В доме было очень тихо. Тридцать первого декабря дачный поселок стоял полупустой, а те, кто приехали праздновать Новый год, пока готовились, и шуметь было некому. Но Тане нравилось. Пока она резала салаты - даже не включала музыку. Ей было приятно слышать, как нож стучит о деревянную доску, как льется вода в раковину, как кое-где поскрипывают, разогреваясь, стены дома, в котором только утром включили отопление на полную мощность.
А еще тишина успокаивала, и ей это было нужно. За сегодняшний день она успела наделать глупостей, и очень хотелось, чтобы скорее вернулся Миша. Пусть скорее рассердится на нее и скорее потом простит. Или, скорее - накажет, а потом простит.
От этой мысли перед глазами замелькали волнующие картинки - его строгий взгляд сверху, розги в руке. Это видение было таким явственным, что она даже услышала звон цепи от наручей и почувствовала его запах - словно он подошел сзади. Во рту пересохло, и Таня положила нож и налила себе воды, делая сразу два больших глотка.
Когда зазвонил телефон, она дернулась и едва не поперхнулась. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Ей пришло в голову, что это полное безумие - она почти два года встречается с мужчиной, а он все еще вызывает у нее такие острые эмоции.
- Миш, пообещай не сердиться на меня, пожалуйста, - пробормотала она в трубку.
- Говори, - коротко приказал он после небольшой паузы.
- Я поехала за шампанским. Хотела купить твое любимое.
Его голос был таким суровым и отстраненным, что Таня вся сжалась внутри - и мгновенно почувствовала иррациональный отклик тела, привыкшего возбуждаться от таких вещей. Ее дыхание сбилось, перед глазами замелькали новые и новые картинки: как он берет ее за шею горячей ладонью, нагибает, шлепает, ставит на колени, зажимает между ног и держит за волосы, глядя в глаза таким взглядом, словно готов сожрать.
- Я поцарапала твою машину, - выдохнула она, зажмурившись. - Там такой забор был незаметный под снегом…
- Плохо. Будешь наказана, нижняя, - перебил он таким резким тоном, словно все сказанное для него даже не было новостью. Похоже, он был в таком же настроении, как и она - азартно играть до утра. И машина вообще ни при чем.
- Да, хозяин, - еле слышно пробормотала она совсем беззащитным голоском.
- И за дерзости перед моим отъездом тоже, - безжалостно прибавил он. - Ты очень разочаровала меня сегодня.
- Я сейчас напишу, что тебе нужно сделать перед моим приездом, - ровным голосом сказал Миша после долгой паузы. - Ясно?
Он отключился. Таня осталась в полной тишине - с телефоном, зажатым во влажной ладони, бешено колотящимся сердцем и таким сильным возбуждением, что было почти больно. Она медленно опустила взгляд на недоделанный салат и поняла, что ей придется принять прохладный душ прежде, чем она сможет вернуться к приготовлению еды.
За пять часов до этого Таня была совсем в другом настроении - она здорово злилась на своего верха. По правде, была почти в бешенстве.
С самого начала отношений с Мишей она дала себе зарок прощать ему так много, как только можно, потому что в главном он был замечательным. У них был отличный секс и больше, чем секс - регулярные увлекательные игры, в том числе благодаря его неистощимой фантазии. У них был отличный дом, который он построил и продолжал улучшать.
А еще - он заботился о ней: покупал ее любимые вкусняшки по дороге с работы, ремонтировал ее машину, лечил и делал чай с малиной, когда она болела. Но самым классным был все-таки секс, не зря же они познакомились в БДСМ-клубе.
Она не переставала сходить с ума по Мишиному запаху и голосу, по его командам, по тому, как он брал ее за волосы и порол по попе. Он был не просто ее парнем, он был ее верхним, любимым доминантом. И с ним она была такой, какой не бывала ни с одним другим человеком во всем мире - хрупкой, послушной, нежной и очень, очень открытой.
Во многом благодаря отношениям с Мишей Таня сама себя узнала и открыла для себя, выяснив, что во многом она гораздо смелее, чем привыкла о себе думать, и вместе с тем гораздо гибче и женственнее. Казалось, внутри было бесконечно много пространства для исследования, и нереализованные фантазии продолжали приходить, чтобы она осуществляла их одну за другой.
Таня почти никогда не чувствовала себя обделенной - разве что один раз, летом, когда вдруг начали обсуждать секс с девчонками, и она случайно поняла, что Миша единственный, кто не делает куни. Но тогда все решилось очень просто: она сказала, что хочет, и он ответил «без проблем».
После этого, правда, Таня поняла, что не так уж хорош куни, как слухи о нем. Ей было гораздо проще и быстрее кончить от стимуляции пальцами и вибратором - в итоге тем и закончилось.
Но теперь, как ей казалось, все гораздо серьезнее. Осенью Миша нашел новую работу в крупной компании и пропал на ней. Вместо того, чтобы трахаться через день, они стали делать это не чаще раза в неделю. А играли - и того реже. Он приходил все позже и позже, иногда даже не ужинал, падая спать без сил. Сначала говорил, что осваивается, потом - что возник аврал, потом - еще один… выходные исчезли.
Нового года Таня не ждала так даже в детстве - потому что Макс с Ником пригласили их на вечеринку тридцатого. А еще Миша обещал, что у него будут настоящие выходные, начиная с тридцать первого, а потом - настоящие каникулы, дней пять.
В результате на вечеринку они не пошли - Мише опять пришлось срочно ехать на работу. Таня так разозлилась, что даже хотела поехать одна и поиграть с кем-нибудь, но знала, что Миша этого не поймет, они поссорятся, и все каникулы пойдут насмарку. И она решила запастись терпением, понимая, что надо пережить всего один последний день.
Тридцать первого утром все началось очень мило. Она испекла вафли, Миша предложил поехать на дачу, и Таня с радостью согласилась. Ей казалось, что там их не достанет никто.
На улице было довольно холодно и снежно. По радио играли новогодние мелодии, они успели проскочить до пробок и даже в магазинах не встряли в большие очереди. В автомобиле пахло мандаринами и праздничным настроением.
- Я хочу длинную тематическую ночь, - сказал Миша, погладив ее коленку по дороге, и сердце Тани подпрыгнуло. Ей не терпелось поиграть с ним так, что она с трудом сдерживалась от того, чтобы не попросить его начать прямо в машине.
Возможно, если бы он не сказал этого по дороге и она не разогрелась бы так сильно, ее реакция была бы другой. Но он сказал, и она разогрелась, так что когда Мише позвонили в обед и он сказал, что едет на работу, Таня почувствовала настоящую ярость - неконтролируемую и мгновенно переходящую в агрессию.
- Ты бросишь меня здесь одну? Серьезно? - заорала она, даже не пытаясь как-то понизить голос.
- Я вызову такси. Машина останется, ты сможешь вернуться в город, если что-то пойдет не так, - сказал он, нахмурившись, максимально холодным тоном.
Когда-то давно Миша говорил ей, что на него нельзя орать, и Таня никогда этого не делала. Но сейчас просто не могла сдержаться.
- Ты даже не знаешь, во сколько вернешься? - завопила она еще громче, и он молча развернулся, уходя в другую комнату.
В ее глазах что-то полыхнуло. Таня взяла тарелку и запустила в стену. А потом еще одну и еще - пока не стало немного легче. Перешагнув через осколки, она вышла за ним в гостиную и насколько могла спокойным голосом заметила:
- Ты обещал мне, что мы проведем вместе выходные.
- Я знаю, - сухо ответил он. - К сожалению, у меня ненормированный график, ты об этом знаешь.
- Я вернусь к Новому году, обещаю.
- Твоим обещаниям теперь сложно верить. Во сколько точно ты вернешься?
- Таня! - взорвался Миша, резко поднимая голову.
От его яростного взгляда она невольно замерла, только сейчас сообразив, что он тоже злится. На нее.
- Перестань вести себя как ребенок, - процедил Миша. - Я обещал, что проведу выходные с тобой. Когда у меня будут выходные, я так и поступлю. Вероятно, это будет уже завтра.
- Вероятно? - задохнулась она от обиды.
Где-то на задворках сознания Таня понимала, что уже перегибает палку, но просто не знала, как остановиться. Резко развернувшись, она вернулась в кухню и хлопнула дверью так, что задрожал весь дом. Через несколько минут она услышала, как подъехало такси и за Мишей закрылась входная дверь.