Лишняя жена императора драконов

– Ты будешь умолять на коленях, чтобы я позволил тебе вернуться.

– Никогда, Арманд!

Я с ненавистью смотрела на мужа, застывшего у окна. Величественного в своей холодной надменности, невозмутимого. Этот мужчина был очень влиятелен и богат, но в его облике не было тепла.

А сейчас хищник был в ярости от того, что я посмела сказать ему «нет».

– Дам тебе последний шанс одуматься, Медея, – ледяной взгляд неспешно прошелся по моей часто-вздымающейся груди в вырезе вечернего платья. – Будь покорна моей воле и исполни свой долг примерной жены и императрицы.

Мне захотелось в ответ засмеяться – горько, зло.

О каком долге он говорит? Не о том ли, что велит супругам хранить друг другу верность, любить и почитать? Уважать друг друга, в конце концов? Я ведь помнила слова нашей клятвы перед алтарем семь лет назад.

В одно мгновение ничего этого не осталось, Арманд разрушил все.

Когда я шла в его кабинет перед балом, на моих губах играла улыбка. Думала, что муж наверняка решил устроить мне сюрприз – ведь сегодня была годовщина нашей свадьбы.

Что ж... Сюрприз вполне удался. Какой же я была дурой, что ничего не замечала!

За эти годы многое произошло, что уж там говорить. Брак, начинавшийся как политический, между императором и герцогиней из древнего рода, перерос в крепкий союз двух любящих сердец.

В нем не хватало лишь одного – детей. Но у Арманда были двое племянников, которых я воспитала, как собственных детей. Он никогда не упрекал меня в том, что я не смогла подарить ему наследников.

Так думала я.

Так думал мой муж, император драконов.

А потом в его жизни появилась она...

*****

Я вновь посмотрела на мужа, принимая, возможно, самое важное решение в жизни.

Начать все с самого начала. Одной.

Дракон, стоявший напротив, был демонстративно расслаблен, но взгляд темных глаз с ртутным вертикальным зрачком пронзал насквозь, словно пытался угадать мои мысли. Угольно-черные волосы императора были уложены назад, парадный камзол распахнут на мощной груди. Волевой подбородок, ровный прямой нос, чувственные губы, которые сейчас были сжаты с жесткую линию.

– Нет. Я требую развода.

– Собираешься бежать в Лирию, в свой дворец?

– Да.

– Чушь не пори, – прорычал вдруг дракон. – Твой дед, старый герцог Альварес, мертв. Теперь Южное Герцогство под моей властью, ты там никто.

– Я наследница, не забывай!

– Формально, – мужские губы скривились в жесткой усмешке. – Ты прекрасно знаешь, Медея, что женщина не может наследовать титул и управлять землей, единственное, что у тебя есть, это старый, никому не нужный дворец. Ты не протянешь там и месяца – слишком привыкла к сытой, беззаботной жизни.

Слова полоснули меня по живому, потому что Арманд был прав. Древний род герцогов де Сильва прервался: мои родители погибли, когда я была еще маленькая, и меня воспитывал дед. После его смерти два года назад я осталась последней в роду. Титул мог бы перейти моему сыну, но...

Детей у меня не было, хотя я очень их хотела.

– Ты сделаешь все так, как я скажу, – император медленно двинулся в мою сторону, подходя вплотную. Мужские пальцы подцепили мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него. – С оракулом не спорят, не мне тебе говорить. Эта женщина будет жить во дворце и, если все сложится, родит мне наследника, которого ты родить не смогла. Смирись.

Мне вдруг показалось, что все это происходит не со мной. Счастливая жизнь рушилась на глазах, как карточный домик, и я не могла сделать ничего, чтобы это остановить.

Развестись или смириться, третьего было не дано.

– Я ждал долгих семь лет, – мужской взгляд медленно очерчивал мое лицо. Пристальный. Пронзительный. Властный. – Но больше ждать не намерен. Мне нужен наследник, и ты это знаешь. Разводиться с тобой и жениться на ней я не собираюсь: с меня довольно женщин, не способных зачать детей. Так что для тебя все останется, как прежде, не о чем переживать.

Не о чем? Он серьезно так считает?

Что я приму постороннюю женщину, которая поселится в нашем дворце, где все эти годы я была хозяйкой. Буду смотреть, как он ее обхаживает на глазах у всех. Терпеть их сочувствующе-злорадные взгляды.

Но, главное, спокойно наблюдать, как они пробуют родить детей.

– Ты уже спал с ней? – вопрос вырвался помимо воли.

Арманд помрачнел, глаза сузились в опасном прищуре.

И... ничего не ответил на мой вопрос, вместо этого бросив холодно:

– Приведи себя в порядок, Медея. Через час начнется бал, на котором я познакомлю вас.

*****

Я шла обратно в свои покои и думала о мужчине, с которым была счастлива целых семь лет. Он был моей жизнью, страстью, болью – мы, южанки, умеем любить очень сильно. И так же сильно, как любим, умеем ненавидеть своих врагов.

Клялся быть рядом, даже если у нас никогда не будет детей. Страстно любил меня по ночам, говорил, что наши судьбы связаны навечно.

Но... Желание продолжить свой род оказалось сильнее любви.

А, может, я просто была удобной женщиной? Взвалила на себя заботу о дворце и всех мероприятиях, проводившихся в нем: обустраивала по собственному вкусу, проводила праздники, встречала гостей. Воспитывала его племянников, к которым ох как не просто оказалось найти подход – сказывалась драконья кровь и подростковый возраст.

Но я в свои двадцать лет, будучи сопливой девчонкой, нашла. Умудрилась сначала подружиться с ними, а потом завоевать авторитет. Берегла наш хрупкий мирок, чтобы сейчас... что? Вот так просто сдаться? Отдать все какой-то неизвестной девице, которая приедет во дворец?

Арманд уверен, что я действительно смирюсь, оставлю мысли о разводе и переезде в Лирию, и мы снова заживем счастливо. Втроем, очевидно. Думает, его угрозы меня испугали, и я не посмею и рта открыть.

– Медея, что случилось? – ко мне бросилась Мария, моя личная служанка. Хотя для меня она была скорее няней, тетей, старшей подругой – дед приставил ее, когда я только родилась.

Поговаривали, когда-то она была его любовницей: фигуристая, с пышными черными волосами и бархатными карими глазами. Сейчас Марии было уже шестьдесят, и возраст начинал брать свое, но она все равно оставалась очень красивой. И верной – качество, что я ценила в людях больше всего.

– Приготовь мне другое платье, из синего атласа, то самое, что шили под цвет моих глаз, – попросила я.

Мария кивнула, я же вышла на широкий балкон, опоясанный белой балюстрадой, и крепко задумалась.

Передо мной раскинулось зеленое море – императорский парк с платанами, соснами и каштанами. Белоснежные беседки оплетали розы самых разнообразных сортов – моя слабость. Самшитовые изгороди и деревянные перголы образовывали лабиринты дорожек, по которым было приятно гулять в летний зной. Особенно я любила фонтаны мраморных дев, держащих в руках каменные кувшины и чаши.

Рай, но даже он был подчинен строгим законам.

В нашем мире поклонялись драконьему богу Холдеру. По легенде, он был первым драконом, разорвавшим грань миров и прибывшим в Астерию. За ним последовали остальные. Много, их были тысячи!

Драконы говорили, что их мир погибал, и попросили у императора людей временного убежища. Он им не отказал, но с одним лишь условием: не вмешиваться в дела людей. Поселил на удаленных землях, где они жили тихо и обособленно.

Поначалу...

А потом просто завоевали нас, поняв, что магия людей не может им противостоять. Рушились города, гибли люди, пытавшиеся отчаянно отстоять свой мир. Но ничего не помогло: драконы были гораздо сильнее, и вскоре трон нашего императора занял главный из них – Холдер, легендарный белый дракон. Их предводитель.

С тех пор прошла тысяча лет, и его давно уже нет, но драконы и мы, люди, почитаем Холдера как нашего общего бога. В честь него построены храмы по всей Астерии: величественные сооружения с колоннами из белого мрамора.

Но и это еще не все. Говорят, Холдер не просто так завоевал наш мир. Его магия была действительно уникальной, и даже сейчас он иногда с нами говорит – через дракона-оракула.

И именно оракул указал на женщину, с которой неразрывно связана судьба императора. Идеальную для него во всем.

А я, видимо, должна отойти в сторону.

– Медея, ты уверена, что хочешь пойти на бал? Может, скажешься больной? – Мария зашнуровывала корсет, поглядывая на меня с беспокойством.

– Туже... еще!

– Ты же не сможешь дышать в нем, опомнись, девочка.

– Справлюсь, – выдохнула я сквозь зубы, вцепившись в резной столбик кровати, как в опору.

– Ты у меня настоящая красавица, не о чем переживать. Ни у кого больше нет таких огненно-рыжих волос, похожих на пламя, и глаз как бескрайнее море. Вот увидишь, твой муж одумается.

Мария была права: моя внешность действительно была необычной для южан, которые в основном были черноволосые и темноглазые.

– У нее есть то, чего нет у меня, помимо возможности иметь детей, – горько усмехнулась я.

– О чем ты говоришь?

– Молодость и новизна.

Служанка лишь покачала головой, расправляя несуществующие складки на моем роскошном платье.

– И мне уже двадцать семь, не забывай.

– Разве это возраст? – возразила она. – В мои двадцать семь у меня отбоя не было от мужчин, я еще и выбирала, кого пустить в свою постель.

– Вот только ты забыла, что у меня этого выбора нет, – я благодарно кивнула ей и направилась к двери, но обернулась через плечо и тихо добавила: – В отличие от Арманда.

*****

Музыка струилась по огромному залу дворца, освещенному тысячами свечей. Хрустальные люстры переливались подвесками, их отблески скользили по мраморным колоннам и золотым лепным фризам. За окном раскинулось синее бархатное небо с бриллиантами звезд.

На императорский бал традиционно съехалась вся знать: драконы и люди, не утратившие своих титулов и влияния. Для меня подобные мероприятия давно стали рутиной: система, которую я выстроила с помощью слуг, прекрасно работала сама. Нужно было лишь держать руку на пульсе и вовремя направлять настроение собравшихся в правильное русло.

Но только не в этот раз.

В воздухе буквально витало напряжение: в хаотичном перемещении гостей по залу, их быстрым взглядам, фальшивым улыбкам. Словно они уже знали или догадывались, что сегодня будет объявлено нечто важное. Тем более, что на троне я сидела одна – Арманда все еще не было.

– Она не стоит того, чтобы ты расстраивалась, Медея, – раздался знакомый голос, и я обернулась.

– Мариус.

Передо мной стоял племянник Арманда – молодой светловолосый дракон в черных кожаных брюках и ослепительно-белой рубашке с широкими рукавами.

– Значит, ты уже знаешь?

– Дядя сказал нам с Джилой только что, – уголки губ парня нервно дернулись. – Сначала я решил, что это какая-то неудачная шутка.

– Хотела бы я, чтобы это было так, – задумчиво произнесла я и спохватилась. – А где твоя сестра?

– Убежала к себе и плачет, – Мариус помрачнел. – Не верю, что он с тобой так поступит. Это бесчестно.

Я мягко улыбнулась – кажется, впервые за этот вечер. Поддержка племянников императора, которых я давно считала своими детьми, была как глоток свежего воздуха.

И в то же время в душе разливалось какое-то смутное беспокойство. Меньше всего на свете я хотела втягивать их в наш с Армандом разлад, играть чувствами, перетягивать на свою сторону. Смогу ли я уберечь молодых драконов от всего этого?

– Я давно уже вырос, – Мариус словно мог читать мои мысли, – и сам в состоянии решить, на чьей я стороне, Медея.

Дракон собирался добавить что-то еще, но в этот момент двери распахнулись, и гости склонились в поклонах, приветствуя своего императора, входящего в зал.

Арманд был выше любого из мужчин, даже среди своих собратьев он возвышался минимум на пол головы. Парадный камзол, украшенный золотыми эполетами, облегал мощную грудь императора. Золотой – любимый цвет у драконов, символ исключительности, влияния и власти.

Черные глаза с вертикальными зрачками холодно обводили собравшихся. Накрывали их беспощадной нечеловеческой мощью, демонстрируя свой доминантный статус. Гипнотизировали. Давили. Ломали волю.

Сегодня он ни для кого не делал исключения, даже для меня, и это было странно. Словно бы... заранее защищал нечто очень дорогое для него. Важное.

Именно в этот момент я вдруг отчетливо поняла, что мой муж – безжалостный зверь, такой же, как Холдер, живший тысячу лет назад. Способный идти по головам ради собственных целей, будь то враги, соратники или собственная жена, оказавшаяся вдруг лишней.

А потом я увидела, кого именно он защищал, и горло сжал колючий спазм.

Из-за широкой мужской спины робко вышла хрупкая женская фигурка в легком шелковом платье. Длинные белокурые локоны, подколотые заколками по бокам, фарфоровая кожа, сияющие глаза цвета весеннего неба и симпатичное личико – сама свежесть и невинность.

Я вцепилась в подлокотники трона, не веря своим глазам. Но не потому, что ее внешность поразила меня в самое сердце, хотя это тоже было. Горько понимать, что соперница моложе тебя.

Просто... На плече девчонки переливалась серебряная метка размером с монету, я прекрасно видела ее даже отсюда: голова дракона, заключенная в круг.

Не может этого быть.

Она иномирянка?!

Дорогие читатели!

Я рада приветствовать вас в своей новой истории. Нас ждет водоворот эмоций, обжигающая ненависть и всепобеждающая любовь, умница героиня и властный император-дракон. Будут и загадки, и тайны, и неожиданные повороты сюжета. Все, как мы любим :-)

Не забудьте добавить книгу к себе в библиотеку, чтобы не потерять ее и не пропустить выход новых глав!

И конечно же, автору будет очень приятно, если вы поставите книге ❤️

Ваша Надя Лахман
Листайте дальше, посмотрим на визуалы наших главных героев!

Арманд, император драконов.

А вот почему у него на глазах появилась повязка, мы узнаем чуть позже 😊

Медея, императрица, герцогиня де Сильва, 27 лет

К иномирянам в Астерии всегда относились особенно. Возможно потому, что драконы и сами когда-то были чужаками. Тех, кто случайно попадал в наш мир, забирали жрецы Холдера. Их поселяли в один из домов при храмах: учили, готовили к жизни здесь. Но главное: проверяли на магию.

Логика в этом определенно была. Не каждый сумеет преодолеть грань миров, магия иномирца могла быть сильной, полезной или... опасной.

«Значит, у девчонки есть магия, – думала я, наблюдая за тем, как Арманд приближается к своему трону. – Интересно, какая? Уж не поэтому ли император так вцепился в нее?»

– Медея, это леди Агата, женщина, о которой говорил оракул, – каждое слово Арманда натягивало, рвало нервы. – Будущая мать моего наследника. Она лишь недавно прибыла в наш мир и пока осваивается.

«А по-моему, у леди Агаты уже все хорошо», – подумалось мне при взгляде на девчонку, жавшуюся за спиной моего мужа.

Зал замер на словах императора. Кто-то пораженно ахнул.

– Агата, перед тобой моя жена, склонись перед ней.

– Ваше императорское величество, – девчонка присела в неумелом реверансе. – Для меня большая честь...

Я молча рассматривала ее в ответ, не слушая взволнованный лепет.

Совсем еще юная, едва ли больше двадцати лет. Ровесница моих приемных детей, Мариуса и Джилы и, ирония судьбы, такая же светловолосая, как они. Чуть наивный, скромный образ дополняла, впрочем, весьма соблазнительная, женственная фигурка.

Голубое шелковое платье с короткими рукавами очень ей шло – я должна была это признать. И словно бы нарочито демонстрировало клятую серебристую метку, признак ее исключительности.

Красивая. Кроткая. Одаренная.

Идеальная для любого мужчины. Умом я понимала, что иномирянка ни в чем не была виновата, но... оракул указал именно на моего мужа.

– Добро пожаловать, леди Агата, — произнесла сдержанно. – Надеюсь, наш мир будет благосклонен к вам.

– Я очень на это надеюсь, – девчонка бросила быстрый взгляд на императора, застывшего рядом, и смущенно опустила глаза.

– Уверен, со временем вы подружитесь, – Арманд усмехнулся уголками губ.

 А вот это вряд ли.

Краем глаза я увидела Джилу, вошедшую в зал. Бледное нежное лицо, дрожащие губы и заплаканные глаза, глядевшие на меня со смесью сочувствия и растерянности.

Бездна! Иномирянка только приехала во дворец, а моя приемная дочь уже льет из-за нее слезы. Кажется, Джила собиралась устроить скандал, судя по решительно вздернутому подбородку – я слишком хорошо знала этот ее жест.

Спустившись со своего трона, я кивнула Арманду, мазнула взглядом по скромно стоящей рядом девчонке и направилась к Джиле – с ней в любом случае стоило переговорить, пока не наделала глупостей.

Если честно, мне тоже хотелось их наделать. Очень. Или хотя бы спрятаться, побыть одной. Сбросить с лица опостылевшую невозмутимую маску, за которой прятались отчаяние и боль.

Но все, что я могла себе сейчас позволить – просто оставить императора одного и избежать боле тесного знакомства с этой леди Агатой. Предлог у меня точно был: я должна была играть роль хозяйки бала.

– Какая трогательная сцена знакомства, – услышала я тихое, проходя мимо одной из ниш. – Императрица так радушно приняла гостью своего мужа.

– А что ей оставалось?

– Согласись, иномирянка очень красива и наверняка одарена, раз ее прочат самому императору.

– А мне она совсем не понравилась, у нее какой-то стеклянный взгляд.

– Ваше императорское величество, – женщины увидели меня и виновато потупились. – Просим простить нашу несдержанность.

– Надеюсь, вы сможете насладиться не только сплетнями, но и самим балом, – я прошла мимо них с ровной спиной и привычно обвела взглядом зал.

Кто-то из собравшихся пил вино и прогуливался, кто-то танцевал, но большинство гостей стояли небольшими группами или парами и явно обсуждали услышанное.

Лишь Мариус держался особняком: скрестив руки на груди, он с нескрываемой неприязнью глядел на Агату, которую начали медленно окружать придворные. Вероятно, они сейчас гадали, кого видят перед собой: просто любовницу императора или будущую хозяйку дворца?

– Джила... – я подошла к племяннице Арманда.

– Медея, я больше не могу на это смотреть! Как он мог? Посмотри, они все ей улыбаются, будто ничего особенного не произошло.

Гости действительно улыбались и с явным интересом расспрашивали иномирянку. Та, смущаясь, что-то говорила им в ответ. Император стоял рядом, абсолютно невозмутимый, словно бы так и надо.

– Не здесь, – шепнула я Джиле. – Кстати, где твой жених?

– Я отправила его за напитками.

– Надеюсь, у вас все хорошо?

– Да, – глаза драконицы вспыхнули. – Он потрясающий, Медея, ты была права.

Рафаэль был младшим сыном одного из советников Арманда, красивый молодой мужчина с платиновыми волосами. Обходительный, вежливый и на удивление спокойный для дракона, он появился во дворце не так давно. Они с взрывной Джилой идеально уравновешивали друг друга, и я уговорила императора дать им шанс.

– Она просто красивая, фарфоровая кукла, – Джила вновь вернулась к нашему прерванному разговору. – Вот увидишь, он ей не заинтересуется и вернется к тебе.

Я слабо кивнула, глядя на то, с каким восхищением смотрели на девчонку другие мужчины. Молодые и старые, красивые и не очень. Может же так случиться, что она увлечется другим и не захочет рожать ребенка моему мужу? Иномирян ни к чему не принуждали, они вольны были сами выбирать судьбу.

А что если...

Наши с Армандом взгляды пересеклись. Мой, растерянный, и его, пристальный, властный. Словно бы он хотел спросить:

– Что еще ты задумала, Медея? Хочешь мне помешать?

Повисшее в воздухе напряжение между нами ощущалось буквально физически, сдавливало виски. Я привыкла, что на меня Арманд никогда не воздействовал своей жуткой силой и явно расслабилась, а зря.

Теперь я стояла наравне со всеми против него и его новой женщины.

Бал продолжался как ни в чем не бывало, но я отчетливо поняла в этот момент: война началась.

*****

Свечи в покоях догорели, оставив лишь мягкое свечение от камина и тени, залегшие по углам. Мария помогла мне раздеться и принять ванну, а после я отправила ее к себе – отдыхать.

Дворец давно спал, убаюканный темной бархатной ночью, но мне было не до сна. Стоя у зеркала, я медленно водила щеткой по огненно-рыжим волосам, разглядывая свое отражение.

Красивая?

Наверное, да. По крайней мере, так говорили. Но женщина – не вино, которое с каждым годом становится все вкуснее, наша молодость скоротечна, а она... на семь лет моложе меня. Неискушенная, молодая, с наивным взглядом голубых глаз.

Вызывает стойкое желание ее защищать. Если даже я почувствовала его слабые отголоски, что уж говорить о мужчинах, круживших вокруг весь вечер? Пожалуй, исключений было всего два – Мариус и Рафаэль.

Но главное, я видела, как Арманд смотрел на нее. Как пожирал взглядом ее фигурку, наверняка предвкушая, что скоро эта добыча будет его. Мне слишком хорошо был знаком этот взгляд: именно так когда-то он смотрел на меня. Когда-то очень давно, приехав по делам к моему деду, герцогу Альваресу де Сильва.

У меня не было шансов устоять перед этим красивым, опасным хищником, целенаправленно и напористо идущим к намеченной цели. Не делающим снисхождения, использующим все твои слабости, чтобы добиться своего.

Так почему же я наивно решила, что устоит она?

На мгновение меня посетила мысль прямо сейчас пойти и проверить, как там устроилась девчонка. Со слов Марии я знала, что ее поселили в гостевое крыло в противоположной стороне дворца.  

Поговорить с ней по душам, откровенно. Убедить отказаться от затеи родить ребенка чужому мужу. В конце концов, жрецы вполне могли запутать ей мозги, воспользовавшись доверчивостью и незнанием реалий этого мира.

Понять, действительно ли она так наивна, как кажется и... ночует ли одна?

В сердце будто кто-то воткнул острый нож, и теперь медленно проворачивал его, наблюдая, как я истекаю кровью.

– Я не смогу, – прошептала я, глядя на свое затуманенное отражение в зеркале. – Не смогу так жить, Арманд. Прошу, опомнись. Или... отпусти.

Дверь с глухим стуком распахнулась, заставив меня вздрогнуть и обернуться.

– Ты даже не пыталась скрыть свое недовольство на балу, – император прошел вперед, останавливаясь в центре гостиной. – Нравится разыгрывать спектакли на людях?

– Недовольство? – я вскинула бровь, отложив щетку в сторону. – Прости, Арманд, я, видимо, плохо поняла ситуацию. Мне показалось, ты представлял мне свою будущую любовницу, а не иностранного посла.

В один большой шаг он вдруг оказался рядом. Захотелось отступить, а еще лучше, позорно сбежать, но я осталась стоять на месте, лишь вскинула голову – настолько он был выше.

– Стоит быть осторожнее, Медея, – зло процедил дракон. – Ты забываешь, кто я.

– Прекрасно помню, поверь. Но и ты вспомни: твоя жена я, не она!

– Я слишком много позволял тебе, помня, чья кровь в тебе течет, но, кажется, зря. Знай свое место.

– И где же мое место теперь? В тени за троном?

Внутри все кипело от гнева! Я смотрела на Арманда с почти неприкрытой ненавистью.

Зачем он напомнил про кровь? Да, я потомок императора людей, которого тысячу лет назад самолично убил Холдер.

– Если ты называешь себя женой, должна слушаться во всем, – лицо Арманда оказалось вдруг совсем близко к моему. За взглядом – жарким, прожигающим насквозь, я отчетливо увидела желание подчинить, во что бы то ни стало добиться своего. Но было там не только это.

– Я не...

Большего мне сказать не дали. Дракон обхватил мой затылок, заставляя приблизиться, а в следующий миг сам резко подался вперед и его губы впились в мои. В живот уперлась мужская твердость, недвусмысленно намекающая, что последует дальше.

Послышался нещадный треск разрываемой ткани, и к ногам упал шелковый пеньюар. Такая же участь постигла и ночную сорочку, оставляя меня укрытой лишь волнами волос.

– Иди ко мне.

– Хватит! Я не в том настроении, Арманд! – я тяжело дышала, немного напуганная его бешеным напором. Арманд всегда был неистовым в страсти, но я чувствовала, что сейчас что-то не так. Он словно бы хотел... наказать меня.

– Тшшш! Ты разозлила меня своей непокорностью, Медея, – император будто не слышал. Костяшки пальцев медленно скользили по моим ключицам и груди, задевая рубиновые вершинки.

Таким Арманда я не видела никогда. Длинные черные волосы разметались по спине и плечам, в черных глазах тлели багровые искры пламени. Руки уже оглаживали мои бедра, впиваясь в них пальцами.

– Так что, Медея, ты будешь послушной женой этой ночью? Докажешь мне свою любовь? – дракон вновь склонился к моим губам.

Ответа он, кажется, и не ждал. Перехватив меня за талию, Арманд вновь наклонился к моему лицу. В этом поцелуе не было нежности, его твердые губы были требовательны и жестки, он властно брал желаемое, не спрашивая разрешения, не приемля отказа. Зверь добрался до жертвы и теперь терзал ее сладкой пыткой.

– Ты моя, Медея, и думать забудь про развод, – подхватив меня на руки, император направился прямиком в спальню.

Шелк покрывала холодил кожу, горящую от поцелуев и умелых ласк. Сердце колотилось как сумасшедшее, дыхание окончательно сбилось, воздуха не хватало даже на один вдох, пока я цеплялась за его плечи.

– Скажи, что любишь меня, – по шее скользили губы, оставляя дорожку из поцелуев, прикусывая кожу и тут же лаская место укусов языком. – Скажи, что всегда будешь принадлежать только мне.

Я молчала, понимая, что не хочу разбрасываться такими обещаниями. Со мной в постели был мой муж, но... все стало слишком сложно.

– Люблю... – тихо, на грани слышимости, прошептала я, борясь с подступающими слезами.

Пронзительный, жаждущий взгляд и сметающее все на своем пути желание были мне ответом, прежде чем дракон соединил наши тела, начиная безумный танец страсти.

Больше в эту ночь мы ни о чем не говорили. Под утро, засыпая в кольце сильных рук, обнимавших меня со спины, я почти поверила в то, что у нас есть шанс что-то исправить.

Увы, события следующего дня показали, как сильно я ошибалась.

*****

Утро встретило меня в королевском парке. Роса ещё не успела высохнуть на бархатных лепестках цветов, и капли искрились в косых лучах солнца. Плетистые розы вились по мраморным решеткам беседок, наполняя пространство вокруг пьянящим ароматом.

Многие из них были посажены по моему приказу, чтобы напомнить о родной Лирии: в парке вокруг нашего дворца было очень много роз. Помню, Арманд даже предлагал перевести их оттуда, чтобы я не так сильно скучала по дому, но я отказалась, сочтя это кощунством.

Сейчас я медленно шла по одной из дорожек, уводивших в глубь парка, и рассеянно смотрела перед собой. Ночь, закончившаяся в крепких объятиях мужа, теперь казалась каким-то далеким сном. Проснулась я одна, Арманда рядом не оказалось.

– Доброе утро! – раздался рядом негромкий голосок.

Иномирянка сидела на моей любимой лавочке, стоящей под ажурной деревянной аркой, увитой диким виноградом.

Сегодня на ней было легкое батистовое платье цвета сирени, подчёркивающее юность и нежность. Белокурые волосы заплетены в ажурную косу, лицо свежее, глаза сияют.

«Простота или тщательный расчет?» – почему-то вдруг подумалось мне.

– Надеюсь, вы не сочтете за дерзость, Медея, что я первая к вам обратилась, – Агата потупила глаза, при этом оставшись сидеть.

 Я усмехнулась про себя, поражаясь непосредственности и наглости этого ангелочка. Она обратилась по мне без титула, просто так. Не поднялась поприветствовать и не присела в положенном реверансе. Или в их мире так принято?

– Здравствуйте, леди Агата. Вы что-то хотели?

– Здесь так красиво... как в сказке. Вечное лето, много зелени и цветов. В моем мире парки совсем другие: там много асфальта и высоких бордюров, а на газонах висят таблички «по траве не ходить», – девочка звонко засмеялась, отчего на ее щеках образовались две милые ямочки.

Я не поняла и половины из того, что она сказала, но кивнула, медленно двинувшись дальше. Агата последовала за мной, держась рядом – еще одно нарушение этикета.

– Поэтому вы предпочли остаться в нашем мире.

– Ну да, – она пожала плечами. – Жрецы объяснили мне, что вернуться будет непросто, на это могут уйти месяцы или даже годы. А этот мир – прекрасная возможность увидеть что-то новое, чего никому еще не удавалось до меня. Ко мне здесь очень хорошо отнеслись. И я могу помочь! Раз у меня есть сила, ее можно использовать во благо и отплатить за доброту.

То есть спать с чужим мужем теперь так называется?

– Какая у вас магия? – я остановилась у мраморной колонны, увитой белыми розами.

Агата буквально на долю секунды замялась и перевела взгляд на цветы.

– Я до конца не понимаю, если честно. Жрецы сказали, что она еще не пробудилась как следует, но, скорее всего, это будет магия стихий, родственная с природой. Я хорошо чувствую растения, – она сорвала одну из роз, крутя ее в руках. – Иногда чувствую, как что-то вибрирует в пальцах, когда я злюсь... или наоборот, когда радуюсь. Говорят, что нужно просто побольше тренироваться.

Иномирянка поднесла цветок к лицу, несколько раз вдохнула его аромат и равнодушно бросила под ноги.

Ловко. Ни подтвердить, ни опровергнуть ее магию сейчас, пока она не пробудилась окончательно, нельзя. В одном я была уверена наверняка: никакого родства с природой у нее нет, иначе бы она никогда не поступила так с бедным цветком. Даже хищники уважают свою добычу больше, чем это юное создание – природу.

Я пристально рассматривала девчонку, стоявшую передо мной. Да, я явно предвзята, но она мне не нравилась. Что-то в ней было не так, я чувствовала фальшь. Слишком тихая и скромная, старается быть приятной. Лицо открытое, голос журчит звонко, как ручеек.

А вот взгляд... Теперь я понимала, о чем говорила та женщина на балу: за ним не было ничего. Словно глаза-незабудки ей нарисовали краской.

И это было странно.

– Как вы попали в наш мир, помните? – я внимательно наблюдала за ее реакцией.

– Просто уснула в своей постели, а проснулась уже здесь.

– И где именно?

Девчонка явно замялась, но потом все же ответила нехотя: – Возле храма бога Холдера. Жрецы сказали, что это особый знак и что я избранная. Сначала даже подумала, что просто сплю, настолько все было необычным.

– И вы даже не испугались?

– Да нет, – Агата пожала плечами и вскинула на меня взгляд, но тут же потупилась. – Точнее... конечно, я немного испугалась. Да, испугалась, но потом мне стало интересно.

– И вы так спокойно приняли свою судьбу? Вы знаете, что слова оракула предназначались не вам, а императору? Вы вольны сами выбирать свою судьбу.

Вот мы и подошли в опасной теме разговора.

Иномирянка нервно заправила локон за ухо.

– Я хочу быть с вами откровенна. В моем мире у меня не было особых перспектив. Я окончила училище, потом работала в салоне красоты, обслуживая клиенток. А здесь я – важная фигура. Смешно, да?

Она доверительно приблизилась ко мне:

 – Иногда мне кажется, что все это – компенсация, – тонкая девичья ручка показала на королевский дворец. Наш с Армандом дворец. – Или подарок. Не знаю, я раньше не верила в чудеса.

– Вот как...

Что она хотела этим сказать на самом деле? Почему в ее голосе мне чудится привкус яда и скрытое торжество?

– А теперь верите?

– Да, – Агата смотрела на меня абсолютно бесхитростно, – у меня появился человек, пообещавший устроить мою судьбу в этом мире. Арманд очень поддерживает меня.

Она назвала моего мужа просто Армандом. Как далеко у них все зашло?

– Сегодня утром он пригласил меня прогуляться по террасам дворца и показать водопад у северной скалы. Сказал, что хочет лучше узнать меня, понять, чем я живу. Это мило, правда?

Меня будто разом лишили воздуха и света. Бессилие и боль рвали когтями душу, полосуя его на кровавые лоскуты. Сердце надрывно колотилось внутри. Он провел ночь со мной, а утром пошел к ней, чтобы назначить свидание?!

– Надеюсь, я не обидела вас, Медея? – голос девчонки вырвал меня обратно в реальность. В нем вроде бы даже проскальзывало искреннее беспокойство.

Вот только я ей не верила. И ни в чем не ошиблась, когда услышала следующие слова:

– Вы ведь его жена, может, подскажите, как себя с ним вести? Что он любит? Я не хочу навязываться, но он кажется таким одиноким. Наверное, ему не хватает... тепла.

На меня смотрели ясные глаза-незабудки, за которыми не угадывалось ничего.

«Фарфоровая кукла», – вспомнилось мне определение Джилы.

– Думаю, это лишнее, леди Агата, – сказала я, направляясь прочь по аллее. – Хорошей прогулки.

Иномирянка чуть нахмурилась, но догонять меня не стала.

– Мне правда жаль, что мы начали с недоверия, – донеслось мне в спину. – Я бы хотела, чтобы мы стали подругами, раз уж мы будем жить вместе... – она сделала паузу, – во дворце.

Но почему-то мне в этом послышалась совсем другое окончание фразы – про моего мужа.

Листайте дальше, посмотрим на визуалы Агаты и племянников императора!

Агата, иномирянка, 20 лет

Мариус, племянник императора, дракон, 20 лет

Джила, племянница императора и сестра Мариуса, драконица, 20 лет

Как дошла до своих покоев, я запомнила смутно. В голове билась только одна мысль: сегодня вечером они останутся вдвоем, наедине. Он пригласил ее прогуляться по романтичным уголкам дворца, чтобы узнать получше.

Насколько лучше?

Cбросив туфли на высоких каблуках, я мерила шагами покои, не в силах заставить себя успокоиться. Чего-то подобного я, наверное, и ждала, но все оказалось еще хуже!

– Бездна! – шелковая подушка с дивана полетела в стену, следом за ней отправилась еще одна. – Что же делать?

Напротив зеркала я резко остановилась. Из него на меня смотрела молодая женщина с синими глазами, в которых плескались боль и отчаяние.

Судорожно сжав руки так, что костяшки пальцев побелели, я впилась ногтями в нежную кожу. Не помогло. Грудь тяжело вздымалась в тесном корсете, и я рванула ворот платья, слыша, как со стуком падают на пол оторванные пуговицы.

«У них будет свидание», – билась внутри мысль, ядом отравляя сознание.

На миг пришла в голову мысль сорвать его или устроить скандал, но я тут же отвергла ее. Это все равно не поможет: Арманд никогда не менял своих решений. Помешаю им здесь – он просто увезет ее из дворца. К тому же я знала еще кое-что: запретный плод всегда сладок, это только подстегнет его интерес.

Какие у меня еще варианты?

Первый: просто подождать, что будет дальше. Вдруг девчонка ему действительно не понравится, как говорила Джила, и он передумает делать ее матерью своих детей. Шанс мизерный, но он есть.

Второй: бороться за свою любовь. Сделать так, чтобы выставить иномирянку в неприглядном свете, уличить во лжи или найти ей другого мужчину. По сути, интриговать, чего я терпеть не могла.

Третий: как я и хотела, развестись и уехать к себе. Мариус и Джила выросли, у них своя личная жизнь, и теперь я не нужна им так сильно, как раньше. Уверена, они поймут, что я бросаю не их, и мы сможем прекрасно общаться дальше.

И четвертый: просто смириться. Принимать этого мужчину по ночам, делая вид, что ничего не происходит. В конце концов, Арманд был прав в одном: я действительно не родила ему детей.

Вот только... я не была уверена, что смогу так низко пасть. Стоит мне уступить хоть на шаг – и все выстроятся в очередь, чтобы лизать каблуки новой фаворитке. Ни о какой привычной жизни для меня, о которой говорил Арманд, и речи быть не может.

Я мучительно пыталась найти выход и не находила его. Его просто не было. Никакого!

И самое страшное, что у меня банально не было времени. Мне ли не знать, как быстро могут вспыхнуть чувства между мужчиной и женщиной, когда их уже никто и ничто не остановит?

– Медея, что случилось? – в дверь вошла Мария, быстро закрывая за собой дверь.

– Я встретила иномирянку в парке, – я сжала пальцами виски, пытаясь унять боль. – Она сказала... сказала... что они...

– Что именно она тебе сказала? – служанка мягко обняла меня за плечи, усаживая на диван.

– Что Арманд поддерживает ее во всем, и она ему очень благодарна. Сегодня вечером он пригласил ее на прогулку. Хочет узнать ее лучше, понять, чем она живет... Она спросила у меня... – у меня! – как ему угодить. Как себя с ним вести! Как будто меня уже списали со счетов.

Горло сжало спазмом, и я замолчала, невидяще глядя перед собой. Мария тоже молчала.

– Есть такие хитрые змеи, – наконец, медленно проговорила она, – что крадутся так, что их и не заметишь, пока не подпустишь слишком близко. К тому же ты не знаешь, чего на самом деле хочет твой муж. Что собираешься делать?

– Не знаю...

– Послушай моего совета, – Мария с любовью погладила меня по голове, как в детстве. – Не спеши. Понаблюдай за ними, а дальше видно будет.

– Думаешь, это хорошая тактика, смотреть, как он обхаживает ее?

– А чем она плоха? – женщина пожала плечами и поднялась, начиная собирать подушки с пола. – Эмоции хороши в постели, а в жизни они только мешают. Если хочешь победить в этой войне, тебе нужна трезвая голова.

– Наверное, ты права... Но кое-что сделать я все-таки могу, причем уже сегодня, пока Арманд будет занят.

– И что же?

– Cъезжу в храм Холдера и узнаю у оракула, что именно он сказал моему мужу.

– Ты уверена, Медея? Ставить слова оракула под сомнение – кощунство.

– Я и не собиралась. Но иной раз даже одно неверно переданное слово может изменить смысл фразы. Я не позволю ей разрушить то, что у нас было с Армандом, но и бороться вслепую — глупо. Хочу знать о ней все: кто она такая, почему оказалась у храма Холдера, что у нее за магия. Все это слишком странно.

Мария покачала головой.

– Оракул наверняка знает больше, чем говорит, но вряд ли он расскажет тебе. К тому же... – она побледнела, – я до сих пор помню его слова, переданные тебе перед свадьбой.

О... я тоже их помнила, в точности.

Ты еще не знаешь, кто твой враг, но узнаешь его по боли.

– Они ведь так и не сбылись, – попыталась я успокоить служанку.

– А что, если они и были об иномирянке?

– Посмотрим, – я решительно встала с дивана. – Помоги мне переодеться.

*****

Главный храм Холдера располагался вблизи от столицы и был высечен прямо в скале. Белые стены с высокими колоннами, казалось, светились изнутри, отражая холодное сияние луны. Даже факелы, укрепленные на них, горели не обычным пламенем, а молочным светом, будто сама магия белого дракона наполняла воздух вокруг.

Каблучки моих туфель стучали по каменным плитам, пока я направлялась в сторону жрецов, вышедших встречать меня к подножию лестницы. Четверо в белых рясах с капюшонами, скрывающими лица, поклонились, стоило мне приблизиться.

– Императрица, – один из них, чуть выше других, вышел навстречу. – Мы не ждали вас в столь поздний час.

– Мне необходимо поговорить с оракулом, срочно.

Взгляд из-под капюшона скользнул по мне более внимательно.

– Оракул не любит, когда его тревожат в этот час, – произнес он спокойно.

Прекрасно. Мне недвусмысленно дали понять, что мой визит неуместен, и попросили уйти.

Что ж... Я и раньше не особенно любила жрецов драконьего бога, а они меня – сказывалось мое происхождение. Но идти против императрицы они не осмеливались, боясь гнева императора, чье слово было законом.

– А я не люблю, когда в мою жизнь вторгаются без предупреждения. Передайте оракулу, что я не уйду, пока не получу ответы.

Жрецы переглянулись, и главный из них кивнул:

– Следуйте за нами.

Внутри храм представлял из себя сеть коридоров, уходящих глубоко в недра скалы. Проходя под их сводами, я чувствовала, как с каждым шагом воздух становился все холоднее. Белые стены едва заметно мерцали, будто впитывая в себя все тепло души, оставляя вместо него лишь бесстрастный холодный разум.

Здесь не было никаких украшений, фресок и статуй, присущих архитектуре Астерии, и даже золота, которое так любили драконы. Только белый, идеально отшлифованный камень, словно сам храм был создан не людьми и не для людей.

Сердцем его являлся огромный круглый зал, окруженный массивными колоннами, похожими на кости какого-то чудовища. По крайней мере, именно такие ассоциации они у меня вызывали. По кругу потусторонним молочным огнем горели все те же факелы, освещая трон на постаменте, на котором сидел он.

Холдер.

Белый дракон.

Статуя драконьего бога была выполнена с поразительной точностью и изображала мужчину огромного роста с широким разворотом плеч и горделивой посадкой головы. Поза, в которой чувствовалась привычка повелевать. Он возвышался над остальными, величественный, полностью одетый в белые одеяния.

По-своему бог был красив, если можно назвать красивым безжалостного хищника: надменное лицо и почти совершенные черты лица. Длинные белые волосы дракона были уложены назад, тяжелый, давящий взгляд ртутных глаз устремлен на смертных с высоты. Пальцы, унизанные магическими перстнями, покоились на подлокотниках кресла.

Беспощадная нечеловеческая мощь, окружавшая трон, ощущалась на уровне инстинктов. Буквально давила, ломала волю, заставляя дрожать от удушающей, почти животной паники.

Я легко могла представить, как когда-то дракон сидел на этом троне живой, а люди ползали и скулили у его ног, вымаливая себе пощаду. Мы склонились перед этой расой, потеряв прежде почти все – свои земли, влияние, людей... Последней мы отдали гордость.

– Императрица, – из-за трона бесшумно вышел оракул драконьего бога. В отличие от жрецов, являющихся людьми, этот был драконом, хотя он также скрывал свое лицо под белым капюшоном рясы. Я видела только бледные губы, изгибавшиеся в слабом подобии улыбки.

– Чем обязан вашему редкому визиту? – в голосе мне послышался скрытый сарказм. Конечно, я редко приезжала в храм, а если быть точнее – почти никогда. Последний раз я была здесь в день нашей с Армандом свадьбы.

Астерия могла покланяться Холдеру, но это был не мой бог. Для меня он был убийцей моего предка.

– Я здесь не как императрица, а как жена, которой вы не оставили выбора.

– Выбор есть всегда, главное сделать его... правильно.

– И какой же выбор вы предлагаете мне?

– Смириться, – я не видела глаз оракула, но все же была уверена, что он смотрит мне в глаза, словно пытается залезть в душу. – Гордыня не красит никого, особенно женщину.

Мне захотелось зло рассмеяться.

Почему все они – Арманд, оракул, напоминают мне о месте у их ног? Я не собачонка, которая будет преданно заглядывать в глаза хозяину в ожидании косточки, а герцогиня Медея де Сильва.

– Я хочу знать точно, что ты сказал моему мужу, оракул, слово в слово.

По тонким губам оракула скользнула опасная улыбка.

– Слова не значат ничего, важна суть.

– И все же... Что именно передал Холдер? Почему он указал на эту иномирянку, что в ней такого особенного? – в словах оракула мне почудилось нежелание отвечать на мой вопрос прямо.

– Я сказал императору, что их судьбы с иномирянкой связаны.

– Только это? – я шагнула ближе, не сводя с него глаз. – Или ты позволил ему понять больше, чем сказал?

В воздухе вдруг что-то изменилось. Факелы дрогнули на стенах, по залу пронесся сквозняк. Оракул молчал, словно обратившись в статую. Тишина давила на плечи, как и ощущение чего-то страшного, приближающегося к нам.

Дракон, стоящий напротив, вдруг поднял руки, и его пальцы легли на капюшон, медленно стягивая его вниз. Я нервно сглотнула, уже зная, что сейчас увижу.

На меня смотрели глаза, похожие на две слепящие бездны. Радужка слилась с белком, полностью затопив их сверкающей ртутью. Драконий бог через оракула смотрел прямо на меня.

– Судьбы императора драконов и иномирянки переплетены. Их нельзя разорвать без крови,  – раздался потусторонний, вибрирующий голос, резонирующий от белых стен. Словно говорил не один, а сотни голосов из разных измерений и времен.

– Кто она на самом деле? Почему ты... помогаешь ей? – мой голос звучал ровно, но давалось это отнюдь нелегко. Не так-то просто общаться с богом и не выдать своего истинного отношения к нему.

Краем глаза я заметила, как переглянулись жрецы, стоявшие поодаль. Небывалое кощунство – спрашивать у оракула самой, и тем более в чем-то обвинять Холдера. Но мне было плевать, что они подумают обо мне.

Глаза оракула раскалялись все сильнее, будто хотели прожечь меня насквозь.

– Ты стоишь на перепутье, смертная. Сделаешь неверный шаг и познаешь истинную боль.

– Ты еще не знаешь, кто твой враг, но узнаешь его по боли, – прошептала я слова, переданные мне на свадьбе.

– Уже скоро.

Глаза напротив начали медленно затухать, оракул пошатнулся, вынужденный опереться о постамент трона, чтобы не упасть.

– Надеюсь, вы узнали что хотели, императрица, – раздался его слабый голос. – Мне больше нечего вам сказать.

Он развернулся и пошел прочь, оставляя меня смотреть ему вслед. Жрецы тоже молчали: ни один из них не приблизился, не сказал ни слова. Кажется... мы все были впечатлены, только по разным причинам. Они – кощунством человека в храме дракона, я – неприкрытой угрозой в свою сторону.

Факелы на стенах освещали мой путь, пока я возвращалась к карете. Несмотря на царящий вокруг холод, заставляющий дрожать, я чувствовала, что узнала нечто важное. Главное, правильно его истолковать и, вероятнее, быть осторожнее.

Рука сама нащупала рукоятку стилета, который я всегда носила за подвязкой чулка. Кажется, война будет куда кровавее, чем я думала.

Утро на побережье выдалось удивительно теплым и тихим. Солнце переливалось бликами на лазурной глади воды, к берегу лениво катились низкие волны.

Ветки сосны, под которой был разбит белоснежный шатер, отбрасывали ажурные тени на ковры и подушки, расстеленные прямо на песке. На низком столике стояла ваза с фруктами, охлажденное вино и сок.

Я сидела чуть в стороне от остальных и с улыбкой наблюдала за Мариусом, Джилой и Рафаэлем, которые рассказывали друг другу забавные истории.

Подобные пикники мы с племянниками Арманда устраивали часто, но этот был каким-то особенным. Словно бы... скоро всего этого у меня не будет. Ни тепла, ни искренних улыбок тех, кто мне дорог, ни их любви.

Отогнав плохие предчувствия, я рассмеялась, глядя, как Джила в красках описывает свое знакомство с Рафаэлем.

– …И он, представьте себе, свалился прямо в фонтан! Поднялся оттуда весь промокший, облепленный лепестками роз и радужными карпами, – Джила почти захлебывалась от смеха, размахивая руками. – Я думала, слуги упадут в обморок или полезут его спасать!

Мариус, сидевший с бокалом в руке, лениво улыбнулся:

– Бедный Рафаэль. Незабываемая вышла встреча.

– Вообще-то, он шел на свидание к другой девушке, когда внезапно появилась я! – хихикнула Джила, шутливо толкнув брата в бок.

Рафаэль, расположившийся в тени, сдержанно усмехнулся. Он посмотрел на Джилу и перевел взгляд на меня. На миг наши глаза встретились, заставив меня невольно напрячься.

Нет, Рафаэль смотрел вежливо и почтительно, как и подобает. Но как-то уж очень... пристально, словно что-то хотел сказать, но не мог, или не смел.

Отведя взгляд первой, я сделала глоток из бокала и задумалась.

– Уверен, Джила, – с мягкой улыбкой обратился Рафаэль к невесте, – я был не первым гостем дворца, с которым случилась подобная катастрофа.

– Конечно. Когда мне было шестнадцать, я умудрилась вылить компот на дипломата из Идалии. Его мантия пахла персиками еще две недели, дядя был в ярости.

Снова раздался дружный смех, а у меня в груди что-то болезненно сжалось. Рафаэль вновь бросил быстрый взгляд в мою сторону, который заметила только я.

Что вообще происходит? Почему он так смотрит?

Словно услышав мои мысли, молодой дракон вполголоса произнес, будто обращаясь сам к себе или в пространство между нами:  

– Иногда лучшие правители совершают худший выбор в любви…

 – Что? – переспросила Джила не расслышав.

Рафаэль словно очнулся:

– Ничего. Просто старинная пословица моего рода.

Мариус отхлебнул из бокала и пробормотал:

– Пессимист.

Джила рассмеялась:

– Сегодня такой чудесный день, я хочу веселиться, а не грустить! Медея, пойдем! – она потащила меня к кромке воды – туда, где на желтый песок набегала белая пена.

День действительно был хороший, ведь я проводила его со своей семьей. Арманд с утра уехал на заседание совета, иномирянку я не видела вовсе, как будто и не было ее.

Но даже бегая с драконицей вдоль берега и дурачась, чего не позволяла себе уже давно, я чувствовала, как стынет под кожей воздух, несмотря на палящее солнце вокруг.

Что-то ужасное должно было произойти.

Совсем скоро.

*****

После обеда я долго сидела на качелях в парке, позволяя ветру играть с подолом моего легкого жемчужного платья и длинными прядями волос. Море блестело вдали, но в воздух уже закралась едва уловимая вечерняя прохлада. Племянники вернулись во дворец, солнце клонилось к закату, и одиночество стало почти осязаемым.

Я не видела мужа весь день.

Это само по себе не было странным — он был императором, в конце концов. Иногда заседания совета тянулись до поздней ночи, особенно когда на них обсуждали что-то важное.

Но все равно мне было не по себе.

Я поймала себя на том, что то и дело поглядываю на извилистую дорожку из белого камня, ведущую сюда: Арманд знал, что я люблю проводить здесь вечера, глядя, как солнце медленно опускается в водную гладь. Иногда он подходил сзади, обнимая меня за плечи, и просто молча стоял, но чаще наши встречи заканчивались более страстно.

Этим вечером он не пришел.

Дождавшись, пока последние золотые блики исчезнут с поверхности воды, я медленно двинулась в сторону своих покоев.

Помещение наполнял запах свежесрезанных цветов. Мария помогла мне привести себя в порядок и переодеться ко сну. Даже заботливо положила на столик любовный роман, который я начала читать несколько дней назад: о любви знатного дракона и служанки. Но сегодня он меня не увлек: чувства и поступки героев, описанные автором, казались вымученными... ненастоящими.

Пальцы нервно перебирали пояс на шелковом пеньюаре, сердце колотилось в груди. Я стояла на балконе и смотрела в парк, тонувший в тени. Где-то вдалеке раздавались крики ночных птиц, надрывно стрекотали цикады.

Часы пробили полночь. Арманда по-прежнему не было.

– Медея, не изводи себя, – Мария мягко коснулась моего плеча. – Хочешь, я пойду и узнаю, вернулся ли император?

– И будешь узнавать так каждую ночь?

– Если тебе от этого будет легче, то да.

Я обернулась на свою служанку, смотрящую на меня с нежностью и любовью. Своих детей у Марии не было, и она относилась ко мне, как к дочери.

– Думаешь, он...

– Я ничего пока не думаю, и тебе не советую. Вот узнаю, тогда и будем думать, – она вышла за дверь, оставив меня одну.

Время тянулось мучительно медленно, став вязким, как мед. Зябко обхватив плечи руками, я стояла, не в силах пошевельнуться и чем-то себя занять.  

Почему ее так долго нет?

Наконец, дверь тихо приоткрылась, и фигура служанки тихо скользнула внутрь.

И время остановилось окончательно. Замерло. Сжалось. Застыло. Нервы натянулись до звона.

– Что ты узнала?

*****

Кажется, я знала ответ с самого начала, но все равно хотела услышать его от нее.

– Императора нет в личных покоях, и его никто не видел.

– Он у нее? – проговорила я бесцветным голосом.

– Иномирянки тоже нет, ее служанка сказала, что она куда-то уехала еще с утра. Мне жаль, девочка моя.

Во мне словно бы что-то надломилось в этот момент.

Возможно, у Арманда и не было никакого совета, он просто увез девчонку на весь день из дворца, чтобы им никто не мешал. И нужно было быть полной дурой, чтобы не понимать, что это означало.

Он уже спит с ней.

Вдруг стало так больно, словно кто-то схватил мое сердце когтями и теперь пытался выдрать его, еще живое, из груди.

– Ступай к себе.

 – Медея, ты уверена?

– Да, я хочу побыть одна.

...Я не помнила, как и в какой момент уснула, судорожно стиснув пальцами покрывало. Слезы давно высохли на глазах, и я металась по постели, словно в бреду. То выныривала на поверхность, и тогда мне казалось, что все это просто кошмар. То вновь погружалась в бездну жестокой реальности, в которой мой муж был с другой.

А потом мне приснился сон.

Знакомый парк, в которым цвели тысячи сортов роз. Белоснежные мраморные лестницы, спускающиеся к морю. Ряды стройных кипарисов, каскады фонтанов с хрустальной холодной водой.

Я вновь оказалась в родной Лирии, в своем дворце. Дедушка еще был жив, и я была абсолютно счастлива.

Во сне я стояла у одной из внешних стен дворца, по которой взбиралась старинная роза. Я любила ее больше всех и звала не иначе как «королева роз». По преданиям, ей было не менее шести сотен лет, и она являлась прародительницей всех остальных сортов.

Сейчас я как раз тянулась к едва распустившемуся цветку кремово-белого цвета в окружении изумрудных листьев. Увы, мне не хватало роста: цветок вроде был близко, но даже на каблуках, поднявшись на цыпочки, мне никак не удавалось ухватить его стебелек.

– Бездна! – не сдержав эмоций, я сдула с лица выбившуюся из прически прядь огненно-рыжих волос.

– Юной герцогине не пристало ругаться, – раздался за моей спиной насмешливый низкий голос, и чья-то рука без труда дотянулась до розы, срывая ее и протягивая мне.

Резко обернувшись, я уперлась взглядом в черный камзол, обтягивающий широкую грудь. Проскользила дальше: по мощной шее, твердым очертаниям подбородка, высоким скулам, волевому изгибу рта.

И сглотнула, поняв, кто именно стоит передо мной. Дедушка говорил, что со дня на день ждет императора, но я никак не ожидала, что он окажется... таким.

– Прошу меня извинить, – пробормотала я, пытаясь выскользнуть из ловушки, в которую он меня загнал – между стеной и своим телом. Шагнула в сторону, но мужская рука вдруг впечаталась в камень прямо у меня перед носом, отрезая путь к отступлению.

Я наконец-то подняла голову, чтобы обжечься об угли, танцующие в черных глазах дракона.

– Вы забыли свою розу, – раздался низкий, глубокий голос, от которого по спине пробежала дрожь. Горячие пальцы коснулись моих, вкладывая в них цветок, но, кажется, он уже не интересовал нас обоих.

Глаза с ртутными вертикальными зрачками смотрели на меня невыносимо-пристально, лицо императора приближалось к моему. Слишком близко! Слишком опасно!

Мне вдруг подумалось, что он сейчас меня поцелует. Но император лишь коснулся пальцами моей щеки, убирая за ухо выбившуюся волнистую прядь волос. Удивительно бережно и нежно.

– Арманд...

Обвив шею мужа руками, я прижалась к нему крепче, прошептав: – Ты все же пришел.

Мое тело огладили горячие ладони. Сначала едва касаясь, потом все более требовательно, утягивая бретели сорочки вниз, терзая ласками грудь. Мир сжался до ощущения жара его тела, рук, губ. Легкие наполнил запах – мускусный, чисто мужской.

...Незнакомый.

Я в ужасе распахнула глаза, окончательно просыпаясь.

В моей постели был не Арманд!!

*****

Со мной в постели находился посторонний мужчина: идеальное мускулистое тело нависало сверху, а я лежала распластанная под ним в сорочке, болтающейся где-то на уровне пояса.

Но по-настоящему страшно стало, когда я увидела его глаза. Вертикальные зрачки расширились до предела, и в них плескалась решимость безумца, знающего, что он подписал себе смертный приговор.

Рафаэль?!

Он... он же не мог подумать, что я... оказывала ему какие-то знаки внимания? Провоцировала словами или взглядами? Да это даже звучит, как бред!  

Но...

То, как он смотрел сегодня на пикнике, действительно было странно, я не могла этого не признать.

Мы разговаривали наедине лишь однажды: когда он просил разрешения ухаживать за племянницей императора. Помню, я спрашивала, насколько серьезны его намерения, учитывая взрывной и переменчивый характер Джилы. Боялась я, кстати, за него, но это же ничего не значит!

Я изо всех сил уперлась в обнаженную грудь дракона, пытаясь оттолкнуть его от себя.

– Пусти!

– Медея... – хрипло выдохнул Рафаэль, не слушая меня и сжимая в объятиях еще сильнее, покрывая поцелуями мою шею и лицо.

Паника ударила хлыстом, потому что я вдруг почувствовала, насколько он возбужден, мужское колено уже уверенно раздвигало мои ноги.

– Нет!

Взгляд метнулся к прикроватному столику, на котором лежал стилет. Давняя привычка, вбитая еще дедом: держать оружие всегда под рукой. Не одному моему предку это когда-то спасало жизнь.

Только бы успеть!

Я напрягла мышцы, пытаясь сдвинуться в сторону от придавившего меня к кровати тяжелого мужского тела, кончиками дрожащих пальцев нащупывая оружие. Разум туманился от осознания происходящего, горечи, боли, я буквально заставляла себя не скатиться в пучину отчаяния.

Почти дотянулась. Еще чуть-чуть. Сжать посильнее, и...

...Я не знала, что буду делать дальше, в голове билась только одна мысль: все это прекратить.

Но я не успела.

Дверь с грохотом ударилась о стену, выбивая из нее каменное крошево, и повисла на петлях. Что-то смертоносно-быстрое метнулось вперед, отрывая от меня Рафаэля и вздергивая его вверх, как тряпичную куклу.

Арманд легко удерживал здорового дракона на вытянутой руке, сжав стальные пальцы на горле. Лицо исказила судорога ярости, на мощной шее бешено билась жилка.

– Щенок. Как. Ты. Посмел.

Рафаэль хрипел, пытаясь оторвать от шеи чужие пальцы, сжимающиеся все сильнее, и, кажется, силился что-то сказать. Я подползла краю кровати, понимая, что, если не вмешаюсь, парню конец.

– Арманд, не надо!

– Он тебе дорог, Медея? – раздался рычащий, пугающий до дрожи, голос. Дракон медленно повернул голову, и взгляд, полыхающий тьмой, впился мне в лицо.

– Остановись, прошу!

– Просишь за него? – было сказано таким тоном, что волосы на моем затылке встали дыбом.

Если бы это могло помочь Рафаэлю, я бы упала перед мужем на колени. Потому что чувствовала: с молодым драконом что-то не так, нужно было во всем разобраться. Но упасть, означало бы безоговорочно признать свою вину.

А я ни в чем не была виновата.

«Что же делать?» – билась в сознании мысль. Любой неосторожный жест, слово, и Рафаэля уже ничто не спасет. Нужно как-то выгадать время и успокоить Арманда.

– Пожалуйста, не убивай его. Я все объясню!

Я хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь Рафаэлю, но не сделала ни-че-го.

Раздался ужасающий хруст, и император небрежно отбросил мертвое тело в сторону, к камину.

– Падаль.

А потом угрожающе-медленно развернулся ко мне, в оцепенении застывшей на краю кровати. Если бы взглядом можно было убивать, я уже была бы мертва.

Глаза дракона полыхали, ноздри раздувались от гнева, когда он двинулся на меня.

– Так хотела отомстить мне, что раздвинула ноги перед этим сосунком, а, Медея? Даже Джилу не пожалела?

Черный взгляд остановился на моей обнаженной груди и по новой вспыхнул яростью. Но мне... внезапно стало все равно: в груди разливалась странная апатия, вытеснившая боль от предательства мужа. Потому что предательство можно перешагнуть и жить дальше, а смерть уже не изменить.

Между мной и Армандом не осталось ничего прежнего, этот мертвый мальчик окончательно разделил нас пропастью.

– Я не знаю, как Рафаэль оказался в моей спальне.

– Большего бреда я в жизни не слышал, – дракон буквально цедил слова по буквам. – Но, если ты настаиваешь, жена.

 Я знала, что он собирался делать, но мне было плевать. Магия драконов такова, что они могут проникать в сознание людей, выискивая нужные им сведения. Но опасность такого вторжения велика, разум может не выдержать, и тогда человек сойдет с ума. Поэтому используют его крайне редко и неглубоко – только чтобы посмотреть последние часы.

Черные глаза с вертикальным зрачком опасно прищурились, вспарывая сознание, беспощадно выискивая нужные ему воспоминания. Вцепившись пальцами в край кровати, я смотрела на императора и не чувствовала ничего.

– Вы переглядывались сегодня утром. Ты была зла на меня и заставила служанку вынюхивать во дворце. Потом отпустила ее и не заперла дверь. Стонала под ним, – император ронял слова как тяжелые камни. – Скажешь, тоже не знаешь, как так вышло? – его усмешка напоминала злобный оскал.

Это. Все. Сон.

Сейчас я проснусь, и жуткий кошмар, наконец, закончится.

Мы с Армандом молча смотрели друг на друга, я медленно натягивала на плечи бретели сорочки. Но дальше случилось то, чего я вообще не ожидала: в покои вбежали Джила и Мариус.

– Рафаэль! – Джила бросилась к телу жениха и рухнула перед ним на колени. – Нет... нет, пожалуйста! – ее тело сотрясали рыдания.

– Дядя! — голос Мариуса едва-заметно дрожал. – Что здесь произошло?

– Что? – Арманд к нему даже не повернулся, продолжая смотреть на меня убийственным взглядом. – Произошло то, что я убил любовника своей жены.

– Это... это безумие! – Мариус бросил быстрый взгляд на меня. – Медея не могла, она любит тебя!

– Неужели? Так любит, что залезла в постель к жениху твоей сестры? А, может, она просто захотела мне отомстить, узнав, что Агата сегодня согласилась родить мне наследника?

На что она согласилась?

– Мне пришлось увести девушку из дворца, чтобы успокоить. Она считает, что ее хотели отравить, боится спать по ночам, говоря, что для всех здесь чужая и ее восприняли в штыки. Просила меня быть помягче с женой, убеждая, что Медее просто нужно дать время. Привыкнуть к тому, что теперь в моей жизни будут две женщины.

Нет.

Нет-нет-нет...

Я не верила ни одному слову.

– Я шел сюда, чтобы поговорить. И что увидел? Как она кувыркается в постели с этим ублюдком?

С пола медленно, пошатываясь, поднималась Джила. Я не видела ее лица за спутанными светлыми волосами, намокшими от слез. А потом она подняла голову, взглянув прямо на меня, и я поняла одно: это конец. Мой мир окончательно рухнул.

Потому что глаза драконицы, которую я воспитывала семь лет, смотрели на меня с лютой ненавистью.

– Вот почему ты хотела оставить Рафаэля при дворе. Набивалась к нему в любовницы, обхаживала его, флиртовала, пока дядя был занят в совете. А я-то думала, мне показалось, что вы сегодня все утро переглядывались.

– Джила, опомнись!

– Ненавижу тебя, Медея! Лучше бы ты сдохла, а он был бы жив!

– Джила, пожалуйста... – я встала с кровати и протянула к ней руки, но она отшатнулась от меня, как от ядовитой змеи.

– Он любил меня... – из ее глаз вновь покатились слезы, – любил по-настоящему. А ты его убила.

Я покачала головой, понимая, что доказать ей что-либо сейчас невозможно. Пусть сначала успокоится, возможно, позже она поймет, что все было не так.

Вот только времени мне, похоже, никто оставлять не собирался.

Арманд грубо схватил меня за локоть, выволакивая из спальни:

– Я больше не позволю вредить моей семье, лирийская шлюха. Будешь сидеть под замком, пока я не решу, что с тобой делать дальше.

– Мариус… – я оглянулась назад в поисках поддержки.

Но племянник императора молчал и даже не смотрел на меня, его лицо застыло восковой маской.

В этот момент я ясно поняла одно: меня подставили. Убрали с дороги, отняли поддержку близких мне людей, чтобы расчистить путь... новой жене императора.

___________________

Дорогие читатели,
данная книга входит в литмоб
Приглашаю познакомиться с остальными его участниками!