Ложь между нами

❤️Дорогие читатели❤️

Рада приветствовать вас во второй части дилогии.

Первую часть читайте БЕСПЛАТНО на странице автора или по ссылке https://litgorod.ru/books/view/39873

Аннотация 1 части:
- Аня, ты достала своими фокусами! – Отец грохает по столу кулаком. – Я нашёл тебе подходящую партию. И только попробуй опять сорвать свадьбу!
Жених изменил мне. Прямо на свадьбе! С моей сводной сестрой!
Я не сильно расстроилась, просто превратила в фарш папину машину на радость журналистам. Но отец тут же организовал мне новую помолвку.
Мой очередной жених – груб и опасен, и никто не знает, откуда у него такое состояние.
Не хочу выходить за него замуж, только отцу плевать на мои желания. Ведь им двигает жажда наживы, власти и... Желание угодить моей мачехе.

2 года спустя

- Sí, gracias, – королевским кивком благодарю неизвестного мужчину, вовремя подхватившего меня под локоть.

Изящно спускаться по винтовой лестнице, подавляя инстинкт схватиться за спасительные перила. Мне тяжело ходить на каблуках.

Особенно, когда в левой руке нужно элегантно удерживать у лица карнавальную маску. При этом стараться кубарем не скатиться под ноги местному бомонду.

На память о прошлом мне осталась легкая хромота и шрам над коленом.

Чтобы не забывала никогда!

О том, как опасно доверять и любить.

Сама не понимаю, как позволила Кариму уговорить себя на это безумие – принять приглашение на званый бал-маскарад в одном из элитных ресторанов.

Конечно, таинственная наследница русского богача, сидящая запертой в своем доме, вызывает кучу сплетен и жгучий интерес. Наверное, многие хотели бы познакомиться со мной. Я тянула, сколько могла. Считаю, будет ужасно, если гордая испанка заговорит с московским акцентом.

Сейчас мой язык доведён практически до совершенства, поэтому не стыдно встречаться с местным высшим светом. А маскарад – отличный повод скрыть то, что хочется - равнодушное лицо и погасшие глаза.

Устало окидывая сквозь прорези маски расфуфыренных гостей, я мысленно благодарю приютившую меня страну за традиции. Званым февральским маскарадом тут никого не удивишь, как у нас - майскими шашлыками.

Это мой первый выход в свет. Карим уверял меня, что всё будет на высшем уровне и это мероприятие будет выгодно для меня в плане установления деловых связей и выгодных знакомств.

Не представляю, что бы я без него делала. Он – моя правая рука и помощник, благодаря ему я могу позволить себе не думать о делах. Хотя уверена, он щедро вознаграждает себя за усилия.

Хотя, какое мне до этого дело? Его усилиями, я богата, и могу не беспокоиться о будущем. Чего ещё нужно?

Смотреть на окружающий мир из-под маски даже интересно. Как в калейдоскопе мелькают строгие мужские костюмы от Brioni, цветные роскошные платья дам.

Вежливо раскланиваюсь со всеми, кто встречается мне на пути. Под любой из масок может скрываться губернатор или мэр, понятия не имею, кто здесь ещё есть.

Издалека вижу высокую, слегка сутулую фигуру Карима, элегантно плыву к нему.

Карим, как чувствует. Оборачивается и смотрит на меня, делает несколько шагов навстречу, протягивая руку. На нём маска смеющегося паяца – понять сложно, рад меня видеть или прикрывает угрюмое лицо.

С ним - несколько мужчин. Один в полумаске грифона, другой, не сильно переживая по поводу своего инкогнито, просто прикрыл глаза повязкой, как Зорро. Да и сам он будто сошел с киноэкрана – тонкие усики, изящные манеры.

- Это господин Хорхе, - Карим тихо шепчет и кивает на Зорро, видный промышленник, богатый наследник, - будь с ним полюбезнее.

- Разберусь, no es necesario hablar ruso (не говори по-русски).

Даже под маской натягиваю дежурную улыбку, подходя к испанскому наследнику. Вежливо протягиваю руку, ухоженные усики склоняются над ладошкой. Зорро что-то лепечет. Кажется, о том, как я обворожительна и мила.

Только я уже плохо слышу и почти не понимаю. Знакомый язык звучит, как эльфийский.

Серебристые перья моей карнавальной маски едва заметно подрагивают.

Прикладываю все силы на то, чтобы удержать палочку в дрожащих пальцах и не выронить её.

Потому что за плечом лепечущего наследника неожиданно мелькает призрак из прошлого.

Нет!

Показалось!

Просто какой-то мужчина в золотой полумаске...

Пытаюсь вежливо отвечать что-то испанцу, но язык с трудом двигается. Наверное, богатый Зорро думает, что я уже приложилась к шампанскому.

Плевать!

Вновь мелькает золотой отблеск где-то на лестнице, и теряется между цветастых платьев местных светских львиц.

Тело вновь деревенеет.

Почему из помещения выкачали весь воздух? Мне душно, в ушах звенит.

В отчаянии бросаю взгляд на Карима. Неужели он не замечает, то, что вижу я?

На балюстраде я вижу силуэт, который до сих пор приходит ко мне в медово-тягучих кошмарах. До боли знакомый широкий разворот плеч, гордая посадка головы.

Мужчина в золотой полумаске о чем-то беседует с дамой в сиреневом платье. Наверное, говорит что-то смешное, потому что дама заливисто хохочет, запрокинув голову.

Через окружающий гомон я слышу звонкий смех так, будто эта девушка стоит рядом. Мужчина в маске что-то рассказывает ей. Кажется, до меня доносится его ужасный испанский.

Оглядываюсь по сторонам, неужели никто не слышит этого? Он же ничего смешного не сказал...

Вновь поднимаю на глаза на балюстраду и сквозь прорезь маски и вижу, как мужчина, забыв о спутнице, смотрит на меня.

В глазах темнеет, будто в черно белом-кино я вижу только золотую полумаску на фоне блеклых серых пятен. И сияющие в прорезях глаза. Тёпло-карие...

И внутри я наполняюсь сладостной болью, способной убить.

Или возродить?

Можно написать диссертацию о том, что чувства не передаются на расстоянии.

Можно бесконечно рассуждать о том, что нельзя взглядом вызвать бурю эмоций.

Только это всё ложь!

«Это ты?» - шепчут губы мужчины.

И как в замедленной съемке я вижу, как падает с лица золотая полумаска, медленно переворачиваясь, летит вниз.

А я всё стою и смотрю на своего бывшего мужа, запрокинув голову.

Одеревеневшие пальцы не выдерживают, я не могу держать больше маску. Серебристые перья клонятся на бок.

- Todo esta bien contigo? (Все хорошо у тебя?)

Веселый паяц трогает меня за плечо. И в мир вновь возвращаются краски, он наполняется воздухом.

Делаю глубокий вдох и прихожу в себя. Краем глаза вижу, как обладатель маски, не очень вежливо распихивая по дороге случайных встречных, уже несётся ко мне.

Очнувшись, подхватываю подол длинного платья и, забыв о приличиях и неудобных каблуках, бегу к стене. Интуитивно хочется куда-то спрятаться, укрыться.

Вслед мне летят вопросы. Кажется, Карим пытается пойти за мной, но усатый Зорро придерживает его за рукав. Даме плохо, что здесь непонятного.

Где-то здесь должна быть женская комната, кладовка, хоть что-то.

Дергаю на себя тяжёлую дубовую дверь. Уборная, слава богам!

Быстренько закрываю щеколду. Швыряю уже ненужную маску на пол и смотрю на свои руки.

Они мелко дрожат.

Пытаюсь восстановить дыхание и успокоиться, но тут же раздаётся стук в дверь.

- Está ocupado (здесь занято), - кричу визгливо.

- Сеньора... – мужской голос, который я улавливаю каждым миллиметром кожи. Его голос!

В ужасе отшатываюсь.

- Está ocupado – повторяю снова, дрожащей ладошкой прикасаясь к деревянной поверхности.

Что-то горячее течёт по щекам. Я опускаюсь на пол, спиной прижимаюсь к дверям, которая уже трясётся от ударов.

- Аня... Это ты? Моя девочка...

Двумя ладошками зажимаю уши. Из глаз, которые разучились плакать ещё два года назад, льются слёзы.

Всё это время я жила иллюзией, что время лечит, рано или поздно все отболит и перестанет.

Я ошибалась!

Всего одна случайная встреча, и я экспрессом покатилось в прошлое.

С головой нырнула в воспоминания об обволакивающем чувстве счастья. В уютные мужские объятия. В жар близости.

Слегка раскачиваясь сижу на полу испанского сортира, пытаясь сдерживать рыдания, которые рвутся из груди.

Он не должен слышать ничего!

Макс Аверинцев или Соболев.... Откуда ты взялся?

Зачем снова появился в моей жизни?

Я только начала приходить в себя после того, как ты меня убил!

- Пошёл ты в задницу, Карим! – Бросаю в чемодан свои вещи. – Не собираюсь здесь больше оставаться ни дня!

- Что за муха тебя укусила, Камилла?

- Не смей меня так называть, когда мы одни! Я - Анна, слышишь, Анна! – Со злостью швыряю в него свою футболку. И тут же требовательно протягиваю руку. – Верни, это моя любимая.

Карим демонстративно комкает её и бросает в угол.

- Привыкай к своему имени, называть тебя Камиллой - нормально. В отличие от твоего поведения. Бегала по коридорам, заперлась в туалете. Еле вытащили тебя оттуда – дрожащую и заплаканную.

Упрямо закусив нижнюю губу, молча продолжаю складывать вещи. Я не знаю, умалчивает ли Карим о том, что тоже видел Макса или ему стыдно за меня?

Карим – человек-загадка. Иногда мне кажется, что ближе его у меня никого нет, что только он способен поддержать и помочь.

Но, когда его глаза, вот как сейчас, вспыхивают тёмным огнем, я его побаиваюсь. О себе, мотивах своих поступков он предпочитает не распространяться.

Я тоже не собираюсь говорить ему о том, что вынуждает меня бежать. Да я и сама толком не могу себе это объяснить. Просто хочу быть подальше отсюда! Если он не видел моего призрака, то не стоит ему про это рассказывать.

Сейчас при свете дня я вообще не уверена, что это было наяву, а не галлюцинация.

- Куда ты собралась?

- Не знаю! Возьму Аврору и поеду в какую-нибудь деревеньку. Не важно. Хочу сменить место жительства. Мне здесь надоело.

- Ты должна была показать настоящую леди. – Ледяным тоном высказывает свое недовольство Карим. - А вместо этого продемонстрировала напившуюся поломойку, которая убегает в истерике, прячется по углам... Что произошло?

- Хватит отчитывать меня. Ты мне не папочка, не брат и не муж! – Гневно наставляю на него указательный палец.

Карим с шумом выдыхает, дёргает на себе ворот рубашки. Невольно коснувшись запретной темы, чувствую себя виноватой.

- Только потому, что ты этого не хотела, – помолчав, тихо произносит он.

Его слова звучат так искренне, что я замираю, понуро опустив голову.

Не стоит упрекать человека за то, в чём его вины нет.

Да, мне неловко перед Каримом. Он носится со мной, пытается устроить моё будущее, карьеру. А я грублю и выплёскиваю на него свою злость.

Но сказать ему о том, что Макс в городе, и мне нужно спешно бежать подальше отсюда, не поворачивается язык.

Не могу!

Карим подходит ко мне, на плечи ложатся чужие руки, притягивают меня к чужой груди.

- Камилла, ты же знаешь, я смогу защитить тебя. Скажи «да», и у нас будет нормальная семья.

Прикрываю глаза, стараясь представить, что мне сейчас уютно и хорошо, но ничего не выходит. Бесполезно, внутри пусто и гулко.

- Прости... – упираюсь в его грудь ладошками. – Я очень признательна тебе. Но, давай не будем об этом.

Карим будто не слышит. Его дыхание учащается, горячими руками проводит по моим бёдрам, но я не могу даже податься вперёд в ответ на спонтанную ласку.

Меня парализует. Превращаюсь в холодный камень.

- Я ждал два года, могу подождать ещё. – Хрипит мне в лицо и наклоняется для поцелуя.

- Не хочу вовлекать тебя в больные отношения. – Быстро отворачиваю голову.

- Да сколько можно! – Вспыхивает он. – Твой муж был тебя недостоин. Пора начинать новую жизнь.

Делаю два шага назад и возвращаюсь к своим вещам. Склоняюсь над чемоданом, чтобы скрыть неловкость.

- Вот я и стараюсь это сделать. Уеду подальше.

- Но ты молода, красива. Твоя жизнь только начинается. Пусть не я, но кто-то другой сможет излечить тебя. Камилла, пожалуйста, прислушайся к моему совету. Хватит с тебя одиночества!

Искоса бросаю взгляд на Карима – он стоит передо мной упакованный, стильный. Ну почему я не могу чувствовать к нему хотя бы лёгкую симпатию? Смотреть не как на брата?

Словно судьба насмешливо собрала мою женскую любовь и нежность в ведро, чтобы перевернуть его над головой единственного мужчины в мире, которому это было не нужно

- У меня, - тут же поправляюсь, - то есть у Анны был когда-то хороший друг. Взрослый, мудрый. Он заботился обо мне и любил, как дочь. Иногда, ты напоминаешь мне его. Когда рассуждаешь вот так – благородно и честно. Но ты знаешь, я не хочу.

Карим вздыхает и поворачивается спиной. Скрещивает на груди руки.

Я уже знаю, это поза недовольства. Он не пытается вывести меня на чистую воду, не бесится от того, что я скрываю появление бывшего мужа. Просто считает мой побег блажью и не понимает, что могло меня так вывести из себя.

С облегчением выдыхаю. Сама не понимаю, почему я так не хочу, чтобы он знал об истинной причине моей истерики.

- Тогда выходи замуж для пользы. – Глядя в окно говорит он. - Ты же не одна, тебе нужно позаботиться о дочке.

- Тогда выходи замуж для пользы. Ты же не одна, тебе нужно позаботиться о дочке.

Я вспыхиваю.

- Причем здесь Аврора?

- Ей нужна семья, а тебе нужен защитник и помощник. Не будешь же ты держать меня, как верную собачку, при себе постоянно. У меня тоже есть свои дела...

В который раз я изумляюсь тому, как Карим умеет вывернуть всё так, что я чувствую себя виноватой.

Казалось бы, не держу его, не прошу опекать, но каждый раз, когда разговор заходит в это русло, ощущаю себя неблагодарной тварью, на которую этот святой человек угробил жизнь.

Держа в руках летнее платье Авроры, которое я так и не успела сложить в чемодан, – такое милое, солнечно-жёлтое, опускаюсь на кровать. Раскладываю платье перед собой и в задумчивости смотрю на него.

Имя дочери отрезвляет меня. Нельзя думать только о себе, вдруг Карим прав? Он уйдёт, и что я буду делать в чужой стране, одна с ребёнком?

Срок моей беременности был слишком мал, когда случилась авария. Как мне потом объясняли врачи – в таких случаях, эмбрион или погибает, или так упорно цепляется за жизнь, что остаётся только удивляться чудесам, на которые способна природа.

Лёжа в испанской больнице, куда меня доставили после аварии, я отказывалась есть и часами смотрела в одну точку. Моего знания языка было тогда недостаточно, но по разочарованным лицам врачей я видела, что они недовольны моим состоянием.

- Еmbarazada... – долго твердила мне улыбчивая медсестричка, чем-то похожая на мою Людмилу. С такими же веснушчатыми заботливыми руками.

Я мотала головой, не понимая, что она хочет от меня. Какая ещё «эмбаразада», я и так в полной заднице. Хуже просто не бывает.

- Еmbarazada... – вновь и вновь повторяла мне настойчивая медсестричка, лучась от счастья. В отличие от тоскливых докторов на неё было приятно смотреть.

И я, не мигая, разглядывала, её пантомиму. Медсестричка надувала и округляла животик, потом, всё так же сияя улыбкой, качала на руках невидимого малыша.

- Ты беременна что ли? – спросила хриплым голосом. – Поздравляю.

- Si! Еmbarazada! – Снова повторила она и ткнула пальцем на меня.

- Нет, - я покачала головой. – Не понимаю.

Устав от моей непроходимой тупости, медсестричка махнула на меня рукой и достала из кармана телефон.

В переводчике набрала:

У тебя будет малыш. Святая Дева его хранит!

В первую секунду я оторопела. Я ещё не понимала, приготовила мне судьба новое испытание или подарила надежду?

И, хотя внутри меня страх мешался с недоверием, тогда я впервые улыбнулась.

Мысли о том, чтобы избавиться от беременности даже не возникало, хотя врачи уговаривали. Даже настаивали на этом!

Риски для меня и малыша были велики. Но, мне нужна была зацепка, чтобы взять себя в руки и жить дальше. Вместо того, чтобы лежать, уставившись в стену, стала учить язык, чтобы понимать, что говорят врачи вокруг меня.

- Это девочка, - радостно произнёс молодой доктор, который смотрел меня на УЗИ.

Я поняла без переводчика, что он мне сказал.

Тогда я улыбнулась второй раз. Потому что мечтала именно о дочке!

Я родила совершенно здоровенькую, красивую, прелестную девочку. Кто бы мог подумать, что от такого жестокого и циничного мужчины, как Макс Аверинцев может родится такое ласковое и тёплое солнышко.

Моя голубоглазая непоседа, которая так похожа на меня. Такая любимая, что становится страшно от мысли, что её могло бы не быть со мной вовсе!

- Анна, - вздрагиваю, когда Карим произносит моё настоящее имя.

Он с нажимом повторяет:

– Анна, не хочешь думать о себе, подумай об Авроре! Ей нужна полноценная семья и настоящий дом, а не взбалмошная мать, которая таскает её по всей стране.

Чтобы не встречаться с Каримом взглядом, обвожу пальцем белые цветы, вышитые на подоле детского платьица.

- Ты сейчас хочешь убедить меня, что мне стоит выйти за тебя замуж ради моего ребёнка?

- Я не говорю конкретно о себе. – Уходит он от прямого ответа. - Я пытаюсь донести до тебя, что брак с надёжным и обеспеченным мужчиной – это правильное решение. Что ты будешь делать со своей жизнью, Камилла? Разбазаривать наследство? Ты знаешь, сколько денег пришлось потратить на твое лечение. А съем вот этих апартаментов? А няня?

Карим – манипулятор, и я не всегда понимаю, что движет им – истинная забота или личный интерес. Перечисляет сложности жизни без богатого мужа, будто здесь на мою руку и сердце есть другие кандидаты кроме него.

Ах да... Ещё же есть усатый Зорро с маскарада, которого я шокировала до глубины души своей эксцентричностью. Вряд ли он жениться на леди, ради которой пришлось вскрывать дверь уборной.

- Думаешь, твои ресурсы бесконечны? – продолжает нудеть Карим. Его настойчивость начинает меня порядком раздражать.

- Нет, я так не думаю. – Встаю с кровати и укладываю любимое платье Авроры поверх своих вещей. – Мне давно пора вникать в дела и заниматься всем самой. Ты прав!

- Но... Мне не сложно помогать тебе, – растеряно произносит он.

- Ты и так много сделал, неловко постоянно тебя напрягать. – Как ни в чем не бывало продолжаю собирать дочкины вещи. - Ты правильно сказал, что я держу тебя, как собачку. У тебя, явно, полно своих дел.

- Но... Как ты собираешься со всем справляться?

- Найму управляющего, познакомлюсь с бухгалтером, юристом... Не переживай. Не исключено, что выйду замуж.

- Замуж?

- Ты дал неплохой совет. Почему бы и нет?

- Но за кого?

Я с треском захлопываю чемодан. Сдувая с лица прядь волос упираю руки в бока и дерзко смотрю ему в лицо.

- Насколько мне известно, Эдуард Вайс сейчас свободен? Как думаешь, ему понравится Камилла Крус – сводная сестричка его первой невесты?

Это было затмение. Сам не знаю, что на меня нашло.

Местная красотка жеманно прижимается и что-то лепечет, но мне не до неё.

Смотрю с небольшого балкончика вниз на серебристую маску, украшенную перьями. На хрупкую фигурку, застывшую неподвижно.

Анна!

Внутри всё взрывается от нестерпимой боли. Боже, как похожа!

Неужели, это она?

Не вижу лица, но что-то есть неуловимое. Молнией мелькнувшее сходство...

В этом вздёрнутом вверх подбородке. В изящном сгибе кисти, удерживающей эту проклятую маску. Она вцепилась в неё, как в защитный шлем. Держит крепко, не оторвать!

«Это ты?» - шепчу одними губами.

Чёртов маскарад, ничего не разглядеть в эти прорези. Рву свою маску, отшвыриваю её в сторону.

Склонившись вниз, перевешиваюсь через перила. Моя собеседница пугливо дёргает меня за рукав. Наверное, боится, что я расшибусь сейчас в лепёшку.

Не обращая на неё внимания несусь вниз. И только успеваю заметить, как мечутся серебристые перья вдоль стены.

Бегу, расталкивая людей, прыгаю через ступеньку.

Как пьяный, шатаясь бреду по коридорам, трогаю женщин за плечо, прошу обернуться. Только серебристые перья исчезли, будто растворились в воздухе.

Отчаявшись, стучу в дверь женской уборной. Не знаю зачем...

В ответ мне что-то кричат. Кажется, что занято.

Чужой голос на чужом языке. Или нет?

- Сеньора? – на всякий случай ещё раз стучу в двери.

И даже не слухом, каким-то неведомым локатором, встроенным в меня, улавливаю что-то родное в её ответе.

И меня накрывает! Это какое-то безумие.

Не выдержав, кулаком долблю по двери! Кричу её имя.

Зову, умолю выйти.

Женщина неподалёку громко визжит:

- Algún ruso borracho (Какой-то русский напился)

Плевать, что они там лопочут за моей спиной.

Какие-то мужчины пытаются меня вытащить на улицу через чёрный ход.

Всё, как в тумане. Кажется, под моим кулаком что-то хрустнуло.

Осознание приходит, когда меня выволакивают за двери и я вижу маячки на машине полиции. Они действуют на меня, как отрезвляющая пощечина.

Понимающе ухмыляюсь. Быстро работают здесь ребята.

- Прости амиго, не хотел, – говорю испанцу, зажимающему окровавленный нос и тут же получаю тычок в бок от одного из удерживающих меня мужчин.

Как военный трофей, меня гордо передают полицейским.

А дальше лицо на капоте, знакомый щелчок наручников и ладони, обшаривающие карманы в поисках оружия.

Опять влип ты, Макс!

Стоило тащиться сюда, чтобы сойти с ума и убедится в том, что методы работы европейских полицейских такие же, как на родине.

*** - Averintsev! Salida... Лениво поднимаюсь со скамейки. Понимаю, что это мне и меня просят на выход.

Порядок знаю. Привычно подношу руки к решётке, чтобы надели наручники.

Но местный коп демонстративно трясёт ключами. Машет ладонью – показывает, чтобы быстрее шевелился.

Странно.

Без наручников иду следом за ним. На столе получаю свои вещи – драный пиджак, карточку, мобильный, сигареты.

Доброжелательно похлопав меня по спине, местный полицай захлопывает за мной дверь участка.

В недоумении опускаюсь на ступени прямо здесь, у здания полиции. Пошарив по карманам, достаю мятую сигаретную пачку и курю одну сигарету за другой.

Чёрти что происходит!

Зажав тлеющую сигарету в зубах, щурю глаза из-за едкого дыма. Беру телефон в руку и замираю. Раздумываю.

Вопросов много, ответов – ни одного!

Но надо же с чего-то начинать.

Набираю номер Армана, он отвечает быстро, будто ждёт звонка.

- Так понимаю, тебя уже выпустили. – Слышу его низкий голос. Он всегда так – без предисловий и реверансов.

- Ты мне с этим помог? – цежу сквозь зубы с сигаретой в зубах.

- У тебя есть другие знакомые, способные это сделать?

- Нет, конечно. Ты – единственный. Как узнал?

- Птичка на хвосте принесла, - ухмыляется он. – Не успел приехать, уже прославился.

- Ты сам говорил, что стоит сменить обстановку и отвлечься.

- Сменить да. Но не на испанскую тюрьму. Зачем ты стал исполнять? Напился?

- Да не... – Молчу. Глубоко затягиваюсь, тушу сигарету об асфальт и метким щелчком направляю в урну. - Я видел её...

Замолкаю, потому что вдруг пересыхает в горле.

- Кого?

- Я видел свою жену. Анюту.

Молчу. Арман походу тоже о чём-то задумывается.

- Макс, она умерла. Ты сам видел.

Впервые слышу, как он произносит слово «умерла». С болью, но произносит.

Аня ему была, как дочь. До этого он использовал что-то более нейтральное, типо «её с нами больше нет».

Всех время лечит, только не меня.

- А я вот сижу сейчас и думаю, Арман. Что смерти Анюты я как раз и не видел. А вот живой я её видел не далее, как вчера. – Лезу опять за сигаретой и понимаю, что пачка пуста. Комкаю её и тоже отправляю в урну. – Или я долбаный псих!

2 года назад

Утренний звонок секретаря сулил чуть ли не рейдерский захват. По факту, я прилетел в Питер только для того, чтобы разобрать документы, поставить печать и подписать какую-то тупую бумажку.

Даже орать на секретаря не стал, заказал билет на обратный самолет и рванул обратно, злой, как чёрт.

Потом уволю эту дуру. Бесит!

Сидя в такси по дороге из аэропорта нервно тарабаню пальцами по коленке. Снова набираю Анну – недоступна.

Может быть, уснула? Мало ли...

Но мне тревожно. Вроде ничего не случилось, но внутренности сводит от беспокойства.

Чутьё меня никогда не подводит. Был бы волком, сидел бы сейчас ощерясь, подняв шерсть на загривке.

Включаю навигатор на телефоне, прикидываю расстояние. Совсем скоро буду рядом с ней, увижу, что всё нормально и успокоюсь. Анна просто спит.

Счётчик километров, отделяющих меня до жены, сменяется входящим звонком. Нахмурившись смотрю на экран.

При виде этого имени тревога внутри меня колючими шипами рвёт горло. Глотаю, чтобы вновь обрести голос.

- Да, Арман...

Охранника семьи Верещагиных, практически друга семьи, я видел один раз при странных обстоятельствах. Именно Арман настоял на символическом отмечании нашей с Анной свадьбы.

«Узким кругом, где все свои» - сказал он тогда. Со стороны невесты был он, с моей – Карим. Думаю, он хотел посмотреть мне в глаза. Удостовериться, что с его подопечной будет всё в порядке.

Он не из тех, кто будет интересоваться, как у меня дела.

- Аверинцев, где ты? – слышу его надтреснутый голос.

- Только с самолёта, еду в такси. – Сжимаю телефон в руках так, что сводит пальцы. Сразу спрашиваю, почуяв неладное. - Что с Анной?

Его молчание бьет по ушам молотом.

- Что с ней?! – Не выдержав, ору в трубку.

- Макс, держись. Она попала в аварию.

Арман говорит медленно, будто впечатывая каждое слово в мой. Или это вокруг всё замедлилось?

- Нет, это ошибка. Не может быть!

- Там номера твоей машины.

- Где?

- Эстакада на Комсомольской...

- Сейчас буду!

Выпускаю телефон из онемевших пальцев и, как во сне, диктую водителю новый адрес. Я не верю в происходящее, это всё не со мной. Это было однажды в моей жизни, когда погибла первая жена. Просто мозг играет со мной дурную шутку.

Сейчас приду в себя, и окажется, что с Анютой все хорошо!

Открываю окно, воздуха отчаянно не хватает.

- Там пробка, - слышу слова таксиста, как через вату, - авария что ли?

Очнувшись, смотрю на дорогу. Всё стоит. Интересно, давно мы не двигаемся?

Молча выхожу из машины. Водитель что-то кричит мне вслед, но я не слышу.

Дверь такси хлопает, как хлопушка в кино, отбивая следующую сцену.

Иду вдоль дороги. Вперёд. Туда, где виден черный столб дыма.

Дым вскоре рассеивается в воздухе, и я ориентируюсь на проблесковые маячки машин спецпомощи.

На ходу сбрасываю пиджак, швыряю его на обочину. Расстегиваю ворот белой рубахи, ветер холодит грудь. Так легче дышать.

- Стойте, туда нельзя! – майор преграждает мне путь.

- Что там?

- Авария, есть жертвы.

- Пусти, мне можно. – Хриплю через силу. - Там моя жена.

- Соболезную...

- Какого хрена ты мне соболезнуешь? – Толкаю его в грудь.

Майор не реагирует на мою грубость, лишь смотрит с сочувствием.

- Не ходи, запомни свою жену такой, какой она была. Водитель и женщина погибли.

- Пошёл к чёрту! – снова отталкиваю его. Прямо за плечом майора виднеется искорёженная машина, вокруг которой суетится несколько людей. - Мне надо туда!

- Палыч, не трогай его.

На моё плечо ложится чья-то рука.

Воспалёнными глазами всматриваюсь в потемневшее лицо Армана. Он единственный здесь в светлой одежде, и даже со следами копоти она выделяется на фоне формы спасателей.

- Что с ней? – снова задаю свой вопрос и по тому, как Арман отводит взгляд, я всё понимаю без слов.

- Макс, не надо...

Но я уже бреду к покорёженному остову машины. Запинаюсь о какой-то предмет и чуть не падаю. Опустившись на колени поднимаю термос моего водителя Василия, который он всегда ставил в подлокотник. Провожу пальцем, стирая с термоса чёрную жирную грязь.

Медленно поднимаю взгляд. Спасатели ломом вскрывают двери, чтобы вытащить тела. Они загораживают обзор, но я успеваю увидеть женскую руку, свисающую из окна задней двери с потемневшим, но узнаваемым кольцом.

И словно в насмешку надо мной, искрится бриллиант – символ жизни, который я подарил Анне.

- Макс, не надо, - Арман, подхватив меня под мышки, насильно заставляет встать. – Не ходи ближе. Дважды такое пережить невозможно. У Анны есть другие родственники, пусть они проводят опознание.

Но я снова падаю на колени, прижимая термос к груди. Опускаю голову, не замечая, как по его грязной поверхности бегут дорожки моих слёз.

- Насколько мне известно, Эдуард Вайс сейчас свободен? Как думаешь, ему понравится Камилла Крус – сводная сестричка его первой невесты?

Лицо Карима вытягивается от неожиданности.

- Ты с ума сошла?

- Вовсе нет. – Пожимаю плечами. - Вайсы – богаты, когда-то у них были планы по объединению бизнеса с моим отцом. Думаю, как невеста, я им очень даже интересна.

- Камилла, я не понимаю тебя! За меня замуж ты не хочешь. А за какого-то Вайса – пожалуйста?

- Прости, Карим, ты же сам сказал, что я должна устраивать свою жизнь. – Невинно моргаю глазками.

- Но я не...

«Но ты не думал, что мне придёт в голову вспомнить о бывшем женихе, правда? Ведь здесь, кроме тебя, у меня нет других кандидатов?»

Вижу, что он с трудом сдерживает раздражение и делаю вид, что не понимаю, чем оно вызвано.

Прежняя дерзкая Анна, увидев, как ошарашен её друг, уже бы съязвила, что на показное благородство её не поймаешь.

Нынешняя Анна-Камилла уже давно поняла, что иногда лучше прикусывать язык и наблюдать. Хотя, видимо, я до сих пор не вполне овладела этим искусством.

- Ты предложил выйти замуж для пользы дела, я выбрала! – Изображаю искреннее недоумение. - В чем проблема, я не понимаю...

Последняя фраза явно была лишней.

Не выдержав, Карим с низким рыком подрывается ко мне, хватает за запястье и разворачивает к себе.

- Вот сейчас я понимаю твоего папочку, который так мечтал пристроить тебя в хорошие руки. Какого хрена ты исполняешь?

Хочу вырвать руку, но он сжимает её ещё крепче. До хруста.

На шее Карима пульсирует вена, и мне становится страшно.

- Пусти, мне больно!

Он проводит ладонью по лицу, будто хочет смыть с себя ярость. Выдыхает и с неохотой отпускает меня. Чуть не падаю, теряя равновесие.

- Ань, ты говоришь глупости, – медленно сквозь зубы цедит слова.

- Что ты, напротив... – Делаю паузу и говорю, тщательно подбирая слова. – Это будет очень выгодная сделка.

- Твоя жизнь здесь! – Злобно выкрикивает Карим. Секунда, и, окончательно взяв себя в руки, он продолжает. – Не стоит ради выгодного брака возвращаться в Москву.

- Почему же? Ты освободишься от меня, займёшься своими делами. А я сохраню для дочки наследие её деда и, возможно, преумножу его.

- Они узнают тебя.

- Меня? – ухмыляюсь. - Посмотри! От прежней Анны осталась только тень! Я теперь Камилла, ты забыл? Даже, если кто-то и увидит сходство, что такого – мы же сёстры.

- Эд Вайс – наглый мажор. Говорят, он пошёл в разнос – девочки, наркотики и тачки. Вот круг его интересов.

Удивленно округляю глаза.

- Ты серьезно думаешь, что он интересует меня, как мужчина? Чем реже я буду его видеть, тем лучше.

- Но Аня, - прикрыв глаза с шумом выдыхает, - почему ты отказываешь мне? Я же столько для тебя сделал!

Опять будем давить на жалость? Внутри меня нарастает раздражение. Уже хочется заткнуть уши и завизжать, ну сколько можно попрекать меня одним и тем же.

Не знаю, что питает его упорство – ревность, обида или желание наживы, но идти на поводу у него, я не собираюсь.

Понимаю, что спорить сейчас бесполезно. Я сама совершила глупость, сообщив о своих планах.

Жизнь меня ничему не учит, не стоит доверять никому!

- Давай продолжим наш разговор потом? – Стараюсь говорить спокойно и уверенно. – Аврора давно вернулась с прогулки. Пора отпустить няню.

Карим недоверчиво сверлит меня тёмными глазами.

- Аврора – совсем малышка, и без тебя мне будет нелегко одной. Сама не знаю, что на меня нашло. – Потираю лоб, будто у меня острый приступ мигрени. – Наверное, устала.

- Мы вернёмся к нашему разговору...

- Да, а сейчас я бы хотела побыть с дочкой, хорошо?

Дождавшись, когда за Каримом захлопнется дверь с трудом подавляю в себе желание сразу же побежать в детскую. Сначала дела!

После разговора внутри меня натянутой струной звенит подозрение. Ведь теперь мне нужно отвечать не только за себя, но и за малышку.

Если Макс здесь, то в Москве для меня безопаснее. И странное поведение Карима тоже настораживает. Пусть остаются здесь оба, может быть сожрут друг друга...

А мы вернемся домой!

Достаю ноутбук и нахожу в соцсетях Эдичку. С интересом рассматриваю свеженькие фотографии, похоже Карим был прав, мой бывший жених покатился по наклонной. Смысла писать ему нет, вряд ли он своим затуманенным мозгом вообще сообразит, что происходит.

Нахожу на сайте электронную почту приёмной Марка Вайса - моего несостоявшегося свёкра, и сочиняю деловое письмо от поверенного некой Камиллы Крус, ёмко описывая все преимущества знакомства Эдуарда с прекрасной наследницей.

Насколько я знаю семью Вайса, запах денег привлечёт их также, как тухлое мясо – мух.

Отправляю письмо, заказываю билеты и удовлетворённо откидываюсь на спинку кресла.

Ну вот, можно считать, что половина дела уже сделано. Марк Вайс – тот еще ушлый типчик. Подозреваю, что когда-то у него были близкие отношения с криминальным миром.

Стоит мне вспомнить его кряжистую фигуру, седой ёжик коротких волос, тяжёлый взгляд исподлобья, как между лопаток ползёт холодный озноб.

Только копать под меня он вряд ли будет, потому что Марку плевать на ком женится его сын – хоть на чёрте в юбке, лишь бы это приносило выгоду.

И я готова рискнуть!

Мой отец когда-то хотел, чтобы наши семьи породнились, и я исполню его волю. Ради будущего моей дочери. Авроре достанется не только его наследство, но и значительная часть денег Вайсов.

А на свадьбу я позову мачеху и сводную сестричку. Мечтаю увидеть, как перекосятся их лица. Достаточно крови они выпили мне в отцовском доме!

При мысли о мачехе на меня снова накатывают боль, бессилие и обида. О предательстве Макса я стараюсь не думать, но не могу отказать себе в удовольствии хотя бы таким образом уколоть соперницу.

Не судьба Инессе стать богатой, ох – не судьба! Как бы она не старалась, состояние так и норовит уплыть из её цепких лапок.

Новый сезон драмы можно считать открытым!

Исполнители – те же, только роли у них другие. Теперь я не марионетка, я сама буду дёргать за ниточки тех, кто навредил мне в прошлом!

Закончив с делами, бегу в детскую. Застываю, прислонившись к косяку двери.

Если и есть что-то способное растопить моё сердце – так это картина, которую я сейчас наблюдаю.

Аврора, разметав золотистые кудряшки по подушке, слушает сказку. Глазки блестят, ладошка подпирает пухлую щечку. Хорошенькая, как ангел!

Увидев меня, тут же подхватывается.

- Мама! – она уже крепко стоит на ножках в своей кроватке.

Не могу сдержать улыбку. Подхожу к своей девочке и подхватываю на руки.

- Уже поздно, она отказывается без вас засыпать. Вы бы чуть пораньше... – Недовольно высказывает мне няня Роза Карловна.

Иногда мне кажется, что это Роза Карловна меня наняла мамой Авроры, а не наоборот.

Никогда не умела общаться с прислугой, а уж перед Розой Карловной мне и вовсе хочется присесть в глубоком реверансе. Правда моя Аврора даже из строгой няни верёвки вьет. Это со мной Роза Карловна – строгий босс, а с моей девочкой – ласковая бабушка.

Полгода назад мне стоило немало трудов найти хорошую русскоязычную няню, и теперь не знаю, как признаться в том, что её услуги мне больше не понадобятся.

- День был тяжёлый. – Слегка подпрыгиваю на месте вместе с малышкой, которая уже обвила мою шею. – Роза Карловна, вы свободны. И завтра тоже...

Няня поднимается со стула, вежливо кивает:

- Тогда до послезавтра.

- Эм... – неловко запинаюсь, - Роза Карловна, в будущем я планирую сама справляться с Авророй.

Няня молча хмурится и отворачивается. А когда поднимает на меня недовольный взгляд, в её глазах блестят слезинки от обиды.

- Камилла, вы недовольны моей работой?

- Всё прекрасно, Роза Карловна, я дам вам рекомендации. Но нам с дочкой нужно уехать.

- Куда же?

- Солнышко, осторожно... – выдираю из цепких ручек прядь своих волос. На самом деле я благодарна малышке за небольшую паузу, пока вожусь с ней, думаю о том, стоит ли признаваться.

Карим первым делом начнёт поиски с няни, не хотелось бы, чтобы он вымотал все нервы бедной женщине. Хотя, почему бы и не воспользоваться его интересом?

- Я купила билеты – эм... в Хорватию на эко-ферму. – Ставлю Аврору обратно в кроватку. - Поживём там пару месяцев, хочу показать дочке коров, курочек. Ты же хочешь увидеть настоящих коровок? – обращаюсь уже к дочке.

Аврора радостно смеётся и лепечет «му-у-у». Невольно расплываюсь в улыбке от сообразительности маленькой кнопки.

А вот Роза Карловна, в отличие от меня, не умиляется, лишь недоверчиво поджимает губы.

- Что-то случилось? Камилла, говорите, как есть!

- Нет, с чего вы взяли, – стараюсь отвечать непринуждённо.

- Камилла, я почти тридцать лет проработала директором в московской школе. Думаете, меня легко обмануть? Это пытались сделать и более искушённые во вранье люди.

Роза Карловна стоит посреди детской, скрестив руки на груди. Готова охранять свою воспитанницу от всего мира, даже от свихнувшейся матери, если нужно.

- Вас не проведёшь, - тяжело вздыхаю. – Хорошо, я расскажу.

Целую Аврору и формирую уютный кокон из одеяла, дочка любит спать именно так.

Понимая всё без слов, няня снова берётся за книжку, а я глажу дочку по голове, пока из кроватки не раздаётся спокойное сопение.

Мы обе на цыпочках выходим из детской и идём в гостиную.

***

- Я не понимаю, почему вы хотите уехать прямо сейчас? – Роза Карловна отставляет чашку с чаем.

- Отец Авроры здесь, поэтому самое безопасное место для нас с малышкой в Москве.

- А этот мужчина, что приходит к вам? Брюнет...

- Это просто хороший знакомый, мой поверенный в делах. Он тоже будет нас искать.

- Неприятный типчик, - выносит свой вердикт Роза Карловна и почему-то в этот момент напоминает мне Фрекен Бок.

Идея с побегом и замужеством, когда она озвучена вслух, уже не кажется мне такой простой и гениальной. Скорее сумасбродной. Столько препятствий и сложностей, столько мелочей должны совпасть, чтобы я могла реализовать задуманное.

Роза Карловна задумывается.

- Вы будете там совсем одни?

- Там остался мой друг, очень хороший и преданный. Я найду его и постараюсь заручиться поддержкой.

- У вас намечается богатая на события жизнь - вы будете искать какого-то друга, выходить замуж, мстить, прибирать к рукам чужое состояние, а чем будет заниматься малышка всё это время?

После слов Розы Карловны мне хочется спрятаться под стол от стыда. Об этом я, действительно, не думала.

- Найду няню.

- У вас есть няня. – Безапелляционно заявляет Роза Карловна. - Камилла, я поеду с вами.

- Но...

- У меня Российское гражданство, проблем с документами не будет.

Не скрывая облегчения смущённо киваю. Да, с Розой Карловной мне будет, конечно, проще.

- Только, если вам не сложно. – Помолчав, добавляю. – И ещё... Называйте меня, пожалуйста, Аней.

Макс

- Ты точно не будешь? – Арман заманчиво покачивает перед моим лицом стаканом с виски. – Хороший, выдержанный.

Кубики льда в стакане слегка потрескивают, одним этим звуком вызывая у меня тошноту.

- Нет, - отворачиваюсь. – Не подноси ко мне алкоголь. Меня от вида и от запаха воротит.

- Выпил своё? – Насмешливо щурится.

- Это точно. За два месяца выпил норму, заложенную на всю жизнь.

- Четыре не хочешь? – Арман делает ленивый глоток. – Ты даже этого не помнишь.

- Какая разница, два или четыре. Последние два года, как в бреду прошли, – хлопаю руками по карманам, привычно ища сигареты. – Ты не знаешь, здесь курить можно?

- Пф... На здоровье. – Брезгливо морщится. - Хотя, на мой взгляд, лучше хороший виски, чем эта дрянь, которой ты себя травишь.

- Плевать. Мне себя не для кого беречь, - чиркаю зажигалкой и с наслаждением затягиваюсь.

- Сам говоришь, что видел её. А теперь, «не для кого»...

- Не знаю, что это было. Может быть и померещилось. Чем больше времени проходит, тем больше кажется, что просто схожу с ума.

Мы сидим с Арманом в хорошем ресторане на крыше испанской высотки, обустроенной по высшему разряду. Над нами – звёздное небо, на горизонте видны Пиренеи, и совсем рядом раскинулся древний город.

А если подойти к стеклянному бортику, то открывается вид на соседнюю крышу – там открытый бассейн и бар, где проходит весёлая вечеринка. Иногда до нас доносятся музыка, визги девчонок и хохот парней, падающих в воду.

Они нам не мешают, даже создают ощущение жизни. Без них было бы тоскливо.

Официанты то и дело шмыгают мимо с подносами, разнося напитки и угощение.

Один из них тут же возникает передо мной, ставит на стол пепельницу.

- Да... – Тянет Арман, уставившись на горы. – Честно говоря, я и не знаю, что думать о том, что ты видел.

- В смысле? – Бросаю на него настороженный взгляд. – Ты же знаешь, что случилось. Там никто не выжил.

- В той аварии? Никто! Это точно.

- Только я толком и не видел ничего... – задумчиво смотрю, как ветер уносит завитки дыма. – Слушай, может поэтому мне и мерещится всякое? Зря ты меня удержал!

- Не зря. Тебе было бы больно.

- И что с того? Может быть умер прямо там? – Ухмыляюсь. - А теперь обречен сходить с ума вот так. Медленно. Лучше бы я видел!

- Лучше бы и я видел, – глухо, как эхо, повторяет Арман и делает очередной глоток. Потом встаёт и подходит к бортику. Заложив руки в карманы, смотрит через стекло на весёлую молодёжь.

А я всё это время молча перевариваю его фразу.

Не замечаю, что сигарета истлела, а окурок дрожит в моих пальцах. Замерев смотрю, как ветер трепет белую рубаху Армана и это зрелище пробуждает во мне беспричинную злость.

Выкидываю проклятый окурок и, взъерошив волосы, заставляю себя медленно выдохнуть. Точно, свихнулся!

Подхожу к Арману и, подпрыгнув, перегибаюсь через стеклянный бортик. Огни города, качнувшись, плывут мне навстречу. Как хорошо было бы сейчас приблизить их к себе. Чтобы не ждать, не надеяться...

Зачем Арман сейчас даёт мне надежду? Сразу бы сказал, что я – конченный псих. Нет ведь, пригнал сразу же после моего звонка и эти странные слова...

- Макс, не дури, – холодно говорит Арман.

- Повтори, что ты сказал!

- Не занимайся глупостями, это не поможет!

- Ты сказал, что не видел, как она умерла.

- Нет, не видел! – коротко говорит он.

Отворачивается и идёт обратно к нашим креслам. А я, чувствуя себя конченным идиотом, слезаю с ограждения и спешу за ним.

- Объясни! – Дёргаю его за белый рукав, который меня так бесит. Просто выводит из себя. – Сейчас же!

- Я не видел, как умерла Анна, – говорит таким спокойным голосом, будто речь идёт о болонке.

Кровь бьется в висках. В голове мелькают кадры событий двухлетней давности, которые смешиваются в какой-то винегрет.

Он был там.

Он не пустил меня.

И не видел сам!

Не выдержав напряжения, размахиваюсь и наотмашь бью его в скулу. Арман мог бы остановить мою руку, я знаю, мог бы! Но почему-то не делает этого. Лишь слегка ведёт шеей и морщится.

- Как не видел? – Ору во всё горло. – Почему?

Он разворачивается и подходит ко мне. Мы с ним почти одного роста, поэтому стоим друг напротив друга, как на дуэли. Буравим друг друга взглядами.

- Один удар я тебе прощу. Я заслужил его за малодушие. – С угрозой цедит он. Помолчав продолжает. - Думаешь, тебе одному дорога была эта девочка? Упиваешься своим горем, будто вокруг никого нет!

- Я бы проверил её смерть, если бы ты позволил мне...

- Заткнись, - гаркает он. – Хорошо рассуждать тебе об этом сейчас. Когда ты стоишь здесь, весь такой из себя красивый. Ни хрена ты бы ты там не рассмотрел и не понял!

Разжимаю кулаки. Возможно, Арман прав. Что можно понять, прошагав несколько километров по пыльной дороге и обезумев от горя. Смутно помню только грязный термос и руки майора, который протянул мне тогда сигарету. Первую...

Сцепив зубы так, что под кожей ходят желваки, Арман на мгновение прикрывает глаза. Болезненно пропускает перед мысленным взором события того страшного дня.

- Я мельком видел тело женщины. Молодой девушки. – Тихо начинает он. Я почти не слышу его, читаю по губам. - Но не смог рассмотреть. Аня была мне, как дочь. – Он сглатывает. - Опознание проводила мачеха Анюты - Инесса. Она узнала остатки одежды, украшения. Глубже никто не разбирался. Некому, да и незачем было... Отец Анны вскоре умер, потом началась катавасия с наследством. Инесса пыталась бороться, нанимала адвокатов. Но оспорить завещание могла бы только сама Анна, а её уже не было...

Он продолжает говорить, но я почти не слышу. Какое мне дело до наследства, каких-то замешанных в этом Вайсов!

- Инесса узнала мою жену? – Довольно грубо обрываю его и ещё раз уточняю нужную мне информацию. А после того, как он кивает, у меня вырывается невольное, – вот же тварь!

- Подожди! – Теперь его очередь напрягаться. – Объяснись.

- Пойдём сядем, друг, - хлопаю его по плечу. – Мне кажется, мне есть, что тебе рассказать.

На самом деле, мы никогда не были близкими друзьями. Но никого ближе него у меня, пожалуй, и нет!

Удивительно, но после того, как почти два года назад Арман появился у меня на пороге, мы почти не говорили о произошедшем. Не хотели задавать друг-другу вопросы «за что?», «почему?».

Потому что ответов на них не знали оба.

Я даже не знаю, зачем Арман пришёл тогда ко мне. Наверное, в память об Анне не хотел, чтобы её муж сдох вот так – с бутылкой под столом. А, может быть, чувствовал себя после смерти её отца таким же одиноким, как и я.

Арман тогда вызвал мне бригаду медиков, привёл в чувство и поклялся, что набьёт морду, если я не возьму себя в руки. И по его глазам я понял, что он не шутит. Набьет.

Он был со мной рядом недолго. До сих пор не знаю, кого он вытаскивал – себя или меня. Как только исчезла в нём необходимость, Арман исчез.

Окончательно меня вытянула из ямы работа. Мой партнёр, Карим, неожиданно слился, прислал мне невнятное сообщение, что он то ли женится, то ли уехал с невестой в отпуск.

Если бы не моё состояние, я бы, конечно, выяснил подробности и устроил ему знатную головомойку. Но, мне было не до него. Подозреваю, что подруга Карима, с которой он приходил к нам в гости, всё-таки умудрилась окрутить его. Забеременела или создала проблемы, которые могут быть хуже незапланированного ребенка. Мне было не до его забот, своих хватало.

Несколько раз я пытался связаться с партнером по рабочим моментам, но он то отнекивался, то ссылался на занятость, другие проекты и, под конец, вообще исчез и перестал отвечать на звонки. И это подстегнуло меня искать новые способы дохода. Не мог же я просто тупо сливать деньги и время в никуда.

Я продал свою долю в строительном бизнесе какому-то знакомому Карима – он сам посоветовал мне так сделать. Мол, так будет проще.

Я не возражал, что толку в бизнесе, где один из учредителей отсутствует, а второй – периодически пребывает в прострации.

Вырученные деньги были вложены в разработку программного обеспечения для «Умного дома», оно как раз набирало обороты. И я загорелся этим делом. Искал толковых разработчиков, маркетологов. Участвовал в тендерах, лоббировал наши системы среди знакомых, которых было немало в строительной отрасли. И не прогадал!

Пока ещё рано говорить о космических прибылях, но они будут. Только времени и затрат новые технологии требуют в разы меньше. И моё участие сейчас почти не требуется.

Вся моя нереализованная больная энергия была вложена в этот проект. И теперь оставалось только смотреть, как он развивается почти без моего участия.

Когда я вновь заскучал и стал посматривать в сторону баров, которые манили меня легким вариантом забытья, Арман, будто случайно, вновь возник на моём горизонте.

Пара встреч, несколько разговоров... Ничего особенного.

Он предложил мне путешествовать, чтобы развеяться, и мне понравилась его идея. Посетил несколько стран, и даже умудрился заключить несколько контрактов.

Но вот в Испании меня накрыло!

И, как всегда в сложных ситуациях, Арман оказался рядом.

- Садись, - говорю я ему. – Ты не всё знаешь о семье Анны.

Арман хмурится, будто я поставил под сомнение его авторитет.

- Инесса – не её семья.

Грустно усмехаюсь:

- Да, речь пойдёт о ней, тебя не проведёшь.

Подзываю официанта и жестами прошу принести моему другу ещё виски. Ненавижу иностранные языки, ни черта в них не понимаю.

Пока чиркаю зажигалкой, Арман молча наблюдает за мной.

- Мы были любовниками, - говорю, прикуривая. И отвожу руку с сигаретой в сторону, наблюдаю за выражением его лица. Ничего, непроницаем, как скала. - Это было давно, ещё до знакомства с Аней. На каком-то курорте... Хрен его знает, не помню... На Бали, Мальдивах. Да это всё и не важно. - Арман слушает молча, не перебивая. - Я только стал оживать после смерти первой жены, а ещё излечился после тяжелой болезни. Пошёл в разнос. Женщины были и до Инессы, и после... Я отнесся к этому, как к лёгкому курортному роману. Ну было и было. Какое мне дело, что она замужем.

- У неё на лбу все было написано, - мрачно говорит Арман. – Думаю, ты был не один такой.

- Может быть, - пожимаю плечами. – Но я прихренел, когда спустя пару лет, Инесса меня нашла и от имени своего супруга предложила выгодную сделку с женитьбой, о которой ты в курсе. Я уже и думать забыл, кто такая Инесса. Но мужа её, конечно, знал. Как ты понимаешь, отказываться было глупо.

- Твой партнер тоже хотел жениться на Анне.

- Ты про Карима? Да, я помню. Ты говорил. И тогда мне не показалось это странным. Богатая и красивая невеста – что в этом плохого?

- Ты говорил об Инессе... И что было дальше? – Арман делает глоток виски, в котором уже растаял лёд.

- Да ничего особо и не было. Предложение жениться на её падчерице я воспринял, как дружескую услугу и знак того, что всё забыто. Ведь теперь мы почти родственники.

- Но что-то пошло не так?

- Может быть, Инесса и не причем, - щурюсь от дыма и задумываюсь, - но, когда мы жили у них в доме, она несколько раз предпринимала попытки со мной серьезно поговорить.

- Чего она хотела?

- Была настолько милой и любезной, если ты понимаешь о чём я, что я её сразу послал, - снова затягиваюсь и задумчиво смотрю на алеющий кончик сигареты. – Потом пару раз по телефону она пыталась надавить на моё чувство вины и утверждала, что я ей что-то должен. Была послана ещё раз...

- Вспомни, что она говорила тебе, - Арман напряжённо вслушивается.

- Я был настолько увлечён Аней, что других женщин просто не замечал, и не особо жаждал общения с ней. Слал на хрен, да и всё. Но что я знаю точно – Инесса не любила Аню, на курорте она изводила меня жалобами на вредную, избалованную девчонку. Я думал, что из-за падчерицы трещит по швам её брак. Но есть ещё кое-что...

- Что?

Я вминаю сигарету в пепельницу и внимательно смотрю в глаза Армана.

- Тот звонок в офис, когда меня вызвали. Секретарь при увольнении клялась и божилась, что ни в чём не виновата. Лепетала о том, что её попросили меня предупредить, а она просто выполняла свою работу. Сейчас я жалею, что не слушал девчонку, думал, что выгораживает себя. А мне необходимо было сорвать на ком-то злость. Но я выбрал не ту мишень...

- А кто должен был стать твоей мишенью?

- Сейчас, когда я прокручиваю в голове те события, слишком много остаётся загадок. И все оборванные ниточки так или иначе ведут к одному человеку. К человеку, который проводил опознание.

Мы оба молчим. Слушаем, как где-то вдалеке хохочет молодежь у бассейна.

Слабая надежда, зародившаяся в наших сердцах слишком призрачна. И мы оба боимся дать ей шанс укрепиться и перерасти в настоящую уверенность.

- Если Анна жива, - наконец произносит Арман то, что я боюсь сказать вслух, - то она где-то здесь. В Испании. И, кажется, я знаю, с чего нужно начать!

- Девочку нужно будет пристегнуть детским ремнём, - стюардесса доброжелательно улыбается. - Кто из вас держит малышку на руках? Вы или бабушка?

- Я! – Произносим одновременно с Розой Карловной. Недовольно смотрим друг на друга – она подбоченясь, а я - прижимая к себе Аврору.

- Ладно, милая. Иди к няне, - с неохотой уступаю и передаю малышку Розе Карловне, - около окошка сидеть веселее.

- Ба! – Радостно лепечет дочка и тут же вцепляется в яркие бусы Розы Карловны, тянет их на себя.

Пока они умащиваются, достаю телефон. На самом деле, даже хорошо, что Аврора не будет меня отвлекать, нужно заняться важными делами.

Открыв почту, ещё раз пробегаю глазами письмо от адвоката и личного поверенного Марка Вайса, подписанное неким «сеньором Владом Каргаповичем».

На очень плохом испанском, явно переведенном через доморощенный переводчик, он сообщает, что сеньор Марк будет счастлив познакомиться со мной, приглашает остановиться в его доме и приложит все силы, чтобы мое пребывание в стране, прошло приятно. Независимо от итогов наших договорённостей.

Видимо старший Вайс так торопился связаться со мной, что не стал заморачиваться. Хотя, насколько я помню его, и судя по тому, что рассказывал отец, Марк – человек быстрых решений. Спонтанный и грубый, привыкший брать нахрапом.

То, что они не знают язык – огромный плюс. А я – вовсе не обязана понимать русский.

Нервно кусаю губы и перечитываю письмо уже в сотый раз. Надеюсь, что смогу придумать, как мне действовать дальше.

- Аня, какие-то проблемы? – Роза Карловна уже угомонила Аврору и теперь с деловым видом разворачивает бортовой журнал авиакомпании. Причем прямо перед глазами моей дочки. Со стороны выглядит так, будто она вслух решила прочитать ей о новом салоне мебели в Москве.

- Нет, что вы. – Отключаю телефон и кладу его в карман. – Просто нужно понять, что делать дальше.

- И куда вы повезёте ребёнка, осмелюсь спросить?

- Нас будут встречать, потом отвезут в дом к моему жениху.

- Там благоприятные условия пребывания?

- Не знаю, - пожимаю плечами, смутно вспоминая огромный, как дворец дом Вайсов. – Но там точно найдётся пара комнат. Или десяток...

- Это не дело! – Няня невозмутимо перелистывает старицу, и Аврора теперь рассматривает последние тенденции из мира пляжной моды. – Почему вы должны жить у кого-то, как безродная дворняжка? У вас есть деньги, возможности, собственный дом, в конце концов.

- Дом? Да, он есть. – Чувствую, как губы кривит горькая усмешка.

После аварии мне было не до наследства. Карим что-то бегал, оформлял, иногда я подписывала какие-то документы.

Смутно припоминаю, что однажды он спросил у меня, что делать с домом? Инесса просила душеприказчицу её покойного супруга сдать ей наш особняк на каких-то льготных условиях...

Мне было всё равно, и я согласилась. И теперь даже под пыткой не смогла бы вспомнить, что именно ей было обещано. Спросить бы у Карима... После того, как я стану Камиллой Вайс, можно будет признаться ему во всём, но пока он для меня недоступный источник информации.

- Так что с вашим домом? – нетерпеливо повторяет Роза Карловна.

- Там живёт моя мачеха, не уверена, что готова встретиться с ней прямо сейчас и решать эти вопросы.

Роза Карловна смотрит на меня с таким удивлением, будто у меня выросла вторая голова.

- Хм... Но вы всё равно увидитесь рано или поздно.

- Я планировала сделать это на моей свадьбе.

- Ещё не известно, когда она состоится. Вам самой не было бы комфортнее вернуться домой?

Роза Карловна остро сощуривается и замирает, ожидая моего ответа. Сама того не ведая, она затронула то, что я боялась ворошить.

Смогу ли я остаться Камиллой, вернувшись обратно?

Прежней Ани больше нет, она умерла, рассыпалась в прах в тот момент, когда поняла, что мужчины, которого она любила, больше нет. Что она отчаянно и бездумно любила миф, выдумку. Предателя, растоптавшего её сердце.

А дом, где мы были с Максом так счастливы вдвоём...

Когда по коридорам бродила любовница моего мужа. Интриганка, сломавшая жизнь моему отцу и мне. Разве она не заслуживает наказания?

Решительно распрямляю плечи.

- Да, я хотела бы вернуть дом!

Наверное, в моём голосе столько отчаяния, что даже Аврора отвлекается от картинок и косится на меня.

- Ма! – тянет ручки и кривит губку. Как чувствует, что я расстроена.

- ... У Зайки была лубяная избушка, а у лисы – ледяная... – Роза Карловна ласково подбрасывает малышку на коленках. – Помнишь сказку, детка?

Аврора тут же улыбается и поднимает к ней личико:

- Зая...

- Мы можем отобрать у лисы избушку, правда? – она обращается к Авроре, но я прекрасно понимаю, что эта история адресована мне.

- У зайки была собака, которая выгнала лису, - недоверчиво поправляю её.

- А у вас есть я. Не волнуйтесь, Камилла, я не позволю, чтобы Аврора шаталась по всей Москве в поисках подходящего жилья. Дом принадлежал её деду, поэтому она должна жить там...

Двигатели самолёта начинают готовить к взлёту, даже в бизнес-классе становится довольно шумно. Мы успокаиваем Аврору, и не можем продолжать разговор дальше.

Но, откидываясь на спинку кресла, я удовлетворённо прикрываю глаза.

Даже не могу поверить, что я лечу домой!