Ло. Дикое сердце

Широкие, как ворота в амбаре, двери межпланетного лифта разъехались в стороны. Немногочисленные путешественники пересекли транспортную границу. Местные сунули правые запястья в зону датчика и отправились по делам. Остальные побрели в зону пограничного контроля. Я, поколебавшись секунду. подставила руку под сканер. Синяя лампочка помигала равнодушно. Я сделала вид, что только так и могло быть, пошла следом за здешними жителями. Левую руку я держала в кармане, чтобы не отсвечивала.

– Ты из деревни? – спросил меня крупный дядя, поравнявшись. Тащил деревянный ящик, издававший неясные звуки.

– Я из пригорода, – уклончиво ответила я.

Нижнюю часть лица мужчины закрывал черный платок. Рана, инфлюэнца, проказа?

– Я не заразный, не бойся, – он словно прочитал мои мысли.

– Я не боюсь, – спокойно ответила я. Я не вру.

– Я еду в Нижний город. Тебе туда? – мужик так говорил, будто знал наверняка.

Я кивнула. Не стала сверяться с картой. Помнила и так: Нижний город, Кривая слобода, Дом Судьбы «Дикое сердце». Знать бы еще, что за дом судьбы такой. Хотя, какая мне разница? Никуда больше меня на работу не взяли.

Стоянка без крыши. Транспорт разный. Разной степени убитости. Лимузинов не заметно. Сейчас угадаю, какая машина у навязчивого мужика в платке. Ставлю на обшарпанный зеленый пикап. Дядька откинул борт багажника и пристроил туда свой пыхтящий ящик. Бинго.

– Куда тебе? – спросил водила, когда я устроилась на сиденье рядом.

– Дикое сердце, – сказала я небрежно. Интересно на реакцию поглядеть.

Мужик окинул в двадцатый раз меня взглядом:

– Поломойкой, что ли, работать нанялась?

Я зачем-то обиделась, про полы в объявлении речи не было.

– На ресепшен, – хмуро доложилась я.

Пока мы ехали, пошел дождь. Солнце закатилось за горы на западной стороне мира. Старый город зажег редкие фонари. Зато неоновая письменность на стенах здесь была в большой моде. Наши с водителем лица то и дело подсвечивались то фиолетовым, то зеленым. Над некоторыми подъездами каменных домов зажглись красные однозначные фонари. Сразу видно: с традициями здесь обращаются уважительно.

Пикап подрулил к двухэтажному зданию. На освещенном неоном крыльце сидела девушка. Ее лицо украшала широкая улыбка.

Я выпрыгнула под дождь. Наклонилась к барышне.

– Чо там? – спросил сзади мой провожатый.

– Труп, – сообщила послушно я.

Душно несло свежей кровью. Казалось, что дождь каплями прибивает этот запах ко всему подряд: ступеням, стенам, моим ботинкам, ногам и волосам. Я невольно сглотнула слюну. По ощущениям девчонка погибла не позднее получаса.

– Коронеру уже доложили, – проговорил человек, вышедший на крыльцо.

Он едва доходил мне до груди. Ноги короткие, размер сапог, как у взрослого мужчины. Круглая лысина и крупный нос. Голубые глаза под седыми бровями. Из-за его спины выглядывал обыкновенный парень в черном переднике.

Никто не удивлялся. И в обморок при виде окровавленной барышни не падал. Ее даже не особенно рассматривали.

– Быстро вы, – проворчал мой спутник. Из пикапа вылезать не спешил. – Опять случайная смерть? Несчастный случай.

– Порезалась бедняжка, – хмыкнул парнишка в переднике, – брилась неосторожно.

– Заткнись, дуралей, – сказал короткий дядя и, не глядя, зарядил ему подзатыльник. Попал.

Руки у него, не смотря на рост, оказались на диво длинными, с большими, как хлебная лопата, ладонями.

Тут он перевел взгляд на меня. Минуты три разглядывал в полной тишине. Я заметила, что рот у него большой и нижняя губа розовая. Он вдруг облизал ее, словно есть меня собрался, проскрипел:

– Ты кто?

– Я по объявлению. Работу ищу.

Он снова пошарил по мне голубыми глазками:

– Шлюхи селятся в начале улицы.

– Я по объявлению в «Таймс».

Я открыла коммуникатор и протянула карле. Там в разделе «Уход за экзотическими животными» имелась карточка в рамке. В солидный дом требовалась женщина, чистая и умеющая читать, писать и считать.

– Ты грамотная? – он удивился, – знаешь арифметику и говоришь на высоком имперском?

– Да.

Тут он звонко хлопнул ладонью по высокому лбу:

– Вспомнил! Это про тебя мне пришло письмо и премия из «Фонда помощи висельникам». Ты из психушки!

Я заморозилась на миг. Это закрытая личная информация, законом запрещенная к распространению третьим лицам. Чиновник, который слил ее коротышке, скотина и преступник.

– Не напрягайся, детка! Мало ли, кто где сидел. Все равно никто больше не чеканулся на объяву, да и тебя с твоим кодом в меню вряд ли где-то ждут. Так что будем считать, что мы нашли друг друга. Добро пожаловать в Дом Судьбы, дорогая! Как тебя зовут?

Я ждала вопроса. Я знала, что он будет. Я не сочинила никакого путного ответа. Промямлила:

– Я не помню.

– Математику-то помнишь? – подмигнул лихим прозрачным глазом коротконогий господин.

– Да, – тут я ответила уверенно. Я не помнила в какую школу ходила и сколько раз, но кое-какое образование во мне присутствовало. Выскакивало само при случае.

– Вот и ладно. Имя, не мозги, привяжется само. Я – Джонни Голд, хозяин «Дикого сердца». Бояться меня не надо. Я человечину не ем, – мужик улыбнулся, продемонстрировав золотые клыки. Шутник.

– Я тоже, – заявила я на полном серьезе.

– И я не люблю, – влез над головой хозяина работник в фартуке, – я Тимоти.

И он сбоку от шефа протянул мне руку для рукопожатия. Я тут же сделала шаг назад. Я не трогаю руками чужих.

– Это правильно! Гигиенично, – снова растянул губы в ухмылке коротышка Джонни.

Тимоти смутился и спрятал ладонь в карман. Я почувствовала неловкость.

Мертвая девушка на крыльце не волновала никого совершенно.