Ловушка для нарцисса

На перекрестке Кутузовского и Третьего транспортного кольца светофор еще не успел загореться зеленым, а поток машин уже рванул вперед, игнорируя правила и друг друга. Двигатель BMW взревел протестом, когда Виктор перестроился, лихо дернув руль влево и едва не задев зеркалом борт грузовика. Карина одной рукой вцепилась в подлокотник, а другой продолжила отчаянно строчить по клавиатуре балансирующего на ее коленях ноутбука.

— Черт, черт, черт! — прошипела она, безжалостно удаляя только что написанный абзац.

Не так-то просто выдержать тонкий баланс интриги и доказательств, когда постоянно больно ударяешься о дверцу. Машина дернулась, затем снова рванула вперед, едва не вписавшись в бампер впереди идущего "Лексуса".

— Да ты прямо-таки горишь желанием устроить наши похороны раньше, чем я закончу статью, — бросила она Виктору, не отрывая взгляд от экрана. И тут же добавила: — Мне тридцать два. Я еще не готова становиться дорожной статистикой.

Фотограф лишь хмыкнул. Его пальцы нервно забарабанили по рулю, а на лице заходили желваки. В эту самую секунду, резко перестраиваясь в ночном потоке, он прокручивал в голове всю карту города, выбирая самый скоростной маршрут. Они доберутся до редакции быстрее, чем Карина поставит точку в своей статье — в этом не было никаких сомнений. 

— Послушай, родная, если не нравится мое вождение, то ты могла получить права еще три года назад и ездить самой, — через несколько секунд отозвался он, снова перестраиваясь.

— Я предпочитаю оставаться сознательным пассажиром, — резко ответила Карина и бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида.

Там мелькнуло разъяренное лицо таксиста.

— Сколько нам еще?

— Минут двадцать, не больше, — ответил Виктор. — Пиши и не отвлекайся. Я что, один здесь спешу? 

Сбоку прогремел протяжный вой клаксона. Карина резко повернулась и показала недовольному водителю средний палец. Сейчас было не до светских манер. На заднем сиденье лежал фотоаппарат с убийственными кадрами, а на ее коленях — ноутбук с практически готовой статьей. Им нужно успеть отдать все в печать до пяти утра. Во что бы то ни стало. Даже если по пути они влетят в отбойник, а телефон взорвется от сообщений о штрафах... Даже если в зеркалах вдруг замигают проблесковые маячки — статья должна выйти сегодня.

Иначе...

Иначе уже завтра ее материал разлетится по редакции и станет главной темой обсуждения у кулера. А потом кто-то расскажет о статье своему мужу, жене, подруге, кузине троюродного брата по отцовской линии — и за несколько часов эта новость облетит половину города. В лучшем случае, главреду (а потом и начальству) предложат замять материал. В худшем — новость уплывет к конкурентам еще теплой.

Радовало, что в их тандеме Виктор точно знал важность скорости. Он был лучшим. Запечатленных на его камеру ярких позоров знаменитостей с лихвой хватило бы, чтобы покрыть плотным слоем стены двухэтажного особняка и еще осталось бы на гараж и собачью будку. Он пользовался большим спросом в редакциях и огромной ненавистью у продюсеров. Несколько раз его пытались переманить новости. Один раз он удивил всех, уйдя в съемки дикой природы, но через год опять вернулся к таблоидам, значительно увеличив свои гонорары. Говорили даже, что ему обещали платить в разы больше, если он согласится сидеть дома и никогда не прикасаться к камере. Он отказался.

Пепел с сигареты, зажатой в зубах фотографа, упал прямо на дорогие сиденья. Он не обратил на это внимания. За последние несколько недель его машина и без того превратилась в подобие свалки из-за постоянной “охоты”, и в голове Карины впервые за пять лет промелькнула очень странная мысль: она не имеет ни малейшего понятия, чем живет ее напарник. А ведь они сутками находятся рядом в самых невероятных, странных и даже глупых ситуациях. Посещают такие места, которые нормальные люди обходят стороной, и с сумасшедшим азартом бегут к любым неприятностям. 

— Я тут подумала... — на секунду отвлеклась она. — Когда выпустим материал, расскажешь, где научился так водить?

Виктор кивнул и резко вошел в поворот, едва удерживая автомобиль в полосе. В эту же секунду зазвонил телефон. Глянув на экран, Карина скривилась: "Фролов".

— Да, Макс, мы в пути, — бросила она в трубку, зажимая телефон плечом и продолжая набирать текст.

— Вы где?! — в телефоне бушевал знакомый голос главреда. — У нас до печати осталось три часа!

— Успокойся, все под контролем. Я везу не просто статью — я везу бомбу.

Машина снова дернулась. Ремень безопасности больно врезался в ключицу. Ноутбук едва не свалился с колен, а со всех сторон послышались раздражающие сигналы. В этот же момент Виктор воспользовался всем своим нецензурным словарным запасом.

— Да что там у вас происходит?! — еще громче прогремело в трубке. — Клянусь, вы у меня оба будете уволены! Черт побери, да я прямо сейчас разбужу Марину Филипповну и потребую подготовить все документы на ваше увольнение! Отправляй статью и исходники фотографий на почту, у меня здесь люди сидят, только вас двоих психов ждут.

— Нет.

— Что значит “нет”?

— Макс, я покажу, когда приеду. Оставь мне верстальщика. Вызвони кого-нибудь, кто вычитает текст, а сам, если хочешь, уходи домой к жене и детям.

В трубке повисло молчание, которое идеально сошло бы за МХАТовскую паузу. Все знали, Максим Фролов никогда так не сделает, поэтому он тяжело вздохнул и грозно добавил:

— Клянусь, если вы не будете здесь через тридцать минут, я отправляю номер в печать без тебя и твоего разгромного разоблачения. Хочешь получать первые полосы — работай быстрее. И лучше бы это действительно была бомба, а то я сильно разочаруюсь.

— Пятнадцать минут, Макс, мне надо всего пятнадцать минут, — уверенно ответила Карина и завершила звонок.

Виктор улыбнулся и добавил газа. Последний глоток адреналина и погони — все самое веселое для него завершится уже через пятнадцать минут: он перепроверит фото, они сдадут материал в печать, выпьют кофе и он впервые за столько дней поедет домой отсыпаться. Днем из-за их статьи в редакции будет настоящий ад. Будут разбираться с бесконечным потоком писем и сообщений, секретарь будет активно переводить звонки. А еще на них обязательно подадут в суд… в очередной раз. Но все это будет уже без него.

— Они попытаются сожрать тебя с потрохами, — довольно сказал Виктор, предвкушая безумный день офиса.

— Пф-ф-ф, испугал, такое впечатление, что до этого никто не пытался. Зубы сломают. Не в первый раз.

Карина на секунду оторвалась от экрана, ее зеленые глаза сверкнули в свете фонарей, а рыжие волосы приобрели огненно-красный оттенок.

— Не в первый. Но в этот раз ты обвиняешь жертву. А жалеть жертв — любимый спорт толпы.

— Только потому что на их фоне самому можно выглядеть победителем, — отрезала Карина. — Да и Макс дал добро.

— Это пока его заднице ничего не угрожает. У него жена и двое детей, он уже давно не рискует по-крупному. К тому же он не знает точно, что мы везем. Загул в особняке — это цветочки. А разоблачение фонда — это уже отрезанные головы.

Карина фыркнула.

— Расслабься. Через три часа после выхода мы продадим весь тираж, отдел продаж будет отбиваться от рекламодателей, маркетологи сойдут с ума от счастья, а сайт ляжет от платного доступа к эксклюзиву. Так что Макс получит такой бонус, что все его угрызения совести быстро испарятся. Ну а все остальное сделают юристы.

Она поправила ремень и сосредоточилась на сотне фотографий, выбирая самые пикантные, но проходящие цензуру без лишнего согласования. Мысли лихорадочно крутились вокруг материала.

Алина Светлова. "Ангел эстрады". Девушка, которая построила карьеру на истории о школьной травле. Ее интервью пестрели душераздирающими подробностями. Она рассказывала, как одноклассницы резали ее форму и волосы, как она рыдала в туалете, как над ней издевались, загоняли в угол, били и объявляли бойкот. Она со слезами на глазах вспоминала, как пыталась покончить с собой в четырнадцать лет. Словно случайно называла имена и фамилии своих врагов. И в какой-то момент стала путеводной звездой для всех, кто считал, что его незаслуженно обидели.

Вот только все это было ложью.

Вся история трагедии Алины Светловой — откровенная, продуманная до мелочей, совершенно бесстыдная ложь, которая двигала ее вверх с бешеной скоростью и приносила колоссальную прибыль. И не последнюю роль в этом бизнес-плане играл ее личный фонд помощи пострадавшим от насилия. Он был нацелен на самую благодатную почву — подростков. Те не стеснялись рассказывать о психологических, эмоциональных и даже физических травмах, активно рекламировали ее кемпинги как “территорию принятия” и с каждым днем все больше напоминали секту. 

Хотя нужно отдать должное команде Светловой: они успешно балансировали на грани деструктивного сообщества и банального заработка. А если в чем-то и переходили эту грань, то быстро сглаживали все простыми ресурсами: подарки, взятки, лечение, личные бонусы — ничего экстраординарного. Впрочем, даже этого было достаточно для взрывоопасной статьи. Главное — знать, как подать. Карина знала.

Виктор свернул на перекрестке, уворачиваясь от маршрутки, и сбавил скорость. Им осталось ехать меньше трех минут.

Выбранные фотографии на флешке были убийственными. Алина на частной вечеринке в своем особняке, где она ведет себя слишком далеко от придуманного образа ангела. Цепи, плети и ее костюмы — еще самое безобидное, что можно сразу выложить. Алина несколько дней назад с тем самым “монастырским” парнем, который якобы уехал в духовный отпуск молиться за ее здоровье и психику — его рука под ее юбкой говорила об обратном. Алина со своими подругами издевается над пожилой женщиной из службы клининга. И главное — переписка с продюсером: “Я связался с клиникой, они подтвердят, что ты лежала у них”, “Сегодня Полине подожгли дверь, скажи фанатам, что ты всех простила, а я пока разберусь с этой семьей и переездом. Будет затратно”, “Ты можешь хоть неделю прожить без всего этого дерьма? У тебя только одна задача — держать легенду. Школа, слезы и возрождение. И Топ-3 в чартах гарантировано! Ты что творишь?”, “Если об этом узнают, твоя голова полетит первой”.

Карина ухмыльнулась. Это будет лучший материал в ее карьере. Телефон запищал новым сообщением. Всего два слова от Максима: “Вас ждут”.

— Да знаю я, знаю, — недовольно прошептала она, отбросив телефон в сторону, и принялась действовать с отточенной четкостью: скопировала выбранные фото, вставила в заготовленный шаблон, из четырех вариантов заголовков выбрала идеальный и впечатала последний абзац словно приговор.

Готово.

Они сделали это. И сделали блестяще. Они не просто вытащили правду на свет. За две недели они собрали столько грязи, что даже связи и деньги Алины Светловой и всей ее команды не помогут. Две недели. Два человека. И рухнувшая пиар-конструкция, обнажившая уродливую правду: играть жертву — чертовски прибыльно.

Машина резко остановилась перед входом в бизнес-центр. Не теряя ни секунды, Карина схватила флешку, ноутбук и вылетела из салона, оставив дверь распахнутой. Парковка — проблема Виктора. А у нее слишком мало времени, чтобы успеть перевернуть этот номер с ног на голову.

Стеклянная башня холдинга возвышалась над спящим городом. Ее зеркальные фасады отражали последние звезды. Несмотря на ночь, внутри все еще работали. Это не могло сравниться с беготней перед прямой трансляцией или экстренными новостями, но для обычной ночной смены в холле оказалось невероятно многолюдно. 

— О! Да это же светоч отечественной журналистики, — подмигнул ей охранник. Каждый раз, когда они пересекались, этот импозантный пожилой мужчина подбирал все новое безобидное сравнение для ее рыжих волос. — Эх, не бережете вы себя, совсем не бережете. Вам бы по свиданиям бегать с ухажерами, а не по кустам с фотоаппаратом. 

— От ухажеров никакого толку, — усмехнулась Карина, шаря по карманам в поисках пропуска. — Принцы на поверке — сплошные Золушки. Без букетов не принимают, счет делят, еще и подарки требуют. 

— Несправедливые времена настали. А я бы угостил вас чашечкой кофе, но у нас как назло вот прямо перед вашим приездом заменили кофейные аппараты. Стоят пустыми. Говорят, только часов в восемь будут заполнять.  

— И правильно, не в этот раз. Этой ночью я сама поставлю перед вами бутылку виски, если все пойдет по плану, — довольно ответила Карина и побежала к лифту.

В холл на седьмом этаже она ворвалась в нетерпении, распахнув тяжелые стеклянные двери с такой силой, что те задрожали в рамах. Ее отражение мелькнуло в полированных поверхностях. Растрепанные рыжие волосы, перепачканная в грязи куртка (этот дурацкий ствол дерева!) и безумный взгляд. Мысленно она расхохоталась: если бы такая фигура возникла в подворотне — даже отпетый маньяк шарахнулся бы в сторону. Но здесь такое — обычное дело. У некоторых вид и похуже бывает, когда возвращаются.

Она промчалась мимо открытых кабинетов, где в синеве мониторов виднелись только пустые кресла. В воздухе висело напряжение последнего часа перед сдачей в печать. Все пространство наполнял стойкий запах сгоревшего кофе, а из пятерых человек, оставшихся в офисе, трое недовольно посмотрели в ее сторону, но тут же уставились в свои мониторы. Появление кого-то с полей сулило только дополнительную работу. Так что короткое недовольство — еще признак уважения.    

Она ловко обогнула несколько столов. Бросила короткое “привет” тем, с кем встретилась взглядом, и уже направилась к кабинету главреда, как вдруг остановилась. На экране одного из мониторов на первой полосе вместо ее статьи красовалась фотография второсортного актера с очередной молодой любовницей. Его предыдущая пассия занимала десятую страницу месяца два назад. Каким образом новая умудрилась пробить строгий отбор первой полосы, Карина даже представить не могла. И что хуже всего — дизайнер уже начинал верстать текст.

— Это что? — Карина посмотрела на парня, отчаянно пытаясь вспомнить его имя.

Виктор всегда говорил, что нужно помнить поименно всех, кто работает над номером — это очень упрощает коммуникацию и располагает людей. А если тебе хочется посмотреть несколько вариантов верстки, то лучше бы оставаться с дизайнерами в хороших отношениях. И Карина помнила имена. Хорошо помнила. Пока месяц назад не объединили два отдела.

— Первая полоса, — недовольно выдал дизайнер.

— Я и сама вижу. Почему на ней ЭТО? Эй-эй-эй, подожди, ты что творишь, — запротестовала она, когда дизайнер добавил чужой заголовок. — Не смей даже думать менять мой материал. Я успела. Я все принесла. Илья, стой! — неожиданно для самой себя вспомнила она. Правду говорят, в кризисной ситуации вспомнишь все, даже то, чего никогда не знал. — Стой тебе говорят!

Парень без сил откинулся на спинку кресла и провел ладонью по лицу. Но верстать страницу перестал, а это уже половина дела.

— Да что тебе от меня нужно? — голос его звучал хрипло от усталости. — Думаешь, мне самому нравится этот цирк? Я все сделал еще пять часов назад и мирно спал в переговорке, пока меня не подняли со словами «срочно переделать». Так что разбирайся сама — я свое уже отработал.

— Кто сказал?

— Дух святой, — повысил голос Илья. — Максим, кто еще.

Карину накрыла волна ярости. Две недели в грязных мотелях, еда из придорожных забегаловок, контакты с людьми, от которых у их драгоценного главреда давно бы случилась истерика... А последние сутки они и вовсе провели на дереве словно белки, поджидая нужный кадр. И все ради чего? Чтобы Максим из-за своих капризов лишил ее первой полосы?

— Макси-и-и-им! — голос Карины пронесся по коридору, заставив нескольких сотрудников вздрогнуть. Она уверенно пошла в сторону кабинета редактора. — Клянусь, либо мы сейчас же возвращаем все как было, либо с завтрашнего дня в этом узилище не будет ни меня, ни Виктора. А потом мы еще посмотрим, кто здесь станет снимать твои эксклюзивы.

Резким движением она распахнула дверь, но тут же замерла на пороге. За полированным столом из светлого дуба разместились трое в идеально сидящих костюмах. Точно таких же костюмах, которые она недавно видела в витрине бутика Tom Ford. А судя по тому, как заерзал в собственном кресле главред, появление этих троих не сулило ничего хорошего. 

— Так-так-так, — тихо протянул самый длинный из троицы, скользнув взглядом по своим коллегам: головастому и полному. Максима он проигнорировал словно пустое место. — А вот и наша героиня. Восходящая звезда журналистики… Ведь можно же так сказать, Максим Егорович? Или в вашей среде такими понятиями не апеллируют? 

— Да говорите вы уже как хотите, — выдавил Максим и рефлекторно потянулся за сигаретой, совершенно забыв, что в здании запрещено курить.

По спине Карины пробежали мурашки, а ладони предательски вспотели. Хотелось бы верить, что эти трое прибыли из-за какой-нибудь старой статьи и охота на Светлову не имеет к ним никакого отношения. Верить хотелось, вот только ребята ночью явно не на чай заглянули, да и слишком подозрительно такое совпадение по времени. Быстро собравшись, Карина подошла к столу, нарочито театрально отодвинула стул, с громким хлопком положила ноутбук и села прямо напротив троицы. 

— Вы очень уверенная в себе девушка, — заговорил головастый. Голос его был невероятно мягким, почти ласковым, что никак не вязалось с внешностью. — Это же надо, сирота, воспитанная одной бабушкой, смогла уже в двадцать лет заработать себе имя в светской хронике. А в двадцать пять забирать все первые полосы. Достойно уважения. И как жаль будет все это потерять из-за какой-то глупой, совершенно бессмысленной выходки. 

— Вы кто такие? — Карина с вызовом посмотрела на Максима, но тот лишь покачал головой. 

Вместо него ответил полный: 

— Официальные представители Алины Светловой. А вы проникли на территорию частной собственности, незаконно сделали копии медицинских документов, которые в дальнейшем собирались обнародовать, подкупили должностное лицо, чтобы записать заведомо ложные сведения и публично оклеветать нашего клиента. Также с вашей стороны было преследование, взлом электронного устройства и…

— Какого еще устройства? — Карина недовольно скрестила руки на груди. 

— Телефона Алины Сергеевны, — пояснил длинный. — Камеры все зафиксировали. 

— И на ваших камерах видно, что она валяется рядом пьяная в обнимку с чистильщиком бассейна? — на лице Карины появилась легкая ухмылка.

— На наших камерах зафиксирована измученная девушка с горькой судьбой, — снова взял слово полный. — И злобные папарацци, кружащие вокруг нее коршунами. Согласитесь, это отвратительно. История знает много случаев, когда судьба знаменитостей летела под откос из-за пронырливых журналистов. Вот таких, как вы.

— Я вас умоляю, не делайте из нее принцессу Диану, — сказала Карина с откровенным пренебрежением в голосе.

По ее тону сложно было понять, к кому оно больше относится: то ли к Светловой и ее попыткам выставить идиотами толпу людей, то ли к троице и их попытками выставить всемирным злом журналистов.

— Ни в коем случае, — запротестовал длинный. — По крайней мере пока. Но я покажу, что еще есть на наших камерах. 

В кабинете настала давящая тишина. Длинный приподнялся. Впервые за это время он пристально посмотрел на Карину. В его глазах читалась сильная усталость и абсолютное безразличие. Такому явно плевать на цель: бизнесмен, журналист, певица — есть работа, ее надо выполнить. Такие люди даже имен не запоминают. Ленивым движением он откинул крышку планшета и развернул экраном ко всем остальным. 

На запущенном видео была Алина Светлова в своей комнате под капельницей. Рядом суетился врач. Лицо девушки мертвенно-бледное, глаза красные от слез, на запястьях свежие бинты. 

— Мне прислали это видео буквально полчаса назад, — продолжил длинный. — Снимали сегодня. Как раз после так называемой вечеринки, которую вы так неудачно сфотографировали. Из-за травли журналистов и их бездушных попыток снова очернить ее имя, бедная девочка в очередной раз пыталась свести счеты с жизнью. 

Карина бросила быстрый взгляд на Максима, но тот лишь скривился и потер ладонью лоб. Если он собирался хоть как-то возразить, то, по ее мнению, сейчас для этого было самое удачное время. Но Максим предательски молчал, поэтому Карина заговорила сама:

— Это все очень трогательно, — выдохнула она. — Но для таких споров у нас есть юридический отдел. Если я что-то нарушила (хотя я точно знаю, что нет), вы всегда можете обратиться в суд. И мы обязательно осветим судебный процесс, обсудим все обвинения и доказательства, и каждая сторона сможет высказаться. 

Максим заерзал на стуле. 

— Дело вот в чем, — парировал головастый, — закон ведь нарушаете не только вы. Кто-то проникает в частную собственность, а кто-то уверенно уходит от налогов или уже не первый год изменяет своей жене, на которой, оказывается, записана вся недвижимость, да еще и по завещанию… — Он едва заметно посмотрел в сторону главного редактора. — Поэтому мы предлагаем не доводить дело до суда. В наших общих интересах.

— Я же уже вам сказал, что материал не выйдет. Мы с вами подписали соглашение, что вам еще от меня надо? — Впервые за весь разговор Максим выдавил из себя фразу длиннее трех слов. От этого Карина почувствовала подступающую тошноту.

— Конечно подписали, — согласился длинный. — А теперь приступаем к исполнению. Требуется удалить все исходники. Мы вам верим, Максим Егорович. Но не доверяем.

Он потянулся к Карине. Та с такой силой  прижала ноутбук к столу, что кончики ее пальцев побелели. 

— Максим Егорович, — спокойно протянул длинный.

Максим отозвался мгновенно: 

— Это корпоративная техника, Карина, отдай им компьютер. 

Не команда, не угроза, а простая констатация факта. Сотрудники здесь не имеют права голоса. От этого стало еще противнее, и она медленно разжала пальцы. Длинный тут же развернул ноутбук к себе и запустил форматирование. Экран мигнул синим — все, что они с Виктором несколько дней добывали с таким трудом, начало исчезать.

— А теперь флешку, — сказал длинный.

Карина посмотрела на Максима. Тот отвернулся. 

— Трус, — прошептала она и толкнула флешку по столу. 

Та проскользила ровно в руки длинному и за считанные секунды утонула в его идеально отстроченном кармане. 

— Вот и замечательно, — сказал он. Не успела Карина подумать про фотоаппарат в машине Виктора, как длинный, словно читая ее мысли, быстро добавил: — А с вашим фотографом уже общаются наши люди. Так что мой вам совет, просто забудьте об этом недоразумении. Для вас это всего-лишь одна статья в одном номере из сотни, а для других — целая жизнь. 

— Да вы прямо философ-моралист, — с издевкой выпалила Карина. 

— Стараюсь заботиться о людях по мере возможностей, — безразлично ответил длинный. — Вот и по поводу вас похлопотал, договорился с вашим генеральным. Подумал о ваших интересах и интересах вашей бабушки, хотя мои коллеги и были против. Поэтому пока вам лучше несколько месяцев не суетиться, позаботиться о своем ментальном здоровье и заняться чем-то другим. Пирожками, например. 

Губы длинного скривились в неприятной ухмылке. 

— Какими еще пирожками? — не поняла Карина. 

— У вас есть кулинарное шоу, ему как раз не хватает ведущей, — ответил вместо него головастый, поднимаясь и направляясь к выходу. — Мы договорились, что вы там поработаете, пока находитесь в стоп-листе у всех СМИ. 

— Не сидеть же вам без дела, честное слово, — продолжил длинный. — Мы же не монстры какие-то. Да и аренду за квартиру, которую вы снимаете со своей подругой, надо платить. 

Карина машинально расправила плечи. Вернуть материал она не сможет, как и уговорить редактора его выпустить, но терпеть форменные издевательства тоже не собирается. Она уже набрала воздуха, чтобы ответить, как Максим ее опередил: 

— Она будет рада поработать в кулинарном шоу. Очень. Очень рада, — неуверенно пробормотал он троице. Потом посмотрел на Карину и добавил: — Я все объясню. 

— Да уж хотелось бы, — прошипела Карина сквозь зубы. 

— Послушайте, — подал голос головастый, когда троица уже была у выхода. — Алина делает много для этого мира. Наш фонд помощи… 

— Пустышка, набивающая ваши карманы, — оборвала его Карина. 

— Так под фонд вы тоже копали? — спросил длинный, задержавшись в дверях. 

— А вы думали, я столько времени работала над статьей о певице, которая устраивает пьяные вечеринки в своем особняке? Это был бы даже не эксклюзив. Так, банальность. 

Он еще раз внимательно посмотрел на Карину, и в этом взгляде на секунду промелькнуло нечто отдаленно похожее на уважение. Никто из троицы явно не знал точно, о чем будет статья. Просто били наугад по всем возможным вариантам. Это даже можно было бы считать крохотной победой, если не брать в расчет удаление всех файлов. 

— Что ж, вам бы в экономический отдел, — сказал длинный. — Но в любом случае… поздравляю с новым витком карьеры. 

Он аккуратно закрыл дверь. 

Иногда молчание говорит громче любых слов. Молчание, воцарившееся в этот момент в кабинете главного редактора, не просто говорило, оно вопило во всеуслышание сотней нецензурных выражений. И казалось, что эта тирада длится целую вечность. 

— Ты мог предупредить, — первой разбила тишину Карина. 

— Я отправил сообщение. 

— “Вас ждут”? — не сразу поняла она. — Очень информативно. 

Максим протяжно выдохнул, открыл нижний ящик стола, достал оттуда бутылку коньяка и плеснул его в чашку из-под кофе. Подумав немного, плеснул еще.

— Редкостная вы сволочь, Максим Егорович. К тому же еще и продажная. 

— Значит теперь так — на “вы” — официально. Ну что ж, у меня выбора не было, Карина, — возразил он без особого энтузиазма.

— Выбор всегда есть. И вы его сделали. Приняли решение прикрыть свою задницу, подставив своих же людей. Так что не надо строить из себя жертву — одной несчастной принцессы на сегодня с меня хватило. 

— А что мы потеряли? — взвился Максим. — Ну не выпустили разгромную статью, не уличили эту Светлову в обмане, ну будет она и дальше трясти телесами на сцене, проводить марафоны, продавать мерч и свои эти наполняющие туры, тебе что с того? Чего ты вообще за нее взялась? Где она тебе дорогу перешла? И за что я должен был заступиться? За правду, которая никому не нужна? Правда больше не в моде, Карина.

— Зато скандалы в моде. А я по вашей милости попала в черный список. Вы за меня не заступились, Максим Егорович. Не за материал, не за правду, а за меня лично. 

Максим устало плюхнулся на стул. 

— Ты сама не туда полезла. Сама и виновата. Редакция тебе такого задания не давала и за это не несет никакой ответственности. Да и вообще, твой черный список всего на полгода, не больше. Молодая еще. Время пролетит незаметно. Может заодно и готовить научишься. И кстати, у тебя подписка о неразглашении, поэтому не вздумай уйти с этим на вольные хлеба. 

Карина посмотрела в окно. Рассвет только начинался. Где-то там, за горизонтом, просыпался город, который через несколько часов даже не заметит, что Карина Жарова теперь полгода будет писать про пирожки. 

— Да идите вы к черту с вашим кулинарным шоу, — заявила она и встала из-за стола. — Я увольняюсь и Виктора забираю с собой. Развлекайтесь теперь как хотите. И да, сегодня я отправлю несколько очень интересных сообщений вашей жене.

— Да чтоб тебя! — Максим ударил ладонью по столешнице с такой силой, что звук разлетелся по нескольким кабинетам. — У тебя соглашение о неразглашении! 

— Оно распространяется на рабочие материалы, а я не собираюсь говорить о работе, Максим Егорович. Я расскажу вашей жене о ваших изменах. За ваши измены редакция ответственности не несет. Да и вы еще молоды — развод пролетит незаметно. Может, хоть готовить научитесь.
Рада приветствовать всех в новом романе. Дальше здесь будет много юмора, цинизма, сарказма и столкновение двух сильных характеров. Так что включаем внутренних психологов (да-да, это то самое произведение, где каждого героя можно разбирать по косточкам и вам никто даже слова за это не скажет) и погнали! ))
И помните, что все ваши реакции, комментарии и обсуждения - это важная обратная связь для авторов. Так что не стесняйтесь!
Очень рада, что вы со мной! 

Аромат зажженного Пало Санто нежно растекался по комнате. Он аккуратно смешивался со звуком журчания ручья, создавая эффект полного погружения в нетронутую природу.

— Ом-м-м, — протяжно затянула Даша, сложив пальцы в мудру. 

Ее лоснящиеся белые волосы и розовый спортивный костюм идеально гармонировали с интерьером безупречно чистой спальни. Каждая деталь здесь — от кристаллов на подоконнике до аккуратно расставленных баночек с эфирными маслами на тумбочке — кричала о глубоких духовных практиках.

— Ом-м-м...

Храп.

Даша приоткрыла один глаз. Карина сидела напротив в позе “уставшего медведя”, пытаясь уже час выдать ее за позу лотоса. Ее рыжие волосы торчали в разные стороны. На растянутой майке с надписью “Я в энергосберегающем режиме” красовалось свежее пятно от клубничного мороженого.

— Карри! — Даша громко хлопнула в ладоши, заставив подругу вздрогнуть. — Не спать! Мы просветляемся!

Карина резко выпрямилась. Расправила плечи. Попыталась подтянуть под себя ноги, но тут же передумала. Глаза на всякий случай решила не открывать и едва слышно произнесла:

— Рентгеном было бы быстрее.

— А тебе только быстрее и надо, — Даша всегда отличалась хорошим слухом. — Научись ждать отклика из Сакрального центра, а не бросаться на первое попавшееся. И не спать, тебе сказали! Не спать! 

В следующую же секунду подушечка для медитации предательски полетела Карине прямо в лицо, вызвав новую волну возмущения:

— Да не сплю я, не сплю! Я... углублялась в медитативное состояние. 

— Ты пускала слюни на мой коврик для йоги. На настоящий хлопок ручной работы. 

Карина недовольно открыла глаза и тут же потянулась за пачкой сигарет, лежащей рядом с колодой Таро и полупустой чашкой кофе.

— Я знаю, что мне откликается, — деловито заявила она. — Мне откликается заказать пиццу с ананасами и две бутылки красного полусухого. Может алкоголизм — моя новая карма?

— Драма — вот твоя пожизненная карма. Уверена, она преследует тебя во всех воплощениях. Могу поспорить, даже когда мы вместе горели на костре инквизиции, я пыталась выбить пылающие бревна, а ты просто пафосно страдала. Так что иди на кухню, сделай себе салат в наказание, а мне принеси мясную нарезку.   

— Нет-нет-нет, — запротестовала Карина. — Я больше никогда в жизни ничего не приготовлю. Даже бутерброд. Даже если хлеб, колбаса и сыр будут лежать передо мной уже нарезанными и наполовину сложенными. Считай, у меня кулинарная травма.

— Ну вот, о чем я и говорю. Как со стенкой, честное слово.

Даша вздохнула, поправляя идеально уложенный высокий хвост. Ее взгляд скользнул по безупречно чистому паркету, где пока единственным диссонансом были брошенные Кариной исписанные листы со следами от кофейных кружек. Но если так пойдет и дальше, то уже через месяц все вокруг начнет покрываться стопками изувеченных блокнотов, странными рисунками и кофейными подтеками — проходили. Целых два месяца страдали из-за несчастной любви.

— Ты обещала купить себе никотиновый пластырь, — мягко сказала она, зажигая новую свечу с ароматом “ясность ума”. — И ты уже две недели не выходила из дома.

Карина облизала палец и попробовала стереть след от капли мороженого на майке.

— И что? У меня депрессия. Я прописала себе “Бен&Джерри”, сырный бортик и сон до полудня.

— Депрессия — это медицинский диагноз, — воззвала к логике Даша. — А тебя просто отстранили от работы. Заметь, тебя даже не уволили. Ты сама ушла. Еще и жене начальника написала про его измены.

— Что-то я не понимаю, ты же всегда была за женскую солидарность?

— И остаюсь, — Даша кивнула. — Женщины должны помогать друг другу, а не становиться объектом для мести своему боссу.

— Результат тот же...

— Мотивы разные, Карри. Мотивы разные.

Даша встала с грацией балерины и подошла к окну, распахнув шторы.

— Господи! — Солнечный свет обрушился на Карину, заставив ее недовольно поморщиться. — Ты пытаешься меня убить?

— Я пытаюсь вернуть тебя к жизни. 

Она убрала с дивана три пустых ведерка из-под мороженого, поставила вместо них стакан с лимонной водой и взялась за телефон. Первые же посты в ленте были про Алину Светлову. Неудивительно, после круглосуточного мониторинга активностей певицы Даша начала видеть ее лицо даже в узорах на своем латте. Как их еще не завалило рекламой концертов — вот это вопрос. Зато их завалило неожиданной рекламой арбалетных клубов. И Даша сильно сомневалась, что это простая случайность. 

Последнюю неделю “Ангел эстрады” и ее пиар-команда работали на опережение. Каждое утро начиналось с новых постов о “мстительных журналистах”, которые “пытаются заработать на хейте”. По тону сообщений можно было подумать, что Карина (имени не называли, чтобы “не дать ей заработать на скандале”) занималась не тем, что разоблачала фейковую историю травли и не менее фейковый фонд, а лично ходила по школам и отбирала у детей завтраки. Карина же в это время только и делала, что ела и запускала дротики в стену. 

— Еще один пост. Читать? — спросила Даша со слабой надеждой в голосе.
P.S. Кстати, открою небольшую тайну, многие персонажи имеют вполне реальные прототипы, поэтому мне вдвойне интересно параллельно сохранить не только сюжет, но и логику и психологию некоторых поворотов ;) как вы думаете, Карина правильно поступила, что ушла со скандалом или нужно было соглашаться на условия? И стоило ли мстить Фролову? :)