Луна клана Белых

На широком крыльце торгового центра стояло четверо мужчин. Среди всех остальных стоящих именно эти привлекали больше всего внимания: высокие, все как на подбор широкоплечие и красиво сложенные, в строгих костюмах и белых рубашках. Смелые женщины, при виде них, замедляли ход, показательно поправляли волосы и призывно покачивали бёдрами по широкой амплитуде, когда проходили мимо. Самые смелые останавливались поблизости, томно разговаривали с несуществующей подругой по телефону, смеялись колокольчиком, взмахивали тонкими руками и бросали на них открытые, заинтересованные взгляды. Те же, кто поскромнее, чувствовали себя неуютно – от мужчин исходила властная, мощная энергетика, которая либо расплющила бы, либо вознесла до небес. Но даже этим робким созданиям на глубоком бессознательном уровне хотелось почувствовать их внимание.

Четверо мужчин на все телодвижения вокруг них, на эти охи-ахи, колокольчики, щиколотки и запястье внимания не обращали. Двое из них абсолютно незаинтересованным взглядом сканировали пространство на случай опасности, а двое негромко что-то обсуждали, не отвлекаясь на окружающий мир.

Всё поменялось в мгновение.

Михаэль, один из мужчин со шрамом на левой щеке, вдруг запнулся на полуслове и нахмурил брови. Осторожно втянул в себя воздух, словно пробовал на вкус. С каждой секундой длинного вдоха зрачок всё сильнее затапливал чёрную радужку глаза, потом резко схлопнулся и стал вертикальным. Следующие вдохи он делал резко, жадно раздувая ноздри, и как собака, носом тянулся к источнику.

- Ты что творишь? - прорычал ему в ухо Влад, хватая за плечо.

Он первым заметил изменившиеся зрачки. Но в грудь упёрлась ладонь с уже удлинившимися когтями, прорывая рубашку и кожу под ней.

Михаэль плохо слышал и плохо понимал сказанное. Сознание затапливал запах. Ему не было описания и названия, и невозможно из него вычленить составляющие. Нельзя было сказать, что это апельсин, мята, корица, миндаль, ваниль. Потому что это всё вместе и ничего одновременно.

Запах его Женщины.

- Дьявол, Мих! – прошипел Влад, стараясь не привлекать внимания к вдруг сошедшему с ума старшему брату.

- Луна, - процедил Михаэль сквозь сжатые зубы, и шокированные мужчины проследили за его взглядом.

Они видели только спину. Джинсы, толстовка, волосы в уставшем хвосте. Прямая спина, ярко-жёлтый рюкзак. И девочка лет пяти, радостно прыгающая вокруг. А ещё коляска с маленьким ребёнком.

- Чёрт. Простите, Дмитрий, видимо беседу вы продолжите позже, - Влад обратился к директору торгового центра. Тот заторможено кивнул: если встретить Истинную было большой редкостью, то Луну - практически невозможной случайностью.

- Данил, - обратился Влад к подбежавшему водителю, - уводим его, он не сдержит оборота.

Тащить рвущегося альфу незаметно было невозможно, и Влад молился, чтобы девушка на них не обернулась. Если вот сейчас произойдёт контакт глаза в глаза, то они Михаэля не смогут удержать даже втроём. Но девушка продолжала идти вперёд, что-то объясняя ребёнку.

Под осуждающие взгляды окружающих еле втиснули альфу в машину и заперли все двери и окна, отсекая запах. Михаэль расстегнул верхние пуговицы рубашки и снял пошедший по швам пиджак. Дышал тяжело, рвано, словно только что тонул, а его достали.

- Ч-чёрт, - откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Альфа всегда должен быть самым сдержанным. Альфа всегда должен быть в разуме. Альфа всегда должен держать ситуация под контролем. А здесь его разнесло, как новорождённого щенка от запаха маминого молока.

- Поехали за ней.

Данил проехал чуть вперёд и остановился на обочине.

Михаэль с жадностью вглядывался в лицо. Голубые глаза с длинными ресницами, красиво очерченные губы, высокая грудь и длинные стройные ноги. Лишь в самых тайных и редких мечтах он хотел встретить пару, но никогда не думал о внешности. А встретив её сейчас, понял: идеальная.

- У неё двое детей, - отметил очевидное Влад.

- Кольца нет.

- Брось, кто в наше время носит кольца.

- Что ты предлагаешь, брат? Она - моя Луна! – Михаэль резко прижал его предплечьем за шею к окну. От одной только мысли, что она может принадлежать кому-то другому, весь его хвалённый контроль размазывался в сопли, - не девочка на ночь, и даже не избранная. Луна, брат, Луна!

Зверь внутри бесновался. Схватить и утащить, прижаться носом к нежной коже, закопаться пальцами в волосы и целовать, пока хватает дыхания. К ней рвалось бешено стучащее сердце. Душа, распахнувшая вмиг крылья и почуявшая свою половину. А его засунули в эту грёбанную железную коробку на колёсах и не дали с ней пересечься!

Рык из ещё человеческого горла вышел вполне звериный и Влад, все ещё прижатый к окну и наблюдающий за изменениями в альфе, дал отмашку водителю трогать с места.

Власова, в девичьи Рудная, Дарина Николаевна, 32 года. Замужем шесть лет, в декрете, работала врачом в травматологии. Двое детей от двух здоровых беременностей. С семьёй живёт в 2х-комнатной квартире, родители по обе стороны здравствуют в других городах.

Множество её фотографий. Со стендов на работе. Как она, такая хрупкая, работала там? С улицы – смеётся с детьми, сердится, целует мужа после работы. С магазинов, у кассы, с телефоном у уха.

Среднестатистическая семья со среднестатистическим доходом, судя по выпискам из налоговой. Квартира в ипотеке, на море в последний раз – два года назад.

И ни одной здравой зацепки, чтобы забрать её себе.

Муж старается. Работает. Не смотря на ипотеку она каждый день ходит в магазин и набирает продуктов. Дети хорошо одеты, сама тоже. Не бьёт, не курит, не пьёт, не наркоман. Обеспечивает. Любит, если верить фотографиям, где гуляет с ней за руку даже после шести лет брака.

Чёрт!

Сердце ныло и рвалось к ней, зверь скулил и не понимал, почему она не рядом. Михаэлю приходилось держать себя в жёстком контроле, чтобы не сорваться.

Он знал её расписание. Два раза в день – прогулка. Утром, когда провожала мужа на работу, а старшую в садик, и вечером – когда забирала дочь домой.

В эти моменты он сидел в машине где-то рядом, под присмотром Влада и водителя, с закрытыми окнами и заблокированными дверьми, и наблюдал за своей Луной.

Та беззаботно смеялась, катила коляску, звонила и ласково разговаривала с мужем, следила за играющими девочками, болтала с подругами.

Чтобы не привлекать внимания Михаэль менял машины, и теперь почти у всего его автопаркинга была вспорота внутренняя обшивка.

За две недели наблюдений однажды Дарина пропала на три дня. Она дома – за ней круглосуточно следили, но по каким-то причинам не выходила. Михаэль чуть с ума не сошёл за это время, предполагая самые страшные варианты. Уже готов был ворваться в квартиру, но вовремя получил звонок: просто заболели дети.

Долгожданная встреча через тонированное стекло. Спустила по пандусу коляску и подождала старшую дочку. Чуть более уставшая, чем обычно, чуть бледнее, чуть заметнее синяки под глазами. Михаэль видел эти изменения так явно, словно они были обведены в красный сигнальный кружочек.

Если бы она была с ним, он обеспечил бы ей помощь. Если бы она была с ним, за её детьми смотрели бы лучшие врачи. Если бы она была с ним, она не уставала бы так, как устает сейчас. Если бы она была с ним…

Отчаяние.

В груди зародилось вибрирующее злое рычание. Данила ударил по газам, вывернул руль на резкий разворот, не дожидаясь приказа. Влад поднял стекло между водительским и пассажирским сиденьями. Михаэль-волк, понимая, что его увозят от пары, взбесился и в полуобороте врезался в заблокированную дверь.

Удар был слышен с улицы и Дарина настороженно посмотрела на машину. Взгляд практически глаза в глаза, пусть она не видела и не понимала, на кого смотрела, придал ему сил, и он снова врезался в дверь.

- Михххх! - Влад обхватил брата за ещё человеческие плечи и со всей силы потянул на себя, - напугаешь.

Волк неожиданно понял это и утихомирился. Но ровно до момента, как девушка скрылась за углом дома.

Машина мчала вперёд, на безопасную территорию, где уже изрядно потрёпанного Влада ждала помощь.

***

- Сын.

В комнату вошла высокая, немолодая, но от этого не менее красивая женщина.

- Мне Влад всё рассказал. Как ты?

Михаэль устало потёр лицо ладонью.

Его пришлось усыпить с помощью транквилизаторов. Взбешённый, не контролирующий себя альфа и близко никого не подпускал, рычал, отбивался от двух, трёх и даже пяти нападавших одновременно.

Сейчас, после пробуждения, чувствовал себя разбитым. Жутко болела голова и всё время хотелось пить.

Кинул фото, где Дарина встречала мужа с работы.

- Красивая, - ответила женщина, разглядывая их, - и не твоя.

Зверь внутри резко вздыбился и зарычал. Стакан в руке разлетелся вдребезги.

Женщина на миг задохнулась и зажмурилась от взъярившейся вокруг неё силы альфы. Но Михаэль быстро вернул себе контроль.

- Прости, мам.

- Ничего, - отдышалась немного, - ты же понимаешь, что скоро все будут знать, что у клана Белых появилась Луна?

Михаэль кивнул. Скрипнул зубами. Все! Он ещё сам не насладился своей собственной, чёрт возьми, Луной. Первой появившейся Луной за многие года среди множества кланов. И это предполагало определённые последствия.

- Защити её, сын.

Снова кивнул. Понимал. И хоть рядом с Дариной всегда была охрана, решил её усилить.

Как часто мы жалеем о тех решениях, которые в момент принятия кажутся нам железобетонно правильными? Как часто хотим вернуться назад и настучать самому себе по голове? Как часто хотим обладать даром предвидения, чтобы увидеть ту точку, к которой приведёт решение? Михаэль жалел и в течении долгого времени потом разгребал последствия. Страстно желал вернуться в этот момент снова и корил себя за недальновидность.

Потому что через три дня на квартиру Дарины Власовой напали.

Ад.

Всё происходящее смешалось в беспросветной агонии. В одно мгновение уютная, сонная квартирка превратилась в кровавое побоище.

Дарина была настолько потрясена происходящим, что мозг отказывался всё запоминать. Поэтому в памяти остались только обрывки.

Вот с оглушающим грохотом выломалась дверь и в квартиру ввалились пятеро огромных мужчин. В темноте трудно было что-то разглядеть, но у них как будто бы шерсть и длинные когти. Всклокоченный Костя в одних трусах вскочил с кровати и…

Темнота.

За её спиной спрятались трясущиеся и громко рыдающие дети. Кричали соседи, стучали по батареям, по полу, по потолку, создавая непередаваемую, ещё более пугающую какофонию звуков. Сердце билось на разрыв, когда её, прижатую к стене, обступили эти верзилы. Протянули когтистые руки к детям, Дарина закричала и бросилась на них, полная отчаянного безумия, её больно отшвырнули в сторону, тут же схватили, взвалили на плечо и…

Темнота.

В квартире самая настоящая потасовка. Вдребезги разлетались окна, зеркала, посуда, падали ящики, ломались стулья. Верзил били другие верзилы и на краю сознания она услышала детский надрывный плач. Материнское сердце стало огромным, заполнило собой лёгкие, глаза и голову. Дарина забилась и завопила диким голосом, понимая, что дети где-то впереди, а она не рядом. Чувствовала, что ногтями расцарапала чужую кожу до крови.

- Куда? – девушка резко упала в сторону, больно ударившись бедром о бордюр.

Они оказались на улице, а прямо перед её носом развязалась драка. Она слышала глухие удары, рычание, ругательства, хрусты, на периферии зрения замечала резкие движения больших теней в шаге от себя, но во все глаза смотрела только на лица своих девочек.

Видела заплаканные щёчки в слабом салонном свете машины, видела ужас размером с их маленькую жизнь в родных глазах, видела, как они тянули к ней ручки, видела, как их грубо затолкали в машину. Сердце просто не выдержало и…

Темнота.

Она лежала на заднем сиденье большой машины. Одна. Как только открыла глаза, сердце пустилось вскачь. Дети! Костя! Резко поднялась и натолкнулась на стекло между водительским и пассажирским сиденьем. Ударяла по нему изо всех сил, орала, раздирая глотку, но водитель в разорванной футболке и несколькими глубокими ссадинами на лице упрямо ехал вперёд. Дарина кинулась к двери, с силой дёрнула ручки, но они не поддались. Обессиленная упала на пол и свернулась калачиком. Тело сотрясала такая сильная дрожь, что она прикусила язык. Вот только боль не отрезвляла. В голове раз за разом по кругу до изнеможения прокручивались кадры с лицами её девочек и…

Темнота.

Резко пришла в себя, когда машина остановилась. Слышала, как вышел водитель, но сама лежала и не шевелилась. Сильно зажмурилась, отказываясь принимать всё случившееся. Бедное сердце продолжало колотиться в груди, а страх камнем осел в животе. Вздрогнула, когда раздался щелчок разблокированной двери, и она осторожно открылась.

Закрытые веки окрасились в ярко-красный – на улице уже светло. Её не торопили и не выводили насильно, поэтому Дарина ещё некоторое время просто лежала. Потом решилась, встала и осторожно вышла на свет.

Прямо напротив неё стояли водитель, женщина и тёмный мужчина. Смотрели настороженно, взволнованно. Их лица смазывались, Дарина не могла сфокусироваться ни на одном и разглядеть что-то конкретное. Тёмный сделал шаг в её сторону, и она отшатнулась.

- Где мои дети? – вместо адекватного вопроса получился почти крик.

Да и о какой адекватности могла идти речь во всей этой ситуации?

А в ответ - рычание.

Измученное сердце сделало кульбит, воздух застрял в горле, а ноги сами собой развернулись назад. Потому что это было совсем не человеческое рычание. Звериное. Злое. Голодное.

Глаза резко сфокусировались на тёмном мужчине. У него чёрные, как вороново крыло, короткие волосы, такие же брови и ухоженная щетина. На левой щеке длинный шрам от виска до угла челюсти. Тёмные глаза смотрели на неё сощурившись. Кажется, в своей голове он её уже растерзал и съел.

Она рассматривала его не дольше секунды, когда взгляд резко спустился ниже. Там…там были длинные, острые, изогнутые когти.

Не человеческие.

Дарина не успела ничего сообразить, а ноги уже побежали. Сзади кричали, а ещё…рычали. Страх подстёгивал слишком сильно, до состояния паники. Она видела впереди высокий, белый, глухой забор, под которым росли кусты и деревья, а ещё бегущих в её сторону людей. Ужас от всей ситуации захлестнул окончательно, Дарина упала, суматошно развернулась и…

Темнота.

Открыла глаза, когда почувствовала спиной что-то мягкое. Над ней нависал мужчина – светлые, практически серые волосы, странные серебристые глаза. Она таких никогда не видела. Мужчина смотрел внимательно, при этом аккуратно вытаскивал руки из-под её спины. Воспоминания последних минут ошпарили, как кипяток, и Дарина вскочила с кровати.

- По-помогите мне, паж жалуйста, - бросилась к мужчине, цепляясь за его руку, - я же ви ижу вы хар роший, - кажется, всё произошедшее не прошло бесследно и Дарина начала заикаться, - зап плачу, у меня та ам деть ти остались.

Выдохнула и посмотрела на него умоляюще.

Мужчина медленно прикрыл глаза. Потом открыл и опустил взгляд вниз, на их руки. Дарина посмотрела туда же.

Сердце забилось в режиме слоу-мо.

Потому что у руки, которую она держала, были длинные, с её ладонь, когти.

- Только без паники, - услышала над собой голос и время вернулось в привычную колею.

Дарина заверещала, как раненная птица и отскочила в сторону. Быстро оглянулась по сторонам – окно совсем рядом, но мужчина перехватил её взгляд и быстрым движением оказался там. Тогда Дарина прыгнула на кровать, перебежала её, спрыгнула и открыла ближайшую дверь. Закрыла и отошла подальше.

- Дарина, открой, - постучали в дверь.

Подскочила от испуга и закрыла рот ладонью, чтобы не заорать во всё горло. Оглянулась.

Она в ванной комнате. Раковина, унитаз, большая душевая кабина. Окно. Подбежала к нему и потянула створку наверх.

- Не делай глупостей, Дарина. Так тебе не сбежать. Только себя переломаешь, - послышалось из-за двери.

Девушка наполовину вывалилась в проем. Чтобы… чтобы встретиться с внимательным взглядом большого грязно-серого волка. Задохнулась от ужаса и больно упала на пол.

- Дарина. Меня зовут Аркель Диккенс, я врач. Можно я зайду? Я могу тебе помочь.

- Да пош шли вы … к чё орту…

Что-то в голове замкнуло. Она ещё раз огляделась и взяла в руки фарфоровый стакан для щёток. С размаху бросила его об кафельную стену. Упала на колени и дрожащими руками принялась перебирать осколки.

- Дарина! – ручка отчаянно задёргалась, а у неё на миг потемнело перед глазами.

- Господи…Отче наш сущий на небесах да светится имя твоё да прибудет царствие твоё… - шептала непослушными губами.

БАМ! Дверь слетела с петель и врезалась в душевую кабину, сминая её. Дарину от ужаса отбросило в сторону, она ладошкой упёрлась в кучку осколков и случайно пальцами нащупала тот самый. С идеально острым режущим краем.

Глаза сфокусировались на том тёмном мужчине. Он тяжело дышал и взглядом прожигал руку, в которой она сжимала своё спасение. Шаг к ней, на который Дарина отползла назад. Упёрлась в стену. С трудом поднялась на ноги.

- Не подходи, - сил хватало только на то, чтобы шептать. Очень медленным движением она преподнесла осколок к запястью.

- Я бы не советовал тебе этого делать, - от его голоса расползлись мурашки, ноги подкосились, и она едва не упала.

- Плевать на твоё мнение, - кожи коснулось остриё, - вы отняли у меня мужа и детей, зачем мне жить, - она всё ещё продолжала шептать.

Вошедшая за ним женщина закрыла рот ладонью.

- Потому что дети скоро будут здесь, - ещё одно микродвижение к ней.

- С чего бы мне тебе верить, - руку прошила острая боль и её тут же накрыла тень, обволакивая тёплым древесным ароматом.

Ей разжали пальцы, заставляя выронить осколок. Дарина забилась, завертелась, закричала, вспоминая все ругательства из жизни приёмника, заколотила руками, пытаясь хоть как-то отодвинуть мужчину. Но он сжал её лицо в ладонях и заставил посмотреть на себя. Чёрные, как гранит, глаза. Непоколебимые, уверенные, давящие.

- Потому что не в моих силах причинить тебе боль…

Чуть отодвинул пальцы, открывая уши. И она услышала плач. Громкий плач своих девочек, которые были где-то внизу и звали маму. С неё волной схлынул адреналин и Дарина разрыдалась следом. Чтобы не упасть на вмиг ослабевших ногах, схватилась за его руки. Так и простояли несколько долгих секунд: он держал, она держалась.

- Иди, - сказал словно через силу и отпустил её.

На слабых, негнущихся, уставших ногах поплелась за женщиной. Та протянула руку: хотела помочь, но Дарина на последних остатках упрямства её проигнорировала.

- Девочки! - расплакалась громче, когда увидела на первом этаже прижавшихся друг к другу детей.

Не запомнила, как сбежала по лестнице вниз и приняла вбегающих в объятья дочерей.

Когда Михаэль узнал, что напали на квартиру Дарины, у него сорвало катушку. Влад, прихватив нескольких ребят, уже ехал к своим на подмогу, а его оставил дожидаться дома.

- Миха! – он стоял напротив, пока его люди собирались, - посмотри на себя, - и глазами указал на руку.

Когти не желали втягиваться обратно.

- Ты уже сейчас себя еле сдерживаешь. Мы привезём её в целости и сохранности, обещаю, - серьёзно посмотрел в глаза, - поехали!

Когда машина вернулась обратно, и Влад открыл дверь, первым делом он услышал запах. Там было намешано много всего – страх, кровь, пот, земля, чужая кровь. Но основным был он – запах его пары.

Когда Дарина несмело вышла из машины, перепуганная до трясучки, растрёпанная, грязная, в бурых разводах на коже, в одной тоненькой сорочке, Михаэля просто снесло.

Одно дело – смотреть на неё через бронированное окно автомобиля.

Другое – вот так. Слышать её запах, густо набивающийся в нос, её быстрое сердцебиение, её голос, чувствовать тепло её тела, видеть остро торчащие из-под ткани тонкой сорочки соски, голые коленки, изгибы фигуры.

Стоящий рядом Влад предупредительно положил руку ему на плечо, но Михаэль этого не заметил. Его словно разделило пополам: волк срывался и стремился к паре, а он всеми силами старался его удержать. Но в этот раз воля первого оказалась сильнее. На её голос отозвался уже дикий, неподвластный, требующий своё зверь, и альфа, потеряв контроль, совершил оборот.

Мама что-то кричала волку, но всё стало неважным – Луна убегала от него, раздражая и без того обнажённые инстинкты. Настиг её в два небольших прыжка. Она упала и повернулась к нему. Первая встреча в зверином обличье. Но вместо бешенного восторга, неуёмного трепета и разрывающего на атомы ликования, которые испытывал волк, Луна потеряла сознание.

Озадаченно потыкался в её лицо носом и заскулил. Весь накал эмоций разом отпустил сознание, оставляя растерянность.

- Мих, отойди.

Рядом с девушкой присел Диккенс и проверил пульс. От того, что до неё коснулся чужой самец – новая волна ярости. Не подпускать. Защитить. Моё.

- Её надо отнести в дом, - Диккенс смотрел прямо в глаза, словно говорил не волку, а Михаэлю, - здесь замёрзнет и заболеет.

 Грязно-серый волк Влада, порыкивая, отпихнул его в сторону.

- Иди, иди, - Диккенс поднял всё ещё бессознательную Дарину на руки, - натворил делов уже.

А потом она кричала.

Весь дом напрягся, прислушиваясь к попыткам Дарины сбежать. И когда она разбила подставку, вздрогнули все.

- Бл.ть, - тихо зарычал Михаэль и широким шагом поднялся на второй этаж.

Он был на пределе. На таком пределе, что, если бы не привычка контролировать свою силу, сейчас размазало бы всех оборотней его клана. Не обращая внимания на стоящего в дверях Диккенса, сходу выбил дверь. И снова оказался один на один с поглощающим адекватность запахом.

Дарина сидела перед ним на полу. Такая напуганная, что это злило ещё больше. Он сделал шаг навстречу, а она отползла. И его проняло. Не случившегося Дарина сейчас боялась, а его. Чёрт возьми. Его!

- Я не смогу причинить тебе боль…

Боги. Ведь правда, никогда не сможет. Не после того, что случилось с мамой. Не после того, что Дарине пришлось пережить по его вине. Поэтому сам следил за тем, чтобы детей вернули как можно быстрее.

С трудом разжал руки, чтобы её отпустить. Пришлось усилием воли расслабить каждую мышцу, хотя инстинкты вопили о немедленном соитии. До белых пятен перед глазами хотел поцеловать её мягкие губы, и это вряд ли получилось бы нежно: на неё набросился бы не только Михаэль-человек, но и суть Михаэля-волка. А потом подхватить под ягодицы, чтобы впервые почувствовать тяжесть её тела и едва ли не сойти с ума. Чуть прикусить шею, чтобы не рыпалась и медленно, сжигая самого себя своей неторопливостью, войти в неё.

Михаэль резко выдохнул и кулаком вдарил по стене. Кафель под кулаком раскрошился и обсыпался, но легче не стало. Дарина здесь. В его доме. А собственные настроенные принципы не дают ему права к ней прикоснуться.

Спустился вниз, где она обнимала привезённых детей. Мама плакала, Влад отвернулся к окну, Диккенс смотрел в пол. Его же не трогала картина в целом: не было грустной радости от воссоединения семьи. Или злости от того, что враги оказались настолько жестоки. Или неловкости. В нём не вызывали сочувствия измазанные, заплаканные дети. Он жадно рассматривал её голые ступни, округлые бёдра, изгибы спины и шеи, когда она тянулась к одной из девочек. Понимал, что это неправильно и злился на себя. Потому что уже не мог выкинуть из голову. Дал отмашку Диккенсу и вышел: тут уже разберутся без него.

Хлопок входной двери привёл в чувство, и Дарина вспомнила, где она и почему. Ещё раз с холодеющим сердцем оглядела девочек, даже не представляя, что им пришлось пережить. Малютка Варя дрожала и каждый свой вдох делала с трудом. Старшая Аня просто крепко обнимала её за плечи. 

- Идём, я провожу вас в комнату, - к ней обратилась красивая взрослая женщина.

- Нет, - Дарина выпрямилась, взяла Варюшу на руки и крепко сжала ладошку Анюты, - отвезите меня домой.

Удивительно, как преображается женщина, когда ей нужно защищать своих детей. Несколько минут назад она была разбитой, разобранной и размолотой под мощными жерновами судьбы. Сейчас же была готова рвать.

- Мы не можем, - женщина напротив смотрела с искренним сожалением, - твой дом теперь здесь.

Дарина поджала губы.

- У меня есть родители. Отвезите туда. Я вам…заплачу.

Конечно, люди, живущие в таком доме, вряд ли нуждались в деньгах. Но предложить было больше нечего. В подтверждение женщина грустно покачала головой.

- Дарина, - к ней обратился тот мужчина с серебристыми глазами, - я разговаривал с вами до этого, помните? Меня зовут Аркель Диккенс, но все называют просто Диккенс. Я врач. Давайте сначала осмотрим детей?

Этот …человек?.. не выглядел злобным. Сопереживал, беспокоился. Но стоило вспомнить его когти, как она непроизвольно отшатнулась и крепче прижала к себе детей. Всё её естество сопротивлялось предложению, но головой она понимала, что оно было разумным.

- Я тоже врач. Сама осмотрю, - вскинула подбородок.

- Окей, - согласился Диккенс, - все инструменты остались в комнате наверху. На каком расстоянии мне держаться от тебя, чтобы всем было комфортно?

- Не ты, - отрицательно покачала головой, - она, - кивнула на женщину.

Казалось, что с женщиной будет проще. Казалось, что в случае чего, она сможет с ней совладать.

- С инструментами сама разберусь.

Мужчина с серебряными глазами приподнял руки, признавая её право. Вместе с детьми она медленно развернулась за женщиной и поднялась наверх.

В комнате Дарина быстро осмотрела хныкающую Варю – фонариком посветила в глаза, пальцами пробежалась по рёбрам, рукам, ногам.

- Может, я могу помочь? – спросила женщина, на шаг отлепляясь от двери.

- Нет.

Пальцы подрагивали, когда она трогала нежную детскую кожу. Достала из чемоданчика антисептик, вату и бинты. Надо же, столько лет не работала, а руки помнили.

- Сейчас, моя хорошая, потерпи чуть-чуть, - голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри ломало от страха и переживаний.

Заметила таблетки успокоительного и, поразмыслив секунду, разломала её и дала детям.

- Вода, - женщина протянула стакан.

Дарина отпила сначала сама и только потом дала детям.

- Меня Лидия зовут, - с ней еще раз попробовали наладить контакт, но она не обратила внимания.

Быстро убрала всё обратно. Выпрямилась.

- С детьми всё в порядке. Множество ссадин и синяков. Дорога не противопоказана. Отвезите… - голос всё-таки предательски дрогнул.

Лидия с сожалением кинула взгляд за её спину. Похоже, успокоительное подействовало быстрее, чем ожидала Дарина. Анюта забралась на кровать и свернулась калачиком, а Варя, поймав её взгляд, расхныкалась и потянула к ней ручки. От понимания, что сама себя загнала в ловушку, на глаза навернулись слёзы, но она до боли от ногтей сжала кулаки.

- Мы здесь пленники? – обернулась к Лидие.

Та от удивления открыла рот.

- Нет, нет, что ты…

- Но выходить нам нельзя? – продолжала наседать Дарина.

- Только потому, что это опасно…

- Что вам от меня нужно?

- Ох…Этого так просто не объяснишь…

- Вы… вы такая же как они? – прозвучало слишком резко.

Лидия вздохнула и совсем немного удлинила ногти.  Дарина вздрогнула и прикрыла глаза: уже не так неожиданно, но всё ещё страшно.

- Мы не причиним тебе вреда.

- Вы его уже причинили…

- Не мы. Мы защищали, - тихо ответила Лидия, - мне жаль, что так получилось.

Распахнула ресницы. За это «мне жаль» захотелось выцарапать её красивые синие глаза и оттаскать за волосы так, чтобы почувствовала хотя бы грамм той боли, за которую ей было жаль.

- Вон!

Даже сделала шаг вперёд, выпроваживая женщину.

Лидия посмотрела грустно, но не осуждающе.

- Если что понадобится – зови.

Дверь закрылась. Всё ещё тяжело дыша, Дарина пыталась услышать тихий щелчок блокировки замка, но его всё не было. Развернулась к кровати, где, превратившись в маленький комочек с открытыми глазами, лежала Аня. Подошла и присела рядом, погладила девочек по голове, как котят. Варя беспрестанно дёргала за ворот сорочки и хныкала. Большой волной накатила жалось к детям, к их разбитым маленьким сердечкам и так внезапно перевернувшемуся миру. Сдерживая слёзы, Дарина улеглась на кровать. Малышка нырнула ей под руку и ухватилась пальчиками за сосок. Сколько ни пыталась отучить – без толку, но, если дочке сейчас так легче – пусть. Аня не шевельнулась и не придвинулась, а у Дарины враз кончились силы, оставляя вместо тела пустую оболочку. Устало вздохнула и уснула незаметно для себя.
 - Мама! Мама!
Сквозь сон Дарина не понимала, чей это голос и почему в нём столько отчаяния и жалостливого скулежа, что аж щемило в груди. Запоздало пришло понимание, что её толкают в плечо, тянут за волосы и пытаются открыть веки. Дарина нахмурилась и попыталась отмахнуться. Голова была тяжёлой-тяжёлой.
- Мам! – теперь в голосе появилась дрожащая нотка слёз и что-то влажное коснулось её щеки, - ма-ам.

Оставшиеся день и ночь прошли ужасно. Дети отказывались кушать и по малейшему поводу скатывались в истерику. То начинала плакать Варя, суча ножками по кровати с закрытыми глазами. То истошно кричала Анюта и совершенно не чувствовала попыток её разбудить. Рассвет Дарина встретила разбитой и совершенно опустошённой. 

Стоило спустить ноги с кровати, как в дверь тихонько постучали.

- Дарина, это Диккенс. Я зайду?

- Да пошёл ты к чёрту, Диккенс, - прошептала обессиленно, пытаясь стащить с кровати капризничающую Варю.

- Не могу к нему. Я могу тебе помочь. Детей нужно покормить. Они, может, и отказываются от еды, но голод только усугубляет психическое состояние.

- Я сама знаю, что нужно моим детям, - проворчала недовольно, - отвезите нас домой! Вы говорите, что мы не пленники, но выходить нам никуда нельзя! Я хочу объяснений! Я хочу позвонить домой и сказать родителям, что жива!

Где-то внизу что-то с громким звоном разбилось.

- Давай я вас осмотрю, мы накормим детей и потом все вместе спустимся вниз и поговорим, - через минуту молчания сдавленным голосом предложил Диккенс.

Минутная вспышка гнева забрала тот крошечный остаток сил, что у неё был. Она отстала от Вари и подняла глаза на старшую. Задержала дыхание от испуга. Дочка смотрела такими большими, полными страха глазами, который был так несовместим с детским личиком, что Дарина поняла – не справляется. Облокотилась на руку и опустила голову вниз.

- Заходите, - проговорила практически одними губами, но её услышали.

- Здравствуйте, девочки.

Очень долго ничего не происходило. Но Варя затихла и села. И тут на кровать прыгнуло что-то очень маленькое. Дарина почувствовала, как отпружинил матрас, в голове сразу вспыхнули вчерашние полулюди-полузвери, и она так резко отшатнулась назад, едва не заорав, что ударилась об спинку кровати.

Диккенс с сожалением поджал губы. На скомканном покрывале сидел маленький серый котёнок и обнюхивал протянутые пальчики Ани. Варя с открытым от восторга ртом своей неловкой ладошкой пыталась гладить его по спинке.

- Ма-ам, котёнок, - прошептала старшая. В глазах у ребёнка стояли целительные слёзы.

- Котёнок ... - эхом повторила Дарина.

Девочки ещё долго гладили малыша, таскали его, нюхали, целовали, играли с лапками и ойкали, когда он их царапал. Диккенс за это время быстро и аккуратно детей осмотрел, налепил пластыри с картинками, намазал мазью, которая волшебно пахла клубникой, одел Варю и усадил их за стол. Тут же, словно только за дверью и поджидала скрипа отодвигающихся стульев, появилась Лидия с подносом, и они по очереди кормили то котёнка, то детей.

Дарина смотрела на всё это с каким-то отупелым чувством нереальности. Абсолютно чужие люди в абсолютно чужом доме играли с её детьми так, будто происходящее – нормально.

- Давай теперь тебя осмотрим? – на кровать с полуулыбкой присел Диккенс.

- Нет.

- Тебе тоже нужно поесть.

Но тут Лидия предложила детям пойти в ванну и помыть руки. В одно мгновение ласковый котёнок был забыт. Аня бросилась к Дарине, до боли вцепилась в её руку, спрятала лицо и громко разрыдалась.

- Я больше та ак… не бу-уду…я до оем кашу…только не уводите маму!

Варя испугалась неожиданных слёз сестры и тихое хныканье постепенно переросло в громкий плач.

Слова старшей больно резанули по сердцу. Обняла её одной рукой, а второй потянулась к младшей. Но та стояла чуть дальше и на призывы подойти не реагировала вообще. Чувствуя, что уже сама на грани, Дарина бахнулась с кровати на колени, за краешек платья подтянула ребёнка к себе, сгребла обеих в охапку и зарылась в две макушки.

- Мама никуда не уйдёт, родные, - шептала им, - мама всегда будет рядом и вас никогда не бросит, - её вряд ли слышали, но не сказать она не могла, - вы у меня самые любимые, самые желанные доченьки. И папа вас любит, - глотала слёзы, но говорить продолжала, - сильно-сильно. Своих маленьких обезьянок будет защищать до самой… - больно прикусила губу, понимая, что это слово просто камнем застряло в горле.

Она не поднимала головы и не видела, как закрыв рот вместе с ними плакала Лидия. Как сжимая кулаки в окно смотрел Диккенс. Не знала, что, выпустив когти, Михаэль медленно, с отвратительным скрежещем звуком вспарывал дерево стола. Не догадывалась о том, что в спешке, преодолевая тошноту, Влад отгонял охрану подальше от дома, потому что несдержанная сила альфы могла просто свести их с ума.

Дети успокоились через полчаса. Вытирая слёзки, пугливо жались к Дарине и бросали несмелые взгляды на котёнка, про которого напрочь забыли в истерике. Малыш скрутился на стульчике и мирно, не обращая на всхлипы внимания, сопел в хвостик.

- Дети, а хотите мороженого? – присел перед ними Диккенс с открытой улыбкой, - и маме тоже дадим, - добавил быстро.

Дети не повелись и Дарина с тухлым энтузиазмом поддержала его идею.

- И вправду очень хочется мороженого. Идёмте, посмотрим какое тут есть.

Потянула за ладошку Аню, подхватила на руки Варю и пошла вслед за доком. Светлые стены, несколько закрытых дверей, в проемах между ними – картины и настенные бра. Предлагать деньги вчера было весьма глупо.

По прямой, широкой лестнице спускалась медленно и осторожно, чувствуя на себе внимательные взгляды.

Спокойный, оценивающий – широкоплечего молодого мужчины с тёмными, стильно уложенными волосами и чёрными блестящими глазами. Тот, кто её вчера привёз. Неожиданно он обаятельно ей улыбнулся, отчего стал похож на очень плохого парня, с которым непременно будет весело. Дарина опешила и округлила глаза от неожиданности.

Второй взгляд тяжёлый, строгий, давящий. Тот самый тёмный мужчина. Он был не такой накачанный, как первый, но силы в нём было как будто больше.

- Дарина, это Влад. Мой младший сын, - Лидия указала на широкоплечего молодого мужчину.

Влад сделал элегантный полупоклон и подмигнул.

- Это мой старший сын, Михаэль, - тут голос стал мягче, но это не помогло смягчить тяжёлого ощущения от мужчины, - и он наш признанный альфа.

Дарина не очень понимала, что значит «альфа», а тем более «признанный». Он смотрел таким немигающим, абсолютно нечитаемым, похожим на чёрную дыру взглядом, что хотелось обратно подняться в комнату и закрыть дверь. Даже сердце забилось быстрее, забирая последние силы из тела.

- Мне не очень приятно с вами познакомиться. Я хочу знать, кто вы такие и зачем я здесь, - взяла себя в руки и громко спросила, очень стараясь, чтобы не дрожал голос.

- Пройдем сюда, - попросила Лидия и подошла к открытой арке в стене, ведущей в большую просторную гостиную, - здесь будет удобнее говорить.

Она прошла первой. Дарина с детьми следом. Проходила эту арку как какой-то рубеж, после которого жизнь никогда не будет прежней.

Тут были игрушки. Большой, яркий игрушечный домик, куклы, бизикубы и бизиборды, раскраски, карандаши и фломастеры. Аня кидала в сторону этого уголка заинтересованные, робкие взгляды, тогда как Варя уже активно крутила шестерёнки на бизикубе.

Дарина села на кресло поближе к выходу и усадила Аню на колени. Остальные тоже распределились по комнате. Михаэль, как назло, сел напротив.

- Нас называют по-разному: оборотни, перевертыши, вервульфы, волколаки, ликаны, - неторопливо начал свой рассказ Диккенс, севший сбоку, - мы появились одновременно с человечеством и очень долгое время существовали рядом. Наши предки вместе охотились на мамонтов, вместе учились добывать костёр, вместе создавали колесо. Потом что-то изменилось. То ли волки посчитали людей обузой и отделились от них. То ли люди слишком сильно стали нас бояться и выгнали. Постепенно все истории об оборотнях перешли в разряд страшных сказок. Но мы всегда жили рядом. Обособленно, на наши территории никогда не попадёт посторонний человек. К людям выходят только устойчивые взрослые волки. Но мы всегда были рядом, - Диккенс улыбнулся так, словно хотел извиниться за себя и своих предков разом.

Дарине казалось, что слова проходили мимо неё и совсем не попадали в голову. Встряхнула волосами. Бред какой-то.

В комнату торопливо вошла полненькая, невысокая, миловидная женщина. Короткие волосы, приятная улыбка. От неё веяло добротой и чем-то по-матерински тёплым.

- Вот, чаю вам принесла, - поставила на небольшой круглый столик поднос с чайником, чашками, стопкой кексов с разноцветным кремом и три плошки с шариками мороженого, - ох, крошки какие! – всплеснула руками, увидев детей, - какие милые! Идёмте, идёмте, берите, - старательно приманивала их к столу.

Видя, что это не работает, Дарина с тяжёлым вздохом сама маленькой ложечкой зачерпнула кусочек начинающей таять сладости.

- Ммм, - закрыла глаза, изображая непередаваемое удовольствие.

Мороженое, действительно, оказалось вкусным. С насыщенной сливочностью, без излишней приторности и приятным послевкусием, после которого не хотелось пить. Но организм был истощён настолько, что даже от маленького кусочка ей стало тошно.

- Идём, Варюш, попробуй.

Девочка с интересом рассматривала маму и сразу же подошла. Первую ложку съела с рук Дарины, а дальше уже сама, пачкая пальчики и щёчки.

- Анют?

Но дочка со страхом смотрела на сестрёнку. Будто видела не то, как она умилительно кушала, а что-то совершенно иное. В горле встал ком. Кажется, её старшая после всего произошедшего нуждалась в реабилитации.

- Мне нужно домой, - в очередной раз начала Дарина, - похороны… - сглотнула и медленно вдохнула-выдохнула, удерживая слёзы, - родители за нас очень сильно переживают…

Лидия как-то неуверенно и нервно посмотрела на своего старшего сына. Тот сидел, широко расставив ноги и сжимая подлокотники до белых костяшек на руках. Не оторвал взгляда от Дарины. Кивнул. И Лидия передала ей открытую на нужном развороте газету.

Ничего не понимая, Дарина опустила глаза. Сердце пропустило серию ударов. А под креслом будто разверзлась земля, и она с подхватывающей живот скоростью полетела вниз.

«Невиданное по своей жестокости нападение. Погибла вся семья» -кричал большими буквами заголовок. И серия цветных фотографий её раскуроченной квартиры.

«Срочные новости. Вчера в 3.25 ночи на квартиру, в которой проживала семья с двумя детьми, напали неизвестные. Выломав дверь, они проникли внутрь, где им было оказано сопротивление.

«Там такой шум и такие крики стояли! – делятся соседи, - нам самим было страшно, не представляю каково было им»

По предварительным данным семья ни в чем криминальном не замешана. Погибли женщина, мужчина и двое детей 5 и 2 лет. Следствие ведётся».

То, что дрожит не комната, а её руки, Дарина поняла не сразу. И что слёзы текут – тоже.

- Но…зачем? – посмотрела на мутный мир умоляющими глазами.

Она же здесь. Живая. И дети тоже. Зачем писать такое?

- Дело в том, Дарина, что наш альфа признал в тебе свою Луну, - услышала, как сквозь вату женский голос и ни черта не поняла, - и в том мире тебя ждёт опасность на каждом шагу. А здесь мы сможем тебя защитить.

Молчала, переваривая услышанное. И с каждой буквой, с каждым слогом, которые медленно складывались в слова, с каждым раскрывающимся, как букет вкусов на языке после хорошего вина, смыслом, её всё больше охватывала ярость.

- То есть из-за того…

Глаза вцепились в мужчину напротив. Куда-то исчез весь страх перед ним и, если бы не дети, она не постеснялась бы и надавала ему пощёчин. А ещё лучше ударила бы по голове чем-то тяжёлым. От переполнявшего её негодования Дарина встала с кресла, напрочь забывая, что такие, как они, вчера запросто выломали её дверь.

- … что какому-то мужику что-то там привиделось, у меня вся жизнь съехала в жопу?!

Михаэль вибрирующе зарычал и тяжело поднялся со своего места. Вырвавшиеся когти не пугали, адреналин хлестал по голове и даже плач детей её уже не мог остановить.

- Да пошли вы все НАХРЕН!

Она схватила рыдающих детей, развернулась и вышла в коридор, прошла мимо выбежавшей на шум кухарки, сильно толкнула дверь и, не останавливаясь, пронеслась по лестнице вниз на улицу.

- Ты никуда отсюда не выйдешь! - прорычало сзади.

Она даже не сомневалась, что это Михаэль. Но не остановилась, несмотря на неприкрытую угрозу в голосе. Не контролировала себя. Слишком много свалилось. Слишком много неизвестных и неразрешимых вводных. Не выдерживала.

- Тебя забыла спросить, мохнатая задница, - ему в тон прорычала Дарина.

До высоких кованных ворот было ещё далеко. Территория дома впечатляла своими размерами – вчера она просто не обратила на это внимания. Сегодня чувствовала масштаб, потому что практически волоком тащила Аню. Её не останавливали, не кричали вслед и не преграждали дорогу. Только слышалась какая-то возня за спиной, но это не волновало.

Через треть пути начала болеть левая рука, на которой сидела испуганная Варя. Чёрт, она – здоровый, упитанный ребёнок и, кажется, именно этим плечом её вчера сильно приложило. Ещё через несколько шагов споткнулась и больно ударилась коленками о вымощенную крупным камнем дорогу Аня. Плач стал надрывнее. Дарина попыталась поднять её за зажатую ладошку и невольно протащила по камням, на что дочка выдернула руку, обеими ладошками упёрлась в землю, заголосила и не реагировала на слова.

- Пойдём, вставай, - умоляла её со слезами на глазах, - к бабе с дедой пойдём.

Дочка не слышала. В ухо верещала Варя, и Дарину накрыло волной собственного бессилия.

- Аня…Анют…

Присела рядом и попыталась её обнять.

- Это ты виновата! – закричала старшая, отбиваясь от рук.

От этого резкого движения Варя упала попой на камни и в плаче появились громкие нотки обиды. Их собственный, такой родной и знакомый мир схлопывался. И как быть дальше никто не понимал.

Вдруг рядом с Аниной рукой мелькнуло что-то белое и пушистое. Дочка даже не открыла глаза. Просто вцепилось пальцами и зарыдала в это, как в подушку. А это был…Это был…

Волк! Белый, пушистый, он лежал на животе впритык к девочке и мягко вибрировал, словно урчал. Дарина отшатнулась и отползла на пару шагов назад. Слёзы высохли мгновенно.

- Мы не причиним вам вреда, - Диккенс присел рядом с Варей, которая сразу доверительно обняла его за шею.

Она это уже слышала. И хотелось ответить теми же словами, что уже говорила. Но слова не шли, и Дарина во все глаза смотрела на белоснежное, красивое, но, чёрт возьми, дикое животное! На боку которого безутешно рыдала её дочь. Дёргая шерсть. Дикому животному. Но волк открыл глаза. Они оказались голубыми, неожиданно разумными и странно знакомыми.

- Ли…Лидия? – прошептала онемевшими губами.

Волк медленно моргнул. «Да»

Чтобы проверить - посмотрела в сторону дома. На крыльце никого не было.

В голове кто-то взял и выключил свет.

 Дарина рывком пришла в себя от детского смеха. Резко села на кровати и её повело в сторону. Пришлось вцепиться в одеяло и с ужасом осознать, что она ничего не видит. В голове галопом пронеслись те страшные истории со времён студенчества, когда преподаватели рассказывали о людях, ослепших после больших стрессов. И только через несколько минут смогла немного успокоиться: здесь просто было очень темно.

Огляделась по сторонам. Небольшая комната, которую почти полностью занимала огромная кровать. Она могла бы спать здесь с детьми и ни разу на них не наткнуться. Стена у изголовья увешана множеством небольших картин в рамках. С одного бока практически вплотную к кровати было закрытое тяжёлыми шторами окно. С другого – во всю стену шкаф, почти полностью уставленный книгами. И у изножья - дверь, к которой Дарина неловко перелезла.

Смех повторился и хоть слышался вполне довольным, стало тревожно. Её дети там одни с…с…волками! Память услужливо подкинула картинки перед обмороком и, слегка качнувшись в сторону, Дарина толкнула тяжёлую деревянную дверь.

Оказалась во второй, более просторной и светлой комнате.  Разглядывать обстановку не стала, быстро, насколько позволяла кружившаяся голова, дошла до следующей двери и распахнула её, тут же сощурившись от яркого солнца.

- Дарина, прошу тебя, только не нервничай. Михаэль скоро прибьёт меня.

На слова Диккенса даже не обратила внимания, потому что на зелёной лужайке её дети игрались с, мать его, волками! Белоснежная Лидия мягко тыкалась им в ноги своим чёрным носом. Второй - грязно-серый волк с причудливым узором на шерсти - катал их на спине. Дарина прикрыла рот рукой, чтобы не завизжать от страха.

- Это не опасно. Лидия и Влад полностью в сознании и прекрасно понимают, что делают.

Чувствуя, как слабеют ноги, она нащупала рукой косяк двери и сползла по нему вниз.

- Нам всем, правда, жаль, что всё так получилось, Дарина, - Диккенс заговорил тише, - никто не хотел того, что случилось. И уж точно никто не хотел ничьей смерти.

Промолчала. Горечь заполнила её по самое горло, мешая дышать и говорить. До этой минуты в душе ещё теплилась глупая надежда, что всё вокруг – фарс. И что Костю спасли. У них в городе классные хирурги, она точно знает. А он – здоровый и ещё молодой. Но Диккенс своими словами поставил на этой надежде большую и жирную точку, и что-то в её душе схлопнулось, оставляя много свободного, пустого места.

- Ненавижу вас, - прошептала сквозь слёзы.

- Имеешь полное право…

- Мама! – ее заметила и громко позвала Аня, - смотри!

Девчушка запрыгнула на мощную спину серого волка, легла на неё, уткнулась в шею, и под детский хохот зверь начал бегать кругами, невысоко подпрыгивая. Когда остановился напротив Дарины, на неё посмотрела довольная мордашка дочки. Как будто и не она недавно истерику разводила. Дарина вымученно улыбнулась и показала большим пальцем «класс».

- Мы можем поработать с твоими детьми. Арт-терапия, песок, игры, адекватная нутритивная поддержка, физические занятия, массаж, чтобы снять спазмы с тела. Если ты разрешишь, конечно.

- Волки умеют в психологию?

- Мы не отсталые, Дарина, - хмыкнул Диккенс, - наши дети учатся в школах, поступают в университеты, занимаются дополнительным образованием, работают. Всё по большей части дистанционно, конечно, но да. Среди нас есть талантливые психологи, массажисты, сантехники, айтишники из крупных компаний и даже блоггеры с миллионной аудиторией. Мы ближе, чем кажется.

Возможно, когда-то она в это поверит и даже примет. Возможно, когда-то не будет удивляться бегающим животным и даже начнёт подхихикивать над остальным миром. Но сейчас после всего случившегося её охватила такая апатия, что единственным желанием было лежать на кровати и не шевелиться. На плаву держали только дети.

- Я так понимаю, нам отсюда не выбраться?

- Вам опасно выходить во внешний мир.

- Из-за того, что какой мужик что-то там во мне признал?

- Ну… примерно так.

- А если ошибся?

- С этим не ошибаются, - покачал головой Диккенс.

- Я сама справлюсь.

Откинула голову назад и прикрыла глаза. Ведь справится, правда?

Первая же ночь в домике, в котором она проснулась, показала, что нет. Ане снились кошмары, следом за её криком просыпалась и начинала плакать Варя, а когда все успокаивались и засыпали снова, Дарина была настолько обессилена и взбудоражена, что лежала и тупо смотрела в потолок.

Но на следующее утро снова отказалась от помощи.

В обед Варя начала очень избирательно ковыряться в тарелке с тушёными овощами.

- Варя, ешь! А то придут злые дяди и снова нас заберут! – строго высказала ей Аня.

Дарина застыла с ложкой у рта.

- А почему ты так думаешь, малыш? – спросила у дочки.

- Потому что, если бы мы всё доедали и убирали за собой игрушки, дяди бы нас не забрали, - на полном серьёзе ответили ей.

И съела ненавистный всю жизнь горошек.

Будучи врачом и молодой мамой, Дарина много читала о психологии детей, о возрастных кризисах, вероятных сложностях в общении и способах их преодоления. Прекрасно знала о целительной силе терапевтической игры, о том, что дети могут проигрывать травмирующий сценарий десятки раз. В теории. Но стоило Ане начать что-то говорить о злых дядях, рисовать сломанный дом, нападать игрушкой на другую игрушку, как Дарину выносило.

Часы полной апатии сменялись вспышками ярости, о которых она потом до кровавых ран в душе жалела. Ненавидела себя за слабость, детей за плаксивость, мужа за то, что оставил их вот так. А потом долго плакала в подушку, стыдясь своих чувств. Как можно его ненавидеть? Он же…он же…

На седьмой день Дарина вдруг очнулась и поняла, что стоит и орёт на Аню.

- А где папа, мам?

- А папа когда приедет?

- А как папа нас найдёт?

- А у папы вот так рука согнулась, представляешь.

- Папа умеет летать, я сама видела, ага.

Сотни вопросов про Костю. Дочку не удовлетворял ответ про «уехал», «лечится в больнице», «его увезли на вертолёте», потому что через пару часов допрос начинался заново. И хоть головой Дарина понимала, что в детских вопросах не было цели её добить, с каждым словом тугую пружину в груди скручивало сильнее.

- Аня, прекрати! Папа не приедет, не прилетит и не вернётся больше! Потому что нет у вас больше папы, ясно?! Не-ту! Хватит о нём спрашивать! Хватит! Ты же сама прекрасно видела, что случилось!

Пружина сдерживаемой, невыговоренной, неотгорёванной боли разжалась. Дарина дышала тяжело и глубоко, перед глазами становилось яснее, и, видя застывшее в гримасе начинающегося плача лицо дочери, она поняла, что натворила.

- Анют… - прошептала растерянно.

Но дочка уже выбежала на улицу, где уткнулась в белый бок непонятно откуда взявшейся волчицы-Лидии.

Дарина медленно, не ощущая пола под ногами и не чувствуя, где могут быть стены, вышла на крыльцо. Так же медленно села на корточки. Точка невозврата. Вакуум. Ни вдоха. Ни выдоха. Её придавило виной, скрутило тонкими, болезненно впивающимися в кожу верёвками, а внутри, в тёмной бездне, полыхал съедающий душу пожар.

- В том, что случилось, нет твоей вины, Дарина.

Диккенс стоял рядом. Руки в карманах брюк, взгляд далеко-далеко. Не утешал, не подбадривал, не обвинял. Просто был. Его тень падала на неё сбоку и этого оказалось достаточно.

- Нам неведомо, почему всё случилось именно так. Почему ты сначала встретила Костю, и вы вместе построили счастливую семью. У вас замечательные дети, этого не отнять. Неизвестно, почему Михаэль не нашёл тебя раньше и, возможно, здесь бегали бы другие замечательные дети, - говорил спокойно, размеренно, не обращал внимания на текущие по щекам девушки слёзы. Называл всё своими словами без страха получить какую-то неправильно реакцию, - и всё, что ты сейчас чувствуешь, тоже нормально. Тебя бесят дети, раздражают их постоянные вопросы, ты измучена недосыпом. Что за несправедливость, думаешь ты, как будто им досталось больше, чем мне. Ты злишься на мир, на себя, скорее всего на Костю тоже. И, скажу я тебе, это тоже нормально.

Дарина уткнулась лицом в коленки. То, что он говорил, не отменяло боли и горя, царивших в ней. Но было так приятно и так легко оттого, что есть хоть кто-то, кто её понимает.

-  А ещё много непонимания от того, что на твою голову свалились ещё и мы. Честно, - док усмехнулся, - я не представляю, как ты до сих пор не сошла с ума.

Михаэль сидел в своём кабинете и слышал каждое слово Диккенса. Внутри всё превратилось в камень, потому что от этого разговора зависело слишком многое. Либо Дарина остаётся здесь по собственной воле, и они начинают терапию ей и детям. Либо это будет принудительное удержание. От второго варианта коробило даже его.

- Ты можешь продолжать справляться сама. Уверен, у тебя получится. Врач-травматолог, который работал в приёмнике, имеет определённую стрессоустойчивость. А ещё ты можешь принять нашу помощь. И это не значит, что ты будешь нам что-то должна.

Сидевший напротив Михаэля Влад напрягся следом. Кажется, перестал дышать весь дом.

- Да ... - слабый шёпот. Скорее даже движение губ сквозь слёзы, - да.

И усилившийся плач.

Михаэль откинул голову назад. Прикрыл глаза. Он никогда не был верующим, да и не верят оборотни в тех богов, в которых верят люди. Но ему так захотелось выдохнуть это слово вместе со скопившемся в теле напряжением.

- Господи…

И так не вовремя у него зазвонил телефон.

Не хотя посмотрел на экран и сжал зубы. Влад подошёл и встал рядом. Удивлённо приподнял бровь.

- Ты же не собираешься брать трубку?

- Будет больше вопросов, если не возьму. Я слушаю. Дядя.

- Михаэль! Здравствуй! Какие новости? – из трубки донёсся слащавый голос Алистэра Д’оруча, главы клана Чёрных волков и, по совместительству, дяди Михаэля.

- Всё как прежде, Алистэр.

Повисло молчание. Михаэль ждал, когда ему скажут о цели звонка. Чего ждал дядя – не знал никто.

Когда тишина слишком затянулась, Алистэр усмехнулся.

- Я завтра буду в твоём клане. Хотел бы переговорить с тобой лично, - тон поменялся на строгий и слегка деловитый.

- Нет, - сквозь зубы выдохнул Михаэль, - тебе тут не рады, ты знаешь.

- Какой же ты злопамятный, мальчишка, - хмыкнул Алистэр, - с роднёй нужно поддерживать свя-язь…

И отключился прежде, чем Михаэль швырнул телефон в стену и встал со стула.

- Ты думаешь, он знает? – Влад устроился на подлокотнике кресла.

- Не знает, но точно догадывается. Кто-то же устроил нападение.

Михаэль остановился напротив окна. Взглядом отыскал сгорбившуюся на пороге домика фигурку Луны. Что-то неизвестное сжало сердце, мешая дышать. Его девочка страдала и это было невыносимо.

В этот же вечер в маленький домик пришла молоденькая девушка Алина, представившаяся детским психотерапевтом. Несмотря на свою хрупкую комплекцию и очень милое лицо, она одним взглядом приструнила детей, дала им карандаши и мягким голосом велела рисовать семью.

Потом долго разговаривала с Дариной, расспрашивая подробности беременности, родов и первого года жизни. И после окончания разговора они вместе рассматривала рисунки детей, которых Лидия с поваром Ариной увела ужинать.

- Вот, смотри. По Вариному рисунку мы никакой диагностики провести не сможем: она ещё слишком маленькая. А вот Анютин давай рассмотрим внимательнее. Видишь, какие неяркие цвета она брала и как в лёгкую, совсем без нажима раскрасила вот этих трёх человечков и дом вокруг. Часто такое говорит о неуверенности ребёнка и о том, что на момент рисования мир вокруг неё довольно мрачный. Я спрашивала у Анечки, кто есть кто, и тут её нет. Ушла на прогулку. Обычно дети не рисуют себя, когда чувствуют себя изгоем. Создаётся впечатление, что Аня взяла всю вину за произошедшее на себя и убралась из этого мира. Но более точно я смогу сказать только после разговора с ней.

Дарина слушала и не слышала. Понимала, что такое не могло пройти бесследно, видела звоночки, но что всё будет настолько сложно и глубоко, не предполагала.

- А теперь смотри сюда. У вас дома были кошки или собаки?

Мотнула головой. Костя был против домашних животных в доме.

- А на рисунке появились. И обрати внимание на когти, зубы и шерсть, она даже кажется острой. И какие они чёткие, яркие, обведённые: вот куда Анечка вложила всю силу и злость. И сами животные видишь где? Они нарисованы выше ваших голов. Важные, главные и очень опасные.

Дарина слушала Алину сгорбившись. И как она собиралась вывозить всё это сама?

- Она всё время говорит Варе, чтобы та вела себя тихо, ела аккуратно и не пачкалась, убирала за собой игрушки. Иначе придут злые дяди и заберут их, - поделилась полушёпотом.

Алина вздохнула.

- Видишь, она считает, что всё случилось по этим причинам…

- Что делать? – неуверенно подняла на девушку глаза.

- По правде, - психотерапевт отложила рисунок и карандаш, - я бы начала работу с тобой.

- Нет. Дети.

Алина долго и внимательно рассматривала её. Вздохнула и понимающе улыбнулась.

- Хорошо. Тогда я буду делать свою работу, а ты – свою. Нужно вернуть прежний режим дня: завтрак, прогулка, сон в то же время, что и раньше. Будет здорово, если ты напишешь, что дети ели на завтрак, какие игры предпочитали, когда ложились спать. Тогда Лидие и остальным будет проще подстроиться под вас. Максимально проговаривай день: чем меньше неожиданностей, тем лучше. До абсурда: сейчас мы пойдём гулять, потом придём домой, вымоем руки и будем обедать. На обед у нас гречка с котлетой. Дети должны на несколько шагов вперёд знать, что будет. И, прошу тебя, - тут Алина ещё раз вздохнула, - я представляю, как тебе тяжело. Что совсем нет сил выдерживать их эмоции. Если нужно – мы будем рядом. Но, пожалуйста, не скрывай от детей, что случилось с их отцом. Даже от Вари. Такая тайна ни разу не во благо. Они чувствуют твоё напряжение и твоё состояние, но не могут понять, что конкретно произошло. И начинают валить всё на себя. Давай хоть немножко облегчим их жизнь?

Тут Дарина почувствовала сопротивление, потому что, правда, не находила в себе сил выдерживать многочисленные вопросы и плач. Но вспомнила, что уже два дня Аня писалась в кровать…

- Хорошо, - опустила голову на грудь, сдаваясь.

- И подумай ещё о себе, - Алина опёрлась руками о стол, чтобы встать, - психотерапия это не о том, чтобы забыть. Это скорее о том, чтобы научиться жить нормальную жизнь с этой болью.

Дарина вышла на крыльцо, чтобы проводить девушку и присоединиться к ужину с детьми. Скользнула взглядом по всему двору и споткнулась о чёрное пятно на ступеньках большого дома. Михаэль стоял, заложив руки в карманы брюк, и смотрел как будто прямо на неё: с такого расстояния было трудно разглядеть точно.

- Вот же ж вылупился, а, - буркнула под нос, - не-для-тебя-цве-то-чек-цвёл, - проговорила бесшумно, широко открывая рот, словно кричала с выключенным звуком.

Михаэль дёрнулся, а за столом не сдержался и прыснул Влад. Прикрыл рот рукой, посмотрел на Дарину и показал поднятый вверх большой палец.

Ночью, лёжа в кровати в окружении детей, она думала над последней фразой Алины. «Жить нормальную жизнь с этой болью». Нормальную… это как? Радоваться, смеяться, готовить кушать, ходить на прогулки, покупать одежду? До сего момента она была уверена, что своей даже мимолетной улыбкой предаёт Костю, родителей, которые переживали потерю целой семьи разом. А потом подумала и представила на своём месте кого-то из родных. Хотелось бы ей, чтобы они так же страдали и каждый день медленно умирали от боли? Нет, однозначно нет. Только где взять силы на эту самую мимолётную улыбку?

***

Уже около недели с детьми занималась Алина. В жизнь Дарины вернулся чёткий режим, они начали есть по графику, много гуляли, благо территория вокруг дома позволяла, и много рисовали. Сначала она просто сидела рядом и наблюдала за детьми, потом Алина предложила ей простейшую раскраску и через несколько дней Дарина обнаружила себя с кисточкой в руках и за картиной по номерам. На основе анализов им прописали витамины и внутри стало действительно спокойнее. Уже не хотелось срываться на детей, не дрожали руки от их вопросов и улучшился сон. И, когда она почувствовала, что готова, рассказала детям, что папы больше нет.

На всякий случай за дверью стояли Лидия с Алиной, но их помощь не понадобилась. Анюта восприняла новость на удивление спокойно, они вместе поплакали, долго обнимались, и девочка так и уснула. Но Дарина даже по телу дочки почувствовала, что она расслабилась.

Варя же ничего не поняла, лишь с любопытством смотрела на слёзки, вытирала их пальчиком и спрашивала:

- Мама, эта то?

Уложила девочек на дневной сон и вышла на крыльцо к ожидающим её женщинам. И сразу же заметила стоящего Михаэля.

Теперь он был не на крыльце большого дома, а чуть ближе, так что сомневаться в том, что смотрит прямо на неё – не приходилось. Широко расставленные ноги, руки в карманах брюк, прожигающий взгляд. Дарина спустилась с лестницы, сложила руки на груди, вздёрнула подбородок и уставилась на него в ответ. Михаэль такого, видимо, не ожидал, потому что вопросительно приподнял бровь. Дарина усмехнулась.

- Не только у тебя есть глазки.

Она не кричала, но за время здесь уже ни раз убедилась, что слух у оборотней отличный.

Михаэль хмыкнул в ответ, чуть размял шею, но взгляда не отвёл.

Через некоторое время мимо них прошёл Влад. Помахал рукой сначала перед лицом альфы, потом перед Дариной.

- Отвали, - оттолкнула его в сторону, - не видишь что ли, у нас уже брачные игры начались.

В это время зазвонил телефон у Михаэля.

- Возьми, возьми, - кивнула ему, - может в этот раз своё Солнце спасать нужно.

На это он наклонил голову, посмотрел исподлобья и тихо зарычал.

- Михаэль, - поспешил к брату Влад, - остынь.

И увёл его в сторону дома.

- Продул, - не удержалась Дарина.

Владу пришлось приложить усилие, чтобы альфа не сорвался назад.