Лопатоносец для некроманта

– Со своими девушками сюда нельзя, – тормозит нас охранник, отчего на моей спине мгновенно проступает холодный пот!

Меня разоблачили! Вот так просто?! И кто?! Какой-то охранник элитного мужского клуба, со странной вывеской на иностранном языке «Harem».

 – Это не девушка, а мой лопатоносец, – тяжёлой рукой, хлопает меня по плечу некромант, отчего я чуть не заваливаюсь, находя опору лишь в лопате.

– Я думаю… – охранник заведения переводит беглый взгляд с меня на него и обратно…

– Думать от тебя не требуется.  Посторонись, – под суровым взглядом, отдающих сиреневым свечением, глаз моего работодателя, высоченный бугай с орочьей кровью, сжался и прижался к стене, пропуская нас. 

– Нашёл женщину… – хмыкает некромант, окинув меня  таким взглядом, судя по которому я скорее окажусь воскресшим умертвием, чем женщиной!

– Оскорбительно, – киваю. Внезапно, последние звуки моего голоса, тонут в женском истерическом крике.

– Будто их по визгу от нас не отличить, – ворчит некромант, направляясь на звук женского визга. – Как думаешь какой класс на этот раз?

– Судя по визгу и его продолжительности, могу предположить, что третий, некромастер! – чеканю, но в моём голосе улавливаются нотки предвкушения.

– Ты прав. Там не настолько всё страшно, раз они продолжают голосить и не отключаются.

– Если первый, они бы и пискнуть не успели, – хмыкаю.

– Именно, – отвечает некромант, подойдя вплотную к двери, с уже сформированными сгустками магии в ладонях. 

За время работы с ним я уже научилась определять, какие именно заклинания Эсдельгем будет использовать! Работая с некромантом, я поняла, насколько  он  силён и опытен. Не встречала того, кто способен одновременно сплетать сразу несколько типов, казалось бы, совершенно несовместимых заклинаний и ещё и хитрый усилитель  сверху навесить. 

Я раньше про такое и не слышала. А родители у меня, на секундочку, гениальнейшие маги империи! Хотя конкретно ко мне гениальность никаким боком не приклеилась. Всё, что я помнила, так это то, что даже объединение двух различных заклинаний может быть опасным, в первую очередь для самого мага. Что уж говорить о том, что  проворачивает этот конкретный некромант! 

Недаром именно за ним водится такая дурная слава.  Его боятся особым, первобытным страхом, обусловленным генетически заложенным инстинктом самосохранения. Без острой необходимости даже почту не присылают, а уж вызывают к себе, лишь в самых безнадёжных случаях.

Дверь перед нами со скрипом отворяется, будто бы приглашая нас внутрь.

Настораживаюсь… У меня-то не бесконечное количество жизней, в отличие от птички моего некромастера.

Эсдельгем входит с таким видом, будто явился на званый ужин, а не пришёл разбираться с очередной вундерблудой!

Я шагаю следом.

Боязно, как всегда, но я мысленно пересчитываю количество ноликов в моей будущей зарплате, чем себя и отвлекаю от страшных мыслей. Тариф у некроманта за час, как годовая зарплата среднего жителя столицы. А мне, по договору, к основному окладу идут щедрые двадцать процентов на закупку успокоительных трав. 

Впрочем, со временем, волноваться я стала больше для галочки. В каких только местах с Эдельгельмом не бывала, и закрытое заведение для досуга богатых мужчин, по сравнению с ними кажется солнечной полянкой. К тому же своё обязательство по целостности моего тела и духа работодатель выполняет чётко, — в обиду не даёт. 

Улавливаю движение слева!

Нет!

Сердце пропускает удар!

В следующее мгновение перед моими глазами пролетает целая жизнь! Точнее, те события, которые привели меня сюда:
Друзья, я рада приступить к новой истории, которая захватила меня целиком и не хочет отпускать! Надеюсь, герои Вам понравятся, как и мне! Книга обещает быть очень необычной, насыщенной волшебством и романтикой. По крайней мере, эксклюзивный бестиарий, я гарантирую! А будете ли вы смеяться до слёз или же сурово цокать языком, наблюдая за их проделками, - я узнаю из ваших комментариев :)) 

– Девушка, уговаривать меня бесполезно! – отрезает мою попытку строгая женщина. – Мы берём только с опытом работы и старше двадцати лет. 

– В моё обучение входило вышивание. Я талантлива… – предпринимаю ещё одну попытку достучаться.

– Вам ещё только девятнадцать, – не позволяет договорить. – По закону, лица до двадцати лет находятся на попечении родителей!

Достали эти законы!

– Уже поняла, – чтобы не обнаружить выступившие слёзы, поспешно ухожу, хлопнув  тяжёлой дверью захудалого вышивального цеха…

Меня затопило отчаянием!

Если бы они у меня ещё были, — эти родители… 

Поджимаю подрагивающие губы и со злостью сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки. Прошли те времена, когда я смеялась от вида одного пальца и могла себе позволить заплакать от одного обидного слова, —  жизнь быстро закалила. 

Нет, — я не сирота. 

Родители…, —  они как бы есть, но по факту их нет. Последний раз я видела их три года назад, в шестнадцать, перед тем, как они отправились в командировку. 

Угадайте куда?!

В другой мир, который сами же и открыли, совершив прорыв в портальной науке!

Вспоминая об этом злюсь ещё больше! Инициатива в нашем мире наказуема. Император заинтересовался открытием и приказал родителям исследовать, чем тот мир может быть для нас полезен, а мои и рады стараться! 

Короче говоря, два повёрнутых учёных нашли друг друга и получилась такая не повёрнутая и полная проблем, — я!

Впрочем, проблемы и родители, — для меня уже давно стали синонимами. В отличие от других семей, самый ответственный человек в нашей — я!

Деньги закончились, налоги за дом из-за какой-то ошибки в банке перестали отчисляться со счёта родителей. Хотя меня берут сомнения, что эти спиногрызы прочухали, что моих родителей подозрительно долго нет. Ещё и наш нотариус не желает говорить с несовершеннолетней мной…

Вот и приходится мне: умничке, аристократке с примесью королевской крови, искать работу!

Когда-то первым порывом было попросить у кого-то помощи, но это не вариант для несовершеннолетней девушки. Быстро приберут к рукам наследство. Уже сколько случаев на слуху, что дети как прислуга в собственном доме воспитываются, когда неожиданно всплывают «попечители» из дальних родственников. А то и замуж могут выдать за сыночка своей семьи, чтобы к моменту совершеннолетия бедняжка отяготилась детьми и уже никуда со своим наследством не делась.

Мерзость!

Ещё ведь и выставляют при этом себя приютившими благодетелями!

Ведь ужасно, что собственными деньгами до совершеннолетия распоряжаться нельзя, а замуж пожалуйста! Причём с шестнадцати лет! И даже проверять никто не станет, по собственной ли воле ты в храм пришла!

Поэтому я всеми силами стараюсь, чтобы это не стало и моей печальной историей! 

Приходится зажимать свою аристократическую гордость и притворяться нуждающейся девушкой из среднего класса.

Мне бы этот год дотянуть, а потом я уже буду иметь право подписи и в полном праве распоряжаться деньгами на фамильном счёте. Тогда и заживу с гордо поднятой головой!

Выйдя на улицу, со злостью выбрасываю исчёрканную моей рукой газету с вакансиями, и сразу же, под укоризненный взгляд сидящей на лавочке старушки, поднимаю.

Еле успеваю перехватить, так как её подняло порывом ветра…

Взгляд натыкается на объявление крупными жирными буквами, очерченное толстой, двойной, словно траурной, рамкой.

Хм…

Этому объявлению даже первая полоса не поможет. В своём уме на такую работу не подпишешься. И что это за вакансия такая: «Лопатоносец для некроманта?»

«Требования: мужчина с яйцами».

И как только такое в печать пустили?!

Ужас!

Кто по своей воле пойдёт к этим редким и нелюдимым образчикам «добродетели»?

Опасные, нелюдимые, пахнущие мертвечиной… Фу! 

Слышала, что если что не по ним, упокоят и воскресят, а потом скажут, что так и было! И никакой управы на этих некромантов нет! С ними даже власти боятся связываться. 

А что? Кому понравится, если тебя, как минимум, начнёт донимать злобный дух, которому ты при жизни навредил?! Ведь на стражей законопорядка таких хоть пачками отправляй и всё не закончатся! А мстительный дух и в одиночку до безумия доведёт, а уж если их несколько наслать… 

Не  зря, враждующие между собой девушки в очередной словесной схватке, обязательно пожелают друг другу  некроманта в мужья. 

Даже бабушка, в детстве, рассказывая сказки добавляла, что некроманты хуже агрилинов — древних настолько обозлившихся на мир духов, что те приобрели плоть! 

Поэтому и зарплата у этого некроманта, скажем прямо, — ну очень высокая… По одной обещанной сумме видно, насколько он уже отчаялся найти себе в услужение хоть кого-то.

Взгляд скользнул и снова задержался на внушительной цифре.

Вакансию с таким размером оплаты труда, разве что после академии  возможно найти, подле императора, — и то не факт…

К слову, в академию я благополучно не поступила, ввиду отсутствия денежных средств на вступительный взнос. Родители рассчитывали отсутствовать максимум полгода, но что-то пошло не так, а повторять их подвиг и воспользоваться их адской машиной, чтобы узнать, что с ними стряслось, желающих до сих пор не наблюдается.

Даже лучший друг отца, Лорд Бостон тактично посоветовал расслабиться и подождать родителей дома, намекая, чтобы я затаилась, не привлекая к себе лишнего внимания. Даже одолжить денег не предложил… И правда, зачем одалживать той, кто с большой долей вероятности, так и не сможет распоряжаться собственными деньгами. Несовершеннолетние даже долговую расписку дать не могут, которую в случае чего моему мужу было можно предъявить. Так в лоб и сказал, даже не пытаясь смягчить сказанное!
В общем, на вступительный взнос он денег зажал, лишив меня надежды продержаться это время на стипендии, — единственных деньгах, на получение которых у меня была надежда.

Больше я к нему не обращалась, решив для себя, что от своего не отступлюсь! И если родители так и не вернутся, придётся поступать в королевскую академию в двадцать, когда мои сверстники будут уже на третьем курсе!

Очередной раз передёрнувшись от вновь попавшего под взгляд объявления в траурной рамке, переворачиваю газету обратной стороной и читаю последнее из, заранее подчёркнутых объявлений. Указанный адрес в часе ходьбы отсюда и двух от дома. Самый далёкий и неудобный вариант, который я оставила на потом. Вариант поесть или нанять на эти деньги экипаж в обе стороны, даже не рассматривался, — потопала пешком.

Добралась до места, скажем честно, — уже никакая. Я уже привыкла к пешим прогулкам, но так далеко ещё не ходила и даже не подозревала, насколько могут гудеть ноги, не считая образовавшихся мозолей. «Лучше бы на еде сэкономила…» — мелькает мысль, но в ответ на неё желудок жалобно и несогласно урчит.

Раз уже пришла, стучу приспособленным для этого молоточком, расположенным в центре тяжёлой деревянной двери. Уже давно изобрели магодворецких, которые даже пришедшего распознать могут, если он стоит у двери, но кто-то до сих пор предпочитает по старинке пользоваться молоточками, находя в них особое очарование.

Через забор склоняют ветви плодовые деревья, с ещё неспелыми фруктами, а за ними виднеется здание. 

По виду это большой особняк. Однако находится он далеко от центра, на окраине не самого популярного района города, и, по сути, семья здесь живёт среднего достатка. Высшая аристократия с такими даже знакомства не водит,  а уж работать на подобную семью — нонсенс! Но то, что я аристократка, мне пришлось забыть ещё год назад, когда наличные средства, оставленные на расходы экономки, начали заканчиваться, прислуга разбежалась, а долги начали расти с ужасающей скоростью!

– Здравствуйте, – здороваюсь с открывшей мне худощавой женщиной непримечательной наружности, которая брезгливо окинула мои грязные туфли и подметила жалобно свисающие на лицо пряди.

Ну да, под дождик я попала, но не нищенка же, чтобы такими взглядами одаривать?!

 Так и хочется гордо вскинуть нос и уйти, но я не для этого так долго сюда шла. К тому же, это хоть и самый неудобный, но последний вариант в этом месяце.  Следующая газета выйдет через двадцать восемь дней, которые нужно будет прожить без денег. По этой причине просто стою и позволяю липкому взгляду прислуги меня осмотреть.

– Вы по объявлению? – тем не менее информацию женщина уточнила вежливо, словно вышколенная прислуга.

– Да, – киваю, стараясь держаться так, как держится прислуга в моём доме. Точнее, держалась. Смотреть не в глаза, не в рот, а на подбородок…

– Проходите, – вдруг приглашает она, отстраняясь и направляясь в дом. – вам придётся присесть и подождать. Я сообщу о вашем визите.

Из-за затянувшейся паузы я уже думала, что меня сейчас выгонят. 

Делаю шаг, следом за женщиной, и вода в туфле, куда я умудрилась зачерпнуть из лужи, предательски хлюпает. Да так смачно, что женщина тормозит и разворачивается. Её взгляд застывает на моей замёршей в одном положении ноге. Подниму и хлюпнет вновь. Неловко-то как! И почему я не замечала хлюпаний до этого момента. Слила бы! Видно пока я стояла у ворот, вода внутри обуви стекла вниз. 

–  А — нет! – Разочарованно замираю. – Лучше пока высушишься у камина. Я попрошу его разжечь. – Перешла она на неофициальное общение. 

И, не обращая внимания на дальнейшее чавканье моей обуви, она быстрым шагом направилась в дом.

– Гамлет, где ты там? Камин разожги! – командует женщина, взглядом показывая мне, куда встать и тут же поспешила к лестнице ведущей наверх.

Мужчина средних лет поспешно прошёл мимо меня, не здороваясь, и принялся за дело. Ворча, что летом камин растапливать одно расточительство, он складывал поленья в очаг, а потом взмахом руки послал туда искры. Дрова тут же занялись весёлым пламенем. Стало теплее.

А я была благодарна женщине. В этом каменном доме внутри даже летом довольно прохладно, а я мокрая.

Через десять минут, когда я уже успела прогреться и даже малость подсушить волосы, по лестнице спустилась довольно модно одетая женщина за сорок и тут же просканировала меня оценивающим взглядом.

– Ты в таком виде пришла на работу устраиваться?! – её голосе послышалось негодование.

– Мой вид, оставляет желать лучшего, так как я попала под дождь, – спешу оправдаться, так как работа мне очень нужна.

Разумеется, иного обращения ожидать не приходилось, вещь нанимали меня, а не я. Да и как леди я сейчас не выглядела. И дело не только в дожде. Я и впрямь одета довольно скромно.  Взяла новую форму из комнаты для прислуги, которой там до сих пор в достатке, убрала фартук от неё и получилось довольно непримечательное, приталенное, тёмно-синее платье. Кто же возьмёт меня на работу, если по одежде определит мой настоящий статус? 

Да если подумать, работать на эту семью для меня так же нелепо, как если бы  император обнищал и  пришёл работать на меня. Но нелепость в нашей империи — это наше всё! Начиная с нелепых законов, заканчивая нелепой традиционной одеждой императорской семьи! Каждый раз краснею, когда вижу портрет императора в этих обтягивающих лосинах!  Вот эта ситуация не менее нелепая, чем лосины императора: на счету моей семьи сумы, которой этой женщине, смотрящей на меня свысока, даже не снились! Но ещё целый год я вынуждена терпеть подобные взгляды, лишь потому, что сама хочу решать свою судьбу!

– Это я и так вижу. Не нуждайся мы в срочной сиделке, я бы даже говорить с тобой не стала. 

Странно, в газете было указано, гувернантка. 

– Спасибо, что всё-таки стали, – хочу пробурчать под нос, но это бы погубило последний шанс найти более-менее чистую работу, поэтому вкладываю нотки вежливости и получается довольно скромный тихий ответ.

– Сколько тебе?

– Двадцать исполнилось, – не моргнув глазом, впервые соврала. Ненавижу лгунов, но даже во мне вопрос выживания оказался выше вопроса чести. 

– Ну-ну. Так и будем считать, – кивнула женщина. Только взглядом дала понять, что не верит.

Да, мне часто говорят, что выгляжу я на шестнадцать. И это при росте выше среднего! Всему виной остренький подбородок и мои кукольные большие глаза, которые пушистые чёрные ресницы делают ещё больше.

– Члену вашей семьи требуется сиделка? – вежливо интересуюсь, потому что гувернантка и сиделка, — несколько разные вещи. Убирать из-под тяжелобольного, даже в такой ситуации, я не готова.

– Не моей. Я управляющая. Сиделка требуется сыну господина.

– Понятно, – киваю незаметно выдохнув. Что же это получается: я буду няней для ребёнка? В общем-то, не самый ужасный вариант. Опыт есть. Моей восьмилетней сестре было пять, когда родители отправились изучать чужой мир. 

Справлюсь!

Но почему всё-таки управляющая использовала термин сиделка? Ребёнок болен? 

Последние вопросы задать не решаюсь, чтобы не лишиться благосклонности. Придёт время, — увижу своими глазами.

– С виду девка ты сильная, справишься, – настораживает фраза. Я же буду обучать ребёнка, а не наказывать его! – Когда сможешь приступать? 

– Я справлюсь, – отвечаю, давя внутренний восторг, оттого, что меня, кажется, взяли! – Приступить хоть сегодня могу! Какой график работы?

– График?! – хмыкает, вновь окинув меня, на этот раз еще более придирчивым взглядом, задержавшись на глазах.  – Ты будешь должна здесь жить, чтобы в любой момент, когда понадобишься, быть рядом с сыном господина.

– Хорошо, – соглашаюсь. Главное, сейчас получить работу и показать свою полезность, а там уже разберёмся.

– И подпиши магический контракт о неразглашении. Сейчас, – говорит строго.

– Зачем? – этот нюанс меня сильно взволновал. В своём возрасте, я ещё не имею права подписывать ничего, тем более магического.

– Не хочу, чтобы кто-то знал, что мы приютили несовершеннолетнюю.

– Я и так никому не скажу. И мне двадцать! Я просто выгляжу моложе своих лет.

– Семья есть?

– Младшая сестра. Ей восемь. Мне нужно хоть иногда покидать дом, чтобы ходить к ней.

– Даже не думай, что мы возьмём её под свою крышу, – нахмурилась женщина.

– Я и не думала... – даже теряюсь от напора. – У нас есть дом, только нет денег на жизнь.

– Вот и славно. Два часа в день после отбоя ты свободна. Без выходных.

– Это ведь…

– С одиннадцати до часу ночи, – добивает последней фразой.

Ну и  порядки у этой семьи.

– За это время я только до дома дойти успею. Он далеко отсюда. А денег на экипаж у меня нет. И даже на экипаже я на дорогу могу больше времени потратить. Можно, хоть ночевать я буду  дома? – смотрю с искренней надеждой. Я ещё ни разу не ночевала нигде кроме своей комнаты. Разве что в семейной поездке, в далёком детстве.

– Значит, эти часы переноси на другую ночь, – произносит бескомпромиссным тоном. – По четыре часа через день тебе точно хватит, чтобы повидаться с семьёй, – смотрит пронзительно.

Сглатываю, представляя перспективу.

– А вообще, с часу до пяти ты обязана спать. Мне нужна энергичная прислуга, а не засыпающая на ходу. Ещё и прислугой обозвали…

– Хорошо, – произношу, стараясь сделать это сдержанно.

Я прекрасно знаю законы и такая эксплуатация труда незаконна. Даже строго преследуется. Работник должен работать не более двенадцати часов в сутки. Влиять на жизнь в оставшиеся двенадцать часов, работодатель не имеет права. Даже заключённые в императорских острогах этого режима придерживаются!

Но у меня только один выбор, — согласиться. Месяц протяну, а там новая газета выйдет. И теперь-то я уж всем буду говорить, что мне двадцать один! Чтобы наверняка!

– Получать будешь семьдесят серебрянников в месяц.

– Как семьдесят?! Но это же двойная смена! 

И в объявлении было указано сто двадцать!

Как так?! Шестьдесят пять я обязана каждый месяц платить за дом. А на оставшиеся пять…  разве что мешок дешёвой крупы купить смогу, которого на месяц не хватит.

– Это для сиделок с опытом. У тебя он есть? – смотрит на меня прожигая. – Вот и я о том. Всему учить придётся. А моё время стоит дорого. К тому же есть за наш счёт будешь.

Так и хотела ляпнуть, что её время хозяин дома оплачивает, а не я должна из своей зарплаты, но очередной раз сдержалась.

 Я бы такую экономику давно из дома прогнала. Надеюсь, хозяин дома не под стать своей экономке?

И всё же, мне нужно это всё обдумать…

– Тогда я приступлю с завтрашнего дня. Мне нужно домой. Собрать вещи.

– В шесть утра жду на подписание контракта. Если опоздаешь, я буду считать, что работа тебе не нужна и возьму другого.

– Я буду.

Стихийные боги! После четырёх месяцев поиска работы я уже настолько отчаялась, что даже готова терпеть эту женщину?!

– Вот и славно. Я  госпожа Дюссон. Обращайся ко мне как подобает.

– Да, госпожа. Я Д… – чуть не сказала Джози, – Джу.

– Можешь идти, Джу. Помойся и прибери волосы. Здесь тебе выдадут свежую форму.  Такой вид для прислуги недопустим.

– Я просто попала под дождь. Завтра обещаю быть в подобающем виде.

– Держи,  это на экипаж, – протягивает серебряный.

Молча беру, не став комментировать, что это на экипаж лишь в одну сторону.

Выхожу из ворот моей новой работы и прохожу по дороге чуть вперёд, к более оживлённой улице. Внутри грызёт червячок сомнения. Мне не нравятся не только условия труда...
Ощущение, будто что-то важное ускользает от меня… 

Может потому, что семья не слишком богата, обстановка в доме мне показалась мрачноватой. Неужели хозяину дома нравятся эти почти чёрные портьеры даже днём закрывающие окна? А эта чёрная тяжёлая мрачная мебель у камина?! Какое-то непонятное чучело над камином...
Не будь строгих условий, возвращаться туда всё равно бы особо не хотелось...
Как говорит Доми: "С этим нужно переспать!"

Решено, если до утра не передумаю, то вернусь. 

От мысли, что впредь я слишком редко буду бывать дома, туда захотелось ещё сильнее.

Я поспешила найти себе транспорт, но, как назло, все были заняты и не останавливались.

Поездки в экипаже в нашем городе считаются привилегией высшего сословия, — особенно в магическом. Магические даже не наймёшь, — они находятся в собственности у очень богатых семей. Они комфортабельны, перемещаются с впечатляющей скоростью и требуют регулярной зарядки артефактов. 

У нас  тоже есть такой магэкипаж, — даже два! Но извозчик ушёл сразу же, как ему перестали платить. 

Кроме магоёмких магэпипажей, на улицах города встречаются тиши, – так в народе прозвали экипажи, у которых магией приводится в движение лишь сложный механизм, позволяющий экипажу двигаться вперёд. И название своё они получили не просто так. Они движутся со скоростью бегущего человека, а то и медленнее. Вот они доступны каждому, но лишь на словах! У низшего сословия на нём проехать и денег не хватит, как и у меня сейчас…

Их используют для комфортных дальних поездок по городу, те жители, которые не хотят добираться пешком. Почти у каждой таверны и других людных мест дежурит такой тиш. Меж городами небогатые люди используют или дирижабль, который сопоставим по стоимости с тишем, но куда более быстрый или, кто беднее, – лошадей.

Остальные  жители вынуждены передвигаться пешком или же использовать  самоходные трёхколёсные устройства — колёски, с большим багажником-корзиной спереди, для перевозки вещей. В качестве тяги не магическое устройство и не лошадь, а сам человек, нажимающий на педали. 

И хоть законом даже низшим не запрещено нанимать тиши, но средний класс никогда не сядет управлять колёсками, лишь воспользуется услугами колёсника, как и низший не вывалит свой доход за передвижение в тише. Так что в итоге классовое неравенство можно чётко проследить, лишь взглянув на наши дороги.

Я остановила проезжающий по дороге лёгкий экипаж, на два пассажира, тоже на человеческой тяге. Те же колёски, но вместо грузовой корзины спереди, сзади расположена лавка с подставкой для ног и мафилиновой накидкой от дождя и солнца. Человек, управляющий таким экипажем, называться просто — колёсник. Это самый дешёвый способ передвижения по городу. 

 Хотя дешёвыми перевозки в столице —  язык не поворачивается назвать.  Печально, что я вынуждена пользоваться неопрятным транспортом низшего класса.

Не успела я расположиться на неудобном замусоленном узком сидении, как колёсник потребовал с меня оплату. 

Разумеется, я отдала монету, что мне выдали на проезд, и назвала адрес. Моя монета звякнула в кармане мужчины, говоря о том, что за сегодняшний день она у него далеко не первая. А между прочим, на эти деньги я бы могла накупить на ужин овощей! У меня осталась ещё одна такая, та, которую я сэкономила, добравшись сюда пешком. И это несколько грело душу.

Всё-таки целая монета за проезд, — неоправданно дорого!

Именно по этой причине, большинство жителей города пешие. И я бы пошла пешком, если бы не валилась с ног от усталости.

Смотрю на подвижную спину крепкого мужчины, сидящего впереди. Получив монету, колёсник припустил с ветерком, уже обогнав два тиша подряд! Говорят, что колёсники зарабатывают довольно неплохо и горожанки с удовольствием выходят замуж за  представителей этой профессии. Хотя мне этого не понять. Меня вёз с виду крайне неприятный тип. Как правило, колёсники физически довольно крепкие, ведь не у каждого хватит здоровья весь день в любую погоду давить на педали.   Слышала, женщины из низшего класса  прежде всего  ценят в мужчине не красоту и не деньги, а выносливость.  Скорее потому, что больше никаких достоинств в таких пропахших потом неопрятных людях с недовольным лицом и нет.

 Лошади внутри городских стен запрещены, ввиду их опасности и манере непредсказуемо загрязнять дороги. Используются только для торжественных парадов, типа перед императорской охоты. Да и содержать таких крупных  животных в условиях города расточительство, ведь по закону все животные должны находиться в строго отведённых для них вольерах, расположенных на территории владельца и на содержание в городе даже кошки, нужно иметь на неё документ от соответствующей службы. Так что, в отличии окраинных городов нашей империи, на улицах столицы не встретишь даже мелких домашних животных.  А домашний скот можно увидеть разве что в виде мяса на прилавках рынков или в городском зоопарке, вместе с диким зверьём, где любит проводить досуг знать. 

Так наш обожаемый император печётся о чистоте в нашем городе, доставив своим указом многим жителям кучу проблем. Экипажи на лошадях сделали бы перевозки более доступными для горожан.

Проезжая мимо шикарного фонтана не далеко от центра города, я вспомнила, что ради благоустройства территории, был снесён целый жилой квартал низшего класса. Со временем город разросся и окружил квартал бедняков со всех сторон. Когда-то я обрадовалась, узнав что вместо неприглядных домов вдоль основной дороги из города, будет построен великолепный магический фонтан, и лишь гораздо позже узнала, сколько проблем  доставила эта красота жившим там людям. Их просто выселили за городскую стену! Сам советник императора лично перенёс строения в том виде, в котором они были, на север от городских ворот,  вынудив людей добираться до рабочих мест по несколько часов и возить домой воду. Это я уже узнала позже, пока пыталась найти работу. Девушки низшего сословия из того злополучного квартала нередко оказывались со мной в одной очереди по трудоустройству. Но, как и меня, их брать не спешили, хоть они и были совершеннолетними. 

Задумавшись, я не обратила внимания, что колесник начал тормозить и  лишь чудом удержалась схватившись за лавку!

Мужчина остановился у спуска к реке, не доехав до моего дома некоторое расстояние и объявил, что оплаченное расстояние закончено.

– Будешь глазами хлопать или уже доплатишь? –  недовольно бурчит он. 

– Буду хлопать, – спрыгиваю вниз, стараясь подавить ярость внутри. Был бы рядом Горан, он бы ему сейчас уши начистил…

 Пошла прочь, чувствуя, что меня пытались надуть. Будь мне двадцать, я бы обязательно привлекла служителя законопорядка, но сейчас не могу привлекать к себе внимание даже такого вот грубияна, как этот!
Пришлось мириться с очередной несправедливостью в свой адрес и дойти пешком. Хорошо, что идти оставалось минут пять. 

Благо выглянуло солнце и в несколько влажной одежде мне не было холодно, а туфли уже не издавали чавкающих звуков, а нежный звук, который от них исходил, вблизи от дома казался даже приятным.

От реки шла не улица, а скорее россыпь имений богатейших семей страны. Огромные территории, огороженные высокими каменными заборами, скрывали за собой не только дома, но и искусственные озёра, фонтаны и небольшие леса. И всё это на юг от дворцовых ворот, то есть в самом сердце города. И чем дальше от этого сердца, тем менее именитее семейство. 

Проходя по принадлежавшей мне огромной, но несколько запущенной территории, я посмотрела на навес, под которым стояли: чёрная магическая повозка отца и рядом с ней, — белая мамина.

Вздохнула, вспомнив, как пришлось добираться.

Я даже продать их не могу, так как на них нужно переоформлять документы, а это может сделать только  совершеннолетний собственник. Вот так: имея всё, ни ездить не могу, ни продать! 

Несмотря на отсутствие денег, со мной осталась няня Доми и её муж, — садовник Горан. У няни, она же наша экономка, в предках были феи.  Я иногда даже думаю, не она ли моя фея-крёстная? Иначе как объяснить, что она осталась рядом с нами? Доми не просит денег, а, наоборот, устроилась на подработку и именно она сейчас платит мои налоги! Иногда ей даже удаётся заплатить квартальную сумму, но чаще мы снова оказываемся в долгах, так как приходится покупать продукты, без которых не выжить.

Её муж, Горан Грей, тоже подрабатывает, но найти работу садовника в нашем городе сложно. Разве что на поле за город наняться, но с его хромой ногой это не вариант, туда, как и в охрану, хромого не возьмут.  

Когда-то он служил при императоре, но в одной из схваток ему повредили ногу, какой-то магической штуковиной, отчего даже целительная магия королевского мага, пришедшего на помощь, оказалось бесполезной. С тех пор он упражняется с холодным оружием на кустах в саду, филигранно придавая им нужную форму. По той же причине он и магической повозкой теперь управлять не может. Для управления нужны две руки и обе ноги. Меня он тайно научил управлять ещё в детстве, слишком любознательной я была, но знатным особам не пристало управлять самостоятельно. Сразу поползут слухи, и я привлеку к себе лишнее внимание. Вот исполнится двадцать и буду делать, что хочу! Даже повозкой управлять! 

И пусть слухи ползут! Замуж я всё равно не собираюсь! 

Теперь моей мечтой стало поступить в императорскую академию и получить образование, а после, получить должность при императоре и наравне с мужчинами  попытаться изменить глупые законы!

Наивно?

Возможно.

Но попытаться стоит.

А пока… Пока нужно стиснуть зубы и терпеть. В нашем мире упасть поможет каждый, а вот подняться удаётся мало кому!

Иду и думаю, как объяснить Доми, а главное, сестрёнке, моё отсутствие дома по ночам.

Для благородных леди это неприемлемо! Если и случается заночевать где-то, то рядом обязательно должна присутствовать компаньонка из старших женщин семьи, или же отец. Всплыви подобное в обществе, и честь любой девушки была бы безвозвратно очернена!

Внезапно, меня чуть не сносит с ног!

Со спины на меня налетает ручной чёрный воронец отца!
Видимо Грей выпустил его размять крылья. Он всегда так приветствует, садясь своей увесистой тушкой на плечо. Мне как девушке, от такого приветствия довольно сложно удержаться на ногах. Однако даже в детстве я не боялась воронца. Что примечательно, свои убийственные когти он всегда прячет и никогда случайно не ранит!

– Привет, мой хороший, – здороваюсь с Фартом, а он в ответ вытягивает шею и заглядывает в моё лицо своим огненным птичьим глазом.

 – А я сегодня без добычи, – раскаянно развожу руками. Раньше я всегда приносила ему что-нибудь поесть, задабривая семейного фамильяра.

В голову поступают образы, — это воронец желает показать мне, как мышковал, и что он вовсе не голодный. Обычно эти разумные птицы не опускаются до подобного, но нам сложно прокормить ещё один рот, тем более мясом, и он это понимает.
Воронец существо верное, живет долго и привязывается к одному роду. А пока сидит на плече, магически подпитывается от хозяина, что ему более необходимо, чем обычная еда. 

Фарт живёт у нас в свободном вольере, как требуют правила, но Грей выпускает его размять крылья. Фарт чётко знает правила и не вылетает за периметр ограды, а в клетку садится для видимости соблюдения правил, и лишь тогда, когда мы ожидаем гостей. 

К чужим боевым птицам гости относятся с большой опаской, а уж если птица магическая, то тем более. Считается, что такие птицы не опасны только для хозяина дома, к которому у существа привязка, но с нашим Фартом общается даже Доми. Доми обладает лишь крохами бытовой магии и Фарту от неё не подпитаться, однако я часто застаю этих двоих вместе и нередко Фарт сидит у неё на плече. Это было бы странно для обычного воронка. Но мой отец, — тот ещё изобретатель. Он создал с птицей иную привязку. Впрочем, то, что фарт ещё и фамильяр, который перенял ментальные способности отца и многое то, о чём вслух произносить не стоит, наше семейство скромно умалчивает. 

Фарт подпитался и вспорхнул в небо  — «патрулировать территорию», а я пошла дальше, стараясь не обращать внимания на роскошь вокруг: реалистичные статуи выполненные лучшими  скульпторами страны, увитые ещё не спелым виноградом беседки и большая редкость, даже роскошь, для знати — двухконтурный магический фонтан, с круглым бассейном по периметру. Всё это великолепие располагает к отдыху и никак не способствует мыслям о предстоящей работе. 

Ужасно осознавать, что  это всё, знакомое до мелочей и родное с детства, в любой момент может оказаться не моим, а сестра, у которой нет никаких прав, — и вовсе оказаться воспитанницей при монастыре! Это ещё в лучшем случае…

Было время, когда я малодушно хотела обратиться за помощью к самому императору. Всё-таки с его подачи мы остались без родителей. Однако, Доми этой идеи испугалась, рассказав, что император уже решал подобные вопросы замужеством.

А что?! Сбагрил под чужую ответственность и забыл. У него более важные дела есть, чем о моей судьбе думать. И вообще, он во всём порядок и лоск любит. А свободная женщина в двадцать, — это не порядок! Он и единственную дочь к гаргульям в каменный город отправляет, для налаживания дипломатических связей. А точнее, за измиритом, — очень ценным минералом, который добывают только там.  На основе него получаются самые мощные артефакты. И родителей в другой мир он исключительно из-за него отправил.  Я от мамы услышала, что им нужно узнать, есть ли он там, а если есть, наладить способ доставки в наш мир.

Ненавижу императора! Он хочет измерит, а я хочу той жизни, которая была у меня раньше! Хочу назад своих родителей! Как только у меня появится доступ к деньгам, я найму лучших учёных и сильнейших воинов,  которые отправятся в тот проклятый мир найти моих родителей! То, что эти двое выживут везде, — я не сомневаюсь! Но по какой-то причине они не могут вернуться!

А пока выбор у меня небольшой: работать там, куда приняли на рабских условиях, или привлечь  внимание к нашему дому своей неплатёжеспособностью. 

Осталось всё это как-то объяснить сестре. Знаю, будет особенно сложно, потому что после исчезновения родителей, она без меня даже уснуть не может. Каждый раз я прихожу к ней в комнату и держу за руку, пока она не уснёт.

Через пару часов

– Тедди, ну не плачь, – глажу по волосам сестрёнку.

– Ты тоже меня оставляешь? Сначала мои родители уехали по работе и не вернулись, потом наши с тобой, а теперь и ты со своей работой?! – девочка вцепилась в мою руку до побелевших костяшек.

– Тедди, – начала я примирительно…

– Когда вырасту, ни за что работать не буду! – перебивает меня мотнув головой так, что с уголков глаз сорвались слёзы.

В глазах малышки одновременно обида и паника!

– Я буду жить в этом городе и приходить домой через день, – успокаиваю её. – Это ведь не так уж и страшно. И всего на год. Даже меньше. Дождёмся, когда мне исполнится двадцать и нас уже никто не разлучит! Потом, обещаю, ты будешь жить как принцесса!

– Обещаешь не исчезать?! –  с надеждой смотрит мне в глаза…

Подумать только: когда-то я была против решения родителей удочерить чужую девчонку. Дико ревновала родителей и без того почти не уделяющих мне внимания. Хотя теперь понимаю, что мне лишь казалось. Родители никогда не выгоняли меня из лаборатории, позволяли больше, чем позволяют другим детям, и всегда находили время поиграть с нами в саду. Даже Фарт признал Тедди и приносил ей в клюве вырванные с корнями цветы. Оказывается, тогда мы были счастливы, а я воспринимала всё это как должное.

– Обещаю, – целую малышку в макушку.

Еле уложила спать и тихонько спустилась на кухню к Доми.

– Уснула? – спрашивает Доми, заранее зная ответ.

– Да.

– Теодора сильная девочка, – вздыхает женщина. –  Но не удивительно, что она боится потерять и тебя. Сначала не стало её родных родителей, а стоило малышке привыкнуть к новой семье и начать называть их мамой и папой, пропали и они. По-моему, полтора года не прошло, как её взяли.

– Так и есть. Но лучше я пойду работать и стану пропадать там, чем меня определят в чужую семью, а Тедди, как бесприданницу, выкинут на улицу.  Ты же прекрасно знаешь, что всё её наследство получил дядя Тедди, — Милиус Шалыйский. По меркам нашей семьи смешная сумма. Родители даже связываться не стали. Но для среднего класса сумма вполне внушительная и будь сейчас у Тедди хоть такие гарантии, я бы была более спокойна за её будущее. Если пойдут слухи, о том, что мы задерживаем платежи и эта информация дойдёт до дальних родственников и императора, то я не смогу её защитить. Сама понимаешь, если выдадут замуж, всем наследством будет распоряжаться муж, а мужчины, если им невыгодно, благородством не блещут. Это на балах они пыль в глаза пускают, с равными по статусу. А по факту мне, скорее всего, откажут в содержании для Тедди.

– Хорошо, что ваши родители особо не с кем не знались и ваш дом всегда был закрытой территорией. До сих пор побаиваются подходить. Разве что письма шлют. Да и родственники, не обижайся, но давно махнули рукой на твоих родителей. Им интереснее сидеть в своей лаборатории в подземном этаже, чем выгуливать наряды на балах. Я всегда удивлялась в кого ты такая общительная. В школе вокруг тебя всегда было много друзей. Разве что приходить к тебе подруги из-за слухов побаивались.

– Да, своей неординарностью родители пугали. Чего только папа, разгуливающий в окулярах, стоит! –  улыбаюсь, вспоминая огромные глаза через стёкла! 

– А какие слухи ходили, будто твои наши господин и госпожа разрабатывают сильнейшие заклинания против врагов императора… Эх, как мне в то время на рынке еды побольше подкидывали, боясь на себе их гнев испытать…

–  А не эти ли эти слухи поддерживала? –  прищуриваюсь.

–  Поддерживать не поддерживала, но и не опровергала. Иначе какая с меня экономка? Знаете, почему когда все ушли, я осталась? – внезапно спросила Доми.

– Потому что считаешь нас с Тедди своей семьёй? –  теряюсь от вопроса.

– Честно говоря, мне стало жаль девочку. Казалось, её жизнь снова полетела под откос. 

– А меня, тебе было не жаль? – удивительно, но такой ответ меня даже не задел, а вызвал лишь желание уточнить.

– На тот момент у тебя было всё. Признаем, всё что тебе грозит — это золотая клетка. Даже если насильно выдадут замуж, никто не посмеет физически тебя  обижать. Максимум сошлют с глаз долой в захудалое имение на окраине империи.  А девочку, в роду которой не было никого из высокородных, в лучшем случае используют как прислугу. 

– Это и страшит меня больше всего.

– Именно… Чего я никак не ожидала, так это того, что избалованная аристократка, ради сестры, к которой постоянно ревновала родителей, пойдёт на всё! Уже тогда, когда ты отказалась от привычных тебе благ и развлечений в высшем обществе, чтобы скрыть происходящее, я посмотрела на тебя иначе. А теперь и вовсе смотрю на тебя, словно на святыню: где это видано, чтобы ради таких как мы, хозяева бросались работать?!

– Не преувеличивай. Тедди моя семья.

– Я даже преуменьшаю. Жизнь положу, а помогу вам с Тедди пережить этот год. Дай, богиня света, и родителей твоих невредимыми вернёт… Главное, чтобы к тому моменту, какой-нибудь шустрый вдовец тебя не обрюхатил. 

– Доми! – охаю, покраснев.

–  Что доми?! Говорю как есть, потому что взрослеть тебе пришлось рано. И кроме как от тебя самой, защиты ждать неоткуда. По нашим законам тогда и развод не полагается.  

– Да знаю я. Не просто же так все подарки от ухажёров назад отправляю. 

– А вот это вы зря.

– Всё равно толку от них нет. Продай я хоть один из них, разразится скандал, что я не уважаю чувства дарителя. Знаки внимания положено хранить. А если одел, значит, ответил симпатией. 

– Ладно… О мужиках можно бесконечно говорить, что хоть за работа такая, из-за которой тебе домой сходить некогда будет? Я краем уха слышала то, что ты сестре рассказывала.

Я рассказала Доми о новой работе более подробно. Особенно про опасения и договор.

– Может ну её эту работу? – пыхтя от злости, предложила Доми. – Это вообще не работа, а рабство! Даже я на такие условия работать бы не пошла! – возмущается Доми.

– И я бы не пошла. Но этот месяц продержаться нужно. Главное квартальную оплату в императорскую казну собрать. А там сумма как раз подходящая. Присмотри за Тедди, пожалуйста. Знаю, что условия ужасные, но у меня не осталось других вариантов. На удивление все работодатели слишком законопослушны и в первую очередь проверяют возраст. 

– Ещё бы не проверять. Карают-то жёстко. Состояния, а то и рук, не каждый лишиться хочет. К тому же личико-то у вас молодая госпожа, больно кукольное, — детское, вот и проверяют. 

– Надо же, ты меня госпожой назвала, –  смеюсь. Мы давно про формальности забыли. – Наверное, ты права. Большинство даже разговаривали со мной словно с ребёнком.

– Была бы моя госпожа такая, как соседская дочь Ариния, то и не задумались бы спросить. 

– Да, моя бывшая подруга взросло выглядит.

– Может, ещё и не бывшая?

– Не знаю. Она обиделась, что я не стала поступать вместе с ней, а потом и на то, что перестала выходить с ней в свет.

– Вы сами приняли решение от неё скрывать, – напоминает Доми.

– Сама знаешь, она хорошая девушка, но язык за зубами держать не умеет. А отец у нее министр, друг которого уже не раз по поводу своего сына к папе подкатывал. Не хочу проблем в виде ещё одного настырного ухажёра. Мне бы на этих большой черпак найти, чтобы раскидать подальше от себя.

– Так-то оно так. Но, может быть, Ариния бы денег нам одолжила? Через год бы вы им с процентами вернули. И работать на рабских условиях бы не пришлось.

– Доми-Доми… Если бы всё было так просто...  – вздыхаю. – Я пробовала в магазине одолжить у неё самую малость, — якобы на платье. Даже легенду придумала: будто провинилась и без карманных денег на несколько месяцев осталась.

– И что она?

– Ответила, что с неё отец за каждую копейку отчёт требует и в долг давать не велит даже по мелочам. А я ещё удивлялась, почему она в отличие от других аристократов милостыни бедным не даёт.

– Как никак министр финансов, – вздыхает Доми. – И не подумаешь же, что такой богач может настолько ущемлять в деньгах собственную дочь.

– Как бы то ни было, нам нужно смотреть в свои карманы, а в них пусто!

– Значит, всё-таки пойдёте утром в дом к той мигере служить?

– Ну, это не её дом, — она там экономка.

– Как я у вас, – сделала вывод Доми.

– Нет, ты для нас  уже давно член семьи, а она про своего хозяина со страхом в глазах говорит, при этом явно с наслаждением злоупотребляет своим положением. Будем надеяться, сам хозяин окажется более человечным.

– Надеетесь при встрече с ним обговорить график?

– Пусть не график, но возможность каждый день видеть сестру. Хотя бы её укладывать спать. Пока я не встречусь с хозяином, присмотри за ней. Особенно, чтобы в школу вовремя вставала. Не стесняйся будить. Образование может оказаться единственной опорой в её жизни.

– Как же хорошо, что ваши родители спонсоры школы, и оплатили всю сумму обучения разом и по нашей девочке этот ужас не так ударил, как мог. Да и видимость создаётся, что в вашей семье всё благополучно. А на собрания я и раньше вместо господ ходила. Вот только форма в руках коротковата стала, я уже и манжеты нашила, а в плечах-то натянулось всё. Не хотела говорить, да как бы этот месяц нам протянуть ещё. 

– Да, оплату её обучения, как и моего, мы бы не потянули. А форму закажи. На те деньги, что мы на налоги откладывали. И туфельки новые возьми ей. На тех что носит, застёжка вот-вот оторвётся, да и выглядят поношенными.

– Как бы я хотела уберечь от происходящего и вас, молодая госпожа… – всхлипнула Доми.

– Ну ты чего? – обнимаю её за плечи. – Прорвёмся. Осталось выдержать меньше года, а после нас всех уже никто не разлучит!

– Да! Тогда вам никакие ухажеры страшны не будут! – улыбаясь, вытирает слёзы Доми. – Кстати, сегодня прибыло ещё семь букетов с карточками и один презент, который я тут завернула назад.

– Что в них пишут? 

– Да, как и всегда. Приглашения кавалеров посетить светские мероприятия, – Доми открывает специальный сундучок, куда сбрасывает подобные карточки и отсчитав свежие, передаёт мне. – Одно от младшего господина Фредриха Лонг Мастра.

При упоминании этого имени, мои щёки вспыхнули сами собой, а руки, сжавшие карточки, дрогнули.

Мы были представлены друг другу в детстве, но никогда не общались, не считая светских пустых обменов формальными фразами. Да и в последнюю нашу встречу, мне даже шестнадцати ещё не исполнилось. Тогда я была слишком робкой, поспешно сбегая от парней, которые вызывали во мне хоть какую-то симпатию и пряталась от них, стараясь не сталкиваться. В шестнадцать я была слишком юна и подобные, новые для меня чувства, пугали. 

Теперь же… увы и ах… — романтик во мне умер! Мужчин я рассматриваю исключительно как потенциальную опасность, которая положит конец моей финансовой и личной свободе.

Однако, Фредриха я часто вижу издалека: то верхом на лошади, то входящим в банк, то флиртующим с пышно разодетыми аристократками и всё чаще встречаю в газетах.

 Вчера, вообще, я имела неосторожность столкнуться с ним плечом, когда сокращала дорогу через рыночную площадь. Огорчилась и обрадовалась одновременно, когда поняла, что в моём «маскарадном наряде» он меня не узнал.

В другой ситуации возможно именно его приглашение из сотен других я бы приняла, хотя бы для того, что бы убедить себя, что он такой же, как все и все те чувства, что он вызывал ранее, ничто иное, как романтизм, присущий ранней юности. 

Хотя кому я вру! Даже сейчас я бы с радостью согласилась, несмотря на щекотливость своего положения, и в качестве единственного исключения! Только слишком мало времени прошло после нашего столкновения.  Он может сопоставить моё лицо с той простолюдинкой, с которой  столкнулся на базаре. А вторая причина не соглашаться — это то, что приглашение выписано на дневное музыкальное чаепитие. В это время я должна быть на работе! Есть и третья, не менее весомая причина, — на такие встречи выгуливают исключительно новые, самые модные наряды и украшения. А если идёшь по приглашению кавалера, то просто обязана блистать!

От этих мыслей мне стало несколько грустно. 

Фредрих,  — будто судьба нарочно сталкивает меня с тем, кто так симпатичен. Жаль, что я могу себе позволить смотреть на него только с расстояния…

Я бы правда хотела принять его знак внимания. Очень. Но…

– Доми, – смотрю на подорвавшуюся вместе со мной в четыре утра, не выспавшуюся как и я женщину. 

Мы слишком долго проболтали, оставив на сон три часа, которые я умудрилась потратить на мысли о приглашении Фредриха, как будто, кроме этого, у меня нет поводов  для беспокойств.

– Как вы работать-то будете бедняжка?! У вас щёлочки вместо глаз! – ужаснулась Доми.

– Ничего. День переживу, а ночью даже на дорогу времени тратить не придётся. Отосплюсь, после того как уложу ребёнка спать.

– И всё же странные они. Обычно для детей нянь с опытом работы выбирают, или же тех, кто уже своих откормил и вырастил.

– Главное, чтобы платили, – кивает своим мыслям Доми. – Остальное неважно. Однако, мне самой как-то мне неспокойно. Как себя не успокаиваю, убеждая, что моя госпожа выросла, везде опасность мерещится. К тому же вы не обязаны в тот дом идти. Найдём другой способ. Вот мы с Гораном грядки разбили. Урожай продадим.

– Доми, ты же знаешь, что выбора у нас действительно нет. Урожай к концу месяца не получить и тем более не продать. И это я должна содержать вас с Гораном, а не наоборот.

– Вот и будете, когда вам двадцать стукнет. Я, может, ещё подработку какую найду. Да хоть полы пойду мыть в трактире!

– С твоей-то спиной? – напоминаю я.

– Ох, остались мы с мужем: один хромой, а другая немощная.

– Не говори так. Без вас бы я этот ужас не пережила и ошибок наделала, обратившись к императору. Сделай одно одолжение.

– Какое?

– Передай Фредриху от меня вот это.

– Фредриху? – удивляется Доми моим словам. – Так это же ваша вышивка на платке!

– Да я её как образец делала, чтобы вчера хозяйке вышивального показать, но она меня даже слушать не стала.

– Вы же на неё последнюю золочёную нить потратили! Может распустить да продать? Я ж их сама для тебя покупала. На них заклятие вашего батюшки-то точно не стоит!

– Да никто их не купит. Золочёные нити на то и особенные, что по второму разу аккуратно ими не вышить. Петли и шероховатости пойдут. А так, вышитый герб королевства для мужчины достойный презент. Никто же не поймёт, что лоскут вырезан из подола старого маминого шёлкового платья?

– Не поймёт, Джози. Он выглядит так, что не подкопаешься. И шитьё идеальное, что любая умелица позавидует. Только с чего ты вдруг?Батюшки! Да он тебе нравится?!

– Я не стала себя компрометировать письменными сообщениями, но на словах ему передай, что этот платок вышила я сама. Скажи, что сейчас я не могу принять его приглашение, но сама приглашаю его в мае, на своё совершеннолетие, где подарю ему танец.

– Может мне сходить на базар попытаться хоть чайный сервиз продать, тогда вы и сейчас уже встретиться сможете, –  оживилась Доми. – Фредерих, по слухам, мужчина достойный, под юбками замечен не был.
– Доми! – опять краснею.
– Ох, стала забываться, что в этих делах ты дитё ещё. Так что? Продать сервиз? 

– Ага, и снова прийти домой в сопровождении стражи. Забыла, что в прошлый раз тебя пытались уличить в воровстве? Мне пришлось врать, что это мой подарок тебе за хорошую работу. Сама понимаешь, второй раз будет совсем подозрительно. Да и будь у меня эти деньги за сервиз, я лучше бы налоги вперёд заплатила. 

– Вы правы, памятные подарки господ слуги хранят и передают из поколения в поколение. Продавать сразу же неуважение. Будет слишком подозрительно. Да и ваш вариант с платком действительно более разумный. Зрелый, я бы сказала. Жаль, я ничем не могу помочь. По мелочи через знакомых подешевле продаю запасы чистящих средств из бытового хранилища, да форму для прислуги неношеную. Но берут их нечасто. Да и запасы истощаются. Мыло уже и самим скоро покупать придётся.

– Что и говорить, — мы обе в ловушке. Те платья, что я сдала в лавку, узнали мои школьные подруги и подняли шум. Пришлось врать, что я избавилась от устаревшего хламья и раздарить им ещё несколько, якобы ненужных платьев. А сдавать в лавку что-либо из ценных вещей, стоящих в доме, я больше не рискну.

– Хватило артефакта погоды, который вы продали, а он у нового хозяина пропал.

– Кто знал, что отец зачаровывает мало-мальски ценные вещи так, что стоит их вынести из дома, в полночь они возвращаются на место? Мы же пробовали, даже на моих украшениях защита стоит. Если они на мне - ничего не происходит, а если уносишь ты, они возвращаются на место. Представляю, сколько папа потратил на это времени. А самое удивительное то, что я вообще этого не заметила! Казалось, он только и делает, что пропадает в лаборатории вместе с мамой.

– Может быть, они какое-то общее заклинание собственности наложили?

– Не знаю. Мне их магия не передалась, поэтому я в ней не особо разбираюсь. А они, как ты знаешь, к тому же гении. Предсказать их возможности сложно, – вздыхаю с грустью. Будь у меня мамин или папин дар, я бы могла устроиться на нормальную работу магом. Может, тогда бы и на возраст не посмотрели.

– Зато у вас свой уникальный дар, – подбадривает меня Доми, будто прочитав мои мысли.

– Вполне бесполезный. Без родителей я им даже пользоваться не могу. Ладно, я побежала, а то опоздаю.

– Удачи, Джози. Горан уже должен был вызвать своего бывшего сослуживца. Он доставит тебя на экипаже. А за это возьмёт его у нас на день. Его сыну нужно даму сердца впечатлить. Ты же не против?

– И когда вы успели договориться? – удивляюсь, радуюсь, что мне не придётся ловить экипаж в такую рань, а то и идти, так как самые ранние колёсники начинают работать с рассветом, а рассвет у нас в шесть. 

– Так вчера, как ты мне сказала, что тебе рано утром вставать и в такую даль ехать, я и подсуетилась.

– Спасибо. Подожди! А как же наш фамильный герб на экипаже? Странно будет, если магэкипаж с нашим гербом поедет сначала к тому дому, а потом кого-то катать.

– Не переживай, сослуживец Горана отличный иллюзионист. Видоизменить герб сможет, как и саму форму экипажа. Не думаю, что девица будет разглядывать нюансы.

– Пусть только папин берёт. Вдруг что. Мамин слишком выделяется. Она его сама дорабатывала. Ей даже императрица завидует.

– Я так Горану и сказала.

– И когда будет возвращать, пусть с нашим гербом прокатится. Мои родители не так часто контактировали с внешним миром, так что их отсутствие соседи могут долго ещё не заметить. А вот длительное отсутствие подъезжающего к дому экипажа, может вызвать подозрение.

– И когда ты такой сообразительной у нас выросла? – сказала Доми мне вслед.

 Я попросила Уйлиха, так звали друга Горана, высадить меня за пару домов до нужного и поблагодарила. Если он и был удивлён, что служанкам позволяется брать господский экипаж, то ничего не сказал! От счастья, что урвал на день такой элитный транспорт, он гордо сиял и смотрелся за управлением, словно начищенный кубок на императорском столе.