Лиса-воровка и афера века

– Может, оставим его себе?

Я с наслаждением прищурилась, глядя как переливаются грани огромного красного бриллианта. Мое сокро-о-овище… Прошло шесть часов с нашего знакомства, а я уже влюблена без памяти.

Камушек лежал на столе и призывно блестел, побуждая сделать нечто очень плохое.

Заяц прижал длинные уши, серая шерсть побелела.

– Сдурела? Михаил Власович нас убьет!

– Положим, меня не убьет. Где он найдет другую пару таких ловких ручек. – Я поиграла пальцами.

– А вот меня убьет! Уши скрутит, шкурку снимет и того! На тот свет отправит.

От волнения заяц затарабанил лапкой. Деревянный пол хижины задрожал, и камушек запрыгал к самому краю стола.

"Хвать!"

Сокровище размером с большую картофелину опустилось в мою изящную ладонь. Коготки выступили наружу, схватывая добычу подобно капкану. Провела пальцем по острой грани, вздохнула и спрятала в карман.

– Сама доставлю. Завтра.

– Не обманешь? – навострил уши заяц.

– Косой, когда я тебя обманывала?

Тот дернул носом и шмыгнул.

– Постоянно.

– Ш-ш-ш, кто-то идет.

Послышался стук копыт. Мы тут же затушили свечу и пригнулись. Нет никого дома.

Через минуту мимо нашей норы-землянки промчались царские стражники. В латных доспехах, с оружием, верхом на откормленных конях. От всадников летели слюни и пот. Целая толпа! В открытую форточку проник запах десятка мужчин.

Заяц зашептал:

– Сколько шуму подняли, будто у царя украли что-то ценное. Смотри-ка, только пыль стоит.

Мы переглянулись и беззвучно хмыкнули.

Сейчас они уберутся отсюда, а мы займемся своими делами. Сначала отдохнем, потом надо собрать сумку в поход. Сокровище нужно доставить в срок.

Михаил Власович живет в самой чаще, туда целый день добираться. Надо взять сыра и вяленого мяса. Еще воды набрать, этим займется заяц. Мой верный напарник и балласт в одном пушистом лице. Михал Власович дал мне его на обучение, да так и оставил. Ни с кем другим я не уживалась. Шутки мои им не по нраву, а Косой мой юмор хорошо воспринимал. Всегда верил и никогда не обижался.

Я приготовилась вновь зажечь свет, как топот послышался снова. В этот раз всадников было всего трое, кони дохлые, а пахло от них в десять раз хуже, чем от прошлых гостей.

Разбойники.

– Эй, Патрикеевна, открывай! – затарабанил в мою дверь один из них.

Я выпрямилась, поправила платье, задрала голову и подошла к двери. Щеколда сместилась, в нос ударил гадкий запах выпивки и нечистой одежды.

– Чего тебе? – уперла руки в боки, глядя на высокого бугая задрав нос.

– Помощь нужна.

Я попыталась закрыть дверь, но разбойник вовремя поставил ботинок.

– Не расстраивай меня, Патрикеевна, я о твоих делишках знаю. Мне всего-то нужна наводка. Мы одного человечка ищем. Видела такого?

Он показал мне нарисованный портрет какого-то стражника в черной броне. Волосы светлые, сам весь черный, или это тень так падает.

– Это сыскной маг, – он ткнул пальцем в листок. – Так что, видела?

– Все стражники, которых видела, в ту сторону умчались.

– И сыскной тоже?

– Не разглядывала. Зачем он вам? – любопытство взяло верх.

– Дельце к нему есть. Разобраться надо, по-мужски.

Разбойники заржали, и я не сумела спрятать усмешку.

– Он же стражник, уложит вас одной правой.

– Не уложит, у нас козырь есть.

Бугай загадочно похлопал по карману. Аж ладошки зачесались узнать, что у них там такое, но больше испытывать судьбу я не стала. Заяц уже вовсю тащил меня за подол обратно в дом.

– Бывай, Патрикеевна.

Разбойники уселись на коней и поскакали дальше. Я прощаться не стала. Нехорошие они, и пахнут, хоть нос зажимай.

– Уф, пронесло! – выдохнул Косой, усаживаясь на табуретку. – Я уж думал всё, прощай наши денежки.

Я машинально проверила карман с бриллиантом и уселась рядом.

– Странно, что они не камень искали, а этого, как его…

– Сыскного мага, – помог вспомнить заяц. – Знаешь, в мужские разборки лучше не вмешиваться.

– Да какие разборки. Мне даже жаль этих ненормальных, кто в своем уме сунется к стражнику, еще и к магу. Говорят, их не осталось почти.

– Ну да, в нашем королевстве всего один, насколько знаю. Камушек-то не потеряла?

– Не потеряла. – Спихнула зайца с табуретки. – Иди давай домой, загостился.

– Можно подумать, ты умеешь гостей принимать! – Косой от возмущения надул щеки. – Ни тебе угощений, ни пирожков, ни пряников.

Заяц повздыхал и поковылял к выходу. Работа работой, а отдых по расписанию.

На лес опустилась ночь. Беспокойная, холодная, слепая. Ветер выл, как зимой, сносил деревья. Окна в землянке дребезжали. Неужто ураган пришел?

К середине ночи ветер улегся, удалось немного поспать. А когда вышла утром во двор, чтобы оценить масштабы бедствия, мороз пробрал кожу.

Кровь.

Всё вокруг окутал запах крови.

Дорогие читатели! Книга пишется в рамках литмоба  ✨

Заходите в другие истории и наслаждайтесь теплом, душевностью, легким юмором и увлекательными сюжетами. Пусть наши истории согреют ваши сердца.

Я шла на запах, как завороженная. Людской запах – это ведь не только ткань, грязь и продукты жизнедеятельности. Это эмоции.

Лисьи уши на голове встали торчком, вынырнув из рыжей копны волос. Шерсть на хвосте встала дыбом.

Запах несправедливости и тоски вел меня, как за ниточку. Иногда ниточка обрывалась, и мне приходилось прикладывать больше звериного, чем человеческого. Всю жизнь я балансировала где-то между.

Если Косой и Михаил Власович были полноценными оборотнями, способными обращаться в зверя. То я была полукровкой. Мама изменила отцу с человеческим князем. Он был красив, за что ему спасибо. И хитер, за это ему еще большая благодарность. Когда я родилась, отец слинял, сверкая пятками, а я осталась. Не зверь, не человек, что-то между.

Я могла оборачиваться лишь наполовину, тогда звериная ипостась брала верх. Вместе со всеми прилегающими умениями: ловкость, изворотливость, скрытность и чувствительность к запахам. Это помогло мне устроиться к Михаилу Власовичу и вскоре стать его любимицей. С другой стороны, от князя отца мне досталось и человеческое. Помимо физических запахов я чувствовала эмоции, что много раз выручало нас с Косым из передряг.

Сейчас весь лес обуяла тоска. Боль, раздражение, чувство несправедливости. Я ощущала их каждой клеточкой тела и каждым участком шерсти.

Здесь кто-то умирал, и я могла ему помочь. Должна была. Можно сколько угодно притворяться бесчувственной плутовкой, зверем, которому чуждо все человеческое. Но… 

От себя не убежишь.

– У-у-ух… – прозвучало совсем рядом, я ускорилась.

На опушке под деревом лежал человек. Стражник. Похожий на тех, кто недавно проезжал рядом с нашим домом. Крупный, широкоплечий, длинноволосый, цвет прядей не разобрать. В толстых черных доспехах и высоких кожаных сапогах, чтобы ходить по лесной грязи.

В его груди зияла кровоточащая рана. Она пробила нагрудник по центру, лишив стражника возможности самостоятельно подняться. Что подняться, он и шевелиться не мог.

С такой раной он не жилец.

На лице кровоподтеки, нижняя губа опухла, под глазом синяк. Его били, и били безжалостно. Сначала лишили возможности драться, а потом забивали, как умирающего. Сколько злобы.

Я попятилась от эмоций, которые витали здесь плотным туманом. Замахала руками, чтобы разогнать их и увидеть главное. То, ради чего я сюда шла. Тонкую нить непреодолимого желания выжить и надрать обидчикам задницы. Вот это сила духа!

– Живой? – присела на колени, чтобы осмотреть рану.

Мужчина издал хриплый звук, похожий на булькание. Его глаза открылись. На фоне черных доспехов и грязи они казались светлыми, чистыми, как два голубых блюдца. Я даже немного опешила от неожиданности.

Красивый, молодой, мечта всех деревенских девчонок.

За что его так?

Я достала флягу с водой и от души полила рану. Потом взяла мешочек с целебными травами, растертыми в пыль, набрала в ладошку побольше и дунула на кожу. 

Мужчина задергался.

Да, щиплет. Зато хорошо убивает болезни в самом начале и для профилактики хорошо. Ему бы еще лечебный отвар выпить внутрь. Но отвар дома, а притащить такую ношу домой у меня никаких сил не хватит. 

Что же делать? Интуиции я доверяла больше, чем звериному хвосту.

Он должен выжить.

Глаза его начали закатываться.

– Эй, не уходи.

Я потянулась к мужскому лицу. Он хмурился, боролся, буквально фонил невероятной внутренней силой. Столько жизненной энергии внутри и такая печальная участь.

Моя ладонь едва коснулась его щеки, как вдруг была грубо остановлена. Мужские пальцы впились в мое запястье, глаза расширились. Он бредил.

– Ненавижу! – заорал он мне в лицо.

– Ай, отпусти! Мне больно.

Но его было не остановить. Не разжать мощный кулак, не освободиться.

На моей коже выступила кровь. Этот ненормальный сейчас сломает мне руку!

– Отпусти немедленно! Что ты творишь?!

Мужчина обмяк. Его кулак упал на собственную рану, вызвав очередной приступ боли.

Я судорожно отползла на безопасное расстояние. Вот так и помогай немощным. Схватят, побьют, а когда проснутся – и не вспомнят. Лучше домой идти подобру поздорову. Этому уже не помочь, либо сам выживет, либо сгинет. Я больше склонялась ко второму варианту.

Вдруг его кулак на окровавленной ране засветился фиолетовым светом.

Я медленно повернула голову. Ч-чего? Магия? Откуда?

– Нет! Нет!

Кинулась к нему, подняла кулак и увидела кровь. Много крови. Его и моя – всё смешалось.

Главное правило оборотней – береги кровь. И дело не в чистоте родословной, хотя молодежь трактует по-разному. Дело в той самой кровушке, что течет в жилах.

Нет ничего дурного в том, чтобы пораниться и пролить кровь. На траву, на землю, на человека или на зверя.

Да только случается в жизни повстречать настоящего мага! Говорят, встретить их – редкость. Они богатые, при дворе, на службе у царя. Занимаются государственными делами, им нет дела до простых смертных. Я представляла их высокими, худощавыми, в руках обязательно древний манускрипт. Они же маги, утонченные и редкие в природе.

Их не встретишь в лесу в сапогах по колено!

А я встретила.

– Что б тебя!

Неверящим взглядом я смотрела, как мое запястье с кровоточащей царапиной сковывает магия. Темная магия, загробная. С такой не шутят.

Ее фиолетовые жгуты облепили мою руку, подобно наручникам. А затем потянулись к умирающему незнакомцу. Колечко за колечком между нами сформировалась цепь, магическая и нерушимая. Едва видимая для глаз обычных людей и зверей.

Но хорошо ощущаемая физически.

Я дернулась в сторону, как зверушка на привязи. И меня тут же откинуло обратно к проклятому магу, который в это утро повстречался на моем пути.

Как же так!

Как он может быть магом?

Я замерла, по картинкам вспоминая вчерашний день. Как разбойники говорят про какого-то сыскного мага, как показывают его портрет. Совершенно не похожий на него настоящего! Как разбойник хлопает по карману, загадочно заявляя, что у него есть козырь. Что бы это ни было, это помогло им полностью обезоружить противника. И продырявить его насквозь!

Я взвыла.

Почему я? Почему со мной?

Я чувствовала, как из меня утекала энергия. По цепи она передавалась умирающему магу, напитывая его как солнце напитывает росток. Рана начала затягиваться на глазах, а я – слабеть и терять сознание.

Ну уж нет! Живой я ему не дамся.

На руках вылезли острые когти. Во рту – клыки.

Я остервенело вцепилась в магическую цепь с одной мыслью. Мне. Нужна. Свобода.

Можно ли представить более яростного человека, желающего освободиться из плена? Или нечеловека? Того, кто в этот плен угодил по собственной глупости.

От последней мысли становилось тошно. Даже Косой сложил бы два и два, а я ведь даже не задумалась, пожалела умирающего.

Теперь он лежал под деревом как новенький и мирно спал, тогда как я лишилась сил и привычной жизни. Сытой жизни, удачной, воровской. Пусть не идеальной, зато своей собственной, где я сама себе хозяйка.

Я затравленно посмотрела на треклятую цепь. Полдня с ней промучилась, а она ничего, сияет магическим светом и пышет энергией.

Здоровяк под деревом зашевелился, широко зевнул. Приподнялся на одной руке, ощупал себя другой. Нахмурился, перевел взгляд на пустую флягу рядом, на мятую траву, на цепь, что соединяла нас.

На меня.

– Очухался? – я смотрела на него волком. – Полюбуйся, что ты со мной сделал.

Мужчина сощурился, будто не понимал, правда все это или сон.

– Кто ты? – наконец спросил он, мысленно придя к каким-то выводам.

– Твое проклятье! Немедленно освободи меня, иначе я всю жизнь буду ходить за тобой тенью и наступать на пятки.

– Это цепь хозяина? – он внимательно осмотрел связывающую нас цепь длиной под три метра, магическую ауру вокруг.

Черт. Кажется, он в курсе. 

Я прислушалась к его эмоциям. Эта новость не вызвала у него никакого всплеска восторга, алчности, корысти. Скорее интерес, и очень слабый. Возможно, получится разобраться быстро и без жертв.

– Догадливый. Стало быть, знаешь, как ее снять. Вперёд!

Я гордо уселась на пень и вздернула нос.

Мужчина без труда встал, обошел цепь, не наступая на нее. Что-то посмотрел, повертел.

– Цепь хозяина, или иначе – цепь рабства.

Я нервно дернула хвостом.

– И что? Видел такое когда-нибудь? Сможешь разрушить? Сезам, разбейся! Не помогает.

– Я не собираюсь ее рушить, пока не разберусь, в чем тут дело.

Я вскочила.

– Что? И это твоя благодарность? Я пыталась тебя спасти! Сидела тут, травы целебные тратила. А ты вцепился, окаянный, кровь смешал – и на тебе. Лучше бы мимо прошла, проблем меньше.

– Пыталась меня спасти? Зачем? Мы определенно незнакомы.

– Конечно, нет. Я бы такого негодяя сразу запомнила. Жалко тебя стало. Вот и поплатилась за добро.

– Ты оборотень. – Он обратил внимание на лисьи уши, при этом совершенно человеческие черты лица, зеленые глаза, пышные ресницы. Да, мой отец был весьма симпатичным обманщиком. Я вся в него.

– Полукровка, – поправила машинально. – Надо же, не слепой. Какие ещё познания имеются?

– Полукровка из Бурого леса. Это территория главы преступной группировки Михаила Власовича по прозвищу Влас. Выходит, ты работаешь на него. У Власа много работников, но полукровка всего одна – лисица, дочь сбежавшего князя Патрикея, прозвище – Патрикеевна.

Я открыла рот.

– У тебя в голове что, целая библиотека с архивом? 

– Я изучил личные дела всех преступников в нашем царстве. Ты воровка малой величины.

– Малой? – возмутилась я. – Это вы просто не обо всех моих делах знаете.

Рука скользнула к карману, где прямо сейчас лежал огромный царский бриллиант. Замерла. И тут же вернулась обратно, чтобы поправить волосы за ухо.

Уф! Что-то я разволновалась.
_______________