Лучшая иллюзия страны

Алза была в ярости. Злобным вихрем она влетела в Валэйскую клиническую больницу, пронеслась по коридорам, не замечая никого вокруг, и ворвалась в лекарскую отделения травматологии, грохнув дверью так, что стекла в высоком окне жалобно зазвенели.

– Что случилось? – ошарашенно уставилась на нее Шелли, роняя на диван «Лекарский альманах».

«Весенний выпуск пришел», – отметила про себя Алза и обессиленно рухнула рядом с подругой.

– Прадедушка Лунсве оставил завещание, – процедила она.

– Тебе ничего не досталось? – сочувственно спросила Шелли.

– Да как сказать… – Алза скривилась. – Я могу получить почти шестьсот тысяч цембу, но при одном условии…

– Выйти замуж за правнука его старого друга? – В глазах Шелли появился романтический блеск.

– Я тебя обожаю! – Алза расхохоталась. – Как тебе удается всегда найти нужные слова, чтобы поднять мне настроение?

– Не знаю, – пожала плечами Шелли. – Видимо, такой уж у меня талант.

Алза с теплотой посмотрела на подругу. Шелли была такой славной! Милое лицо в обрамлении светлых кудряшек, задорный курносый нос, ясные голубые глаза, аппетитная фигурка с приятными округлостями в нужных местах – воплощенное очарование. Не то что сама Алза – худощавая, с резковатыми чертами лица, скучными серыми глазами и волосами мышиного цвета. Хорошо, что хоть ноги ровные, да и грудь кое-какая имеется, а то была бы совсем тоска.

Знакомство с Шелли было, пожалуй, самой большой удачей в жизни Алзы. Во всяком случае на данный момент. В Лекарскую-то академию она поступила благодаря имевшимся способностям к магии вещественных иллюзий и отличным знаниям, которые с неослабевающим упорством получала в школе. А вот поселить в одну комнату в академическом общежитии её вполне могли бы и с какой-нибудь другой девушкой из тех, кто обучался на факультете для лекарей, имеющих способности к магии преобразований.

Как возникла эта традиция – селить вместе студентов с разных факультетов, никто уже и не помнил. Но руководство Лекарской академии строго её придерживалось, считая, что она способствует плодотворной совместной работе лекарей различных специализаций в будущем.

Алза до сих пор помнила, как сидела на кровати, с волнением ожидая будущую соседку, а когда та наконец-то появилась, не смогла сдержать радостной улыбки.

– Меня зовут Шелест Листвы Анбэ. – Вошедшая застенчиво улыбнулась. – У меня есть пирожки с малиновым вареньем, хочешь?

– Хочу, – ответила Алза. – Я – Алая Заря Карунай, и мне кажется, что мы подружимся.

– Мне тоже, – с готовностью кивнула Шелли.

И они действительно подружились, а после окончания учебы им снова повезло – удалось получить работу не только в одной больнице, но и в одном отделении. Это было редкостной удачей – ведь мастеров преобразований в травматологии требуется мало – с переломами и прочими повреждениями работают мастера вещественных иллюзий. Конечно, и мапры-лекари, и мвилы-лекари умеют лечить не только при помощи магии. Их вообще учат пользоваться даром очень экономно – никогда ведь не знаешь, какая именно помощь может потребоваться в следующий момент. Вдруг ты потратишь весь резерв на случай, где без магии можно было и обойтись, а с новым без нее справиться не получится?

– Так что же это за возмутительное условие? – вырвал Алзу из размышлений очередной вопрос Шелли. – Что может быть хуже брака с якобы идеальным отпрыском прадедушкиных друзей?

– Выиграть Всемалернадский конкурс иллюзий! – выпалила Алза.

– Но ты же не художник! – всплеснула руками Шелли.

– Вот именно! – горько усмехнулась Алза. – Так что прадедушка Лунсве попросту поиздевался надо мной напоследок. Старый пень так и не простил мне, что я пошла в лекари, а не в художники.

– Но ведь не в охотники же! Я еще понимаю – считать, что гоняться за тварями из Незримого – чисто мужское дело. Но лекарь? Разве помогать страждущим – неподходящее занятие для женщины?

– Он считал именно так, – вздохнула Алза. – Я неоднократно пыталась доказать ему, что лечить людей – не на незров охотится, что как раз именно в нашей профессии и раскрываются лучшие женские черты, но всё было бесполезно.

Шелли погладила её по руке и неуверенно спросила:

– А может, тебе всё-таки попробовать? Или участвовать могут только профессиональные художники?

– Понятия не имею! – фыркнула Алза. – Я про этот конкурс знаю лишь то, что он существует, даже трансляций по магсети никогда не смотрела.

– А я смотрела, – улыбнулась Шелли. – Даже думала о том, чтобы поехать в Нанчжу и побывать на финале. Надо узнать условия! Вдруг участвовать может любой мвил?

– И что? Даже если и так, не сомневаюсь, что до финала добираются только художники, притом самые лучшие. Мне ли с ними тягаться?

– Но ты ведь сделала такие красивые цветы на мой прошлый день рождения! – напомнила Шелли. – А на позапрошлый были прелестные бабочки!

– А на следующий я обещала тебе разноцветных птичек, – покивала Алза. – Но это же так – любительские поделки.

– И всё равно – опыт создания художественных иллюзий у тебя есть, – гнула свою линию Шелли.

– Ну и как далеко я доберусь с этим крошечным опытом? Даже если мне повезет и я попаду в финал, это ничего не даст, ведь требуется выиграть. Стать лучшей во всей Малернаду!

– Тебе надо выиграть у тех, кто будет участвовать, а не у всех мвилов страны, – рассудительно заметила Шелли. – Я найду в магсети условия и скину тебе на зерсв.* (*зеркало связи) Изучишь их внимательно, тогда и решишь, стоит пытаться или нет.

– Ладно, – не стала спорить Алза. – Но я ничего не обещаю.

– И не надо! – улыбнулась Шелли. – Заставлять себя участвовать не стоит – через силу ничего достойного не сделаешь. А сейчас не думай об этом, лучше выпей со мной чая, пока в лекарской никого нет, а то делиться ореховым печеньем со всей утренней сменой мне совершенно не хочется.

– Да уж! – усмехнулась Алза. – Нам стоит поторопиться – минут через десять здесь будет многолюдно.

– Мвилу Карунай и мапру Анбэ вызывают во вторую смотровую, – пропел из громкоговорителя, закрепленного над дверью лекарской, мелодичный голос администратора приемного отделения госпожи Яманы.

– Ну хоть чай успели попить, – порадовалась Шелли, первой устремившаяся к выходу.

– Что там? – поинтересовалась Алза, подходя к стойке регистратуры.

– Подозрение на перелом правой руки, – отчиталась госпожа Ямана, протягивая заполненную аккуратным округлым почерком анкету пациента.

– Писать не может? – догадалась Алза, узнавшая руку администратора.

– Сильная боль, – кивнула та. – Поэтому я и вызвала мапру Анбэ.

Алза взяла анкету, задумчиво покивала и направилась во вторую смотровую.

Сидевший на кушетке для осмотра взлохмаченный блондин выглядел плохо: бледный, на лбу испарина, на щеке грязь.

– Здравствуйте, мсти Маяна, – предварительно заглянув в анкету, поприветствовала пациента Алза. – Я мвила Карунай, а это мапра Анбэ. Она наложит вам частичное местное обезболивание, а потом я вас осмотрю.

– Приятно познакомится, – слабо улыбнулся мсти Маяна и тут же полюбопытствовал: – А почему обезболивание частичное?

– Во время осмотра желательно сохранить некоторую степень чувствительности, – пояснила Алза. – Это может быть важно, чтобы выявить картину повреждений.

Имея дело с мужчинами, она всегда старалась выражаться позаковыристее – почему-то так у них слова женщины-лекаря вызывали больше доверия. Вот и сейчас мсти Маяна вяло кивнул и от дальнейших расспросов воздержался.

Шелли подкатила табуретку на колесиках к кушетке, уселась и ласково заворковала:

– Сейчас мы вас обезболим, мсти Маяна, и вы сразу почувствуете себя лучше.

Блондин перевел на нее взгляд, да так и застыл в немом восхищении. Шелли же, совершенно не обращая на это внимания, положила левую ладонь на правое плечо пациента, а правую – на его правую кисть, прикрыла глаза и через полминуты поинтересовалась:

– Подействовало?

Мсти Маяна не отреагировал, и вопрос пришлось повторить.

– Да, да, конечно, подействовало! – Мужчина энергично закивал.

– Вот и отлично! – удовлетворенно улыбнулась Шелли и пересела за стоявший в углу письменный стол – она всегда вела записи, когда они вместе осматривали пациентов. Впрочем, это не было такой уж сложной задачей – внести на больничный накопитель данные через снабженный клавиатурой зерсв, подсоединенный к магсети.

Для чего пациентов при поступлении заставляли заполнять анкету от руки, дублируя потом информацию на накопитель, Алза так до конца и не понимала. Что нужно получить собственноручную подпись под сведениями – это ясно, но отчего бы их просто не распечатать с накопителя – вопрос.

У госпожи Яманы, например, была на этот счет версия, что делается это, чтобы занять пациентов хоть чем-то на время ожидания лекаря. На первый взгляд, идея странная, но чем дольше Алза работала, тем больше склонялась к тому, что их самая строгая администратор права – занятый человек меньше нервничает.

Правда, мсти Маяна в данный момент выглядел вполне расслабленным – рука у него почти не болела, да и очарование Шелли явно сыграло свою роль.

– Опишите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы получили травму, – попросила Алза, а сама начала выводить проекцию костей руки пациента, формируя в воздухе пока еще не вещественную, а только зрительную иллюзию.

– Я упал с велосипеда, – с тяжелым вздохом поведал мсти Маяна.

– Как же так вышло? – живо заинтересовалась Шелли, отрываясь от клавиатуры. – Вы же мастер стихий!

– Угу, – мрачно кивнул пациент. – Я успел сформировать воздушную подушку, но времени не хватило, поэтому защитить от удара получилось только голову.

– А почему вы упали? – спросила Алза. – Голова закружилась? Или у вас проблемы со зрением?

– Нет у меня никаких проблем! – запротестовал мсти Маяна. – Я совершенно здоров!

«Ну-ну! – мысленно хмыкнула Алза. – Совершенно здоровые ни с того ни с сего с велосипедов не падают».

Она одарила пациента своим фирменным недоверчивым взглядом, от которого неизменно пробирало даже самых самоуверенных, и мсти Маяна неохотно признался:

– Я на бабочек засмотрелся, вот и не заметил камня на тропинке.

– Вы тоже любите бабочек? – немедленно восхитилась Шелли.

– Да. – Блондин покраснел, но восторженного взора от подруги не оторвал. – Но, увы, это всего лишь увлечение.

– Почему? – Шелли огорчилась так искренне, словно этот Маяна был её давним лучшим другом.

– Ну я же мсти, – неловко пожал плечами тот и слегка поморщился – место перелома всё же побаливало при движении. – Редкий дар, им нельзя пренебрегать. Так что пришлось мне выучится на сейсмолога. Но работа мне нравится! Это тоже очень интересно. И важно, сами понимаете.

– Это точно. – закивала Шелли. – Если бы не мсти с нашей сейсмостанции, Валэя бы не было, да и шахту с магически насыщенной медью давно бы засыпало.

– А без Валэйского месторождения Малернаду не хватило бы собственного сырья для производства артефактов в нужном количестве, – продолжил мсти Маяна.

– У вас перелом, – прервала этот занимательный диалог Алза. – Сломаны и лучевая, и локтевая кости, но смещения нет, так что срастись они должны быстро, если, конечно, вы будете четко выполнять все мои предписания.

– Обязательно буду! – заверил мсти Маяна.

– Это хорошо. – Алза сдержанно улыбнулась. – А сейчас я сложу ваши кости правильно. Постарайтесь не шевелить рукой, пока я не закончу.

Задача была привычной, однако не простой: сначала требовалось овеществить иллюзорную проекцию, потом магически связать её с костями пациента, а затем уже исправлять повреждение.

Алза не торопилась, но действовала уверенно, а мсти Маяна заворожено наблюдал за тем, как уплотняется, а затем приходит в движение иллюзия его костей.

– Теперь мы наложим лонгет, чтобы зафиксировать кости, а мапра Анбэ подберет вам ускоряющий регенерацию состав, как только из лаборатории придут результаты анализа крови. Через три дня вам нужно будет посетить мвила-лекаря, и если всё будет в порядке, лонгет снимут, но держать руку на перевязи, скорее всего, придется еще неделю или даже две. Вам всё понятно, мсти Маяна? – уточнила Алза.

– Зовите меня Летур, пожалуйста, – попросил вдруг пациент. – Знаю, мне не очень подходит это имя – Летний Ураган – но мне будет приятно.

– Не думаю, что это уместно, – Алза поджала губы.

– А я думаю! – тут же высказалась Шелли и поощрительно улыбнулась Летуру. – Я – Шелест Листвы, а эта строгая мвила – моя лучшая подруга Алая Заря.

– Шелли и Алза? – уточнил мужчина.

Шелли радостно закивала, а Алза только обреченно махнула рукой, разумеется, не той, что придерживала лонгет.

– А я могу через три дня сюда на осмотр прийти, или мне обязательно надо обратиться к лекарю в лекпункте по месту жительства? – уточнил Летур.

– Можете и сюда, – кивнула Алза. – Но если вы хотите снова увидеться с Шелли, то просто пригласите её на свидание – так будет гораздо надежнее. Или вы к таким решительным действиям пока не готовы?

Летур снова покраснел, а Шелли тут же бросилась на его защиту:

– Ну зачем ты так? Человеку же нужно время, чтобы присмотреться!

– Вот пригласит тебя, например, в кафе – и присмотрится, – хмыкнула Алза.

– Вообще-то, это не слишком вежливо – говорить обо мне так, словно меня здесь нет! – запальчиво воскликнул Летур и попытался взмахнуть сломанной рукой.

– Будете дергаться – усыплю! – рыкнула Алза.

– Простите. – Мужчина виновато вздохнул. – Просто сегодня у меня получился слишком насыщенный день: сначала подземные толчки гасили…

– Опять?! – взволнованно перебила Шелли.

– Опять, – грустно кивнул Летур. – Но слабые и затухающие. Однако по некоторым признакам в этом году всё же ожидается сильное землетрясение, мы уже и более мощные подавляющие артефакты в Нанчжу запросили.

– И какие прогнозы по срокам? – животрепещущая для Валэя тема заинтересовала уже и Алзу.

– Артефакты обещали к началу лета, а про землетрясение точно никто сказать не может, сами знаете, – ответил Летур. – Но тоже не раньше лета, это почти наверняка.

– Ну хотя бы лавины не будет. – Алза облегченно выдохнула. – Сейчас-то в горах еще снег не сошел.

– Это да, – покивал Летур.

– Результаты анализа крови пришли! – проинформировала Шелли. – Я в лабораторию.

– Так вы пойдете со мной на свидание? – робко спросил Летур. – Мы можем в кафе сходить или погулять – я знаю место, где много красивых бабочек.

– Я подумаю, – кокетливо улыбнулась Шелли, обернувшись в дверях.

Мужчина погрустнел, и она тут же уточнила: – Подумаю, куда бы я хотела сходить.

Летур просиял и когда они с Алзой остались в смотровой вдвоем, сказал:

– Спасибо вам огромное!

– Это моя работа, – пожала плечами та.

– Я не про руку, – покачал головой Летур. – Я про то, что заговорили про свидание. Если бы не это, я бы еще долго собирался с духом – Шелли ведь такая… такая…

– Да, она замечательная, – с улыбкой подтвердила Алза. – И знает себе цену. Так что раз уж она согласилась на свидание, значит, вы ей тоже понравились. Шелли никогда бы не стала тратить время на общение с мужчиной просто из вежливости.

Летур недоверчиво на нее взглянул, и Алза добавила:

– Шелли выглядит милой и беззащитной, и она всегда очень деликатно обращается с пациентами. В отличие от меня. – Алза усмехнулась. – Но она никому и никогда не позволяет злоупотреблять своей добротой. И всегда проявляет твердость, если её пытаются заставить делать то, чего она делать не хочет.

– Это обнадеживает. – Летур взлохматил здоровой рукой и без того растрепанные волосы. – И я благодарен, что вы сочли нужным мне об этом сообщить.

– Вы произвели приятное впечатление не только на Шелли, но и на меня, – ответила Алза. – А это удается не каждому. Остальное же в руках Двуединого. Надеюсь, у вас получится не разочаровать Шелли.

– Я буду очень стараться! – горячо заверил Летур.

Подготовка к свиданию, назначенному на первых,* (*шестой день недели, выходной) не помешала Шелли исполнить обещание и собрать информацию про конкурс иллюзий.

Так что уже на следующее утро, которое после вечерней смены накануне началось для Алзы почти в полдень, она получила от подруги не только полное описание условий конкурса, но и кучу статей о победителях прошлых лет. Как ни странно, среди них действительно нашлись не только художники – за более чем сорок лет существования конкурса его дважды выигрывали охотники и целых три раза мвилы-лекари – к участию допускались любые мвилы, имеющие опыт работы по магической специальности от пяти лет.

Эти сведения немного приободрили Алзу. Да и задание первого тура выглядело не слишком сложным: нужно было изготовить натюрморт не менее чем из двух предметов. Оценивалась на этом этапе в первую очередь сама способность создавать долговечные и детализированные вещественные иллюзии. Натюрморты участникам следовало изготовить без надзора жюри конкурса и отправить организаторам с таким расчетом, чтобы они были доставлены не позднее пятидесятого дня весны. Оцениваться работы тоже должны были заочно.

Разумеется, была продумана и защита от хитрецов, желающих воспользоваться плодами чужого труда, – с натюрмортом следовало отправить нотариально заверенную анкету с приложенным к ней описанием структуры магических потоков участника.

В общем, участие в конкурсе было бесплатным только формально: требовалось потратиться на пересылку своей работы в Нанчжу, специальную упаковку для вещественной иллюзии, да еще и на нотариальное заверение анкеты, причем помимо нотариуса нужно было оплатить еще и услуги одного из Зрящих – магов, лишенных обычного зрения, но способных видеть энергетические потоки. Всё это вместе должно было обойтись никак не меньше, чем в семь тысяч цембу. Недешево!

Зато с созданием самой иллюзии можно было не спешить – до пятидесятого дня весны было еще больше цикла.* (*имеется в виду лунный цикл, 28 дней)

А во втором туре, если, конечно, Алза до него доберется, и вовсе удастся сэкономить – в этом году для участников из Северо-Западного округа он будет проводиться в Валэе. Не позже семидесятого дня весны все участники получат результаты первого тура, и те, кто пройдет во второй, должны будут в первый день лета представить уже более сложную работу – иллюзию животного, причем движущуюся.

Получалось, что на такую непростую задачу отводилось меньше времени – три недели. Во втором туре оценивались правдоподобность изображения и естественность движения иллюзии. И там уже жюри должно было выбрать только по десять человек от каждого округа, а не просто пропустить дальше всех, кто смог создать требуемую иллюзию.

Третий тур был еще сложнее – нужно было изобразить человека в полный рост, причем так, чтобы было очевидно, в каком эмоциональном состоянии этот человек находится. Оценивались при этом узнаваемость соответствующей эмоции и общая выразительность образа. Проводился третий тур через две недели после второго, и из пятидесяти человек, оставшихся после второго тура, отбирали только десять. Третий тур снова требовал расходов: дорога до Нанчжу и обратно, проживание в течение двух дней, поскольку оценить пятьдесят работ за один день жюри не могло, и транспортировка вещественной иллюзии в специальной упаковке – для тех, кто, как Алза, не в состоянии изготовить её за пару часов прямо на месте.

На участие в финале тоже нужно было потратиться: еще одна поездка в столицу и проживание в течение недели, которая отводилась на изготовление конкурсной работы на специально отведенной площадке. Здесь уже требовалось изобразить сценку с людьми, а при желании – еще и с животными, на фоне любого пейзажа. И вот в финале как раз главным наконец-то становился художественный замысел, ради которого жюри порой готово было простить даже огрехи исполнения.

Но пока до финала было еще очень далеко, и Алзе нужно было решить, станет ли она ввязываться во всё это. На одной чаше весов были шестьсот тысяч цембу, означавшие выплату оставшейся части кредита за квартиру и новую мебель. На другой – визгрикова куча времени, потраченного на создание художественных иллюзий, и визгрикова куча нервных клеток, загубленных участием в конкурсе.

Себя Алза знала – оставаться спокойной она не сможет – если решит участвовать, будет переживать по малейшему поводу. Переживать и злиться, ведь злость – самое эффективное средство борьбы с любыми страхами. По крайней мере, для Алзы. Вот на работе она с легкостью воспринимала любые вызовы и играючи сохраняла неизменную уверенность в себе. Но как только дело касалось чего-то более личного – всё, прощай невозмутимость.

Но новая мебель… Но возможность не считать каждый цембу, чтобы хватило на очередную выплату по кредиту… Это было так заманчиво! И еще, если уж быть до конца честной, очень хотелось утереть нос прадедушке Лунсве. Алза прекрасно осознавала, как глупо и нелогично пытаться что-то доказать покойнику, однако желание от этого меньше не становилось.

И пусть её выбор профессии не поддерживали и все остальные члены семьи Карунай, именно визгриков прадедушка не давал Алзе покоя даже после своей смерти. Сухонький старикашка и правда напоминал визгрика – мелкого крысообразного незра, который противным скрипучим визгом мог вызвать головную боль. Только сходство было не во внешности, а в степени противности.

Надо заметить, Лунсве Каруная не любил вообще никто из родственников. Зато у его художественного таланта поклонников было немало. У Алзы до сих пор регулярно спрашивали, кем она приходится «выдающемуся живописцу» и «одному из величайших художников современности». В зависимости от настроения она либо отвечала правду, либо заявляла, что они всего лишь однофамильцы. Второе случалось чаще, поскольку объяснять всем подряд, почему она, имея способности к магии вещественных иллюзий, не подалась в художники, Алза просто ненавидела – прадедушкиного гневного недоумения по этому поводу и холодного осуждения других родственников ей хватало с лихвой.

Наличие у строптивой правнучки художественных задатков в совокупности с неготовностью посвящать изобразительному искусству свою жизнь бесило Лунсве Каруная невероятно. Если бы Алза была совершенно бесталанной, он бы это принял, а вот с её нежеланием пойти по его стопам при наличии способностей смириться так и не смог.

Но так или иначе, сейчас прадедушки уже не было в живых, он высказал свою последнюю волю и ушел в чертоги Двуединого, а у Алзы появилась возможность решить свои финансовые проблемы за счет упрямого предка, даже несмотря на то, что художником она так и не стала. И такой шанс упускать не следовало.

Значит, нужно было решить, что же она изобразит для первого тура конкурса. К счастью, создавать иллюзии, используя в качестве образцов реальные объекты, правила не запрещали. Можно было просто скопировать вот хотя бы эту чашку с утренним какао и тарелку с кашей, которая успела остыть, пока Алза изучала правила конкурса. Но это было бы слишком просто. Слишком просто и слишком скучно. Особенно для правнучки великого художника. Уж члены-то жюри точно поймут, чья она родственница.

Требовалось что-то оригинальное, но всё же не слишком сложное – полеты фантазии лучше было придержать до следующих этапов. Алза размышляла, потихоньку расправляясь с кашей. Что же изобразить? Букет цветов в красивой вазе? Банально! Фрукты на блюде? Еще более банально! Череп и парочку костей? Как-то слишком мрачно, хотя…

– Точно! – вслух выпалила Алза, взмахнув ложкой и отправив в полет часть недоеденной каши.

И как она сразу не сообразила? Череп и роза! Символ лекарского искусства – это ведь тоже, по сути, натюрморт. Прекрасная идея! С розой, конечно, придется помучиться – чтобы выглядело красиво, нужно будет выбрать сорт, у которого хотя бы двадцать лепестков, зато вряд ли еще хоть кто-нибудь из участников выберет такую композицию.

Теперь и у Алзы определились планы на выходные: она пойдет в цветочный магазин, чтобы выбрать несколько роз. Разумеется, понадобится натура и для второй части натюрморта, однако необязательно искать собственно череп, можно вывести вещественную иллюзию так же, как Алза это делает, диагностируя и исправляя повреждения.

Тут, правда, тоже имелась сложность – череп должен был быть мужской, поскольку он олицетворял мужское начало, а роза – женское. Рассчитывать на то, что в ближайший цикл к Алзе попадет мужчина с травмой черепа было неразумно, не так уж часто подобное случается. Просить же о таком одолжении коллег не хотелось – пришлось бы объяснять, зачем это нужно, а врать Алза никогда толком не умела. Мелькнула мысль, что можно обратиться к Летуру – благодарный за своевременный совет мастер стихий вряд ли откажет, но это было бы не слишком красиво, да и Шелли, скорее всего, не обрадуется, если кавалер будет служить макетом для конкурсной работы вместо свидания.

«Придется в морге договариваться, – в итоге решила Алза. – Скажу, что хочу попрактиковаться в работе с костями черепа. Только надо сначала купить ящик для длительного хранения вещественной иллюзии, чтобы уже сразу в него и положить».

Вот так – прямо за завтраком – и сложился план, теперь осталось его воплотить.

***

С натюрмортом Алза провозилась больше двух недель. И основная часть времени была потрачена на розу, череп-то она изобразила всего за час.

Результат на первый взгляд выглядел идеально, но всё же чем-то Алзу не удовлетворял. И всё из-за визгриковой розы! Она была точь-в-точь как настоящая и в то же время чего-то ей не хватало.

Отчаявшись понять, в чем же тут дело, Алза попросила Шелли зайти к ней в пятницу после работы, чтобы высказать свое мнение. В этот день они работали в утреннюю смену, поэтому, хотя подруга и собиралась провести вечер с Летуром, немного времени до свидания у нее было.

Алза вынула натюрморт вместе со специальной подставкой из ящика для хранения и выставила его на кухонный стол. Шелли подошла поближе и стала внимательно рассматривать результат её трудов.

– Ну что? – напряженно спросила Алза. – Ты понимаешь, что с ней не так?

– Понимать-то я понимаю. – Шелли вздохнула. – Вот только ума не приложу, как это исправить.

– Что «это»? – уточнила Алза.

– Роза выглядит неживой, – пояснила Шелли. – Но я не представляю, почему так, и тем более – что нужно сделать, чтобы она смотрелась естественно.

– Может, зря я вообще это затеяла? – Алза опустилась на табуретку и поникла, уныло ссутулив плечи.

– Не вздумай так сразу сдаваться! – немедленно потребовала Шелли.

– А что мне еще остается? Если уж я розу нормально изобразить не могу, то как можно надеяться выиграть конкурс?

– Мы что-нибудь придумаем! – решительно тряхнула кудряшками Шелли. – Надо посоветоваться с кем-нибудь, кто в этом разбирается.

– С кем, например? – хмыкнула Алза. – Прибегать к помощи других мвилов запрещено правилами.

– А мы не будем обращаться к художникам! Мы Летура попросим, – огорошила неожиданной идеей Шелли.

– Летур-то тут с какой стороны? – удивленно вскинулась Алза.

– А он природу любит, и не только бабочек, а вообще. Знаешь, какой у него чудесный садик на балконе? О-о-о! – Шелли восторженно закатила глаза. – У него даже парничок для теплолюбивых цветов есть. Сейчас я его вызову, пусть тоже посмотрит на твою розу. Ты ведь не против?

– Да нет, – пожала плечами Алза и с ноткой обиды добавила: – Могла бы и раньше рассказать, что уже побывала у него дома.

– Ну… – Шелли смущенно покраснела. – Я не хотела, чтобы ты подумала что-нибудь плохое.

– Вот ты за кого меня принимаешь вообще? – возмутилась Алза. – Когда это я о тебе плохо думала?

– Не обо мне! – замотала головой Шелли. – О Летуре. Я побоялась, что ты решишь, будто он меня коварно соблазняет.

– А он?..

– А он не такой! Он, знаешь, очень чистый душой человек, совершенно бесхитростный. Я, когда в гости к нему шла, была ко всему готова. Ну, то есть я, конечно, не собиралась вот так вот сходу ему что-то позволять, но допускала, что он попытается. Так накрутила себя! Всё никак не могла решить, бросать его, если начнет приставать, или дать еще один шанс.

– Но всё равно пошла, – улыбнулась Алза.

– Ну а как я могла не пойти? – развела руками Шелли. – Если хочешь построить с человеком отношения, надо ему доверять. Насилия я не боялась, сама понимаешь – усыпила бы его в момент, да и всё, если бы до этого дошло. А Летур – он просто показал мне свои цветы. Позвал, чтобы показать цветы, и показал. Ну еще чаем напоил с тортом. «Воздушные грезы» купил, мой любимый, с меренгами и взбитыми сливками. Он его, кстати, тоже любит.

– Да, соглашусь – чистейшей души человек – заманил девушку в свое логово и не стал домогаться! – Алза рассмеялась.

– Я даже немного расстроилась, – вздохнула Шелли.

– Так вы с ним даже ни разу не целовались еще? – слегка удивилась Алза.

– Пока нет. Но я рассчитываю, что сегодня, когда мы пойдем в магсетевой зал… – Шелли предвкушающее улыбнулась. – Я специально страшный фильм выбрала.

– Будешь изображать испуг, чтобы он тебя успокоил в своих объятиях? – понимающе покивала Алза.

– Знаешь, так гораздо лучше. – Шелли резко стала серьезной. – Я предпочту немного подтолкнуть мужчину, который стесняется, а не отбиваться от наглеца, беспардонно распускающего руки.

– Пожалуй, я тоже, – задумчиво кивнула Алза.

То, что Летур охотно согласился помочь, Алзу не удивило, а вот то, что мастеру стихий это и правда удалось, стало для нее неожиданностью. Ему даже вопросов задавать не пришлось – едва Летур взглянул на натюрморт, он сразу же поделился своими выводами:

– Роза выглядит неестественно, потому что она не дышит.

– В каком смысле «не дышит»? – изумленно захлопала глазами Шелли.

– В прямом, – ответил Летур. – Дышат ведь не только люди и животные, но и растения тоже. Даже срезанные растения дышат, пока не завянут.

– Но этого же не видно! – воскликнула Алза.

– Невооруженным глазом – нет, – кивнул Летур. – Но сам по себе процесс идет. Внутри этой розы должна быть жизнь. Вы же, Алза, изобразили только её внешнюю оболочку.

– Раз уж вы согласились мне помочь, думаю, мы вполне можем перейти на «ты», – предложила Алза.

– Согласен, – улыбнулся Летур.

– А у тебя есть идеи, что тут можно сделать? – поинтересовалась Алза.

– Увы, – развел руками Летур. – Вряд ли имеет смысл воссоздавать цветок по клеткам – это слишком кропотливая работа, да и нет никакой гарантии, что в результате получится то, что нужно.

– И всё же, спасибо тебе огромное за подсказку! Думаю, за оставшееся время я сумею оживить эту розу. Может, выпьешь чая? Или лимонада? У меня есть имбирный.

– Имбирный? – удивленно приподнял брови Летур. – Даже не слышал о таком.

– Это новинка, только-только стали возить из Нанчжу, – пояснила Алза. – Я, честно говоря, сама еще не пробовала. Но бутылку купила большую, мурьюмовую* (*мурьюм – 1,2 литра), других не было, так что хватит на всех, если решитесь попробовать.

– Конечно, мы попробуем! – предварительно бросив взгляд на Шелли, которая утвердительно кивнула, заверил Летур.

Выпив по стаканчику имбирного лимонада, который все нашли необычным, но довольно приятным на вкус, они попрощались: Шелли и Летур отправились на свидание, а Алза принялась готовить ужин, время от времени задумчиво поглядывая на розу.

***

«Оживление» иллюзорного цветка в итоге удалось, хотя и не с первой попытки – Алза «запустила» движение по внутренним прожилкам лепестков и листьев, похожее на ток крови в сосудах. Работа была тонкой и кропотливой, но эффект превзошел все ожидания – если бы роза еще и пахла, она бы ничем не отличалась от настоящей.

Ну а заполнение и заверение анкеты, пусть даже и с участием Зрящего, на фоне мучений с розой и вовсе показались Алзе не стоящей внимания ерундой.

В общем, конкурсную работу она направила вовремя и с полной уверенностью, что непременно пройдет во второй тур.

Пусть уведомление о том, что она прошла во второй тур, Алзу и не удивило, но всё равно чрезвычайно обрадовало. И этой радостью она решила поделиться с теми, кто ей помог: с Шелли и с Летуром. Тем более это было несложно – всего-то и требовалось пригласить их в кондитерскую «Сахарная бабочка», где продавали в том числе и «Воздушные грезы». Правда, заставить Летура позволить девушке оплатить его порцию оказалось потруднее, но Алза справилась и с этой задачей.

Они отлично провели время, наслаждаясь кондитерскими чудесами и прекрасным чаем, а заодно и обсудили, какое животное Алзе стоит выбрать для второго тура.

– Нужно что-то простое, но милое, – высказалась Шелли.

– Согласен, – поддержал её Летур. – Животное должно быть такое, чтобы его можно было легко изобразить с натуры, причем и чтобы само по себе изображение было не слишком для тебя сложным, и чтобы у тебя имелась возможность наблюдать за животным столько, сколько понадобится, ведь нужно еще и движения этого конкретного животного воспроизвести.

– Разве это обязательно? – заинтересовалась Шелли. – Чтобы и внешность, и движения были от одной и той же особи?

– Ну конечно! – уверенно кивнул Летур. – Ведь и люди, и животные двигаются определенным образом в зависимости от строения тела, а оно индивидуально.

– Летур прав, – согласилась Алза. – Чтобы выглядело естественно, нужно сделать именно так.

– И кого же ты будешь изображать? – спросила Шелли.

– Наверное, Хрюмзика, – задумчиво протянула Алза.

– Отличный выбор! – Шелли рассмеялась. – Он милый, и наблюдать за ним ты сможешь сколько угодно.

– А Хрюмзик – это поросенок? – уточнил Летур.

– Нет! – Алза с улыбкой покачала головой. – Это пес, который живет при больнице. Считается, что он сторожевой, но, мне кажется, Хрюмзик, скорее, составляет сторожам компанию, чем что-то охраняет.

***

Хрюмзик был ужасно забавным: если бы не размер – а ростом он был Алзе примерно до середины бедра – то напоминал бы мягкую игрушку. Палевый с рыжим отливом, морда широкая, ушки острые, хвост колечком, на голове и лапах шерсть курчавая, а на спине – прямая, примерно в палец длиной, и распадается посередине на ровный пробор, словно специально сделанный.

Изготовление вещественной иллюзии Хрюмзика заняло у Алзы целых три вечера: со скелетом и прочей собачьей начинкой она справилась быстро, а вот с шерстью пришлось помучиться, да и воспроизведение выразительной морды и не менее выразительного хвоста далось ей непросто.

Работать с Хрюмзиком было легко. Характер пес имел дружелюбный – всем знакомым он не только радостно махал хвостом, но и охотно подавал лапу, и за угощение, и просто так. Однако нельзя было сказать, что Хрюмзик вовсе лишен сторожевых качеств – и слух, и обоняние у него были отменные. А то, что ловить воров ему не приходилось, так это потому, что на окружавшую небольшой больничный сквер кованую ограду, увенчанную острыми пиками, были наложены превосходные охранные заклинания.

Зато мелкую живность Хрюмзик чуял прекрасно: не только заглядывавшую в сквер в надежде на подачки посетителей белку гонял со звонким лаем, но и на порой забредавших невесть откуда мышей охотился с удовольствием. Крыс охранный контур не пропускал, а вот мыши просачивались почему-то, возможно, были слишком мелкими, чтобы на них срабатывала защита.

Подобная нетерпимость к грызунам вызывала живой отклик в сердце больничного завхоза госпожи Барияки, всегда находившей для Хрюмзика не только доброе слово, но и вкусную косточку.

– Хрюмзичек наш куда лучше кота, – сложив на пышной груди руки, с умилением говорила она, – и мышей ловит, и никогда не пакостит. Сделает свои дела собачьи под дальним кустиком, да сам и закопает – прелесть, а не животное!

Алза с оценкой собачьих достоинств была полностью согласна, однако изображать Хрюмзика закапывающим продукты своей жизнедеятельности всё же не хотела. Значит, нужно было выбрать что-то другое.

Собака, подающая лапу, – мило, но банально. А Алза, внимательно изучившая подобранные Шелли статьи про победителей прошлых лет, убедилась, что во всех случаях, когда конкурс выигрывали мвилы, не являющиеся художниками, добивались они этого не в последнюю очередь благодаря оригинальности работ.

Пожалуй, стоило изобразить Хрюмзика в процессе выслеживания добычи. Бегущая собака – это слишком сложно, а вот сделать медленно крадущуюся можно было хотя бы попытаться.

И Алза начала наблюдать. Прикрывшись иллюзией пустого пространства, чтобы не вызывать лишних вопросов, она усаживалась в тенечке на позаимствованную из кладовки с разрешения госпожи Барияки старую табуретку и внимательно смотрела, что и как Хрюмзик делает.

Конечно, сидеть подолгу у Алзы времени не было – наблюдать за собакой, конечно, не работа, но и не полноценный отдых. Так что тратила она на это примерно час или полтора, а потом отправлялась домой.

Погони Хрюмзика за белкой выглядели очень зрелищными, но, увы, это было не то, а мыши псу всё никак не попадались. Но наконец-то в среду Алзе повезло: примерно через полчаса после того, как она устроилась на своей табуретке, мирно дремавший в тенечке Хрюмзик вскинул голову и, насторожив уши, начал к чему-то прислушиваться. Поводив носом, пес поднялся и бодро затрусил к забору. Его целью оказался притулившийся в дальнем углу деревянный сарай, в котором хранился садовый инвентарь.

Добравшись туда, пес принюхался и возмущенно тявкнул. Алза подошла поближе. Ничего подозрительного в запертом на навесной замок сарае на первый взгляд не было. Хрюмзик тявкнул снова, а следом из сарая послышался какой-то металлический звон.

– И что же там такое? – недоуменно спросила Алза.

Пес, разумеется, не ответил, зато начал скрести лапами землю под дверью сарая, пытаясь сделать подкоп.

– Нам с тобой, дружок, явно нужна помощь, – заключила Алза и, достав из сумочки зерсв, связалась с госпожой Бариякой.

– Опять кто-то в сарае шебуршит? Да сколько ж можно-то! – возмутилась завхоз. – Сейчас подойду.

Она появилась минут через пять и, отперев замок, решительно распахнула дверь.

В сарае было темновато, особенно по сравнению с залитым солнцем сквером, поэтому поначалу Алза ничего не увидела. Но когда Хрюмзик с радостным лаем кинулся к стоявшим у стены граблям, она заметила, что там, на полу, лежит какой-то небольшой серый шарик. И едва Хрюмзик ткнулся в этот шарик своим любопытным носом, тот издал тихий шипящий звук и превратился в сгусток тумана, а потом растворился в воздухе.

– Вот что за пакость тут шастает? – сердито воскликнула госпожа Барияка. – Шумит, Хрюмзика пугает, инструменты разбрасывает. А посмотришь – и нет никого.

– Ну, нашего Хрюмзика такой ерундой не напугаешь, – возразила Алза. – Он, скорее, расстраивается, что не может никого поймать.

Будто в подтверждение этих слов, Хрюмзик печально вздохнул.

– И то верно, – согласилась завхоз. – Хрюмзичек у нас храбрый мальчик. Но пакость эту всё равно хотелось бы изловить. Я уже и мышеловки ставила, но без толку – не попался никто, даже приманку не схарчили.

– Потому что это не мышь – это тумёж, – поведала Алза.

– Кто?! – пораженно уставилась на нее госпожа Барияка.

– Туманный ёж, незр такой. Просочился сюда, а назад уходить не хочет – видимо, ему здесь больше нравится.

– А чего же он тут ест? Я слышала, что незрам энергия требуется, а в этот сарай и не ходит никто.

– Ну почему же? – Алза улыбнулась. – Хрюмзик тут бывает, да и вы иногда заглядываете, а тумёжу много не надо.

– Думаете, он тут брякает, чтобы приманить кого-никого? – заинтересовалась завхоз.

– Может, для этого, а может, играет просто. Тумёжи безобидные, вот разве что пошуметь горазды.

– И что, пусть живет? – с большим сомнением протянула госпожа Барияка. – А если он испортит что-нибудь? Хотя я вообще не представляю, как он тут гремит, если это просто тумана кусок.

– Не просто, – покачала головой Алза. – Он может становиться плотным, но в таком виде его способны разглядеть только мвилы, остальные, даже маги, видят лишь туманное облачко.

– Сложно это всё, – вздохнула завхоз. – Может, пусть директор разбирается?

– Думаете, господин Эралива станет решать такой мелкий вопрос? – хмыкнула Алза. – Он и по закупкам оборудования шевелится только после очередного скандала с главврачом.

– И то верно, – покивала госпожа Барияка. – Значит, придется самой. Вот только я не маг.

– Тут не просто маг нужен, а охотник из СОП.

– Из-за такой мелкой тварюшки Скорую охотничью помощь требуется вызывать? – поразилась госпожа Барияка.

– Ну да, – подтвердила Алза. – Теоретически любой мвил может развеять незра или изгнать его в Незримое, а практически – сами понимаете – опыт нужен, а не просто знания и способности. Нет, конечно, в крайнем случае можно и попробовать, но это только если другого выхода не будет.

– Пусть живет, – после недолгого размышления определилась завхоз. – Буду навещать его когда-никогда, да и Хрюмзик, не сомневаюсь, сюда регулярно наведывается. Чай, не пропадет эта туманная животина.

– Если энергии станет недостаточно, тумёжа просто утянет обратно в Незримое, – пояснила Алза.

– Тем более, – окончательно успокоилась госпожа Барияка и, заперев сарай, отправилась по своим делам.

А Алза поспешила домой – ей не терпелось воплотить зародившуюся у нее идею – изобразить Хрюмзика, выслеживающего тумёжа.

***

Получившаяся иллюзия самой Алзе очень нравилась: Хрюмзик делал два шага, подкрадываясь к тумёжу, тыкался в него носом, и незр превращался в туманное облачко. Шелли тоже была в восторге, предрекая, что с такой превосходной работой дорогая подруга непременно пройдет в следующий тур.

Растроганная таким искренним восхищением, Алза дала слабину и позволила уговорить себя на то, что Шелли назвала «приданием образу яркости».

– Ты должна привлекать к себе внимание не только своими работами! – убеждала её Шелли. – Ты и сама должна выделяться из толпы.

– Зачем? – Алза совершенно не улавливала связи между участием в конкурсе и собственной внешностью.

– Чтобы в тебе видели творческую натуру!

– Думаешь, это поможет?

– Да уж точно не повредит! – уверенно заявила Шелли.

– И что ты предлагаешь? Купить какое-нибудь экстравагантное платье?

– Сменить цвет волос! – торжественно провозгласила Шелли. – Ты ведь Алая Заря, значит, и волосы у тебя должны быть алые.

– Но почему волосы, а не платье?

– Потому что алое платье – это банально. Не сомневаюсь, что большинство участников будет в ярких или необычных нарядах, это же художники! А вот на нестандартный цвет волос не каждый решится.

– Ну не знаю… – скептически протянула Алза. – Мне кажется, как раз художники-то чаще всего и выделяются странным цветом волос или необычной прической.

– Я просто чувствую, что это принесет тебе удачу, – стояла на своем Шелли. – Попробуй, ты же ничем не рискуешь.

– Ага, кроме недовольной мины господина Эраливы, считающего, что лекарь должен выглядеть солидно, – скривилась Алза.

– Можно подумать, тебя волнует мнение этого зануды! – фыркнула Шелли. – Если привяжется, скажешь, что сделала это для отвлечения внимания пациентов от неприятных ощущений. Позаботилась об их комфорте. Господин Эралива очень любит, когда мы так делаем.

– Ладно, уговорила! – рассмеялась Алза. – В конце концов, волосы потом и перекрасить можно.

И вот, Алза стояла на Цветочной площади, где проводился второй тур конкурса, рядом со своей иллюзией и ловила на себе заинтересованные мужские взгляды. Столько внимания представителей противоположного пола она в жизни к себе не привлекала!

– Все на меня пялятся! – прошипела она Шелли, которая, разумеется, пришла поддержать подругу.

– Это потому что ты прекрасно выглядишь, – безмятежно отозвалась та.

– Согласен, – добавил Летур. – Тебе очень идет новый образ – подчеркивает твой яркий характер.

– Льстецы! – с улыбкой покачала головой Алза. – Но мне всё равно приятно.

Насчет результата она почему-то совершенно не волновалась. Не то чтобы Алза была уверена, что непременно пройдет дальше – профессионально оценить качество работ других участников она не могла, но ей было достаточно уже того, что сотворенная иллюзия – возможно, небезупречная – нравилась ей самой.

– Очень самобытная работа, – поделился мнением невесть откуда появившийся рядом с Алзой парень.

Симпатичный голубоглазый блондин сиял приветливой белозубой улыбкой. Был он невысок, худощав и, как показалось Алзе, слишком молод для участника конкурса.

– Спасибо, – сдержанно кивнула она и тут же отвернулась, показывая, что не настроена на беседу.

Но парень не отставал:

– Это ведь тумёж? Вы его с натуры изображали или по книгам?

– С натуры, – не стала скрывать Алза. – И собаку тоже.

– Так это сценка из жизни! – неожиданно обрадовался парень. – У вас несомненный талант – с натуры изображать всегда сложнее.

– Правда? – невольно заинтересовалась Алза. – А мне казалось, что наоборот.

– Вы не профессиональный художник, – уверенно сказал парень.

– Как вы догадались? – опешила Алза.

– Иначе вы бы знали, что вымышленные образы воплощать проще, потому что любую деталь, которая тебе не удается, можно заменить. – Парень снова улыбнулся. – Я с удовольствием расскажу вам больше об этом, если согласитесь поужинать со мной сегодня. Меня, кстати, зовут Яркий Дождь Векамака, но для вас, очаровательная пока-еще-незнакомка, просто Ярдо.

– Я не встречаюсь со школьниками! – возмущенно отказалась Алза.

Лицо Ярдо вытянулось от удивления, он пару раз моргнул, а потом заливисто расхохотался.

– Так меня еще никто не отшивал! – восхищенно покачал головой Ярдо, отсмеявшись. – Я очень надеюсь, что, когда мы встретимся в следующем туре, вы передумаете насчет свидания.

После этих слов новый знакомый, к большому облегчению Алзы, ушел.

– Надо было соглашаться! – Шелли подарила подруге полный осуждения взгляд. – Это же Яркий Дождь Векамака – выдающийся молодой художник и главный претендент на победу в этом году.

– Полагаешь, стоило пойти с ним на ужин и притравить по-тихому? – криво усмехнулась Алза.

– Так себе шуточка! – хмыкнула Шелли. – Он симпатичный парень, и ты ему явно понравилась, так почему бы и не дать ему шанс?

– В моей жизни уже был один выдающийся художник. С меня хватит! – отрезала Алза.

– Это она про своего прадедушку, – сочла нужным пояснить Шелли в ответ на вопросительный взгляд Летура.

– Мне показалось, что этот Ярдо так просто не сдастся, – заметил мастер стихий. – Я таких ребят немало повидал – с виду вроде безобидный, но если поставит себе цель – его с пути не свернешь.

– Это его проблемы, – с деланным равнодушием пожала плечами Алза.

– И всё-таки – зря ты так, – повторила Шелли.

– Да я его за одно только то, что он решил поучаствовать именно в этом году, уже практически ненавижу! – воскликнула Алза. – Какой смысл мне бороться за победу, если уже сейчас очевидно, кто будет первым? Знала бы, что у меня такой конкурент, не стала бы и время тратить!

– Вот поэтому я тебе и не сказала, – тяжело вздохнув, призналась Шелли. – Самой тебе некогда было интересоваться другими кандидатами, а я решила, что лучше тебе и не знать. Прости.

– Ой, да брось! – махнула рукой Алза. – Я нисколько не обиделась. Это в любом случае был интересный опыт.

– Ты что же, не пойдешь на следующий тур? – немедленно возмутилась Шелли.

– Я еще этот не прошла, – напомнила Алза.

– Пройдешь! – убежденно кивнула подруга. – Если уж даже этот Векамака отметил твою работу, значит, она и правда хороша.

– Ты думаешь, он это искренне сказал? – недоверчиво вскинула брови Алза.

– Конечно! – Шелли бросила на нее удивленный взгляд. – Разве ты не почувствовала?

Алза пожала плечами – признаваться, что просто засмотрелась на привлекательного парня, ей не хотелось.

– Ну тогда поверь мне – он сказал то, что думал, – заверила Шелли.

– Мне тоже так показалось, – поделился мнением Летур. – Хотя я, конечно, не так хорошо чувствую эмоции людей, как вы, лекари.

– Ладно, вы меня убедили, – неохотно согласилась Алза. – Но на свидание с этим типом я всё равно не пойду.

В третий тур Алза прошла. И на радостях потащила Шелли и Летура отмечать в кафе.

– На свидание завтра сходите! – заявила она. – А сегодня у меня праздник! Маловероятно, что я выйду в финал – впечатляющий реалистичный портрет в полный рост у меня вряд ли получится – так что праздновать надо сейчас.

– Да мы и не возражаем, – заверила Шелли, а Летур подтверждающе кивнул.

В итоге получился очень приятный вечер, к концу которого Алза с некоторым удивлением поняла, что потихоньку начинает и Летура считать своим другом. Это было довольно неожиданно, но всё равно приятно – друзей у нее было немного.

И именно Летур убедил её, что бросать конкурс не стоит.

– Иногда результат соревнования определяется и случайными обстоятельствами, – пояснил свою позицию он. – Ты ведь участвуешь не ради того, чтобы доказать себе, что ты лучший художник-мвил в Малернаду. Значит, для тебя и не будет важно, по какой причине ты победишь.

– Надеяться на случайности как-то… – Алза неопределенно покрутила в воздухе рукой.

– Не слишком надежно, – согласился Летур. – Но зато ты будешь знать, что сделала всё возможное, а значит, и жалеть будет не о чем.

– Ты прав, – признала Алза. – Если я сдамся, потом сама себя загрызу.

Пусть она и заявляла друзьям, что не рассчитывает на победу, однако представить достойную работу и в следующем туре хотела. Нет, Алза вовсе не мечтала услышать очередную похвалу от нахального блондинчика Ярдо. Вот еще! Ради такого стараться уж точно не стоило. А вот ради уверенности в том, что сделала всё возможное для получения наследства вредного прадедушки, имело смысл потрудиться.

«Выдающийся молодой художник» невольно дал Алзе подсказку – можно просто заменить в работе с натуры те детали, которые не получается воспроизвести, на более легкие в исполнении. И это открывало большой простор для выбора варианта.

Но сначала требовалось определиться с тем, что именно она будет изображать. По всему выходило, что состояние человека следовало выбирать хорошо знакомое, такое, что часто приходится наблюдать. А при Алзиной работе это могла быть только травма на пару со своей верной спутницей болью. Пусть и не слишком оптимистичной выйдет картина, зато жизненной. Да и кроме того, что-то подсказывало Алзе, что негативные эмоции для своих иллюзий выберут немногие – их достоверно показать сложнее, а для победы в третьем туре, открывающей доступ в финал, изобразить пару слезинок на щеках будет явно недостаточно.

Времени имелось не так и много – всего две недели, а значит, следовало в срочном порядке определяться с тем, где брать модель. Сперва Алза планировала попросить Летура – она решила, что будет изображать мужчину – но потом передумала. Пусть примета, что, показывая на ком-то болезни, ты их приманиваешь к этому человеку, и глупая, но рисковать здоровьем практически друга всё равно не хотелось.

Значит, оставался только морг. Придется, конечно, потратить целый выходной, чтобы сделать полную вещественную иллюзию человека – это ведь не череп, это долго, зато изображать саму травму и работать над выражением нужной эмоции можно будет потом дома.

Сведения о том, что Алза участвует в конкурсе, просочились уже и в Валэйскую клиническую, поэтому ей регулярно приходилось выслушивать как поздравления – далеко не всегда искренние – так и вопросы о том, с чего вдруг лекарь решилась на подобное. За поздравления Алза благодарила, а вот ответами коллег не баловала – просто делала загадочное лицо и многозначительно молчала.

– Ходят слухи, что ты поспорила с мвилом Векамакой на полмиллиона цембу, что переплюнешь своего прадеда как художник, – поведала ей Шелли в четверг днем, когда они неспешным шагом шли с работы после утренней смены.

После вечерней подругу теперь всегда встречал Летур, а вот к концу утренней он не успевал – его рабочий день заканчивался позже.

– Надо же, сумму они почти угадали! – усмехнулась Алза. – А вот с какой стати Векамаку приплели, я, честно говоря, не поняла.

– Наверное, кто-то видел, как он к тебе подходил, – пожала плечами Шелли. – Региональный тур конкурса в Валэе в последний раз больше десяти лет назад проходил, так что это очень даже значимое событие и многие из наших были в прошлый первых на Цветочной площади.

– Логично, – согласилась Алза. – Ведь и меня же кто-то там увидел, не из газет же они узнали о моем участии.

– Вот тут ты ошибаешься! – Шелли улыбнулась. – Статья о том, что талантливая жительница Валэя прошла в третий тур Всемалернадского конкурса иллюзий, вышла на первой полосе в «Новостях Валэя» еще в понедельник, я сама видела.

– Ничего себе! – присвистнула Алза. – А мне почему не сказала?

– Забыла, – виновато вздохнула Шелли. – Тогда как раз мотоциклиста привезли с внутренним кровотечением, не до того было, а потом и вовсе из головы вылетело.

– Да, тебе в тот раз тяжело пришлось. – Алза бросила на подругу сочувствующий взгляд. – Сколько ты крови преобразовала для переливания?

– Около мурьюма. Один мурьюм подходящей у нас был, а остальное пришлось преобразовывать. Но зато он выжил. Он ведь, бедняга, к жене спешил – та только-только родила.

– И откуда ты всегда всё знаешь? – в очередной раз подивилась Алза. – И про сплетни наши больничные, и про пациентов?

– Внешность у меня располагающая – я вызываю у людей безотчетное доверие.

– Не то что я. – Алза вздохнула.

– А тебе это и не нужно. Мне интересно поболтать о том о сем, а ты пустых разговоров не любишь.

– Никогда не знаешь, какой разговор пустой, а какой нет. Вон даже от приставаний этого Векамаки оказалась польза – если бы не его пояснения про изображение с натуры, я бы, может, до сих пор голову ломала, что мне для следующего тура подготовить. А так я уже и в морге договорилась, и журнальчик прикупила модный, чтобы одежду для своей иллюзии подобрать.

– Значит, не такой уж он плохой человек, – пришла к неожиданному выводу Шелли. – Дай ему шанс, а?

– Вот что ты заладила: «Дай шанс, дай шанс»? – сердито буркнула Алза. – Какой в этом смысл вообще? Я ведь тоже почитала про него: Яркий Дождь Векамака живет в Нанчжу. У него там куча богатеньких клиентов, и он в нашу провинцию ни за что из столицы не поедет. А я не поеду туда.

– Насчет тебя – практически не сомневаюсь. А вот про него ни ты, ни я знать не можем. Мы его всего один раз видели и общались с ним пять минут от силы. Вернее, ты общалась.

– Скажи честно – ты считаешь, что я безнадежна и на меня уже никто не позарится? – с тяжелым вздохом поинтересовалась Алза.

– Глупостей не говори! – возмущенно фыркнула Шелли. – Просто мне показалось, что этот парень тебе бы подошел.

– Тебе показалось, – отрезала Алза.

– Посмотрим, – хитро улыбнулась Шелли.

***

В Нанчжу они отправились вдвоем с Шелли. Подругам удалось поменяться с коллегами, заменив две смены – в пятницу и в понедельник – на одно суточное дежурство в следующий первых, а вот у Летура отпроситься не получилось – угроза землетрясения не позволяла.

Третий тур проводился два дня. Участников разделили по алфавиту, и Алзе достался вторвых. Она вообще сначала предлагала отправиться в Нанчжу не в пятницу, а в первых, но Шелли настояла на том, что им следует посетить и первый день, чтобы взглянуть на работы конкурентов.

– Неужели тебе не интересно, что там изобразит Векамака? Мне так очень! – говорила Шелли.

– Не хватало еще, чтобы он решил, будто меня интересует он лично! – фыркала в ответ Алза, но уговорить себя всё-таки позволила.

«Лучше бы я отказалась», – подумала она, едва они с Шелли подошли к площади Бравых Охотников, на которой участники третьего тура демонстрировали свои работы. От разгоравшейся ярости у Алзы сделалось горячо в груди и затряслись руки.

И причина этих эмоций была воистину возмутительной – гордо улыбающийся Ярдо стоял возле статуи… Алзы. Была она изображена в облегавшем фигуру словно вторая кожа платье. Узкая юбка с разрезом, доходящим чуть ли не до талии, и лиф с вырезом практически до пупа не оставляли никакого простора для воображения. Но самым ужасным было даже не это – на лице, точь-в-точь таком, какое Алза каждый день видела в зеркале, застыло выражение страстного томления, словно она готова предаться плотским утехам прямо здесь и сейчас.

– Что за дрянь ты изобразил? – прошипела белая от бешенства Алза, подскочив к сияющему блондину.

– Я художник, я так вижу, – невозмутимо поведал Ярдо и улыбнулся еще шире.

– Скотина ты, а не художник! – припечатала Алза. – Руки бы тебе переломать! Я ведь могу, знаешь?

– Знаю, моя прекрасная Алая Заря, – безмятежно откликнулся Ярдо. – Я теперь многое о тебе знаю – собрал всю доступную информацию.

– Я не твоя! – Алза даже ногой топнула, давая хоть какой-то выход переполнявшей её злости. – И твоей никогда не буду!

– Как знать, как знать… – Ярдо покачал головой. – У меня, например, совсем другое видение нашего совместного будущего.

– Ты ненормальный? – с надеждой спросила Алза. – Говорят, многие творческие люди слегка не в себе. А ты, видимо, даже и не слегка.

– Ты восхитительна в гневе! – с восторгом произнес Ярдо. – Я обязательно изображу тебя такой.

– Нет, я всё-таки переломаю тебе руки! – мрачно сказала Алза и начала выводить вещественную иллюзию костей правой кисти Ярдо, сама до конца не понимая, готова ли воплотить эту угрозу.

– Прекрати! – Шелли толкнула её, сбивая концентрацию. – Не стоит он того, чтобы в тюрьму садиться. Интуиция меня подвела – этот тип вообще твоего внимания не стоит.

– Ты права. – Алза величественно кивнула, медленно развернулась и пошла прочь – настроения смотреть на другие работы у нее уже не было.

Когда они покинули площадь, Шелли предложила:

– Может, зайдем в какую-нибудь кондитерскую, выпьем чая с пирожными, а потом погуляем?

– В кондитерскую, пожалуй, зайдем, – согласилась Алза. – А вот гулять мне что-то не хочется, извини. Но ты можешь пойти без меня, я не обижусь. Так, наверное, даже будет лучше – мне стоит побыть некоторое время в одиночестве, чтобы прийти в себя.

– Ты точно не обидишься? – уточнила Шелли.

– Точно, – подтвердила Алза. – Я и правда хочу побыть одна. Я ведь чуть было действительно не сломала ему руку. Мне кажется, я никогда в жизни ни на кого так не злилась!

– Да брось! – не поверила Шелли. – Ничего бы ты ему не сделала. Попугала бы просто, да и всё.

– Не уверена, – покачала головой Алза.

Чтобы скоротать время, не терзаясь неприятными размышлениями, она решила купить какой-нибудь журнал – в холле гостиницы, где они с Шелли остановились, как раз имелся киоск с прессой и сувенирами.

Но первым, что девушка увидела, подойдя к нему, оказался большой портрет Ярдо, улыбавшийся ей с первой полосы «Ведомостей Нанчжу». Она прекрасно понимала, что делать этого ни в коем случае не следует, но любопытство оказалось сильнее опасений, и Алза не выдержала – купила-таки газету. До номера она едва дотерпела – под магснимком Векамаки был только анонс подробного интервью молодого талантливого художника, которое ожидало читателей на третьей странице.