Луизон для Дантона

Луизон для ДантонаBarbara Vert

Первые июньские дни были необычайно жаркими для Парижа. Солнце стало частым гостем - каждое утро оно появлялось над Сеной и заглядывало в окна парижан. Каждый день оно согревало бунтарское сердце Франции. Город задыхался от жары.

- Сегодня прекрасная погода, гражданка Порталь! - заметил гражданин Дюпен. Его собеседница,хозяйка небольшой модной лавки на Сент-Оноре, решила перевести разговор на другую тему.

-Да, только очень жарко,как и на политической арене. - откликнулась гражданка Порталь.- А как обстоит дело с поверженной Жирондой? Я не слыхала, чтобы кто-нибудь из них перед Трибуналом предстал.

- Ничего не меняется. - вздохнул Дюпен. - Жирондистов объявили вне закона, народ требует их голов. Кое-кто уже успел сбежать, но от побега до суда несколько месяцев.

- И поделом. Нечего было войну развязывать. - съязвила гражданка Порталь.

- А я-то в общем, к тебе пришёл с другой целью. - внезапно Дюпен стал говорить совершенно об ином. - За бутоньеркой из роз в национальных цветах Франции. Полагаю, моя невеста будет в восхищении. - и он улыбнулся блаженной улыбкой. Так, будто бы увидел свою возлюбленную. Но гражданка Порталь очень быстро вернула его с небес на землю:

- Гражданин Дюпен, ты хочешь слишком многого. - рассмеялась она. - Сделать для тебя бутоньерку из сине-бело-красных роз я не смогу. Во-первых, я хозяйка модной лавки, а не цветочница, а во-вторых, где ты видел синие розы?

Дюпен засмущался. Зачем он начал болтать чепуху про бутоньерку из живых роз. Глупо и по-мальчишески.

-Я просто замечтался, гражданка Порталь. К тому же я совсем ничего не понимаю в моде. Уже давно появились искусственные, а я от глупости или от радости сказал про живые. - извинялся Дюпен.

-Ах, гражданин, гражданин, всё тебе синее, белое, красное. - улыбнулась торговка, затем ловко вынула из корзины по одному цветку из синей, красной и белой ткани. - Что ж, сделаю бутоньерку. - и гражданка Порталь перевязала их ленточкой и приколола булавкой к камзолу довольного Дюпена.

Выйдя из лавки, он быстрым шагом пошёл по Сент-Оноре. Они договорились встретиться с Луизой Жели возле Великого могола. Это совсем недалеко отсюда. Его сердце замирало от радости. Дюпен увидит её прямо сейчас. Вот уже показался фасад магазина эмигрантки Бертен, где была похоронена вся королевская казна. Дюпен презрительно взглянул на него и пошёл дальше. В пустынном переулке он заметил заветный чёрный кабриолет.

Всего лишь мгновение, и он увидел, как из него выходит та самая, которую он любил больше всех на свете. Белокурая, напоминающая ангелочка, голубоглазая Луиза. Как она грациозна, как мила, но всё-таки ещё ребёнок. Ей всего лишь 16 лет, тогда как ему почти 26.

“О чём я думаю? -спросил себя Дюпен. - Она скоро станет моей женой, я должен радоваться. Препятствий нашей любви нет, их никогда не будет”.

-Ты сегодня необычайно мил. - кокетливо сказала Луиза. -И твоя бутоньерка - это бутоньерка патриота.

- Луиза, - произнёс Дюпен с раскрасневшимся мальчишеским лицом, - я так рад этой встречи, я тебя люблю. Но твои родители? Они знают?

В этот момент Луиза, казалось, как всегда, была беспечной. Прищурившись, она сказала ему своим нежным голосом:

- Я им кое-что рассказывала про тебя. И они уже хотят с тобой познакомиться. - после такого чистосердечного признания она смутилась и замолчала. - Я подумала….Сейчас ты свободен. Может, мы поедем к ним вместе. - и Луиза сделала жест в сторону своего красивого кабриолета.

Дюпена переполняли самые разные эмоции: радость, смущение, волнение. Луиза станет его женой. Он уже видел их свадьбу…. Только её родители. Почему-то он волновался и не знал, какой приём его ожидает.

- Луиза, одних рассказов обо мне мало. Ни твоя мать, ни твой отец не знают меня как человека. Может быть, они сочтут меня не подходящим для семейной жизни, ведь, судя по всему, им не близки мои республиканские взгляды. - попытался было возразить Дюпен, но бесполезно. Луиза оказалась непреклонной. Ей было абсолютно всё равно, посвятит ли он свою жизнь служению монархии или Революции, главное, что он будет любить её.

- Какими бы ни были твои убеждения, они не помешают моим родителям полюбить тебя так же, как это сделала я. - улыбнулась Луиза. - Разве не хочешь ты, чтобы я поскорее стала твоей женой? Отец всё время спрашивает, кто такой этот гражданин Дюпен. А мать даже больше него хочет знать. - в этот момент Луиза напоминала маленького капризного ребёнка, которому достаточно топнуть ножкой, чтобы заполучить желаемое. В сущности, такой она и была - капризной и непосредственной,но,как и все влюблённые, Дюпен закрывал глаза на недостатки своей избранницы. Для него она была идеалом, воспетым Руссо и Вольтером.

Почти всё то время пока они ехали в кабриолете, Дюпен не сводил глаз с Луизы. Последняя ничуточки не смущалась и даже подшучивала над ним.

-Мне кажется, ты очень голоден. - рассмеялась Луиза.

-Отчего? Моего жалованья мне вполне хватает на жизнь. - успокоил её Дюпен.

- От того, что ты так на меня смотришь. - пошутила она, и Дюпен смутился. Почувствовав, что зашла слишком далеко, Луиза добавила: - Ничего, милый мой. Мы поженимся, и у тебя будет всё, что ты пожелаешь. - и вновь она улыбнулась своей ангельской улыбкой.

Кабриолет остановился возле большого особняка песчаного цвета с небольшим балконом и колоннами возле деревянных дверей. “Он подозрительно роскошно выглядит. Может, господин Жели приобрёл конфискованное имущество какого-то монархшьена. “- отметил про себя Дюпен.

Ни матери Луизы, ни её отцу ничего не было известно о планах дочери. Родители наивно полагали, что она поехала к своей подружке Ивонне. Её считали очень послушной. Никогда не перечила старшим, признавала авторитет отца, не интересовалась политикой и не стремилась стать революционеркой. Словом, была образцовой юной особой, воспитанной в традициях Старого режима. Мать Луизы, Александрина, гордилась красотой и добротой своей дочери, а господин Жели больше гордился её приданым и своими заслугами в её воспитании. - Характер покладистый и к бунтам равнодушна. И всё благодаря мне. Я её воспитал такой. А иные, как Теруань де Мерикур, увлеклись кровью и где они сейчас? - хвастался он. Несмотря на то, что господин Жели был членом клуба Кордельеров, в душе он оставался неисправимым роялистом. В приватной беседе с женой он мог назвать 14 июля худшим днём своей жизни, поностальгировать по Галантному веку и Версалю. Оказавшись в трактире или в Клубе, он сразу же надевал на себя маску патриота и начинал хвалить то, что несколько минут назад ругал. Господин Жели слишком ценил свою голову, чтобы любить говорить правду. “Больше врёшь, дальше будешь.”- таковым было его жизненное кредо. И будь он дворянином, эти слова стали бы девизом его славного предприимчивого рода.

Этим вечером господин Жели, как обычно, сидел в гостиной возле камина и отвечал на письма. Он делил их на “важные” и “второстепенные”: первые - чаще всего определялись не тем, кто их написал, а предметом. К примеру, письма, касающиеся политики, незамедлительно получали ответ, а если речь шла о свадьбе или смерти какого-то дальнего родственника, то оно оставлялось на потом.

Обычно у господина Жели на это занятие уходило два или три часа, но сегодня - гораздо меньше. Чьи-то несерьёзные обращения, краткий пересказ политических сплетен. Определённо, для такого человека это ровно ничего не значило. Потому господин Жели решил перейти к делам более важным, к которым относилось написание речи. Завтра он должен блеснуть своими ораторскими способностями на заседании Клуба Кордельеров. Значит, надо написать о тех мятежах, что беглые жирондисты поднимают в своих департаментах, запугать и заставить действовать решительнее. Вполне возможно, что со временем он станет весьма популярным оратором. А может, ему суждено превратиться во второго Друга Народа. Только он взялся за перо, как в кабинет вошла его жена.

-Дорогой, у нас сегодня гость. - радостно сказала Александрина.

- Что за гость? Я никого не ждал. - грубо ответил господин Жели, не отрываясь от написания речи.

- Как раз тот, кого ты ждёшь уже два месяца. - парировала его супруга. - Некий гражданин Дюпен, о котором столько всего лестного рассказывала наша дочь. А ты всё говорил, что хотел бы его увидеть. Так вот, они с Луизой приехали просить нашего благословения на их брак и ждут тебя в гостиной.

Кажется, эти слова должным образом подействовали на господина Жели. Отложив в сторону недописанную речь, он повернулся к жене и заявил: -Так, так. Наша честная Луиза начинает хитрить и забывать про хорошие манеры. Она могла предупредить нас о том, что придет не одна. Я должен этим заняться, Александрина. - и немного погодя господин Жели поспешил выйти из своего кабинета и направиться в гостиную. Ему всё же не терпелось поскорее увидеть Дюпена и решить, подходит ли он его дочери или та, как всегда, преувеличивает.

Гостиная, интерьер которой полностью соответствовал вкусу господина Жели, была предметом его гордости и, можно сказать, самым любимым местом во всем большом особняке. Эта просторная комната с интерьером, похожим на тот, что был в Версале при Людовике XV. Кресла с обивкой из розового бархата, резной шкаф, зеркало в золотой раме - всё это напоминало ему о Галантном веке. Однако сейчас подобных чувств он не испытал. Его мысли занимало совершенно другое, а именно - предстоящее знакомство с Дюпеном. Господин Жели привык судить о людях по первому впечатлению. Ему нравились степенные буржуа, к вольнодумцам он питал неприязнь. Дюпен подумал, что отец Луизы отнёс его скорее ко второй категории. Больно настороженно тот на него посмотрел. -Я много о вас слышал от моей дочери, гражданин.- начал господин Жели. - Простите, вашу фамилию забыл. Стараясь не смущаться, Дюпен представился господину Жели. И после короткого рукопожатия и обмена любезностями воцарилось молчание. От волнения сердце Луизы забилось быстрее, Дюпен показался несколько смущённым. Один господин Жели выглядел невозмутимым и высокомерным. - А я-то думал, зачем вам такая бутоньерка. Оказывается, так вы решили показать нам свой пылкий патриотизм. - сказал господин Жели и неприятно улыбнулся. Дюпена оскорбил этот сарказм, но он нашёл, что ответить: - Гражданин Жели, пылкий патриотизм нельзя показать, его можно только проявить. Смею вас успокоить: мне ещё представится такая возможность.

- Вы правы, гражданин Дюшен. Но цель вашего визита не беседа со мной о политике. - более снисходительно сказал господин Жели.

-Гражданин, я не Дюшен, а Дюпен. - поправил господина Жели Дюпен. Ему не понравилось, что тот намеренно исказил его фамилию. Вряд ли такой буржуа жаловал газету Эбера “Папаша Дюшен.” В лучшем случае он мог читать Монитёр.

- Извините, гражданин. - вежливо сказал господин Жели. - Пожалуй, пришло время перейти к обсуждению возможности вашего брака с моей дочерью. - повернувшись к Луизе, он сказал: - Мне кажется, будет лучше, если мы с гражданином Дюпеном поговорим наедине. - Отец, но тема вашего разговора касается и меня. Почему я не имею права присутствовать? - спросила неприятно удивлённая Луиза. - Я сказал: “наедине”. Есть то, о чём ты узнаешь в свой срок. - отрезал господин Жели. Пожав плечами, Луиза ушла. Перечить отцу она не привыкла: она знала, что если он так решил, то он точно не передумает. Ссора тут ни к чему. Но Луиза была нетерпелива - ей хотелось знать, о чём они говорят. Способ был лишь один - подслушать. Именно им она и воспользовалась - прижавшись к двери, вся она превратилась в слух. Как только господин Жели остался наедине с Дюпеном, он продолжил разговор: -Итак, гражданин Дюшен, насколько я понимаю, вы и есть тот самый почитатель Луизы? -Я не Дюшен,- снова обиделся молодой человек, - а Дюпен. И, к вашему сведению, в свои неполные двадцать шесть я генеральный секретарь Департамента Сены. - не без гордости добавил он. Господин Жели посмотрел на Дюпена, как на хвастливого мальчишку.

-Молодой человек, влюблённый в Республику, не может пылать страстью к женщине. - усмехнулся он. - Так что мой совет вам, юноша, продолжайте заниматься политикой….. - услышав это, Луиза так и застыла у двери. Могла ли она подумать об отказе отца? Всё что угодно, но только не это. В кабинете спорили так, что ни одного слова она разобрать не смогла. Луизе наскучило подслушивать, к тому же тут её могла застать мать, а это сулило вопросы и нотацию.

Удалившись в соседствующую с кабинетом гостиную, она поняла, что ей оставалось только молиться. Набожная Луиза верила, что Небо не будет глухо к её мольбам. Юная мечтательница не успела прочесть и первых строк молитвы,как услышала шаги Дюпена. Она мигом выскочила в коридор, чтобы расспросить возлюбленного о его беседе с отцом. Он выглядел несколько подавленным, хотя и держал себя в руках. Не дав ей и рта открыть, Дюпен задумчиво произнёс: -Дорогая Луиза, минет год другой, и мы поженимся. А пока твой отец наказал мне заниматься политикой.- В его голосе была нотка грусти. Луиза вздрогнула от этих слов. -Мы будем ждать ещё два года? -Они пролетят так, что ты и не заметишь. - улыбнулся Дюпен и исчез в дверном проёме.

Глава 2

В отличие от своей дочери господин Жели испытал облегчение, когда Дюпен раз и навсегда покинул его дом. Однако было место и разочарованию - такая прекрасно воспитанная девушка, как Луиза, влюбилась в “этого революционного фанатика” и, более того, посмела просить у отца благословения на брак с ним. Какой позор!

Эти мысли мешали господину Жели сосредоточиться на написании речи, но он твёрдо решил, что политика должна поглотить его. С Луизой он обязательно обсудит всё это, а пока его волнует Федералистский мятеж.

-Граждане, - писал он, - жирондисты хотят вернуть прежний строй. Они открыто выступают против нашей Республики. Вспомните хотя бы слова этого слащавого Барбару - когда народ просил хлеба, он посоветовал дать ему речи Робеспьера! Не смешно ли? Они пируют, пока мы сами голодаем…..- господин Жели остановился. Он никогда не знал, что такое голод. Как и его покровитель Дантон. Но для красного словца оставить можно.

Послышались чьи-то шаги: шурша своими юбками в кабинет мужа вошла госпожа Жели. Она ласково посмотрела на угрюмого супруга и спросила:

-Дорогой, как твоя беседа с Дюпеном? Нам с Луизой очень интересно. - господин Жели так посмотрел на Александрину, что той пришлось отвести глаза.

- Я расскажу за ужином. В присутствии Луизы. - отрезал он. - Мне нужно коё о чём спросить её.

По его тону госпожа Жели поняла, что спокойным ужин не будет, однако не подала и вида.

-Тогда я пойду и потороплю Сильви. Эта лентяйка только полчаса назад вернулась с рынка и вряд ли приступила к своим прямым обязанностям. - Господин Жели выслушал свою супругу молча и с самым постным выражением лица.

- И за лень мы платим ей жалованье. -буркнул он.

Сильви, о которой так нелестно отозвалась госпожа Жели, была единственной служанкой в их доме, поскольку остальные, почувствовав воздух свободы, с удовольствием избавились от оков. Осталась она не из преданности господам, а от того, что не хотела менять свежую рабскую булку на чёрствую горбушку Свободы.

Работа никогда не была ей в тягость - к своим обязанностям Сильви относилась без особого рвения. Когда её посылали в город за продуктами, с удовольствием обсуждала последние новости со своими знакомыми. Поэтому домой она возвращалась не только с пищей насущной, но и с духовной. Нелепые сплетни были для неё так же важны, как хлеб и вода.

-Сильви, ты опять задержалась на рынке. - упрекнула госпожа Жели свою непутёвую служанку.

- А что? Я теперь свободная! - заявила Сильви, намывая сковородку. - С этими проклятыми жирондистами покончено. Якобинцы обещают нам Liberte, Egalite, Fraternite и хорошую жизнь. Когда все монархшьены чихнут в мешок, нам никакого рабского труда. Республика будет о нас заботиться - у каждого санкюлота на обед будет большая булка хлеба. - недовольный взгляд госпожи Жели заставил Сильви вернуться из грёз в реальность. - А пока это светлое будущее не наступило, я всё-таки поработаю на вас, чтобы деньги свои получить. - примирительно сказала она.

- Вот именно, Сильви. Соизволь приготовить ужин поскорее, иначе господин Жели вычтет из твоего жалованья.

Эта угроза волшебным образом подействовала на меркантильную служанку - не прошло и часу, как блюда в лучшем виде были поданы на стол.

-Сильви сегодня превзошла саму себя - уже к 9 вечера ужин на столе. -иронически заметил господин Жели.

-А вот Дюпен мне рассказывал, что ему приходилось ужинать поздно, поскольку у них в Департаменте большое количество работы. - Луизе не терпелось вставить свои 5 су. Господин Жели вздохнул и недовольно сказал:

- Для санкюлота это в порядке вещей.

- Дюпен не санкюлот, он генеральный секретарь Департамента Сены. - вступилась за возлюбленного Луиза.

Вероятно, господин Жели именно такого ответа и ждал от дочери: он спокойно продолжил есть киш-лорен, знаменитый лотарингский пирог со сливочно-яичной начинкой и брокколи. Лишь доев, он ответил:

-Ты добрая душа, Луиза. Заступаешься за всех, даже за тех, кто этого явно не заслуживает. - при этих словах она покраснела. Неужто отец считает её возлюбленного человеком недостойным? - Я понимаю твои чувства - юность время страстей и ошибок. Но знай, как дорого они могут тебе обойтись. Ты хочешь выйти замуж за Дюпена, потому что я запрещаю? Хорошо. Представь, что я разрешил. Ты в своём лучшем платье сидишь с ним на свадебном обеде - сколько поцелуев, нежных слов и обещаний, а потом…. - затем господин Жели стал драматизировать ситуацию, как это было принято делать в спектаклях. -Потом ты разочаруешься в нём - тебе одиноко, а он забывает обо всём на свете в своём Департаменте. День и ночь твердит тебе о политике. Даже когда ты окажешься в положении, он не забудет о своём продвижении по карьерной лестнице. - весь этот пафосный монолог Луиза выслушала, застыв с вилкой в руке. Она не могла притронуться к пище - на неё нашло какое-то оцепенение, постепенно переходящее в негодование.

- Вы не желаете выдать меня замуж за Дюпена? Чем он вам не угодил?- воскликнула Луиза. Гнев исказил её миловидное лицо.

- Мне кажется, я уже всё сказал тебе. - ответил господин Жели, начиная выходить из себя. Ему не по душе были подобные заявления дочери. - Ты хороша собой, добра, но только жених должен быть тебе под стать. Дюпен не богат, он решил посвятить себя Революции, в конце концов, нам ли позориться и отдавать тебя первому встречному, тогда как можно найти человека более достойного твоей руки.

- Нет. Моё сердце закрыто для всех кроме Дюпена. - заявила Луиза. По голосу было понятно, что она очень сильно разозлилась.

Испуганная госпожа Жели коснулась плеча Луизы и сказала:

-Дорогая, что с тобой случилось? Ты никогда так не говорила со своим отцом.

Вместо ответа Луиза резко вскочила со стула и воскликнула:

-Мне никто не верит? Я уйду в монастырь.

-Во Франции тебе вряд ли удастся отыскать монастырь. Религия сейчас не в почёте. - ответила Александрина, но урезонить Луизу ей не удалось.

-Тогда я сбегу в Испанию. Какая разница, в какой стране я посвящу свою жизнь служению Господу. - и она птицей вылетела из комнаты, оставив пирог недоеденным.

От такого поведения дочери госпоже Жели стало не по себе - она, побледнев от волнения, спросила мужа:

-Неужели наша дочь посмеет покинуть родительский дом из-за какого-то Дюпена?

Господин Жели ласково посмотрел на свою супругу и с улыбкой ответил:

- Не беспокойся, дорогая. Ложись сегодня пораньше, а я обо всём позабочусь.