Лишняя рюмка текилы

Эта рюмка явно была лишней. 

Не особо употреблявшей и ранее, а теперь, после мощного удара о спорт, и вовсе забывшей вкус алкоголя Миле и первую-то не стоило пить, но... 

Захотелось, как в кино, знаете?

Когда лизнуть соль с руки, жахнуть стопарик и закусить лаймиком. Красиво и задорно. Бармен на суровый заказ от маленькой девочки выгнул бровь, выразительно оглядел с ног до головы и поспросил документы. 

Мила, презрительно усмехнувшись, кинула ему права, где значилось, что она уже большая. И ей можно все. Уже десять лет, как можно все. 

Бармен недоверчиво переводил взгляд с фотографии на правах на ее лицо, думал, наверняка прикидывая, не мамкины ли документы уперла девчонка, но все же возраст для этих догадок не подходил. 

Вздохнул, отдавая документы и выставляя на стол рюмку со всеми положенными ингредиентами. 

Мила критически осмотрела поле боя. Подумала, представляя, как она сыплет соль на сгиб между большим и указательным, конечно же, просыпая половину, а соль просыпать - это к ссоре. Хотя, чего уж ей теперь терять?

После чего храбро сыпанула соль, лизнула, хлопнула рюмашку и впилась крепкими зубами в лайм. И вот аааййййй!!! Как оно прокатилось по желудку, с самого утра успевшему получить только белковый коктейль! Как оно обожгло! Как оно рвануло внутри теплой бомбой! Аж слезы на глазах выступили и дыхание перехватило. 

- Бармен! Повтори! - еле смогла просипеть Мила, стараясь отдышаться. 

Мужчина, слишком взрослый для бармена, лет под сорок примерно, и слишком привлекательный для своего возраста, глянул оценивающе на красное лицо посетительницы. Но ничего не сказал, поставил еще одну. 

Эта пошла , как к себе домой. Плавненько, горяченько, душненько. Мила, уже не торопясь, с удовольствием занюхала лаймиком, показала жестом, чтоб повторили, а сама откинулась на спинку барного стула и наконец-то огляделась, оценивая обстановку. 

Довольно брутальную, можно сказать, байкерскую. 

Надо же, как ее занесло!

Вот так вот, не выезжаешь из своего района годами, и , в итоге, словно на другой планете оказываешься. 

Интерьер стильный, но не дизайнерский. Складывалось ощущение, что владельцы заведения просто притащили сюда все, что им понравилось, и расставили в художественном беспорядке, чередуя с разномастными столиками, столами и даже лавками. Получилось своеобразно и уютно. 

Такое местечно для своих. Мила представила, как здесь вечерами собираются брутальные мужики с татухами, похожие на этого бармена, курят, нарушая законодательство, громко смеются, играют в бильярд, край которого она углядела в дальнем углу бара. Наверно, здесь всегда есть люди. И все они друг друга знают, залетные птички вроде нее - редкость. То-то ощупывали взглядами, когда зашла. 

И, пожалуй, правильный она все же выбор сделала! Потому что сегодня, в этот дурацкий праздник, навязанный маркетологами, здесь все же было не паршиво находиться, в отличие от других городских кафешек, увешанных мерзким розовым безумием. Сердечки, цветочки, конфетки, сладкие ликерчики... И парочки, парочки, парочки! Брррррр...

Аж в дрожь бросает. Особенно сейчас. 

Нет, Мила не планировала сегодня романтический вечер со своим парнем, ничего такого. Она вообще всю эту розовую мимимишность терпеть не могла. Но в зале, где она тренировалась последний год, был один парень... 

Черт! Вот именно, что был!

Нет, ей никто не признавался в любви, никто не делал комплименты, кроме самых банальных, которые можно только и ждать от суровых мужиков, помешанных на спорте, но он... 

Он смотрел как-то по-другому. Заинтересованно. И был это не просто обычный мужской интерес, а нечто такое... 

Короче говоря, Мила поплыла. Неожиданно для себя, странно, глупо. Поняла, что попала, когда поймала себя на том, что подгадывает время для тренировок, чтоб с ним совпадало. 

Конечно же попыталась тут же вернуться в ритм, угомониться, перестать... Но невозможно, нереально было не смотреть на него!

Красивый, такой красивый! Улыбчивый, высокий и не перекачанный, как многие в зале. И улыбка такая, что с ног сбивает на расстоянии десяти метров. И глаза! Синие! Невозможно синие! Ну как тут устоять? 

Особенно, когда он, как и многие мужики, каким-то седьмым чувством поймав интерес женщины, начал обхаживать "бешеную кошку", как Милу любовно называли соседи по залу. И, надо сказать, прозвище это было заслуженным. 

Многим из завсегдатаев пришлось в свое время подробно разъяснить, что она, Мила - в первую очередь человек и спортсменка, а уж потом - "баба". 

Ну, Мила умела доходчиво разговаривать. А ее маленькие, но очень жесткие кулаки, неожиданная для такого тщедушного тела сила и бешеный, реально кошачий нрав служили очень неплохими дополнительно стимулирующими аргументами. 

И вот теперь "бешеная кошка", владеющая идеально точным ударом ноги с разворота в челюсть, потекла, как кошка в охоте. Только что задницу еще не подставила. 

Позволила пригласить себя в кино. И там поцеловать. В губы. И это было... Ммммм... Это было, как давно забытый вкус ванильного пломбира. Узнавание и экстаз. 

Позволила на следующий день пригласить себя в кафе, милое, семейное, с парочками и бегающими в игровой детьми. 

Они разговаривали. И Мила, впервые за долгие годы рассказала о себе. О своей работе, нисколько не интересной, но позволяющей оплачивать счета и не выходить лишний раз из дома. О своих родителях, живущих так далеко, что даже время года у них не совпадает. Когда здесь зима, там - лето. О спорте. О да, об этом они говорили много. Общая тема все-таки. 

С ним было легко говорить, он умел слушать, умел поддерживать разговор. 

Мила не успела рассказать только об одном. Почему она пошла на муай-тай. Не успела просто. К счастью. Для всех. 

Потому что в этом случае, если б открылась, если б рассказала, приблизила к себе, позволила потом на нервах и эмоциях в постель затащить... 

Черт, тогда даже неизвестно, что было бы. Но определенно ничего хорошего. 

Так что, что бы ни делалось... Судьба, не иначе, счастливый случай. 

Ну, хоть когда-то, хоть раз в жизни, это должно было случиться? Да? Если до этого все промахивалось?

Мила медленно оглядела зал, не уловив особого наплыва примелькавшихся до тошноты сладких парочек, празднующих навязанный Валентинов день, и хлопнула еще рюмашку. Облизнув соль с кожи острым розовым язычком и не заметив, как расширились зрачки у наблюдающего за этой картиной бармена. 

Высокого, сильного мужчины, с совершенно не подходящим для его професии возрастом. 

Чертова девчонка провоцирует. Вот определенно провоцирует, маленькая дрянь. Ни за что не подумаешь, что двадцать восемь бабе. Крохотная, худенькая, как Дюймовочка, с пухлыми нежными губками. Которыми сейчас обхватила рюмку текилы и бахнула, не поморщившись. Какая это по счету? Третья? Скоро, совсем скоро оленьи глазки подернутся поволокой, губки растянутся в глупой пьяной улыбке. 

Сколько раз Вадим такое видел? Да не посчитаешь даже. Девчонки часто приходят в его бар, чтоб расслабиться, найти себе приключение на жопку. Ну и находят, само собой. Постоянные посетители, в основном байкеры и ребята со  схожими интересами, автомеханики, гонщики и тому подобное, любят таких вот, веселых пигалиц, с жадными глазками и тягой к экстриму. Особенно много их набивается, когда здесь выступает Макс. Его низкий хрип бабы считают почему-то дико сексуальным, буквально млеют, расслабляются. Бери потом такую, готовую, и тащи трахать в любой темный уголок. 

Но эта птичка явно не из таких. Не из постоянных. Да и экстрим тоже, скорее всего, не любит. Очень уж напряжена была, глазки на мокром месте, он сразу заметил, как зашла. Ждал, что сейчас, после второй рюмахи, начнется привычная уже для его ушей пьяная исповедь о парне-козле , бросившем, изменившем, уехавшем - нужное подчеркнуть, прямо на День Святого Валентина, мать его!

А нет. 

Девчонка оказалась крепкой. Поморщилась от первой стопки, а затем прямо как по маслицу. Только занюхивать успевала. 

И оглядывалась с интересом. Ну да, крошка, место необычное. Таких здесь, в этом городе, не было еще. Да и не будет, наверно. 

Вадим за раскруткой никогда не гонялся, бар делал для своего удовольствия, как отдушину. Место, где будет ему  тепло и хорошо.И за стойкой с удовольствием стоял, осваивая новую для себя профессию. И увлекся постепенно, только через год сообразив, что бар  прошел точку безубыточности и стал приносить доход. И неплохой. Исключительно на сарафанном радио. 

Ну, часть народа привел с собой Макс, который тоже отдыхал здесь душой от попсы, что лабал в рабочее время на радость публике. Но, вообще, мало кто знал, что он здесь бывает и выступает. И это было хорошо. 

Вадим поймал взгляд девчонки. Внимательный и не пьяный. Ну, это пока. Вон, опять знак обновить сделала. Что же такое случилось, птичка, что ты сюда залетела? Что ты ищешь здесь? Мужика? Не похоже. Взгляд не охотницы. Злой и одновременно потерянный. Кто-то обидел? Давай, расскажи. 

Он подошел поближе, встал так, чтоб, если захочет, могла спокойно к нему обратиться. Но девчонка молчала. Осматривалась. С интересом, но без особого фанатизма. И в людей вглядывалась так же. Словно уровень опасности оценивала, поверхностно, но цепко. 

Кто ты такая, птичка-невеличка? Почему у тебя такие глубокие глаза, на дне которых еле заметна затаенная боль? За бетонной стеной привычной собранности. 

А потом она опять насыпала соль на мягкую впадинку между большим и указательным пальцами, быстро слизнула остреньким кошачьим язычком... И Вадим поймал себя на том, что хочет сам попробовать соль с ее кожи. Прикусить зубами, впитывая вкус тела. Лизнуть ладошку. А затем прижать ее к себе и  смять эти пухлые губы своими, вынуждая вцепиться в волосы кошачьими ноготками и выбивая сладкий стон. Первый, но не последний. 

Девчонка уже давно выпила, отвернулась от него, опять разглядывая зал, а Вадим все еще стоял, немного подвиснув в своих внезапных, таких странных для практически сорокалетнего мужика, фантазиях, и вышел из транса, только когда окликнули с другой стороны бара. 

Встряхнулся, удивляясь, что это с ним такое и почему он вдруг так много думает об обычной посетительнице. 

А, отдав заказ, опять переместился поближе к ней. Не в силах сопротивляться. Словно магнитом она притягивала. 

И это было странным и интересным. 

Еще одна текила, и девчонка повернулась полностью к нему, уставилась своими огромными оленьими глазами. Офигеть, какие глаза. Ей бы на сцене  дюймовочек и золушек играть. Или нежных фиалочек. Офелий каких-нибудь. Настолько она не смотрится в этом месте, настолько она нездешняя. 

Вадим моргнул, приводя себя в чувство. Потому что стыдно в его возрасте вот так вот зависать на девчонке. Не пацан малолетний. 

- Послушайте, а почему у вас не украшен зал? - голос у нее негромкий и нехарактерно низкий для такой субтильной девочки. 

- В смысле? - не понял он, да и как тут понять хоть что-то, когда ее тембр заставил в  штанах ощутить шевеление жизни.

- Ну... Праздник там... - она неопределенно махнула рукой, - Валентинов день...

- Аааа... - он пожал плечами, не зная, что отвечать, и в итоге сказал правду, - терпеть не могу этот праздник. 

- Это почему же? - девчонка облокотилась на стойку, чтоб лучше слышать его, и Вадим подошел поближе, наклонился.

- Да потому что дурацкий праздник, в который мне приходится больше работать и позже закрывать бар. 

- Но ведь это прибыль...

- С кого? С парочки влюбленных, весь вечер сидящих за двумя коктейлями? А нормальные посетители в этот день избегают приходить, потому что везде они...

Тут он сделал трагическую паузу, и девчонка потянулась к нему, чтоб услышать страшную тайну, только ей, по секрету. Глаза ее утратили непроницаемость бетонной стены и стали живыми и манящими. Чистый секс, а не глаза. Облизнула губки, провокаторша мелкая. 

Но он же не просто так. Он же нормальный, опытный мужик. Он все сделает правильно. Уже решил. Раз уж фартит. А тут явный фарт.

Он тоже наклонился еще ближе, прямо на расстояние буквально нескольких сантиметров от ее лица, и выдохнул в пахнущие лаймом губки:

- Парочки, мать их!

Она одну секунду зависла, округлив глаза, а потом громко и мелодично рассмеялась. Этот смех, с низкими, чувственными нотками, моментально привлек внимание мужиков, прячущихся здесь от сумасшествия Святого Валентина, и Вадим с досадой поймал несколько крайне заинтересованных взглядов. 

Нет уж. Сегодня это его добыча. 

Он прямо глянул на особо пристально пялящихся, и все все поняли. И угомонились. 

- Я тоже терпеть не могу этот дурацкий праздник, - наклонившись опять к нему, доверительно прошептала девчонка. 

- А почему? 

- Почему? Потому что...

Вадим, поставив локти на стойку, чтоб оказаться как можно ближе к ней, готовился услышать обычную историю про предательство и измену. Это так часто встречается. Причем, мужики почему-то очень любят проворачивать такие вещи именно на праздники: годовщину там, день рождения, Новый Год, или , вот как сейчас, на фоне всеобщей истерии дня Всех влюбленных.

Поэтому полнейшей неожиданностью прозвучали дальнейшие слова, которые девчонка проговорила жестко и четко:

- Потому что пять лет назад, на день Всех влюбленных меня избили и чуть не изнасиловали.