Лисичка Летнего Леса I

Кайо подошла к двери директорского кабинета, но сразу заходить не стала, решила сначала прислушаться.

— Кагами Кайо — одна из лучших наших учениц. Жаль, что вы её забираете, — говорила директор школы.

— Этого требуют обстоятельства, — холодно ответил мужской голос.

Голос… Сознание сначала зацепилось за звучание, а потом обратилось к смыслу услышанного. Голос… Сердце забилось часто-часто, и левая щека начала гореть. Да ладно? Не может быть, чтобы это был он! Кайо, конечно, знала, что однажды они встретятся, но не думала, что это случится так скоро. Ведь ещё года три было в запасе, или даже больше. Хотя… в свете последних событий такое было вполне ожидаемо.

— Господин Натсумори, — снова заговорила директор, — может, предложить вам чай или кофе?

— Нет, спасибо, не нужно.

«Голос слишком молодой, чтобы принадлежать его отцу или деду, — подумала Кайо, усмехнувшись, — Это точно он. А у моего тела хорошая память. Что ж, перед смертью не надышишься…»

Она глубоко вздохнула и взялась за ручку двери.

Госпожа Акияма рассматривала Натсумори Йошихиро и пыталась сопоставить то, что видела, с тем кошмаром, о котором рассказывал предыдущий директор. 

«Ужас! Это был ужас все три года, пока он тут учился! Нет, после Натсумори Йошихиро мне ничего не страшно! Могу даже начальником тюрьмы идти работать! Тормозов у него вообще не было, что хотел, то и делал! Его даже учителя и охранники боялись! Если бы не его семья…. А самое страшное, знаешь что? Он умел вести за собой других, весь класс слетал с катушек, стоило ему захотеть! Никого не слушал, ни с кем не шел на контакт! И что удивительно, учился блестяще, отличник с кучей пропусков и двойкой по поведению! Каждый седой волос на моей голове — это одна из выходок Натсумори Йошихиро»

Да уж, никак это всё не вязалось с серьёзным и спокойным молодым человеком в безупречном деловом костюме, с идеально уложенными волосами и вежливо-равнодушным выражением лица. Самой госпоже Акияме посчастливилось управлять школой лишь когда в ней учился Натсумори Нао, но тому было далеко до славы двоюродного брата, всего лишь лентяй и балбес, спящий во время уроков на задней парте и абсолютно равнодушный к успеху и достижениям. Лишь в выпускном классе он взялся за ум, довольно неплохо закончил школу и даже успешно поступив в Токийский Университет.

В дверь постучали.

— Госпожа Акияма, можно войти?

— Да, конечно, Кагами, заходи.

Кайо вошла, скромно улыбнулась и поклонилась присутствующим идеально соответствующим ситуации поклоном.

— Госпожа Акияма. Господин Натсумори.

— Что ж, хорошо, что вы знакомы. Кагами, господин Натсумори хотел что-то тебе сообщить, так что я, пожалуй, выйду, чтобы не мешать.

Было заметно, что она чувствует себя неуверенно из-за того, что не до конца понимает, что происходит, но просьба семьи Натсумори — это просьба главных попечителей школы, так что не оставалось ничего другого, кроме как всячески содействовать.

Дверь аккуратно закрылась снаружи, и они остались вдвоём, Кагами Кайо и Натсумори Йошихиро – её будущий муж.

В первый раз они увидели друг друга десять лет назад, тогда ему было шестнадцать, на два года меньше, чем ей сейчас.

Это тоже было весной, Кайо только что перешла в четвёртый класс начальной школы и на пару с подружкой шла домой после занятий. Подружка, которую звали Чико-чан всю дорогу трещала без умолку обо всём, что приходило ей в голову, и ответа от молчаливой Кайо не требовала, но тут…

— Кайо! Сзади идёт такой красивый парень!

Глаза у Чико-чан сияли восторгом, и за то время, пока Кайо соображала, что на это ответить, её болтливая подружка успела уже раз десять обернуться.

— Вообще-то их там трое, — докладывала она разведданные, — Тот, что справа, тоже ничего, слева — так себе, но тот, что идёт посередине! Да обернись же ты!

Чувствуя себя до невозможности глупо, Кайо это сделала. Парень, что шел посередине посмотрел ей прямо в глаза, и она поспешно отвернулась.

— Правда, классный! — тут же спросила Чико-чан.

Кайо кивнула, чтобы она отстала, хотя на самом деле не успела его как следует разглядеть.

— Уверена, он — модель, или актёр, или играет в группе! — продолжала трещать Чико.

Через некоторое время парни куда-то свернули, и Кайо вздохнула с облегчением, не очень-то легко идти рядом с девчонкой, которая постоянно оборачивается на незнакомых парней и глупо хихикает. Вскоре пути девочек разошлись, и каждая пошла в свою сторону. Те самые три парня появились из-за угла и преградили Кайо дорогу.

— Ты — Кагами Кайо? — равнодушно спросил тот, что стоял посередине.

— Да, — растеряно ответила Кайо, понимая, что он действительно красив.

Парень наклонился и стал рассматривать её лицо. Незнакомец вёл себя странно и это настораживало, девочка непроизвольно отступила на шаг. Красавчик тут же схватил её за плечо и немного раздражённо сказал:

— Стой на месте.

Закончив изучать испуганное детское личико, он обернулся к приятелям и пренебрежительно заметил:

— Ну, вообще-то, пока она так себе…

Кайо не понимала, что происходит, но ей стало очень обидно, она рванулась из захвата и крикнула:

— Отпусти, дурак!

И тут же получила пощёчину. Лицо будто обожгло, из глаз брызнули слёзы, из горла вырвался приглушенный всхлип.

— Следи за языком, маленькая дрянь! — надменно произнёс парень и небрежно отшвырнул девочку на асфальт. Не сильно, но ей хватило, чтобы упасть.

Один из его спутников усмехнулся, другой, тот, что тоже был ничего, некоторое время пребывал в шоке от увиденного, а потом возмущённо воскликнул:

— Йоши! Нельзя же так! Это же ребёнок, да ещё и девочка!

Тот только усмехнулся:

— Да плевать! Она всё равно принадлежит мне, что хочу, то и делаю…

Выглядел он при этом так, будто всё происходящее для него — скука смертная. Вдвоём с подхалимом-приятелем они обошли сидящую на асфальте девочку, даже не посмотрев на неё, и как ни в чём не бывало пошли дальше по улице. Третий парень опустился перед Кайо на корточки и обеспокоенно спросил:

— Ты как?

Кайо не ответила, она глотала слёзы и пыталась найти в себе силы, чтобы подняться. Школьный ранец слетел с плеч во время падения и теперь сковывал руки. 

— Слушай…, — начал говорить совестливый друг бессовестного красавца, — Прости… Йоши не должен был так поступать… Он вообще-то неплохой, но иногда…

Парень вздохнул, не зная, как продолжить, и сказал:

— Давай, помогу…

Кайо замотала головой, быстро высвободила руки из лямок ранца, вскочила на ноги и помчалась домой так быстро, как могла. Парень подобрал ранец, принёс к дому, похоже, знал адрес, и оставил на пороге. Но Кайо этого не видела, она в это время сидела у матери на коленях и ревела взахлёб.

Вечером отец пришёл с работы, занёс с крыльца ранец, увидел красный отпечаток мужской ладони на лице дочери, услышал, что случилось, и побледнел.

— Мы не можем этого допустить, — сказала мама, и Кайо поняла, что чего-то не знает.

Кайо очень любила родителей. Родителей любить легко, особенно, если они хорошие, если всю жизнь получаешь от них заботу и ласку. Если они сами друг друга любят, и любви между ними столько, что с лихвой хватает и на своих детей, и на чужих. И всё же Кайо была для них особенной, домашней любимицей, маленькой принцессой… Ни одного грубого слова, пренебрежительного взгляда, не было даже такого, чтобы её оттолкнули, не то чтобы ударили. И теперь стало ясно, почему.

— Кайо, ты помнишь, когда тебе было пять лет, мама заболела и ты жила какое-то время у тёти в Осаке?

Кайо помнила, ей очень понравилось в Осаке. Тётя Акеми была профессиональной гейшей, владела собственный чайным домиком, и обучала нескольких мейко. С детства неравнодушная к красоте Кайо будто попала в другой мир и жила, как в сказке.

— Так вот…, — вздохнул отец, продолжая, — мама тогда не болела, её похитили…

История была непростая. Отец Кайо, Кагами Таро, всю свою жизнь работал в компании SUMMERWOOD и заслуженно считался одним из самых ответственных и преданных сотрудников, в результате чего стал личным помощником господина Натсумори и получил доступ ко всей, даже самой секретной документации компании. Эта самая документация и понадобилась конкурентам SUMMERWOOD, понадобилась настолько сильно, что они решились похитить жену личного помощника генерального директора, которая к тому же была на тот момент беременна вторым ребёнком. Похитители выставили требования и указали сроки. Кагами Таро в тот же день отвёз маленькую дочь в Осаку, а по дороге домой долго мучился, пытаясь решить моральную дилемму. С одной стороны, у него был долг перед семьёй, которую он должен был защищать любой ценой, с другой стороны перед начальником, которого он безмерно уважал. 

В конце концов Таро пришёл к господину Натсумори и рассказал всё, как есть. И умолял спасти его жену и ещё не родившегося ребёнка, обещая за это сделать всё, что угодно. Как личный помощник он знал, что отец господина Натсумори во время войны спас отца одного из нынешних боссов Якудзы, в результате чего у босса Якудзы был вроде как долг перед семьёй Натсумори. Господин Натсумори немного подумал и согласился, решив, что честность Кагами Таро этого стоит. Эмико вернулась домой тем же вечером, живая и невредимая, с ребёнком тоже было всё в порядке, конечно, пара недель ушла на то, чтобы пережить произошедшее, но потом всё наладилось, супруги Кагами забрали дочку домой и стали ждать появления нового малыша. 

О перешедших границы дозволенного конкурентах с тех пор никто не слышал, или вернее, о них очень быстро забыли, будто бы их никогда и не было. 

Можно было решить, что всё кончилось хорошо, но господин Натсумори пришёл к ним через два года, напомнил об обещании, и сильно удивил супругов Кагами попросив Кайо, которой на тот момент было всего семь, в жены своему старшему внуку. Таро был человеком чести и не смог отказать.

— Дочка, прости меня, — говорил отец, нервно сцепляя и расцепляя пальцы, — Я тогда надеялся, да и сейчас надеюсь, что господин Натсумори всё же передумает, наша семья не такая знатная, ни богатств, ни связей. Скорее всего для Натсумори Йошихиро найдётся более выгодная партия. Я думал, это сиюминутная блажь, я даже предположить не мог, что может случиться такое… Прости, Кайо... я не знал, как поступить… Это моя вина…

— Таро, я скорее умру, чем позволю этому чудовищу ещё раз дотронуться до моей дочери! — сказала мама, она была очень бледной и прижимала Кайо к себе, не желая отпускать с коленей, — Наша дочь не должна расплачиваться за меня. Моя жизнь того не стоит.

— Твоя и Тоширо, — напомнил отец.

Спустя год к этому списку добавился ещё и Нобу, третий ребёнок в семье Кагами, но тогда о нём, конечно же, речи не шло.

— Нельзя оплачивать жизнь одного ребёнка жизнью другого! — мама погладила Кайо по плечу и поцеловала в лоб.

Отец сидел в кресле напротив, опустив голову.

— Я не знал, что делать, Эмико. Я не смог бы жить без тебя, Кайо осталась бы совсем одна…. А сейчас у неё есть мы…

Было заметно, что этот разговор у них уже происходил, но сомнения, по-прежнему, оставались, поэтому они снова и снова повторяли одно и то же, убеждая то ли друг друга, то ли самих себя.

 — Папа, — сказала Кайо, понимая, что родители ссорятся, и надо что-то делать, — Спасибо за то, что спас маму, я бы не хотела, чтобы мамы и братика не было. И не беспокойся, я выйду замуж за внука господина Натсумори, если так нужно.

Отец закрыл лицо руками и застонал, потом резко встал и пошёл за телефоном.

— Я расскажу господину Натсумори о том, что произошло. Это нельзя так оставлять!

Кайо соскочила с материнских колен и схватила его за руку:

— Нет, папа, не надо. Не говори господину Натсумори ничего, так будет только хуже. 

— Но…

— Позволь МНЕ с ним поговорить.

— С господином Натсумори? Ты хочешь поговорить с ним?

— Да, если можно.

Кайо смотрела на отца снизу-вверх ясными детскими глазами, понимая, что во что бы то ни стало должна предотвратить выяснение отношений. Отец немного растерялся, но потом всё же позвонил господину Натсумори и передал просьбу дочери. Господин Натсумори ответил, что готов приехать прямо сейчас. Кайо посмотрела на сверкающие гневом глаза матери и предложила перенести встречу на завтра.

На следующий день Кайо после школы не пошла домой, а поехала вместе с отцом в офис компании SUMMERWOOD. 

— Папа, — спросила Кайо, когда они подъезжали к парковке, — ты же не станешь выходить из себя во время разговора с господином Натсумори?

Отец вздохнул и честно ответил:

— Не знаю, дочка. Думаю, мне будет трудно сохранять спокойствие в этой ситуации.

След от пощёчины на лице дочери уже исчез, но Таро казалось, что он всё ещё его видит. 

— Тогда, может быть, лучше мне одной с ним поговорить? Ты очень уважаешь господина Натсумори, будет нехорошо, если ваши отношения испортятся.

— А о чём, позволь тебя спросить, ты вообще собралась разговаривать с господином Натсумори?

— Я хочу знать больше о том, что происходит.

— Кайо, а тебе точно восемь лет? — усмехнулся отец.

Кайо немного подумала и ответила:

— Иногда мне кажется, что больше.

— Мне тоже иногда так кажется.

Господин Натсумори встречал их на пороге своего кабинета, как дорогих гостей, и очень удивился, когда Кагами Таро погладил дочь по голове, поклонился и ушёл договариваться с девушкой в приёмной, чтобы та вызвала его, когда Кайо выйдет из кабинета.

— Как я понимаю, твой отец к нам не присоединится?

— А вы догадливы, господин Натсумори…

Таро не смог сдержать улыбку, дочурка в своём репертуаре, то ли иронизирует, то ли говорит серьёзно, в этом возрасте не разберёшь. Потом вздохнул, господину Натсумори она теперь может ещё больше понравиться. Таро действительно уважал своего начальника, и в общем-то, без колебаний отдал бы дочь в его семью, вот только остальные мужчины Натсумори такого доверия не внушали.

Кайо вошла в просторный кабинет, и господин Натсумори предложил ей расположиться в удобных креслах, что находились в стороне от рабочего стола и, должно быть, предназначались для менее официальных встреч. На маленьком столике были расставлены сладости и напитки, именно такие, какие нравились Кайо. Господин Натсумори предложил угощенье и осторожно заговорил:

— Я очень рад тебя видеть, Кайо. Ты, наверное, меня не помнишь, я приходил к вам в гости примерно год назад…

Господину Натсумори было уже около семидесяти, он хорошо выглядел и чувствовал себя для своих лет, не терял интереса к жизни, и относился к тому типу людей, которые видят в человеке личность независимо от возраста и социального положения. Кайо он понравился.

— Я вас помню, вы подарили мне книжку с картинками. Потом меня отправили в детскую комнату, а вы остались говорить с родителями, если бы я знала, что речь пойдёт обо мне, я бы осталась подслушать.

— Хм…м… Я так понимаю, что родители рассказали тебе о помолвке.

— Им пришлось. Вчера я встретилась с вашим внуком.

— С Йошихиро?

— У вас есть ещё один внук?

— Да, есть ещё один. Но ты, похоже, встретилась в Йошихиро.

— Да, он подошел ко мне на улице, посмотрел на меня и сказал, что я так себе, а я сказала, что он дурак, и тогда он меня ударил. Он всегда так делает?

Господин Натсумори тяжело вздохнул, но не удивился.

— Сильно ударил? 

— Думаю, не так сильно, как мог…

— Хотя, какая, чёрт возьми, разница? — господин Натсумори был расстроен настолько, что не смог сдержать ругательства, — Это моя вина, Кайо, прости. Я непременно его накажу!

— Не надо, — покачала головой Кайо, — Я не хочу, чтобы его наказывали, я хочу, чтобы он пожалел о том, что сделал.

От удивления господин Натсумори даже позабыл свою досаду.

— Но ведь это одно и то же!

— Вовсе нет. Это как снежный ком, ему не понравилось, что я его невеста, и он сказал, что я не слишком симпатичная, я обиделась и назвала его дураком, он разозлился и ударил меня, — напомнила Кайо обстоятельства, — Если вы его накажете, это продолжится. Наказание снимет с него вину и разбудит ещё большую злость.

Она чуть было не добавила: «Неужели не понятно?», но сдержалась, рассудив, что по отношению к старшему это будет неуважительно.

— Да, Таро говорил мне, что ты необычный ребёнок…

— Хотите разорвать помолвку?

У Кайо появилась надежда обрадовать родителей, но увы…

— Нет, теперь я ещё больше хочу, чтобы ты стала частью нашей семьи.

— А почему вы вообще этого захотели?

Господин Натсумори печально вздохнул, посмотрел на сидящую напротив серьёзную маленькую девочку и начал говорить:

— Йошихиро был хорошим ребёнком: добрым, весёлым, открытым… Но его родители…, у них не всё было гладко, и в конце концов они разошлись. Мать уехала из города и больше не появлялась, а его отец, мой сын, женился второй раз. У Йошихиро появилась мачеха, и она была очень строга с ним, возможно, даже жестока, но он не жаловался, просто ожесточился сам. Когда я заметил, что происходит, было уже поздно, Йошихиро закрылся ото всех, и с ним стало очень сложно общаться. И, если честно, даже если бы я заметил раньше, я не знаю, что бы смог сделать. Если бы была жива моя жена… Я не очень хорошо разбираюсь в этом, но точно знаю, что дети, которых не любили в детстве, тоже не умеют любить. Я видел, как счастливы твои родители, и как они тебя обожают. Ты росла в любви, Кайо, и я подумал, что если ты станешь женой Йошихиро, если сможешь его полюбить, это что-то изменит…

— Ладно, господин Натсумори, — кивнула Кайо, — У моей семьи долг перед вами, поэтому я выйду замуж за вашего внука, но только если он не будет ни в кого влюблён. Потому что иначе ваша затея потеряет всякий смысл.

— Да, тут не поспоришь…, — задумался господин Натсумори, — Хотя, если он влюбится в кого-то с кем не сможет быть вместе ни при каких обстоятельствах, я всё же буду на тебя рассчитывать.

Кайо кивнула. Господин Натсумори некоторое время подумал и сказал:

— Всё-таки мне не очень нравится, что я спущу ему с рук то, что он тебя ударил. Мне, что же, притвориться, что я об этом даже не знаю?

— Не поднимайте этот вопрос, просто скажите, что виделись со мной, и передайте от меня подарок.

Кайо открыла школьный ранец и достала маленькую плоскую коробочку, перевязанную ленточкой. Господину Натсумори ещё не надоело удивляться, поэтому он проделал это снова.

— Могу я узнать, что там?

— Карманное зеркальце. Мы сегодня в школе делали мозаику, я выложила бисером его имя с обратной стороны.

— Зеркальце? — засмеялся господин Натсумори, — Зеркальце! Даже я лучше не придумал бы! Пусть посмотрит на себя, маленький паршивец!

— Вы можете притвориться, что не знаете, что там? — спросила Кайо, подозревая, что, если господин Натсумори точно так же выскажется, когда будет передавать подарок, толку от этого будет мало.

— Конечно, я не подам виду, не сомневайся, — господин Натсумори тут же стал серьёзным, показывая, насколько хорошо владеет собой, — Я бы не был так хорош в бизнесе, если бы не мог притворяться, что чего-то не знаю. 

Кайо кивнула, соглашаясь, и попросила:

— Расскажите про него.

— Про Йошихиро?

— Да, если он — моё будущее, узнать о нём побольше, будет полезно.

Господин Натсумори восхищённо усмехнулся и покачал головой.

— Знаешь, — сказал он, — раньше я думал, что это неплохо, что у вас с Йошихиро разница в восемь лет, потому что ему будет легче начать заботиться о ком-то, кто младше него. А теперь понимаю, что ты уже лет на десять его взрослее. Надеюсь, к тому времени, как вы поженитесь, он тебя догонит. Сейчас я не могу уделить тебе достаточно времени, у меня скоро совещание, но мы, я думаю, сможем увидеться в ближайшие дни и тогда продолжим этот разговор…

— Хорошо, — согласилась Кайо и собралась вставать.

— Я открою счёт на твоё имя, если не возражаешь. Ты — почти член семьи, и я не хочу, чтобы ты в чём-то нуждалась.

— Возражаю. Если вы помните, мы договорились, что я не выйду замуж за Йошихиро, если у него будет любимый человек. И потом, вы достаточно платите моему отцу.

— У меня есть ещё один внук, Кайо, если ты не забыла, — мягко улыбнулся господин Натсумори, — А насчёт счёта я поговорю с твоим отцом.

Вот так всё и обернулось. Счёт всё-таки был открыт и исправно пополнялся, но деньги с него не снимались. Родители Кайо периодически хватались за голову и начинали переживать, но по сто пятому разу всё обсудив, на некоторое время успокаивались. В самом деле, они же не в сексуальное рабство ребёнка отдавали, их дочь должна была войти в семью Натсумори как жена первого наследника, а это было почётно, как ни посмотри. Ещё с тех пор у семьи Кагами исчезли почти все проблемы, любые вопросы со школой, администрацией и даже с соседями решались очень быстро. Проблема оставалась только одна — Натсумори Йошихиро.

Натсумори Йошихиро рассматривал стоящую перед ним девушку и пытался вспомнить, какой она была десять лет назад. Вспоминалось плохо, да и какая собственно, разница, какой она была тогда? А сейчас… Сейчас школьница как школьница, ничего особенного, невысокая, стройная, симпатичная, как большинство девчонок в её возрасте. Волосы достаточно длинные, ниже лопаток, собраны в низкий хвост сзади, спереди две прядки покороче, до подбородка, мило обрамляют нежное и светлое личико. Невеста. Восемнадцать лет. Что за придурь стукнула деду в голову, когда он устраивал эту помолвку? Вот что взрослому мужчине делать с малолеткой? Терпеливо ждать, пока вырастет, и целомудренно не смотреть по сторонам? Смешно, ей-богу!

— Значит, ты меня помнишь? — спросил он отстранённо.

Она ничего не ответила, только коснулась пальцами своей левой щеки, да ещё и слегка улыбнулась при этом, не поднимая глаз.

«Да уж! — подумал он, — Разве можно забыть человека, который тебя ударил? Извиниться? Нет, не стоит. Она — никто».

— С моими родными всё в порядке? — вдруг спросила она.

А вот голос был приятный, спокойный, мягкий, без глупых подростковых кривляний и повизгиваний. Ладно, хотя бы раздражать не будет.

— Почему ты спросила?

— Вы собираетесь меня забрать, вот я и подумала, что это, возможно, из-за того, что с моими родными что-то случилось.

— Нет, ничего подобного. Насколько я знаю, с ними всё в порядке.

— Хорошо, — на её лице мелькнуло облегчение, мелькнуло и пропало.

— Я забираю тебя по другой причине.

— Неужели для того, чтобы жениться на мне немедля, ибо нет ваших сил больше ждать, когда же я скрашу своим неземным присутствием вашу серую и безрадостную жизнь? — её губы насмешливо дрогнули, но дальше процесс не пошел.

«Язва, оказывается…» Йошихиро мысленно вздохнул и немного раздражённо высказал:

— Если наша помолвка так тебя тяготит, могла бы уже давно её расторгнуть.

— Это не мне решать.

— Как это не тебе? У нас же не средневековье!

— О, так вы не знаете, — снова улыбка, и на этот раз она соизволила посмотреть ему в глаза, — У моей семьи долг перед господином Натсумори, и так уж вышло, что оплачивать его буду я.

«Что за бред?!»

— Какой долг? Сколько? Дед ничего мне не говорил.

— Большой долг, уж поверьте…

Кайо опять прикоснулась к своей щеке, как бы намекая, что иначе ни она, ни её семья не стерпели бы того, что он сделал.

— А что насчёт вас, господин Натсумори? Почему вы до сих пор терпите эту средневековую дикость?

Он усмехнулся:

— Представь себе, не могу найти достойный повод, чтобы от тебя оказаться. Как ни смотри, ты — маленькая Мисс Совершенство, и дед от тебя в полном восторге.

— Но вам достаточно было всего лишь полюбить кого-нибудь…

— Всего лишь? — снова усмешка.

— Да, всего лишь. И вы были бы свободны, меня скорее всего выдали бы за вашего брата или даже за дядю, но вы были бы свободны.

По-прежнему спокойный тон, отрешённость, полная покорность Судьбе.

— Ребёнок, — снисходительно улыбнулся он, — Как я могу быть свободным, если буду влюблён?

Она пожала плечами и вдруг сменила тему:

— Вы пришли за мной, потому что женщины семьи Натсумори умирают одна за другой каждые две недели?

— Так ты в курсе?

— Да, я слежу за всем, что касается вашей семьи. Соболезную вашей утрате. Не думаю, что вы слишком сильно скорбите о мачехе, но ваша тётя и сестрёнка… Мне очень жаль…

Её голос был полон сочувствия, она действительно сожалела. Йошихиро чуть кивнул, принимая её слова, и без тени эмоции произнёс:

— Ты поживёшь у нас, пока не выяснится, что происходит. Так будет лучше и для тебя, и для твоих родных.

— Вы так заботливы, — сарказм в этой фразе звучал на грани небытия, то ли есть, то ли нет, не поймёшь. Сарказм Моны Лизы, если можно так выразиться.

— Мой дед уже договорился с твоими родителями. Надеюсь, с тобой не будет проблем?

— Хотела спросить вас о том же самом, — спокойный взгляд, мягкий голос, лёгкая полуулыбка. 

— Следи за тем, что говоришь, — чуть раздраженно произнёс Йошихиро.

— Надо же, почти слово в слово…, — услышал он в ответ, в два шага преодолел расстояние их разделяющее, и, хмуро нависая над девчонкой, сдержанно произнёс:

— Слушай, я не горжусь тем, что ударил тебя тогда, но и просить прощения не собираюсь. Давай просто не повторять того, что было раньше, хорошо?

Девчонка кивнула и опустила взгляд. Маленькая, едва достаёт ему до плеча, хрупкие почти детские плечики, да и в остальном ничего выдающегося. Интересно, она ещё вырастет? Шикарно, Йошихиро, ты только что заценил школьницу!

Он раздраженно выдохнул и отступил на шаг, а потом направился к выходу, Кайо пошла за ним.

— Я смогу заехать домой?

— Нет, мой дед так о тебе печётся, что настаивал, чтобы ты сразу поехала в особняк.

— А мои вещи?

— У тебя будет всё, что нужно.

— Вы меня запрёте и не будете никуда выпускать?

— Мы будем охранять тебя.

— Я смогу встречаться со своей семьёй?

— Предполагается, что нет.

— Но почему?

— Меры предосторожности.

— Всё настолько плохо?

Она шла рядом и спокойно спрашивала, без возмущения, угроз и истерик, так спокойно, что он продолжал отвечать.

— Мы не знаем точно, насколько всё плохо. Но представь, что кто-то схватил одного из твоих братишек и требует, чтобы ты явилась для того, чтобы тебя убили. Пойдёшь?

— Пойду, — вздохнула она.

— Вот поэтому лучше будет, если никто не будет знать, кто ты и откуда.

Около женского туалета Кайо притормозила и тихо спросила:

— Можно мне… Я быстро…

— Ладно, — нехотя позволил он, хотелось разобраться с этим поскорее: доставить девчонку в особняк и вернуться уже к работе.

Девчонка скрылась за дверью, а Йошихиро, чтобы не терять время, достал телефон и стал проверять рабочую почту. Отправил пару писем, сделал несколько звонков, Кайо не появлялась.

«Надеюсь, у неё нет проблем с желудком», — раздраженно подумал он.

Пришло письмо на личную почту: «Не беспокойтесь, я на крыше. Кагами Кайо». Йошихиро не поверил своим глазам. Во-первых, она откуда-то знает его личный почтовый адрес, а во-вторых, удрала на крышу через окно в женском туалете. Йошихиро выругался и пинком распахнул дверь в запретную для мальчиков комнату. Окно было распахнуто, и свежий весенний воздух тут же пронёсся сквозняком до двери. Это было даже в какой-то степени забавно, ведь он прекрасно знал, как она это сделала. Он и сам, когда учился в этой школе, не раз выбирался на крышу таким же образом через женский туалет. По-другому наверх было не попасть, после одного печального инцидента ключ хранился только у директора.

В общем-то это было не сложно, надо было всего лишь вылезти из окна, пройти по узкому парапету, прижимаясь спиной к стене, до остатков пожарной лестницы и по ней забраться наверх. Йошихиро добрался до лестницы и с сомнением её подёргал. Выдержит, не выдержит? Восемь лет назад он был легче, да и время не жалеет железо, открытое всем ветрам и дождям.

Когда он лез в первый раз, ему было всё равно, сорвётся он или нет, он, в общем-то, для того и лез, чтобы повторить печальный инцидент. Сейчас умирать совсем не хотелось, но он всё же полез. Конечно, разумнее было бы позвонить директриссе и взять у неё ключ, но, во-первых, очень не хотелось признаваться, что он упустил девчонку, а во-вторых, он не хотел терять время. Кто знает, что на уме у этой восемнадцатилетней дурёхи? Возьмёт и решит, что лучше спрыгнуть. Кто же знал, что она стала его невестой из-за семейного долга? Все эти годы Йошихиро думал, что помолвка не разрывается со стороны невесты только потому, что семья Кагами или слишком слабая, или слишком меркантильная… А тут, оказывается… Как вообще дед до такого додумался? Совсем на него не похоже!

Шестнадцатилетняя дурёха прыгать не собиралась, она преспокойно сидела на зелёном коврике для йоги и смотрела вдаль.

— Какого черта, а? — спросил он, ощутив, как здоровенный камень свалился с души.

Она пожала плечами и спокойно сказала:

— Я всего лишь хотела, как следует, запомнить этот вид. Садитесь, — она похлопала по коврику рядом с собой, — до перемены ещё двадцать минут. Я собираюсь забрать хотя бы свою сумку, но не хочу вламываться в класс и мешать уроку. Думаю, лучше ждать здесь, чем где-либо ещё.

Йошихиро ругнулся про себя ещё раз и сел рядом с Кайо. Вид, и правда, был чудесный. Горы на горизонте, огромное небо, облака, маленькие домики спального района утопающие в зелени. И от всего этого становилось как-то хорошо и спокойно. Именно этот вид остановил его тогда восемь лет назад. Почему-то стоило посмотреть, и все тревоги вместе с ощущением безысходности куда-то улетучились. Именно в тот момент Натсумори Йошихиро понял, что значит быть выше обстоятельств. Ему не часто удавалось пробраться на крышу, приходилось ждать, когда опустеет женский туалет, но при этом как-то так, чтобы никто не догадался, что этот самый туалет его сильно интересует. А сколько раз он застывал на узеньком парапете и ждал, пока болтливые дуры, наконец, свалят на урок, и можно будет пролезть в окно…

Йошихиро вынырнул из своих воспоминаний и понял, что Кайо смотрит не на умиротворяющий вид, открывающийся со школьной крыши, а на него. Очень внимательно смотрит и при этом чуть улыбается. Лёгкий ветер играл с её волосами, подхватывал свободные пряди и норовил закрыть лицо. Она этого не замечала, будто была заворожена тем, что видела.

Йошихиро немного растерялся, а она ещё и улыбнулась ему, так открыто и искренне, будто он был её близким другом. Происходящее уже давно вышло за рамки реальности. Он был здесь, на школьной крыше, спустя столько лет, с той самой девчонкой, которая… Вдруг всё вернулось, раздрай, что творился тогда в душе, эмоции, бьющие через край, и острота, с которой воспринималась жизнь.

— Что? — спросил он и смущённо, как мальчишка, усмехнулся.

— Ничего, — с тёплой улыбкой ответила она и отвела взгляд, — Нам пора.

Кайо грациозно поднялась и пошла к краю крыши. Он вскочил на ноги, в два шага догнал её и схватил за плечо.

— Ты куда собралась?

— Слезать, — сказала она, не понимая, почему он спрашивает.

— Нет уж, пойдём через дверь.

Всё ещё продолжая её удерживать, он достал телефон и позвонил директриссе.

— Ладно, через дверь, так через дверь, — спокойно согласилась Кайо и добавила смущённо, — Может, уже отпустите меня?

— Нет.

— Почему? Думаете, я прыгну с крыши?

— Кто тебя знает? — на всякий случай он сжал её плечо крепче.

— Я не прыгну, — всё так же спокойно сказала она, — Мне больно.

— Не надо было сбегать, — процедил он сквозь зубы.

— Ладно.

Она опустила голову и замолчала. Приготовившийся к нытью и жалобам Йошихиро слегка растерялся, весь его гнев сразу же пропал, захотелось отпустить девчонку, но он решил перестраховаться и продолжал держать, хотя и ослабил немного хватку.

— Я не собиралась сбегать, я просто хотела немного посидеть на крыше до того, как…

«…вы меня запрёте», — мысленно закончил за неё Йошихиро. Кайо немного помолчала и сказала:

— Я не подведу свою семью.

— Не уговаривай, я слишком мало о тебе знаю, чтобы просто так верить.

— А, понятно. Меня зовут Кагами Кайо, я учусь в этой школе в выпускном классе, увлекаюсь рисованием и каллиграфией. У меня есть мама, папа, два младших брата и тётя в Осаке, я всех их очень люблю. И я бы не стала кончать жизнь самоубийством из-за того, что мне придётся выйти замуж за Натсумори Йошихиро.

Йошихиро поморщился:

— Я не для того это сказал, чтобы ты тут начала о себе рассказывать. Избавь меня, пожалуйста, от подобных откровений.

— Вам не интересно узнать обо мне побольше?

— Не особо, — раздраженно бросил Йошихиро, ожидая обид и обвинений в бесчувственности, но вместо этого девчонка переспросила:

— Совсем не интересно? Ни капельки?

— Представь себе!

Девчонка некоторое время смотрела на него как на чудо-чудное, которое редко встретишь, а потом сказала: «Ладно» и отвернулась.

За дверью, наконец-то, послышался шум, и замок открылся.

— Прошу прощения, меня задержали, — сказала госпожа Акияма, отступая, чтобы они могли войти, — А как вы оказались на крыше?

— Хороший вопрос, госпожа директор школы. Вы, как директор, просто обязаны приложить все силы, чтобы это выяснить, иначе какой из вас директор?

Госпожа Акияма возмутилась, но не нашла, что ответить. Йошихиро прошел мимо неё, потащив Кайо за собой.

— Где твой класс?

— На втором этаже.

— Но сейчас-то вы меня отпустите? — спросила Кайо, когда они добрались до кабинета, из которого уже начали выходить её одноклассники.

— Только без глупостей, — хмуро предупредил Йошихиро и отпустил её.

— Спасибо, — Кайо уважительно поклонилась и зашла в кабинет.

— Кайо! — тут же обступили её девчонки, — Зачем тебя вызывали к директору? И почему так долго? Тебя же не выгоняют из школы?

Кайо улыбнулась этой шутке и ответила:

— Нет, не выгоняют, но некоторое время я действительно не смогу ходить в школу.

— Шутишь, что ли? Что случилось?

— Так сложились обстоятельства, — лёгкая улыбка ясно давала понять, что подробностей одноклассницы не дождутся.

— Жаль, — расстроились девчонки, — А это надолго?

— Точно не знаю. Надеюсь, что нет.

— А кто нам домашку объяснять будет?

— Как мило, что вы меня цените, — Кайо снова улыбнулась, повесила на плечо собранную сумку и стала прощаться.

— Мы тебя проводим! — сказали девчонки.

— Нет, не нужно. Лучше не опаздывайте на следующий урок.

Кайо вышла из кабинета и подошла к Йошихиро, тот ничего не сказал, развернулся и пошёл к выходу. Кайо последовала за ним.

— Кагами, подожди! — крикнули сзади.

Кайо обернулась, по голосу узнав одноклассника Матсуи.

— Что? — сказала она, чуть притормозив.

— Ты… ты правда не будешь теперь ходить в школу? — Матсуи догнал её и пошёл рядом.

— Да, некоторое время буду учиться дома.

— Я… я хотел поговорить с тобой…

— У меня сейчас не так много времени. Давай поговорим, когда я вернусь? Или у тебя что-то срочное?

— Да… Нет…, — Матсуи совсем растерялся, понимая, что время уходит и надо что-то делать, — Ладно… Наверное, действительно лучше потом.

Он остановился и опустил голову, спрятав заалевшие щёки.

— Тогда, всего хорошего, Матсуи-кун, — Кайо улыбнулась ему и пошла дальше.

— Кагами, я люблю тебя, — сказал он ей в спину.

Кайо чуть не споткнулась, Йошихиро, недоумевая, обернулся. Народ начал притормаживать и заинтересованно поглядывать на покрасневшего до корней волос мальчишку.

— Я на пару минут, — сказала Кайо жениху и повернулась к Матсуи.

Тот застыл посреди школьного коридора, не меньше перешептывающихся старшеклассников ошарашенный собственной выходкой.

— Матсуи-кун, ты очень смелый и решительный, — сказала Кайо, поклонившись, — Ты открыто и честно выражаешь свои чувства, я восхищаюсь тобой. Но прости, я не могу ответить на твои любовь. У меня уже есть жених, и это было бы неправильно.

— Ты… ты его любишь? — голос Матсуи звенел от напряжения.

— Да, Матсуи-кун, я люблю его с детства. Он — единственный мужчина, о котором я думаю, —- Кайо говорила спокойно, выражая максимальное уважение к словам и чувствам собеседника.

— А он тебя любит? — тут же прозвучал резкий вопрос.

— А это имеет значение? — спросила Кайо в ответ, тон её голоса стал чуть холоднее, — Если да, то ты должен был развернуться и уйти, как только услышал, что я тебя не люблю.

— Э…э…, — парень завис, не зная, как выкрутиться.

— Всего тебе хорошего, Матсуи-кун, и ещё раз прости меня за то, что не могу ответить на твои чувства.

Кайо снова поклонилась и повернулась к Йошихиро.

— Постой! — Матсуи подскочил к ней и попытался схватить за руку, его пальцы скользнули по ткани рукава, но не зацепились, а потом он сдавленно вскрикнул.

Уставший наблюдать подростковую мелодраму Йошихиро держал его ладонь в каком-то болезненном захвате.

— Не стоит трогать чужую невесту, — отстранённо сказал он, а его глаза холодно и опасно блеснули.

— А ты кто такой? — сдавленно прошипел Матсуи, стараясь не показать, что еле терпит.

— Этот твой поклонник что-то медленно соображает, Кайо, — усмехнулся Йошихиро и резким движением выпустил мальчишечью руку, мальчишка со стоном упал на колени.

— Зато ты очень доходчиво объясняешь, Йошихиро, — Кайо отзеркалила усмешку и холодный тон жениха, а затем повернулась к баюкающему дрожащую руку поклоннику, — Извини, Матсуи, нам пора.

Йошихиро пошел вслед за ней по знакомому школьному коридору и слышал за спиной приглушенные шепотки:

— Чёрт возьми! Да это же Натсумори Йошихиро!

— Тот самый?

— Да, я фотку в Ежегоднике видел…

— Ничего себе! Матсуи, лучше отступись!

Да уж! Зашёл в родную школу и будто в прошлое вернулся! Едва не покалечил ребёнка и едва сам не убился, залезая на крышу по старой ржавой лестнице!