Ло. Еще раз про любовь

Я не люблю Столица-Сити. По разным причинам. В частности, потому, что здесь в кафе-ресторанах существует дресс-код. Девушкам и женщинам, то есть дамам, запрещено находиться там в рабочей одежде. Почему-то мужчинам, то есть, следуя той же тупой логике, кавалерам, никто не мешает набивать брюхо в полевой военной форме. А дамам ни-ни! Офисный костюм, жакет и юбка, в пиковом случае и, если дозволяет устав, брюки – вот минимум. Спасибо, что под юбку не заглядывают. Впрочем, патриархат рулит на всем пространстве Империи, прикрывается традиционными ценностями, и ухмыляется цинично-благодушно на робкое протестное мяуканье здешних девушек, как в ЗС, так и в собственной постели.

Я плотоядно цыкнула зубом и зябко передернула плечами. Эк меня занесло! А все из-за того, что я не смогла пообедать днем. А вечером пошел дождь. Мне пришлось надевать дурацкий дождевик поверх не менее дурацкого синего костюма с юбкой и золотыми пуговицами. И тащиться вон из отеля, ибо заветное время Ч прошло и талоны на еду здесь больше не принимали. Нигде. Сгорели эти фантики синим пламенем. Я злилась. Ибо! Идиотское слово, идиотское жилье, идиотский способ существования. Я ненавидела Столицу, ее правила и обычаи. И свою чертову бедность, заставляющую эти самые правила соблюдать.

Кафе «Ракета» стеклянным фасадом обещало еду, алкоголь, танцы и стихотворный вечер. Я глазам своим не поверила. Но действительно: свободные места обнаружились только в поэтическом зале. остальные посетители ели, пили и плясали на других этажах заведения без рифмованных опусов в нагрузку к празднику жизни. И забито там веселящейся толпой под самую завязку. Нет мест.

Я пожала плечами. Я не боюсь поэтов и танцоров. Главное, чтобы горячее там подавали. Пара минут, и я оказалась на третьем этаже в сухом приятном тепле. Подозрительно здесь не пахло едой. Зато легкий ненавязчивый джаз наигрывали баян, гитара и контрабас. Я повесила дождевик на свободный стул и заняла место лицом к окну. Здешняя публика занималась только друг другом, жевала пирожные, глотала сухое вино и танцевала со значением. Ни я ею. Ни она мной. Мы не интересовались друг другом. Ёё  

– Покормите меня, пожалуйста, – попросила я официанта. Собрала в молитвенном жесте все уставшее свое обаяние. Длинный сегодня выдался день.

Парнишка с лицом и костюмом студента колледжа серьезно кивнул:

– Кухня уже закрыта, к сожалению. Но! Поищем.

И исчез в служебном входе. Я приготовилась ждать. Мечтала хотя бы о бутерброде с растительным маслом.

Огляделась внимательнее. Чистая публика тут. Неплохо было бы кого-нибудь снять. Голод в этом смысле я ощущала не меньший.

– Не может быть! – громко и скорее всего нетрезво воскликнул мужчина. Встал столбом перед моим столиком. Положил руку на спинку свободного стула. – Я могу присесть?

Двубортный костюм а-ля принц Чарльз, дорогие часы и туфли. Кисти рук белые, ухоженные. Маникюр. В лицо смотреть не стала. Успеется. Кивнула согласно. На ловца, как говорится…

Мужчина сел боком к столу, попытался отловить мой взгляд. говорил радостно и алкоголем не пах. Я искала глазами пропавшего официанта.

– Где же ты скрывалась, девочка? Мы Вселенную перетряхнули по винтику, когда тебя искали. Не нашли! Как же так? – он бесцеремонно взял мою правую ладонь в свою, – я глазам своим отказываюсь верить!

Как девушка, я слыхала много разводов по жизни и попыток познакомиться. И не люблю, когда меня хватают за руку в первые две минуты. Я вообще не слишком терплю чужие близкие контакты. Придется терпеть.

– А ты оказывается вот где! в Столице! – гнал в своей теме незнакомец. Чуть сжимал мои пальцы, словно пересчитывал.

Обещала-подавальщик пропал. Странный мужик сверлил веселым взглядом и отступать явно не собирался. По всему видать, придется нахамить и возвращаться к себе в номер, чтобы лечь спать голодной. Я повернулась к человеку напротив и заявила вполне себе зло:

– Вы обознались, мсье. Я вижу вас впервые в жизни. Если вы сейчас же не отпустите мою руку, то я вылью эту воду вам в лицо.

– Как же так, Ло? Ты шутишь?

Он так изумился, что напрочь игнорировал мое требование. Я предостерегающе подняла стакан повыше. Чужак растерянно кивнул и поднял обе руки вверх, сдаваясь. Глядел на меня обалдело, наглядеться не мог.

– Ты забыла меня, Ло? Это ведь я. Август.

Да хоть ноябрь. Я выпила нагревшуюся воду и закусила долькой лимона со дна стакана. Да. У меня есть проблемы с памятью. Но не признаваться же в этом каждому встречному-поперечному. Тем более, что мое имя указано на нагрудном знаке. Сразу под крыльями и кодом подразделения. Всякий грамотный и не слепой прочитать в состоянии.

Мужчина сел плотно в стул. Откинул с лица каштановые волосы обеими руками одновременно и завел их назад. Улыбнулся в сотый раз. Легкий запашок вожделения дотянулся до меня. Эх, жаль, губы у этого дорогого костюма тонковаты. Карие глаза смотрят серьезно. Но загнанный глубоко внутрь аромат желания я чуяла абсолютно. Смесь жасмина и иланг-иланга с привкусом сандала. Последняя нота зря, но да ничего уж с этим не поделаешь.

– Ладно. Пусть так. Тогда, девушка, позвольте пригласить вас на танец.

Он поднялся на ноги и слегка наклонил голову, как положено. Музыка как раз закончилась. Баян, гитара и контрабас ушли на перерыв. Ко мне с подносом в руке прокручивался сквозь толпу душка официант. Я мигом подобрела и рассмеялась.

– Позволяю. В следующий раз.

– Отлично! Тогда, если вы не против, я представлюсь: Август Кей-Мерер, – пресловутый Август махнул длинной челкой и добавил, – Командор.

Я невольно засмеялась снова. Чего он командор? Ордена каштановой лошадки? Вон, как башкой мотает смешно!

Официант поставил передо мной блюдо с бутербродами и большую чашку горяченного бульона.

– Из личных запасов нашей смены, – шепнул он мне на ушко. И наткнулся на взгляд моего соседа. Включился: – что желаете, господин?

– Принеси нам кофейку: двойной эспрессо и сладкий американо в большой кружке. И сахару побольше!

Август глядел, мило улыбаясь, как я уплетаю еду.

– Я угадал?

Я кивнула, жестом предлагая присоединиться к моему ночному пиру. Август покачал головой и явно решил сегодня поставить рекорд по добрым улыбкам. Неужели, он действительно так сильно рад мне? и не видел давно? У нас было общее что-то? терпеть ненавижу ломать над такими вопросами голову! И открывать свежему знакомцу нюансы своей биографии я не собиралась. Отнюдь.

– Ты позволишь угостить тебя рюмкой коньяка? – мужчина вернулся к дружеской свободе.

– Разве мы на «ты»? – я решила с этим не спешить.

– Выпьем на брудершафт и будем, – гнал оптимизм вперед Август.

– Я не люблю, когда меня угощают, и не люблю коньяк, – сказала я, приговаривая последний кусок хлеба на тарелке. Я не из тех девиц, что в угоду разным глупостям оставляют еду. – Я не делаю долгов и одолжений.

– Хорошо, – легко согласился мой новый знакомый, положил ладони на стол и потер одну о другую, – давай сделаем так, Ло. Сначала я закажу выпивку, а потом ты. Будет поровну.

Жизнь на сытый желудок становилась терпимее с каждым мгновением.

– А у меня нет больше денег, – я рассмеялась. Вручила свое НЗ в виде монеты в пятьдесят крон человеку с подносом. Тот засуетился было со сдачей, но я отказалась.

– По рюмке ледяной домашней водочки от заведения. Если позволите, – пропел мой ангел-кормилец.

Мы позволили. И пошли танцевать. Здесь были в ходу какие-то заковыристые танцы с прихлопами и притопами.

– Ерунда какая-то, – пробормотала я и внезапно встроилась в общий ряд танцующих.

Мои конечности сами поднимались-опускались в лад со всеми здесь. Я ловко, словно только этим и занималась по жизни, отплясывала местный модный танец. Напротив меня тут же нарисовался подвижный кавалер в ярко-желтом свитере и с рыжей бородой.

– Смотри-ка, Август, я умею! – радостно крикнула я Командору сквозь мелодии и ритмы. Тот остался у барной стойки и показывал мне оттуда большой палец. Смеялся.

Я прошла весь забавный котильон от первой фигуры до последней. Ни разу не сбилась с шага. Не удивилась ничуть. Я знала за собой эту особенность: мое тело, невзирая на причуды забывчивого мозга, выдавало умения и навыки. Иногда неожиданного свойства. Примерно так же я делала пилотажные фигуры на Стрекозе: просто умела и все.

– Иди танцевать!

Я помахала рукой мужчине у барной стойки.

– Не-не-не! – веселился тот в ответ, – для меня это слишком сложно. Высший пилотаж! Я лучше полюбуюсь на тебя.

Я понимающе засмеялась и позволила бородачу увлечь себя на следующее па.

Хоровод плясок затянул меня в самый центр зала. Я чувствовала на своих волосах, щеке, шее взгляд Кей-Мерера. Это было похоже на поцелуи. Робкие и нахальные одновременно. Я машинально проводила пальцами по волосам, по коже, стирая. Но мне нравилось, и я не смотрела в его сторону. Веселая музыка закончилась, музыканты ушли отдыхать. Публика отправилась за столы выпивать и закусывать. Громко, слегка нетрезво разговаривать и смеяться.

Начинался новый вечерний виток. На сцену вышел невысокий парень. Заговорил протяжно и испуганно:

– Мотогонки по вертикальной стене в Огайо.

В зале кто-то крикнул насмешливо:

– Где-где?

– В Огайо, – ответил поэт и зазвучал отчаянно и громко, – мы – мотоциклисты, мчимся вверх, ввинчиваясь в стенку круг за кругом. Над нами звезды, а внизу – огонек у входа. Так похож на червовую карту…

Из-за занавески на сцену вышел баянист. Опустился на стул и стал наигрывать что-то негромкое и знакомое. Люди с удивленными или недовольными лицами, прислушивавшиеся к камланиям поэта, подобрели, заулыбались и отправились танцевать, затирая шарканьем подошв по каменному полу стихотворное:

– …как другие мальчики мчатся к звездам круг за кругом по отвесной стене. Ну а пока – мы мотоциклисты!

– Разве это стихи? – удивился Август, оказываясь рядом. Волшебник. Только, казалось, мгновение назад еще сидел на высоком стуле у алюминиевой стойки.

– Я не знаю, – я призналась, глядя словно со стороны, как он кладет мою правую руку на свое плечо, другую сжимает в сухой теплой ладони и мягко увлекает переставлять ноги вместе со всеми под мелодию баяна.

Пришли гитара и контрабас. К ним присоединился лохматый человек в пиджаке на голое тело и блестящим саксофоном. Звуки стали громкими. А танцы живыми и быстрыми.

–– Я не терплю музыки. Пойдем в номер, – сказала я.

Получилось двусмысленно. Август аккуратно обнял меня и шепнул на ухо:

– К тебе или ко мне?

– Мне все равно, – я ответила честно.