Сегодня день моей свадьбы.
И даже моя романтическая натура не может мне объяснить, как так вышло, что я, будучи на последнем месяце беременности от одного мужчины, выхожу теперь замуж за абсолютно другого, которого вижу в третий раз в жизни.
Лия, как так вышло, что твоя жизнь превратилась в фарс бульварного романа, а первая любовь оказалась обыкновенной поганкой с замашками тирана?!
- Можете поцеловать невесту, – врезает в моё, как вата, сознание голос работника загса.
На автомате поворачиваюсь к своему теперь мужу, но по сути незнакомцу.
Царёв Андрей. Боксёр, чемпион и просто огромный мужик с плохо развитым чувством юмора и речью, за исключением матерной. На этом практически все мои познания об этом человеке сводятся к нулю.
Он осторожно поднимает фату с моего лица, которую я намеренно там оставила, чтобы не пугать людей своей бледностью и паникой в глазах. От напряжения начинает мутить так, что я судорожно вспоминаю, что сегодня ела на завтрак.
Чёрный чай с лимон и булочку. Слава богу, ничего яркого и красящего.
- Андрей, кажется, меня сейчас стошнит, – шепчу спортсмену, когда он склоняется ко мне для нашего первого во всех понятиях поцелуя.
Я, конечно, о такой свадьбе с детства не мечтала, но блевануть в лицо жениха, это уже перебор по всем моим принципам.
И тут меня даже зависть в плен схватила. Вот что значит боксёр и чемпион! Ни один мускул на его лице не дрогнул. Кремень!
- Тебе кажется, – уверенно отвечает Царёв и оставляет лёгкий, как первый снег, поцелуй на моих губах.
Удивляюсь, что это машина для убийства способна на такие тонкие телодвижения. От удивления тошнота ещё сильнее сдавливает грудь и горло спазмами грядущего «фонтана».
- Андрей, – предупреждающе пищу я, когда сильная рука ложится на талию и разворачивает меня к нашим немногочисленным гостям и фотографу.
А дальше всё сливается: громкие поздравления, щелки затвора фотоаппарата и несравнимый, неподдающийся классическому литературному описанию звук, выворачивающегося наизнанку желудка.
Скудное содержимое моего завтрака теперь сиротливо стекало по белой рубашке, галстуку прямо к брюкам жениха.
Прижав ладошку к губам, я боялась издать лишний звук. Вдруг он снова что-то спровоцирует, и меня прорвёт второй раз.
В зале висит тишина, как будто кто-то умер. Наверное, это пала смертью храбрых моя семейная жизнь.
Аминь ей!
И да, Азалия, ты реально подписалась на праздник попок. Твоя попа – первая в очереди на подарки.
Азалия
Я бежала с тяжёлым чемоданом наперевес так быстро, как только могла на последнем месяце беременности. В душе сплошная боль и раны, но я не стала ждать того, о чём меня давно предупредила Полина, теперь уже бывшая жена моего мужчины и отца ребёнка. Побоев и издевательств от Адама, от когда-то любимого человека.
Жизнь вывернула страницы моей любви наизнанку, превратив меня, влюбленную с первого взгляда дурочку, в обычную любовницу. Сплошной обман и предательство, но я и это проглотила. Осталась рядом с любимым, помня, что все иногда оступаются и «в радости и в горе» я должна быть опорой для своего мужчины. НО когда сегодня мой Адам поднял на меня руку, забывая даже то, что я ношу его ребёнка, то стало понятно, что с ним меня ждёт только горе и пора бежать.
Идти мне было не к кому. От слова совсем!
И как бы я не зажималась, пытаясь скрыть истерическую усмешку, она всё равно лезла на лицо. Прийти за помощью к Полине и её боксёру Сириусу, это по замечанию некоторых, тот ещё турецкий сериал, но я больше не знала людей, которые бы не боялись влияния Адама.
Охрана дома Сириуса не пустила меня на территорию, но всё-таки сжалились и связались с чемпионом. А тот, хвала небесам, не приказал гнать меня в шею, а сказал проводить на территорию и вышел ко мне сам.
- Илья, простите меня, что на ночь глядя и что вообще вас побеспокоила. Была бы я одна, то попыталась бы справиться сама. Но мне совсем скоро рожать.
Я от волнения задыхаюсь, и приходиться делать паузы, чтобы объяснить боксёру, что мне несчастной от него надо.
Сириус не торопит. Кивает в сторону небольшой уютный террасы, и я с благодарностью на устах падаю на ближайший плетёный стул. Он садится напротив.
- Адам… – и мужское лицо становится каменным и злым, что у меня мурашки по телу. – Он озверел. Полина меня предупредила ещё в день вашего с Царёвым боя, чтобы я бежала от него куда подальше, но тогда я не поверила. Решила, что мне ничего не угрожает. Потом начались эти суды по разводу. Я просила Адама прекратить эти тяжбы и спокойно отпустить Полину, умоляла вспомнить о нас с дочерью, для которой ещё не готова комната и не выбрано имя. Только он не слушал. Рычал, чтобы не лезла туда, где ни черта не понимаю. Говорил, что старается для нас и для нашего благополучия. Да только мне не нужны эти деньги. Совсем. Я ведь хотела только… любви.
В конце понимаю, что слёзы непозволительно много и быстро текут по щекам. Стараюсь успокоиться, но горло душат невысказанные обиды.
- Адам та ещё сука и падаль. Не стоит из-за этого так убиваться, Азалия.
Голос Сириуса сух, как песок в пустыне. И это понятно. Они с Полей от него столько натерпелись: свою жену Адам вообще не жалел, Илью едва не убили на ринге по его заказу. А вот с меня розовые очки спали только сегодня. Всё верила, что смогу, что Адам исправится. А вышло сплошное
- Я понимаю. Вот только… – вдыхаю поглубже, и напоминаю себе зачем я здесь.
Спасение себя и дочери!
- Сегодня… Адама выпустили под залог. И он разнес всю нашу квартиру, кричал какой-то бред и так сильно толкнул меня, когда я попыталась его успокоить, что я пролетела полкомнаты и в итоге повезло приземлиться на диван, а не во что-то твёрдое. Адам заявил, чтобы я убиралась вместе со своим противным животом куда подальше, и у него таких дур, как я, много. Одной меньше, другой больше.
Всё. Больше я говорить не могла. Просто закрыла ладонью рот, чтобы хоть как-то приглушить эти проклятые рыдания, что рвали меня на части. Слишком тяжело и жестоко, вот так очнуться от собственных иллюзий. Жизнь… она порой такая, всем задом и к тебе одной.
- Ох, Азалия. Попала ты, конечно, – тяжело выдыхает боксёр, а я просто жмурюсь, чтобы не видеть в мужских глазах сострадание вместе с порицанием.
Сама виновата! Понимаю. Меня ведь предупредили. А я?! Ужас!
- Не паникуй, пожалуйста. Тебе тем более вредно. Я помогу.
Я распахиваю глаза. Неужели и правда?!
- Но … есть два условия, – сразу добавляет Сириус, тем самым обозначает рамки наших отношениях.
Он ведущий.
Я киваю. У меня так-то и вариантов больше нет.
- Во-первых, мы пока ничего не говорим Поле. Поживёшь в соседней с нашей квартире. Её владельцы мои друзья, они сейчас на месяц улетели в отпуск. Продукты завезу, если что-то не так – позвонишь мне.
Снова киваю. Я могу вообще сидеть в одной комнате хотя до самых родов. Лишь бы в безопасности для меня с малышкой.
- Во-вторых, способ решения твоей проблемы будет мой и обжалованию он не подлежит. Есть у меня идея. Надо обдумать. Согласна?
Взгляд боксёра прямой и однозначный. Скажу нет и мы попрощаемся. И это даже будет честно. Сириус мне ничем не обязан.
- Если этот способ гарантирует безопасность для меня и моего ребёнка, то я согласна, – уточняю свои главные рамки, а с остальным разберусь потом.
- Гарантирует. Тут не переживай. У меня с Адамом свои счёты, но и за твои слёзы этот ублюдок тоже ответит.
Насилие. Меня дёргает как от удара током, но молчу. Я ненавижу насилие. Категорически. Да только сейчас моего мнения никто не спрашивает.
- Хорошо, Илья. Я сделаю всё, что ты скажешь. Только помоги мне, пожалуйста.
И Сириус не подвёл.
Я несколько дней сидела мышкой в чужой квартире, а вот как-то вечером ко мне пришли неожиданные гости.
И если Сириуса с Полиной я была очень рада видеть, то появление Царёва стало шоком. Зачем здесь эта громила, что хотела убить Сириуса по заказу того же Адама. А вдруг он и меня сейчас придушит. Он даже не вспотеет, чтобы лишить меня жизни.
Испуганно жмусь в дверях, но пропускаю гостей в квартиру. Очень хочется рвануть в свою временную комнату и спрятаться хоть куда-нибудь, но Илья приглашает всех для переговоров в гостиную.
Спину от напряжения сковало так, что не могу нормально двигаться. А ещё этот тяжёлый и совсем нечитаемый взгляд Царёва. Не знаю, какое у него мнение насчёт меня, но там явно ничего хорошего. Ведь ремарка про любовь к турецким сериалам была именно от него.
В день их боя с Сириусом, я, узнав о смертельной подставе от Адама, позвонила Полине с предупреждением и сама тоже поехала в место проведения боя. Слава богу, всё закончилось хорошо, но мой страх перед этим мужчиной никуда не делся. Он пугал меня едва ли не до икоты.
- Тебе когда рожать? – вырывает меня из воспоминаний голос Полины.
Она озабоченно и как-то даже нежно смотрит то на меня, то на мой большой живот. Полина для меня в этот момент почти святая женщина. Не знаю, смогла бы я также хорошо отнестись к любовнице своего мужа. Пусть теперь и бывшего. Пусть он даже зверь. Но сам факт моего наличия оскорбляет её, как женщину.
- Через три недели. Примерно.
Дальше слово берёт Сириус, и нам с ним по очереди приходится рассказать мою печальную лав-стори, побег и моё нахождение здесь. Слёзы снова душат меня, и приходится постоянно отворачиваться и делать передышки, чтобы выдержать этот разговор.
Но как оказалось, это только цветочки. Ягодкой для меня оказалось решение Ильи насчёт помощи мне.
- Азалии нужна помощь, а ещё лучше телохранитель. У нас с Полей завтра свадьба и медовый отпуск, поэтом мы никак помочь не можем. Просить Хмельновых мне показалось дурацкой идеей. А Андрюха легко справится с этой ролью. У него отличная подготовка, загородный коттедж с охраной и он мне должен.
Хмельновых я и сама знаю крайне поверхностно. Алла Хмельнова близкая подруга Полины, и у той какие-то крайне крутые брат с сестрой, что очень помогли Поле с разводом.
- У меня через неделю бой. Тренировки, – от голоса Царёва я чуть не падаю с кресла на краешке которого и сидела всё это время.
- Возьмёшь её с собой, – непринуждённо отзывается Илья.
- В качестве кого?! – зло рычит это животное, и я очень хочу спрятаться под столик. Если, конечно, туда влезу. – Сириус, совсем что ли?! Она беременная. Ей вон рожать скоро. Она рыдает на каждом углу. И её с собой?!
Перевожу взгляд на Илью, но в мужчине ни грамма сомнения. Я так-то тоже против. Вот только заочно на всё дала своё согласие.
- Да, ладно тебе, Андрюх. Ты всегда любил рыженьких. Азалия красивая барышня, чего тебе стоит побыть с ней рядом двадцать четыре на семь. Представишь её как свою беременную невесту и дело с концом. А ещё… – восклицает Сириус, и тут мне совсем плохеет. Начинает тошнить и хочется в туалет. – Вам лучше вообще пожениться. Тогда у тебя будут официальные документы на защиту девушки. Штампы в паспортах и документы завтра организуем.
Илья довольно улыбается, а у нас остальных шок. Я говорить не могу, горло сковало спазмом тошноты. Только смотрю большими глазами на всех по очереди. Это какой-то сумасшедший дом.
- Ну ты сука, Сириус. Ни хуево ты меня подставил, – рычит раненым зверем Царёв, и я исхожу крупной дрожью.
Господи, хоть бы не вырвало. Холодный липкий пот покрывает моё тело и в глазах всё мутнеет.
- Ну, ты тоже хорош, так что не начинай. И давай поменьше матерись. У тебя вон скоро жена родит, а ты как невоспитанное хамло.
Боже! Если ты есть, помоги мне!
- Азалия, собирайся. Нам пора, – выдыхает этот зверь, взглядом убивая Сириуса.
- Я … я боюсь, – наконец-то, удаётся хоть как-то выразить свои чувства.
Вот только сознание всё сильнее мутит. Кажется, ещё немного и я грохнусь в обморок. Стыд-то какой!
- Не стоит, – с дивана поднимается Илья и быстро шагает к Царёву. Теперь они стоят лицом друг к другу. – В отличие от Шайберга мы с ним отношения выясняем не с женщинами и тем более не кулаками. Правда, Андрей?
Оба боксёра такие напряжённые, что я перестаю дышать. Хоть бы не поругались!
- ДА, – чеканит Царёв, и я тихонько выдыхаю.
- Если у него будут вопросы, то он за ответами придёт ко мне. Да, Андрей?
- ДА, – снова чётко. Как присягу даёт.
- Вот видишь, Азалия. Царёв у нас совсем ручной. Не переживай. Ты с ним вполне справишься.
- Я?! – давлю из себя звук, и не могу понять к чему тут этот юмор.
Если только смогу послужить ковриком для вытирания ног Царёва. Да и то, боюсь маленький коврик для таких лап.
- Да. Собираетесь. Мне невесту пора везти, а у вас тоже завтра бракосочетание. И Царёв, ты рожу порадостнее завтра сделай.
Сириус, прихватив Полю под локоть, тащит на улицу и громко ржёт.
Смотрю на злого, как тысяча чертей, Царёва и не знаю, куда бежать от моего, так сказать, жениха.
Дверь в отдалении хлопает, означая, что теперь мы одни.
- Азалия, собирайся, – тихо и утробно рычит мужчина.
Но я от страха неизвестности не могу тронуться с места. Сижу как инвалид на кресле.
Царёв шагает ко мне и протягивает руку.
Первая мысль – сейчас задушит. И никаких проблем.
Он же, подхватив мой локоть, дёргает меня вверх. От такой резкой смены положения я не могу сдержать очередной приступ тошноты.
Ужин молниеносно вырывается из меня на штаны и белоснежные кроссовки боксёра. Смотрю, как это всё неприглядно стекает на пол. И второй приступ рвоты не горами.
Лицо рыжули кривится и каким-то задним чутье понимаю, что это не всё.
- В туалет. Быстро! – громко командую ей, и девчонка всё-таки оживает.
Зажимая ладонью рот, она шагом уточки катится из гостиной. Я зачем-то иду следом, пытаясь разобраться в неизвестной мне планировке квартиры. Нужная нам комната оказывается неподалёку, и едва Азалия открывает крышку унитаза, как её снова выворачивает наизнанку.
Зрелище по своей сути из разряда «так себе», но я захожу следом и закрываю за собой дверь.
Девчонку снова дёргает, да так что колени у неё разом обе подгибаются. Спасибо моей отменной реакции – подхватываю со спины под грудью и медленно опускаю на кафель.
- Так! Ты, Лисичка, лучше посиди пока здесь. А то отмывать твои мозги со стен мне однозначно не хочется.
Она поднимает на меня свои необычно ярко-голубые глаза. Растерянные и напуганные. А ещё совсем по-детски чистые, что мне самому становится тошно от своей шутки. Азалия хочется мне что-то ответить, но её снова скручивает.
В первую секунду замираю столбом, но потом понимаю, что от меня, наверняка, должна быть хоть какая-то помощь.
- Дыши медленно и носом, – советую ей, и подхватываю выпавшие из высокого пучка жгуче рыжие пряди волос, чтобы те не падали на лицо и в унитаз.
Тонкие пальчики до белых суставов впиваются в керамический санфаянс, когда уже пустой желудок изрыгает одну лишь желчь.
- Сейчас полегчает, – пытаюсь успокоить девушку, и осторожно кладу ладонь на её спину между лопаток.
Она мелко дрожит, когда я провожу вдоль позвоночника, изображая жест поддержки. Сострадание – это не то, чему меня учили жизнь и спорт с шести лет, но ради этого рыжего страдающего колобка хочется хотя бы попытаться найти в себе это чувство.
- Илья же пошутил? Да? Насчёт свадьбы? – тихо и бесцветно шелестит её голос.
О, я бы тоже хотел в это верить, но нет. Сириус, хоть и придурок, но такими вещами не шутит.
- Нет, Азалия. Не шутил. У нас завтра свадьба.
Она начинает подозрительно быстро дышать и пытается подняться с пола.
- Но ведь ты не хочешь. Зачем тебе это?
Колобок совсем ослаб, поэтому не желая стать свидетелем её очередного падения, сразу подхватываю на руки.
Несмотря на большой живот вес у неё какой-то воздушный.
- Боже, не надо было, – лепечет Азалия и с широко распахнутыми глазами смотрит на меня. – Я сама могу.
- Я видел. Не впечатлило.
Она замолкает и утыкается взглядом в моё плечо. Обиделась что ли? Хрен поймёшь этих баб! Плохо, если им не помогаешь, обижаются, если помогаешь.
- Вот, – и машет ручкой на дверь напротив.
Отлично. Заношу её в комнату и усаживаю на кровать.
В таком виде ехать домой невозможно, но на моё счастье, я всегда вожу в багажнике тачки спортивную сумку с полным комплектом одежды и не только.
Оставляю рыжулю и топаю на улицу.
Спортивки Сириуса нет, значит укатил со своей бабой, оставив меня в этом дерьме. А ведь как ржал напоследок, сука! В следующий раз на ринге подправлю ему челюсть пару раз точно.
Хватаю сумку и возвращаюсь в квартиру. Прямиком заваливаюсь в ту же ванную, где над унитазом корчило Азалию.
Приняв душ, переодеваюсь в чистое и торопливо убираю за собой. Если честно после сегодняшних двух тренировок хочется поскорее домой и завалиться спать. И если сон, наверное, придётся отложить, то вот с остальным надо бы, бля, поторопиться.
Испорченные вещи выкидываю в мусорное ведро на кухне и со спокойной совестью иду в спальню. За это время колобок уже должна успеть собраться.
Застываю в дверного проёме, пытаясь понять, где чемоданы. Азалия сидит всё в той же позе, что я её оставил, только смотрит на меня, как на восьмое чудо света.
- Где чемоданы? – всё-таки решаю уточнить.
- А должны стоять возле порога, чтобы я мог унести их в машину.
Объясняю ей как малышу. Слышал какой-то от наших парней, кто уже успел заделаться отцом, что беременные женщины к концу беременности тупеют. Это помимо эмоциональных качелей, на которых они месяцы напролёт мотыляются сами, и мужей своих подхватывают.
- Я думала, ты уехал, – неожиданно для меня и даже как-то обвинительно выдаёт девчонка, и её голубые глаза снова на мокром месте.
И дико странно, но чувство, что я, мразь, только что обидевшая ребёнка, расплывается у меня в сознании и бьёт в грудную клетку.
- Не дури. Я не собираюсь отказываться от возможности закрыть свой долг перед Псом. Собирайся давай скорее. Я хочу домой.
Она замученно кивает и медленно поднимается с постели.
Возиться с женскими тряпками и прочим то ещё мероприятие и мне не по духу. Но я себя пересилил.
Быстрее начнём –быстрее закончим.
Она кидает удивлённый взгляд через плечо и снова отворачивается, шагая к чемодану, что, оказывается, стоит в углу за креслом.
Её спина неестественно прямая, а движения, несмотря на большой живот и недавнюю тошниловку, вполне быстрые и ловкие. Она закинула чемодан на кресло и стала перекладывать те несколько стопочек одежды, что сиротливо ютились на полках огромного стеннего шкафа.
Широкая, как паруса от дирижабля, голубая рубашка обтягивала худые плечи и острые лопатки девушки, а на вполне стройных ногах красовались чёрные леггинсы. Отдать должное, Азалия действительно хорошенькая, даже несмотря на последний месяц беременности. Эти округлости в нужных местах делали её ещё больше милой и беззащитной.
И вот куда я теперь с ней?!
- Я готова, – обречённо выдыхает она, и не поднимая на меня глаз, прошла к выходу.
- Это всё?! Один чемодан?!
И строгий взгляд голубых глаз буквально пришпилил меня к стене, что я вдруг вообще пожалел о своём вопросе.
- Нужды человека чрезмерно раздуты, Андрей. И как следствие этого, наличие в ваших жизнях большого количества абсолютно ненужного хлама.
Блять, ну что же мне так везёт в последнее время?! Мало того невеста как из одного места нарисовалась, так ещё и умной оказалась!
- Азалия, а ты кем раньше работала? До встречи со своим? Ну, профессия?
Первым разрываю тишину в салоне моей тачки. Мы едем так уже минут двадцать, и впервые меня угнетает молчание женщины рядом со мной.
О чём поговорить толком не знаю. Решаю хоть немного познакомиться. Я-то по сути кроме её имени и хуйни насчёт её бывшего мужика ничего не знаю.
Слегка охреневаю. Я больше думал, что она училка какая-то.
- Кто?! А что на такое вообще учат?
Девушка смотрит меня как на дебила. Хотя, почему как... Уверен, она даже не сомневается в моём слабоумии.
- Я работала в библиотеке. Дополнительно занималась редактурой и коррекцией текстов на дому. У меня два высших образования.
- А мне ещё в школе надоело учиться.
Она тяжело выдыхает и поджимает губы, отворачиваясь от меня в своё окно. Весь её вид говорит, что иного она от меня и не ожидала.
Дальше осталось поговорить только о погоде и это в ночь перед нашей свадьбой.
Затыкаюсь окончательно. Ну их нахрен, эти разговоры!
Я живу за городом, а Сириус в самом центре, поэтому мы добираемся спустя ещё тринадцать с половиной минут. Бесконечных и тягостных.
Азалию клинит прямо на входе, что едва не падаю через неё. Успеваю схватиться за периллы крыльца.
- Что не так? Хочешь, чтобы через порог на руках перенёс? – встаю рядом с ней и пытаюсь заглянуть в лицо.
Надо отметить, выражение на нём такое, что только в гроб. Бля, тошнит что ли снова?!
- Я поняла, что не смогу… так.
- Так? Это как? – ищу в себе зачатки терпения и дружелюбия, но лимит, кажется, на сегодняшний день исчерпан.
- Вот так жить с чужим человеком, – вымученно отзывается девушка, а мне уже хочется отпрыгнуть в сторону.
Вдруг снова фонтан из этого милого ротика.
- Мы познакомимся. Я хороший.
Она как в замедленной съёмке поворачивает головой в мою сторону. В больших голубых глазах стадия медленного охреневания от моего предложения.
- Ты бьёшь людей… за деньги, – с таким непередаваемым трагизмом шепчет мне, что мне сразу срывает тормоза.
Что она, романтичная библиотекарша, понимает в моей жизни?!
- А твой ненаглядный бил жену просто так. А ещё заказал мне её любовника на её же деньги. Но ты же как-то с ними жила и даже преспокойно трахалась.
В нежных глазах слёзы и обида. Да только срать я хотел. Считает меня быдлом и убийцей, да пожалуйста. Не буду, так сказать, разочаровывать девушку.
Открываю ключами замки и закидываю чемодан в холл, а Азалию беру на руки. Очень хотелось закинуть несчастную невесту на плечо, но с такой горошиной спереди она с меня просто скатится.
- Что … что ты делаешь? – заикаясь щебечет девчонка, и к её слезам примешивается беспокойство.
И пока мы поднимаемся на второй этаж, то у меня вполне есть время переброситься парой «нежных» фраз.
Она, нервно сглотнув, оглядывается и скорее всего рефлекторно, но намертво, вцепилась в воротник моей спортивки.
- Творишь беспредел, – серьёзно и обвинительно так выдаёт рыжуля.
О да, сука! Азалия попала в десятку с определением сути моей жизни, но бесит, что именно с ней я всегда был просто зайчиком, а она …
- Когда мы дойдём до этой фазы, ты и сама поймёшь. А сейчас мы идём спать. Хотя…
- Хотя что?! – тут же переспрашивает и едва сама не спрыгивает с моих рук, когда я эффектно открываю дверь моего спальни с ноги.
- Хотя думаю, может надо тебя связать, немного побить, а потом хорошенько трахнуть? Ну чтобы ты прочувствовала себя как дома.
- Не – ет, Андрей. Прекрати! Я не буду с тобой спать! Я вообще ничего не хочу! И выходить завтра замуж тоже не хочу!
Раздражение вырывается из меня по знакомой тропинке. Зачем мучиться, если можно заставить признать мою силу.
- Я, блять, тоже не хочу! – холодно цежу сквозь плотно сжатые зубы. – Но придётся, Лисичка. И без всяких выкрутасов. А теперь пошла в душ, потом легла в мою постель и уснула сном младенца.
Она открывает рот, глядя на кровать так, будто там обитает крокодил, готовый сожрать её целиком.
- И да, ты будешь спать вместе со мной. И это не обсуждается.
Азалия повторно ищет аллигатора в комнате. А злость отпускает меня также резко, как и накрыло.
Со мной так бывает. Именно поэтому я живу ОДИН. И подальше от общества.
- А деньги дают именно тот уровень свободы, который мне надо. Тебе не понять.
Ухожу из комнаты и спускаюсь за чемоданом невесты. Не хочу своим присутствием ещё сильнее угнетать и так ушатанную нервную систему девушки.
Очень уж скромно у неё с багажом. Но так ведь скоро рожать…
Мои размышления перебивает звонок. ИЛЬЯ.
- Короче, Царёв. Я обо всём договорился. Завтра у вас свадьба. Одежду пришлют утром. Пойдёте перед нами, так и быть мы с Полиной потерпим. Насчёт мальчишника, тут уж прости.
- То есть насчёт всего остального, всё норм? Никаких извинений или метаний совести?
- Ты просто ещё не понял, какая радость тебе привалила.
Ну почему же не понял! Когда Лиса сегодня вывалила на меня свои фонтанирующие «радости», то так и понял.
- Если серьёзно, то ты там не борзей. Девчонке и так досталось.
- Надо было самому и заниматься ей.
- У меня теперь есть кем заниматься, а вот тебе не помешает выйти из тени. Тем более, Азалия тебе нравится. Так что… до завтра, жених.
Вот же, урод, который очень умно вовремя скидывает звонок, а то бы я ему много чего мог перед сном пожелать. А у Сириуса и так плохо с головой, раз он где-то разглядел мою симпатию к Лисе.
У неё просто для рыжей необычно голубые глаза. Это цепляет так, что хочется задержаться и подольше в них посмотреть.
Я влюбилась в Адама с первого взгляда. Красивый, статный, и как потом выяснилось, совершенно одинокий.
Он пришёл к нам в городскую библиотеку, чтобы найти старый справочник про юриспруденции. И пока наш посетитель изучал нужный ему каталог, я рассматривала его.
Длинные пальцы, строгий костюм, дорогие запонки и туфли, которые я оценила, пока бегала за каталогом.
- Я нашёл, – и его уверенный взгляд лёг на мои губы, и тем самым осёк все мои метания.
Я безвольно кивнула, застывая перед ним маленькой мышкой.
- У вас потрясающие глаза и цвет волос, – вдруг продолжает он всё тем же мелодичным тоном, как и раньше болтал про книги из каталога.
Хлопнув ресницами за стеклами простых очков, цепляюсь пальцами за свои огненно-рыжие волосы.
Мне бы тогда схватить тот самый каталог, что весом килограмма два, и огреть этого принца по темечку. А потом молиться, чтобы после сотрясения его постигла амнезия.
Но нет. И как правильно подметил Царёв, моё слепое обожание этого человека не мешало мне ложиться к нему в постель, даже когда наш мир начал трещать по швам.
Выключила воду и вышла из душевой кабины.
Я до прихода гостей Сириуса с Полиной и Царевым как раз приняла душ, но перечить воле злого хозяина дома больше не решилась.
Насчёт всего остального боязно до дрожи в коленях, но приставать ко мне в сексуальном плане боксёр точно не станет. У меня сейчас не те формы тела, что воспламеняют мужские чресла. В последнее время даже Адам спал отдельно от меня, не требуя исполнения супружеского долга.
Выхожу из ванной комнаты, соединенной со спальней, мышкой. Одной рукой придерживаю полотенце на груди, другой свой животик. Малышка, чувствую, тоже не спит и беспокойно пинается.
Ещё бы… мамочка у неё ещё та лягушка-путешественница. А всё виноваты эти нервы… меня с детства всегда тошнило, когда я сильно волновалась, но вот чтобы так, да со рвотой...
Такое на моей памяти было трижды: один раз во время гриппа из-за лихорадки, второй раз – отравилась в столовой университета и третий – токсикоз в первый месяц беременности.
Сегодняшний марш желудка я вообще никак не ожидала. И от воспоминаний испорченной одежды чемпиона стало стыдно.
В спальне темно, и я рада, что мою пылающую мордашку не видно. А ещё в спальне никого нет. Зато мой чемодан стоит посередине комнаты, о чём я узнаю, когда цепляюсь за него мизинцем.
Громкий крик боли сдержать не удаётся, как в принципе и грохот завалившегося на бок чемодана.
Пальчик пульсирует болью, но для того, чтобы бы его размять, мне надо присесть на кровать, а иначе моя выпуклость спереди не позволит согнуться.
Когда дверь спальни резко распахивается, ослепляя меня светом из коридора, я взвизгиваю ещё круче, чем после удара пальца. Про него в тот момент я вообще забываю.
Голос у меня поставленный, я и пою очень хорошо, поэтому и визжать могу во всю силу прокаченных пением лёгких.
- Мать твою! – слышу рычание с дверей и вижу мужской силуэт, что несётся в мою сторону, как локомотив.
И тут пошли рефлексы. Голые.
Я меняю тональность визга и прыгаю в сторону от этого «локомотива». Нечаянно снова запинаюсь за противный чемодан, который отскакивает и едет прямо под ноги нападающего.
Этот «состав» с грохотом опрокидывается на пол лицом вниз, а я уже на ультра тонких коротких визгах запрыгиваю ногами на кресло.
С пола раздаются маты. И голос такой знакомый.
- Андрей? – перехожу с визга на шёпот.
- Да ни хуя! Как минимум, сам дьявол по твою душу.
Мужской юмор я всегда плохо понимаю, поэтому и сейчас не могу оценить степень серьёзности ответа. Это мне угрожают?! Тем более эта гора мышц и тестостерона начала подниматься.
- Если верить описаниям древних племён Макуку, то дьявол …
- Они ошибались, – резко перебивает меня. – Эти «Ку-ку» твои. Дьявол – это ты, Азалия.
Андрей встал с пола, и подхватив чемодан, с чувством бросил его на кровать. Потом разворачивается ко мне и резко спотыкается на том, для чего открыл рот.
Царёв смотрит на меня, я на него. И даже моргнуть боюсь.
А потом до меня доходит. Я осторожно опускаю взгляд вниз.
И да! В пылу побега от «локомотива» я как-то забыла, что на мне, кроме трусиков, только полотенце. И теперь я в лучах света, льющего из коридора, стою почти голая, жамкая в пальцах края полотенца на груди.
Стыд затапливает меня до самых корней волос. Нашла время пощеголять рисунками вен и растяжками на животе. Начинаю кутаться обратно в полотенце.
- Прости, – шепчу оторопевшему Царёву.
Вид у него какой-то нездоровый. Неужели ему настолько неприятно?! Да только проблемы меня не покидают.
Чтобы спуститься с кресла, мне надо бы отодвинуть боксёра, который почти намертво прирос к полу. Второй вариант – прыгать через подлокотник, но на сегодня действительно пора закачивать с авантюрами.
Делаю маленький шаг вперёд, давая мужчине возможность покинуть мой путь. Но ни черта, Андрей просто пялился на мой живот.
Очень хотелось прикрыть руками дочь, но тогда бы я окончательно потеряла связь с полотенцем. А это совсем плохо.
- Андрей, ты сказал, пора спать.
Чемпион, видимо, вспоминает, что у живота есть ещё и голова. Несколько томительных секунд, не моргая, смотрит прямо мне в глаза, а потом шагает в сторону.
Я не теряя времени спешу покинуть свою башню заточения. Тёплые пальцы крепко подхватывают меня под локоть и придаёт равновесие при спуске.
- Да, тебе надо выспаться. Завтра сразу после свадьбы у нас самолёт. Мне надо на подготовку к бою в другом городе.
А потом эта гора мышц уходит в ванную комнату, где звуки льющейся воды звучат так долго, что под их переливы я засыпаю с тяжёлыми мыслями о новом дне.
ТЕЛЕГРАМ
Книжный Вестник
Поиск книг
Любовные романы
Детективы
Фантастика
Классика
ВКОНТАКТЕ