Ломбард - дело тонкое

"Аглая, проснись! Проснись немедленно!"

Она распахнула глаза, в первый момент не поняла, где находится, и снова было сонно смежила веки. Но потом осознала, вскинулась, огляделась. Остатки сна слетели с её сознания мгновенно.

Опять началось!

Да как так-то? Ведь доктор Голдштейн прописал ей отличные порошки, от которых она спит всю ночь и прекрасно высыпается уже почти полгода! Думала, всё закончилось, расслабилась, перестала их принимать… И вдруг по-новой!

Всё тело охватил озноб. Аглая сделала нерешительный шаг и чуть не поскользнулась, но успела ухватиться за нечто шершавое и основательное. Все мышцы отозвались глухой тупой болью. Как будто она целый день вчера бегала по городу и не могла остановиться! Но ведь ничего такого не было, никакой беготни, никаких необычных усилий!

Значит, опять.

Небо над головой - бескрайнее, бесконечное, чёрного бархата с вышитыми серебром звёздами - кружилось, кружилось, кружилось… Казалось, если Аглая не оторвёт взгляд от этого драгоценного полотна, то оно притянет её, заставит упасть в омут или взлететь и унестись в неизведанную даль. Отдышаться бы для начала… Ощутить себя реальной, ощутить реальность вокруг себя! 

- Я на крыше, - произнесла Аглая напряжённым голосом, и он мгновенно вспорхнул, как пугливый воробей. - Так. Спокойно. Спокойно… Надо спускаться.

Уже не одно, а целая стайка слов с шумом взлетели в звёздное небо. Выдохнутое облачко пара последовало за ними, но не догнало, растворилось в промозглом воздухе. Аглая зажмурилась, моля про себя: “Пусть всё закончится, пусть всё закончится, и я проснусь в своей постели!”

Но, открыв глаза, она увидела всё ту же картину: бескрайнее море бархата над головой, бескрайнее море жестяных крыш под ногами и тусклый, словно сломанный фонарь маяка, шпиль Адмиралтейства, за которым тихо, но беспрестанно шумели волны Финского залива.

Сомнений никаких: Аглая снова ходила во сне, снова забралась на крышу и… Что и? Что она сделала или хотела сделать? Воспоминания о таких похождениях начисто стирались из памяти в момент пробуждения, и свидетелей обычно не находилось, поэтому Аглае никто не мог рассказать, что она вытворяла во сне. Представлять она не любила - слишком мучительно стыдно ей было после подобного. Но и перестать думать об этом не могла.

Оторвавшись от кирпичной трубы, за которую держалась, Аглая выдохнула и принялась очень осторожно подниматься по скату к открытому чердачному окошку. Подол ночной рубашки трепался вокруг лодыжек под порывами морского бриза, а домашние туфли скользили по влажной жести. Как можно быть такой безрассудной и лазить по крышам ночью?! Да ещё поздней осенью?! Что сказала бы покойная тётушка, если бы увидела Аглаю в подобном виде и в подобном месте? Наверное, сначала упала бы в обморок, а потом очнулась бы и послала за лучшими докторами Петербурга - теми, кто лечит невротических барышень и истерических дамочек.

- Я здорова, - стиснув зубы, не очень убедительно сказала себе Аглая, подобрав подол рубашки, и неловко переползла через раму окошка. На чердаке было потеплее, пахло свежевыстиранным бельём и отчего-то махоркой. Кто тут курил? Неужели прачка? Или её ухажёр?

Представить, что у дородной Аграфёны с вечно красными от горячей воды жилистыми ручищами может быть воздыхатель, было трудно. Но сейчас его образ предстал перед внутренним взором Аглаи как живой. Портовый мастеровой, в форменной тужурке и фуражке с лакированным козырьком, в жутко скрипящих сапогах, подошвы которых звонко и дробно стучат по булыжникам мостовой. Это гвоздики небрежно подбиты, вот шляпки и дзынькают при каждом шаге…

Господь милосердный, вот правда нынче тот самый момент, когда надо думать об ухажёре прачки!

Аглая перекрестилась, наспех прошептав “Отче наш”, и принялась спускаться по шаткой, влажной от сырости чёрной лестнице на свой второй этаж. Ночь скоро закончится, наступит утро, придётся вставать, чтобы идти в ломбард, а усталость гнёт к ступенькам. Словно и не спала вовсе. Ну да, доктор Гольдштейн объяснял, что сомнамбулизм не настоящий сон, отдохнуть при приступе нельзя.

И почему это случилось именно с ней? Почему господь дал ей такой тяжкий крест? Неужели она недостаточно наказана смертью родителей и необходимостью работать вместо того, чтобы танцевать на балу?

Все эти вопросы Аглая задавала себе уже не раз и не два. Однако ответа на них пока не нашла. Не нашла его и сейчас, поэтому осторожно открыла дверь в квартиру и на цыпочках вошла, стараясь не ступать на скрипучую половицу. Главное - не разбудить Уматову, иначе поспать не получится. Уматова - крепкая голосистая баба из деревни под Гатчиной, впечатлительная, суеверная и очень эмоциональная - начнёт причитать, ахать, предлагать воды, чаю, солей, вчерашнего пирога с капустой, а ещё прилечь, но, лишь только Аглая приляжет, примется суетиться вокруг с таким истовым желанием услужить, что прогонит всякие остатки сонливости. Уматову покойная тётушка привезла с собой из имения в день своего бракосочетания с дядюшкой, теперь не менее покойным, а было это почти сорок лет назад. Служанка пережила своих господ, вырастила Аглаю и считала своим правом как иметь собственное мнение, так и высказывать его в самый подходящий и даже в самый неподходящий момент.

Сентенции неграмотной бабы, хоть и доброй, но слишком уж заботливой, Аглае слушать не хотелось, поэтому она проскользнула мимо комнатки Уматовой с ловкостью японского убийцы и скрылась за дверью собственной комнаты.

Уже в постели, повернувшись на бок, Аглая почувствовала, как что-то больно укололо её. Попыталась нащупать предмет, снова укололась - уже пальцем - и вытащила из кармана ночной рубашки на свет тусклой свечи маленькую блестящую звёздочку. Поразилась: ведь никогда не видела у себя такой! Приблизила к глазам, стараясь рассмотреть. Замерла в оцепенении.

Звёздочка оказалась золотой. У неё были длинные лучи, разной длины, разной удалённости от центра, гладкие, будто вытянутые непонятной силой из шарика размером с ноготь. 

Откуда эта безделушка? Похоже, из ночного приключения на крыше. Боже, боже! Аглая дрожащими пальцами положила звёздочку на столик у кровати. Нет, надо сделать вид, что звёздочки не существует, иначе придётся признать, что Аглая украла её…

Она откинулась на подушку и зажмурилась.

Она подумает об этом завтра, когда откроет ломбард, когда закончит с утренними делами, когда станет способной думать.
-------------------
Дорогие мои!
Специально для вас литсериал "Ломбард - дело тонкое" в рамках флешмоба
Очень много авторов собрались, чтобы рассказать вам суперские истории про девушек и леди, у которых есть, помимо прочих достоинств, ещё и коммерческая жилка. Флешмоб стартовал 15 августа и будет продолжаться ещё долго - авторы стартуют каждый день!
Переходите по ссылке и наслаждайтесь романами и мини-сериалами про :

***

Зал сверкал огнями: восковые свечи сегодня заменили на магические, и они задорно горели  в десятках хрустальных люстр под потолком и на стенах. Искрили, сверкали, отражались в зеркалах и драгоценностях дам, рассыпались лучами и радужными всполохами по паркету, играли бликами под ногами веселящейся аристократии. В зеркалах и стеклах окон отражались кружащиеся в вальсе пары. Артефакты очищения воздуха едва справлялись: такой ядреной смеси изначально приятных ароматов – цветов, духов, масел – предугадать не мог никто. Пожалуй, этот единственный недочет в организации праздника попробуют преувеличить и позлословить позже. Ну какой праздник да без изъяна? 

Бал в доме Вознесенских поражал воображение: такой кричащей роскоши – магические артефакты на каждом углу! – северная столица давненько не видела. В нарочно интимно оформленных уединенных уголках смело флиртовали парочки. Молодежь жадно брала от жизни все – здесь и сейчас. Господа и дамы постарше контролировали этот процесс – не дай боже молодежь переступит границы разумного. Ах, какой скандал!

Вокруг бального зала были открыты гостиные, вернее – анфилада комнат. Дамам надо было где-то припудрить носик, уединиться со знакомыми, перекинуться парой секретиков, написать записочку возлюбленному. Господам – решить деловые вопросы. обсудить дам или конкурентов, выкурить по сигаре или выпить бокал-другой брэнди. 

И тем и другим – устроить “тайное” свидание.

Ах, какой скандал!

Но бал не считается успешно проведённым без скандала или дуэли.

В одной из дальних гостиных баронесса де Бюсси расположилась со всевозможным удобством: мягкая обивка козетки, ваза с фруктами на низком столике и бутылка шампанского во льду. Она отправила лакея с запиской графу, и теперь предвкушала свидание. Ах, этот флирт, тонкие нескромные намеки и прикосновения… Идеальная возможность освежить слегка подувядшие отношения. Она так размечталась, что не заметила появления молодой девицы. 

Ее ожидание нарушили самым грубым образом! И кто! 

– Мадам, если вы настолько немощны, что не можете самостоятельно стоять, вам не стоит посещать балы, –  Зинаида Коробина или попросту – Зизи, первой пошла в наступление. 

Воспитанница графини оказалась не такой скромницей, как выглядела на первый взгляд. Да и на второй, и на третий… 

Впрочем баронесса при знакомстве не сильно на нее смотрела – ее больше интересовала потенциальная свекровь. 

– Вы намекаете на мой возраст? Пфф… как это неучтиво, – Елизавета де Бюсси смотрела на соперницу – а девица явно набивалась в соперницы! – с легкой насмешкой. – Зизи, я укажу графине Лазовецкой на недопустимый пробел в вашем воспитании.

– Нет, я не намекаю, а говорю прямо, – молодая и неопытная в светских баталиях девушка теряла выдержку, –  Прекратите так откровенно вешаться на графа, отойдите в сторону. Не мешайте молодым веселиться.

– А кто вам сказал, милое дитя, что ему со мной не весело? Вальсировали мы очень задорно. Да и мазурка была на диво хороша. Вы не находите?

 Укол достиг цели. Ведь граф пригласил её, Зизи, на танец всего один раз, все время уделяя старухе баронессе. Но девушка пока ещё  держалась в рамках и ответила относительно спокойно: 

– Совсем скоро вы…  вместе не сделаете ни одного па.

– Такие выводы. С чего бы? Вы еще слишком молоды, чтобы знать  – бал это только прелюдия. К более… интимным танцам, – многозначительный смешок и нарочная запинка. Пальцы Елизаветы кокетливо пробежались по шее и декольте. Не такому скромному, как у воспитанницы Лазовецкой.

– И вы так открыто говорите, что делите постель с чужим… женихом? – ревность девушке спрятать не получилось.

– Странно. Еще час назад граф не был помолвлен, – наигранное удивление баронессы, издевательски приподнятая бровь и ехидная усмешка провоцировали, и Зизи повелась. 

– Богдан,– не менее многозначительный намек,  –  ясно дал  понять, что готов остепениться.

– И вы решили, что с вами? – любовница графа Лазовецкого презрительно сощурилась. У нее была очень живая мимика и она пользовалась ею и голосом, доводя молоденькую девицу до бешенства.

Соперница? Нет! Просто маленькая девочка, которая хотела отобрать у нее…хм…конфетку? 

– Милочка, на женщинах, которых танцуют не только на паркете, никогда не женятся, – графиня Лазовецкая поставила точку в перепалке.  Она  вплыла в комнату, как королева. Одновременно с ней, но с другой стороны туда же стремительно вошел граф Лазовецкий – предмет разразившегося скандала.

Надо отдать должное Зизи, сориентировалась она моментально. Куда только подевались хамоватость и наглость? 

Баронесса даже опешила от быстроты преображения. Ах, какая актриса пропадает! 

Перед графиней и графом оказалась баронесса в неприглядном виде и скромная, краснеющая, милая девушка. 

– Что здесь происходит? 

Все три дамы поглядывали из-под ресниц, гадая: как много мог услышать граф?

– Баронесса обхамила твою…

– Что за новости с моей помолвкой, графиня? – голосом мужчины можно было успешно замораживать свежие куриные тушки.

– Дорогой, поговорим об этом дома.

– Графиня, вы забываетесь! Вам стоит  умерить аппетиты и не лезть не в свое дело!

– Богдан! Не смей так со мной разговаривать в присутствии посторонних.

– Не ждите меня, разговора не будет. Баронесса, – граф Лазовецкий повернулся к любовнице и так же холодно произнес, – я провожу вас домой.

Елизавета не расстроилась, окинула торжествующим взглядом оставшихся. Дорога  до дома не близкая, а она сумеет растопить эту холодность поцелуями… и не только. 

Ах! Это даже звучит пикантно – “прелюдия в карете”. Не какие-нибудь “лобзания в будуаре”! “Лобзания в будуаре” - пошлый бульварный романчик для лавочниц и машинисток. 

А вот “прелюдия в карете” потянет на изысканное французское сочинение, рождённое пером самого мсье Мариво! Как раз чтиво для Елизаветы.
------------
Дорогие мои!
А вы любите баранов драконов? Тогда вам к !

Прикрыв ладонью рот и даже не пытаясь подавить зевок, Аглая повернула ключ в замке. Ключ щёлкнул, замок недовольно скрипнул, дверь поддалась руке и не слишком охотно открылась. Дилинь-дилинь, сказали разбуженные кристаллы старинной музыки ветра и приготовились заниматься своей непосредственной работой – извещать хозяйку о прибытии посетителей. Но пока улица была пуста.

В кафе напротив уже подняли шторы и приветственно распахнули двери. Слева от питейного заведения находилась лавка «Всё для ведьмы», но её хозяйка, госпожа Вертепова, никогда не просыпалась раньше полудня. Зато ложилась далеко за полночь, поэтому Аглая была спокойна за свою коммерцию: пожилая ведьма следила за всем, что происходит на улице в пределах видимости. Справа от кафе был магазинчик старинных книг с красивым звучным колокольчиком над входом. Держал магазин нелюдимый и замкнутый букинист, который не общался ни с кем из соседей. Но Аглае он нравился уже из-за волшебной мелодии колокольчика. Ведь не может плохой человек иметь такой славный магический предмет!

Ломбард встретил девушку знакомым с детства запахом: чуть сладковатой сырости, старой потертой кожи, вощеной бумаги и какао. Снова Катенька варила новомодный напиток перед тем, как уйти. Что она находит в этой густой, отдающей едкой горечью жиже? Гадость редкостная! Но чего у какао не отнять – действительно бодрит.

На стойке-прилавке ждал лист бумаги с перечнем принятых в отсутствие хозяйки вещей. Сами вещи были сложены в ящичке под прилавком. Их еще предстояло проверить на магические потоки, оценить и что-то отправить в шкафы в кабинете, дожидаться выкупа хозяевами, что-то оценить и выставить в продажу, а что-то и вовсе спрятать в тайники и поработать с ними после закрытия. Суть некоторых вещей, как известно, может быть опасной...

Пробежав глазами по списку, не такому уж и длинному, как она опасалась, и не найдя в нем ничего интересного или необычного, Аглая направилась в кабинет. До открытия еще целый час, она успеет сварить и выпить – ужас какой! – чашечку шоколада с кусочком абрикосовой пастилы.

Вещи и список могут подождать еще с полчасика. А ей просто необходимо окончательно стряхнуть с себя остатки сна и настроиться на работу. Ещё нужно будет подумать над тайной золотой звёздочки, которая жжёт сумочку…

Аглая только-только успела перелить из котелка в расписанную васильками и ромашками глиняную кружку кипящий напиток, как кристалл в торговом зале тревожно крякнул, предупреждая о нежданном посетителе. Уверенные шаги и хрипловатый баритон, зовущий хозяев, оповестили, что рабочий вторник начнётся раньше обычного. 

Аглая недовольно поморщилась и аккуратно поставила котелок на подставку. Ну почему люди не читают то, что написано на вывесках? А если и читают, то не считают необходимым следовать хоть каким то правилам? С сожалением посмотрела на парящую кружку: работа есть работа, а деньги сами себя не сделают. Кушать-то хочется каждый день, и желательно не пустые щи. Поэтому, прихватив с вешалки рабочий фартук, она заспешила в торговую зону. Завязывала его уже за стойкой.

Обладатель баритона обнаружился возле одной из витрин-сервантов, разделявших относительно  просторное помещение на несколько зон - последнее веяние моды. И оказался совершенно ничем не примечательным типом. Все в нем было какое-то серое, среднее: средний рост и фигура, русые волосы средней длины, серые невыразительные глаза, невнятные черты лица. Одет он был в темно-серую тройку, такую же обычную, как и её хозяин. Такого увидишь, отведешь глаза и через минуту знать забудешь. Всего и достоинств, что роскошный бархатный голос. Одним словом – странный тип. 

Неприятный.

Своей незаметностью? Скорее всего, даже опасный ею же. 

На кого только она в своей жизни не насмотрелась, но этот побил все рекорды. 

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? – девушка холодно поприветствовала мужчину. 

Аглая не собиралась быть приветливой. Хотя никогда  не опускалась до грубости, сейчас она была в своем праве. 

– Барышня, я хотел бы поговорить с хозяйкой ломбарда. Позовите её, будьте так любезны. 

– Вы с ней говорите. 

– А где…,  – Аглае показалось на мгновение, что он растерялся, но "баритон" тут же исправился: – Я хотел бы оставить в залог одну вещицу. С правом выкупа через полгода. 

– Я так понимаю, вы были знакомы с прежней хозяйкой? – дождалась утвердительного кивка, – Вещь дорогая, но сопроводительной грамоты на нее у вас нет?

– Верно понимаете, сударыня. 

– Показывайте вашу вещицу, – девушка вышла из-за стойки  и закрыла входную дверь на щеколду: не нужны им лишние свидетели. 

Иногда ей приходилось заниматься не совсем законными делами. Что поделать - к хлебу хотелось маслица и мяса, ювелирка в залоге зачастую была в неисправном состоянии и так и не выкупалась владельцами. Ремонт таких вещей стоил порой дороже уплаченных за нее денег. Те, кто мог привести их в достойный вид… тоже хотели хорошо кушать. У гостя наверняка ювелирка, редкая, дорогая и не совсем законным путём добытая. 

К ее возвращению "баритон" совсем освоился: по-хозяйски расселся на стуле за стойкой, закинув ногу на ногу и ухмыляясь. На столешнице стояла шкатулка. 

Увидев её, Аглая сразу поняла, что вместе с “баритоном” к ней пришли большие проблемы.
----------
Дорогие мои!
Рекомендую, очень горячо рекомендую заглянуть в книгу "" Виктории Дмитриевой, если вы хотите узнать, как ведьмы с инквизицией сотрудничают борются ... ну, в общем, общаются!

***

Этот день у графа Лазовецкого не задался со вчерашнего вечера. Или с прошлой недели? Хотя, возможно, и гораздо раньше. Было уже непонятно, когда именно размеренная и распланированная на месяцы вперед жизнь покатилась коню под хвост.

Сперва матушка прислала гневное письмо с упреками и требованием принять ее и выводок воспитанниц в городском доме. Но это было давно, ещё зимой. Написала и, казалось, забыла. 

Не забыла. Приехала в конце весны и без предупреждения. 

Целый караван из имения под Тулой привезла с собой. Две кареты, пять телег с сундуками и мешками. Дворовые девки, лакеи и три воспитанницы - девицы на выданье - в одно мгновение заполнили собой все свободное пространство. А графиня снова гневалась. Теперь уже со вкусом и адресно: на запущенный дом, отбившуюся от рук прислугу, неухоженную оранжерею и заросший сад. На нежелание сопровождать ее на ассамблеи и прогулки по парку, к модисткам и куафёру. И совершенно отказывалась понимать, что новая должность не оставляет сыну времени на развлечения. Это пустое времяпрепровождение она гордо именовала "светскими обязанностями" и требовала отнестись к ним со всей серьезностью. 

Да у него на любовницу ни сил, ни времени не оставалось, не то что на примерку очередного, десятого или двадцатого, жилета! Ах да! Их количество и качество теперь контролировала вдовствующая графиня лично. 

Ладно, все это можно было как-то пережить, перетерпеть и после забыть. Но оставить безнаказанным вмешательство графини Лазовецкой в дела службы было решительно невозможно. Однако он никак не мог сообразить, каким именно образом укоротить матушку.

Проще всего, разумеется, не обращать внимания. Но попробуйте не обращать внимание на зудящего над ухом всю ночь комара или лающую беспрерывно собаку и вы увидите, как быстро ваши нервы придут в состояние лохмотьев! Поэтому - из-за матушки и созданного ею в городском доме графов Лазовецких аншлага - Богдан Казимирович Лазовецкий, надворный советник, начальник отдела контроля движения магических артефактов, решил побольше времени проводить на службе. 

Только поэтому граф оказался на своём служебном месте, в одном из кабинетов длинного, серого, неприметного здания в самом центре северной столицы, раньше обычного. Именно в тот момент, когда его непосредственный начальник, господин Череповцев, глава Магического Потребительского Надзора или попросту МПН, безобразно ранним утром собрал сотрудников отдела артефактов. Кто-то успел подпортить настроение начальнику, а он решил испортить  его подчиненным. Громко и со вкусом, можно даже сказать - с наслаждением, он зачитал пришедший из императорского дворца циркуляр о необходимости ужесточения контроля движения и выявления нелегального оборота в городе этих самых артефактов.

Циркуляр оказался коротким и непривычно ёмким. Замолчав, господин Череповцев свернул его в трубочку и выразительным взглядом обвёл подчинённых, выявляя, видимо, добровольцев. Такие “добровольцы”, как правило, находились быстро; проигранные пари, ставки в пульку или покер, замены на предыдущих заданиях. В этот раз “повезло” ему. Как говорится, долг платежом красен.

Граф Лазовецкий шумно вздохнул и спросил, смиряясь:

- Есть список лавок, на которые необходимо обратить особое внимание? 

- Всё на ваше усмотрение, дорогой Богдан Казимирович, всё на ваше усмотрение! - Череповцев радостно блеснул вставным зубом в улыбке и потёр ладошки. - Что ж, назначаю вас ответственным за сегодняшний обход! Прошу набрать себе команду и приступать немедленно.

Он ушёл из кабинета, а Лазовецкий медленно прошёлся от стены до стены. Подчинённые ждали с трепетом. Не все любили обходить поднадзорные лавки, но все предпочитали гонять чаи в длинных паузах между формулярами, рекламациями и приёмом посетителей. Но сегодня им придётся попотеть не в кабинетах, а на улицах города. 

- Я разделю вас на три группы, - с некоторой мстительностью в голосе сказал наконец Лазовецкий. Ничего, переживут. - Одну возглавлю сам, и со мной пойдут Карамышев, Савицкий и Левченко. Две другие будут под руководством Евгеньева и Иволгина. 

Он остановился, повернул назад и продолжил, шагая:

- Сегодня я жду от вас не доверительных и исправительных бесед с хозяевами лавок и ломбардов, а протоколов изъятия и задержаний особо злостных нарушителей правил о движении магических артефактов. Всё ли вам ясно, господа?

Господа подавленно молчали. Значит, ясно. А теперь в путь. Куда идти, Лазовецкий знал. У него в столе скопилась целая стопка анонимных писем с указанием на те лавки, где процветает нелегальная торговля. Больше всего жаловались на один из старейших ломбардов города. Прежняя хозяйка не брезговала краденым, но не в таком количестве, как нынешняя. Так утверждали неизвестные, но рьяно служащие справедливости и закону доносчики.

– Что ж, начнём с ломбарда “Янтарь и рубин”, – так решительно обозначил своей группе первый объект проверки начальник отдела. 

– Далековато. Да и хозяйка там поменялась. Говорят, сильно отличается от предыдущей.

– Вот и проверим, в какую сторону отличается,  – припечатал говорившего взглядом Лазовецкий и первым направился к выходу.
------
Дорогие мои!
Вы любите драконов? Уверена, что да. Ещё бы - ведь у нас есть дракон настолько привлекательный, насколько и отвратительный характером! И - псст! - там есть аптека! Заинтригованы? !