Лучшее во мне

Наша жизнь длиною в жизнь бабочки

Нужно любить, давай начнём прямо сейчас

Нам нечего терять

У меня есть всё, что нужно для любви

— Неужели мы действительно сделали это?

— Да. И будем очень счастливы теперь до самой смерти.

— Мне не нравится слово «смерть».

— Хорошо, до глубокой старости.

— Я тебя очень люблю, мой муж.

— Я еще больше люблю, жена.

Элиф и Дениз, теперь уже с одной фамилией Шенер, сидели в обнимку на песчаном пляже. Они смотрели на дивный красоты закат, тихие волны иногда касались ног. Сегодня был очень особенный день. Их тайная свадьба прошла в Мармарисе. Любовь была настолько сильной и сумасшедшей, что спустя месяц после знакомства Дениз сделал предложение, а Элиф, потерявшая голову от любви, мгновенно согласилась.

Весь мир для них сузился до этого мгновения, до шепота волн и тепла друг друга. Вокруг царила атмосфера волшебства, словно сама природа благословляла их союз. Ярко-оранжевое солнце медленно погружалось в море, окрашивая горизонт в нежные розовые и лиловые тона. Элиф прижалась сильнее к Денизу, чувствуя, как бьется его сердце.

***

— Дениз, помоги с коробками, пожалуйста.

Молодожены обрели свой тихий уголок в Кадыкёе – милую квартиру с окнами, глядящими прямо в объятия парка. Решение о покупке, как и решение о свадьбе, вспыхнуло мгновенно, словно искра. Коробки, словно солдаты, заполонили все пространство, напоминая о недавнем переезде. Теперь предстояло вдохнуть в эти стены жизнь, создать свой мир.

— Отложи все, – Дениз взял Элиф за руку, в его глазах плясали озорные огоньки, – Я хочу кое-что тебе показать.

Он повел ее в спальню, где посреди комнаты, подобно острову, возвышался огромный матрас.

— Что это? – выдохнула Элиф, пораженная размерами. – Дениз, и где же мы найдем кровать под это чудо?

— Зачем она нам? – довольный, как кот, наевшийся сметаны, Дениз рухнул на матрас и потянул Элиф за собой.

— Ты предлагаешь спать на полу?

— Именно, – промурлыкал он, – будем спать на полу. Впрочем, после нашего новоселья тебе будет все равно, где засыпать.

— Неужели вечеринка?

— Именно, – Дениз хитро улыбнулся, – Закрытая. Только для нас двоих.

Слова тут же потеряли всякий смысл. Элиф осыпала лицо и шею мужа горячими поцелуями, словно желая утонуть в нем. Дениз сорвал с себя рубашку, потом нежно помог ей освободиться от лишней ткани, и вот они уже сплелись в объятиях, наслаждаясь друг другом на этом огромном, неожиданно уютном ложе. Их близость всегда была таким вулканом, готовым взорваться лавой страсти.

***

— Ах, Гюнеш, она ангел, — прошептала Элиф, утопая взглядом в нежной колыбели новорожденной племянницы.

— Имя уже выбрали? — поинтересовался Дениз, с любопытством заглядывая через плечо Элиф.

— Салих настаивает на Зейнеп, в честь бабушки, — ответила Гюнеш, счастливо улыбаясь.

— Прекрасное имя. Кажется, моя коллекция племянников стремительно растет, — пробормотал Дениз.

— Всего лишь трое, Дениз, — рассмеялась Гюнеш. — Так что, когда они превратятся в маленьких дьяволят, я с удовольствием сплавлю эту неуправляемую банду к тебе. Будете использовать их в качестве живого пособия.

— Благодарю, дорогая, но пока мы решили воздержаться от расширения «пособия».

— Почему это?

— У Элиф будет собственная колонка в редакции, — с гордостью объявил Дениз, лукаво взглянув на свою жену.

— Неужели это правда? — Гюнеш широко распахнула глаза, полные восторга. — Элиф, милая, поздравляю! Ты так долго к этому шла!

* * *

— Твой муж так и будет возиться с этими алкашами? — процедила Нермин, не скрывая презрения.

— Мама, — Элиф бросила на мать укоризненный взгляд, полный усталости.

— Что? Это баловство для бездельников, а достойная работа на дороге не валяется.

— Госпожа Нермин, по-моему, вы слишком суровы, — мягко возразил Салих. — Дениз занят благородным делом.

— Что толку от его благородства, если оно толком и доходов не приносит?

— Прекрати, пожалуйста, иначе я встану и уйду, — предупредила Элиф. Вечные нападки матери на ее брак стали привычным фоном жизни.

— Как знаешь, — Нермин лишь пожала плечами. — Ты всегда делала, что хотела.

— Мама, давайте не будем об этом, — попыталась вмешаться Гюнеш, желая защитить сестру.

Это был обычный семейный ужин в доме госпожи Нермин, омраченный привычной бурей негодования. Когда старшая дочь вышла замуж, поток критики казался бесконечным. К счастью, Салих Доган оказался человеком добродушным и отходчивым, и за годы брака научился пропускать мимо ушей язвительные замечания тещи. Но когда на горизонте замаячил еще один зять, Салиха наконец оставили в покое. Теперь он перешел в категорию «хороший муж» и «ты мне как сын».

Нермин всегда питала огромные надежды на младшую дочь. Когда Элиф поступила на факультет журналистики, мать ликовала. «Моя дочь станет серьезным журналистом! Она внесет вклад в борьбу с криминалом и коррупцией!» — с жаром рассказывала Нермин своим подругам. Но в итоге Элиф предпочла работу в глянцевом журнале. Разочарование матери было безграничным. И едва бедная госпожа Нермин смирилась с мыслью, что ее дочь пишет глупые статейки для легкомысленного чтива, на горизонте возникла новая, еще более ужасная проблема. Брак с каким-то неудачником, который вместо престижной работы врача посвятил себя помощи алкоголикам, наркоманам и бездомным. Это был крах всех надежд Нермин на блестящее будущее дочери.

* * *

— Домой собрался?

— Нет еще, дела остались.

— Знаешь, для женатого меньше года ты что-то слишком усердно задерживаешься.

Хасан Кая, коллега и закадычный друг Дениза, отличался острым языком. И саркастичным нравом.

— Сегодня ужин у госпожи Нермин, — Дениз устало вздохнул, бросив взгляд на Хасана.

— А-а-а, вот оно что, — усмехнулся тот. — У любимой тещи. И чем ты заслужил ее лютую ненависть, такая душка?

— Во-первых, я не просил руки ее дочери, а тайно женился на Элиф. Во-вторых, работаю в этой дыре, что уже само по себе наказание. Ну и в-третьих – самое главное: я худшее, что случилось с ее обожаемой доченькой.

— Вот почему я до сих пор холост. Мудрость!

— У нас с Элиф все прекрасно, правда. Мы счастливы. Очень.

— Ты пропащий человек… Но не переживай, на твоих похоронах я оторвусь по полной с самыми горячими красотками.

— Иди уже, а? Дай поработать спокойно!

Дениз и Хасан дружили со школьной скамьи. Вместе поступили в медицинский, где их дружба закалилась в горниле студенческих вечеринок и безумных приключений. Поэтому, когда Дениз позвал Хасана работать в реабилитационную клинику своего отца, тот с радостью согласился. Тем более, к работе у Хасана был особый талант. Даже в самых безнадежных случаях он находил подход. После тяжелой рабочей недели мужчины любили расслабиться в барах, завести новые знакомства и просто отдохнуть от всего. Так было до тех пор, пока десять месяцев назад Хасану не пришлось коротать вечера в одиночестве. В то время его лучший друг давал свадебные клятвы. Впрочем, Хасан быстро привык к переменам, к тому же у этой медали была и своя светлая сторона: теперь ему не приходилось спорить с Денизом из-за понравившихся девушек. Сегодня был один из таких вечеров.

* * *

– Как день прошёл?

– Всё как обычно, – Элиф провела рукой по волосам мужа, примостившись рядом на диване, пока он рассеянно переключал каналы. – Мальчишки умудрились разбить антикварный сервиз госпожи Нермин, Зейнеп к концу ужина капризничала безбожно, а Гюнеш вымотана до предела.

– Сильно им влетело? – Дениз уже мысленно содрогался при мысли о реакции своей тёщи на разбившийся фарфор.

– Салих пообещал устроить им дома показательную порку.

– Значит, катастрофу удалось предотвратить.

После суеты рабочего дня для Элиф и Дениза не было большего счастья, чем укрыться в коконе своей уютной квартиры, где время текло иначе. Совместная жизнь наложила свой отпечаток на них обоих. Элиф больше не пропадала в редакции до зари, Дениз отрёкся от загулов с беззаботным Хасаном, и теперь его душу согревало нежное пламя домашнего очага. Никогда прежде он не испытывал подобного умиротворения, такой всепоглощающей радости. Эта женщина внесла в его жизнь ясность, помогла постичь истинное предназначение.

– Элиф, – он заглянул в глубину её тёмных, блестящих глаз. – Ты думаешь о них? О детях?

– Детях? Не припомню, чтобы у нас уже были дети, – улыбнулась она.

– Пока нет. Но они обязательно будут. И мы неустанно работаем над этим вопросом.

– Не устал от такой напряжённой работы?

– Готов к сверхурочным, дни и ночи напролёт.

Элиф закатила глаза, но улыбка не покидала её лица. Он всегда умел её рассмешить, даже когда, казалось, это совершенно невозможно. Наверное, именно поэтому она и вышла за него замуж. Ну и, конечно, огромная любовь, всепоглощающая страсть, но ключевым фактором стала именно духовная близость. Они понимали друг друга с полуслова, принимали недостатки как данность. Им просто было хорошо вместе.

– Значит, так, господин Дениз, я очень ценю ваш трудовой энтузиазм, но, пожалуй, сегодня можно взять отгул.

Тема детей возникала в их разговорах не раз, но, несмотря на всю любовь и счастье, Элиф всё ещё не могла решиться на этот ответственный шаг. Её карьера стремительно шла в гору: за три года она прошла путь от стажёра до редактора собственной колонки, а ребёнок неминуемо поставил бы на этом жирный крест. Но дело было не только в этом. Воспоминания детства преследовали её: вот отец собирает вещи и уходит из дома. У матери – глубочайшая депрессия, Гюнеш, как старшая сестра, вынуждена взвалить на себя непосильную ношу. Маленькая Элиф бродила по улицам, спрашивая у прохожих, не видели ли они её отца. Через какое-то время он вернулся, вымолил прощение, казалось, жизнь налаживается. Но однажды Элиф случайно услышала разговор матери с подругами о каком-то странном слове – «аборт». После этого разговора отец исчез навсегда.

– Любимый, у нас обязательно будут дети, – пообещала Элиф, нежно целуя мужа. – Но это случится, когда мы оба будем к этому готовы. А сейчас… я ещё не готова.

– Значит, подождём.

И хотя Дениз страстно мечтал о ребёнке, он никогда не посмеет переступить через волю жены. Оставалось только ждать.

* * *

– Хасан, где же твой очаровательный друг? – промурлыкала знакомая, с которой их пути однажды мимолетно пересеклись. Она возникла словно из ниоткуда, опершись о барную стойку рядом с ним.

– Дорогая, – усмехнулся Хасан, – Ты упустила не просто счастье, а целую вселенную возможностей.

Девушка картинно надула губки.

– Я в трауре по упущенным возможностям, – протянула она. – А у тебя что на вечер?

Хасан допил свой виски, и в его глазах мелькнул лукавый огонек. Он обернулся к рыжеволосой особе, примостившейся неподалеку. Шималь, кажется, её звали. Не совсем его типаж, конечно, но когда выбор невелик…

– Пошли, – бросил он, ощущая легкую досаду.

Шималь. Это имя всплыло в его памяти лишь утром, и то лишь благодаря ее настойчивому щебетанию.

– Шималь, у тебя разве нет своих дел?

Она лениво потянулась в постели, обнажая плечо.

– Сегодня суббота, милый. И, учитывая, где я проснулась… какие у меня могут быть планы?

Шималь нежилась в его постели, словно сытая кошка, а Хасан лихорадочно прикидывал, как деликатно спровадить нежданную гостью. Вдруг раздался телефонный звонок. На дисплее высветилось имя господина Бурака, его начальника и отца Дениза.

– Слушаю, – сонно пробормотал Хасан.

– Хасан, сынок… приезжай… – голос мужчины был сломленным, полным боли.

– Куда? Что случилось?

– В больницу Хайдарпаши… его забрали в реанимацию…

– Господин Бурак, что происходит? Кто в реанимации? – сердце Хасана бешено заколотилось. В трубке послышались приглушенные голоса, плач. – Я выезжаю.

***

Бурак Шенер, словно каменный изваяние, застыл у дверей реанимации. Второй час тянулся мучительно долго, а он все пытался унять дрожь в плечах невестки. Сначала Элиф захлебывалась в истерике, а теперь, опустошенная, смотрела в одну точку невидящим взглядом. Мимо сновали врачи и медсестры, обмениваясь отрывистыми фразами, но до слуха Элиф доносился лишь один звук – леденящий душу звон пустоты. Еще утром они с Денизом предвкушали бегство из душного города, манящую тишину горного озера. Он поддразнивал ее удочками, обещая такой улов, что чистить рыбу она будет до изнеможения. Элиф отлучилась всего на миг – за кофе в придорожном кафе. Грузовик, потерявший управление, несся с чудовищной скоростью.

«Я подожду в машине», – успел крикнуть Дениз.

— Элиф… Элиф…

Чьи-то руки осторожно коснулись ее плеча. Она подняла взгляд и увидела Хасана. Пусть они и не были близки, пусть Элиф едва знала этого друга Дениза, сейчас ею владело лишь одно безумное желание – прижаться к нему и разрыдаться. Дениз так часто и с такой теплотой отзывался о Хасане.

Хасан тихонько поглаживал ее по спине, чувствуя, как содрогается ее тело в беззвучных рыданиях. Он не услышал ни слова ни от Элиф, ни от господина Бурака. Скорбь, застывшая на их лицах, говорила сама за себя.

— Господин Бурак, — прошептал Хасан, с тревогой глядя на пожилого мужчину.

— Его забрали в реанимацию два часа назад, — выдавил тот, словно каждое слово причиняло боль.

И в этот момент из дверей реанимации вышел один из докторов. Лицо его было непроницаемым.

— Приношу свои соболезнования.

Я стою одна. Здесь полно людей.

Не могу понять, как мне жить теперь.

Некого жалеть и бежать — зачем?

Мне бы лишь уснуть на твоём плече.

Похороны состоялись в воскресенье. Осенний дождь, словно оплакивая землю, яростно хлестал по ней, поглощающей в свою влажную утробу людское горе. Свежую могилу уже засыпали, увенчав ее грубой дощечкой с именем. Люди, простившись, стали неспешно расходиться, унося с собой тягостное молчание потери. Элиф, словно окаменевшая, сидела на краю ограды, взгляд ее был мертвенно пуст. Холодные капли дождя струились по лицу, смешиваясь со слезами, которых уже не было.

— Элиф, — прошептала Гюнеш сквозь рыдания, — милая, не сиди здесь, пойдем домой.

В ответ – лишь звенящая тишина. Она по-прежнему молча смотрела на деревянную табличку, где черными буквами застыло: "Дениз Шенер".

— Салих, ее нужно забрать отсюда, — с отчаянием в голосе произнесла Гюнеш.

Мужчина попытался помочь Элиф подняться, но та с яростью отшатнулась, словно от огня.

— Не трогайте! — вырвалось из ее груди хриплым криком.

Сердце Гюнеш разрывалось от боли, видя состояние сестры. Она не знала, как поступить, как найти нужные слова утешения. Оставить ее здесь одну было немыслимо, но и прикоснуться Гюнеш боялась, опасаясь новой вспышки горя. Салих предпринял еще одну, робкую попытку, но Элиф никого не подпускала к себе, словно отгородившись невидимой стеной.

— Уйдите! Не трогайте меня! Уходите все!

Хасан, стоявший поодаль у свежей могилы, услышал полные боли крики Элиф и, не раздумывая, подошел.

— Оставьте ее, — тихо, но твердо обратился он к Гюнеш и Салиху.

Вопреки отчаянному желанию помочь, Гюнеш, повинуясь неясному предчувствию, поняла, что сейчас это действительно лучшее решение. Дождь усиливался, превращаясь в безжалостный ливень. Промокшая до нитки, словно лишенная остатков сил, Элиф на ватных ногах подошла к могиле и, обессилев, рухнула рядом. Слез уже не было, но из самой глубины ее истерзанной души вырвался дикий, надрывный крик. Крик от безысходности. Крик полного, всепоглощающего отчаяния. Хасан не посмел нарушить священный момент ее страдания. А когда кричать уже не было мочи, когда силы окончательно покинули ее, он бережно поднял Элиф под руку и отвез домой.

***

В тесной комнатушке, где обитал лишь огромный матрас, царила непроглядная тьма. Она обволакивала Элиф со всех сторон, лишая зрения, хотя глаза ее были широко открыты. В этой густой, непроницаемой мгле не удавалось различить ни единого пятнышка света. Мысли, словно потревоженные пчелы, роились в голове, возвращая ее вновь и вновь к злополучному утру, к тягостным похоронам, и так по кругу, пока сознание, измученное горем, не погружалось в забытье.

11 месяцев назад

— Видишь вон ту девушку в черном платье?

— Да, ничего такая. Красотка.

— Я женюсь на ней.

— Первый раз вижу тебя таким пьяным идиотом, — расхохотался Хасан, пораженный словами друга.

— Я серьезно, как никогда.

— Ну-ну! Вперед, горячий жеребец, действуй! Но если она начнет тебя колотить за приставания, кричи – я позову охрану, — поддразнил он.

В баре было не протолкнуться, шум и гам давили на Элиф, вызывая дискомфорт. Но она дала обещание Лейле, что останется, пока подруга не найдет себе кавалера на вечер. И пока Лейла высматривала жертву для флирта, Элиф неспешно потягивала свою пино-колладу. Неутолимой Лейле были нужны парни, а ей было хорошо с коктейлем.

— О, кажется, этот красавчик направляется к нам, — с энтузиазмом воскликнула Лейла.

— Тебе кажется, — закатила глаза Элиф, не отрываясь от своего коктейля.

Высокий черноволосый мужчина уверенно подошел к их столику и ослепительно улыбнулся.

— Привет, меня зовут Дениз, и я хотел кое-что вам сказать.

Лейла мгновенно превратилась во внимание. Но Дениз смотрел только на Элиф. От этого пристального взгляда она поперхнулась, и капли коктейля оставили темные пятна на ее черном платье.

— Это вы ко мне? — откашливаясь, спросила Элиф.

Он коротко кивнул.

— Я больше не в силах скрывать свои чувства. Мне кажется, мы созданы друг для друга.

— Это что, шутка? — Лейла была в полном замешательстве от происходящего.

Элиф застыла, держа в руке испачканную салфетку. Этот незнакомец явно был безумцем, но в глубине души она жаждала услышать, что он скажет дальше.

— Ты действительно так думаешь?

— Уверен в этом. Мой друг, — Дениз указал в сторону Хасана, который издалека с неподдельным интересом наблюдал за этой сценой, — Считает, что сейчас ты набросишься на меня с кулаками, а затем ему придется звать охрану, и нас с позором выставят из бара. Но я надеюсь, ты не доставишь ему этого удовольствия. Поэтому предлагаю тебе уйти отсюда вместе со мной.

Элиф была ошеломлена наглостью и самоуверенностью этого парня. Но затем в ее голове промелькнула дерзкая мысль: «А почему бы и нет? Пусть этот сумасшедший поймет, что связался с еще более безумной».

***

Мир ворвался в сознание ослепительным светом, заставив Элиф болезненно поморщиться. Каждый мускул ныл, пульсирующая боль молотом била в виски. Единственным спасением казалась влага, жажда терзала горло. Собрав остатки воли, она поднялась на ноги. На кухонной полке взгляд выхватил полупустую бутылку виски. Забыв об условностях, Элиф жадно прильнула к горлышку.

2 месяца назад

— Итак, — протянула Элиф, с лукавой улыбкой глядя на мужа, — Что за торжество?

Дениз с тихим хлопком откупорил бутылку вина и наполнил хрустальные бокалы рубиновым напитком.

— Разве для счастья нужен повод? — в его глазах плясали искорки.

— Мы счастливы? – Элиф подняла бровь в притворном удивлении.

— Безусловно.

— Тогда выпьем за это. За нас?

— За нас.

Ужин при свечах в гостиной, на импровизированном столе из журнального столика, давно стал их маленькой традицией, незаметно перетекающей в неспешный утренний завтрак.

— Дениз, когда же мы купим нормальный стол на кухню? – проворчала Элиф, лукаво улыбаясь. – Спим на полу, едим на полу…

— Эй, что-то не по душе? – Дениз обнял ее за плечи и притянул к себе. – Мне, например, очень нравится есть на полу!

— Глупый!

Возможно, большой обеденный стол был им совсем и не нужен. Ведь главное – сидеть рядом.

***

Элиф сделала еще несколько судорожных глотков обжигающей горечи. Взгляд ее устремился в пустой угол, где когда-то царил их импровизированный обеденный стол. Внутри все сковал ледяной спазм, воздух стал вязким, словно патока. Вдруг, словно повинуясь невидимой силе, бутылка вырвалась из рук, с глухим стуком врезалась в стену и разлетелась на осколки, обдав все вокруг дождем.

Гюнеш вошла в квартиру, встревоженная необъяснимым предчувствием. Дверь оказалась незапертой, а в лицо ударил резкий запах дешевого алкоголя и отчаяния.

— Элиф, что ты натворила? — вырвалось у нее, когда взгляд упал на зияющую брешь из битого стекла. — Не переживай, я сейчас все уберу.

Старшая сестра, с тревогой в сердце, принялась собирать острые осколки и отмывать багряные потеки со стены. Элиф, казалось, не замечала ее усилий. Она сидела, свернувшись клубком на полу, и невидящим взглядом смотрела в ту точку, где еще недавно стоял их стол – символ разрушенного уюта.

— Душа моя, что я могу для тебя сделать? — закончив уборку, Гюнеш опустилась рядом и нежно обняла сестру за дрожащие плечи.

В ответ – лишь тишина, глухая и безысходная.

— Может, тебе стоит пока пожить у мамы? Мне страшно оставлять тебя одну в таком состоянии, — Гюнеш тщетно пыталась подобрать ключи к запертому сердцу Элиф, но слова, как сухие листья, осыпались, не тронув ее оцепенения.

И они остались сидеть на полу, две сестры, в плену скорбного молчания, погребенного под обломками надежд.

***

С тех пор, как отзвучали последние слова прощания, прошла целая неделя. Господин Бурак, сломленный горем, не мог вернуться к делам, и бремя управления легло на плечи Хасана. Дни тянулись в бесконечном напряжении, и он все чаще искал уединения в кабинете, где они с Денизом проводили столько времени. Рюмка ракы обжигала горло, но не приносила облегчения измученной душе.

— Я сказал, чтобы меня не беспокоили! — сорвался Хасан на вошедшего, не ожидая стука.

Но на пороге стояла не медсестра, а Шималь. Та самая Шималь, появившаяся в его жизни в тот роковой день.

— Привет, мне сказали, тебя можно найти здесь, — промолвила она, не решаясь войти без приглашения.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотела узнать, как ты… Но вижу, не очень, — взгляд ее скользнул по рюмке на столе. — Я думала, здесь, наоборот, лечат от подобного.

— Шималь, ты напрасно пришла, хотя бы дверь закрой, — пробурчал Хасан, стараясь не обращать внимания на упрек.

— Прими мои соболезнования.

Хасан лишь кивнул в ответ.

— Мне очень жаль Дениза, — Шималь опустилась в кресло напротив. — Я не знала его близко, но он казался настоящим… как и ты.

— Что? О чем ты?

— О том, что я вижу людей насквозь. Плохих вижу сразу, но в тебе почувствовала что-то хорошее.

— Шималь, я, честно говоря, не понимаю, к чему ты клонишь, — Хасана начинала раздражать ее настойчивость. — Лучше уйди и избавь меня от этого.

— Ты злишься не на меня. Просто тебе очень больно.

— Шималь!

— Ладно, я уйду. Но надеюсь, когда боль немного утихнет, ты извинишься за свои слова и позвонишь мне.

«Зачем я только с ней связался?!» — с досадой подумал Хасан, провожая ее взглядом.

***

Стало очевидно, Элиф не покинет свой дом. Госпоже Нермин ничего не оставалось, кроме как временно поселиться у дочери. За все дни их вынужденного соседства они не обменялись и словом. Нермин каждое утро, словно призрак, готовила омлет и варила кофе, но Элиф не притрагивалась к еде. Её тело иссохло, словно осенний лист, под глазами залегли чернильные тени, а волосы спутались в подобие вороньего гнезда. Она почти не вставала с продавленного матраса, устремив взгляд в потолок, словно видела там нечто, недоступное другим.

— Мне нужно сменить постельное бельё, — наконец нарушила Нермин тягостную тишину. — Встань.

— Не нужно.

— Элиф, прошу тебя. Встань.

Нермин попыталась приподнять дочь и вырвать из её рук одеяло.

— Не упрямься.

— Не трогай! — внезапно вскрикнула Элиф, вцепившись в ткань мёртвой хваткой. — Не трогай здесь ничего!

— Перестань вести себя как безумная! — нервы Нермин тоже были на пределе. — Отдай это немедленно!

— Уйди! Уходи! — кричала Элиф, отталкивая от себя мать.

— Не смей так со мной разговаривать!

В этот момент в квартиру вошла Гюнеш, у которой были свои ключи. Распахнув дверь в комнату, она застыла на пороге, поражённая увиденным: Элиф и Нермин, вцепившись в жалкое одеяло, кричали друг на друга, словно дикие звери.

— Мама, не надо так, — тихо сказала Гюнеш, когда они с госпожой Нермин оказались на кухне. — Разве ты не видишь, как ей плохо?

— Ты меня отчитывать вздумала? — Нермин была возмущена такой дерзостью. — Я тут уже неделю, пытаюсь привести в чувство свою обезумевшую дочь, ухаживаю за всем, а ты…

— Мамочка, не злись, но все твои старания напрасны. Ей нужна профессиональная помощь.

— Пройдёт.

— Нет, не пройдёт. Мы должны обратиться к специалистам.

— Если так хочешь, сама и занимайся этим. Сомневаюсь, что ты вытащишь эту сумасшедшую из её комнаты.

Элиф продолжала лежать под одеялом, накрывшись с головой. Сквозь плотную ткань доносились приглушённые голоса Гюнеш и матери, споривших о чём-то, но она не пыталась вслушиваться. Она жадно вдыхала запах подушки, хранивший слабый отголосок аромата Дениза.

9 месяцев назад

— Ну что ты никак не угомонишься?

— Молчи! Мне неудобно!

Элиф уже битый час ворочалась в постели, тщетно пытаясь заснуть.

— Тебе неудобно? — иронично удивился Дениз. — Ты меня скоро сбросишь на пол.

— Мы и так спим на полу, какая разница?

— Сейчас пойдёшь спать на диван.

— Отличная идея, знаешь ли. И буду там спать всегда.

— Разве не соскучишься?

— Не мечтай.

— Ты не сможешь долго без меня, — улыбнулся Дениз.

— Отберу твою подушку, будет мне напоминанием о тебе.

— Нет, это всё не то.

— Ох, ты такой вредный человек! Спокойной ночи.

Элиф наконец нашла удобную позу: прижалась к плечу мужа и уткнулась носом ему в шею.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептала она.

***

Гюнеш, затаив дыхание, набрала номер, выданный господином Бураком, и замерла в ожидании ответа, словно ныряльщик перед прыжком в ледяную воду.

— Слушаю? — голос в трубке прозвучал резко, словно удар кнута.

— Господин Хасан? Добрый день, это Гюнеш Доган, я сестра Элиф. Прошу прощения за беспокойство, но, боюсь, только вы можете мне помочь.

Меня для тебя выдумали.

Выучили и заперли.

В сердце твоём цветном.

Меня для тебя готовили

Для вечности. Перед сном.

Что такое любовь для вас? Может, это всего лишь кратковременное помешательство, возникающее при встрече с кем-то особенным? Или это хитроумный план коварных умников, управляющих нашими эмоциями? Или, напротив, нелепость простаков? Почему мы вообще влюбляемся, зная, что рано или поздно чувства угаснут и возникнет новая привязанность? Как объяснить, почему именно этот незнакомец затронул струну моего сердца? Возможна ли любовь к тому, кого ранее даже не замечал? Подобные мысли терзают каждого из нас миллионами вариантов.

Меня зовут Элиф Шенер, и я хочу поделиться своей историей любви.

Бывают моменты, когда сидишь в кафе и думаешь, будто всё хорошее давно осталось позади. Было ли оно таким уж прекрасным? Ведь после разочарования ты оказалась здесь, одна, уставшая и потерянная. Однако именно тогда происходит нечто удивительное: самые яркие события случаются неожиданно, когда меньше всего ожидаешь чудес.

— Поздравляю, Элиф, теперь у вас есть своя колонка в нашем издании.

— Спасибо, госпожа Эда, обещаю оправдать доверие.

Редактор Эда Алтан, пребывая в прекрасном настроении, разрешила Элиф покинуть офис раньше обычного. Девушка торопилась на презентацию, посвящённую деятельности её супруга в сфере борьбы с наркотической и алкогольной зависимостями.

— Фух, успела!» — Элиф устроилась на свободном месте возле пожилой женщины.

Слова ведущего вечера, ее свекра господина Бурака звучали уверенно:

— Добрый вечер, дорогие гости. Мы искренне рады вашему присутствию. Наша цель — помощь людям, оказавшимся в сложной ситуации, а не получение выгоды. Вся деятельность фонда прозрачна, отчёты открыты для ознакомления. Сейчас передадим слово нашему коллеге Хасану Кая.

Хасан приветливо обратился к аудитории:

— Позвольте поблагодарить всех собравшихся. Сегодня мы представим реальные истории выздоровления наших подопечных, которым удалось преодолеть зависимость. Просьба обратить внимание на экран.

Рядом шёпотом поделилась пожилая дама:

— Господин Хасан, хотя ещё молод, является выдающимся врачом. Именно благодаря ему мой сын сумел вернуться к нормальной жизни. Теперь буду молиться за него каждый день.

Элиф ласково улыбнулась ей в ответ.

Позже, прогуливаясь вдоль набережной рука об руку с мужем, Элиф восторженно произнесла:

— Ваша презентация произвела потрясающее впечатление. Даже та женщина заявила, что станет молиться за Хасана вечно.

— Да-да, помню её, — отозвался Дениз. — Только благодаря упорству Хасана её сын выздоровел окончательно. Был такой запущенный случай, что никто не верил в успех.

— Дениз, я бесконечно горжусь твоей работой, — тепло прижавшись к нему, призналась Элиф. — Вы вместе спасаете столько человеческих судеб, сколько я даже представить себе не могла.

— Ох, моя дорогая, осторожно! Ещё чуть-чуть похвалишь — зазнаюсь совсем, — добродушно пошутил Дениз.

— Ну какой уж там скромняга...

— А разве скромный человек мог подойти к тебе той ночью и так смело заговорить?

— Не самое приятное впечатление оставил».

—Значит зря говоришь…

Неожиданно Дениз приподнял Элиф над землёй и двинулся прямо к парапету набережной.

— Сумасброд, ты что творишь? — вскрикнула девушка, смеясь сквозь страх.

— Так значит, я тебе совсем не приглянулся?

— Был отвратителен, немедленно прекрати!

— Последний шанс признаться.

— Хорошо, хорошо! Твои глаза сводили меня с ума, потому я смогла простить дерзость.

— Тогда живи дальше, — спокойно сказал Дениз, возвращая девушку обратно.

— Ах ты сумасшедший тип! Ну и зачем я согласилась выйти за тебя замуж?

— Потому что твои глаза были очарованы моими глазами.

***

Перед тем как решиться постучать, Хасан ещё раз попробовал сосредоточиться и придумать начало разговора. Как он объяснит своё появление Элиф?

Может сказать ей: «Здравствуй, твоя сестра решила, что ты сошла с ума, и поручила мне отговорить тебя от этого безумия»? Или так: «Привет, кто-то снова начал злоупотреблять алкоголем, но ничего страшного, ведь у меня самого депрессивное состояние, так что можем устроить совместную пирушку».

— Чушь какая-то... — прошептал Хасан и решительно поднял руку, чтобы постучать.

Элиф долго не открывала, но наконец появилась на пороге. Глядя на её лицо с тёмными кругами под глазами, Хасан подумал, что визит оказался всё-таки нужным.

— Здравствуй, — тихо произнёс он, внимательно глядя на неё.

— Привет, — равнодушно ответила девушка.

— Можно зайти?

— Заходи.

В квартире царил полумрак — плотные шторы наглухо закрывали окна, отсекая дневной свет. Осторожно снимая ботинки, Хасан заметил:

— Так гораздо уютней, спасибо, — искренне поблагодарив, когда хозяйка приоткрыла одну шторину.

Она едва заметно сморщилась.

— Уже привыкла жить без света...

— Рад видеть, что благодаря моему приходу здесь снова засветилось хотя бы одно окно. Хотя, признаюсь честно, воров могла бы отпугнуть и собака, охраняющая пустоту.

— Здесь и так нечего красть.

Наконец до Хасана дошло, какую тему стоит затронуть первым делом.

— Послушай, Элиф, я хотел бы кое-что попросить у тебя.

— Говори.

— Помню, у вас должна храниться коробка старых фотографий. Недавно я случайно растерял несколько важных снимков из лицейского и университетского периода, зато точно знаю, что они сохранились у Дениза.

При упоминании имени супруга Элиф вздрогнула, словно получила электрический разряд.

— Извини, если что не так сказал...

— Ты хочешь забрать старые фотографии?

— Только если ты не возражаешь.

— Они находятся в кладовке.

Сидя прямо на полу среди вещей в тесной кладовке, Хасан рассматривал содержимое картонной коробки, где хранились разные мелочи типа теннисного мячика или шарфика с символикой любимой футбольной команды, а также стопка старых фотоснимков. Один из них датировался примерно пятнадцатилетней давностью — тогда парень позаимствовал папину камеру и принёс её в школу, ребята повредили объектив, после чего Дениз пророчил серьёзные неприятности отцу. Второй кадр запечатлел события летней поездки в детский лагерь.

— Вам сколько было на этом снимке?

Резко повернувшись, Хасан обнаружил стоящую позади себя Элиф, увлечённо изучающую фотографию.

— Думаю, около четырнадцати.

— Почему все остальные радостно смеются, а вы сердито глядите друг на друга?

— Дело в том, что мы поссорились, — признался Хасан, припоминая детали произошедшего. — Всё дело в одной девушке.

— Неужели что-нибудь другое могло стать причиной раздора… — сухо прокомментировала Элиф, изумляясь собственному эмоциональному отклику, ведь уже давно она перестала испытывать какие-либо чувства.

— Дениз ужасно рассердился на меня. Одна девчонка в школьной столовой присела рядом, чтобы закачать музыку через мой телефон. Я украдкой пронёс аппарат с собой в лагерь и гордился своим поступком перед одноклассницами. Денизу казалось несправедливым, почему именно ко мне пришло такое удачное решение.

— Никогда раньше не слышала такую версию событий.

— Для него эта тема всегда оставалась болезненной.

Элиф опустилась рядом, печально выдохнув.

— Нам почти не удалось обменяться всеми нашими общими воспоминаниями. Теперь, узнав эту историю, я чувствую ещё большую душевную боль от осознания того, насколько была мало знакома с его жизнью, — глаза её увлажнились слезами.

— Времени у вас обоих оказалось слишком мало... — задумчиво проговорил Хасан, чувствуя острую жалость одновременно и к лучшему другу, и к этой девушке, лишённой множества общих моментов. — Кстати, ты знаешь забавную историю про игровые жетоны?

Остаток дня Элиф и Хасан провели, расположившись прямо на полу маленькой кладовки, рассматривали старые мелочи и предавались приятным воспоминаниям. Для Элиф этот день оказался богатым на чувства: от слез до смеха и неожиданных открытий. Но больше всего она была признательна Хасану за способность снова оживить в её сердце столько разных переживаний. После его ухода гостиная так и осталась с раздвинутыми шторами.