Лучше поздно, чем никогда

Инна зашла в гримерку и сразу же устало завалилась на диван. Привычка полностью выкладываться часто доводила её до состояния, что она еле переставляла ноги после отработанной программы. Наследство, оставшееся после её спортивного прошлого. Спорт во многом закалил её характер, а с чем не справился спорт, то «доработал» Марков. Именно умение всегда отрабатывать на сто процентов, строгая дисциплина, повышенные требования к себе и делу, которое она делает, и страстное желание быть независимой помогли ей вылезли из той грязи, в которой Плетнёва оказалась волею судьбы. Дикая эмоциональная смесь стала мощнейшей мотивацией и помогла Инне добиться таких высот, о которых многие лишь мечтали. В прошлом остались бедность, растерянность и слабость. Здесь и сейчас она была сильной, независимой, известной женщиной и искренне наслаждалась своим положением, ведь деньги и известность открывали многие двери и давали отличные привилегии. Она никогда не прикрывалась ложной скромностью, как некоторые, и вполне честно говорила, что любит деньги, ведь она отдала столько времени и сил, чтобы их заработать. Обесценивать свои труды только для того, чтобы создать иллюзию благочестия, не уж увольте!

Плетнёва удовлетворенным взглядом обвела богато обставленную гримерку. Все пункты её райдера были выполнены точно. В нем содержалось много различных требований, иногда совсем уж взбалмошных и смешных. Сама Инна не была настолько щепетильна и требовательна, но стервозный имидж нужно было поддерживать. Райдер составляла её агент, помощница и близкая подруга в одном лице Вероника Смолина. Именно Ника занималась формированием и поддержанием её имиджа, и справлялась успешно.

Периодически в СМИ всплывали скандальные факты прошлого Инны, что всегда являлось очередным взбросом Смолиной. Общественным мнением она манипулировала в совершенстве. В медийном пространстве бытовало мнение, что Инна завтракает мужскими сердцами, каждый день получает новые машины и квартиры от богатых поклонников, является гуру секса и всяческих удовольствий, и нещадно эксплуатирует слуг и наёмных рабочих. Всё это было неправдой. Но кого это волнует, если можно в очередной раз перемыть ей косточки? Как говорится, черный пиар — тоже пиар.

Мужчины в её жизни появлялись редко и отношения зачастую были кратковременными, несерьезными. Так сказать, для поддержания физиологического здоровья. К представителям мужского пола после печального первого опыта Инна относилась с крайней осторожностью, да и пускать кого-то левого в их маленькую семью с Лизкой она не собиралась. Слишком много грязи насмотрелась, когда только начинала работать танцовщицей в стрип-баре. Там такие дикие вещи творились… После всего увиденного она просто не могла подпустить к своей девочке чужого мужчину. Паранойя, которая уже не лечится. К тому же замуж Инна не стремилась.

Богатые дары от поклонников она тем более не принимала, так как понимала, что их нужно будет потом отрабатывать. С людьми, которые на неё работали, у неё были прекрасные отношения, не в её правилах было как-то эксплуатировать заведомо зависимых от тебя людей. Конечно, всякого рода некомпетентность Плетнёва не терпела, пару раз увольняла нерадивых работников, но по большей части её окружали профессионалы и к ним нареканий не было.

К сожалению, послабления и доброе отношение некоторые особо ретивые особи воспринимали, как слабость, вот и приходилось держать марку первостатейной стервы. Для этого и шли в ход различные ухищрения, которые организовывала Ника. К тому же слухи и всевозможные обсуждения являлись неплохим пиаром. Как и любому известному человеку, ей постоянно нужно быть на слуху.

Кстати стервой Плетнёва как раз-таки и являлась, но её стервозность никогда не проявлялась в мелочах. Ну, попьет она обычной воды, или справит нужду в керамический, а не в золотой унитаз, не переломится. Ничего страшного Инна в этом не видела, ведь одно время жила в по-настоящему ужасных условиях. Было с чем сравнивать. Такие мелочи её давно не интересовали. Не любила она себя расходовать на пустые споры и недовольства, просто потому что всегда играла по-крупному. Ещё одно свойство характера, которое помогло ей сделать головокружительную карьеру. Умение расставлять приоритеты.

— Ты как всегда была сегодня великолепна, моя дорогая, — в гримерке появилась Ника. В обществе закрепилось мнение, что агентом сексапильной Инны Плетневой могла быль только модель с обложки «Play Boy». Этакая кукла Барби сорок второго размера с пятым размером груди. Когда люди видели Смолину впервые, то у них случался культурный шок, потому что Вероника с гордостью носила пятьдесят второй размер. Впрочем, размер груди у неё как раз был пятый, и всё своё родное. Кстати, Инна искренне считала подругу красивой, но дебильные стандарты часто становились причиной курьезных случаев. К тому же было у Вероники одно преимущество, с которым невозможно было поспорить, она была очень умна. Они вместе выбирались из подвала социальной лестницы и через многое прошли вместе. Были там и огонь, и вода, и медные трубы.

— Спасибо, Ник, — устало отозвалась Инна, сняв надоевшие туфли на тонкой шпильке, — что-то я подустала маленько.

— Еще бы, — фыркнула Вероника, — пять выступлений за два дня. Это много, моя дорогая. Себя беречь нужно!

В чем-то она конечно была права, но Инна не умела по-другому. Слишком были сильны воспоминания, когда она осталась одна с младенцем на руках совсем без денег. С тех пор её преследовал страх остаться без денег. Она зарабатывала, вкладывала финансы в различные проекты, развивала свой бизнес. Руководствовалась подходом, что если она как артистка станет невостребованной, то другие источники доходов не дадут ей стать нищенкой. Сейчас же всё скорее наоборот, её побочные источники доходов уже давно стали основными и в несколько раз превышали её доходы от выступлений, но привычка цепляться за любой способ заработать так и осталась с ней. Трудоголик, который не подлежит реабилитации.

— Вот в выходные и отдохну, — улыбнулась Инна. В этот уикенд они с дочкой запланировали поездку в Сочи. — Вот, кстати, и она…

Зазвонивший айфон высветил фотографию милой девчонки со светло-русыми волосами, задорной улыбкой и не по-детски умными голубыми глазами. Лизка росла красавицей и умницей, и уже совсем скоро вылетит из гнезда. Через месяц ей исполнить шестнадцать. Совсем взрослая стала. Сам факт немного расстраивал Плетнёву, но держать её на поводке до самой старости не собиралась.

— Здравствуй, дочь моя, — ответила на звонок Плетнёва, но вместо привычного ответа услышала испуганный голос дочери, которая не могла внятно объяснить в чем дело. — Солнышко, успокойся. Вдох-выдох. А теперь спокойно говори, что случилось.

— Я кажется его убила! — пропищала Елизавета несвойственным ей высоким голосом.

— Кого? — опешила Инна, сразу же вскочив на ноги. До дома было несколько километров и понятно, что за минуту она не пробежит это расстояние, но материнские инстинкты включились на полную мощь и требовали оказаться рядом с Лизой прямо сейчас и защитить её.

— Мужика, что влез к нам дом, — дрожащим голосом ответила дочка. — Подумала, что он вор и ударила его по голове битой, а теперь он лежит в зале и не двигается. Мама, что делать?

Учитывая, что Лизка занималась каратэ уже десять лет, то можно предположить, что удар вышел не слабый. Обычно, Плетнёва-младшая предпочитала разрешать дело миром, благо ума для этого хватало, но когда разговоры не помогали включались гены Маркова. Тот тоже умел отлично работать кулаками и крушить всё вокруг. Кстати, о Маркове…

— Милая, опиши пожалуйста мужчину, — мягко попросила Инна, но дочь из-за шока замешкалась. — Русоволосый, голубоглазый, высокий?

Залезть в дом к бывшей, когда её нет дома, чтобы познакомиться со своей дочкой спустя пятнадцать лет после её рождения, это как раз в духе Женьки.

— Вроде бы, — Лиза постепенно стала приходить в себя, — я его не разглядела, если честно.

— Так сфотографируй мне его и вышли фотку, — скомандовала Плетнёва, — после чего уходи из дома и спрячься у Нины Михайловны, там и дождись меня.

Так или иначе, пренебрегать безопасностью всё же не стоит. Соседка у них хорошая. У неё можно укрыться, пока ситуация не проясниться.

— Окей, — согласилась с планом мамы Лиза и выполнила все распоряжения. Через три минуты отчиталась: — Фотку выслала, дверь входную закрыла, иду к бабе Нине.

Инна сразу же залезла в ватсап, чтобы рассмотреть потенциального вора, и тихонько застонала. Ну, только у них всё может быть настолько нелепо и коряво. Вот тебе и знаменательное знакомство дочери и отца! Марков, ты хоть иногда голову включать можешь? Сейчас она приедет домой и добьет его, если Лизка его еще не убила!

— Мам, ты его знаешь, да? — связь Инна предусмотрительно не прерывала, а дочка каким-то образом по тем нелепым звукам, что она издавала, всё прекрасно поняла.

— Да, милая, знаю, — тяжело выдохнула Плетнёва, — ты только что чуть не убила своего биологического отца…

— О, — отреагировала Лиза, — мне вернуться и добить его?

— В книге вы раскрываете читателям свои главные тайны, — молоденькая журналистка говорила хорошо поставленным голосом, хотя и заметно волновалась. — Не боитесь делиться самым сокровенным?

Инна с улыбкой кивнула девушке, подбадривая. На самом деле хороший вопрос. Плетнёва долго думала, нужно ли писать и публиковать собственную биографию. Всё-таки в её персональной истории есть вещи, которые не стоило раскрывать даже самым близким и родным. Тем не менее, она рискнула. Наверное, ей нужно было выплеснуть все оставшиеся не пережитые эмоции на бумагу, чтобы окончательно отпустить их.

— Боюсь, — откровенно призналась она, — но страх меня всегда подгоняет на свершения. Так и здесь. Я самом деле долго сомневалась, стоит ли делиться с общественностью своей историей. Несколько месяцев взвешивала все «за» и «против». В итоге решила, что нужно. Возможно, моя история для какой-нибудь отчаявшейся девушки станет той самой мотивацией, чтобы нарушить привычный ход вещей и изменить свою жизнь. Я очень на это надеюсь. К тому же, меня наконец перестанут терзать журналисты с вопросом о том, кто является отцом моей дочери…

— И тем не менее, фамилию его вы не называете, — уточнила дотошная журналистка.

Плетнёва действительно не решилась назвать его фамилию. Зачем создавать очередной скандал на ровном месте? К тому же всплывшая грязь потом может коснуться Лизки. Не уж. Достаточно уже того, что она просто рассказала их историю.

— Думаю, его имени будет вполне достаточно, — с улыбкой ответила Инна. — Могу заверить, оно полностью достоверно, а что касается фамилии, то я решила не портить этому мужчине репутацию…

Хотя она у него и так испорчена знатно. Марков в своё время кутил не по-детски. Сложные отношения с родителями вылились в бунт, который продлился до двадцати пяти лет. Бои без правил, гонки, романы с порно-моделями, развратные фотки, слитые в интернет его бывшими…

В общем, веселился Женёк каждый день, как в последний раз. Инна полагала, что прошёлся бульдозером он не только по её жизни. Плохие парни всегда нравились хорошим девочкам. Встреча с ним стала начала трансформации хорошей девочки Инны в очень плохую девочки. Она тогда была влюблена в него по уши и наивно полагала, что одна совместная ночь изменит всё. Она действительно изменила всё. Для Инны. Ведь после секса с Марковым восемнадцатилетняя девушка оказалась беременной. Вот так с первого раза и залетела.

Евгений же продолжил кутить, тр*хаться и рисковать, только когда его отец едва не погиб, он придержал коней и стал вести добропорядочный образ жизни. К тому же уехал в другую страну, где занимался бизнесом. Насколько она знала, у него даже невеста имеется, и в изменах его не уличали. Хотя Инна сильно сомневалась, что Женя настолько сильно изменился. Скорее научился свои грешки хорошенько прятать от общественности.

Презентация продолжалась в неспешном ритме. Журналисты не проявили в этот раз креатива и по большей части задавали все те вопросы, что и обычно. Плетнёва говорила и одновременно осматривала собравшихся.

Девочки в первом рядом появлялись практически на всех мероприятиях, где появлялась Инна. Они возглавляли фан-клуб «Cherchez la femme», и многие из них посещали мастер-классы, которые давала она. Плетнёва послала им ослепительную улыбку, чем несомненно порадовала. Некоторым людям так мало для счастья нужно.

Неподалёку находился Губарев Иван Демидович собственной персоной. С огромным букетом кроваво-алых роз в руках. Владелец издательского дома, нескольких журналов и сети телеканалов. Этакий телемагнат, который запал на неё и являлся по совместительству любовником. Красивый зараза, да и любовник замечательный, но он всё чаще пытался перевести их отношения в более серьезное русло и обнародовать, чем порядком нервировал. Инна не хотела прерывать ничего незначащий роман, но если Ваня продолжит настаивать на своём, придётся расстаться. Жаль, конечно, терять постоянного любовника с выдающимися способностями в постели, но собственную свободу Плетнёва ценила куда больше.

— В своей книге вы рассказываете о самом начале вашей карьеры, — в этот раз говорил мужчина журналист, причем старшего возраста, что удивило опрашиваемую, — там много говориться о девушках, которые продавали себя за деньги, а ещё о насилии. Неужели вас всё это обошло стороной?

Если он и хотел вывести Инну на эмоции, то просчитался. Она как сидела расслабленная с легкой улыбкой на устах, так и продолжала сидеть. Ни один мускул не дрогнул на лице.

— Бог миловал, — спокойно ответила она, — хотя было пару раз, когда я оказывалась в шаге от совершения надо мной насилия. Оба раза рядом оказались люди, сумевшие меня защитить. Этим людям я до сих пор очень благодарна, и они теперь работают либо со мной, либо на меня. Предпочитаю, чтобы проверенные люди, находились рядом. Что касается девочек, торговавших своим телом, то тогда были очень тяжелые времена, каждый выживал как мог. Не стану скрывать, мне тоже предлагали подобный заработок. Я отказалась. И дело не в том, что я слишком принципиальна, нет, я просто видела, как именно заканчивают эти девочки. Если начинаешь торговать своим телом, потом очень тяжело остановиться. Немногие мои знакомые, занимавшиеся этим промыслом, смогли завязать и вернуться к нормальной жизни. Очень немногие. Так что у меня сработал обыкновенный инстинкт самосохранения. Знаете, жить хотелось долго, и по возможности, счастливо.

Плетнёва наткнулась на предостерегающий взгляд Ники, сигнализирующий о том, что она слишком разоткровенничалась. Поэтому Инна поспешила сбавить градус легкой шуткой. Она полностью доверяла своей помощнице. Смолина всегда вовремя её останавливала, когда Инну заносило. Кстати, она была одной из тех людей, которые помогли избежать изнасилования. С тех самых пор Плетнёва с ней и подружилась, и пока она целенаправленно двигалась к вершине Олимпа, подруга всегда поддерживала её.

— Скажите, а почему вы никогда не публикуете фотографии своей дочери? — прилетел ещё один вопрос.

— Лиза не любит публичности, — коротко произнесла она, — и я поддерживаю её в этом решении. У ребёнка должно быть нормальное детство.

— Может всё-таки поведаете нам, кто отец вашей дочки? — продолжил пронырливый журналист, ослепительно улыбаясь. — По секрету? Поверьте, мы никому не скажем.

В зале раздались смешки и все с интересом уставились на главную героиню вечера. Только Инна не смеялась. Её внимание полностью поглотил мужчина стоящий у самого входа. Темноволосый. Высокий. Дьявольски красивый. С острым как бритва взглядом. Мороз прошелся по коже, в то время, как произошло узнавание. Плетнёва искренне надеялась, что жизнь больше никогда не сведет их вместе, и он так и останется вести дела семейного бизнеса там, заграницей. По-видимому, вернулся в страну. Марков явился на презентацию её биографии собственной персоной. Кто там спрашивал о личности отца её ребёнка?

Они не виделись почти шестнадцать лет. Она стала взрослой и уверенной в себе. От девчонки безумно влюбленной в него не осталось и следа, но что скрывать внутри что-то ёкнуло. Глухой отголосок прошлого. Она уже давно не верила в любовь до гроба, научилась полагаться только на себя. Всего два месяца они общались, и только одна ночь их связала, но более серьезного и основательного влияния на Инну не оказал ни один мужчина. Марков бульдозером прошёлся по остаткам её жизни, окончательно разрушив всё, и на этих руинах возродилась она новая. По идее Плетнёва должна сказать ему спасибо за то, что добил ту романтичную, ни на что не годную глупышку. Должна быть благодарна, но не обязана. Спокойно воспринимать его она не могла. Ненависть опасным ядом разлилась по жилам концентрированная ненависть.

— Не скажу, уж извините, — пухлые кроваво-красные губы расплылись в хищной улыбке, — если данный индивид решит явить свою личность миру, я возражать не стану, но подставлять не буду.

— Но он же вас предал! — не выдержала девчонка из её фан-клуба. — Почему вы печётесь о его имидже?

Мысленно Инна хихикнула. Скажи она сейчас, что Марков и есть тот самый предатель, и укажи на его таинственную фигуру пальчиком, девчонки ему такую облаву устроят, что убежит Женечка заграницу пешечком.

— Я не о его имидже пекусь, а безопасности своей дочери, — легко произнесла Плетнёва, решив не игнорировать вопрос. Говорить о том, что она не хочет, чтобы люди не стали связывать с ним… Нет уж. Рассказать свою не слишком приятную историю Инна решилась, но не желала, чтобы её имя упоминали в одном предложении с фамилией Маркова. Нет и ещё раз нет. Она категорично не хотела, чтобы их хоть что-то связывало.

Допрос продолжался ещё некоторое время, потом началась автограф-сессия. Всё это время Инна краем глаза наблюдала за Евгением, которому хватило ума не подходить к ней на людях. Сложить два плюс два довольно легко. Она назвала имя своего первого мужчины — Евгений. И тут на премьере её книги появляется Евгений Марков, который в своё время был знаменит своими буйными выходками. Особым аналитическим умом не нужно обладать, чтобы прийти к нужным выводам.

Долгий разговор о книге, о её жизни, карьере и творческих планах наконец был завершен. Инну обнимали и целовали в щеки, фотографировались с ней. От приклеенной улыбки уже сводило скулы, но она ни жестом, ни взглядом не дала знать, что устала. Своих поклонников Плетнёва ценила. Благодаря им, она стала знаменитой и богатой. Кусать руку, которая её кормила, Инна не собиралась, поэтому старалась относиться к своим фанатам с уважением. Не всегда получалось, конечно, ведь встречались и неадекваты, но по большой части ей с поклонниками везло. А вот с журналистами скандалила Инна часто, несколько судов даже выиграла против желтых газетёнок.

Люди стали расходиться, зал стремительно пустел. Инна бросила взгляд к тому месту, где ещё недавно видела Маркова, но не обнаружила его. Неужели мозги включились, и решил свалить? Непроизвольно облегчённо выдохнула. Инна очень хотела бы в это верить. Она искренне надеялась больше никогда не контактировать с этим мужчиной. Одного взгляда на него хватило, чтобы её начало мелко колотить от ненависти к нему. Сколь сильно она его когда-то любила, теперь столь сильно же ненавидела.

— Молодец, — похвалила Ника, незаметно подошедшая к ней. Вес у Смолиной был приличный, но передвигалась она совсем бесшумно, что удивляло. — Всё в достаточной степени откровенно, искренне, но самые тёмные тайны остались при тебе.

Что-что, а держать язык за зубами Плетнёва умела. В своё время это качество не раз спасало ей жизнь. Тёмных тайн в её жизни было хоть отбавляй. На её вкус даже слишком много.

— Иди уже, там твой воздыхатель ожидает, — махнула помощница на неприметную дверь, через которую сюда и попала Инна. — Я пока тут кое-какие организационные дела завершу, а ты езжай и отдыхай.

— Ты всё ещё лелеешь мечты выдать замуж за Ваню, — внимательно посмотрела на подругу Инна.

— Я тебе счастья желаю, дура, — вздохнула Вероничка. У неё за эти годы сформировалась идея фикс — увидеть Инну замужней степенной дамой, при этом мнение самой Плетнёвой почему-то не учитывалось.

— У нас разные представления о счастье, Ник, — улыбнулась Инна, обняв верную подружку. — Я и так счастливая женщина, и никакой Ваня мне для этого не нужен!

— Иди уже! — отмахнулась Смолина, прежде чем развернуться и направиться к ожидающей её девушке. Судя по всему, местная работница. Плетнёва не стала вдаваться в подробности и послушно направилась в указанном направлении. Выйдя в коридор, Инна закрыла за собой неприметную дверь и застыла, когда за спиной раздался хрипловатый баритон.

— Ну, здравствуй, конфетка! Давно не виделись!

Слишком рано расслабилась. Нужно было сразу понять, что Женька просто так не уйдёт. Инна медленно повернулась, вздёрнула подбородок и уверенно заглянула в голубые глаза, так похожие на глаза её любимой дочки.

— Надо же, — певучим голосом протянула Плетнёва, — сам Марков собственной персоной. Какая неожиданность! Чем обязана появлению столь сиятельной персоны?

— Какая ты невежливая, конфетка, — прокомментировал нелюбезную встречу Марков. Тут гением не нужно быть, чтобы понять, что радужной реакции при встрече от неё не дождётся. После того, как он втоптал её в грязь, от Инны он мог получить только одно — удар между ног коленкой. — Ты стала ещё прекрасней. Годы пошли тебе на пользу.

Евгений стоял к ней недопустимо близко, так что она рецепторами носа улавливала горьковый запах его туалетной воды. Она буквально кожей ощутила липкий ищущий взгляд. По нервам прошёл разряд тока, а руки инстинктивно сжались в кулаки.

— Говори, зачем заявился, и проваливай, — прошипела Инна и уперлась руками в его грудь, чтобы оттолкнуть от себя, но куда там… Он стал ещё больше и сильнее.

Инна в моменты слабости иногда думала о нем, в эти моменты она искренне надеялась, что протирание штанов в офисе сделают из него рыхлого и тучного представителя бизнеса, но её мечтам не суждено было сбыться. Женя явно не перестал уделять время спорту. Сквозь ткань костюма отлично чувствовались литые мышцы. Шестнадцать лет назад Марков был бунтующим мажором, участвующий в подпольных боях, гонках, азартных играх. Опасный и привлекательный. Он и сейчас опасный и привлекательный, только откровенная сила была закована в дорогой брендовый костюм. Агрессия стала контролируемой. Ум и сила в тандеме — страшная смесь.

— Я хочу видеть свою дочь, — уверенно заявил этот индивид, а Инна захохотала. Смеялась так, будто он ей только что рассказал самый смешной анекдот в её жизни. — Что смешного я сказал?

— А ты сам не понимаешь? — Инна пытливо наклонила голову, рассматривая стоящего перед ним мужчину. Красивый, сильный, богатый. Наверняка девки за ним табунами продолжают бегать. Обидно сознавать, что когда-то она была одной из них. Наверное, именно поэтому Плетнёва так сильно его и ненавидела. Она предлагала ему себя, рассказала, что они вместе создали новую жизнь, а он не просто отказался, Марков с особым извращенным удовольствием втоптал её в грязь. Теперь же он заявился и требует с Лизой встречи.

— Нет, не понимаю, — отрезал Евгений. Инна почувствовала, как его руки с силой сжались на её предплечьях. — Я имею право требовать встречи со своей дочерью.

— Ты просто смешон, — оскалилась в улыбке Плетнёва. — Ты спрашивал, что смешного? Ты! Не имеешь ты никаких прав что-то от меня требовать. А теперь дай пройти, меня ждут!

Ещё одна попытка оттолкнуть его и пройти ни к чему не привела. Только рука Марков сомкнулась на её запястье. Инна мысленно приказала себе не пылить. Устраивать жуткий скандал, когда рядом ошиваются журналисты, не самая умная идея. Скандалы, конечно, были частью её имиджа, но не этот. Втягивать в грязь шоу-биза имя дочери Плетнёва не собиралась.

— Я — отец твоей дочери! — заявил он непререкаемо.

О как заговорил! Что это так припекло? Занервничал, что Инна раскроет его имя общественности?

— Да? Где это написано? — поинтересовалась Плетнёва. — Никаких документов, доказывающих твои слова у тебя на руках нет. Фамилия моей дочки Плетнёва, отчество Марковна. Гений, ты хотя бы знаешь, как твою предполагаемую дочку зовут?

— Инна, не шути, — рыкнул Евгений, чуть встряхнув её, чем ещё больше взбесил, — мы серьезные вещи обсуждаем!

— Я с тобой ничего обсуждать не собираюсь, — ровно ответила Инна, зло сверкая глазами. — Ты — не отец моей дочери! Всё. Вопрос закрыт.

— Ты сама мне говорила, что ждешь от меня ребёнка, — напомнил Марков. Те события Инна с удовольствием стёрла бы из своей памяти навсегда. Больно было до сих пор. Шестнадцать лет прошло, а она не смогла простить обидчика, и вряд ли когда-нибудь сможет. Слишком уж злопамятная.

— И ты не поверил, — напомнила Плетнёва, — а ещё подробно рассказал и показал, кто я и где мне место. Этот урок я отлично выучила, Марков.

Тот вечер ей иногда до сих пор в кошмарах сниться. Есть вещи, которые не забываются никогда.

— Понимаю, что я тебя сильно обидел, но я хочу исправить то, что натворил, — терпеливо стал объяснять Евгений. — Меня дезинформировали, я действительно верил, что ты меня обманываешь…

— Это не важно, Женя, — не выдержала она и повысила голос. — Не важно. Понимаешь? Ты нужен был пятнадцать лет назад, когда я без крыши над головой и копейки в кармане осталась. Когда на двух работах пахала, чтобы прокормить Лизку. Когда меня несколько раз мои клиенты чуть не изнасиловали, а я не могла бросить стриптиз потому, что нужны были деньги, так как моя сестра находилась на грани жизни и смерти. Теперь ты не нужен. Дочь ты не увидишь!

— Я могу тебя заставить, — а вот и тот самый «засранец» Марков, который не привык к отказам. Неудивительно, даже предсказуемо. — Я хочу узнать свою дочь. Я хочу познакомиться с Лизой!

— А ты Лизу спросил, нужен ли ты ей, а? — голос её сочился ехидством. — Твоей дочери не год, не три, ей пятнадцать лет. Она уже личность со сформировавшимся мнением. Учитывая, что зная о её существовании, ты не объявился все эти годы, мнение о тебе у Лизки не самое лучшее, а это я ещё не говорила ей о том, что ты мне дал денег на аборт тогда, и не пыталась целенаправленно настроить против тебя. И если ты не успокоишься, я всё ей расскажу, тогда Лиза тебя совершенно точно возненавидит!

Конечно, Инна этого не сделает. Ломать дочке психику из-за этого идиота она не собиралась, но дать понять Евгению, что у неё тоже имеются в рукаве козыри, нужно. Козырные тузы Плетнёва ещё попридержит, но мелочь можно уже пустить в ход.

Это тогда Инна была совершенно беззащитна, теперь же всё изменилось. Она изменилась. И Марков ещё не знает её такой. Что же, если не успокоится, то узнает, какой сукой может быть Инна Плетнёва. Ради своего ребёнка она любому глотку перегрызет.

— Ты этого не сделаешь, — уверенно заявил Марков, даже не подумав отпустить её, — ты слишком любишь свою дочь и не причинишь ей боли намерено, как бы на меня не была обижена.

Он был прав, но Инна не желала признавать его правоту. Ему нельзя ни в чем уступать, иначе почует слабость и усилит давление.

— Давай проверим, а? — хмыкнула Плетнёва. — Ты так уверенно говоришь обо мне, будто знаешь. Так вот, Марков, ты меня совершенно не знаешь. Та влюбленная девочка, которая была без ума от тебя, померла мучительной и долгой смертью. Ты этому, знаешь ли, поспособствовал. Перед тобой битая жизнью женщины, и ты даже не представляешь на какие мерзости мне приходилось идти в жизни, чтобы просто выжить, так не говори о том, о чем понятия не имеешь, Женечка.

Самое страшное в её ситуации, что Инна совершенно не стыдилась тех вещей, что сделала, ведь это помогло встать на ноги и достойно воспитать Лизку. Морально её перекурочило так, что ей иногда в собственную душу страшно было заглядывать. Деньги стали в один ряд с дружбой, а любовь к мужчине потеряла всяческую ценность. Плетнёва расставила приоритеты так, как считала нужным. Иногда она раздумывала над тем, что сказала бы её мать, увидев свою дочку такой… циничной и понимала, что хорошо, что мать не дожила до этого момента. Не поняла бы, не приняла. Это причиняло боль, и тем не менее меняться Инна не желала.

— Многое в тебе поменялось, конфетка, да только суть та же осталась, как бы ты сейчас не храбрилась, — ей совершенно не понравилось, как улыбнулся Евгений. Чувство превосходства буквально сквозило в каждой черточке его лица. Это откровенно бесило. Всё сильнее хотелось вцепиться в его идеальное лицо и расцарапать так, что ни один пластический хирург не смог бы помочь. Чистейшая ярость затопила её сознание. — Мне жаль, что тебе многое пришлось пережить в том числе и из-за меня, но я действительно хочу всё исправить.

Исправить… Так легко об этом говорит, будто у него в запасе волшебная палочка имеется. Как всегда, слов много, но судят-то по поступкам, а все его поступки по отношению к ней отвратительны.

— Ты не можешь ничего исправить, — медленно, словно ребёнку произнесла Инна, — пойми это. Оставь меня и моего ребёнка в покое. У тебя имеется своя жизнь, вот и живи ею!

— Да не могу я оставить вас в покое, — он выругался сквозь зубы, давая понять, что сложившаяся ситуация ему тоже категорически не нравиться. — Пойми, когда ты пришла ко мне с сообщением о своей беременности, я был на все сто процентов уверен, что не могу иметь детей!

Плетнёва недоверчиво посмотрела на него, подозревая какой-то подвох, но когда поняла, что Марков действительно имеет в виду то, что сказал, рассмеялась. Смех правда получился каким-то неестественным, насквозь фальшивым. Защитная реакция, будь она неладна. Плетнёва по жизни всегда свою боль этим смехом прикрывала.

— Марков, ты сериалов на телеканале «Россия» пересмотрел? — ехидно поинтересовалась она. — Или женских романов перечитал? Ты понимаешь, как бредово звучат твои слова?

— И тем не менее, это правда, — твердым голосом заявил Евгений. — Я до прошлого месяца был совершенно уверен, что не могу иметь детей. Собственно, в молодости у меня как раз из-за этого крыша поехала, и я начал активно прожигать жизнь, пытался что-то кому-то доказать. Чувствовал себя недоразвитым каким-то. Моя невеста недавно уговорила меня повторно пройти обследование, напирала на то, что медицина далеко шагнула вперед, а по сути никакая медицина и не нужна была. Несколько раз анализы сдавал, ответ один — абсолютно здоров. Узнав об этом, я сразу сообразил, как сильно я ошибся!

— Ты понимаешь, как это всё бредово звучит? — хмыкнув, спросила Плетнёва. Собственно, в её воспаленном мозгу, когда она ещё была влюблена в него и ждала, когда же Женечка одумается, рождались варианты его оправданий, но до такого додуматься даже та влюбленная дурочка, какой была она тогда, не могла.

— К сожалению, этот бред стал моей жизнью, — улыбка у него вышла болезненной, но в Инне даже и не думало просыпаться сочувствие. Милосердие в ней надёжно вытравили много лет назад.

— Мне жаль, — она немного помолчала, — хотя нет, мне не жаль. Неужели ты думаешь, что эти жалкие оправдания что-то для меня значат? Если так, то ты дурак, Марков. Я тебя тогда на коленях просила, умоляла, а ты… ты просто бросил меня там со своими дружками. Ты хоть знаешь, что они меня тогда чуть не изнасиловали, а? Твои слова, что я шлюха, они восприняли буквально. Им пофигу было, что я против, что сопротивляюсь. Им это в кайф было… Если бы не Ника, не было бы у меня дочки, потому что после группового изнасилования, сохранить беременность мне вряд ли бы удалось. Возможно и меня бы не было. Я и так еле выжила после всего, а если бы ещё и сексуальное насилие произошло в моей жизни, то попросту не выгребла бы, пошла и утопилась бы где-нибудь. Так что ты, Марков, не можешь приходить сейчас и заявлять, что хочешь всё исправить. У тебя нет на это никакого морального права!

Последние слова Инна буквально прокричала в лицо обескураженному Маркову. Её до сих пор трясло от воспоминаний, как чужие потные лапы пытались задрать на ней юбку, как… Не думать об этом! Не вспоминать! Ей сейчас трезвая голова нужна, потеря контроля чревата последствиями.

— Дёма, не мог, — похоже Женя был действительно не в курсе того, что его дружки хотели покуражиться над ней тогда, но легче Плетнёвой от этого не стало.

Внутри до сих горело и жгло от его предательства. Он не просто не поверил и отверг Инну в тот вечер, он прилюдно оскорбил её, втоптал в грязь и, что самое страшное, не защитил. Пусть он доверял Демьяну, считал его своим другом, но Плетнёва к тому моменту несколько раз жаловалась Жене, что его друг делает ей оскорбительные намеки и даже пытался зажать. Он же просто отмахивался, не придавал её словам должного значения. В итоге этот урод тем вечером хотел отомстить за отказ и устроить групповое развлечение с ней в главной роли. Инна искренне надеялась, что этот урод развлекает чертей в аду. И да, она поспособствовала его скоропостижной смерти. Не напрямую, конечно. Об эту мразь марать руки Инна не желала. Она, в конце концов, мать и должна думать о последствиях своих действий. К сожалению для Дёмушки, у него было чертовски много врагов, слишком много грешил мажорчик, и бумеранг прилетел к нем, прямо промеж глаз.

— Мог, ещё как мог, — хохотнула она. — Твой Дёмушка очень обиделся на меня за то, что ему промеж ног дала, когда он пытался меня зажать в углу. Очень уж обидчивым оказался, решил отомстить и организовать мне групповуху. Ты своими словами и действиями буквально втолкнул меня в руки к насильникам, Марков. Так что, можешь подавиться своими извинениями. Не нужны они мне.

На Евгения было больно смотреть, он буквально побелел весь, только жалость давно для Плетнёвой стала роскошью, которую она не могла себе позволить.

— Пусти меня, — потребовала Инна, но он не реагировал. Замер словно истукан.

Судя по всему, она привела его в шок своими откровениями. Надо же, бедненький. Как разволновался! А она во всем этом дерьме несколько лет варилась, пока не вылезла. Когтями и зубами выцарапывала свой шанс на лучшую долю. Теперь же он заявился весь в белом, благодетель хр*нов. Пусть валит к своей высокородной невесте с обложки. Плетнёва настолько разозлилась, что ей стало не хватать воздуха. Стало необходимо хоть какое-то наличие пространства, но Марков крепко продолжал держать её в своих объятиях, не реагируя ни на слова, ни на её попытки вырваться из хватки.

Недолго думая, она повторила трюк, не раз отточенный на неугодных и слишком настойчивых поклонниках — коленкой между ног. От сильной боли Евгений скрутился в три погибели и застонал. Оказавшаяся на свободе Инна отошла от него на несколько шагов, наблюдая за его агонией.

— Поздновато ты спохватился, Женя. Нам с Лизой помощь раньше, гораздо раньше была нужна, — как только он оказался на приличном расстоянии к Плетнёвой вернулось её самообладание.

— Инна, если бы я знал…

— Молчи, Марков, — резко оборвала его Инна, не желая слушать. — Знал, не знал, меня не интересуют эти детали.

Именно этот момент выбрал Губарев, чтобы появиться. Вовремя, ничего не скажешь. Плетнёва уже сама справилась с ситуацией. Почему в её жизни всё складывается так, что она должна сама себя защищать, а мужчины где-то сбоку болтаются, как не нужный хлам? Похоже, не судьба Инне встретить рыцаря на белом коне, что спасет её от любой напасти. Самой приходится выкручиваться. Печалька.

— Инна, что-то случилось? Помощь нужна? — обратился к ней Ваня, с подозрением поглядывая на скрутившегося в букву «зю» Маркова.

Плетнёва обернулась и улыбнулась любовнику лучезарной улыбкой, демонстрирующей идеальные белые и ровные зубы.

— С чего ты взял, милый? — пропела она сладким голосом. — У мужчины просто живот прихватило, и он поинтересовался, как пройти к туалету!

— Стерва, — тихо прохрипел рядом пострадавший. Он сам того не зная, сделал ей комплимент.

Она перевела взгляд на пытающегося отдышаться Маркова, чуть наклонилась к нему. Приблизила лицо к Евгению так близко, чтобы слышал лишь он один.

— Спасибо, милый, за комплимент, — нежно проворковала Плетнёва. — Запомни, Марков, не смей приближаться ко мне или Лизе, иначе последствия тебе не понравятся. Я тебе такую информационную головомойку устрою, во век не отмоешься! Так что сделай одолжение — забудь о нас! Так лучше будет для нас всех.

Потом выпрямилась, подарила ему высокомерный взгляд, резко развернулась на каблуках и походкой от бедра направилась к ожидающему её Ване. И лишь на мгновение запнулась, когда услышала сказанное ей в спину:

— Не дождешься, конфетка! Я своё без боя не отдам.

Глухое раздражение затопила изнутри, грозя разнести тут всё к чертям собачьим, но Инна сдержалась и сделала вид, что не услышала. Марков всегда был мастером языком молоть, но на делах это никак не отражалась. Этот раз наверняка не станет исключением.

Знала бы Инна, как она ошибается, пожалуй бы, сбежала вместе с дочерью куда-нибудь в Антарктиду в гости к пингвинам. Хотя не факт, что и там бы Марков их не нашел. Инна сильно изменилась, но не брала в расчет тот факт, что и Евгений сильно поменялся за это время. И этого нового Маркова она совсем не знала.

— И кто это был? — вопрос Ивана в тишине салона автомобиля показался каким-то зловещим.

Инна, прикрывшая глаза и откинувшаяся назад, так что голова лежала на подголовнике, едва не застонала вслух. Ей тяжело далась неожиданная встреча с прошлым, но если еще и настоящее взбунтуется, то это вообще будет эпично. Губарев и так в последнее время проверял границы дозволенного, нервируя Инну этим. Ей бы тихо расслабиться после словесной битвы с Марковым, а Ваня снова приводит её в состояние повышенной боеготовности и играет с огнем. Доиграется ведь…

— Я же сказала, — отозвалась Плетнёва ворчливо, — никто.

И не соврала. Евгений Марков ей никто. Пустое место. Она стёрла этого человека из своей жизни. Он ничто.

Губарев повернул голову, чтобы внимательно посмотреть на неё. Проверял. Инна едва не рассмеялась. Он действительно думал, что сможет определить, врёт она или нет. Бедняжка. Как же Ваня ошибается! Инна умела врать мастерски, так что даже следователь с тридцатилетним стажем не подкопается. Навык, который Плетнёва приобрела, чтобы выжить. Пусть она им не любила пользоваться, но прекрасно знала, что ложь — прекрасный инструмент для манипулирования людьми, и умела этим инструментом пользоваться в совершенстве. Не стоило Губареву выбирать её, не стоило привязываться. Слишком разные они, с разными взглядами на жизнь и на семью. Похоже, придется всё-таки рвать отношения. Он слишком к ней прикипел, потом лишь больнее будет.

— Я так на дурака похож? — поинтересовался Иван, на дне его глаз плескалась ревность. Весьма болезненное чувство, мешающее адекватно воспринимать ситуацию.

— На дорогу смотри, — неожиданно рявкнула Инна командным голосом. Ненавидела, когда кто-то отвлекался от дороги за рулем. Она слишком любила жизнь, чтобы лишаться её из-за чьей-то глупости.

Ваня поджал губы, сверкнув глазами, давая понять, что разговор не окончен, но распоряжение Инны выполнил и снова стал следить за дорогой. Плетнёва же безуспешно пыталась справиться с накатившим на неё раздражением. Терпеть не могла, когда от неё что-то требовали или вгоняли в рамки, сразу чувствовала себя дичью, которую загоняют в ловушку.

— Так кто это? — не отставал Губарев, хотя голос и утратил требовательность. Молодец. Сразу понял, где ошибся. Силой и требованиями от Инны ничего не добьешься. Хоть что-то в её характере Ваня изучил за те месяцы, что они являлись любовниками.

Плетнёва тяжело вздохнула и мысленно укорила себя. Не стоило ей связываться с Ванечкой. На старте они конечно обговорили, что у них совершенно свободные отношения. Инна всегда придерживалась именно этого формата отношений, чтобы потом не выслушивать от бывших кавалеров упреки. Ну и чтобы самой не разочаровываться. Когда от человека ничего не ждешь, трудно это сделать. Удобно, приятно и не энергозатратно. Вот только с самого начала, чуйка говорила ей, что с Губаревым этот номер не пройдет. Он был требовательным по своей природе, и к себе, и к окружающим, не любил полумер.

Встреть Инна его лет так пятнадцать назад, то, пожалуй, бы вцепилась в него руками и зубами, но не теперь, когда сама не искала серьезных и долгих отношений. Вот только Ванечка оказался слишком большим искушением. Вкусный и привлекательный, от которого так и хотелось кусочек откусить. В итоге Плетнёва не удержалась и пошла на поводу у своей слабости. По-хорошему, им нужно было разбежаться сразу, после того раза, когда он умудрился её в койку затащить, но гаденыш оказался настолько хорош, что их расставание она постоянно откладывала на завтра. Впечатлил зараза. Есть люди, которые постоянно откладывают начало диеты на потом, вот и она оказалась в подобном положении. Уже самой смешно было из-за всей этой ситуации.

— Он действительно никто, — после долгого молчания всё-таки соизволила ответить Плетнёва, — просто призрак из далекого прошлого.

Внезапно оживший и явно желавший выпить как можно больше у неё крови. Ну ничего, она уже давно стала ядовитой, отравиться.

— А можно чуть подробнее? — недовольный голос выдавал настроение Вани с головой. — Я хочу знать, чего ждать от этого пр… призрака.

Инна тоже хотела бы это знать, уж больно непредсказуемым Марков был. От него можно было ожидать все, что угодно. В молодости он совершенно не знал тормозов, сейчас может и приоделся в строгий костюмчик, но внешний облик всего лишь ширма. Оставалось надеется, что её предупреждение о том, что лезть в её жизнь не стоит, Женя услышал. Господи, о чем она? Чтобы Марков услышал кого-то кроме себя любимого? Она явно сошла с ума, если рассчитывает на это!

— Не знаю я, Вань, что от него ждать, — устало отозвалась Инна, — я его пятнадцать лет не видела.

Считать Губарев умел. Он знал, сколько лет её Лизке. Сложить пазлы в верную картину у Ивана не составило большого труда.

— Пятнадцать лет говоришь, — протянул он задумчиво. — Есть имя у этого твоего призрака?

Сказать честно, разговор ей уже до смерти надоел, но почему-то Инна решила ответить на вопрос. Почему она вообще давала Ванечке копаться в своей жизни, женщина не знала.

— Во-первых, он не мой, — спокойно произнесла Плетнёва, — а во-вторых, есть у него имя. Евгений Марков. Слышал о таком?

Он кинул на Инну трудно читаемый взгляд, молчал с минуту, думал.

— Плетнёва, ты не могла выбрать кого-то менее проблемного? — вопрос больше был риторическим, и Инна его проигнорировала. — Что же он хотел?

Она меланхолично наблюдала за быстро сменяющимся пейзажем за окном и думала. Инна ещё не успела уложить в голове те факты, что узнала от Жени. Рассказ с его бесплодием был каким-то карикатурным, но она поверила в него. Просто потому что Марков никогда не пытается прикрыть свои поступки ложью. Да он скорее посмеется, если кто-то попытается воззвать к его совести. Евгений всегда был прямолинейным. Слишком тонка грань между правдой и оскорблением, и он эту грань частенько переходил. Ему по кайфу было нарушать правила и стереотипы. Когда-то Плетнёва считала это привлекательным… Дура.

— С дочерью хотел познакомиться, — проворчала она, — ну я ему и показала, как я рада его появлению.

— Да, я видел, как он скрючился, — хмыкнул Губарев. Как-то ему тоже прилетело от неё, так что Иван прекрасно знал, какой тяжелой бывает рука у Инны. Она всех своих подопечных учит тому, что нужно уметь за себя постоять. Многие, наслушавшись ее рассказов, отправлялись на уроки самообороны. — Думаешь, Марков понял посыл?

Плетнёва постучала пальцами по бедру. Она всегда так делала, когда нервничала.

— Вряд ли, — откровенно признала она. — Он вообще плохо воспринимает чужие советы.

Вернее, вообще их не слушает. Если увидит цель, идет к ней, не обращая внимания на препятствия, просто-напросто сшибая их. Одна надежда, что Женя не настолько проникся идеей отцовства, и все его слова просто экспромт. Говорить красиво Марков умел, как и обещать, но обещать не значит сделать. Когда-то он обещал помочь ей, защитить, а в итоге едва ли не собственноручно подтолкнул к беде, хорошо еще Вероника её тогда спасла.

— Нужна помощь? — серьезно спросил Ваня.

Плетнёва посмотрела на него. В этот краткий миг можно было в её глазах разглядеть что-то напоминающее нежность. Редкое явление. Хороший он, Губарев Иван. Была бы она не искривленная, поломанная, перекрученная внутри, можно было бы и попробовать построить с ним что-то серьезное, но увы. Ему нужна нормальная, адекватная, здоровая женщина, которая сможет дать Ване стабильные отношения и семью. Она же дать этого не может.

— Пока нет, — ответила Инна спокойно, — но если понадобится, обязательно обращусь.

Хотя вряд ли… Если её «нет» Марков не поймет, придется действовать другими, менее гуманными способами, и вмешивать в это Губарева она не станет. Он ей был по своему дорог, и подставлять Ванечку Плетнёва не собиралась.

Некоторое время они ехали в полной тишине, каждый думал о своем. Инна пыталась бороться с воспоминаниями и обратно запихнуть их в самый дальний уголок своей души. Марков, как слон в посудной лавке, растревожил всё внутри.

— Ин, если ты не хочешь замуж, то давай хотя бы съедемся, — предложение Вани не прозвучало неожиданно. Она ждала его, хотя малодушно надеялась, что этого не произойдет.

— Ва-а-ань, — протянула она немного разочарованно. Не хотела с ним расставаться. Как ни боролось с собой, привязалась Инна к этому красавцу. Хорош ведь. Ой, как хорош. Но не для неё.

— Давай без этих твоих завуалированных фраз и описаний, — поморщился он. Судя по всему, Губарев уже подозревал, какой ответ ему дадут. И всё равно спросил. Настырный. Упрямый. — Давай коротко и по факту.

— Если коротко, то я просто не хочу, — спокойно произнесла она. — Такой ответ тебя устроит?

Инна знала, что сделала ему больно своими откровенными словами, но по-другому просто не могла поступить. Она никогда не обманывала Ивана, ничего не обещала. Сразу поставила в известность, что не ищет себе мужа, с которым будет счастлива до гроба. Когда-то она мечтала о муже, о детях, о тихих семейных вечерах. Сейчас же Плетнёва необратимо изменилась. Женщина себя знала, поэтому прекрасно понимала, что если позволит себе зайти с Губаревым дальше и создать семью, то будет чувствовать себя запертой в клетке, даже если он и не будет давить на неё. Для Инны любое обязательство означало посягательство на её независимость. Вот такой вот психологический нюанс, который не позволит ей стать хорошей женой.

— Как всегда жестоко откровенна, — пробормотал Ваня. — И чем же я тебе не подхожу, а? Я тебя ни в чем не ограничиваю, не пытаюсь переделать под себя, принимаю такой, какая ты есть! Что тебе ещё нужно?

Плетнёва резко выдохнула, пытаясь не реагировать на слишком эмоциональную реакцию Губарева.

— В том то и дело, что мне ничего не нужно, — устало произнесла женщина. Сегодня мужчины решили вытащить из неё все жилы. Сначала фееричное появление Маркова, потом не менее фееричное предложение Губарева. Словно сговорились. — Есть женщины, которые просто не созданы для роли чей-то жены. Я одна из них. Ваня, я с самого начала говорила тебе, что тебе не следует рассчитывать на что-то серьезное, и тебя это абсолютно устраивало. Что сейчас изменилось?

— Раньше я не любил тебя, — рявкнул Губарев и рукой саданул по рулю. — Раньше я рассматривал тебя лишь как красивую и удобную любовницу. Раньше я никогда не сходил с ума по женщине! Такие ответы тебя устроят? Я люблю тебя, понимаешь! Люблю!

Инна промолчала. Ей нечего было ответить на его признание. Он ей сильно нравился, с Ваней было хорошо в постели, Губарев был веселым и умел развеселить, но Плетнёва его не любила. Она вообще не знала, способна ли полюбить мужчину после того, что с ней сделал Марков. В ней умерла какая-то важная часть и реанимации не подлежала.

— Молчишь? Нечего сказать? — усмехнулся Иван, да только улыбка больше напоминала оскал раненного животного.

А что тут скажешь? Солгать? Инна могла сказать неправду, но это только ухудшит положение, да и не поверит ей Ваня. Пожалеть? Хуже безответности может быть только жалость. Плетнёва не хотела унижать Губарева своими бессмысленными сожалениями.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — устало отозвалась Инна. — Я не могу ответить тебе тем же. Ты мне нравишься, Вань. Сильно нравишься. Достаточно сильно, что я еще не убежала от тебя, хотя уже давно вижу, что ты слишком сильно привязался ко мне. Если честно, именно отношения с тобой в моей жизни больше всего напоминают нормальные с общепринятыми стандартами, но большего от меня не жди. Это мой максимум.

Плетнёва просто не представляла, что сможет кого-то впустить на свою территорию или же переехать в другой дом. Мой дом — моя крепость. Её кредо по жизни. Как только Инна начала зарабатывать, она сразу свила для себя и Лизки гнездо, и просто физически не могла туда кого-то допустить. Она не могла представить, что кто-то будет там разбрасывать носки или делать перестановку. Инна ревностно относилась к своим границам и жестко отстаивала их. Отношения — это всегда диалог, умение найти компромисс и принятие недостатков партнёра, и именно на это Инна не была способна.

— Ванечка, решай сам, нужны ли тебе эти недоотношения, — мягко произнесла Инна, — потому что большего ты от меня не дождешься.

Окончательного своего решения Губарев не озвучил. Решил взять время, чтобы всё обдумать. Инна его хорошо понимала. Несмотря на эгоистичное нежелание лишаться привычного любовника и друга, она прекрасно понимала, что для самого Вани было бы лучше уйти. С глаз долой — из сердца вон. Не будь он постоянно рядом с ней, быстрее бы смог перебороть нежелательные чувства и смириться с их бесперспективностью, зализал бы раны и быть может появилась бы какая-нибудь воздушная фея, которая заставила бы его забыть об Инне. Сама мысль, что у Вани появится другая женщина, не приносила ни боли, ни дискомфорта, что было весьма показательно.

Решив, что мужской вопрос на сегодня надо закрывать, Плетнёва зашла в дом и мгновенно расслабилась. Именно здесь она чувствовала себя в безопасности. По меркам соседних особняков больше похожих на дворцы, у Инны был довольно скромный домик. Не халупа конечно, вполне современный и оборудованный по последнему слову техники, но квадратура была сравнительно небольшой. Хотя для двоих человек, Инны и Лизы, этого пространства хватало с лихвой. Если еще считать животных, которых приютила дочка, то выходило пять душ на сто тридцать квадратных метров, места всем хватало. Согласно стереотипу о том, что настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына, то Инна была почти мужиком. Дом построила, деревьев на всей территории посадила аж несколько десятков, ну и вырастила пусть не сына, но дочку, которая даст фору многим мальчикам. Только здесь Инна позволяла себе полностью расслабиться и снять маску жёсткой леди без уязвимостей.

Пройдя в коридор, она сняла с себя неудобные туфли и помассировала рукой правую ступню. Вот где кайф! Да-да, у профессиональных танцовщиц стрип-пластики тоже болят ноги от высоких шпилек, как и у большинства женского населения земного шара.

— Мамочка, ты уже дома, — сбежала по лестнице Лизка и быстро чмокнула мать в щеку. — Ты что-то сегодня быстро!

Конечно быстро. Запланированного ужина в ресторане так и не случилось, как и горячего секса, потому что у Ванечки сдали нервы. Он даже шикарный букет роз, что хотел подарить, так и не отдал ей. Довела мужика называется, и ведь не специально.

— День выдался тяжелым, решила немного побыть дома и отдохнуть от всех, — спокойно объяснила Инна, разминая шею. — Иногда хочется послать всё куда подальше, уехать на острова и…

— И через пять дней вернуться, чтобы опять начать работать, — хохотнула дочь, — знаем, плавали! Ты через пару дней отпуска от скуки начинаешь на стены кидаться. Мама, ты неисправимый трудоголик, даже я с этим смирилась, смирись и ты!

Да уж, есть за Инной подобный грешок. Не может наслаждаться ничегонеделанием в полной мере, хватает её на пару дней, а потом возникает страх, что из-за безделья она может всё потерять и снова стать нищенкой. В общем, клинический случай.

— Ну ничто не мешает мне мечтать, — улыбнулась Инна и потрепала Лизу по голове. — Солнышко, слушай, тут такое дело…

Плетнёва задумалась, пытаясь сообразить, что именно хотела сказать. Вообще-то она не собиралась поднимать эту тему, но почему-то нарушила свое собственное решение.

— Да, мам? — Елизавета смотрела на неё огромными голубыми глазами, теми же глазами, что ещё час назад на неё смотрел Марков. Инна поработала копировальной машиной, ибо в чертах лица дочки невозможно увидеть характерных черт самой Инны. Лиза вышла более женственной и нежной копией Евгения. Если бы Женя за все эти годы решил взглянуть на нею хоть раз, никакой бы тест ДНК не понадобился бы. Тут как говорится, всё на лицо. Вернее, на лице.

— Я хотела поговорить о твоем отце, — слова Инне дались тяжело, приходилось заставлять себя выдавливать звуки. — Почему ты никогда не интересовалась его личностью?

— Это из-за публикации книги, да? — вдруг поинтересовалась она. Плетнёва всю историю в более-менее приличной форме рассказала дочери, стараясь сгладить острые углы, перед тем как согласиться на написание и публикацию своей биографии.

— Частично, — не стала отрицать Инна. Уведомлять о том, что много лет не объявлявшийся папаша все-таки решил нагрянуть, не стала. Незачем ей волноваться по пустякам.

— Мама, мне достаточно того факта, что за столько лет он ни разу не объявился и не изъявил желания встретиться со мной, — просто ответила Лизка. — Этот факт сам по себе говорит, что я ему даром не нужна, а если я ему не нужна, то и мне он не нужен. Простая логика. Травить себе нервы, узнавая какие-то детали из его биографии, выискивая что-то, тоже так себе идея. Этого человека не было в моей жизни и не будет. Ты лучше расскажи, как презентация прошла!

Инна только подивилась, как умудрилась такого умного ребёнка воспитать, к тому же отлично умеющего переводить тему.

— Нормально прошла. Наговорилась, нафотографировалась, — пиликнул сотовый, уведомляя о входящем сообщении. — Опять мне кто-то пишет…

— Кушать будешь? — поинтересовалась дочь. — Елена Павловна вкусные блинчики напекла, а еще у нас есть борщ. Разогреть?

— А давай, — раз поход в ресторан накрылся медным тазом, то устроит она себе праздник живота дома.

Лиза ушла на кухню, разогревать еду, а Инна достала смартфон и прочитала сообщение:

«Если ты думаешь, что сможешь избавиться от меня, то сильно ошибаешься!».

Номер был незнакомый, но было и так понятно, кто автор дивного послания. Инна было хотела отложить телефон, как снова прозвучал сигнал входящего сообщения, но уже от абонента «Ваня» и оно гласило:

«Я принимаю твои правила игры».

Судя по всему, Губарев решил продолжить с ней «общение».

Тихо вздохнув, Плетнёва покачала головой и под нос себе тихо вынесла вердикт:

— Упрямые идиоты! Оба!