Лисёнок

Три года спустя...

Солнечные лучи пробиваются сквозь витражные окна, рассыпаясь разноцветными бликами по белоснежному платью Джины. Наблюдаю, как она мечется по комнате, путаясь в бесконечных слоях кружева и фатина. Даже сейчас, в этом воздушном одеянии, она остается моей маленькой сестренкой - той самой, которую я защищал всю жизнь.

- Чертовы шпильки, - она плюхается на пуф, стягивая туфли. - Кому в голову пришла идея выходить замуж на двенадцатисантиметровых каблуках?

Усмехаюсь, помогая ей подняться:

- Можешь пойти босиком. Уверен, Рой оценит такой бунтарский подход.

- Очень смешно, - она показывает мне язык, совсем как в детстве. - Лучше помоги с этими чертовыми пуговицами.

Пока застегиваю микроскопические пуговки, невольно вспоминаю, как мы дошли до этого момента. Кто бы мог подумать, что тот самый Рой станет моим будущим зятем? Жизнь иногда выкидывает такие фортели.

В дверь стучат - мама заглядывает с огромной коробкой в руках. Она заметно похудела, но в глазах снова появился тот самый живой блеск. Три года назад она вернулась к нам. Я долго не мог простить, но время действительно лечит.

- Еще один подарок от будущей свекрови, - мама ставит коробку на столик. - Они так рады...

- О боже, - стонет Джина. - Вчера антикварный сервиз, позавчера картина неизвестного, но якобы гениального художника. Они что, скупили половину аукционного дома?

- Просто пытаются показать, как счастливы за вас, - мама поправляет складки на платье. - Особенно в свете... новостей.

Джина машинально кладет руку на живот. Три месяца - срок небольшой, но она уже светится изнутри каким-то особым светом. Материнство ей определенно к лицу.

- Нервничаешь? - спрашиваю, присаживаясь рядом.

- Есть немного, - она прикусывает губу. - Демиан... как думаешь, я справлюсь? С ребенком, с семьей - со всем этим?

- Эй, - разворачиваю ее к себе. - Ты уже справляешься. То, что переживаешь - лучшее доказательство. Плохим родителям обычно плевать.

Горло перехватывает от воспоминаний об отце. Год назад он умер от передозировки - типичный конец для наркомана. Мы не общались последние месяцы, он окончательно слетел с катушек. Но Джина все равно плакала на похоронах.

- Иногда скучаю по нему, - тихо признается она. - По тому, каким был раньше. Помнишь наши рыбалки? Когда он учил нас забрасывать удочку?

- Помню, - киваю. - И как гонял нас по двору на великах. И как строил шалаши на заднем дворе.

Мама подходит, обнимает Джину:

- В такой день нужно думать о хорошем. О будущем.

- Точно, - сестра утыкается мне в плечо. - Спасибо, что всегда был рядом. Даже когда я вела себя как избалованная принцесса.

- Ты и сейчас та еще заноза, - треплю ее по волосам, игнорируя возмущенный писк. - Но моя любимая.

Время пролетает незаметно. Вот уже пора вести Джину к алтарю. Она замирает перед зеркалом, нервно теребя букет:

- А… вдруг я все испорчу? Как мама…

- Стоп, - перебиваю. - Ты не она. И не отец. Ты - это ты. Со своими мозгами и характером. И ты справишься.

- Обещаешь? - в ее глазах мелькает что-то детское, беззащитное.

- Обещаю надрать задницу любому, кто скажет обратное. Даже твоему благоверному.

Она смеется, вытирая набежавшие слезы:

- Не порти мой макияж. Визажист убьет нас обоих.

Двери в зал распахнуты настежь. Протягиваю Джине руку - она вцепляется так, что кости хрустят. Перед нами море улыбающихся лиц. Фил, Тео и Вин в первом ряду - эти придурки умудрились нацепить одинаковые галстуки-бабочки.

Бабушка Роя что-то увлеченно рассказывает соседке, активно жестикулируя. Его отец уже навеселе, пытается незаметно поправить съехавший набок галстук. Рой у алтаря весь на нервах - теребит рукав, переминается с ноги на ногу. Но стоит ему увидеть Джину, как лицо озаряется такой улыбкой, что даже у меня что-то екает внутри. Вот оно - настоящее. Передаю руку сестры в его ладонь.

- Ты просто невероятная, - шепчет Рой, целуя ее пальцы.

Джина сияет, в глазах блестят слезы. Эти двое определенно нашли друг друга. Отхожу в сторону, наблюдая за церемонией. Они не отрывают взгляда друг от друга, словно в зале больше никого нет.

- Согласна ли ты... - начинает священник.

- Да! - выпаливает Джина, не дослушав.

По залу прокатывается смешок. Рой надевает ей кольцо, руки слегка подрагивают. Джина отвечает тем же - безымянный палец жениха украшает простая золотая полоска.

- Объявляю вас мужем и женой!

Рой притягивает Джину к себе, целует - нежно, трепетно. Зал взрывается аплодисментами и радостными возгласами. Хлопаю как ненормальный, на лице дурацкая улыбка. Вот она - моя сестренка. Теперь жена и будущая мать. Черт возьми, когда только успела вырасти? Кажется, еще вчера таскала за собой потрепанного плюшевого зайца, а сегодня стоит в белом платье, сияя от счастья.

Может, мы и правда прошли через все это не зря? Через нищету, через отцовские загулы, через мамин уход. Выкарабкались, выжили. И вот она - награда. Джина обретает свое счастье, а я... я наконец-то могу вздохнуть спокойно. Моя главная миссия выполнена - сестра в надежных руках.

Фил пихает меня в бок:

- Эй, вояка, ты там не разревелся часом?

- Иди в задницу, - огрызаюсь, украдкой смахивая что-то с щеки.

- Да ладно тебе, - он закидывает руку мне на плечо. - Мы все тут немного того... растрогались.

Джина с Роем идут к выходу под дождем из лепестков роз. Она оборачивается, ловит мой взгляд - и в этот момент я вижу в ней и ту маленькую девочку, которую защищал, и ту сильную женщину, которой она стала.

Октябрьский ветер швыряет в окна офиса мелкий дождь. Серость за стеклом давит на виски. Верчу в пальцах перьевую ручку, рассматривая витрины с украшениями. После смерти Лисёнка погрузился в работу с головой - только так удается не сойти с ума.

Стук каблуков по мрамору выдергивает из мыслей. Карлин. Рыжая, яркая, страстная. В последнее время она часто заглядывает "поддержать". Хотя мы оба знаем - ей просто нравится трахаться в моем кабинете.

- Решила скрасить твое одиночество, - она опирается бедром о стол, платье натягивается на округлостях.

Окидываю её взглядом - что ж, физически она чертовски привлекательна. И в постели огонь. Но внутри пустота. Ни одна после Лисёнка не вызывает тех эмоций.

- Иди сюда, - хриплю, притягивая её к себе.

Она седлает мои бедра, прижимается всем телом. От неё пахнет дорогими духами - слишком приторно. Не то что нежный цветочный аромат... Твою мать, опять. Даже сейчас, с другой женщиной, думаю только о ней. Впиваюсь в шею Карлин, оставляя следы. Она выгибается, постанывая. Её пальцы путаются в моих волосах, ногти царапают кожу. Задираю подол платья - никакого белья.

Телефон разрывается звонком. Карлин недовольно шипит, но я уже тянусь к трубке. Виктор.

- Через неделю международная ювелирная выставка, - без предисловий выпаливает он. - Такой шанс упускать нельзя.

Член болезненно упирается в ширинку, но мозг уже переключился на бизнес. Выставка - это новые контракты, инвесторы, возможность расширить империю.

- В семь у тебя, обсудим детали, - коротко бросаю и отключаюсь.

Карлин обиженно надувает губы:

- Вечно работа важнее.

- Так и есть, - пожимаю плечами. - У нас секс. Ничего больше.

Она спрыгивает с моих колен:

- Иди нахрен. Я не твоя личная шлюха.

- А кто ты? - усмехаюсь. - Думаешь, я не вижу, как ты строишь планы на "нас"? Не будет никаких "нас", Карлин.

- Потому что ты все еще сохнешь по своей мертвой девке? - её голос сочится ядом.

Вскакиваю, впечатывая её в стену:

- Еще одно слово о ней - и ты пожалеешь.

В зеленых глазах мелькает страх. Правильно, пусть боится. Отпускаю её, брезгливо отряхивая руки:

- Проваливай.

Она вылетает из кабинета, хлопнув дверью. Падаю в кресло, достаю сигарету. Руки чуть подрагивают. Затягиваюсь глубже, пытаясь унять нервы. За окном льет как из ведра. Погода под стать настроению.

Смотрю на часы - пора собираться к Виктору. Хватаю пиджак, ключи. В лифте натыкаюсь на заплаканную Карлин. Игнорирую её присутствие. Она жмется к стенке, старательно отводя взгляд. Что ж, хоть что-то поняла.

На парковке меня встречает вой ветра. Прикуриваю новую сигарету, щурясь от дыма. Три года прошло, а я все еще просыпаюсь по ночам, видя её лицо. Слыша её смех. Чувствуя её запах.

Завожу тачку, выруливаю на мокрую трассу. Дворники едва справляются с потоками воды. Врубаю музыку на полную - лишь бы заглушить мысли.

Рычание спорткара разрезает вечернюю тишину. Массивные ворота особняка Виктора медленно расползаются в стороны. Подъездная аллея влажно блестит после дождя, фары выхватывают из темноты ухоженные кусты и статуи.

Виктор встречает на крыльце - как всегда безупречен в своем костюме-тройке. Его серебристые волосы идеально уложены, а в глазах пляшут хитрые огоньки.

- Демиан! - он распахивает объятия. - Наконец-то решил почтить старика своим присутствием!

- Брось, - усмехаюсь, похлопывая его по плечу. - Ты еще нас всех переживешь.

Внутри особняка царит привычный уют - старое дерево, антикварная мебель, тихое тиканье напольных часов. Но главное - запахи из кухни. Елена явно превзошла саму себя.

- Надеюсь, ты голодный, - подмигивает Виктор, ведя меня в столовую. - Моя женушка с утра колдует.

Столовая поражает своей роскошью - белоснежная скатерть, хрусталь, серебро. В центре стола дымится огромное блюдо. Рядом графины с вином и какие-то замысловатые закуски.

- Присаживайся, - Виктор жестом фокусника отодвигает стул. - Нам многое нужно обсудить.

Елена выплывает из кухни с новым блюдом:

- Мальчики, только не о делах сразу!

Она ставит перед нами тарелки с чем-то ароматным. В другое время я бы оценил кулинарные таланты Елены, но сейчас мысли только о предстоящей выставке.

- Ладно-ладно, - поднимаю руки. - Сначала еда.

Некоторое время мы молча наслаждаемся ужином. Елена порхает вокруг стола, подкладывая то одно, то другое. Наконец Виктор откидывается на спинку стула:

- Теперь можно и о делах. Выставка - это наш шанс, Демиан. Такое событие раз в пять лет бывает.

- Знаю, - верчу в пальцах бокал. - Все сливки соберутся. Вопрос - как выделиться?

- У меня есть идея, - Виктор наклоняется ближе. - Помнишь то колье с черными бриллиантами? Которое ты показывал в прошлом месяце?

Киваю. Та вещь - настоящий шедевр. Три месяца работы, уникальная огранка.

- Оно станет гвоздем программы, - глаза Виктора загораются. - А еще я слышал про твое новое ожерелье. То, с рубинами.

- Откуда... - начинаю, но он перебивает:

- У меня свои источники. Так вот, если выставить их вместе - это будет бомба.

Он прав. Две абсолютно разные по стилю вещи, но обе потрясающие. Черные бриллианты - холодная элегантность. Рубины - страсть и огонь.

- А теперь главное, - Виктор понижает голос. - Хэдвиг тоже будет. И говорят, он серьезно изменился.

Внутри все напрягается при упоминании этого имени.

- В каком смысле?

- Завязал с криминалом. Полностью легальный бизнес, - Виктор качает головой. - Представляешь? Этот старый волк вдруг стал ручным.

Не верится. Хэдвиг всегда был хищником. Таких не приручишь.

- Из-за чего такие перемены?

- Женщина, - Виктор усмехается. - Молодая, красивая. Говорят, она его полностью перевернула. Теперь он только ювелиркой занимается.

- Любовница? - уточняю, хотя какая разница.

- Вроде того. Но не просто постельная игрушка. Она реально им управляет.

Странно это все. Слишком странно.

- А что с его женой?

- Живут под одной крышей, но как соседи, - Виктор пожимает плечами. - Ради близнецов делают вид, что все нормально.

Елена приносит десерт - какие-то замысловатые пирожные. Но я едва замечаю вкус. Мысли крутятся вокруг Хэдвига. Что-то здесь нечисто.

- На выставке будет интересно, - Виктор словно читает мои мысли. - Он тоже привезет что-то особенное. Говорят, готовился несколько месяцев.

Елена, до этого молчаливо наблюдавшая за нашим разговором, вдруг подаётся вперёд:

- А почему бы не предложить Хэдвигу партнёрство? - её рука ложится мне на плечо. - У него связи, у тебя свежий взгляд на дизайн. Вместе могли бы создать нечто особенное.

Барабаню пальцами по столешнице. В её словах есть логика, но внутри всё протестует. Слишком много дерьма между нами. Да и доверять старому лису...

- Елена права, - Виктор подливает вина. - Сейчас самое время. Рынок нестабилен, все ищут новые возможности.

- И ты думаешь, он согласится? - усмехаюсь. - После всего?

- Бизнес есть бизнес, - Виктор пожимает плечами. - Деньги не пахнут. А у вас обоих сейчас идеальный момент для... расширения горизонтов.

Отпиваю вино, чувствуя, как алкоголь согревает внутренности. Виктор прав - с точки зрения бизнеса это имеет смысл. Хэдвиг контролирует поставки драгоценных камней, у меня - лучшие дизайнеры и мастера.

- Знаете его новую... женщину? - спрашиваю, разглядывая бокал на просвет.

- Лично нет, - Виктор качает головой. - Но говорят, она что-то вроде его музы. Молодая, красивая. И главное - умная. Не просто красивая кукла.

- Интересно, - бормочу. - И как давно она появилась?

- Заговорили о ней недавно, пару раз его видели с ней, но она какая скрытная, ни имени, ни лица, толком никто ничего не знает о ней, - Елена присаживается рядом. - Он уже давно сворачивает все... сомнительные дела. Теперь только легальный бизнес.

- Люди меняются, Демиан, - Виктор внимательно смотрит на меня. - Даже такие, как Хэдвиг. Особенно когда появляется правильный стимул.

Откидываюсь на спинку стула, прикрывая глаза. В голове крутятся обрывки воспоминаний - угрозы, шантаж, постоянное напряжение. Но если он действительно изменился...

- Напиши ему, - продолжает Виктор. - Узнай не хочет ли встретится, обсудить.

- А если он пошлет меня нахер?

- Значит, пошлет, - Виктор усмехается. - Но ты хотя бы попытался. В конце концов, что ты теряешь?

- Кроме гордости? - хмыкаю.

- Гордость - хреновый советчик в бизнесе, - он наклоняется ближе. - Подумай о возможностях. О том, что вы могли бы создать вместе.

Елена встаёт, начинает убирать со стола:

- Знаешь, что всегда говорил мой отец? Худший враг может стать лучшим партнером. Потому что знает все твои слабые места.

- И может ими воспользоваться, - замечаю.

- Или прикрыть их, - парирует она. - Всё зависит от того, как построить отношения.

Достаю сигарету, но Виктор качает головой:

- Только не в доме. Пойдем на террасу.

Ночной воздух освежает голову. Виктор прикуривает сигару, выпускает колечки дыма:

- Я знаю, о чем ты думаешь. Что это слишком рискованно. Что он может воткнуть нож в спину.

- А разве нет?

- Может, - соглашается он. - Но посмотри на это с другой стороны. Ты тоже знаешь его слабые места. Это... баланс сил.

Затягиваюсь, чувствуя, как никотин немного успокаивает нервы:

- И что ты предлагаешь? Просто подойти и сказать "Хей, давай забудем прошлое и станем партнерами"?

- Почему нет? - Виктор пожимает плечами. - Иногда прямота - лучшая тактика. Особенно с такими, как Хэдвиг. Он ценит... честность.

Смеюсь:

- Честность? Серьезно?

- Да, черт возьми! - Виктор раздраженно стряхивает пепел. - Он может быть мудаком, манипулятором, кем угодно. Но он всегда ценил прямой разговор.

В его словах есть смысл. Хэдвиг действительно предпочитал называть вещи своими именами. Даже когда угрожал - делал это открыто, без экивоков.

Тушу сигарету, глядя в ночное небо. Звезды подмигивают, словно насмехаясь над моими сомнениями.

- Хорошо, - говорю наконец. - Я попробую. Но если что-то пойдет не так...

- Ничего не пойдет не так, - обрывает Виктор. - Потому что ты будешь умным мальчиком и сделаешь все правильно.

Возвращаемся в дом. Елена уже накрыла стол для чая. От пирога с вишней поднимается ароматный пар.

- Ну что, решились? - спрашивает она, разливая чай по чашкам.

- Вроде того, - киваю. - По крайней мере, попытаюсь не облажаться.

- Вот и славно, - она улыбается. – У меня хорошее предчувствие насчет этого.

- Надеюсь, твоя интуиция не подведет.

Остаток вечера проводим, обсуждая детали предстоящей выставки. Виктор рассказывает про ожидаемых гостей, про новые тренды, про конкурентов.

Но мысли все равно возвращаются к предстоящему разговору с Хэдвигом. Уже в машине, по дороге домой, ловлю себя на странном ощущении. Вместо привычной тревоги при мысли о старом враге - что-то похожее на... любопытство? Интерес? Черт его знает. Может, Виктор прав, и люди действительно меняются. Даже такие, как Хэдвиг.

***

Офис встречает меня тишиной. В такую рань здесь только охрана да клининг. Подхожу к панорамным окнам - город только просыпается, первые лучи солнца окрашивают небоскребы в розовое золото.

Три дня после разговора с Виктором не давали покоя мысли о Хэдвиге. Сажусь за стол, открываю ноутбук. Письмо должно быть... деловым. Без лишних эмоций. Несколько раз переписываю текст, вычищая каждое слово. Наконец нажимаю "отправить" и откидываюсь в кресле.

К обеду приходит ответ. Короткое "Буду в четверг в 11" выбивает из колеи. Честно говоря, я ожидал отказа. Или молчания.

В четверг прихожу в офис раньше обычного. Нервно поправляю галстук, проверяю документы. Я не видел его с того самого дня.

В 10:55 секретарша докладывает о его приезде. Хэдвиг входит размеренным шагом - ни следа прежней хищной походки. Костюм сидит безупречно, в глазах спокойная уверенность. Что-то неуловимо изменилось в нем.

- Демиан, - коротко кивает он.

- Спасибо, что пришел.

Он опускается в кресло, закидывая ногу на ногу:

- Признаться, твое письмо меня удивило. Особенно часть про партнерство.

- Времена меняются, - пожимаю плечами. - Бизнес важнее старых обид.

Достаю папку с эскизами новой коллекции. Его взгляд моментально цепляется за детали - профессионал, черт возьми.

- Неплохо, - он берет один из листов. - Но вот здесь... - его палец скользит по рисунку. - Можно усилить акцент на центральном камне.

Следующий час обсуждаем технические моменты. Он подмечает нюансы, которые я упустил. Предлагает интересные решения. К черту прошлое - такой опыт бесценен.

- В этом что-то есть, - говорит он, разглядывая очередной эскиз. - Свежий взгляд, но с уважением к традициям.

- Учился у лучших, - отвечаю, вспоминая бабушкины уроки.

Повисает пауза. Наливаю нам виски - хороший повод сменить тему.

- Я слышал, ты отошел от... прежних дел, - осторожно начинаю.

Он делает глоток, смакуя вкус:

- Да. Решил сосредоточиться на легальном бизнесе. Меньше проблем, больше возможностей.

- И как? Не скучно?

- Представь себе - нет, - он усмехается. - Я уже говорил, что криминал - это не то чем я хотел вообще заниматься.

- Дерек... - начинаю я.

Его лицо каменеет:

- Не надо об этом.

- Мне нужно знать.

Он долго молчит, вертя в пальцах бокал:

- Я разобрался с ним. Лично. Никто не смеет трогать мою семью.

Киваю. Что тут скажешь? Дерек получил по заслугам.

Офис погружается в сумерки. За окном мелькают огни ночного города - холодные, равнодушные. Виски обжигает горло, но не приносит облегчения. Три года прошло, а я все еще просыпаюсь в холодном поту, слыша её последний вздох.

Откидываюсь в кресле, прикрывая глаза. Сегодня особенно паршиво - может, из-за дождя, может, из-за чертовой годовщины. Ровно три года назад я держал её безжизненное тело на руках, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы вместе с кровью.

Стук каблуков по мрамору выдергивает из воспоминаний. Клэр - моя новая секретарша. Эффектная блондинка, знающая себе цену. Её декольте намекает на многое, но я давно не введусь на такие намеки.

- Мистер Колтон, срочные документы на подпись, - она кладет папку на стол, наклоняясь ниже необходимого.

- Оставь, - отмахиваюсь, не поднимая глаз. - Что-то еще?

- Вообще-то... - она прикусывает губу. - Я подумала, может, вам нужна компания? Вы сегодня весь день какой-то... напряженный.

Усмехаюсь - не первая и не последняя, кто пытается пробиться через мою броню.

- Не сегодня, Клэр. И не завтра. Никогда.

Она поджимает губы, но быстро берет себя в руки:

- Как скажете, мистер Колтон. Хорошего вечера.

Цокот каблуков затихает в коридоре. Наливаю еще виски, хотя знаю - не поможет. Ничего не помогает в такие дни. Даже работа, которой я загружаю себя до предела, спасает всё меньше.

***

Офис давно опустел - только я да тени прошлого. Сажусь в кресло, глядя на ночной город. Каждый год в этот день меня накрывает особенно сильно. Телефон разрывается мелодией, которую Джина поставила на свой номер. Отвечаю, стараясь звучать нормально:

- Привет, Джи.

В трубке тишина, потом её тихий голос:

- Демиан... я просто... - она запинается. - Сегодня же три года, как Лисы не стало.

Внутри всё сжимается. Джина была с ней особенно близка. Подружки, соседки по комнате. Она до сих пор не знает всей правды о нас.

- Знаю, - отвечаю коротко.

- Мы с Роем и Карен собираемся на кладбище, - в её голосе слышится надежда. - Поедешь с нами?

Закрываю глаза. Нет, не смогу.

- Извини, важная встреча с инвесторами. Никак не отменить.

- Да, конечно, - в её голосе разочарование. - Ты же вечно занят. Как и три года назад, когда даже на похороны не пришёл.

Её слова бьют под дых. Если бы она только знала... Я был там. Стоял поодаль, в тени деревьев, наблюдая, как опускают гроб. Каждая горсть земли отдавалась болью в груди.

- Джи, мне правда нужно идти, - обрываю разговор. - Позвони, как вернешься.

Отключаюсь, швыряю телефон на стол. Руки дрожат, когда достаю сигарету. Дым не приносит облегчения - только горечь на языке.

На столе фото - единственное наше совместное. Сделано случайно кем-то на вечеринке в братстве. Она стоит рядом со мной, а я смотрю на неё с таким обожанием, что сейчас даже неловко. Чувствую, как внутри что-то ломается. Снова и снова. Достаю бутылку, плещу виски в стакан. Руки дрожат, когда поднимаю тост:

- За тебя, Лисёнок.

Алкоголь обжигает горло, но не может заглушить эту бесконечную тоску по ней. По её улыбке, её голосу, её теплу. Хоть три года прошло, а легче не становится. Наверное, никогда не станет.

Ягуар плавно тормозит у кованых ворот кладбища. Закат окрашивает надгробия в кроваво-красный, отбрасывая длинные тени. Глушу мотор, но продолжаю сидеть, вцепившись в руль. Три года. Кажется, целая вечность прошла, а боль всё такая же острая.

Достаю из бардачка фляжку с виски, делаю глоток. Алкоголь немного притупляет нервы, но не может заглушить воспоминания. Они накатывают волной - её улыбка, запах цветочных духов, тепло кожи под моими пальцами...

Хлопаю дверцей машины, иду по гравийной дорожке. Шаги гулко отдаются в вечерней тишине. Вокруг только камень и увядшие цветы. Её могила чуть в стороне, под старым клёном. Джина с Роем и Карен была здесь недавно - свежие розы ещё не успели завянуть.

- Привет, Лисёнок - голос хриплый, будто чужой.

Сажусь прямо на влажную траву, прислоняюсь спиной к холодному мрамору. Достаю сигарету, но руки дрожат так, что не могу прикурить.

- Помнишь, как ты ругалась, когда я курил? - усмехаюсь в пустоту. - "От тебя пахнет как от пепельницы", - передразниваю её голос.

Молчание в ответ режет по живому. Затягиваюсь глубже, дым щиплет глаза. Или это слёзы? Похер.

- Джина беременна, представляешь? - продолжаю говорить, словно она может услышать. - Рой носится с ней как с хрустальной. А она светится изнутри. Я бы тоже хотел увидеть тебя беременной нашим...

Осекаюсь.

- Я пытался двигаться дальше, - затушив окурок, достаю новую сигарету. - Правда пытался. Но каждая женщина... они все не ты. Никто не смеётся так заразительно. Не морщит нос, когда злится. Не смотрит этим особенным взглядом...

Ветер усиливается, треплет листву над головой. Где-то вдалеке каркают вороны.

- Компания процветает. Бабушкино наследство в надёжных руках, - горько усмехаюсь. - Только какой в этом смысл? Раньше я хотел доказать всем, что чего-то стою. А теперь... теперь просто существую по инерции.

Достаю из кармана фото - то самое, с вечеринки. Края уже потрепались от частых прикосновений.

- Помнишь этот вечер? Ты была такая красивая в том розовом платье. Хотел увести тебя оттуда, спрятать ото всех. Уже тогда знал, что ты - моя. Единственная.

Пальцы судорожно сжимают фотографию. На глаза наворачиваются непрошеные слёзы.

- Прости меня, Лисёнок. За всё. За то, что не уберёг. За то, что позволил этому случиться. Если бы я мог вернуться в тот день... - голос срывается.

Три года назад…

Выстрел разрезает воздух, оставляя после себя звенящую пустоту. Это даже не похоже на звук из фильмов - глухой хлопок, и всё замирает. Лисёнок медленно оседает, и я едва успеваю подхватить её. Тёплая кровь пропитывает ткань, растекается по моим рукам.

- Держись, малышка, - шепчу, прижимая её к себе. - Только не закрывай глаза.

Её губы шевелятся, пытаясь что-то сказать, но вместо слов - только кровавая пена. Руки трясутся так, что я едва могу удержать её. Пытаюсь зажать рану, но кровь просачивается между пальцами, горячая и липкая.

- Скорая... нужно... - голос срывается.

Вокруг суматоха, топот ног. Но для меня существует только она - её угасающий взгляд, прерывистое дыхание, бледнеющие губы. Хэдвиг появляется словно из ниоткуда, его лицо искажено яростью и... страхом?

- Отдай её мне! - рычит он, пытаясь забрать Лисёнка.

- Нет... я не... это не я стрелял! - мой голос звучит жалко, надломленно.

Но он уже вырывает её из моих рук. Я настолько оглушен происходящим, что не могу сопротивляться. Смотрю, как он уносит её, оставляя за собой кровавый след. Руки в крови, одежда в крови - её кровь везде.

Меня начинает трясти. Буквально ползу к машине. Завожу мотор на автомате, не понимая, как вообще могу функционировать. День размазывается перед глазами чёрными пятнами. Куда еду? Не знаю. Но когда начинаю понимать происходящие уже темно. В ушах всё ещё стоит её прерывистое дыхание. Останавливаюсь где-то на пустыре - просто не могу больше вести.

- Блядь! - бью по рулю снова и снова, пока костяшки не начинают кровоточить.

Телефон вибрирует в кармане. Хэдвиг. Руки дрожат, когда подношу трубку к уху.

- Она мертва. Ты доволен? Получил, что хотел?

- Я не... - начинаю, но он перебивает:

- Заткнись. Просто заткнись. Живи своей жизнью, Демиан. Но помни - это твоя вина. Только твоя.

Отключается. Сижу, сжимая телефон до хруста. Внутри что-то обрывается, оставляя после себя выжженную пустыню. Лисёнок. Моя маленькая, храбрая, нежная девочка. Мертва.

Швыряю телефон об приборную панель - он разлетается вдребезги. Как и моя жизнь. Выхожу из машины, меня выворачивает желчью. Падаю на колени, упираясь лбом в холодную землю.

Домой добираюсь под утро. Квартира встречает гнетущей тишиной. На автомате иду в душ - нужно смыть её кровь. Стою под обжигающими струями, пока кожа не начинает гореть. Но даже кипяток не может смыть это чувство... пустоты? Вины? Уже не разобрать.

Настоящие…

Делаю большой глоток из фляжки. Виски обжигает горло, но не может заглушить боль внутри.

- А недавно встретил женщину, похожую на тебя. Та же походка, те же движения. Сердце остановилось на секунду. Догнал её, как полный идиот. А она обернулась - и всё рассыпалось. Чужое лицо, чужой взгляд.

Закуриваю третью сигарету. Руки всё ещё дрожат. Темнота скрадывает очертания надгробий. Где-то вдалеке начинает накрапывать дождь.

- Мне пора, Лисёнок, - поднимаюсь, отряхивая джинсы. - Обещал Джине заехать. Она волнуется, говорит, я слишком много работаю.

Провожу пальцами по холодному мрамору:

- Я люблю тебя. Всегда любил. И буду любить, пока дышу.

Три года назад…

Стальные двери приёмного покоя с грохотом распахиваются от моего пинка. Тело Мелиссы безвольно в моих руках, голова запрокинута, с волос капает кровь. Пальцы скользят по мокрой от крови ткани, пытаясь удержать её крепче.

- Врача! Немедленно! - рёв вырывается из груди, заставляя вздрогнуть медперсонал за стойкой.

Две медсестры мгновенно оказываются рядом. Первая - молодая блондинка, бледнеет при виде крови, но держится. Вторая - постарше, с седыми прядями - профессионально оценивает ситуацию.

- Огнестрельное? - коротко бросает она, подкатывая каталку.

- Да. В грудь, - укладываю Мелиссу, стараясь действовать максимально осторожно. - Пульс слабый, дыхание поверхностное.

Старшая медсестра быстро проверяет витальные показатели:

- Марта, звони в операционную, пусть готовят всё для экстренной торакальной. И вызывай Моргана.

- Но доктор Морган сегодня не дежурит... - начинает молодая.

- Плевать! Поднимай его с постели, это приказ.

Они увозят Мелиссу. На белых простынях расплывается алое пятно. Ноги подкашиваются, падаю в ближайшее кресло. Руки в крови. Её крови. Дочери, которую не смог защитить.

Телефон вибрирует.

- Взяли этого ублюдка? - голос звучит хрипло.

- Да, босс. Уже в подвале. Сопротивлялся, пришлось... успокоить.

- Не убивать. Хочу сам.

- Понял. Что с девочкой?

- Увезли в операционную, - провожу рукой по лицу, размазывая кровь. - Организуй охрану по периметру больницы. И пробей всех - от санитарок до главврача.

- Сделаем. Может, стоит подтянуть наших врачей?

- Нет времени. Морган - лучший торакальный хирург. Если кто и спасёт...

Осекаюсь. Не могу произнести "если умрёт". Эта мысль вызывает такую волну ярости и боли, что перед глазами темнеет. К стойке регистрации подходит высокий седой мужчина в белом халате. По выправке и властной манере держаться узнаю главврача. Поднимаюсь, иду к нему.

- Мистер... - он сверяется с планшетом.

- Диас. Хэдвиг Диас.

Его глаза расширяются при звуке моего имени. Узнал. Что ж, тем лучше.

- Операционная готова, - быстро говорит он. - Доктор Морган уже в пути. Лучшая бригада...

- Послушай внимательно, - перебиваю его, понижая голос до шёпота. - Если с моей дочерью что-то случится, если хоть один волос упадёт с её головы - я сравняю эту больницу с землёй. Вместе со всем персоналом. Ясно?

Он сглатывает, кадык дёргается:

- Предельно.

- Отлично. Организуй отдельную палату. Самую лучшую. С круглосуточным постом медсестры.

- Конечно, сейчас же...

В приёмный покой вбегает Морган - невысокий крепкий мужчина лет пятидесяти. Халат накинут прямо поверх домашней одежды.

- Где пациентка? - бросает он на ходу.

- Уже в операционной, - отвечает главврач. - Огнестрельное ранение...

- Потом детали. Время дорого.

Он скрывается за дверями. А я остаюсь в пропахшем антисептиком холле, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспомощности. Впервые за много лет не могу ничего сделать. Только ждать.

***

Сырой подвальный воздух пропитан запахом крови, страха и безысходности. Тусклая лампочка под потолком едва рассеивает сгустившуюся тьму, отбрасывая причудливые тени на влажные стены.

В этой мрачной берлоге воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Дерека. Он сидит, связанный по рукам и ногам. Его морда избита до неузнаваемости: губы рассечены, один глаз заплыл багровым синяком.

Каждый его вдох сопровождается болезненным шипением. Кровавая слюна стекает по подбородку, оставляя влажные дорожки. Медленно хожу вокруг Дерека, ощущая, как во мне закипает ярость, подобно раскалённой лаве.

Предательство жжёт изнутри, отравляя каждую клетку тела. Как он посмел, мелкий гадёныш?! После всего, что я для него сделал!

- Ну что, Дерек, поговорим по-честному. Я доверял тебе, а ты кинул меня!

Замахиваюсь и наношу сильнейший удар в челюсть. Голова дёргается в сторону, из разбитой губы брызгает кровь. Он низко стонет сквозь стиснутые зубы.

- Зачем ты это сделал? Рассказывай! - рявкаю, хватая его за патлы и запрокидывая голову так, что шея выгибается под неестественным углом.

Дерек молчит, лишь сверлит меня взглядом из-под опухшего глаза.

- Долго будешь молчать? - голос звучит обманчиво спокойно.

Дерек упрямо отворачивается, сплевывая кровь. Киваю одному из парней - тот приносит ведро с ледяной водой и тряпку.

- Кто заплатил тебе за покушение на мою дочь?

Молчание. Окунаю тряпку в воду, прикладываю к его лицу. Он хрипит, дергается в путах.

- Рудольф, - выдавливает наконец. - Позвонил, сказал у него моя сестра... Джоан. Угрожал убить её, если я не устраню Демиана.

Замираю. Это имя что-то будит в памяти. Рудольф... Где я его слышал?

- Что ещё ты знаешь о нем?

- Ничего, - Дерек тяжело дышит. - Только голос по телефону. Сказал, знает про Мелиссу... что она твоя дочь.

Внутри все холодеет. Если этот Рудольф знает правду...

- Целился в Демиана, - продолжает Дерек. - Но она... она заслонила его. Я не хотел, клянусь!

Бью его наотмашь:

- Заткнись! Ты стрелял в мою дочь!

Дерек следит за мной единственным зрячим глазом:

- Он говорил... говорил, что Элла его уничтожила. Что теперь его очередь мстить.

Элла. Конечно. Теперь я вспомнил - тот вечер, когда убили Мелани. Кто-то произнес это имя...

"Или ты решил стать, как Рудольф" - голос Эллы, полный презрения.

Достаю телефон, набираю номер:

- Найдите всё, что можно, про некого Рудольфа. Связан с семьей Колтон. Через час жду информацию.

Сжимаю кулаки. Если этот Рудольф связан с семьёй Колтонов и Дерек должен был стрелять в Демиана… Телефон вибрирует - сообщение из больницы. Мелисса в критическом состоянии, но жива. Пока жива. Принимаю решение мгновенно. Набираю номер Демиана:

- Она мертва. Ты доволен? Получил, что хотел?

Его сбивчивое дыхание, боль в голосе. Но иначе нельзя. Если он узнает, что она жива - не отступит. Вернёт её себе. Уж я то это знаю. Видел, как он смотрит на неё. Тем же взглядом, каким я когда-то смотрел на Мелани. А я не могу допустить, чтобы моя дочь была в опасности…

- Заткнись. Просто заткнись. Живи своей жизнью, Демиан, - говорю жестко. - Но помни - это твоя вина. Только твоя.

Отключаюсь. Поворачиваюсь к Дереку:

- Где встречался с Рудольфом?

- Нигде. Только звонки. Через одноразовые телефоны.

- А Джоан? Где она?

- Не знаю, - он опускает голову. - После того звонка пропала. Может, он правда её убил...

Смотрю на этого сломленного человека. Когда-то верный пес, теперь - предатель.

- Что с ним делать, босс? - спрашивает один из парней.

- Оставьте нас.

Дожидаюсь, пока шаги затихнут. Достаю пистолет:

- Ты был мне как сын, Дерек.

- Знаю, - шепчет он. - Прости. Я должен был защитить сестру...

- Я понимаю. Но ты стрелял в мою дочь.

Его взгляд говорит всё. Он знает, что сейчас будет. Выстрел грохочет под сводами подвала. Тело Дерека обмякает, голова безвольно падает на грудь.

- Прощай, - тихо говорю в пустоту.

Поднимаюсь наверх. В голове крутятся обрывки информации - Рудольф, Элла, какая-то старая вражда. Теперь моя очередь начать охоту. Мелиссу придется спрятать, пока я не найду этого ублюдка. Все будут думать, что она мертва. Но это единственный способ уберечь её.

Каждое утро похоже на предыдущее - роскошный особняк встречает тишиной и пустотой. Сижу в гостиной, рассматривая антикварную мебель. Клаус постарался на славу - каждая вещь здесь кричит о богатстве и статусе. Но мне всё это кажется декорациями в каком-то странном спектакле.

В последнее время даже не пытаюсь изображать энтузиазм по поводу новых дизайнерских шмоток или драгоценностей, которыми меня пытается задобрить Клаус. Эти побрякушки только усиливают ощущение нереальности происходящего.

Солнечные лучи пробиваются сквозь витражные окна, расцвечивая комнату всеми цветами радуги. Раньше бы умилилась этой игре света, сейчас просто отворачиваюсь. Слишком ярко.

- Завтрак подан, мисс, - тихий голос горничной.

- Не голодна.

Она исчезает бесшумно, как призрак. Здесь все ходят на цыпочках, словно боясь нарушить гнетущую тишину особняка.

Пустота внутри стала привычной. Уже не рвет душу воспоминаниями о его руках, глазах, голосе. Просто... ничего. Как будто выключили все чувства разом. Слышу шаги на лестнице - тяжелые, уверенные. Леон. Только он так ходит.

- Доброе утро, принцесса! - его голос звучит неестественно бодро.

Молча киваю, не отрывая взгляда от окна.

- Ну же, хватит киснуть, - он плюхается рядом на диван. - Погода шикарная, может, прогуляемся?

- Не хочу.

- Мелисса, - его тон становится серьезным. - Ты не можешь вечно прятаться здесь.

Поворачиваюсь к нему:

- Почему нет? Разве не этого хотел Клаус? Спрятать меня от всего мира?

Леон хмурится:

- Отец просто пытается защитить тебя.

- От чего? - горько усмехаюсь. - От жизни?

Он молчит, теребя рукав дорогого пиджака. В его глазах мелькает что-то похожее на вину.

- Иногда мне кажется, что мы все заперты в какой-то игре, - наконец произносит он. - Где каждый играет свою роль, но никто не знает правил.

Его слова цепляют что-то внутри. Впервые за долгое время чувствую проблеск интереса:

- О чем ты?

- Да так... - он отмахивается. - Забудь. Просто... ты не одна такая, ясно? Мы все здесь немного... потерянные.

Он встаёт и тихо уходит. Подхожу к окну, разглядывая безупречные газоны. Охрана прохаживается по периметру - как часовые в тюрьме строгого режима. Три года превратили меня в какое-то подобие декоративной птички. Той, что может только смотреть на небо через стекло и только изредка выходить в люди.

Клаус влетает в холл стремительно, его дорогие туфли гулко стучат по мрамору. Бросает на меня тяжелый взгляд:

- Снова у окна? Мы обсуждали это.

Отворачиваюсь, сжимая пальцами подоконник. Каждый наш разговор превращается в противостояние - он пытается контролировать каждый мой шаг, я сопротивляюсь этому контролю.

- Да, обсуждали. Как и то, что я не заключенная.

Он раздраженно поправляет галстук:

- Прекрати драматизировать. Все эти меры только для твоей защиты.

- От чего, Клаус? От жизни?

Его лицо темнеет, между бровей залегает глубокая складка:

- Мир опаснее, чем ты думаешь. И я не позволю, чтобы с тобой что-то...

- Хватит, - обрываю его. - Надоели эти загадки. Либо говори прямо, что происходит, либо оставь меня в покое.

Он подходит ближе, от его дорогого парфюма першит в горле:

- Я понимаю твое желание свободы. Но поверь - всё не так просто.

- А по-моему, очень просто, - усмехаюсь горько. - Ты просто помешан на контроле. Как и всегда.

Его рука сжимается в кулак, костяшки белеют:

- Следи за языком. Не забывай, кто я такой.

- О, как же забыть? Великий и ужасный Хэдвиг, - мой голос сочится ядом. - Только вот знаешь что? Я устала от этого цирка.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за локоть:

- Стой. Я не закончил.

- А я закончила, - вырываю руку. - И вообще, разве у тебя нет дел? Империя сама собой не управится.

Его лицо каменеет:

- Ты прекрасно знаешь, что я налаживаю другой бизнес. Так что не переходи границы, Мелисса. Моё терпение не бесконечно.

- Как и моё, - бросаю через плечо, направляясь к лестнице.

В своей комнате падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку. Шёлковые простыни холодят кожу, но внутри всё горит от злости и бессилия. Сколько можно жить как в музее - среди антиквариата и фальшивых улыбок прислуги?

Поддеваю ногтем нитку на покрывале, пытаясь привести мысли в порядок. Бездействие сводит с ума. В висках пульсирует тупая боль, но даже она лучше, чем пустая белизна в голове.

Дверь распахивается без стука. Клаус заходит размашистым шагом, как к себе домой. Впрочем, это и есть его дом, его территория. Его правила. Он останавливается у окна, разглядывая идеально подстриженный газон.

- Мне надоело твоё упрямство, - начинает без предисловий.

Его голос звучит устало. Будто это он жертва, а не я. От этой мысли внутри что-то обрывается - смесь злости и горечи.

- Упрямство? - усмехаюсь, садясь на кровати. - Называй это как хочешь. Я просто хочу нормальной жизни.

- Нормальной? - он резко оборачивается. - Три года назад ты чуть не умерла. Это по-твоему нормально?

Его слова бьют под дых. Рука непроизвольно тянется к груди, где под блузкой прячется шрам. Память услужливо подкидывает обрывки - боль, кровь, Демиан, его искажённое ужасом лицо...

- Не смей, - выдыхаю сквозь зубы. - Не используй это против меня.

- А как ещё достучаться до тебя? - он подходит ближе. - Я пытаюсь защитить тебя. Дать будущее.

- Какое будущее, Клаус? - встаю, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева.

- Завтра познакомишься с женихом, - обрывает он.

Замираю. В ушах шумит, словно попала под воду. Брак. Конечно. Идеальное решение избавиться от неблагодарной дочери.

- Я никуда не пойду, - мой голос звенит от напряжения. - И замуж не выйду. Хватит решать за меня.

- Решать за тебя? - он горько смеётся. - А кто спас тебя тогда? Кто оплатил лучших врачей? Кто дал тебе эту жизнь?

- Жизнь? - смеюсь в ответ. - Это не жизнь, Клаус. Это существование под стеклянным колпаком. Где каждый шаг под присмотром, каждый вздох контролируется.

Он молчит, сжимая и разжимая кулаки. На шее вздуваются вены - признак, что теряет контроль.

- А самое паршивое, - продолжаю, чувствуя, как прорывает плотину. - Ты даже не видишь, во что превратился. Где тот заботливый дядя, который возил меня по музеям? Который читал сказки?

Что-то мелькает в его глазах - боль? Вина? Но он быстро прячет эти эмоции под маской холодности.

- Не важно. Завтра в семь будь готова. И никаких фокусов.

- А если откажусь?

- Тогда, - он делает паузу. - Придётся применить более жёсткие меры. Поверь, я не хочу этого.

- Какие меры? Запрёшь в подвале? - мой смех отдаёт истерикой. - Давай. Всё лучше, чем быть чьей-то марионеткой.

Клаус резко хватает меня за плечи:

- Прекрати истерику! Ты выйдешь замуж. Точка.

- Нет, - вырываюсь из его хватки. - Я не вещь, которую можно передать другому хозяину. Я живой человек, чёрт возьми!

- Ты моя дочь! - рявкает он. - И сделаешь, как я скажу.

- Дочь? - усмехаюсь горько. - Тогда где ты был первые двадцать лет моей жизни? Почему появился только после... - осекаюсь, но поздно.

- После чего? - его глаза опасно сужаются. - После того, как твой драгоценный Демиан чуть не убил тебя?

Его имя как удар под дых. Три года прошло, а всё равно больно.

- Я нес тебя на руках, истекающую кровью, - Клаус отворачивается к окну. - И больше не допущу подобного.

- Поэтому выдашь замуж за первого встречного?

- Не за первого встречного. За человека, которому я доверяю.

- Которому ТЫ доверяешь, - выделяю слово. - А мои чувства тебя не волнуют?

Он молчит, разглядывая что-то за окном. Его плечи напряжены, словно каменные.

- Уходи, - говорю устало. - Просто уходи.

- Завтра в семь, - бросает он, направляясь к двери. - Оденься прилично и не забудь про парик.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Падаю на кровать, чувствуя, как по щекам катятся злые слёзы.

Встаю, подхожу к окну. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в кроваво-красный. Где-то там настоящая жизнь. Свобода. А я здесь.

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Может, стоит согласиться? Притвориться послушной дочерью, усыпить бдительность... А потом сбежать. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Опять этот чертов будильник. Голова раскалывается, виски пульсируют тупой болью. Разлепляю глаза - шесть вечера. Еще десять минут назад казалось, что только закрыла глаза. Странно, что Клаус до сих пор не явился с очередной порцией нравоучений.

Выползаю из постели, цепляясь за тумбочку. В зеркале отражается бледное лицо с темными кругами под глазами. Губы искусаны до крови - дурацкая привычка, от которой никак не могу избавиться.

Включаю ледяной душ, подставляя лицо под колючие струи. Холод немного прочищает мозги. Натягиваю первое, что под руку попалось - черные рваные джинсы и футболку с принтом какой-то рок-группы. Сверху приходится нацепить этот дурацкий парик - очередная блажь Клауса "для безопасности". Ненавижу его всеми фибрами души, но выбора нет.

В гостиной уже слышны голоса. Клаус о чем-то увлеченно вещает, его собеседник изредка вставляет короткие реплики. Спускаюсь по лестнице, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия чего-то неприятного.

Клаус при полном параде - костюм-тройка, начищенные туфли, идеально уложенные волосы. Рядом с ним высокий мужчина лет тридцати пяти - подтянутый, с военной выправкой. Его стальной взгляд мгновенно впивается в меня, оценивающе скользит по фигуре.

- А вот и Мелисса, - в голосе Клауса сквозит привычное недовольство моим видом. - Знакомься, это Александр. Твой будущий муж.

- Очень приятно, - бархатный баритон Александра звучит обманчиво мягко. - Наслышан о вас, Мелисса.

Его рукопожатие крепкое, почти болезненное. От прикосновения ледяных пальцев пробирает дрожь.

- Александр владеет крупной сетью отелей, - с гордостью сообщает Клаус. - Один из самых перспективных бизнесменов своего поколения.

Конечно. Главное достоинство - толстый кошелек.

- Мы договорились поужинать в "Ривьере", - продолжает Клаус. - Мелисса, будь добра, переоденься во что-нибудь... более подходящее случаю.

Поднимаюсь к себе, с трудом сдерживая желание хлопнуть дверью. В шкафу полно дизайнерских шмоток, но все они кажутся чужими, неправильными. Останавливаюсь на простом черном платье - единственном, что не вызывает отвращения.

В машине давящая тишина. Клаус пытается разрядить обстановку светской болтовней, но выходит неловко и фальшиво. Александр изредка кивает, не отрывая взгляда от дороги. Я молча смотрю в окно, где проносится вечерний город - яркий, живой, недоступный.

"Ривьера" встречает показной роскошью - хрустальные люстры, позолота, живая музыка. Швейцар рассыпается в поклонах. Александр уверенно ведет нас к столику в VIP-зоне, галантно отодвигает стул. Заказывает, даже не поинтересовавшись моими предпочтениями.

- Фуа-гра и лангустинов, - командует он официанту. - И бутылку "Шато Марго" девяносто восьмого года.

Вино оказывается кислым, еда - приторной. Или это просто я настолько на взводе, что все кажется невкусным? Александр пытается разговорить меня, но натыкается на односложные ответы.

- Расскажите о своих увлечениях, Мелисса.

- Ничем особенным не увлекаюсь.

- А музыка? Театр?

- Не особо.

В его глазах мелькает раздражение. Клаус бросает на меня предупреждающие взгляды, но мне уже все равно.

- Мелисса, Александр задал тебе вопрос, - цедит отец. - Будь добра, отвечай нормально.

- Прости, задумалась, - бурчу, уткнувшись в тарелку.

- Ничего страшного, дорогая, - улыбается Александр снисходительно, и от этого "дорогая" меня передёргивает. - Я просто спросил, какие цветы ты любишь. Хочу прислать букет в честь нашего знакомства.

- Не стоит заморачиваться, - цежу сквозь зубы. - Я не фанатка цветов.

Душно, воротник платья давит на горло. Надо выбраться отсюда хоть на минуту.

- Извините, - встаю из-за стола. - Мне нужно припудрить носик.

Александр кивает с натянутой улыбкой:

- Конечно, дорогая. Не задерживайтесь.

Почти бегом несусь по коридору. Чуть не сбиваю с ног какую-то женщину.

- Смотри, куда прешь! - шипит она мне вслед.

В туалете падаю на крышку унитаза, пытаясь отдышаться. В голове пульсирует:

"Не могу, не хочу, не буду".

За стенкой слышны женские голоса, смех, звон косметички.

- Ты видела ее платье? Жесть просто! - доносится чей-то насмешливый голос.

- Да уж, облажалась по полной. И что он в ней нашел? - вторит другая.

Обычная жизнь течет своим чередом. А я сижу здесь, пытаясь не расклеиться окончательно. Умываюсь холодной водой, поправляю макияж трясущимися руками. В зеркале отражается загнанный взгляд. Пора возвращаться в этот фарс.

В голове зреет план. Нужно только немного времени и осторожности. Клаус думает, что может контролировать каждый мой шаг? Что ж, посмотрим. В конце концов, я тоже кое-чему научилась за эти три года.

Дорогой виски обжигает горло. Напротив сидит Фил, рассказывает про новую яхту - размахивает руками, глаза горят. Музыка в ресторане приглушенная, создает атмосферу. Вокруг шум голосов, звон бокалов, женский смех.

- Представляешь, тридцать метров чистого удовольствия! - Фил подается вперед. - Отделка деревом, кожаные диваны. В носовой части джакузи. Да там можно вечеринки закатывать!

Киваю, делая глоток. Виски не помогает расслабиться - внутри какое-то напряжение. Словно вот-вот что-то случится.

- Может рванем на выходные? - предлагает Фил. - Море, солнце, девочки в бикини. Тебе полезно развеяться.

- Не могу, - качаю головой. - Выставка на носу, нужно подготовить новую коллекцию.

- Да брось ты, - он морщится. - Вечно работа, работа. Так и поседеешь раньше времени.

К столику подходит официант, расставляет тарелки. От стейка поднимается пар, но аппетита нет совсем. Фил отрезает кусок мяса.

- Иногда мне кажется, что ты специально закапываешь себя в дела. Прячешься от жизни.

- Не начинай, - обрываю его. - Просто много работы.

- Ага, как же. А то я не вижу, как ты изменился после... - он осекается.

- После чего? - цежу сквозь зубы. - Договаривай.

- Прости, - он трет переносицу. - Я просто волнуюсь. Мы все волнуемся. Ты как робот - только работа и ничего больше.

Молча смотрю в бокал. Янтарная жидкость отражает свет ламп.

- Ладно, забей, - Фил поднимает руки. - Просто знай - мы рядом, если что.

В туалет иду, чтобы сбросить напряжение. В коридоре полумрак, приглушенный свет создает тени. Из женского туалета вылетает девушка, врезается в меня. Хватаю ее за руку инстинктивно.

И мир останавливается.

Эти глаза. Темные, глубокие, с золотистыми искрами. Родинка над верхней губой. Та же линия скул, тот же изгиб шеи. Только волосы другие - каштановые, длинные. Сердце пропускает удар. В висках стучит кровь.

- Простите, - она пытается высвободить руку. - Вы делаете мне больно.

Голос. Боже, даже голос такой же - с легкой хрипотцой. Но холодный, отстраненный.

- Лисенок? - выдыхаю, чувствуя, как дрожат пальцы. - Это правда ты?

Она хмурится:

- Вы обознались. Отпустите меня.

- Посмотри на меня, - сжимаю ее запястье сильнее. - Пожалуйста. Я же вижу, это ты.

- Отпустите меня, - в ее голосе появляются стальные нотки. - Или позову охрану.

- Охрану? - усмехаюсь. - С каких пор ты стала такой... другой?

Она вырывает руку и быстро уходит, цокая каблуками по мрамору. А я стою, пытаясь собрать осколки реальности. Как такое возможно? Но я уверен, что это она. Либо просто начал сходить с ума.

В зале душно. Фил что-то рассказывает, но слова доносятся словно сквозь вату. Перед глазами ее лицо - такое знакомое и такое чужое одновременно.

- Эй, ты чего завис? - Фил щелкает пальцами. - Бледный какой-то.

- Я... мне нужно проверить кое-что.

Выхожу на улицу. Ночной воздух немного прочищает голову. Достаю телефон, набираю номер:

- Мне нужна информация. Срочно. Проверьте кто сегодня бронировал столики в "Ривьере". Особенно VIP-зону. И камеры наблюдения.

- Будет сделано. Что-то конкретное ищем?

- Девушка, лет двадцать пять. Каштановые волосы, черное платье. Была не одна.

- Принято. Когда нужны результаты?

- Вчера.

Сажусь в машину. Руки до сих пор дрожат. В голове крутятся обрывки мыслей. Это невозможно. Я же был на похоронах. Видел гроб. Хэдвиг сказал... Хэдвиг. Что-то не сходится. Слишком много совпадений. Ее "смерть", эта девушка...

Телефон вибрирует:

- Есть информация. VIP-зал забронирован на имя Александра Ройса. Три человека - он сам, пожилой мужчина и девушка.

- Ройс? Тот самый?

- Да, владелец сети отелей. Весьма влиятельная фигура.

- Адрес. Где он живет?

- Секунду... Есть несколько объектов недвижимости. Основная резиденция...

- Все адреса. И досье на него. Полное.

- Будет через час.

Мир застывает, когда поднимаю глаза. Демиан. Он стоит так близко, что можно различить янтарные искры в карих глазах. Те же упрямые морщинки между бровей, та же щетина на подбородке. Только взгляд изменился - в нем столько боли и тоски, что внутри все переворачивается.

- Лисёнок? - его шепот обжигает кожу. - Это правда ты?

Его пальцы сжимают мое запястье. От прикосновения по телу проходит дрожь - слишком знакомое, слишком интимное. Память услужливо подкидывает картинки прошлого. Его руки на моей коже, губы на шее, жар тела, а потом предательство... Нет. Только не это.

- Вы обознались, - голос звучит холодно и чуждо. - Отпустите меня.

Демиан качает головой, делает шаг ближе. От него пахнет сигаретами и тем самым одеколоном. Раньше этот запах сводил с ума, теперь вызывает тошноту.

- Посмотри на меня, - в его голосе мольба. - Пожалуйста. Я же вижу, это ты.

Поднимаю глаза - ошибка. В его взгляде столько надежды и отчаяния, что хочется завыть. Но нельзя. Клаус где-то рядом, в любой момент может появиться.

- Отпустите меня, - цежу сквозь зубы, пытаясь вырваться. - Или позову охрану.

- Охрану? - он горько усмехается. - С каких пор ты стала такой... другой?

"С тех пор как умерла от твоей пули", - хочется крикнуть ему в лицо.

Но вместо этого просто вырываю руку и быстро ухожу, чувствуя его взгляд спиной. Захожу обратно в туалет прислоняюсь к стене, пытаясь восстановить дыхание. Руки трясутся.

Умываюсь холодной водой, стараясь не смотреть в зеркало. Знаю, что увижу там - бледное лицо, расширенные зрачки, дрожащие губы. Вытираю лицо бумажным полотенцем, оставляя следы туши.

В зале Клаус нервно барабанит пальцами по столу. Александр что-то увлеченно рассказывает, активно жестикулируя. Плюхаюсь на стул, игнорируя недовольный взгляд отца.

- Ты в порядке? - Клаус наклоняется ближе. - Выглядишь неважно.

- Все отлично, - натягиваю улыбку. - Просто душно здесь.

- Может, выйдем на террасу? - предлагает Александр. - Там свежий воздух.

- Нет, - слишком резко обрываю его. - Давайте просто уедем.

Клаус хмурится, но кивает. Александр помогает мне встать, его рука скользит по талии. От этого прикосновения передергивает. На улице прохладно. Александр пытается поцеловать на прощание, но я ловко уворачиваюсь, делая вид, что не заметила его маневра.

Клаус молча открывает дверь машины. Всю дорогу домой смотрю в окно. В висках пульсирует, к горлу подкатывает тошнота. Клаус несколько раз пытается заговорить, но я делаю вид, что не слышу.

Дома сразу иду к себе, игнорируя оклики отца. Закрываю дверь и сползаю по стене. Колени подгибаются, в груди что-то сжимается до боли. Демиан. Настоящий. Такой родной и такой чужой одновременно. Его взгляд, полный узнавания и тоски, стоит перед глазами. Как он вообще оказался там? Почему именно сегодня? Думала, что уже ничего не чувствую к нему, как же я ошибалась. В дверь стучат.

- Мелисса, открой, - голос Клауса звучит устало. - Нам нужно поговорить.

- Не сейчас, - сил хватает только на шепот.

- Что случилось? Ты же сама не своя.

Молчу, обхватив колени руками. Слезы текут по щекам, оставляя соленые дорожки.

- Ладно, - вздыхает он. - Но завтра мы обязательно поговорим.

Его шаги затихают в коридоре. Встаю, на дрожащих ногах добираюсь до кровати. Все эти годы он был где-то рядом. Пока я пряталась, носила дурацкие парики, играла роль послушной дочери.

За окном начинается дождь. Капли барабанят по стеклу. Где-то там, в этом огромном мегаполисе, Демиан тоже не спит. Может, вспоминает нашу встречу. Может, думает, что сошел с ума.

Все эти игры в счастливую невесту теперь кажутся еще более фальшивыми. Закрываю глаза, но перед внутренним взором снова его лицо. Кажется, это будет очень длинная ночь.

Открываю глаза, и голова тут же взрывается адской болью. В висках пульсирует так, словно внутри черепа устроили рейв-вечеринку. Вчерашний вечер накатывает обрывками - его лицо, прикосновение, тот взгляд... Черт. Заставляю себя подняться, хотя тело будто налито свинцом.

В ванной долго стою под обжигающими струями, пытаясь смыть остатки вчерашнего кошмара. Вода хлещет по плечам, но даже она не может унять внутреннюю дрожь. Натягиваю первое, что попадается под руку - старые шорты и растянутую майку. Какая разница, как выгляжу, если целыми днями торчу в четырех стенах?

На кухонном столе белеет записка от Клауса: "Нам нужно поговорить. Вернусь пораньше." Комкаю бумажку, швыряю в мусорку. Ненавижу эти его "разговоры" - очередная попытка манипулировать, навязать свою волю.

Весь день слоняюсь по дому как привидение. Пытаюсь отвлечься - включаю сериал, беру книгу. Но мысли постоянно возвращаются к вчерашнему вечеру. К его рукам, голосу, взгляду... Помню каждую черточку его лица, каждую морщинку между бровями.

Иду на кухню за кофе.

- Могла бы делом заняться, а не валяться весь день, - голос Авроры режет слух.

Поворачиваюсь - она стоит в дверях, всем своим видом излучая превосходство. Идеальная укладка, брендовый костюм, тонна макияжа. Типичная трофейная жена.

- Я бы с радостью свалила отсюда, если б могла, - огрызаюсь, наливая себе кофе.

- Должна быть благодарна отцу, что тебя пригрел, - она проходит на кухню, цокая каблуками. - Такая же неблагодарная, как твоя мать.

Внутри вспыхивает ярость:

- Не смей говорить о моей матери! Ты ничего о ней не знаешь.

- О, а ты сама-то знаешь? - Аврора усмехается. – Ты её даже ни разу не видела.

Сжимаю чашку так, что костяшки белеют.

- Думаю моя мать точно не была такой, как ты. Тебе только и нужен статус, да деньги.

Ее лицо искажается:

- Да как ты смеешь! Если бы не Хэдвиг...

- Что? - перебиваю. - Ты бы уже нашла другого папика? Или нет, стой. Как ты там говорила? Хэдвиг добился всего благодаря твоему отцу? Только вот накладочка, теперь он продвигает честный бизнес, а знаешь почему? Потому что хочет заслужить моё одобрение и исправиться.

Аврора делает шаг вперед, занося руку для пощечины. Но я перехватываю ее запястье:

- Даже не думай. Папочка не обрадуется, если узнает, что ты распускаешь руки.

- Ты... - она задыхается от злости. - Ты просто избалованная дрянь!

- А ты - дешевка в дорогой упаковке, - парирую спокойно. - И мы обе это знаем.

Она отшатывается, как от удара. В глазах мелькает что-то похожее на страх:

- Хэдвиг узнает об этом разговоре.

- Валяй, - пожимаю плечами. - Расскажи, как оскорбляла память моей матери. Уверена, ему понравится.

Резкий стук двери заставляет вздрогнуть. Леон врывается в кухню, взъерошенный, взволнованный. Его привычная собранность куда-то испарилась - рубашка помята, волосы торчат в разные стороны.

- Мне позвонила Алиса, - выпаливает он, тяжело дыша. - Сказала, тут что-то происходит.

Алиса - наша горничная, всегда была ближе к Леону. Неудивительно, что сразу настучала ему.

- О, смотрите, кто примчался защищать честь мамочки, - не могу сдержать сарказм.

Леон хмурится, переводя взгляд с меня на Аврору:

- Что здесь творится?

- Твоя сестрёнка совсем берега потеряла, - Аврора картинно поправляет волосы. - Хамит, огрызается. Никакого уважения.

- Уважения? - усмехаюсь. - К чему? К твоему умению тратить деньги?

- Мелисса, - в голосе Леона появляются стальные нотки. - Прекрати.

Что-то внутри обрывается. Конечно, он на её стороне. Всегда был и будет.

- Надоело, - разворачиваюсь к нему. - Все надоело. Эти игры в идеальную семью. Я здесь никто - просто красивая кукла, которую можно показывать нужным людям.

- Не драматизируй, - Леон делает шаг ко мне. - Отец просто хочет...

- Что? Защитить меня? - перебиваю его.

Аврора фыркает:

- Ты просто неблагодарная избалованная девчонка. Хэдвиг дал тебе все...

- Заткнись! - срываюсь на крик. - Ты ничего не знаешь! Он не дал - он отнял. Друзей, свободу, моих настоящих родителей, которые меня, хотя бы любили!

Леон хватает меня за плечи:

- Тише, принцесса. Давай поговорим спокойно.

Его прикосновение неожиданно успокаивает. В глазах брата тревога смешивается с нежностью. Он правда волнуется, по-своему пытается помочь.

- Помнишь, как в детстве мы с Лукой таскали тебя на аттракционы? - тихо говорит он. - Ты визжала от восторга на американских горках, а потом требовала еще и еще.

Невольно улыбаюсь.

- Тогда все было проще, - отвечаю, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. - Мы просто были детьми, которые веселились вместе.

- Мы все еще семья, - Леон приподнимает мой подбородок, заглядывая в глаза. - Что бы ни случилось.

- Семья не держит друг друга взаперти, - качаю головой. - Не заставляет притворяться кем-то другим.

Аврора демонстративно закатывает глаза:

- Опять двадцать пять. Может, хватит нытья?

- Мам, - Леон бросает на нее предупреждающий взгляд. - Не сейчас.

Он утягивает меня в сторону гостиной, подальше от Авроры.

- Я тоже не в восторге от всего этого, - признается, когда мы остаемся одни. - Эта секретность, постоянный контроль... Но отец делает это не со зла.

- А с чего тогда? - опускаюсь в кресло, подтягивая колени к груди. - Почему нельзя просто жить нормально?

Леон садится рядом, устало трет переносицу:

- Все сложно, принцесса. Очень сложно.

- Ты что-то знаешь, - внимательно смотрю на него. - Что происходит на самом деле?

Он отводит взгляд:

- Не могу рассказать. Прости.

- Даже так? - горько усмехаюсь. - Что ж, хоть честно.

- Эй, - он берет мои руки в свои. - Я на твоей стороне. Всегда был и буду. Просто... некоторые тайны лучше не трогать.

- Тайны, которые стоили мне три года жизни? - вырываю руки. - Прекрасно.

- Послушай, - Леон наклоняется ближе. - Дай мне немного времени. Я поговорю с отцом насчет твоей свободы. Может, удастся что-то изменить.

- Не надо, - качаю головой. - Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

- Я твой брат, - он улыбается. - Проблемы - это часть работы.

Не выдерживаю - обнимаю его, утыкаясь носом в плечо. Такой родной запах.

- Спасибо, - шепчу. - За то, что хотя бы пытаешься понять.

- Всегда пожалуйста, принцесса, - он целует меня в макушку. - Только пообещай больше не цепляться к Авроре. Она, конечно, та еще стерва, но все-таки моя мать.

- Постараюсь, - вздыхаю. - Если она первая не начнет.

Леон смеется:

- Договорились. А теперь расскажи, что там с этим женихом? Отец говорил, вы вчера ужинали.

Внутри все сжимается при воспоминании о вчерашнем вечере. Но не из-за Александра - из-за другой встречи.

- Не хочу об этом, - отстраняюсь. - Давай лучше посмотрим какой-нибудь фильм? Как в старые добрые.

- Конечно, - он не настаивает, и я благодарна ему за это. - Что будем смотреть?

Остаток вечера проводим на диване, поглощая попкорн и комментируя происходящее на экране. Почти как раньше. Почти нормально.

Солнечные лучи режут глаза. Третий час пытаюсь сосредоточиться на документах для выставки, но строчки расплываются. После вчерашней встречи в голове полный хаос. В дверь стучат - на пороге Джина.

- Привет, трудоголик, - она проходит в кабинет, придирчиво оглядывая бардак на столе. - Я смотрю, ты тут окопался.

- Выставка через три дня, - пожимаю плечами. - Нужно всё проверить.

- И поэтому ты не отвечаешь на звонки? - она опускается в кресло. - Рой говорит, ты даже на ужин не пришёл вчера.

Чёрт, совсем забыл. После той встречи в ресторане вообще всё из головы вылетело.

- Прости. Дела навалились.

Джина хмурится:

- Что-то случилось? Ты какой-то дёрганый.

- Всё нормально, - отмахиваюсь. - Вот документы, которые нужно подписать.

Достаю папку:

- Здесь договор с организаторами выставки. Нужна подпись второго учредителя.

Джина берёт ручку и ставит размашистую подпись. Она качает головой:

- Ты что-то недоговариваешь. Особенно в последнее время.

- Ты беременна, тебе нельзя нервничать, - улыбаюсь, забирая подписанные документы.

- Не переводи тему, - она поджимает губы. - Я же вижу - что-то не так.

Встаю, подхожу к окну. За стеклом шумит город - обычный деловой день.

- Просто устал, - говорю, не оборачиваясь. - Много работы.

- Демиан, - её голос теплеет. – Я всегда рядом. Если что-то...

- Знаю, - перебиваю. - Всё правда хорошо. Как малыш?

Она улыбается, машинально поглаживая живот:

- Представляешь начал пинаться. Особенно по ночам.

- Весь в мать, - усмехаюсь. - Такой же беспокойный.

- Ой, заткнись, - она показывает язык. - Лучше расскажи про новую коллекцию. Что там с тем рубиновым ожерельем?

Достаю из сейфа футляр. Камни вспыхивают в солнечном свете, отбрасывая алые блики.

- Ого, - выдыхает Джина. - Оно ещё красивее, чем на эскизах.

- Три месяца работы, - пожимаю плечами. - Должно произвести впечатление.

- Уверена, так и будет, - она осторожно касается камней. - Бабушка бы гордилась. Ты правда поднял компанию на новый уровень.

Что-то сжимается в груди. Элла оказалось совершенно другой. Но для нас она навсегда останется любящей бабушкой, что бы не было в прошлом.

- Ладно, - Джина поднимается. - Мне пора. Не забудь про ужин в воскресенье.

- Постараюсь, - обнимаю её. - Береги себя. И этого футболиста тоже.

После её ухода снова погружаюсь в работу. Нужно проверить каждую мелочь - охрана, страховка, транспортировка. Один прокол может стоить миллионов. Телефон вибрирует - сообщение от информатора:

"Есть данные по Ройсу. Встречаемся в обычном месте через час."

Бросаю взгляд на часы. Успею заскочить перед встречей с организаторами. Накидываю пиджак, забираю ключи.

- Мистер Колтон, - Клэр пытается что-то сказать, но я прохожу мимо.

Сейчас не до неё. В лифте прокручиваю в голове последние события. Слишком много совпадений. Хэдвиг меняет бизнес, появляется загадочная спутница. Теперь эта встреча...

- Ничего, - бормочу, садясь в машину. - Скоро все карты будут раскрыты.

Движение плотное, но через полчаса я уже на месте. Старый бар в промзоне. Фрэнк ждёт в дальнем углу.

- Что накопал? - сажусь напротив.

Он достаёт тонкую папку:

- Александр Ройс. Сорок два года. Владелец сети отелей. Последние три года активно расширяет бизнес.

- Что связывает его с Хэдвигом?

- Вот тут интересно, - он понижает голос. - Они познакомились примерно три года назад. Сразу после того, как Хэдвиг начал легализовать бизнес.

Три года. Снова это число. Внутри всё холодеет.

- А девушка? Которая была с ними в ресторане?

Он качает головой:

- Тут глухо. Никаких данных. Словно призрак.

- Продолжай копать, - достаю конверт с деньгами. - Особенно про неё. Любая мелочь.

Выхожу на улицу. Голова гудит от информации. Нужно успокоиться, сосредоточиться на выставке. Но я уже знаю - не смогу. Не теперь, когда появилась надежда.

***

Выставочный центр превратился в осиное гнездо - журналисты, фотографы, гости в вечерних нарядах. Охрана едва справляется с напором прессы. Прохожу через толпу, стараясь не реагировать на вспышки камер.

В главном зале пока немноголюдно. Организаторы суетятся, проверяя последние детали. Витрины сверкают под светом софитов - миллионы долларов за стеклом. Моя коллекция занимает центральное место - черные бриллианты и рубины притягивают взгляды даже издалека.

- Все готово, босс, - докладывает начальник охраны. - Периметр под контролем, камеры работают.

Киваю, осматривая зал. И замираю. У дальней витрины она - в элегантном черном платье, волосы собраны в высокий пучок. Сердце пропускает удар. Рядом с ней Александр Ройс - его рука собственнически лежит на ее талии. Ярость поднимается мгновенно, застилая глаза красной пеленой.

- Мистер Колтон, - Клэр касается моего локтя. - Через десять минут ваше выступление.

- Да, сейчас, - отмахиваюсь, не отрывая взгляда от Лисенка.

Она выглядит другой - холодной, отстраненной. Где та живая, яркая девушка, которую я знал? Ройс что-то шепчет ей на ухо, она едва заметно морщится. Мои кулаки непроизвольно сжимаются.

- Демиан! - Виктор материализуется рядом. - Ты в порядке? Выглядишь так, будто призрака увидел.

- Нормально, - хриплю. - Просто волнуюсь перед выступлением.

- Да ладно, ты же зубр в этом деле, - он хлопает меня по плечу. - Порвешь всех.

Карлин подплывает в облаке приторных духов:

- Милый, может, выпьешь чего-нибудь для храбрости?

- Не сейчас.

Ее рука скользит по моей груди:

- После презентации заедем ко мне? Отметим успех...

- Отвали, - обрываю ее. – Больше даже не смей приближаться ко мне.

Она отшатывается, в глазах мелькает обида:

- Нашёл другую, да? И кто эта ш...

- Закрой рот, - цежу сквозь зубы. - И держись от меня подальше.

Карлин разворачивается и исчезает в толпе. Виктор присвистывает:

- Жестко ты с ней.

- Надоело притворяться.

На сцену выходит ведущий - его голос разносится по залу через динамики. Приветственная речь, представление спонсоров... Все как в тумане. Краем глаза слежу за Лисенком - она стоит неестественно прямо, словно проглотила палку.

- А сейчас я с гордостью представляю вам восходящую звезду ювелирного мира - Демиан Колтон!

Поднимаюсь на сцену. Свет прожекторов бьет в глаза, но я различаю ее силуэт в первом ряду. Начинаю говорить - о традициях, инновациях, философии бренда. Слова льются сами, годы практики.

- Позвольте представить жемчужину нашей коллекции...

Достаю футляр с рубиновым колье. По залу проносится восхищенный вздох. Краем глаза замечаю, как Лисенок подается вперед - впервые за вечер на ее лице проскальзывает живая эмоция.

- Уникальная огранка, разработанная нашими мастерами...

Ройс наклоняется к ней, что-то шепчет. Она отстраняется - едва заметно, но я улавливаю это движение. В груди снова вспыхивает ярость. Кое-как заканчиваю презентацию. Журналисты бросаются с вопросами, но я пробиваюсь сквозь толпу.

Нужно найти Хэдвига. Этот ублюдок должен ответить за все. Вижу его у бара - в окружении каких-то шишек, довольно улыбается. Подлетаю, хватаю за грудки:

- Ты, мразь! Где она была все это время?!

- О чём ты, Демиан?

- Не прикидывайся идиотом! - встряхиваю его так, что голова дёргается. - Она здесь, на выставке. Я видел её своими глазами!

Охрана мгновенно оказывается рядом. Хэдвиг спокойно поправляет пиджак:

- Не здесь. Выйдем.

Отпускаю воротник Хэдвига, делаю шаг назад. Голова гудит от ярости и адреналина. Он невозмутимо поправляет галстук, улыбается гостям:

- Прошу прощения за это небольшое недоразумение. Продолжайте веселиться.

Следую за ним по пустому коридору. Каждый шаг отдается эхом. За поворотом Хэдвиг резко останавливается:

- Какого черта ты устраиваешь сцены?

- Почему ты сказал, что она мертва?

- Я защищал свою дочь, - его голос звенит от напряжения. - От таких как ты.

- Защищал? - делаю шаг к нему. - Или прятал? Три года, Хэдвиг. Три чертовых года я жил с мыслью, что она мертва.

- И правильно делал, - он смотрит холодно. - У нее теперь другая жизнь. Приличный жених, стабильное будущее.

- Ты продал ее этому Ройсу? - во рту появляется металлический привкус. - Как бриллиант из твоей коллекции?

Его кулак впечатывается мне в челюсть. Голова мотается в сторону, но боли почти не чувствую - только жгучую ярость.

- Следи за языком, щенок, - цедит он. - Александр - достойный человек. В отличие от тебя.

- Достойный? - сплевываю кровь. - Видел, как она от него шарахается? Как морщится от каждого прикосновения?

Что-то мелькает в его глазах - сомнение? Но он быстро берет себя в руки:

- Не лезь в это, Демиан. Серьезно. Есть вещи, которых ты не понимаешь.

- Так объясни.

- Нет, - качает головой. - Просто держись от нее подальше. Ради всех нас. Ты ничего не знаешь.

- Знаю достаточно. Ты прятал Мелиссу все эти годы. Промывал ей мозги. Заставил поверить, что я...

- Заставил? - он горько усмехается. – Она сама не хотела тебя видеть.

Внутри что-то обрывается:

- О чём ты?

- Неважно, - отмахивается он. - Главное - она сама выбрала эту жизнь. Без тебя.

Его слова бьют под дых. Но я не верю. Не могу поверить.

- Тогда пусть скажет мне это в лицо.

- Даже не думай, - он преграждает путь. - Оставь ее в покое.

Толкаю его плечом, проходя мимо.

- Хватит угроз, Хэдвиг. Я больше не тот мальчишка, которого ты мог запугать.

Возвращаюсь в зал. Музыка бьет по ушам, голоса сливаются в монотонный гул. Мелисса стоит у витрины с черными бриллиантами. Ройс что-то увлеченно рассказывает, положив руку ей на талию. Ее поза напряженная, неестественная.

Подхожу ближе. Она замечает меня первой - вздрагивает всем телом. В глазах мелькает что-то - страх? Тоска? Не разобрать.

- Милая, все в порядке? - Ройс замечает ее реакцию.

- Нам нужно поговорить, - говорю тихо, глядя только на нее.

- Нет, - тихо произносит.

- Прошу.

- Молодой человек, - Ройс делает шаг вперед. - Моя невеста ясно дала понять...

- Я не с вами разговариваю.

Мелисса прикусывает губу - эта привычка осталась неизменной. Внутри что-то сжимается от такой знакомой детали.

- Пожалуйста, - шепчет она. - Уходи. Так будет лучше для всех.

- Лучше? - качаю головой. - Три года я жил с мыслью, что потерял тебя навсегда. А ты просто...

- Просто что? - в ее голосе появляются стальные нотки. - Выжила? Начала новую жизнь?

- С этим? - киваю на Ройса. - Серьезно? Он же годится тебе в отцы.

- Не твое дело, - она выпрямляется. - У тебя больше нет права лезть в мою жизнь.

Каждое слово как удар ножом. Но я вижу, как дрожат ее пальцы, как часто она моргает - признаки, которые знаю наизусть.

- Ты врешь, - говорю тихо. - Себе, мне, всем. Но я вижу тебя насквозь, Лисенок.

Она вздрагивает от этого прозвища:

- Не называй меня так. Никогда.

- Все, хватит, - Ройс делает знак охране. - Уберите его отсюда.

Двое крепких парней берут меня под руки. Не сопротивляюсь - какой смысл? Только смотрю на нее - такую близкую и такую недостижимую. Она отворачивается, но я успеваю заметить, как блестят ее глаза. Может, показалось. А может...

На улице прохладно. Закуриваю, пытаясь унять дрожь в пальцах. В голове крутятся обрывки разговора с Хэдвигом.

"Есть вещи, которых ты не понимаешь".