как-то всё равно. Пусть уходит или остается. Пусть ломает или залатывает раны. Я обречена. Мы все обречены.