2011 год
"...Почему так часто бывает, любишь ты, но не любит он.
Почему так часто бывает, любит он, но не любишь ты..."
Невольно вертелось в моей голове, пока мы с мужем прогуливались вдоль берега реки Нарова. За восемь лет брака мы пережили все, но все равно не смогли сберечь свои чувства. Буквально на глазах, наша совместная жизнь дала трещину и распалась на множество осколков несбыточной мечты, прожить до гроба. Была ли в этом моя ошибка, не знаю, но факт остается фактом.
Мне только исполнилось восемнадцать лет, когда нас с Андреем познакомили моя подруга и его друг детства, по совместительству, еще одна парочка придурков, ибо по другому обозвать их, у меня язык не поворачивается. Около года мы просто встречались. Были походы, сюрпризы и прочая романтическая лабуда. Что еще можно пожелать глупой наивной девочке, мечтавшей поскорее покинуть родительский дом, в котором она не чувствовала себя счастливой? Вот именно, ничего!
Не суть. Разве для этих глупых воспоминаний, Андрей пригласил меня пройтись и поговорить? Наше молчание затягивалось. Я искоса посмотрела на него. Признаться честно, наш разрыв сильно повлиял на мою психику. Только за одну неделю, что я прожила у мамы, исхудала так, что пришлось в срочном порядке избавляться от старых шмоток, в которых, признаться честно, выглядела, так, словно мне уже исполнилось лет пятьдесят. И это в мои-то двадцать семь с хвостиком!
Мысленно расхохоталась. Да-да, в последнее время я привыкла делать вид что мне по боку абсолютно на все, кроме доченьки, ради которой я и жила, и существовала сейчас. Два в одном, так сказать. Боюсь, только глаза, седые волосы и резкая потеря веса, выдавали меня с головой. Как бы я ни старалась, боль упорно не хотела оставлять мое сердце в покое.
- Так что ты хотел мне сказать? - Не выдержала, остановилась и в упор посмотрела Андрею в глаза.
- Я не отдам тебе дочь...
- Уверен? Уверен, что она тебе нужна?
- Она моя дочь!
Я нервно рассмеялась. Как же мне сейчас начало нравиться доводить его до бешенства. Это не я! Это он довел меня до такого.
- Совсем недавно ты уверял, что она тебе не дочь. Может все-таки тест ДНКа?
- Прекрати иронизировать. Тебе не идет быть стервой.
- Аха, - мне вдруг стало так обидно. - Как я могла забыть, что шлюха и наркоманка. Как мои сестры, да? Одна краше другой...
- Значит это твое последнее слово? - прервал он меня.
- Эгоист, - я резко отвернулась, до боли кусая щеку с внутренней стороны. Не хотелось, чтобы он видел, как больно ранят его слова. - Ты не хотел быть отцом. Я не отдам ее.
- Я по-хорошему прошу, одумайся!
Снова резко остановилась и обернулась к мужу.
- А ты заставь меня передумать!
- Черт бы тебя побрал, Лиза.
- Я уже двадцать семь лет Лиза! Хватит мне этим тыкать все время в лицо! Достал уже.
- Это война...
- Не на жизнь, а на смерть, - завершила за него оборваную фразу.
Он все-таки психанул. Я видела, как с сильно Андрей сжал кулаки. Будто хотел ударить, но вовремя одумался.
- Еще встретимся, - разворачиваясь ко мне спиной, пообещал муж.
- Адьос, - прошипела ему в след. - В аду гореть, но не сдамся...
Дорогие читатели!
Я по-тихоньку перетаскиваю все книги на сайт.
Эта книга полностью завершена и остается в открытом доступе. И да вся история взята из жизни. Изменены только имена. Книга на любителя.
2010 - 2014 год
- Я хочу тебя, – невольно сорвалось с моих губ.
- Ты уверена, что именно этого хочешь? – спросил он, прижимаясь ко мне.
- Да. А ты? Ты не будешь потом сожалеть?
- Нет. А ты?
- Нет.
- Уверенна? Тебе будет больно.
- Нет. Больнее чем было, мне уже не будет, - отстраняясь от своего собеседника, задумчиво взяла тонкую сигаретку и отправилась на балкон, витая где-то в обрывках своих воспоминаний.
Да, дважды в одну воронку снаряд не попадает. Только это не про меня. А ведь когда-то я поклялась: «Ни какой любви!» Теперь же меня мучал вопрос, куда я смотрела, когда опять наступала нате же самые грабли? Видимо ничему меня жизнь не научила. Да и какая тут жизнь-то, когда я то и дело, что последние четыре года, вертелась, как белка в колесе. И все еще не могу вынырнуть из того дерьма, в которое меня окунул бывший муж. Андрей постарался на славу. Сволочь. Как же я его ненавижу! А ведь когда-то любила. В самый раз хвататься за голову и рвать волосы. Только фиг с маслом, я позволю собой манипулировать.
И все же, сердце каждый раз сжималось от боли, когда я думала о своей белобрысой малышке. Андрей выполнил свою угрозу. Он забрал нашу дочь. Хотя нет, не правильно. Я сама отдала ее. Но не ему, а его родителям. И не потому, что хотела избавиться от нее, а потому, что выхода у меня не было. Безработная, с тремя кредитами за плечами, да еще заболевшая воспалением легких и бронхитом. И хотя я продолжала жить у мамы, от нее не было помощи, от слова, никакой. Мать с отчимом уходили в очередной запой, забывая обо мне лишь на время. Они ругались матом, а я продолжала страдать, каждую ночь, вслушиваясь в их разборки. Еще и одна из сестер устроила мне подлянку. Она видите ли решила, что я виновата во всем и начала докладывать о каждом моем шаге бывшему мужу. В итоге и ей от меня прилетело пару ласковых слов. Да таких, что мы до сих пор находимся в положение «холодной войны». Мое доверие к ней подорвалось. Предавший один раз, не глядя предаст еще раз. Это, увы, я запомню на всю жизнь…
О да, моя жизнь, словно временная петля, сжимала шею и не давала мне ни единого глотка воздуха. В этой агонии я постепенно задыхалась. Вот и оторвалась пополной с подружками, когда спустя четыре года беготни по судам, получила-таки такой долгожданный развод. Только наша с Андреем вражда все еще не желала заканчиваться. Он делал очередную подлость, а я отбивалась всеми силами. Порой на меня накатывала паника, и с головой уходила в себя, пытаясь алкоголем заглушить всю боль и терзающую мою душу безысходность. С горем пополам нашла работу, на которой пропадала чуть ли не сутками. Только толку было мало. Мой бывший муж свалил на меня не только все кредиты, которые, между прочим, брала я, пока мы только начали жить вместе, но и оплату за садик дочки. Вся моя зарплата уходила за два дня и снова я ощущала себя оборванкой, без гроша в кошельке. С утра до самого вечера вкалывала, как бешеная собака, а ночью отдыхала. За счет своих верных подруг. «О да, неоценимая поддержка. Днем вкалывать, как проклятая, а ночью бухать», - издевательски пронеслось в моей голове. Усмехнулась.
- Лиз?
Вздрогнула, но так и не оторвала своего задумчивого взгляда от заходящего солнца. Отдаваясь воспоминаниям, даже не заметила, как мой второй «муж» присел рядом, обнимая меня за плечи.
- Все хорошо?
- Да, - хрипло отозвалась, вдыхая горький дым, тлеющей в руке сигареты, и вновь провалилась в воспоминания, которые все еще не хотели меня отпускать.
Через два года после расставания с Андреем, моя старшая сестра решила меня сосватать за своего друга. Я конечно была против, но все-таки пошла у нее на поводу. И вот тебя на, получи фашист гранату! Я снова влюбилась. Только на этот раз, была чуточку умней. Не стала полностью отдаваться чувствам. И, Слава БОГУ! Антон любил выпить. Я тоже была не прочь расслабиться и отдохнуть, но никак не уходить в запой! Да и насмотрелась в свое время я сначала на пьяницу отца, потом на отчима, который медленно, но уверенно спаивал мою мать.
Поразительно! Я словно посмотрела со стороны на происходящее вокруг себя. То, что увидела, мне категорически не понравилось. И ушла по-английски. Не прощаясь. Нет. Мы с Антоном не стали вместе жить. Встречались на нейтральной территории под ночным покровом. Не хотела афишировать новые отношения. Не хотела, чтобы знал Андрей и его родители, которых, ни смотря, ни на что уважала. Ведь пока мы с их сыном поочередно мотались по судам, не уступая ни в чем друг другу, они воспитывали и оберегали мою девочку, по которой я очень скучала…
«Больнее чем было, мне уже не будет», - эхом отзывались мои же слова в голове, возвращая в реальность.
Я ошибалась. Точнее даже не то, что ошибалась. Больше всего испугалась. Порой мне казалось, что готова расстрелять его на месте, лишь бы у нас всё снова было как раньше, два года назад, когда ушла не прощаясь от Антона. А иногда мне кажется, что у нас и так все хорошо. Тогда весь мир переливается кучкой маленьких стекляшек, разных цветов. Тогда я счастлива просто находиться рядом с ним. Но время непоколебимо и беспощадно. Оно так быстро идет, а в наших отношениях ничего не меняется. «Глупая бабёнка. Ты создаёшь свой идеал. Но идеальных людей не бывает» - твердил мой разум. Но снова гоню дурные мысли прочь. Как будто пытаюсь отогнать рукой назойливую муху. И надеюсь, что со временем все решиться само собой. И продолжаю ждать. Ждать, в надежде, что когда-нибудь он снова произнесет эти самые сокровенные для меня три слова. А я всё так же, засыпая на его плече, про себя буду желать ему спокойной ночи и сладких снов. Раз сто повторяя, как сильно его люблю. Это была моя третья по счету самая большая любовь. Если считать самую первую, в четырнадцать лет.
Но в тоже время, понимаю, что этого всего лишь моя мечта, которая возможно уже никогда не сбудется. Хотя продолжаю верить в чудо. Мы как дети, сами играем своими судьбами, ломая и круша все на своем пути. И не замечаем этого, потому что нам, кажется, так будет лучше. Ведь цель почти достигнута. А когда оглядываемся назад, понимаем, что сами не заметили, как где-то совершили ошибку, которая повлекла нас на этот хрупкий, но такой крутой край обрыва.
Моя история все так же печальна и банальна. В ожидании своего счастья я сломала свою же жизнь. Его звали Михаэлем. И он был младше меня на несколько лет. Но, безусловно, был самым классным и самым красивым из всех парней, с которыми я вообще знакомилась. До Михаэля некоторое время встречалась с другим парнем. Думала, люблю его. Но судьба вновь дала сбой, размазывая меня по стеночке. Оказывается, я полюбила эгоиста. Как мячик, покатилась по склону, прямо под колеса машины. Тем не менее, осталась жива. Порвала все контакты с ним. Загуляла. Но все, же продолжала общаться с единственным на тот момент близким мне человеком. Ее звали Александрой. Она была младшей сестрой моего уже бывшего мужа. У нас не было друг от друга не секретов, ни каких либо других тайн. То есть я так всегда думала. На деле это оказалось иллюзией. С Сашей я готова была пойти хоть на край света. Даже самые близкие мне люди не могли понять, что меня могло так связывать с ней.
И вот. Настал тот день, когда я познакомилась с Михаэлем. Своим вторым «мужем». Помню, как наши взгляды перекрестились в зеркале. Как мне понравился он. Но чувство гордости и похуизма все - таки не дали мне окончательно растаять. Мне казалось, что моя жизнь несправедлива. Что все как игра. И всем парням надо лишь одно. Секс. Я ошибалась. Чувство боли все еще было стиснуто в сердце, в душе. Михаэль показал и даже доказал, что я могу быть нужна парням не только в качестве своих удовлетворений, но и быть любимой. И полезной. И нужной. Но моя неуверенность дала о себе знать. И я решила проверить и себя и Михаэля на прочность.
Роковая ошибка. Инна, одна из подруг, предупреждала меня, чтобы я так не делала. Но была уверенна, что поступаю правильно. Нас сблизила схожая с моей, жизненная судьба. Ей я могла доверить все свои секреты. Мы с ней часто общались по телефону и разговоры у нас были не столь патриотические. Я могла позвонить ей в любое время суток. Она давала советы. Прикалывалась. Одним словом о такой подруге можно было только мечтать....
2014 год
Мой телефон трезвонил минут пять, пока рылась в сумке, пытаясь в ее дебрях отыскать маленькую раскладушку Motorola V 50 и жалобно пискнув последний раз, замолчал. Эту модель я приобрела «с рук в руки», когда старенький siemens C55 подаренный Андреем, моя кроха доченька описала прямо на приеме у врача. Помню как мы с доктором посмеялись и забыли об этом инциденте. Потом мобильник три дня сушился на окне в разобранном виде. Работать он не перестал, только вот динамик в нем полетел. Проще было купить новый, но на тот момент, опять же, я вынуждена была пойти работать, чтобы хоть как-то прокормить семью.
Муж не работал, зато играл на акциях. Правда мне так и не довелось увидеть, полученных от этих сделок денег, ни копеечки, ни единого цента. И вместо положенных трех лет декретного отпуска, я отсидела дома всего полтора года. О чем потом сильно сожалела. Доченьку с таким графиком работы практически не видела. Уходила утром на работу, она еще спала. Приходила, было тоже самое. Сам Андрей целыми днями проводил за своим любимым компьютером. Еще позже, узнала что он сплавлял дочь своим родителям. В груди заныло от обиды…
Мобильник в сумке затрещал вновь. Ругаясь на чем свет клином не сошелся, все-таки добралась до жужжащего телефона. Звонила Сашка. Я заулыбалась. Вот нравилось мне трещать с ней по телефону, хоть убейте меня.
- Да?
- Лизка! Мать тебя за ногу, - заорала в трубку младшая сестра Андрея. – Тебя где черти носят?
- Да бегу я, бегу!
- Резче давай! Малая скучает.
Я зажмурилась от счастья. Еще пять минут, и увижу свою доченьку. Боже, как же мне ее не хватает!
- Пять минут, - пыхчу в ответ и слышу заливистый смех Александры.
- Полет нормальный…
- Я тоже тебя люблю, подруга…
На этом наша связь оборвалась. Вообще-то Сашку сложно назвать подругой. У нас с ней разница в возрасте, четырнадцать лет. Она одного года рождения с моей младшей сестрой. Их у меня кстати трое. Оксанка, старшая. Она на два года старше меня. И, пожалуй, единственная, кто помогал и поддерживал меня, когда я ушла от Андрея. Мария - моя сестра-близнец. У нас с ней всего пять минут разницы. Именно с ней мы сейчас находимся в контрах из-за ее вмешательства в мою личную жизнь. И младшая, Лидия. Она второй ребенок отчима, но от моей мамы. С ней, как и с Сашкой, я могу общаться на любые темы, только вот почему-то не спешила изливать ей свою душу. Зная, она обязательно проболтается маме. А если учесть последние события, происходящие в моей жизни, попросту, молчала в тряпочку и ни о чем не распространялась…
Выруливая из-за угла, натыкаюсь взглядом на свою крошку и Сашку. Последняя машет мне рукой и что-то говорит моей девочке. Малышка поднимает голову, замечает меня. Вырывает свою ладошку из рук Александры и с радостным криком: «МАМА!», бежит мне на встречу. Я, как птица, раскидываю в стороны руки, не сбавляя скорости, мчусь к ней. Пара секунд и подхватываю свое маленькое белокурое солнышко на руки. От счастья утыкаюсь носом в ее волосы, смеюсь и ласково целую, прижимая к себе маленькое тельце. Как же хорошо, что впереди весенние праздники и мне целых семь дней никуда не надо идти.
В этот момент я еще не подозревала, что судьба вновь преподнесет мне сюрприз, поэтому радовалась, как ребенок. Моя лялька была рядом, а большего мне и не нужно было. В этот день мы втроем гуляли очень долго. Я баловала свою малышку вкусняшками. Мы катались на качелях, бегали и играли на детской площадке. Оглянуться не успела, как вновь пришлось расставаться. Я не забирала дочь с ночёвкой к себе, ибо мать с отчимом снова бухали, а квартира провоняла перегаром и табачным дымом. Даже открытые окна не спасали от этого удушающего запаха. И хотя я сама курила, как паровоз, все же при дочери никогда не позволяла себе этой пагубной привычки.
- Мамочка, - дочка вцепилась в меня мертвой хваткой. – Не уходи.
На моих глазах тут же образовались крупные капли слез. Я опустилась на колени перед малышкой, заглянула в ее большие глазки, и чуть было не захлебнулась от пронизывающей сердца боли.
- Я очень тебя люблю, слышишь? – прошептала, нежно обнимая ее. – Никогда, слышишь, никогда тебя не брошу! Ведь ты моя девочка. Мое маленькое солнышко. Я только ради тебя живу и дышу. Обещаю, мы скоро будем вместе, - пока говорила все это, чувствовала как паника сковывает меня в свои оковы. Перед глазами тут же промелькнули все предыдущие события. Захотелось выть, орать, крушить, но я сдерживала рвущиеся на ружу эмоции.
- А как же дедушка? – я грустно улыбнулась, вспоминая себя в детстве. Точно так же, в таком же возрасте, всегда ходила хвостиком за своей мамой, в то время, как мои сестры, наоборот, предпочитали оставаться независимыми от взрослой опеки. – Он очень расстроиться, если ты меня заберешь?
- Расстроиться, - подтвердила ее слова. – Он тоже очень любит тебя…
Мой голос все-таки сорвался. Поперек горла встал ком. Я сглотнула. Пыталась подобрать нужные слова, но мысли в голове проносились с такой скоростью, что просто сбилась с ног. И вновь покатилась по наклонной, на полной скорости срываясь с обрыва, в омут своих чувств.
К слову, бывший свекор, неплохой дедушка. Пожалуй, даже самым лучший. И моя девочка души в нем ни чаяла. Обожала и боготворила. В свое время, он мало уделял семье внимание, отдавая себя полностью работе. Хотя грехов у него тоже не мало. А у кого их нет? Правильно, не мне судить взрослого человека, который почти в три раза старше меня. Ему я была очень признательна больше всего на свете. Потому что всегда находился рядом с моей красавицей.
Не знаю, каким чудом, смогла взять себя в руки. Я так и не нашла, что сказать дочери. Она и сама все прекрасно понимала, ни смотря на столь юный возраст.
- Нельзя дедушке расстраиваться, - опустив голову вниз, очень серьезно рассуждала дочка. – У него сердце больное. Опять станет плохо, да? Я не хочу, чтобы его увозили в больницу и делали ему больно. Бабушка расстроиться, папу ругать начет. И тебя тоже. Мамочка, а почему папа только кушать и спать приходит?
Мы с Сашкой только от удивления раскрывали рты и молча переглядывались. Уж нам-то и так было все понятно. О том, что у свекра было больное сердце, я тоже знала, видимо, поэтому сейчас щадила их чувства больше чем свои. Хотя мне от этого ни жарко, ни холодно. Но еще прекрасно понимала, не станет дедушки, моя девочка никому, кроме меня больше не будет нужной. Вот такой вот преферанс.
Пока я об этом думала, доченька тем временем продолжила нас удивлять:
- Папа сказал, что ты меня не любишь. Что не нужна тебе. И ты не нагулялась. Что он имел ввиду, когда говорил все это бабушке? Они думают, я ничего не слышу. А почему ты так редко приходишь ко мне? Это все, правда?
- Нет, - резко вырвалось с моих губ, но тут же смягчилась. Во мне кипел гнев, который я еле сдерживала. – НЕТ. Аня, это все не правда. Я работаю. Зарабатываю денежку, чтобы покупать тебе одежду, игрушки. Оплачиваю твой садик… Я люблю тебя очень-очень сильно. Обстоятельства сложились так, что мы с твоим папой не смогли больше быть вместе. Он злиться, потому что знает, что в той ситуации оказался не прав, но слишком упрямый, чтобы признать свои ошибки…
- Гордость фраера сгубила, - так тихо прошептала Сашка, чтобы услышала ее только я.
- Когда ты подрастешь, все поймешь, - снова обратилась к дочке. – И запомни, чтобы ни случилось, и где бы мы не были, я всегда буду рядом с тобой. Особенно вот здесь, - приложила свою ладонь к ее сердцу. – Как и ты у меня вот здесь, - потом вернула ладонь уже к своему сердцу и поцеловала доченьку в лобик.
Потом Сашка что-то затриндичала, заговаривая мелкой зубы. А я вновь погрузилась в себя, словно запираясь на замок. Так мы и дошли до квартиры моих бывших свекров. Не успели позвонить в дверь, как та отворилась. Сашка быстренько проскользнула в квартиру. А в дверном проеме уже показалось недовольное лицо Андрея. Он тут же схватил дочь за руку и потянул на себя. Анька расплакалась и закричала:
- Мама! Мамочка, не уходи, пожалуйста… Мааааамаааа….
Я сделала шаг вперед, пытаясь схватить дочь и успокоить, но мне этого не позволили. Андрей толкнул меня назад и захлопнул перед самым лицом дверь. Чудом устояла на ногах. По ту сторону раздавался душераздирающий крик Аньки. Она билась в истерике и все звала меня. Так и стояла перед дверью, до тех пор, пока ее крик не стих. Скорее всего дедушка поспешил отвлечь мою девочку. Когда все стихло, я развернулась, и начала стремительно спускаться вниз. Воздух! Мне нужен был воздух. Только выбежав из подъезда, поняла, что ни фига не вижу из-за заливавших лицо слез.
- Сука, - прошипела. – Какая же ты сука и мразь! Ненавижу! Боже, как же я его ненавижу! Ничего, Андрюшенька, как аукнется, так и откликнется. Посмотрим, кто кого уделает в этот раз.
2014 год
Всю дорогу до дома по щекам текли слезы. Было плевать на прохожих, которые встречались по пути и с любопытством поглядывали в мою сторону. В голове то и дело проносились мысли о дочери. О том, что узнала от нее. Это не стало неожиданностью для меня, и так прекрасно знала, что бывший муж говорит, но все равно было неприятно. Всю дорогу до дома матери пыталась отогнать дурные мысли и взять себя в руки.
До мамы дошла за десять минут. Не хотелось сразу заходить домой. Достала мобильник, быстро написала Михаэлю эсемеску, присела на скамейку, закурила и попыталась отвлечься, чтобы угомонить разбушевавшиеся нервы. Оглядывая двор, в котором провела детство.
Наш район был самым дружным. Мы часто устраивали здесь водные бои без правил, прохожим тоже доставалось, но нас никто не ругал. Сами сделали самодельную скамью, которую на ночь всегда убирали в подъезд. А так же смастерили стол для настольного тенниса. А на поле между детским садиком, в который я раньше ходила и часто сбегала оттуда домой, когда сильно скучала по маме, и домом, установили на двух небольших деревьях сетку для волейбола. На проезжей части нарисовали четыре больших квадрата и вечерами играли в «квадрат». Мы часто играли в «Казаков-Разбойников», зачастую по всему городу, старательно вырисовывая стрелки на асфальте. Только чуть позже уже определили точную территорию, куда можно было бегать, ибо мы не единственные кто играл в это игру.
За садиком находился еще один девятиэтажный дом. За ним раньше был огромный песочный пустырь с правой стороны, а с левой - густые заросли, которые скрывали болото и два глубоких котлована-болотника. Я боялась туда ходить. Сестры это знали и всегда бросали меня одну, сами же скрывались в этих зарослях и порой проводили там чуть ли не по полдня. Я не знала, что столько времени можно делать в этом пугающем месте, злилась, убегала домой жаловаться маме, что девчонки опять меня бросили одну, и возвращалась на место. Садилась на край бордюра и ждала, когда им надоест, и они выйдут из этих стремных, высоких зарослей.
Только спустя несколько лет, когда перестала бояться, узнала о их тайной штаб-квартире, которую они там соорудили, но мне это уже было не интересно. Сейчас, спустя столько лет эта местность преобразилась. Пустырь, заросли, болото исчезли. На их месте построили огромный продуктовый магазин «Призма». Между прочем удобно расположился. Пять минут, и купил все, что захотел. И продукты, и одежду, и игрушки. Крутой, в общем, магазинчик. Мне он нравился.
С правой стороны родительского такого же девятиэтажного дома с четырьмя подъездами, находился еще один пустырь. Точнее поле, с кустами и болотами. Мы там часто лазили, ловили мелких ящеров, которых называли тритонами, и постоянно приносили их домой. Естественно мама была не в восторге от наших домашних питомцев, страшно сильно ругалась и заставляла нас относить обратно эту живность. На этом самом болоте я постоянно теряла то один резиновый сапог, то другой. Нам весело было, а мама только вздыхала, иногда ворчала и ругала нас, но быстро отходила.
Затем там захотели построить школу, но стройку заморозили. Ведь распад Советского Союза принес в наше государство дефолт и Эстония на тот момент впервые, наверное, за то время, что я помню, погрузилась в кризис. Рубли сменили на местную валюту кроны и центы. Незавершенную стройку, вначале огородили железным забором. Потом остался огромный котлован заполненный водой, с недостроенным фундаментом, большими и маленькими плитами. На его дне, под водой находились опасные железные штыри. Только разве могло нас это остановить? Конечно же, нет! И мы как всегда, нашли себе новое развлечение. Строили плоты, представляя себя моряками, спускали их на воду и плавали. Еще мы любили там играть в догонялки, перепрыгивая с плиты на плиту. Интересно ведь было все. Только в один прекрасный день я перегорела от этой странной тяги к приключениям.
В тот день мы снова играли в догонялки и перепрыгивали с одной плиты на другую. Когда я в очередной раз прыгнула, то малость промахнулась, с головой окунаясь в воду. От испуга раскрыла глаза и увидела рядом со своим лицом, буквально в пару сантиметрах, огромный кривой штырь. Быстро оттолкнулась ногами о дно, благо в этом месте было не глубоко, чуть выше груди, и пулей вылетела из холодной воды. Благо на улице уже была весна, то ли конец апреля, то ли начало мая, я уже и не вспомню точно. Оксанка моя старшая сестра, помогла мне залезть обратно, на ту самую плиту, с которой я совершила этот «удачный» прыжок, и потащила быстрее домой.
Ей повезло, что ни отца, ни матери дома не было. Папа, как всегда пропадал на любимой рыбалке, а вот где была мама, я уже и не помню, то ли на работе, то ли в магазине. Ксанка успела к ее приходу стянуть с меня всю мокрую одежду, сделала мне горячую ванну и чай с лимоном. В общем практически избавилась от улик. Мама точно отругала бы ее. Она, как старшая, отвечала за нас с Машкой своей головой, и шеей заодно.
Что было дальше я напрочь забыла. Словно кто-то пальцем щёлкнул, стирая это воспоминание. Я и не задумывалась, чем все закончилось, а вот сейчас стало очень даже интересно, мама знает об этом случае? И решила, что обязательно когда-нибудь спрошу у нее об этом. Кстати, зимой, когда вода замерзала, мы постоянно катались там на коньках. Сейчас, опять же, на этом месте построили еще один продуктовый магазин. И куда, спрашивается нам столько магазинов на один небольшой район?
Вообще, Нарва город маленький. За пару часов можно обойти полностью. В детстве мы его весь облазили, вдоль и поперек. Я знала каждую улочку и тропинку, по которой всегда можно было пройти, сокращая дорогу. И вообще считала, что этот город я никогда на свете не перестану любить.
Сейчас все изменилось. Раньше, когда я еще была маленькой и беззаботной худенькой темноволосой девчонкой с двумя хвостиками на голове, с веснушками во все лицо, тонкими губами и большущими, как сейчас у моей дочурки, серо-синими глазами, этот город был для меня сказкой.
Зимы настоящие: снежные, холоднющие, с огромными сугробами, в которых я любила валяться в позе звезды и смотреть в темное небо по вечера, разыскивая большую и малую медведицу. Лепить снежные крепости и устраивать комочные побоище, а также кататься с горки то на картонке, то на ногах, устраивая кучу малу, а потом мокрая и уставшая, с ног до головы усыпанная снегом приходить домой, было настоящим приключением.
Еще наше государственные чиновники присвоили Нарве звание Осенней Столицей Эстонии. Потому что осенью у нас очень красиво. Я люблю осень только в начальной стадии ее проявления. Когда начинается этот прекрасный и восхитительный период листопада. Когда солнышко еще не остыло, слегка грея землю. Когда яркие краски переливаются в солнечных лучах, а под ногами валяются листья, и ты ногами шаркаешь по ним, специально разбрасывая в стороны и смеешься, звонко и радостно, и в плеере играет песня группы Лицей «Осень».
Лето у нас вообще особенное. В городе хоть и красиво, но тихо и даже как-то немного скучно. Практически вся молодежь разъезжается кто куда. Зато пригород Нарва-Йыэсуу – маленький курортный городок. Вот там жизнь бьет ключом. Море, солнце, пляж. Мммм, загляденье. Еще офигенный парк с прудиком и беседкой. Небольшой лес, куда можно ездить за грибами и не бояться, в нем заблудиться. Там же, в этом лесочке, находилось заброшенное здание, где каждый, кто захочет, мог приехать на машине и поиграть в пинг-понг из оружия с красками.
Я очень любила ездить в Усть-Нарву. Мы в народе так зовем этот великолепный курортный городок. Только летом он оживает из-за наплыва туристов и просто местных жителей, которые сбегают отдохнуть в эту сказку. Там же находились и санаторий и детские лагеря. Жаль только в них так ни разу и не побывала. Один за другим их закрыли, когда развалился Советский Союз.
А про весну можно промолчать. Нет, нет, о ней тоже можно вставить пару предложений, о том, как красива у нас природа, кода появляются первые цветочки, травка зеленеет, птички поют, солнышко греть начинает, и бла, бла, бла. И мне это тоже очень нравиться, но я ее не люблю. И причина в этом была моя самая первая несостоявшаяся четырнадцатилетняя любовь, длившая три года и потерпевшая полную неудачу.
А так да, все красиво, тем более, если учесть, что наш город расположен рядом с российской границей. И разделяет нас друг от друга река Нарова и мост под названием «Дружба». А по обе стороны реки расположены замок и крепость. На нашей стороне находиться Замок Длинного Германа, а на Российской – Ивангородская крепость. Помимо этого, есть у нас местный пляж с прудиком. Естественно мы его называем коротко и ясно – Липовка.
Раньше Липовка была гордостью нашего города. Ведь ее разделял небольшой островок от реки Наровы. Вот на этом самом островке, я старалась пропадать все время, четыре года назад. Там я переживала самый трудный период в жизни. Тогда мы с уже бывшим мужем Андреем доживали последний год нашей совместной «идеальной» семейной жизни. По весне, когда тает снег, а на Водохранилище открывают шлюзы этот островок уходит под воду, соединяя небольшой пруд с рекой Наровой. Красивое я скажу зрелище.
Есть у нас так же три карьера, где можно купаться и загорать. Два из них находятся рядом друг с дружкой, а вот третий спрятался в лесной зоне. Туда тоже можно ездить отдыхать и купаться, только комарики закусать могут до смерти. Зато, в отличие от других мест, там можно делать шашлыки и ловить рыбку и раков.
Там я в первый раз напилась, затянулась сигаретой, и чуть было не нырнула в воду носом. Подруга подстраховала. Как котенка за шкирку схватила в самый последний момент и потянула назад, приговаривая: «Так, этому столику больше не наливать!» Мы тогда всей дружной дворовой компанией поехали отмечать Янову ночь. Или как правильно ее называют, ночь Ивана Купала. И да, там мы по лесу еще бродили, пытаясь отыскать листья папоротника. Забавно и весело было. Одним словом, красиво у нас.
Я зажмурилась от воспоминаний давно минувших дней своего детства. Они помогли справиться мне со слезами и тупой болью, после этого отвратительного инцидента с дочерью. Мой телефон пискнул, а я поняла что замерзла. Прочитала входящее сообщение от Михаэля, ответила: «Да» и зашла в подъезд.
2014 год
Стоило мне зайти к маме домой, как в нос ударил запах перегара и курева. Чуть не задохнулась. Поморщилась. Скинула обувь и зашла на кухню. У мамы была двухкомнатная квартира на первом этаже. Сюда мы въехали в далекие девяностые годы. Мне, может, лет пять-шесть было. Помню как, держа маму за руку спрашивала, долго ли нам еще идти и где наш дом, и когда мама показала на девятиэтажку, я разревелась. Очень боялась лифтов. И страх этот у меня прошел к годам так двадцати пяти. Успокоилась только тогда, когда завели в квартиру. Первый этаж, квартира сразу, как поднимаешься по лестнице. Длинный коридор, две комнаты, кухня, туалет, ванная, балкон. Самая обычная квартира.
Большая комната, через которую можно попасть на балкон, раньше принадлежала родителям. Когда отец был еще жив и любил ездить на рыбалку, часто надувал резиновую лодку, искал проколы и заклеивал ее. В такие моменты я залезала внутрь, брала весла и представляла, как плаваю на ней по озеру. А с конца лета надувную лодку часто сменяли покрывала с клюквой и брусникой поочередно. Их нас заставляли перебирать. Мне это занятие нравилось, а вот сестры бесились. Папа у меня был очень хороший и работящий, если не уходил в запой. Дома всегда была свежая, вяленая, копченая рыбка, морсы и варенья из брусники и клюквы. Это если не считать ягоды, привезенные с дачи. Ммм, вкусняшки еще те.
Балкон был чуть поменьше кухни. Там мама хранила все консервы, которые делала с запасом на год вперед, но семья–то у нас большая, все съедалось очень быстро, поэтому мама каждый год делала новые заготовки. Еще на балконе хранились рабочие инструменты: молотки, пилы, плоскогубцы, гвоздики, шурупчики ну и прочие мелочевки.
Все инструменты прятались подальше от меня, ибо я очень любила пробовать железо на вкус. К слову однажды разобрала маме гладильную доску, в том плане, что, скрутила все шурупы и довольная запихала их в рот. Пока сия пропажа не обнаружилась. Ох и влетело мне тогда по самое не балуй! Только привычка осталась, и я продолжила мелко пакостить. Меня даже проколотая насквозь губа и впившаяся в пятку большая швейная игла не остановили. С того момента, отец естественно начал прятать все свои крючки для рыбалки, а мама швейные принадлежности, но разве меня это останавливало? Все равно находила запрещенное и тащила в рот.
Годами позже, когда мама выгнала отца, но папа сам был виноват, что его выгнали, и вместо него появился дядя Сережа, мы на балконе устроили уголок отдыха. Поставили небольшую скамейку, столик и раскидали подушки вместо стульев. Летом очень удобно там отдыхать. Окна нараспашку, прохладительные напитки и приглядывать за приготовлением еды можно. Один раз Мария поставила варить картошку, а мы с друзьями и отчимом устроились на балконе, и начали играть в карты. Время летело быстро, про картошку благополучно все забыли, пока я не почувствовала, как пахнет гарью. Вот переполох тогда начался. Смех и грех. Машка отправилась драить кастрюлю, мы с Ксанкой убирать квартиру, чтобы к приходу матери ни чего нас не выдало. А поддатый на тот момент отчим ушел спать.
Дядю Сережу я никогда не воспринимала, как отца. Для меня он вначале был чужим дядей, потом сожителем матери, и только в девяносто седьмом году, отцом моей младшей сестренки, а потом уже вторым официальным мужем мамы. Сам дядя Сережа появился у нас спустя где-то полгода, после того, как пьяный отец на моих глазах чуть не прирезал мать. Мы с сестрами играли в «Казаков-Разбойников», я захотела в туалет и забежала домой буквально на минутку. Когда вышла из туалета и потянулась за дверную ручку, обернулась к маме, хотела сказать: «Я убежала», но тут же замерла на месте и не смогла выдавить из себя ни единого звука. Только стояла, широко раскрыв глаза, из которых уже катились слезы, и как парализованная не могла сдвинуться с места. Благо тогда мама мыла посуду, она в последний момент успела обернуться, будто почувствовала что-то. Огрела отца чугунной сковородкой, выбивая из его рук кухонный нож, и побежала, хватая меня за руку.
В тот день я резко повзрослела. Перестала все время витать между небом и землей. Мне было десять лет. И этот момент до сих пор я отлично помню, и как бы ни сопротивлялась, выкинуть из памяти этот отрывок жизни так, и не смогла. Мы обе выскочили на улицу, соседи спрятали нас под балкон. И это при наличии трех полицейских, проживающих в нашем подъезде. Офигеть. Отец вышел на улицу спустя минут десять. Добрые соседи на вопрос отца: «Куда побежала?», вежливо ответили: «За дом». Как только папа скрылся за домом, мы с мамой вернулись в квартиру, и заперлись на две двери. Хитрость у нас одна имелась. Входную дверь можно выбить только изнутри. Раньше это было в диковинку, вот сейчас этим не удивишь. Но на тот момент я этого не знала, и очень боялась, что папе удаться ворваться к нам домой и завершить начатое злодеяние. Чуть погодя отец вернулся и начал ломиться в дверь. Я от страха тряслась, а мама, перебинтовав порезанную руку, ждала, когда приедет полиция и заберет пьяного отца. В тот момент, ненавидела отца всем сердцем и думала, что никогда в жизни не прощу его за этот поступок. Ах, если бы только знала, что он заплатит за все сполна.
Кухня. Та самая кухня, на которой уже мёртвый отец попытался убить маму, небольшая, но уютная. И столько воспоминаний, что и дня не хватит рассказать. Тот нож, которым папа все же задел маму, никто найти так и не смог. Поэтому долго в тюремной камере его держать не стали. Отпустили уже через пару часов. Полночи он тогда ломился к нам домой, а мама оберегала нас. Потом он куда-то исчез.
На кухне мало что изменилось, кроме, пожалуй, ремонта. Второго ремонта за все то время, что мы прожили в этой квартире. Между прочим, нож мы все же нашли, тот самый, которым отец пытался зарезать маму. Но вот страх перед пьяными людьми с ножами в руках, даже если они просто что-то режут, все еще остался. И если сижу в гостях, отдыхаю, кто-то хватается за нож, становлюсь бледной, как поганка, и тот же липкий страх, что познала в тот день, парализует меня в мгновение ока. После той истории, дома всегда прятала все ножи. У меня до сих пор иногда проявляется эта особенность. И я на автомате могу убрать ножи куда-нибудь в другое место и забыть, куда засунула их. Мама намучилась, пытаясь избавить меня от этой привычки, но все-таки справилась с этим.
После исчезновения отца, через некоторое время произошло первое ограбление. Потом второе, с промежутком где-то в две недели. Самое трудное для меня было понять, почему наши детские вещи, кроме новых, только купленных, с бирочкой, воры так и не забрали. Мы мелкие не понимали, что происходит, боялись очень. После второго ограбления, мама быстро собрала нас с сестрами, и мы на пару месяцев переехали жить к бабушке и дедушке, родителям мамы. Их я обожала пожалуй не меньше, чем маму. Тем более бабуля кормила на убой. Вроде уже наелась, а отказаться не в силах. Потом как колобок ходила, еле передвигаясь. Вспоминая бабулю, улыбнулась. Хотя мне, наверное, было полезно много кушать, ибо я была тонкая, как спичка. И купить вещи на меня было большой проблемой. Вся одежда продавалась по стандартам, и маме приходилось все время ушивать вещи, чтобы они на мне не болтались мешком.
Забирал нас из дома мой дядя, мамин родной младший брат. У него, как и у мамы, брак не сложился. С женой он развелся, но с сыном виделся постоянно. С двоюродным братом у нас была разница в два года, и меня не смущало, что он младше, мне очень нравилось играть с ним и его друзьями. Так я постепенно превращалась в пацанку. Дружить с девчонками я не хотела. Мне было скучно и неинтересно с ними. Вместо кукол, предпочитала машинки, ножечки, мячи. Чудесное для меня время. И с сестрами было скучно. У них непонятно что было на уме. Они все время где-то пропадали. Меня с собой не звали и, слава Богу! А я крутилась рядом с взрослыми. И, пожалуй, меня все устраивало.
Беззаботное время закончилось быстро. Пришлось нам возвращаться домой. Переносить вещи опять же помогал мамин брат. Первое, что бросилось в глаза, когда мы зашли домой, прежде чем мама успела стереть, это матерная ярко красная надпись на зеркале, сделанная маминой любимой помадой, по всей ширине и высоте. Вот тогда то до меня и дошло, кто нас дважды ограбил. Было больно оттого, что папа так с нами поступил. На какое-то время отец совсем исчез из нашей жизни. Я не знала, что с ним, и где он пропадает. Мне вообще было все равно. Только потом, спустя несколько лет, узнала, что мой дядя связался с очень серьезными людьми, благодаря которым, наш папочка оставил нас в покое. А потом и мамин брат пропал. Оказалось, прятался от этих самых серьезных людей. Хорошо хоть нас никто не трогал. Спасибо тебе Господи, что оградил нас от этой напасти!
Кстати, обедали мы всегда за кухонным столом. Причем сестры съедали все очень быстро, а я любила растягивать удовольствие и никуда не торопилась. Короче, грела уши, подслушивая, о чем болтают взрослые. Да и мобильных телефонов на тот момент еще не было. Торопиться мне было не куда. На улицу выходила тогда, когда меня выгоняли. Предпочитала свободное время от учебы проводить за книгами, которые брала в библиотеке. Маме спасибо за мою любовь к книжкам. Как-то мне надо было летом почитать мифы и легенда древней Греции, а я забыла об этом. Ох и оторвалась мамуля на мне тогда. Две недели до конца летних каникул, а я даже не соизволила прочесть последнею книгу из списка домашнего задания на каникулы. Не порядок! Каждый день по пятьдесят пять страниц чтения, потом полный пересказ! Как же я тогда это ненавидела и проклинала тех, кто придумал эту чертову программу на время летних каникул.
Мой мобильник снова пикнул. Посмотрела входящее смс, ответила: «Хорошо» и включила чайник. Сделала себе кофе и опять закурила, вслушиваясь в тишину квартиры. Минут через десять, на кухню зашла пьяная мать. Я очень ее люблю, но терпеть не могу, когда она выпивает. Это значило, опять начнется воспоминания об отце, пьяные слезы, иногда упреки в мою сторону. Почему молчала, почему скрывала, что происходить в моей жизни. А зачем? Зачем говорить, если она и так прожила все, что можно. И все это благодаря моим сестрицам. Вот и подумайте, зачем мне ее еще загружать своими проблемами? Ну не так она меня воспитала, вот хоть тресни меня по голове, не так!
- О, доченька, ты уже вернулась? – мама тоже закурила. – Как Анютка?
- Нормально все, - я поморщилась, слегка нахмурила брови и уставилась на кружку с кофе.
- Опять врешь, - от мамы сложно все скрыть. – Опять с Андреем поругалась? Не думала вернуться к нему? Все думаю, вдруг ты захочешь все изменить.
Я поперхнулась кофем.
- С ума сошла? – спросила в ответ на ее вопрос.
- Я вдруг подумала, что все может еще наладиться.
- Никогда, - холодно произнесла. – Хотя знаешь, ты права. Я бы кое-что поменяла.
2014 год
- А знаешь, - задумчиво ответила матери, - ты права. Если бы у меня был шанс вернуться назад в прошлое, с удовольствием кое-что изменила б в своей жизни. Нет, не простила, и не вернулась бы. Единственное, что я поменяла - Аня. Я не отдала бы ее им. Вот, о чем я больше всего сожалею.
- Не переживай, все будет хорошо. Ты сильная девочка, справишься.
Я усмехнулась и кивнула, соглашаясь с мамой. Ага, сильная, конечно. Сильные люди не плачут ночью в подушку и добиваются того, что хотят. А я так, слабое звено. Мне силенок не хватает, чтобы добиваться того, что хочу. Особенно это тяжело, когда все проблемы разом набрасываются на тебя, а ты беспомощно только разводишь руками в стороны.
- Не делай так, - мама опять потянулась за сигаретой. Вот что за мания у пьяного человека курить одну за другой?
- Как так?
- Глаз не щурь. На отца сразу становишься похожа. Он тоже всегда так делал.
Пф. Я знала, что вылетая, копия отца, и меня это немного подбешевало. Удивительно, нас у мамы четверо, и у всех характеры разные. И внешность тоже. Оксанка была копией мамы в молодости. Высокая и темноволосая. Мария вообще ни на кого не походила, мне даже порой в голову приходила мысль, что мы не сестры. Однако мама уверяла, что сестренка моя, вылетая бабка Алла, папина мама. Ну не знаю, я фоток своей бабки в молодости ни одной не видела. Сложно сказать, так ли это. Так-то у меня мама русская, а папа эстонец, но чисто с русским именем. Полное имя бабушки Аллы – Альвина Лепп. В переводе с эстонского языка, государственного, между прочим, языка, Лепп значит ольха. Бабушка была несколько раз замужем. Самый последний ее брак состоялся на старости лет, когда ей исполнилось восемьдесят. Она ударилась в Бога, выскочила замуж, перебралась к такому же верующему в Бога, мужу, оставляя свою двухкомнатную хрущевку младшему сыну, то бишь еще одному моему дяде, только со стороны отца. И была такова.
Не скажу, чтобы я ее не любила. Любила, но по своему. Она никогда особо нами не интересовалась. Мы с сестрами иногда навещали ее, только по отдельности. Оксанка и Машка скромностью не страдали и все время у бабки Аллки денег занимали. Ксанка, как правило, долги отдавала, а вот Мария все время забывала это делать. Еще одна черта, которая меня бесила в ней. Я пару раз приходила к бабушке в гости, но старалась не рассказывать ей о своей семейной жизни. Боялась, что бабуля опять заведет свою любимую шарманку, и попытается меня затащить в их эту верующую коммуну.
Прости меня Боже! Я ничего против Господа Бога не имею. Но чтобы вот так, как бабка Алла, ни за что на свете! Ну не создана я ни для монастыря, ни для семейной жизни, что еще с меня взять, а? Да и монахиней становиться вроде как уже поздно. Аль не девственница уже, пью, курю, матом ругаюсь, и даже с мужиками вон иногда дерусь. Святой никогда не была, и становиться ею не собираюсь. Так всем при знакомстве и говорю: «Здорова. Я – Лиза. Не святая, и никогда такой не буду. Пью, курю, матом ругаюсь. Прошу, любить и жаловать такой, какая есть. Лгать не буду. Лесть не люблю. Если есть что мне сказать, флаг в руки. Притворство ненавижу. Лучше горькая, правда, чем сладкая ложь!»
Как думаете, много таких, кто остается рядом, после такое речи? Правильно, нет! Рядом со мной сейчас только те, кому я доверяю полностью. Вот они знают меня настоящую. Я могу улыбаться и весело хохотать, когда на сердце больно, только главное глаза прятать вовремя и, никому прямо в лицо не смотреть. Иначе трендец полный. Раскусят в два счета.
- Твои глаза – как зеркало души, - мама блин, ты опять принялась за старое? – Опять что-то вспомнила. Глазки такие грустные-грустные. Знаешь, когда твой папа был жив… - дальше я продолжаю ее слушать, начисто отключая эмоции, так как знаю, что за этим последует. Это еще одна функция моего организма, которая выработалась за последние четыре года.
Пока я тут сижу на кухне, жду, когда Михаэль заедет за мной и заберет, моя мамулечка-красотулечка, решила, что нашла свободные уши и вылить на меня еще одну порцию воспоминаний, которые я по сто раз слышу, когда она выпивает. Редко происходит что-то новое. Потом начнутся слезы. Я сначала разозлюсь, попытаюсь, как обычно отгородиться от этого, но в итоге, буду ее обнимать, успокаивать и реветь на пару с ней. Стандарт.
В этот момент звонит мой телефон. Михаэль. Ну наконец-то! Его звонок спасает меня от пьяной маман. Я беру трубку.
- Да?
- Я подъехал. Выходи, - слышу такой милый голос своего мужчины и улыбаюсь.
- Щас буду, - отключаюсь, виновато смотрю на маму и делаю попытку ускользнуть. – Я пошла. Михаэль приехал. Ждет. Завтра зайду, поболтаем, ок?
Размечталась. Кто бы сомневался, что так легко смогу уйти. Быстро ополаскиваю кружку. Скольжу взглядом по безобразию в раковине, делаю мысленно пометку, что надо бы завтра прибраться. И быстренько сбегаю в коридор. Натягиваю обувь, хватаю сумку и тут же оказываюсь в объятиях мамы.
- Доченька, я тебя очень люблю, - шепчет она и начинает плакать.
- Я тоже люблю тебя, мам, - нежно вытираю ее слезы.
- Ты такая красивая стала, как ушла от Андрея. Ухаживать за собой начала. А то выглядела как пятидесятилетняя старуха.
Что верно, то верно. Я запустила себя, пока жила с Андреем. Перестала краситься, одевать то, что мне нравилось, подстраиваясь под вкусовые предпочтения мужа. Жила ради него. Андрюша это, Андрюша то. Если в гости к кому-то ходила и засиживалась там дольше обычного, потом вскакивала и как угорелая неслась домой. Как же, Андрей должен домой на обед прийти, а я сготовить не успела. Тьфу ты, ну! Вот как можно было быть такой глупой дурочкой, а?
- Спасибо, - усмехнулась я, мысленно соглашаясь с мамой. – Давай, ложись, отдыхай. Завтра зайду. И мам, пожалуйста, хватит пить. Ты же знаешь, как я этого не люблю.
- Хорошо.
- Честно?
- Я вот, сейчас стопочку выпью и все, - немного замешкалась мама с ответом, а я вздохнула. Знала, что одной стопкой дело не закончиться.
Поцеловала маму, и убежала.
Выскочила на улицу, направилась к зеленке. Сбоку дома находился маленький зеленый магазинчик, у нас в городе все его величают Зеленкой. Вот там-то и ждал меня Михаэль. «Место встречи изменить нельзя», - усмехнулась я. Ой мама, как вспомню, что мы вытворяли около зеленки с любимым, так щеки пылать начинают. Вот никогда не любила на людях проявления, каких либо чувств. Считала это моральным и ущербным чувством, а сама-то как влюбилась, так все, слетела с катушек.
Подбежала к любимому. Он усадил меня на капот машины, размещаясь между моих ног и жадно поцеловал. Ответила ему со всей страстью, на какую была только способна. Эх, жаль мы не дома, изнасиловала бы и глазом не моргнула.
Михаэль отстранился. Поправил выбившую из моего хвоста на голове, прядь волос, пряча ее за ухо. Нежно погладил по щеке.
- Я вискарик взял. Будешь?
Кивнула. Чуть-чуть можно.
- А сиги?
- Сейчас куплю. Подождешь?
- Куда ж я денусь? – усмехнулась.
Спрыгиваю с капота хондочки, и сажусь в машину.
- Привет, - слышу знакомый голос и удивленно оборачиваюсь назад. – Ничего, что я с вами немного потусуюсь? С Андреем поругалась.
- Без проблем, - отвернулась обратно, а у самой неприятно так под лопаткой засосало. Что-то в последнее время Сашка все чаще и чаще вертелась рядом с нами. Мне это начинало не нравиться, но я как, обычно сделала вид, что все «чики-пуки».
Михаэль быстро вернулся, сел за руль и погнали к нему. Так как мы не афишировали что, живем вместе, надо было вести себя так, словно мы только помирились. Странно все это. Я взяла сигарету, приоткрыла окно и закурила. Опять углубляясь в свои воспоминания. Ибо мне совсем не хотелось думать, каким боком Александра оказалась в машине, раньше меня.
Как там говорят? Разгон от милой зайки до жуткой стервы полторы секунды, и тормозного пути нет? Хмыкнула. Стерва из меня так себе. А вот что тормозного пути нет, это точно. Я собственница. И очень ревнивая к тому же. Уж лучше во мне зверя не будить, могу так накосячить, что мама не горюй! Вообще-то у меня настроение быстро портящееся. Да, да, я – Близнецы по гороскопу.
Оксанка сеструха старшая, боевая такая, за словом никогда в карман не лезла. Ей только дай волю, палец откусит, глазом не моргнёт. В детстве я ее даже побаивалась и выполняла все, что она просила. И за все проделки старшей сестры влетало именно мне. Эх, и почему я такая слабохарактерная? Не удивительно. Ею всегда правили амбиции, гордость и зачастую граничащее с патологическим состоянием самолюбие. Моя сестрица стремилась к власти признанию, богатству и роскоши, но, не смотря на любовь ко всему красивому, дорогому и шикарному, главным в ее жизни все же была невероятная страсть к лидерству и тщеславию. Слабой стороной характера у Ксанки была лесть, на которую, по-моему, мнению она очень падка. Оксанка по жизни эгоист, зато никогда не предаст. Лев по гороскопу. И я очень не хотела, чтобы моя доченька была такой же, как она, но разве мы выбираем, когда кому рождаться? Пока моя девочка еще маленькая и ее характер сильно не провялятся. Это не может радовать.
А Мария? Ох, уж эта Мария. Что я могу о ней сказать? У нее, как и у меня авантюрный, яркий и изменчивый характер. Мы с ней не только склонны к перепадам настроения, но и к ситуациям душевного смятения, поискам себя, вовлеченности в авантюры и сомнительные затеи. Только вот все равно очень разные, не смотря на разницу в возрасте, в пять минут. Она ловкая, живая, хитрая и, пожалуй, такая же эгоистичная, как и Ксанка. Сложно представить ее другой. Расчетливая, дерзкая, местами стервозная дрянь, которая думает только о себе любимой. Нет, пожалуй, Оксанка не такая, как Машка. Определенно, Мария уж очень любит оказываться в центре внимания. Особенно если вспомнить какие она разборки устраивала посреди улицы с Ксанкой. Как хорошо, что до драки у меня с ней не дошло.
А вот Лидка интересный экземпляр. Сашка тоже. Они обе в свое время заставили меня помучаться. Обе ревновали меня друг к другу. У них разница в возрасте две недели. Забавное совпадение. Характеры у них, кстати, очень похожи, может, поэтому я сблизилась с сестрой Андрея, что в каких-то определенных чертах она напоминала мне мою сестру?
Обе они, не любят сильных перемен и склоны к перепадам в настроении. И с дисциплиной у них не очень. Привлекательные, стройны, жизнерадостные. И глаза, словно изнутри сияют. Позитивом так и манят. Пообщаешься с ними и все, хорошее настроение обеспечено если не на целый день, то хотя бы на несколько часов. А еще девчонки сами по себе независимые. Импульсивны, непостоянны, и не принадлежат ни к одному делу или человеку целиком. Словно всегда устремлены в будущее. Хочется пожелать им счастья. Таких искренних людей я еще не встречала.
Кстати, Лидия и Сашка очень похожи внешне. Обе высокие и стройные как лани. С длинными темными волосами, пухлыми губами и карими глазами. Эх, мне бы такую же внешность…
- Лииизааа, - я вздрогнула. Сашка потянулась ко мне и случайно коснулась плеча Михаэля. – Ау, я уже третий раз спрашиваю, у тебя все хорошо?
- Да, все хорошо, - я с любопытством, что ли посмотрела на любимого, потом перевела взгляд на сестру бывшего мужа.
Теперь сомнения отпали. Этих двоих явно что-то связывало между собой. Ну, просто невозможно не заметить их переглядываний и легкости в общении. Такое ощущение, словно они либо играют, либо пытаются что-то скрыть. Ох, чувствую я, кто-то напьется.
2001 – 2014 года
- И снова седая ночь
И только ей доверяю я
Знает седая ночь не все мои тайны
Но даже и ты помочь
Не можешь, и темнота твоя
Мне одному совсем, совсем ни к чему…
С динамиков доносился голос Юры Шатунова, а я допивала уже третий бокал виски с колой и льдом. Михаэль и Сашка пошли на балкон курить. Медленно потягивая алкогольный напиток, проводила их задумчивым взглядом. Они настолько увлеклись беседой, что даже не позвали меня с собой. Почувствовала себя третей лишней. Между мной и Михаэлем была разница в семь лет. Он младше. У Сашки и Михаэля - шесть лет. У меня и Сашки четырнадцать лет.
Сашке было всего четыре года, когда меня с ее братом Андреем познакомили наши с ним общие друзья. Высокий, худощавый, с русыми волосами, и тонкими губами, парень вначале мне показался скромным и спокойным, даже слишком серьезным, для двадцати трех лет. Обычно парни в этом возраст любят легкость и воздушность. Вроде и не подросток уже, но еще и не мужчина. Сейчас бы кто-нибудь сказал: ни рыба, ни мясо. А меня вот он заинтриговал. То ли, опыта мало, то ли бес попутал. Кто сейчас разберет, что там со мной случилось. По крайней мере, я еще не встречала парней этого возраста с таким серьёзным выражением лица. Чему немного удивилась. Ему, как и мне пытались навязать новые отношения. Мы оба были против этого. Только вот спрашивать нас никто не собирался. Все произошло спонтанно. Как сейчас помню, лето, жара. Мне уже восемнадцать. И я, окончательно разочаровавшаяся в парнях.
1998 - 2001 года
Была у меня безответная любовь, длившаяся четыре года. Была, да сплыла, как снег по весне. Моя подруга детства Настасья, пышечка - шатеночка с длинными вьющимися от природы густыми волосами, выразительными колдовскими зеленоватыми глазами, но с чертовски милой и доброй натурой, прячущейся за отвратительно дерзким и нахальным характером, встречалась с нашим общим с ней соседом, со двора, Лехой. Наглым и самовлюблённым мальчишкой, который всегда ходил с гордо поднятой головой и высокомерным взглядом, одаривавшим нас простых смертных людишек. Он бесил меня неимоверно сильно. Все время задевал словами: «Лизка ты хоть целованная у нас? А то хочешь, научу?» За что всегда получал подзатыльник от моей подруги и лёгкий смешок: «Лешь, перестань. Не смешно ведь». А я, смущаясь и краснея от стыда, отворачивалась к ним спиной, пытаясь скрыть набегающие на глаза слезы обиды.
Кто же виноват в том, что в свои не полные тогда шестнадцать лет все еще оставалась девственницей? Ну не попался мне на пути еще тот единственный, расстрелять меня теперь что ль? Хотя нет, встретился, конечно, только вот мы даже толком не были знакомы. А я просто грезила им ночами, исписывая тонкую тетрадь любимым именем и старательно вырисовывая сердечки. Потихонечку да помаленечку, вытягивая у подруги информацию о Ярославе. На удивление, Леша даже дразнить меня перестал. Отнеся видимо с понимание, или подружка моя поговорила с ним так основательно. Вряд ли уже узнаю. Как говориться прошла любовь, завяли помидоры. Когда интерес пропадает, то и знать что-либо об этом человеке уже ничего не хочется. Нет, не так. Вначале просто стыдно было так наглеть и расспрашивать, что, да почему, да как. И только потом уже прошла любовь. И неприятный осадок на душе.
Что Настасья нашла в Лехе, для меня осталось загадкой, а я и не вмешивалась в их отношения. Так получилось, кто-то сказал ей, что Лешу видели под ручку с какой-то девицей, вот она меня и потащила за компанию наводить с ним разбор полетов. Пока мы с Настасьей учились в школе, в одном классе, Леша уже обучался в техникуме, на строителя, на втором курсе. Ярослав Смольников был его одногруппником. Высоким, спортивного телосложения, шатеном с веснушками на щеках. Вечно озорной улыбкой на слегка припухших губах, и удивительно пронзительным взглядом цвета шоколада. Весельчак и заводила в компании. Душка с огромным сердцем добряка. Я как увидела его, не могла глаз оторвать. Мне же хватило двух минут, чтобы влюбиться в его улыбку и солнечный взгляд, когда он поверхностно пробежался взглядом в мою сторону. Только так и не решилась подойти познакомиться. Скромненько удалилась в сторонку и наблюдала за Яром на расстоянии около двадцати метров, прислонившись к дереву, тень которого скрывала мой откровенный взгляд в его сторону.
Ярослав и его одногруппники с упоением громко комментировали разбирающихся между собой Лешу и Настасью, и на меня не обращали внимание. Мне же до влюбленной парочки было уже фиолетово. Я любовалась Яром, мысленно представляя, как мы знакомимся, влюбляемся друг в друга и начинаем жить долго и счастливо. Хэппи Энд. Очнулась, когда мальчишки засмеялись и начали подтруниваться уже над целовавшейся во всю парой. Перевела взгляд на них и поморщилась. Фу, ну вот как так можно прилюдно проявлять свои чувства?
Отвернулась и опустила голову вниз, внимательно изучая старенькие затрёпанные от времени сапожки. Ничего удивительного нет в том, что Ярослав не заметил меня. Видок был еще тот. Голубая с белыми полосками и огромным помпоном шапка, скрывала мои чудесные длинные по попу темные волосы, заплетенные в косу и закрученные в узелок так, чтобы поместились под шапкой. Тоненькая и короткая, едва согревающая белая куртка в темных пятнах на рукавах, которую следовало уже постирать. Подтертые, с дырками на коленях, широкие темно синего цвета джинсы и промокающие черные сапожки, подошва которых грозилась вот-вот отвалиться. Мда уж. Красота, да и только. Не, ну, а чего, подумаешь, как замарашка, зато удобно очень. И пусть одевалась я скромненько, за модой не гналась, и больше походила на пацанку, со своей размашистой походкой, совсем не от бедра, мне нравилось, как выгляжу.
Я вздрогнула, не заметив, как ко мне подбежала запыхавшаяся, довольная и счастливая подружка, подхватила под руку и поволокла за собой, прочь от смеющихся мальчишек. Успела только обреченно напоследок взглянуть на Ярослава, и вздрогнуть еще раз. В тот самый момент к нему подошли незнакомые мне две девушки. Эффектные такие фифы. С формами. Не то, что мои, 90-80-100. Одна из девиц повисла на парне и, не стесняясь, взасос поцеловала его. Меня передернуло от отвращения и злости одновременно. Захотелось подбежать к этой соске и повыдергивать ее крашеные в лиловый цвет волосы. Я попыталась затормозить, на ходу соображая, как задержаться хотя бы еще на парочку минут, чтобы глянуть, как будут дальше развиваться события. Только окрылённая от счастья Настасья даже не заметила моей слабенькой попытки остановиться. Она все так же тащила меня вперед.
Потом длились долгие четыре года недолюбви к Ярославу на расстоянии. Мы закончили школу. Отгуляли выпускной, после которого, увы и ах, я все таки лишилась девственности. Правда, не по собственной воли. Так получилось, ибо отношения с одноклассниками у меня были самыми дерьмовыми. В какой-то момент, поняла, что осталась одна, а остальные, кто уже разбежался по своим тусовкам, а кто и вовсе нажрался и блевал, не отходя от кассы. То бишь прямо себе под ноги или ближайшие кусты. Короче, провожать меня до дому было не кому, и я решила, а что со мной будет? Подумаешь по темноте пройдусь. Ночь. Тихо. Тут тропинка, там тропинка. И дома. Ага, прогулялась, называется, мать меня за ногу. На всю жизнь запомнила, ага.
Не было тогда никаких разбирательств. Заявлений, повесток в суд. Просто приползла домой. Залезла в горячую ванную, прихватив с собой нож. И все. Даже не ревела. Просто уже сил не было. Было погано. Тошно. Отвратительно горько. Жить не хотелось. Это да. А слез не было. Я когда нож поднесла к вене на руке и слегка надавила им, меня словно током прошибло. «Что ты делаешь, дура? - проносилось в моих мозгах. - О матери подумай! Мало она что ли с Ксанкой и Машкой по судам набегалась? Кому легче будет? Ей? Тебе? Ты молодая. Вся жизнь впереди. Ну, подумаешь, изнасиловали. Синяки пройдут. Боль уйдет. На хуя за нож-то сразу хватаешься?»
Вот такую оплеуху себе влепила, вставляя мозги на место. Об изнасилование смолчала. Никому не сказала ни слова. Жестко оттерла тело мочалкой, до покраснения, не жалея кожу, сдирая ее на самых нежных участках своего израненного тела, смывая следы унижения и падения. И завела дневник, куда начала записывать все события из жизни. Нет, у меня и раньше была тонкая тетрадь, куда я записывала короткие истории, описывая свои чувства. Но то было сложно назвать дневником. А теперь стала вести во истину самый настоящий дневник. Толстую тетрадь в твердом переплете, оформила старательно, оживляя ее то картинками, которые рисовала сама, то фразами взятые у Оксанки. Где она их брала, я не знала, да и не интересно было. Прочитала, запомнила. Своровала. Не суть.
А потом наши с Настасьей дороги разошлись, как в море корабли. Настасья осталась доучиваться до двенадцатого класса. Ну, а я, поступила в техникум. На продавца. Из-за сложных и плохих отношений с одноклассниками не хотелось оставаться в школе. И так сто раз пожалела, что поддалась на уговоры подруги, перевелась из другой школы и попала в ее класс. Да, и в старой школе у меня были не лучшие отношения с одноклассниками, но там, по крайней мере, были свои люди, с которыми мы припирались только в словесных баталиях, а не за школой на перемене или после уроков, выясняя кто круче и сильнее.
Школьные годы старой школы я помнила с трудом. Тогда, как раз был тот самый период в моей жизни, когда отец снова объявился в нашей жизни, не давая прохода маме. Зато отчетливо, помнила, как мы с мамой шли в школу, а папа, пьяный, плелся сзади и орал на всю улицу, какая наша мать дрянь, паскуда и шваль подзаборная. И так от самого дома до школы. Каждый божий день. В течение года. Были, конечно, и другие оскорбления, но я тогда мелкой еще была и всего не запомнила. Либо память посчитала, что помнить мне этого не стоит.
А потом еще Машка начудила. Опозорилась на всю школу. Ей-то хорошо было, мама подсуетилась и сестренка все экзамены сдала быстро и тихо. Ну, как сдала, ей просто учителя тройбаны поставили, лишь бы больше не видеть сего чуда юдного и были таковы. И то только из-за уважения к нашей маме. Она в школе главным поваром работала. А когда уволилась и сменила место работы, я посчитала, что мне в этой школе тоже делать больше нечего. Спасибо Машке, благодаря ее триумфу на меня начали показывать пальцем абсолютно все, кому было не лень. В общем, когда Настасья предложила перейти в ее школу, я с радостью ухватилась за эту идею. Забрала документы и не с кем, не прощаясь, свалила. Вследствие чего, потом дико сожалела о своем решение. Но как правило, что было, то было. Прошлое не вернуть и уже ничего не поменять.
Тем не менее, год в техникуме пролетел незаметно. Я все еще вспоминала Ярослава, но чувства поутихли. Четвертый год мой любви к нему подходил к концу, а сдвигов никаких так и не наблюдалось. Просто я его больше никогда не видела с того первого раза. А быть назойливой мухой не хотелось. И новых встреч тоже не искала. Да и после изнасилования, как-то все больше и больше шарахалась от парней в стороны. С той ночи все время всегда теперь носила баллончик с газом и маленький складной ножик. Правда и по ночам одна не расхаживала. Все больше вела затворнический образ жизни. Читала любовные романы, разбавляя их детективами и фантастикой, писала стихи. И продолжала мечтать. О чем именно, понятия не имею. Просто мечтала о том, как вырасту. Как разбогатею, построю или куплю, где-нибудь на берегу моря небольшой домик. Заберу маму к себе и мы заживем не зная горя и забот. Тьфу, ты, ну ты. Глупые мечты наивной девчонки. Ха-ха-ха. И почему тогда так тошно на душе?
2014
Михаэль и Сашка все еще сидели на балконе, весело болтали и смеялись, забыв о моем существовании. Я сильно сжала стакан с недопитым виски с колой, одним глотком осушая его, слегка закашляла. С грохотом поставила стакан и снова потянулась к бутылке. Налила себе 50 на 50, взяла тонкую сигаретку и слегка пошатываясь, направилась к воркующей парочке. Вслед мне полетели уже другие слова песни Шатунова:
- Забудь его, забудь!
Уйдет любовь, как дым.
Ведь у него в мечтах
Не ты, не ты, не ты…
Хмыкнула, распахивая балконную дверь и заходя внутрь. Какая идиллия! Сашка сидела рядом с Михаэлем, положив свою голову ему на плечо, а он обнимал ее за плечи. При моем появлении оба вздрогнули и отстранились друг от друга, отодвигаясь подальше. Глаза у Сашки забегали в стороны. Потом она вдруг улыбнулась.
- Не помешаю? – язвительно спросила, и нагло уселась Михаэлю на колени. Обняла его за шею, заглядывая в карие глаза. Рука на автомате поползла от плеч по шее к голове, а пальцы попытались схватить короткие волосы моего, черт тебя дери, мужчины!
- Мы уже ставки хотели делать, - проговорил Михаэль, обнимая меня за талию.
- Ставки? – не поняла я, замирая на месте.
- Ага, - пробурчала Сашка. – Когда ты наконец-то составишь нам компанию.
Хм. Мне показалось, или в ее голосе я услышала упрек? С интересом посмотрела на нее, ожидая продолжения, но его не последовало. Вместо этого Михаэль забрал из другой моей руки стакан с алкоголем, сделал глоток и поморщился.
- Ты решила напиться?
- Возможно, - туманно произнесла, взмахнув свободной рукой в сторону. – Вообще-то покурить хотела. Вы ушли, бросили меня одну, вот мне скучно и стало.
Боже, что за бред я несу? В самый раз сгореть со стыда. Благо люди тут почти все взрослые. Ха. Интересно, чтобы сказал Андрей, узнай он, что его семнадцатилетняя сестра курит и распивает спиртные напитки в моем обществе, да еще и с парнем, который старше ее на шесть лет? Ну явно по головке б меня не погладил. Хихикнула и тут же снова взгрустнула.
- Хочу поднять тост, - забирая свой стакан у Михаэля, сказала я. – Пусть все что было, остается в прошлом. Давайте жить настоящим, - и сразу же сделала три больших глотка.
Михаэль, снова забрал мой стакан. Передал его Сашке и привстал.
- Кажется, кому-то уже хватит, - проговорил он, сажая меня на то самое место, где еще секунду назад сидел сам. Закурил мою сигарету и вернул ее мне. – Кури.
Сашка все это время старательно отводила взгляд в сторону.
- Мих, - позвала она Михаэля. В самый раз беситься, когда твоего мужчину, другая так ласково зовет, а я нет, спокойна. Мне даже в кайф слышать это. Упс. Поправочка. Было. До сегодняшнего дня. – Ты не мог бы на минутку оставить нас?
Михаэль кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
- Лиз, - начала Сашка, не сводя с меня своих глаз, отдавая мне мой стакан с виски и колой. – Ты прости меня, но я рассказала Михе о том, что сегодня произошло.
Барабанная дробь. Я слишком сильно вдыхаю дым и захожусь в диком кашле. На глазах выступают слезы и тут меня прорывает. Стакан летит в стену и вдребезги разбивается. Я тушу сигарету, встаю и молча ухожу в ванную. Запираюсь. Открываю кран с холодной водой, и ополаскиваю лицо. Поднимаю лицо к зеркалу, замечаю побелевшие локоны волосы, затуманенный болью и печалью тусклый взгляд, бледный цвет лица, осунувшиеся щеки и глубокую складочку у губ. Беру полотенце, вытираю лицо, утыкаясь в махровую ткань, кусая ее и тихо скулю, сползая спиной по стеночке. «Им не понять», - проносится в моей голове.
2001 год
Учился ли Яр еще, или скорее всего уже закончил Тех, я не знала. У меня появились новые заботы и новые подруги. Леа и Ната. Две противоположности. Леа рыжая бесстыжая девчонка, с серьезными светлыми серо-зелеными глазами, тонкой талией, веснушками по всему телу, и редкой улыбкой на губах. Она жила в Усть-Нарве, и каждый день моталась на автобусе в Нарву на учебу. У них в Устьке была только одна единственная школа, по завершению которой, больше не куда было идти поступать. И Натка, пухленькая, темноволосая, с непокорными кудряшками на голове, небольшого ростика, с глазами цвета кофейной гущи, и озорной улыбкой. Помешанная на фильмах ужаса и слушавшая убойный рок, металл и хрень знает что еще. Она предпочитала носить одежду тёмного цвета, и ненавидела платья, юбки, каблуки.
Была в нашей компании еще одна девчонка, Людмилка. Тихая, скромная серая мышка, боящаяся собственной тени. Маленькая, среднего телосложения, не толстая и не тощая, с узкими непонятного цвета глазками и с жиденькими тонкими, и вечно замусоленными темными волосиками. Ее речь иногда было очень сложно понять. Говорила Люда очень тихо и шипела, как настоящая змея. От этого нам приходилось иногда по нескольку раз спрашивать ее, о чем та говорит. Еще она одевалась очень странно. Ни цвет, ни сам фасон одежды не соответствовал временам года. То есть одеваться, она, конечно, одевалась, но вот если, к примеру, на улице было холодно, на ней были тоненькие брючки и легкая футболочка. Или какой-то непонятный свитшот объемного размера, скрывающий ее чуть ли не до ног и висячий на ней как на вешалке.
Ну и я, резко набравшая вес, после двухнедельного эстонского лагеря в городе Ряпина, расположенного рядом с Чудским озером, куда мама отправила нас подучить эстонский язык. К слову, северный и западный берег озера принадлежит Эстонской Республике, а восточный – Российской Федерации, то бишь Псковской области и Сланцевскому району Ленинградской области. А посередине озера проходит сама граница России и Эстонии. Как-то так. Географию я, конечно, любила в свое время, но не настолько, чтобы использовать ее в своей жизни.
Ах да, еще я поддалась на уговоры мамы и обрезала свои длинные темные, почти черные волосы. Коротко так, обрезала. Под мальчишку. Теперь мое лицо расплылось еще больше. Толстая корова. Вот что делает с человеком еда. За те две недели, что я прожила в эстонской семье, превратилась из худенькой мелкой девчонки с впалыми щеками, в жирную корову, которая с трудом начала влезать в свою старую одежду.
Как тут не растолстеешь, когда на завтрак, обед, полдник и ужин, вместо нормальной привычной пищи, питаешься разными видами колбасных изделий, картошкой фри, сыром, мороженым, легким салатиком обильно заправленным, то сметаной, то растительным маслом, батоном, помазанным шоколадным кремом нутелла, и запивая все это лимонадном. Еще и шашлык поедая время от времени. И впервые пробуя не детское шампанское. Праздник живота, иначе это по-другому не назовёшь.
В общем, компания у нас получилась веселая. И как так вышло, что мы сдружились, я не знаю. Еще в нашей группе оказалась моя однофамилица, с таким же именем, как у моей старшей сестры и моя, на минутку, бывшая одноклассница со школы, с которой я так стремительно сбежала, спасаясь от любопытных взглядов и шёпотов в спину: «Да, да. Это сестра Машки. Скорее всего она такая же, как и ее сестра. Шлюха подзаборная».
С одноклассницей я сразу перешла на: «привет» и «пока». Дружить с ней не хотелось, а рассказывать что, да как и почему, и вовсе не торопилась. Мы и в школе то не шибко сильно общались, а тут и подавно не собиралась с ней сближаться. Спасибо, хватило последнего полгода, проведенного в ее обществе в лице «принеси-подай-расскажи». Так и учились, не трогая друг друга. Хотя один раз у нас все же случился небольшой конфликт, который чуть было, не перерос в драку. Натка и Леа вовремя вмешались, не позволив нашему конфликту разогнаться до критической точки.
А все дело было в Ярославе. Да, да, именно в том самом парне, в которого я была влюблена последние четыре года. Так уж получилось, что встретились мы все-таки с ним и даже познакомились. Сами. Ну, ладно, почти сами. До конца учебного года оставалось доучиться еще полгода. Вот тогда-то в наш Тех на экзаменационную практику пришли ребята из соседнего Техникума. Того самого, где учился Ярослав с Лехой. Вначале я не заметила Яра. В рабочей одежде со спины они практически все были похожи. Первого увидела Леху. Мы практически не общались во дворе. Они с Настасьей сильно поругались и вроде как разбежались в разные стороны.
Не, так-то Леха оказался хорошим парнем. И замечательным другом, заменившим мне родного брата, которого у меня при всем желание не могло быть. Он первый окликнул меня, а даже обрадовалась ему. Видела каким взглядом окинула того моя бывшая одноклассница и решила уделать ей нос. Типа: «посмотри, с каким я парнем взрослым общаюсь». Мысленно похихикала, представив ее реакцию, и с распростёртыми объятиями кинулась к соседу, нарочно громко проорав: «Леха!», невольно заставляя других людей оборачиваться. Вот тут-то меня током и шибануло, когда со всей дури влетела в крепкие объятия Лехи и его раскатистый хохот разнесся по холлу Техникума, а мой взгляд уцепился за силуэт оборачивающегося парня в такой же рабочей робе, как у Лехи, и столкнулся с таким до боли знакомым пронзительным взглядом цвета шоколада.
Замерла, пока Лешка стискивал меня в своих объятиях, и не могла оторвать своего взгляда от Ярослава. Тот улыбнулся и подмигнул. Я смущено и робко улыбнулась в ответ, чувствуя, как опять щеки предательски опаляет красным цветом. Потом Леха отпускает меня. Я отвожу взгляд от Яра и мы миленько так болтаем. Неожиданно чувствую, чье-то присутствие. В нос ударяет запах приятного парфюма. Оборачиваюсь и вновь замираю. Рядом с нами стоит моя первая любовь и внимательно слушает, о чем мы с соседом беседуем.
Здоровается. Леха представляет нас друг другу. Ярослав неожиданно стискивает меня в своих объятиях и целует в щеку. Вот так сразу? Удивлена, но не сопротивляюсь. По телу проноситься легкая дрожь. Напрягаюсь. Яр неохотно отпускает. Потом они на пару с Лехой проводят мне мини экскурсию своего рабочего места. Звенит звонок на пару, и я прощаясь ухожу.
Два часа я витала где-то в облаках, автоматом выводя в тетради имя Яра и опять рисуя сердечки. Леа сидящая рядом ухмыляется. Подсовывает мне под руку записку. Открываю ее, читаю и опять мечтательно улыбаюсь. «Эй подруга, хорош в облаках витать. Желаю знать подробности». Отвечаю: «Давай потом», «Обещаешь?», «Да!», «Ок». Кивнула. Каким-то чудом с трудом отсидела пару и рванула из кабинета. Ноги сами несли меня к Ярославу.
Вот так у нас длилось около месяца. На второй день знакомства Яр поцеловал меня, зажимая в угол. Вначале поцелуй вышел немного неуклюжим, опыта в этом деле у меня не было. «Девственница что ли?»- удивился мой любимый, от удивления распахивая свои шоколадные глаза с пушистыми, как у девчонки ресницами, а я робко кивнула. Мол, типа того. «Ну, ничего, - обнадежил меня парень. – Это поправимо!» и снова впился в мои губы. А я таяла, отдаваясь чувствам. С этого поцелуя, мы стали считаться парой.
Иногда я забивала на пары и тусила вместе с парнями. Учителя укоризненно качали головами, а я пропадала от любви. А учитель по психологии сразу сказал: «Мазур, я понимаю, что у тебя любовь-морковь, но ты думаешь учиться-то дальше?» А я что? Не учусь, что ли? Подумаешь слега съехала на тройбаны, так это поправимо. Учеба давалась мне легко. Специально что-либо заучивать, я не учила. Могла за пять минут просмотреть материал и сдать тему на твердую четверку или пятерку.
Ну, а потом, наступили весенние каникулы. Мы продолжали встречаться с Ярославом, но дальше поцелуев у нас дело так и не дошло. Так вышло, что у Ярослава день рождение один раз в четыре года. Не, он, конечно, праздновал его каждый год, только двадцать девятое февраля никто не отменял. И вот, наступил его праздник. Я сидела дома и ждала когда он зайдет ко мне. В окно я услышала его голос и улыбнулась, ожидая звонок в домофон. Только время шло, а любимый так и не заходил. С каждой минутой ожидания, моя улыбка таяла, а я расстраивалась.
В тот день он так и не объявился. Дни пролетели незаметно, каникулы закончились, а мы за это время так и не увиделись ни разу, от чего я ходила с низко опущенной головой и дурными мыслями. В последний день выходного, ко мне зашла еще одна подруга детства Катюшка. Мы стояли в подъезде между первым и вторым, и болтали. Точнее я в основном болтала, а Катюха слушала.
А потом вдруг выдала, прерывая меня: «Лиз, ты меня прости, но я не могу больше молчать. Ты моя подруга, и терять тебя я не хочу. Конечно твое дело, захочешь ли ты после этого общаться со мной или нет. Но обещай, что подумаешь головой, прежде, чем окончательно принимать решение. Короче, Ярослав признался мне в любви и предложил встречаться. Я отказалась».
Я замерла на месте. Вначале разозлилась. На Яра, на подругу. Да, как они могли у меня за спиной-то? А потом вдруг успокоилась. Подумала, и расспросила ее, что да как. Выяснилось, что Ярослав приходил к ней в тот самый день, когда я ждала и слышала его голос за окном. Вот тогда-то он и признался ей в своих чувствах. Признался, что я ему нафиг не нужна и со мной он встречался только ради того, чтобы быть рядом с ней, Екатериной. Было больно это осознавать, но на удивление легко справилась со своими чувствами.
На следующий день, придя в Техникум, перед парами подошла к Ярославу и позвала его на разговор. Он вел себя так, будто ничего не произошло, и мы не виделись последнюю неделю. Полез обниматься и целоваться. Я сразу же отстранилась, не давая ему возможность провернуть это в свою пользу. Словно почувствовав, что обиделась начал нести чушь. Отмазывался, мол, родственники приезжали на его день рождение, и он не смог вырваться ко мне, так и проводил свое день рождение в кругу семьи, все время, думая обо мне и скучая.
«Нам надо расстаться», - сразу переходя в наступление, заявила я. – «Давай просто останемся друзьями». Слушать его ложь не было сил. И давать ему возможность собой помыкать, тоже не хотелось. «Ты серьезно?» - удивился. Не ожидал, да? Так и хотелось расцарапать его хорошенькую физиономию, но сдержалась. Предательства не прощаю. Хорошо, что до постели у нас дело так и не дошло. А то сейчас оплакивала б свое разбитое сердце. Хотя кому я вру? Оно уже разбито. Дико хотелось зареветь, но сдержалась. «Ты видишь, чтобы я смеялась?» - спросила в ответ. Он задумался, потом облегченно вздохнул. «Слушай, я сам хотел тебе это предложить, но не знал, как». «Вот и отлично». – развернулась, чтобы уйти, а он не остановил.
2001 год
С последних пар я сбежала. Просто не смогла ни о чем другом думать. Вообще ничего не хотелось. Только исчезнуть, раствориться, сбежать и никого не видеть. Сердце обливалось кровью, когда думала о Ярославе. Глупая и наивная девчонка, думала, что люблю и любима, а оказалось не всерьез. Поиграть в джентльмена захотел. Не нужна ему, видите ли. Зачем тогда о любви говорил? Не, ну, тут я тоже виновата. Сама чуть ли не повисла на нем. Пф.
Лея, которой я все рассказала, понимающе кивнула и пообещала прикрыть мой побег, ссылаясь на то, что мне якобы стало очень плохо, и поднялась температура. Благо у нас в Техникуме не было санчасти, и мой побег удался на славу, если учесть тот факт, что я реально заболела и слегла с температурой на две недели. А все благодаря промокшим насквозь ногам. Ведь в тот день началась оттепель, снег превратился в слякоть с огромными лужами, а мои опять же, пусть всего неделя, как купленные, сапожки, решили, что такая погода не для них и порвались.
Свой ранний приход с учебы оправдал все мои ожидания. Во-первых, пока я шла на остановку, промокли ноги. Во-вторых, я могла бы дойти пешком, но была просто не в силах и не в том состоянии. В-третьих, на этой гребанной остановке я проторчала почти час, потому что все автобусы уехали буквально перед моим носом, и дико задубела. Поэтому, когда пришел нужный автобус, меня уже вовсю бросало то в жар, то в холод. Зубы стучали друг о дружку, а пальцы на руках и ногах замерзли так сильно, что я перестала их чувствовать.
Будь моя воля прямо так бы и завалилась куда-нибудь. Однако, я кое-как добралась до дома, с трудом разделась и завалилась в кровать, с ног до головы укутываясь в одеяло. Стоило мне забраться в теплую постельку, моментально разревелась. От пустоты и боли, что сковали мое разбитое сердечко. Ревела так отчаянно, как только могла. Даже не заметила, как мама зашла в комнату.
- Лиза, - тихо позвала мама. – Ты чего? Случилось что?
- Случилось, - шмыгая носом, пролепетала я. Кстати, вечный насморк, еще одна особенность моего организма. Он у меня постоянный. Хоть не предает. – Кажется я заболела, - ничего другого придумать не успела. Отмазалась.
Мама пощупала мой лоб, ушла. Вернулась через несколько минут с градусником и кружкой горячего чая с лимоном и медом. Померили температуру, 39 и 7. Мама сразу же позвонила семейному врачу, дала мне какую-то волшебную таблетку, и я провалилась во тьму. Или бездну все же? Сон был прерывистым и беспокойным. Я крутилась и вертелась, словно уж на сковородке. То сбрасывала одеяло, то натягивала его вновь. Мне все время мерещилось какое-то зло. Оно не хотело меня отпускать и почему-то все время смеялось, пытаясь куда-то утащить. Кричала, чтобы оно отпустило меня. Отбивалась и стонала, когда понимала, что бездна все же мне обеспечена, и смиренно отдалась в ее власть.
Когда проснулась, мало что помнила. Ну да ладно. Все равно это все потом продолжалось целую вечность. Для меня, естественно. На самом деле всего два дня мучений и маминых бессонных ночей, проведенных у моей постели. Ах, ты ж, моя любимая, не бросила, выходила!
Две недели тянулись мучительно долго и нудно. Постельный режим, волшебные микстурки и прочая лабуда, от которой уже начинало воротить, все же дали результат. Я медленно, но уверено, пошла на поправку. Кушать еще не хотелось, только пить могла. Но моя мама, строгий надзиратель, заставляла похлебать хотя бы бульончик. Ну и что, что всего три ложки впихнула, зато перекусила.
За время болезни, меня несколько раз навещали Натка с Леей и Катюха с Настасьей. Недолго правда, но зато приходили. Благодаря им я узнавала, что происходит как во дворе, так и на учебе. От Настасьи также узнала, что Ярослав нашел себе какую-то финтифлюшку, на которую опять же поспорил. Постойте! Что значит опять? Ха-ха-ха! Серьезно? Вот так новость. Угу-ага. Оказывается и на меня он спорил, да проиграл. В постель же так и не затащил.
Вот тут меня совсем отпустило. Поняла, ну не стоит он моих слез, совсем не стоит. Что с него взять, а? Пустота, конечно, осталась, зато убиваться каждую ночь, заливая слезами подушку, перестала. Я просто отпустила его. Отпустила и забыла. Мальчик с пронзительным, цвета шоколада, взглядом, в который пленил мое сердце четыре года назад, резко перестал существовать. Ну, а я пустилась во все тяжкое, то есть в учебу, не забывая при этом окунаться с головою в волшебный мир книг, где все так же присутствовала неземная любовь и романтик.
Так и доучилась до начала летних каникул. Были, конечно, и другие попытки судьбы свести меня с ума от головокружительной любви, но я брыкалась, как могла. Презрительно кривила губы, и отшивала всех, кто хотел со мной познакомиться, сводя все их бесполезные попытки на нет. За что Лея прозвала меня Снежной Королевой, а Ната – Холодной сучкой. Людмилка же, вот где черти водятся, неожиданно для нас обзавелась кавалером. Правда мы его ни разу не видели. Но наша тихоня вдруг расцвела. Мы естественно были очень за нее рады. Даже мои язвительные комментарии по поводу, какой Сашенька у нее молодец, сказанные не со зла, а с иронией, не позволили Людке дальше витать в облаках. Хотя я честно, предупредила ее, чтобы она была осторожна и не слишком доверяла этому Саше. Ведь внешность порою бывает обманчива. Да-да, на собственной шкуре убедилась в этом. И если честно, от чистого сердца, хотела, чтобы оказалась не права.
Лето, 2001 год
По радио заиграла знакомая песня и я сделала звук погромче. Рисуя в своем дневнике забавную картину, начала подпевать:
- Завтрашний день подарит новые силы… Перевернем страницу жизни красиво… Пусть всё получиться, когда захочется… Свободу отличить от одиночества… Начать все с чистого… Я не боюсь…
Стук по подоконнику отвлек меня от дневника. Не охотно отложила карандаш в сторону. Закрыла тетрадь, на всякий случай, если вдруг кому-то из сестер или маме приспичит ворваться в комнату. Встала и подошла к открытому окну.
- Лизка, - прокричала еще одна моя дворовая подруга. Хотя дружить мы с ней стали относительно не так давно. – Погнали в Усть-Нарву. Чего дома торчать?
Обреченно обернулась назад, посмотрела на дневник, вздохнула.
- А там чего делать? У меня денег на билет нет.
- Так мы автостопом, - обрадовала меня русоволосая Лерка.
К слову совсем недавно, буквально два месяца назад, она подбила меня на подобную авантюру первый раз. Тогда я прогуляла учебу, и мы автостопом рванули в город Пярну. Спонтанно сорвались, собрались, поехали. Добирались туда на восьми машинах, останавливаясь по пути в других городах нашей незабываемой Эстонии. По сути, это была моя вторая в жизни поездка, за пределы Нарвы, и называла я ее не иначе как «Галопом по Эстонии». Ибо в Пярну мы ездили всего на день. Точнее получилось бы на полдня, так как в этот же день планировали вернуться назад. Но остались с ночёвкой у какого-то то ли парня, то ли мужика эстонца, знакомого Лерки. Я так и не поняла, кто такой. Внешность у него была как у неандертальца. По-русски он говорил плохо, поэтому в основном общался с моей подружкой. Я же по-эстонски ни бум-бум, ни кукареку.
Второй раз девочка с красивым именем Валерия, уболтала меня на автостоп уже на Куртновские озера, где находился детский лагерь, и куда поехала ее младшая сестренка Ксюша. Лера, видите ли, соскучилась по ней и захотела сделать той сюрприз. Вообще-то моя подружка очень общительная и жизнерадостная девчонка. Из-за строгих родителей, ей приходилось очень туго тянуть свое существование. Ее энергия била через край, заражая авантюризмом всех, кто находился с ней рядом. И отказать было невозможно.
- Ну, хорошо, - согласилась я, боясь обидеть ее. – Только давай на автобусе. Деньги потом отдам.
- Хорошо, - подозрительно быстро согласилась она. – Ничего не бери с собой. Мы в Кайякас едем.
- Зачем? – удивилась. Кайякас с эстонского на русский переводилось, как чайка. Это был бывший пионерский лагерь. Сейчас же, если мне не изменяет память, там все лагеря уже лет пятнадцать, как не функционировали. Они либо стояли заброшенные, похожие на город Припять, либо просто снесены. – Я думала, там уже давно ничего нет.
- Этот еще работает, - опять обрадовала Лерка. – Правда на последнем издыхание. Говорят это их последний сезон. Ты идешь или мне тебя еще долго ждать?
- Да иду я, иду.
В Усть-Нарве было три или четыре пионерских лагеря в советское время, но ни в одном из ним мне так и не посчастливилось побывать. Маленькая слишком была. Зато моей старшей сестре повезло. Успела, прежде чем все потом позакрывали. Жаль, очень жаль. Красивые там места и для деток самое то, порезвиться и отдохнуть.
Помню, как было обидно, когда мы приехали ее навестить. Лето. Жара. Море рядышком. Точнее Финский залив, но мы его все до сих пор зовем морем, ибо так удобно и привычней что ли. Дети бегают, резвятся, купаются и загорают. Взрослые загорают, купаются, отдыхают. И только я одна с перебинтованной грудью, опечаленно бродила по берегу, время от времени смачивая ножки морской водичкой.
Знаете, как обидно, когда все купаются и загорают, а тебе нельзя, потому что умудрилась ошпарить себя кипятком, буквально за несколько часов до отъезда к старшей сестре в пионерский лагерь, в котором сама мечтала побывать. Благо ожога не осталось и следов от него тоже. Мамочка быстро среагировала. Люблю ее очень. Зато теперь на всю жизнь запомнила. И с тех пор предпочитаю пить чай или кофе только теплым. Тоже самое касается и еды. Не могу горячее есть, вот хоть ты тресни меня по голове чем-нибудь тяжелым.
Короче, спрятала я свою тетрадь-дневник, одела сарафан, шлепки и вышла из дома. Лерка нетерпеливо ходила взад-вперед у моего подъезда. Увидев меня, она облегченно вздохнула.
- Не прошло и полгода!
- Так зачем мы туда едем? – прервала ее.
- На дискотеку. У меня там подружка. Она пригласила. Познакомлю вас попозже. Давай пошли уже, а то опоздаем.
- Подожди, - нахмурилась. – Так дискотека в лагерях вроде как поздно вечером только. А сейчас еще пять часов. Зачем так рано-то? И пустят ли нас?
- Нормуль все, - обнадежила подруга. – В самый раз. Там дискач одновременно двух лагерей. И будут только старшие ребята.
И опять возникло ощущение не досказанности. Походу где-то меня водят за нос. Либо просто я стала такой подозрительно, и ищу подвоха там, где его нет, либо меня действительно дурят.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги