Ловец сновидений. Десять лет спустя (бонусные эпизоды)

– Тётя Таня, а птичка будет?

Татьяна никогда не обманывала детей даже таким милым способом, даже в таких мелочах. Не хотелось ей, чтобы в будущем они вырастали недоверчивыми и закрытыми.

– Ну, Юля, ты сама посмотри, какой фотоаппарат маленький. Где здесь птичке уместиться?

Племянница Тани прищурилась и хитро наклонила голову, будто с другого ракурса ей должно было открыться что-то новое.

– А если колибри?

– Даже колибри внутри будет плохо себя чувствовать. Ей тут крылышки расправить негде.

– А почему тогда?..

Татьяна не дала малышке задать каверзный вопрос о том, почему другие взрослые перед фотографированием врут про «а сейчас вылетит птичка», и вручила ей бутылочку с мыльными пузырями.

– Юлёк, смотри что есть!

– Можно поиграть? – глазки девчушки загорелись, а из головы вылетели все вопросы про птичек.

– Ну а зачем я тебе их даю? Чтобы смотреть что ли?

Таня засмеялась, открутила крышечку, выдула первую стайку мыльных пузырей и проследила, в какую сторону их уносил ветер.

– Становись вот сюда и развлекайся. Только сильно пену не взбивай колечком, а то пузырьки перестанут получаться.

Без лишних слов девочка принялась за игру. Она совершенно забыла, что пришла с тётей на фотосессию в сад. Ребёнок резвился среди травы и одуванчиков, глазки искрились не меньше, чем выдуваемые шарики. Точно так же светились детской радостью и глаза Татьяны, которая танцевала в тени деревьев и ловила в объектив племянницу, в окружении переливающихся всеми цветами пузырьковых шлейфов.

– Ой! Я платье облила… – набегавшись и устав, Юля вспомнила повод, по которому тётя повела её в дальний край сада к одуванчиковой полянке. – А мама специально же красивое надела, чтобы фотографии хорошие были.

Ребёнок уже готов был расплакаться, когда запыхавшаяся Татьяна, уселась на траву рядышком и устроила Юлю у себя на коленях.

– А кто тебе сказал, что фото некрасивые получились? Хочешь покажу? Тш-ш… – Таня едва успела перехватить ручку девочки, потянувшуюся потереть глаза. – Не надо мыльными ручками глазки трогать. Ты же не собираешься плакать?

Юля, хоть и почти пустила слезу, мужественно повертела головой и шмыгнула носом.

– Покажи.

В жёлтом платьице среди высоких, почти по пояс ребёнку, одуванчиков, малышка сама смотрелась, как жёлтый цветок. Счастливый и беззаботный цветок.

– Нравится?

Юля лишь довольно кивнула и продолжила листать снимки, которые тётя разрешила ей самостоятельно переключать на фотоаппарате. Вдруг серия фотографий с племянницей закончилась и дальше пошли изображения с Таниной коммерческой съёмки. На снимках тоже были дети со своими родителями и собакой.

– А я помню! Ты меня с мамой фотографировала.

– Я тоже помню. Ты была в красивом пальто.

– А почему ты фотографируешь?

– Работа такая, – сказав это, женщина мечтательно улыбнулась. – Мне нравится фотографировать.

– А тебя директор на работу позвал?

– Ну-у не-ет, – хитрым голосом протянула Таня. – Нет у меня никакого директора.

– А как работать без директора? У мамы есть.

Тётя приосанилась и подняла подбородок:

– Я сама себе директор! Сама себя на работу позвала, и сама работаю!

– И никто тебя не ругает?

Татьяна представила реакцию мужа на ту маленькую ложь, которую сейчас собиралась сказать ребёнку, и хихикнула. Супруг был единственным, кто мог выписать и осуществить дисциплинарное взыскание заработавшейся допоздна за ретушью снимков жене.

– А кто посмеет ругать директора?