Ловушка для ворона

Каждой, хоть раз сомневавшейся в своей силе

Связанные руки уже начали неметь, и я осознала, что ещё не скоро выберусь из подвала с нарисованными на стенах игральными картами. Как минимум, мне нужно придумать более правдоподобный ответ на вопрос моих надзирателей.

И один из них как раз решил повторить его. Как будто в прошлые двадцать раз я не расслышала.

— Как у тебя получилось выиграть? Кто из сотрудников тебе помогает?

Ненавижу казино.

Ненавижу выходить из дома не по работе.

Ненавижу Дэна.

— Интуиция. Мальчики, клянусь, это интуиция.

Но «мальчики» мне не поверили и только переглянулись, о чём-то безмолвно совещаясь между собой. Оба перекачанные, оба с чёрными глазами, они почти не отличались друг от друга, так что не удивлюсь, если у них действительно есть какая-то ментальная связь.

— Я и гадать на таро умею. Хотите, и вам погадаю?

— Мы выглядим настолько тупыми, что можем поверить, что у тебя есть интуиция, которая помогла выиграть четыре раза подряд?

Учитывая, что ты вспотел, пока пытался выговорить эту фразу, да, ты выглядишь настолько тупым.

Даже обидно, ведь слова про интуицию — правда. Хотя и ребят можно понять. Самой смешно: я ведь изо всех сил пыталась проиграть, чтобы не привлекать внимания! Но дьявольское чутьё сработало против меня. Я выигрывала раз за разом, даже когда хотела слить партию. Неудивительно, что они мне не верят

Ненавижу казино.

— Мальчики, ну если бы я была достаточно умна, чтобы жульничать, я бы так подставилась? 

Но мои слова проигнорировали.

Ненавижу выходить из дома не по работе.

— Что будем делать, позовём его?

— Этого сопляка? И что он сделает?

— Ну, он же у нас новый хозяин, пусть сам и решает проблемы. Мне эта девка не нужна, ещё возиться с ней.

Вышибала с татуировкой бабочки на щеке пожал плечами и вышел за дверь.

Ненавижу Дэна. Из-за спора с ним я оказалась в этой ситуации. Я проиграла, а его желанием было, чтобы я пошла в казино проветриться.

Лучшего проветривания и не придумать.

Охранник вернулся меньше чем через минуту. Вместе с ним — мулат с каштановыми волосами, заплетёнными в короткие косички. На нём был чёрный пиджак с… пайетками?

Увидев меня, он развёл руки в стороны и широко улыбнулся:

— Привет, куколка. Меня зовут Эдд, и это казино принадлежит мне.

Прозвучало это настолько пафосно, будто он заявил, что к его владениям относится весь город. Кажется, об этом подумала не только я, потому что охранник с татуировкой хмыкнул себе под нос. 

— Я сказал что-то смешное? — тон Эдда моментально сменился с вежливо-обходительного на грозный. Охранник сглотнул.

— Нет, прости. Простите, Эдд.

Хозяин казино снова натянул вежливую улыбку и продолжил ласковым тоном, обращаясь уже ко мне:

— А тебя как зовут, куколка?

— Мма… 

Дура, не называй настоящего имени.

— Мэри.

Теперь усмехнулся уже второй охранник, на что его хозяин, не отрывая от меня взгляда, закричал:

— Пошёл вон! Оба пошли вон!

Я ожидала неповиновения или сомнений, но дверь захлопнулась мгновенно, оставив нас с Эддом наедине. Он взял себе стул и поставил его напротив моего так, что наши колени соприкоснулись.

— Мэри, значит. И что тут у тебя, Мэри?

Он кивнул на шёлковый платок, повязанный на моей шее и напоминающий мне времена «Дневников вампира», когда жертвам вампиров приходилось скрывать укусы. Я и не прочь была бы прятать последствия связи с кем-то вроде Дэймона Сальваторе, но, к сожалению, у меня была другая причина.

Эдд, не дождавшись ответа, потянул за конец тонкой ткани и одним движением снял платок. Он остался у него в руке, обнажая уродливый круглый шрам диаметром в полтора сантиметра. Если не знать его происхождение, можно подумать, что меня проткнули спицей для вязания. Очень толстой спицей для вязания.

И хоть этот шрам я ненавидела и скрывала по многим причинам, объективно он не портил мою внешность. И уж точно не заслужил в свой адрес того ужаса, который отразился на лице у Эдда. Он на раз-два потерял всю свою уверенность и начал заикаться:

— Чччто это?

— Бабушка в порыве гнева ударила. Она у меня была немного того, — несмотря на то, что внутри у меня всё тряслось от страха, я не могла отказать себе в такой глупой лжи. Всё равно никто не мог бы раскусить её, не зная правды. 

Но Эдд повёл себя так, будто знал всё. Он отшатнулся от меня к другому концу комнаты, как будто я зарядила ему пощёчину. Ударил два раза по двери, и оттуда сразу вылезли уже знакомые мне охранники.

— Развязать. Отвезти домой. Если на ней появится хоть одна царапина, будете отвечать перед отцом. И поуважительнее с ней.

Убедившись, что с лиц охранников исчезло веселье, Эдд удалился, хлопнув дверью.

События дальше будто перемотали на х2. Мне развязывают руки, выводят через чёрный вход и сажают в машину (и даже не толкают в шею, как в фильмах).

— Где ты живёшь?

Я называю первый пришедший в голову адрес (не говорить же им свой?!), и, только подъезжая к зданию, вспоминаю, что видела его в рекламе круглосуточной и нереально дорогой стоматологии. Повезло, что она занимала только первый этаж, а дальше и правда располагались квартиры. И с домофоном мучиться не придётся, если вдруг мои сопровождающие решат посмотреть, как я захожу в подъезд.

— Может, тебя проводить до квартиры? Вдруг кто караулит в подъезде, — засомневался головорез-бабочка словно в ответ на мои мысли.

— Это лишнее, спасибо, — бросила я и выскочила из машины, чуть не забыв свой клатч.

Уже находясь на ступеньках, я обернулась проверить, наблюдают ли за мной провожающие. Они, как назло, заглушили машину и уставились мне вслед, а тот, что порыжее, даже помахал ручкой, как старый знакомый. 

Видимо, им жизненно важно убедиться, что я добралась до дома. И только из-за этого я звоню в домофон стоматологии, надеясь, что охранники не заметят подвох и уже уедут, когда я закончу. Что до врачей, они всегда найдут, что вылечить. Особенно если ты пришла к ним в четыре утра в алом платье.

Кто знал, что, спасаясь в этой клинике, я навлеку на себя ещё больше проблем?

Не приходи больше сюда

В моих руках лежала записка от мужчины, который мне вчера снился. Послание было набросано ровным почерком на клочке бумаги, скомкано и передано мне под видом рукопожатия.

Бумага пахнет сигаретами — его руками. Откуда знаю, как пахнут руки мужчины, которого я видела три раза? Они были у меня во рту. Мы виделись в общей сложности минут 40, и всё это время я лежала с открытым ртом и старалась не встречаться с ним взглядом.

Знакомьтесь, я — Марла. Ведьма без дара колдовать и помощница одного из самых больших проныр в городе. А как зовут человека, который отдал мне записку, я не знаю. Но, чтобы вернуться и объясниться с ним, мне достаточно знания того, что он был моим вторым стоматологом. По сути ассистентом, но в клинике, куда я уже вернулась, любят более громкие звания.

Девушка из регистратуры обернулась на звук цокающих каблуков. 

— Что-то случилось? — заботливо, но с нотками фальши поинтересовалась она.

— Всё хорошо, — поспешно успокоила я, а то ещё скорую вызовет, — мне нужен... хммм. Собственно, а как его зовут? Ассистент моего врача, — я намеренно назвала это слово, улыбнулась и захлопала глазами с самым невинным видом. 

— Его сейчас нет, — дежурная улыбка на секунду дёрнулась, но так же быстро вернулась на место. — Я позову главного врача.

— Я разве об этом просила? — наверно, мой тон прозвучал вызывающе, но я не пыталась скрыть раздражение. Я и так задерживалась перед совещанием из-за записки, а ещё и администратор-робот пыталась от меня отделаться, даже не вникая в мои слова. Я сказала прямо, что хочу видеть доктора Икс, а мне вместо этого пытаются подсунуть доктора Игрек. 

— Если вас что-то не устраивает, я могу записать вас к другому стоматологу. У нас как раз есть…

— Просто дайте мне номер моего второго врача.

— Мы не можем давать номера. Но обязательно передадим, что вы приходили, — с лица женщины не сходила улыбка, и я решила не уточнять, кто именно скрывается под этим «мы». Возможно, раздвоение личности.

Ладно, разберусь с этим завтра.

***

Я вернулась домой уже поздно вечером и, сбросив каблуки, налила бокал вина. Из панорамных окон виднелись огни города, подмигивающие и неугомонные. Не ложись спать, не трать время зря, жизнь только начинается. Бросай всё и приезжай, мы ждём. 

Но я их не слушала, предпочитая наслаждаться видом на реку. Район соответствовал всем пунктам моего идеального жилья. Достаточно тихо и близко к центру, рядом огромный парк, похожий на лес. А за окном почти нет людей, только иногда дорогие авто заворачивают к парковкам.

Неудивительно, что в офисе никто не верит, что между нами с Дэном ничего нет. Квартира здесь не по карману секретарше, даже работай она на мафиози. А я работала на друга детства и получала в разы меньше. Но помогаю я Дэну не ради зарплаты, у меня есть другие способы обеспечить себе комфортную жизнь.

Надо признать, выбрала я для этого не самый подходящий город. Здесь есть всё, что нужно, в шаговой доступности, кроме чувства, что ты кому-то нужен. 

Почему же именно это место? Ведьмы предпочитают держаться от него подальше. Многое в колдовстве зависит от внутренней гармонии, и это точно не про этот город. Если здесь и живет кто-то с силами, то либо он тёмный маг, питающийся скорбью, либо чудак, забредший сюда по глупости. Либо я, пытающаяся спрятаться от прежней жизни.

Полная луна отражалась в гладкой чёрной воде. На миг под пешеходным мостом поднялась волна, как будто в реку что-то упало. Большой камень, ребёнок, собака — я бы заметила, если бы хоть кто-то попал в воду. Я бы заметила катер и сильный ветер. Так что остаётся только одно — кто-то из моих старых знакомых решил нанести визит. 

Говорят, у людей есть три основные реакции на страх — бей, беги, замри. Ведьмы предпочитают первый вариант. И это единственное, что во мне осталось от прошлой жизни. 

Поэтому я, позабыв о пальто, выбежала из квартиры. Спустя 10 лестничных пролетов, участливого консьержа и несколько десятков метров бегом я, ничуть не запыхавшись, убедилась, что ни на улице, ни под мостом никого нет. Даже залезла на бортик моста, чтобы убедиться. 

— У вас всё хорошо? — произнёс сзади сиплый голос, хотя ничьих шагов я не слышала.

— Не очень разумно подкрадываться к девушке, которая свесилась с моста, — я сказала это нарочито уверенно и продолжила вглядываться в воду ещё несколько секунд, а потом медленно, с неохотой, повернулась к незнакомцу.

— Вы что, следите за мной? — вырвалось у меня, когда я увидела перед собой того самого доктора Икс, который оставил мне записку. 

Он был одет во всё чёрное. Пальто, джинсы и водолазка ещё больше подчёркивали платиновый цвет зачёсанных назад волос. Посмотрев на его высокие скулы и ровный, будто вылепленный умелым скульптором нос, я вспомнила свою первую мысль о докторе. Она промелькнула, когда мы случайно столкнулись с ним туалете.

Хочу.

Не в каком-то особенном смысле, просто хочу, как в детстве хотела щеночка и готова была делать что угодно (топать ногами, манипулировать, угрожать и обещать), лишь бы заполучить желаемое. Доктор Икс не был похож на щеночка, но эмоции вызвал те же. Что стало для меня знаком держаться от него подальше. Забавно, что он пожелал мне того же, однако сейчас стоял передо мной.

— Если бы я захотел, мне бы даже не пришлось следить. Все данные есть в вашей карте, от номера дома до информации, были ли вы замужем, — ухмыльнулся он, подавая руку, чтобы помочь мне спуститься с бортика. Я проигнорировала его жест и слезла сама.

— Что ж, — улыбнулась я самой милой своей улыбкой, не жалея мыщц на лице и обнажая зубы, — тогда спокойной ночи. Последую вашему совету держаться от вас подальше.

Надо было сыграть кокетство, любопытство, интерес, но я слишком устала. В полнолуние у меня всегда дурное настроение. В голову лезут воспоминания, которые в любой другой день я могу с легкостью утопить в вине. Единственное, что остаётся сегодня — пораньше лечь спать. Так что игры разума с доктором не входят в мои планы. По крайней мере сегодня.

— Марла, постойте... — догнал он меня, — Я не хотел вас обидеть. Просто не приходите больше в клинику.

— И я не должна этого делать из-за записки? Подозреваю, что других причин мне знать не положено?

На лице доктора промелькнуло удивление. Прям как у Ромео с моего школьного спектакля, когда я немного изменила роль Джульетты. Вместо того, чтобы вонзить в себя кинжал из-за смерти любимого, я произнесла спонтанный монолог о свободе и будущем мире мальчиков. А потом поклонилась залу и ушла. 

Так и у красивого доктора сейчас лицо, будто мы прописали роли, репетировали 4 месяца, а я раз — и подставила его. И всё ради того, чтобы насолить лицемерному отцу, который сидит в первом ряду. 

Он покачал головой, рассматривая меня иссиня-чёрными глазами.

— Я бы, может, и рассказал всё, но ты мне не поверишь.

— Тогда прости. Я уже давно выросла из «Сумерек». И загадочные мужчины, пусть даже красивые, меня не привлекают. — На последней фразе я раскрыла глаза немного шире, чтобы сдержать частое моргание. Всегда выдаёт меня, когда вру. Не знаю, сделали ли меня более убедительной выпученные глаза, но попробовать стоило.

Уголки губ доктора поползли вверх. Мгновение — и он напустил на себя невозмутимый вид и снова перешёл на «вы».‎

— Вам опасно там находиться. Вас неправильно лечат.

— Больше всего я не люблю, когда мне врут и держат за дуру. Вы, доктор, умудряетесь делать это одновременно, — бросила я через плечо и, оставив его позади, пошла в сторону дома.

Я хотела скорее вернуться к своему бару и допить бокал вина, наблюдая за огнями. Может завтра мы продолжим этот разговор. Но не сегодня, в годовщину моей самой большой неудачи. Нужно отпраздновать.

В этот момент я ещё не знала, что моему эффектному уходу помешает бордюр.

— Дрянной иерофант (*прим. иерофант — аркан таро), — тихо выругалась я, удерживая равновесие и обернувшись, чтобы узнать — оценил ли доктор мою грациозную походку? Мой нос упёрся ему в подмышку (очень романтично!), ведь он уже стоял за моей спиной. Видимо, собирался меня подхватить.

— Ты из Матто? — произнёс он название города, где я родилась и жила до 18 лет.

Глупая, глупая Марла. Расслабилась и заговорила ругательствами, которые знает любой, кто хоть раз бывал в Матто. У нас каждый житель с пелёнок уверен, что именно основатели города создали таро, даже город назвали в честь одного из арканов — шута.

Внутри меня что-то рухнуло — он знает, кто я. Уверена, на моём лице отразились отчаяние и стыд, но я даже не пыталась их скрыть — мой заветный страх исполнился, какая теперь разница?

Глаза доктора быстро пробежались по моему лицу и плечам. И вдруг он начал раздеваться. Неожиданная реакция на мою тайну. Обычно я выслушивала горючую смесь из сочувствия и пассивной агрессии.

Пока я находилась в ступоре, он снял пальто, обошел меня и накинул его сзади на плечи. Только тогда я заметила, что дрожу.

— Я тоже ведьмак. Можешь не бояться меня. Разумеется, я никому не скажу.

Он думает, что я ведьма. Я выдохнула. Значит не всё ещё потеряно.

— Я не ведьма, — и увидев, как он скептически поднимает бровь, добавила, — но моя бабушка да. Я отдыхала у неё каждое лето.

И даже лишний раз моргать не пришлось, ведь сказала правду. Отчасти.

— Так это ты меня выманил сюда… доктор?

— Это не так важно. Главное, я могу тебе рассказать про клинику и ты не побежишь сдавать меня в психушку. Выпьем завтра кофе?

— Да, можно сразу после клиники. Куда я буду продолжать ходить, пока не выслушаю твои аргументы. 

— Пять минут назад они тебя не интересовали.

— Пять минут назад я не знала, кто ты.

— Ты и сейчас не знаешь. Поэтому не стоит звать чужака домой.

— Не страшно, — отмахнулась я и пошла вперёд в полной уверенности, что он последует за мной. Хочешь получить пальто назад, докторишка, придётся рассказать, что здесь происходит. — Ты меня тоже не знаешь. Может у меня сегодня на ужин сердце ворона, политое человеческой кровью.

Доктор поморщился. Что-то из сказанного резало ему слух. Неужели не понял отсылку к сказке про истребление ведьм-оборотней? Ему никто не рассказывал их на ночь? От этой мысли мне стало грустно, хотя не то чтобы меня саму часто баловали рассказами и поцелуями перед сном.

В гостиной горела гирлянда-штора величиной во всю стену. Я налила два полных бокала вина и устроилась с ногами на тёмно-зелёном диване напротив доктора. Ему я предоставила кресло и вид из окна на реку. Пусть любуется огнями. Они — первые в небольшом списке из того, что ещё продолжало доставлять мне удовольствие.

Морган — а его зовут именно так, пока ехали в лифте, успели познакомиться и официально перейти на ты — молча посмотрел на бокал, отставил его и начал рассказ. И закончил быстрее, чем мне хотелось бы.

— Правильно ли я понимаю, Морган, что все твои доказательства — это какой-то подозрительный человек, за которым ты полгода следил, странный договор и набор трав для ритуала из мусорки? И ты из-за этого решил, что клиника что-то делает с толстосумами?

Он усмехнулся. Заметил, что, хоть я и посещаю клинику, себя к толстосумам не отношу.

— И что же тебя смущает больше всего? 

— Отдача, — коротко ответила я, а от этого слова пробежали неприятные, липкие мурашки.

— В любом учебнике для первокурсника перечисляется список последствий вмешательства в волю другого человека. Самое страшное из них — неудачный день. Это, конечно, если не хочешь нанести какой-то серьезный вред, — начал доктор зачитывать как по учебнику.

Может, я бы и оценила информацию, если бы не просматривала эти же книги перед экзаменами в надежде всё запомнить за одну ночь.

— Жизнь больше, чем учебники, — бросила я, не желая выдавать, что тоже проходила обучение. Внутри от этой темы что-то начало закипать. Что-то неприятное, опасное. Что-то, что может сжечь всё дотла.

— Ты немного не понимаешь, как работает отдача. Не страшно, я тебе расска...

— Оо, я знаю про неё больше, чем ты, книжный червь, можешь себе представить, — неожиданно для самой себя выплюнула я, и Морган замолк, догадываясь, что за злостью скрывается тайна и боль.

Но тайна эта была так себе. В Матто историю о том, как по глупости можно потерять свои силы, знал каждый. Большинство из вариаций рассказов были недостоверны, но каждая из них — про меня.

Раскрывать душу перед Морганом я не собиралась, и он это понял. Глаза его сверкнули, но он промолчал. Спор был закрыт, и я мысленно поблагодарила его за это.

— В любом случае, — голос Моргана прозвучал мягче, — они нашли способ обойти лазейку с отдачей. Ты читала договор?

— Всегда читаю.

— Вот. Только ты, больше никто не читает. Там прописано согласие на все процедуры. Цитата: на все магические и немагические вмешательства, которые доктор посчитает разумными в данной ситуации. Подпись на договоре как раз не даст сработать отдаче. 

— Что за бред? В моём договоре ничего такого не… — начала я и осеклась, вспомнив, как чёрное пятно растекалось по белой бумаге, размывая буквы. Администратор клиники случайно опрокинула чашку кофе на договор, который я дотошно изучала. Случайно ли?

— Эта фраза стоит в конце, в остальном договор не отличается от обычного. У тебя не было шансов дочитать его, я наблюдал, как Тина несёт тебе кофе, а точнее, на тебя. В этом не было случайности.

— Ладно, Морган, допустим, это всё правда. С чего ты вдруг решил помогать мне? Или ты всех пациентов уговариваешь сменить клинику? Стоматолог года.

— Не всех. Ты мне напоминаешь кое-кого.

На последних словах я потянулась за бокалом. Доктор сдвинул брови, поднялся с кресла и, подойдя к окну, проговорил более низким и жёстким тоном:

— Ты можешь мне верить или нет, это не важно. Я не зову тебя в партнёры или союзники. Я предлагаю не приходить в клинику и сохранить свою жизнь. Не больше. 

— Ммм…спасибо? Хороший доктор, — сарказм вместе с вином разливался по телу. Тепло. 

— Не забудь закрыть за мной дверь, — кивнул мне Морган и, не дожидаясь ответа и возражений, удалился.  

Я запила свой бокал вторым. 

***

Беспокойная ночь закончилась раньше, чем прозвенел будильник. Я укуталась в мягкое одеяло и решила, что на сегодня с меня хватит.

Все шесть часов сна я видела кошмары. Моргана в обличии ворона. Себя, лишённую языка и голоса. Женщину, которая пыталась приготовить ужин из наших сердец. Она смеялась и была всем — воздухом, огнём, землёй, водой. От неё нельзя было скрыться, хоть я и пыталась. Как и кричать, но вместо этого издавала только хрип.

Идея о клинике с докторами-маньяками мне кажется такой же безумной, как и сегодняшние кошмары. Как и то, что вчера ночью Морган случайно возник возле моего дома. 

Я не верю в случайности. И то, что я пыталась сбежать из мира ведьм и встретилась с одним из его представителей, кажется мне дурным розыгрышем. А Морган — глупцом, который решил растрачивать свой дар, притворяясь детективом. От симпатии, которая вспыхнула в наш первый разговор, не осталось и следа. Только что-то жгучее внутри. Опыт подсказывал, что это зависть.

Плохой сон превращал меня в ворчливую версию ангела смерти. И я, решив, что чем быстрее день начнётся, тем быстрее кончится, приехала в клинику на час раньше.

Встретила меня пустая приёмная и заманчивая мысль. Я подошла к высокой стойке администратора и достала из огромного кармана пальто пищащего кролика. Не настоящего, конечно, игрушку для собак. Даже не спрашивайте, откуда она у меня, если постараться, в моих карманах можно найти что угодно. 

Я подбросила игрушку в руках — один раз, второй. В один момент ритм нарушился, кролик подскочил вверх и полетел по намеченной мной траектории — за стойку администратора. Туда, где должна была храниться документация.

Тихо, скорее для галочки, вскрикнув «ой», я помчалась за добычей. Опустилась на колени перед стеллажом и, убедившись, что от камер меня скрывает стойка, вытащила первый попавшийся договор. Если верить Моргану, мой подменили. А значит, в чужом может быть та самая строчка. Добравшись до последней страницы дрожащими пальцами, я сжалась — если сейчас увижу пункт о магическом воздействии, значит, убежать мне не удалось. Мир ведьм будет преследовать меня до конца дней.

Я пробежалась по тексту — ничего подозрительного не было. На последней странице тоже. Дальше листать не было времени, надо проверить ещё один договор, чтобы точно убедиться. 

И я убедилась — там тоже ничего нет. А Морган у нас, оказывается, обманщик. Или безумец. Даже не знаю, что хуже.

— Что вы там делаете? — раздался сонный голос администратора за спиной.

Дьявол! Придётся из недодетектива стать воровкой. Я засунула договор под плащ, чтобы не выдать себя, и потянулась за игрушкой, всё это время лежавшей рядом. Радостно и, судя по голосу, чересчур наигранно я начала тараторить:

— Нашла! Простите, я такая неуклюжая. Ещё и плохо спала, представляете? Наверно, из-за полнолуния. Ох, чего это я? — спохватилась я. — Проходите! Не буду мешать.

Девушка натянуто улыбнулась, но в мою игру поверила. Такая же глупенькая и наивная, как я. Верит первому встречному. Но хотя бы не ползает на корточках и не ворует из-за него.

От последней мысли мне стало не по себе. Надо держаться от этого доктора подальше. Безумие передаётся воздушно-капельным путём, и это совсем не то, что мне сейчас нужно.

— Я хочу поменять врача, — заявила я, в голове уже приготовив объяснение. Стоматолог, с которым работает Морган, как нельзя кстати поведал мне свой знак зодиака на прошлом приёме. Так что официальная версия — мне нельзя лечиться у скорпионов. Играть дурочку — так до конца.

Но Тина (это имя красовалось на бейджике, и где-то я его недавно слышала) неожиданно расплылась в улыбке и без лишних вопросов кивнула:

— Вам повезло, прямо сейчас как раз есть свободный доктор. 

Это был первый договор за всю жизнь, который я подписала, не читая. Подписала назло. Назло себе, доказывая, что моя предосторожность лишняя и Морган точно не прав. Назло новому знакомому, который напомнил, кто я, и заставил своим появлением вести себя как раньше — необдуманно, доверчиво и глупо. 

Кто ж знал, что, пытаясь что-то доказать, я поступаю ещё более безрассудно?

— Ты ходишь в эту клинику? — брови Дэна взлетели вверх, тёмная прядь упала на глаза, а на лице отразилась смесь удивления и нехарактерной для него тревоги. 

И он туда же со всемирным заговором?

— Да что не так с этой клиникой? 

— Всё так. Не думал, что ты можешь себе её позволить на зарплату, которую я тебе плачу, — засранец засмеялся.

— Так повысь мне её, — прищурилась я и выдохнула ему в лицо сигаретный дым. Дэн поморщился, пытаясь сдержаться, но всё-таки закашлялся.

Миссия «месть» выполнена.

— Ещё чуть-чуть, и твоя зарплата будет больше, чем моя. А я, вообще-то, ночую на работе.

И это правда. Его и без того огромный кабинет имел изюминку — дверь, в которую никто, кроме меня и Дэна, не заглядывал. За ней — просторная квартира. Гостиная с небольшой кухней, которой, я уверена, он ни разу не пользовался. А дальше спальня, в которой я была лишь однажды.

Сейчас мы стояли на балконе, куда я купила — на деньги Дэна, разумеется — кресло-качалку. Скорее из эгоистических целей, ведь Дэну плевать на уют. Он даже поселился в офисе, потому что, по его мнению, это более рационально. От моих замечаний, что можно работать из любой точки мира, когда рядом есть ноутбук, он отмахнулся.

Нет, я тоже люблю работу. Здесь, выполняя набор простейших дел, с которыми справилась бы и школьница, я получаю какое-то подобие признания и ощущения себя нужной. За полгода заточения я изголодалась по этому чувству. Чувству, что влияю хоть на что-то, пусть и в своём маленьком мирке.

Дэн принял меня, когда мой предыдущий — огромный, красочный, волшебный, полный мечтаний и уверенности — мир исчез. Испарился, как падающая звезда. Опоздал? Всё, желания не сбудутся.

Я приехала к нему через двое суток после того, как попрощалась с прошлым. Ни о чём не просила, он сам узнал о моей беде и предложил помощь. Взял меня в помощницы, силком вытаскивал на прогулки по летней набережной. Ничего не просил взамен. И не просит.

Почему Дэн так добр к девушке, с которой проводил лишь летние каникулы (пусть и восемь лет подряд), до сих пор для меня загадка. Он приезжал каждое лето к бабушке Моа. Вся его семья — ведьмы, и только он родился без дара. Обычно первые проявления сил видны к семи годам и, когда родители Дэна поняли, что их сын не такой, они решили уехать в место, где он будет считать себя своим. 

И им это удалось. У не-ведьмака выработался мощный стержень, который помогал давать отпор каждому, кто посмел намекнуть, что с ним что-то не так. А когда ты девятилетним мальчишкой приезжаешь в Защищенные Земли, где живут лишь маги, доказать это тебе пытается каждый первый на детской площадке. 

Можно было бы подумать, что я защищала его, и всё, что происходит сейчас — последствие моих добрых дел, но нет. Дэн из тех, кто всегда может постоять за себя. Только десять лет назад это проявлялось фокусами, которые распугивали детвору и ещё долго поддерживали легенду, что он — сильный ведьмак. А сейчас — в махинациях с продажей драгоценных камней из Матто.

Я плюхнулась на кресло-качалку и за воспоминаниями не заметила, как Дэн вышел. Вернулся он с хитрой улыбкой и руками, спрятанными за спину.

— В правой или левой?

— В обеих! — воодушевилась я, зная правильный ответ. Дэн проделывал этот трюк со своими младшими братом и сестрой и всегда готовил два подарка — для каждого из близнецов.

— Я не вижу тут второй красотки-Марлы, так что выбирай один вариант, — притворно возмутился он.

— Но подарка-то всё равно два?

Дэн вздохнул, поднял руки и голову к небу с видом «за что мне это?» и разжал первый кулак. Внутри оказался кусочек неба. По крайней мере, мне так показалось, когда я взглянула на камень глубокого синего цвета, где-то темнее, где-то прозрачнее. 

— Похож на маленький кусочек неба. Спасибо, — прошептала я.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, как в самых глупых романтических фильмах. А сейчас нас должен кто-то прервать, чтобы всё не закончилось «долго и счастливо» в начале комедии, а я осталась в своём любимом жанре драмы. 

Каким бы Дэн ни был заботливым, я не могла воспринимать его слова на сто процентов серьёзно. Всё, что он говорил, нужно было перепроверять и делить на десять — всё, кроме важных тем, в них он оставался предельно честен. Или мне так казалось.

— А что во второй руке?

Он улыбнулся и нерешительно разжал ладонь.

— Тебе это не понравится, но…

Я закатила глаза.

Не могу двигаться. Сколько — месяц, день, год, я не знаю. Красные пелёнки, в которые меня заключила мать, срослись с кожей, и вряд ли я когда-нибудь выйду из этой хижины без них.

Каждое утро мать целует меня и объясняет, что так для меня лучше. Она говорит, что её дитё сошло с ума ещё в утробе, что меня нельзя исправить, только обезвредить.

Что мир меня не поймёт и захочет уничтожить. А я не пойму и захочу уничтожить его.

Когда она сказала это в первый раз, я рассмеялась. Это было подобие смеха, что-то вроде конвульсий, насколько они возможны, когда твоё тело почти полностью парализовано.

Во второй раз я почти поверила.

В третий не отреагировала.

В пятый она утопила мою собаку. И тогда во мне что-то сломалось.

Я знала, что когда-нибудь, возможно, через годы, выберусь, и мир не поймёт меня. А я не пойму его. И я попытаюсь уничтожить каждого, кто встанет у меня на пути, начиная с моей матери.

***

Звон в голове заглушал противную мелодию, но она всё равно потихоньку проникала в моё сознание. Я бы с радостью повиновалась будильнику и открыла глаза, если бы могла хоть на секунду остановить вертолёты. Голова начала кружиться ещё во сне, и дело точно не в алкоголе.

Комната поплыла от неосторожного движения, и я легла обратно и зажмурилась, надеясь остановить полёт. Безуспешно. Кажется, тьма в глазах закружилась только быстрее.

Где-то под рукой завибрировал телефон. Дэн, наверное. Скорее всего, я проспала все десять будильников и опоздала на работу. Я прищурилась, стараясь полностью не открывать глаза в надежде, что мир перестанет вертеться. Хотя бы настолько, чтобы ответить на звонок.

— Привет. Я хочу извиниться и попрощаться… Марла? — забеспокоился знакомый хрипловатый голос.

— Д…да, — хотела бы сказать больше, но в этот момент я поднялась с кровати, и комната вокруг меня завертелась ещё быстрее. В глазах потемнело, хотя казалось, что чернее уже некуда.

— Марла? Всё в порядке?

Стук. Кажется, упал телефон. Следом за ним и я.

***

Первое, что я почувствовала, когда очнулась — ледяную руку на лице. Я невольно прижалась к ладони и вдохнула запах голубики и холода. 

Открывать глаза было страшно, вдруг мир опять поплывёт? Поэтому я продолжила лежать и вдыхать аромат, слишком приятный для того, кто хотел бы причинить мне зло.

— Марла?

Позабыв о своих планах притворяться спящей, я распахнула глаза и окинула взглядом своё тело. Вчера я устала настолько, что не переоделась в свой привычный ночной наряд. Тот, в котором меня родила мать. 

Я не голая, это хорошо. Морган в моей квартире, это… не хорошо и не плохо. Скорее непонятно. Как он вообще сюда попал? Я же запирала дверь. Морган хмурился, под его глазами пролегли тени. Он уже одёрнул руку от моей щеки и наблюдал за каждым моим вздохом.

— Что у тебя с глазами? — я зажмурилась, думая, что у меня галлюцинации. Но нет, когда я вновь открыла глаза, ярко-белая радужка доктора осталась на месте. Она блестела так, как переливаются только бриллианты — гордо, богато, зная себе цену. А обрамляли её иссиня-черные кольца в цвет бровям, зрачку и густым ресницам.

— Отдача. Если неприятно, можешь перестать смотреть, — Морган отвёл взгляд и дёрнул головой — его волосы упали на лицо, прикрывая глаза. Он потянулся к моей руке, чтобы проверить пульс.

— Что, не бьётся? — я попыталась шуткой свернуть тему. Не признаваться же, что мне понравились его глаза?

— Ещё чуть-чуть и могло бы перестать.

— Что со мной было? И как ты тут вообще оказался?

— Когда я пришёл, ты лежала на полу и выглядела обескровленной. Пульс почти не прощупывался. Я попытался исцелить тебя, но моя магия будто перетекала в кого-то другого. Думаю, кто-то пытался выкачать твою силу. Когда я понял, что это не просто обморок, поставил защиту. Но хватит её, скорее всего, на ненадолго.

Наверно этот факт должен был испугать меня, но я ничего не чувствовала. Кроме опустошения и желания уснуть, проснувшись года два назад, когда я была не так слаба и могла сама исцелить кого угодно, поставить защиту, при этом часто не говоря ни слова, что считается максимальным мастерством. Мало кто из опытных ведьмаков мог похвастаться такой способностью. А я — 17-летняя школьница — могла. Могла. В прошедшем времени.

Морган заметил перемену моего настроения и, видимо, принял её за страх и нахмурился.

— К тому времени я найду способ исправить ситуацию, — пообещал он и невзначай, скорее машинально, погладил моё запястье там, где только что проверял пульс.

Потом он отстранился и оглядел комнату, будто что-то вспомнив. И подскочил к моему алтарю с камнями, амулетами и таро — единственное, что я забрала с собой при переезде из Матто, не считая комплекта одежды на два дня. Морган схватил вчерашний подарок Дэна и протянул мне с вопросами:

— Что это за камень? Оракул?

Оракулы для ведьм не редкость. Они нужны, чтобы распознать любое воздействие на волю или здоровье человека. Любовное зелье в малых дозах камень не заметит, но при чём-то серьёзном поменяет цвет. 

Заворожить камень может почти каждая ведьма. Но я больше не она. А этот докторишка постоянно напоминает мне об этом, ещё и заставляя повторять вслух.

— Для врача у тебя слишком короткая память. Я тебе говорила, что не ведьма. У меня не может быть оракулов.

— Оракул может защищать любого человека, не только ведьму, — опять этот занудный голос учителя старших классов.

— Я в курсе, Морган. Его мне подарил человек, который не может колдовать.

— Как это отменяет то, что это оракул?

— Ты невыносим! Сколько можно спорить и…

— Марла. Просто. Посмотри. На. Камень.

И я посмотрела. Он треснул, почти развалился на две части. Признак того, что меня пытались убить.