Лунный осколок

Он появился из темноты, безмолвный и бесшумный, как тень. Он пришел сюда в полночь по тонкому и настойчивому следу.

Вспрыгнув на каменную ограду, Виоль всмотрелся в ночную тьму. Одно из окон, метрах в двадцати над землей, было открыто. Именно оттуда шел манящий, дурманящий запах живой человеческой плоти и сладких духóв. «Должно быть, ты очень смелый, – прошептал Виоль. Он прислушался к запахам Окна и не почувствовал святой воды, серебра или светлой энергии. – В наше время, когда вампиры, затравленные охотниками, стали походить на животных, утратив честь и совесть; когда голод – единственный закон и царь вампира, – в наше время очень опасно иметь незакрытые окна ночью».

Деревня, парк, открытое пространство – все, что отделяло окно от Виоля. Удобные выступы лепнины и впадины между камнями, уютный карниз… Через минуту Виоль уже сидел на подоконнике, не разбудив ни одного сторожевого пса.

В комнате было жарко. Ветер из окна почти не освежал. Виоль замер, привыкая к полному мраку комнаты и прислушиваясь ко всем своим чувствам. Ничего. В этой комнате спал, ровно дыша и грезя, самый обыкновенный человек… Луна показалась из-за тучи и осветила комнату. Виоль вздрогнул: на мягкой двуспальной кровати, под темно-зеленой простыней спала девушка. «Вот как, – подумал Виоль и снова поискал глазами ловушек и ничего не нашел. – Какая же ты смелая.!.» Он обернулся, чтобы рассмотреть окно: все защелки целы, нет следов взлома… Девушка сама открыла окно… и оставила на ночь?

Виоль спустился с подоконника, еще раз огляделся и подошел к письменному столу. Замер. Сейчас ловушка должна захлопнуться!.. Но ничего не произошло.

На столе Виоль нашел три книги сказок, не очень древних, но добрых, повествующих о веселых детях и благородных взрослых, бескорыстных волшебниках и мудрых людях-правителях. «Ты еще совсем дитя? – спросил Виоль про себя, обернувшись к девушке. Она спала, и ее грудь мерно вздымалась и опускалась под тонкой тканью. – Или ты очень добрая?» Четвертой книгой была мировая история с древнейших времен до настоящего дня. Виоль открыл ее на том месте, где лежала шелковая закладка. «Средневековье… Автор… – Виоль посмотрел на обложке. – Ту́рба… Нет, ты не ребенок. Тебе от шестнадцати до девятнадцати». Еще он нашел тоненькую книжку по философии и множество листов и тетрадок. Одна из них была подписана: «Философия». Виоль открыл. Беглый, округлый и довольно чистый почерк. Виоль подошел к окну, чтобы лучше разобрать. «Да… Очень интересно. Пожалуй, тебе восемнадцать». Он отложил тетрадку и посмотрел на ее хозяйку. «А ты весьма симпатичная, надо признаться…» Он вздрогнул, как от внезапной вспышки, и порывисто закрыл окно. Рама стукнула, и Виоль услышал тихий восклик. «Тш-ш, – поднес Виоль палец к губам и повернулся к девушке. – Это хорошо, что ты проснулась. Сейчас я уйду, а ты закроешь окно. Ты же не хочешь, чтобы тебя укусил вампир?»

– Кто вы? – еле прошептала девушка.

– Как тебя зовут?

– М-м-мэри…

– Жаль. Я думал, тебя зовут Ангелина. Мое имя Виоль, что переводится как «скрипка».

– Скрипка?

Виоль не ответил. Он ждал, чтобы графиня немного успокоилась и перевела дыхание. Это произошло довольно скоро.

– Что вы здесь делаете? Как попали сюда и зачем?

– Я?.. Я почувствовал твой… ваш запах, увидел открытое окно. Открытое! Я думал, вы сильный юноша, а вы… Почему у вас было открыто окно?

– Я, должно быть, забыла его закрыть.

– Весьма неосмотрительно.

Виоль заметил слабый розовый блик на Марии и ее бледность. «Должно быть, я уже голоден…»

– У меня начинают светиться глаза?

Девушка испуганно кивнула.

– Я ходячий фонарик! – пошутил Виоль, пытаясь развеять страх девушки. – Очень удобно. Но шутки в сторону. – Он стал серьезен. – Я ухожу, а вы закройте окно.

Он поднялся на подоконник и вдруг обернулся. «Могу я зайти к вам завтра? Я прочел ваши записи по философии, видел книги на вашем столе и вашу комнату. Сейчас так редко встретишь образованного и доброго человека. – Он закрыл глаза и опустил голову, чтобы не смущать девушку розовым, все краснеющим светом. – Пожалуйста…»

– Нет. Уходите, пожалуйста.

– Хорошо. Закройте за мной. И окропите комнату святой водой.

Он открыл окно и исчез в темноте.

Мария подождала еще минуту, потом нерешительно встала, подошла к окну, слабой рукой закрыла его и вернулась в постель. Сердце больно колотилось в груди, горло пересохло, и сон улетел, словно его никогда не было.

К одиннадцати часам замок Кастель погружался в тишину. Только тихие шаги охраны по коврам и мерное дыхание спящих.

В полночь Мария все еще стояла у окна. Стекло не пропускало шороха листвы. Девушка могла только смотреть.

Она видела ночь и высокую луну. В ее парафиновом свете проступали кроны деревьев. Лист к листу, они шептали что-то на своем непонятном языке.

Мария прислонилась лбом к холодному стеклу. Она прислушивалась, но ничего не слышала. Ни звука. Она вглядывалась, пытаясь различить крепостную стену, но ее поглощала тьма.

«Чего я жду? Зачем не сплю?.. Почему не приходит сон?..» Мария отвернулась от окна и рассеянно обвела комнату взглядом. Раскрытые книги и нетронутые тетради лежали на столе, на зеркальной полке стоял нетронутый стакан молока. Весь день, весь вечер и теперь… Мария ждала… Чего-то… или кого-то?..

Часы пробили один удар. Мария вздрогнула и быстро легла в постель. Ей было страшно. Мелкая дрожь пробежала по телу и собралась комком в груди. Комнату заполняла тьма и только Окно светилось холодным, слабым и мутным светом луны.

Девушка закрыла глаза. Нужно было избавиться от этого страха, необыкновенного, пустого, никчемного. «Нужно думать о приятном…» Мария представила солнечный день, любимую беседку в парке, маму и папу, брата, кузин и собачку Оню. Теплые мысли убаюкали ум, и Мария заснула. Она проспала до десяти и встала легко. День побежал по привычной дорожке, вот только Мария все думала о Виоле, «что значит «скрипка». «Даже если он вампир… – думала девушка. – Он ведь не причинил мне зла… Он позаботился обо мне… И он сказал, что ему понравились мои тетради… «Сейчас так редко встретишь образованного и доброго человека»… Главное – «доброго». Он выделил это слово»…

«Зачем я отказала ему?! Он не укусил бы меня… Но он мог укусить кого-нибудь в деревне или в замке… Он – укусить?.. Дедушка Морсель говорил, что были вампиры, не кусавшие людей, не пившие их кровь. Ему больше ста лет, и он говорит, что было время…»

Глаза молодого мужчины скрывала шляпа, украшенная темно-синей бархатной лентой и кроваво-красным камнем. Солнце, казалось, не в силах рассеять ночь вокруг черной высокой фигуры. Вороной конь-робот стоял рядом, не издавая ни звука, словно внутри не работали охладительные системы и диски памяти.

– Вы охотник? На вампиров? – спросил, трусливо подрагивая в коленях, старик в форме канцеляриста.

– Да. Меня вызвал шериф Даплер. Где я могу его найти?

– А, да, да! Шериф говорил, что пора вызвать охотника! И я того же мнения, господин охотник! Спасу нет от этих тварей! Уже третья девушка пропала! Этот кровопийца, видимо, прожорлив! И все знают, кто это! Все!

Охотник молча слушал трескучую скороговорку старика, ничем не выдавая внимания или пренебрежения к человеку. Когда тот замолчал, охотник спокойно повторил свой вопрос:

– Где я могу найти шерифа Даплера?

– Идемте, идемте, я вас провожу!

Старик быстро, насколько ему позволяли больные суставы, пошел по улице, постоянно оглядываясь на черную фигуру сзади. Охотник сам был похож на дьявола, одно из отродий ада и тьмы. Его конь с черными матовыми глазами шел так тихо по мостовой, будто крался ребенок, а не ступала тяжелая металлопластиковая машина.

– И сколько же вам заплатит шериф, а?

– Мы это обсудим при встрече.

Охотник шел, наклонив голову, будто боялся обжечь глаза ярким весенним солнцем. Он был словно призрак, чужак, незваный гость в ослепительном мире зелени, щебета птиц, под бирюзовым небом с редкими светло-серыми облаками и радостно-оранжевым солнцем. Старик многое слышал за свою жизнь об охотниках на нечисть. В конце концов они сами переставали походить на людей. Облучившись радиацией в закрытых землях и магией, преследуя монстров, заучивая их повадки, они сами становились чудовищами в человеческом обличье.

– Вот. Это здесь. Проходите, − сказал канцелярист, указывая на дверь Управления городских дел. Охотник кивнул в знак благодарности, и старик поторопился уйти за угол, чтобы подслушивать разговор, находясь в укрытии. Охотник, тем временем, снял с коня элемент питания, небольшую черную коробочку, отсвечивающую серебром – такие невозможно было создать или купить нигде, кроме Древних границ, остатков некогда великой вампиро-человеческой империи.

Охотник вошел внутрь, слегка наклонившись из-за низкой притолоки.

– Вы охотник? – спросил шериф, плотный мужчина с редкими рыжеватыми усами и острыми серо-зелеными глазами.

– Шериф Даплер?

– Да. Я вызвал вас. Я узнал, что в Сильвестер прибыл охотник на вампиров. И поспешил сообщить, что в Кастеле нуждаются в его услугах.

– Поэтому я здесь. Изложите суть дела.

– Сначала давайте обговорим условия.

– Нет. Потому что, если дело не связано с вампиром, я не возьмусь за него. Вам лучше найти другого охотника.

– Да?.. Но это точно вампир!

– Почему вы так считаете?

– Потому что одна из жертв была найдена. Ксения. Она была выпита до костей. А на шее – две раны, следы от клыков вампира.

– Я могу видеть тело?

– Да.

Без дальнейших слов шериф провел мужчину в больницу, стоявшую через дорогу от Управления. Деревянное двухэтажное здание изнутри было облицовано дезинфицирующими плитками, издававшими едва уловимый запах алоэ и лаванды. Охотник сильнее наклонил голову и прикрыл нос рукой. Тонкий запах был ему явно неприятен. Шериф заметил реакцию гостя и остановился.

– Вы чир?

– Да. Я полагал, вы знаете об этом.

– Нет… Нет, не знал.

– Это меняет дело? Вы более не нуждаетесь в моих услугах?

– Гхм… Я недолюбливаю чиров, как и всякий разумный человек. Но вы охотник. И если вы чир, вы сильный охотник. Судя по тому, сколько крови пьет убийца, он сильный. И, может быть, именно вы и нужны, чтобы убить его.

Охотник кивнул, и мужчины двинулись дальше, провожаемые испуганными взглядами персонала и пациентов. Из холла они свернули налево, спустились по короткой лестнице и прошли узкий коридор, затем вошли в просторную холодную комнату, морг. Им навстречу встала молодая женщина с бледным лицом и темными кругами под глазами. Она выглядела болезненно, но ее тело было крепким и гибким, охотнику было достаточно беглого взгляда, чтобы узнать фигуру фермерской жительницы. Живя вдали от городов и армейских корпусов, фермеры вынуждены сами защищать свои дома. Их дети и женщины владеют оружием наравне с мужчинами, и их жителей всегда можно узнать по выносливому телу и прямому недоверчивому взгляду.

– Шериф. Сэр? – приветствовала посетителей женщина.

– Доброе утро, Дебора. Этот сэр приехал, чтобы помочь городу с его проблемой. Он бы взглянул на тело Ксении.

– Да. Конечно.

Женщина подошла к шкафам и выдвинула один из ящиков. На поддоне лежало тело, похожее на старую мумию. Сухие ломкие волосы говорили о том, что тело довольно долго пролежало на солнце. Серая кожа и обезвоженные мышцы свидетельствовали о том, что изъята была не только кровь, но и лимфа. Ни один вампир не способен на такое. Однако на шее четко виднелись отметины от клыков иуды. Возможно, тот, кто высушил жертву, лишь поднял объедки за потомком роз.

– Ксения пропала второй, − сказал шериф.

– Когда пропали девушки и с каким интервалом?

– Роза пропала полторы недели назад, Ксения – неделю, а Сара – всего три дня назад.

– Значит, сегодня пропадет еще одна девушка. Кто жертвы? Аристократки?

– Нет. Горожанки. Не знакомы. Ксения – из состоятельной семьи, почти аристократка. Остальные две девушки – среднего класса. Ничего общего. Только красота и юность.

– В таком случае, трудно будет определить следующую жертву.

− Следующую?

− Просто выследи его по запаху. Охотники ведь это могут, − предложила Дебора.

− Полагаю, вампир это учитывает, − спокойно отозвался чир, кивнул шерифу и пошел на улицу.

Вернувшись в Управление, мужчины сели за стол и обсудили детали сделки. После этого шериф закрепил договор на бумаге и поставил подпись. Охотник поставил оттиск именной печати: «Зэйру». У шерифа мурашки пробежали по спине. «Зэйру» в переводе с древне-сариамского – смерть. И об охотнике по имени Смерть Даплер слышал одно: он непобедим, но за ним идет смерть, его имя – печать.

− Есть кто-нибудь, кого вы подозреваете? Есть ли поблизости обитаемый вампирский замок?

− Нет, такого замка нет. И подозреваемых поэтому тоже нет. Народ винит горшечника, но… Разве будет вампир лепить и продавать горшки?

− Кто он?

− Он приехал к нам почти два года назад. Его горшки, вазы, барельефы − роскошные творения. У парня золотые руки. Я видел его несколько раз, но в основном он живет отшельником вдали от города, точнее – на окраине, в землянке, там, где удобно добывать глину. У него есть на это разрешение. Горшки его продает женщина средних лет, видимо, либо мать, либо жена. Юноша красив, тут не поспоришь. И днем его никто не видел, только в густых сумерках, да и то зимой. Но не слышал я ни разу о вампире, который лепил бы горшки. Да еще одевался как бедняк. Грубая шерсть да домашний лен. Вот и вся одежда.

− Где он живет?

− Да к северу от города. Там ровная местность – сразу увидите. Думаете, это все-таки он?

− Вы не проверяли его землянку днем?

− Нет. Так это он?

− Не знаю. Но стоит проверить.

− Да, конечно.

− Где было найдено тело Ксении?

− А… В овраге, с запада от города. Вот, я указал вам на карте. Проверите место?

− Да.

− Что ж… У меня только одна просьба – не рубите кого ни попадя. Я шериф уже пятнадцать лет, и было непросто навести порядок. Люди голодны, измотаны страхом перед чудовищами и стервятниками в человеческих обличьях и озлоблены.

− Я убью только убийцу девушек.

− Хорошо. Об оплате не беспокойтесь. Завтра к полудню деньги уже будут ждать вас.

− Позаботьтесь об этом, − сказал охотник и вышел.

Установив элемент питания и легко, будто взлетев, вспрыгнув в седло, чир направил коня к северной окраине города. Едва ли вампир начнет убивать, прожив в местности инкогнито два года. С другой стороны, его планы могли измениться, и он мог дать волю своим инстинктам.

Меньше чем через два часа, когда солнце только перешагнуло зенит, мужчина подъехал к небольшому искусственному холму, вход в который был прикрыт досками. Вокруг чир не заметил признаков опустения, насекомые, мелкие птицы, трава, цветы – жизнь не бежала от холма. От входа вела узкая тропинка вокруг холма, к гончарному кругу и железной печи для обжига и дальше − на север, где в сотне шагов располагался небольшой глиняный карьер. Охотник постучал по доскам.

− Подождите, − раздался женский голос.

Вскоре, отодвинув, доски к охотнику вышла невысокая женщина лет тридцати пяти, ее плечи слегка сутулились, а взгляд был бессмысленным и отстраненным. Отдаленно она походила на жертву вампира, лишенную воли марионетку, однако что-то было в ней более чем нечеловеческое. Ноздри охотника дрогнули, втягивая воздух, однако женщина словно не имела запаха.

− Кто вы? – спросила женщина, не глядя на охотника и уперев взгляд в коня.

− Я должен видеть хозяина этой землянки.

− Говорите со мной.

− Мне нужен гончар.

− Зачем?

− Его обвиняют в убийстве трех девушек.

− Он никого не убивал.

− Я должен спросить его лично.

− Я знаю, о чем говорю. Я живу с ним…

Охотник взмахнул тонким острым мечом – клинок рассек тело женщины пополам. С искаженным лицом и тихим стоном женщина развеялась, словно туман от дуновения ветра. Чир шагнул в яму.

Землянка была глубокой, охотник спокойно стоял в полный рост. Благодаря вампирской крови он видел всю обстановку неосвещенной ямы. Идеально гладкие стены, пол, укрытый глиняной плиткой, в глубине помещения – очаг, дымоход которого был искусно выведено под мох, чтобы, когда очаг топился, дым не был виден издалека. Однако землянка была пуста. Ни мебели, ни посуды, ни других вещей – никаких признаков жизни.

− Верно. Меня здесь нет. Я покинул это место прошлой ночью.

Охотник рефлекторно отшатнулся. В двух шагах перед ним появился призрак мужчины. Светлые прямые волосы до лопаток, тонкие, аккуратные черты лица, коричневая шерстяная жилетка, серая рубаха из грубого льна, кожаные штаны и глухие сапоги на герметичной застежке. Призрак подходил под описание гончара, данное шерифом.

− Я не убивал тех девушек. И, к сожалению, не нашел, кто бы это мог быть.

− Позволь спросить.

− Спрашивай.

− Почему могущественный вампир, способный создавать призраков, передвигающих предметы, живет как бедный гончар?

− Потому что он боится одиночества, с тех пор как потерял мать и отца.

− Они мертвы?

− Да. Как и моя родина.

− Ты родился в Лунной республике?

− Да. Я был подростком, когда мой город уничтожили. Но я дорожу памятью о светлых днях, проведенных в Лунной республике... Я больше не могу говорить. Твой зачарованный меч, разрушив прежнего призрака, причинил мне сильный вред. Я спешу сообщить лишь, что в овраге, где была найдена Ксения, обитает редкий вид болотных пиявок. Прощай.

− Прощай, если убийца не ты.

Оглядев землянку, карьер и рабочую площадку за землянкой, Зэйру не обнаружил ничего, что могло бы рассказать о личности жившего здесь иуды, кроме того, что он аккуратен и искусен в ремеслах. Гораздо больше ему рассказала внешность гончара, если только она была настоящей. Волосы, собранные в хвост у основания черепа, жилетка со следами починки, практичные, грубые сапоги. Только житель Лунной республики мог бы так одеваться. Вампиры, жившие в Объединенной империи, считали себя высшей расой и не позволяли себе выглядеть столь убого. Жители же Лунной республики не убивали людей и не пили человеческой крови, кроме той, что им по доброй воле предоставляли некоторые люди, желавшие остаться в стране. Сейчас уже не узнать, что двигало такими людьми, возможно, они надеялись войти в ряды детей роз. Однако лунные вампиры с неохотой соглашались на перерождение. Они блюли чистоту расы, не имея ничего против людей как таковых. Они желали независимости от феодальных традиций Объединенной империи и жажды крови, а получили полное забвение. Так или иначе, если гончар – выходец из Лунной республики, то, во-первых, он действительно древний вампир, поскольку республика была уничтожена третьей истребительной охотой три тысячелетия назад. А во-вторых, он, скорее всего, не убийца.

Закончив осмотр, Зэйру направил коня на запад, к оврагам. Один из них, отмеченный шерифом Даплером на карте, был достаточно глубоким, чтобы даже летние лучи солнца не осушали полностью небольшое болото на его дне. Охотник оставил коня наверху и спустился к болоту. Сняв плащ, и глубоко вдохнув приятно-прохладный воздух, он зашагал вглубь болота. Ему не пришлось идти далеко. Всего через пять шагов он увидел темную гладкую спину, перекатившуюся под тиной, и через секунду хоботок прильнул к ноге чира. Он мгновенно выхватил тварь из воды. Длинное гладкое тело пиявки было около полутора метров в длину, ее брюхо было усеяно хоботками и присосками. Паразит прилеплялся к телу жертвы и высасывал все его соки. Охотник отшвырнул пиявку подальше и одним прыжком оказался на твердой земле. Пиявки пьют только теплые соки, значит, девушка была еще жива или полужива, когда упала сюда. Или ее сбросили.

Следующее, что сделал охотник, − объехал город по кругу. Завершив объезд в лучах закатного солнца, он остановился в недоумении. Обычно работа охотника на вампиров заключается в том, чтобы либо дождаться иуду в доме облюбованной им жертвы, либо ворваться в жилище кровопийцы, лучше всего – днем. Однако такого, чтобы вампира приходилось искать, а жертв было несколько и ни одна из них не была подчинена, еще не было. Зэйру нахмурился и еще раз посмотрел на город. Однако возможности выследить убийцу не было. Поэтому охотник решил для начала попытаться найти тела еще двух пропавших девушек.

Многочисленные овраги, расползшиеся к западу от города, глиняный карьер и заброшенные рудники и лес к северу, холмы к востоку и поля к югу от города. Кастель часто называли городом на стыке земель. Идя в четыре стороны от него можно было созерцать четыре сильно отличающихся пейзажа. Зэйру отметил про себя, что древние потомки роз предпочитают более спокойные места, с более ровным климатом и покладистым ветром. Они как будто избегали всего, что может не соответствовать увековеченному и однообразному течению жизни. Они презирали людей за их смертность, суетность и непостоянство.

К полуночи, окончив бесплодные поиски, охотник вернулся к городу. Он ехал с запада и погнал коня галопом – от городской стены отделилась тонкая женская фигура и направилась, медленно, будто сквозь сон, к оврагам. Интуиция охотника безошибочно определила жертву вампира и ее цель. Выпив кровь, иуда направил девушку в овраг, на съедение мутировавшим пиявкам. «Что за черт с этим кровопийцей, − пробормотал охотник. – Чем ему не угодили эти жертвы?»

Он в последнюю секунду успел нагнуться, подхватить девушку за талию и перекинуть через седло. Через час она была уже связана и заперта в подвале Управления городских дел.

− Никто не должен знать, что она здесь.

− Почему?

− Это даст нам три или четыре дня до следующего нападения.

− Конечно, − согласился шериф Даплер. – Это Лорен. Третья дочь Гува, зеленщика.

− Утром нужно осмотреть все пустующие дома и здания, вокруг которых нет цветущих растений.

− При чем здесь растения?

− Вампиры не любят сильных запахов.

− А… Ясно. Я к восходу соберу отряд.

− Можете не торопиться. У нас есть два дня.

Однако и осмотр зданий не дал ничего. В некоторых из них действительно обнаружились потайные комнаты и запечатанные клеймами подвальные застенки, но все они были пусты. Только сырость и иногда крысы жили в них.

− Что ж. Похоже, результат нулевой, − заключил шериф. – Вы с таким сталкивались, господин охотник?

− Нет. Обычно вампиры стремятся властвовать и поэтому их логово легко обнаружить. Впрочем, это не древний вампир. Ему всего несколько недель. И все-таки его логика мне не понятна.

− Что еще важнее – не понятно, где он может прятаться. На обыск всех домов в городе уйдет слишком много времени.

− Если мне не удастся обнаружить его этой ночью, мы выманим его, используя последнюю жертву. И все-таки раздайте людям святую воду – пусть каждый сотворит крест на окнах и дверях.

− Да. Сделаем. Удачи.

− Скоро закат. Мне пора.

Почти всю ночь охотник бродил по городу, не имея никакой особой цели. Наконец, приняв решение, он вернулся к Управлению, включил коня и, вскочив в седло, направился за город. Через час или полтора он прибыл на место. Перед ним возвышалась крепостная стена замка де Кастель. Некогда здесь жили вампиры, именовавшие себя милордами, однако иуды давно ушли или умерли, и, выждав пару веков, в замке поселились люди, новая аристократия. Деревня за крепостной стеной теперь снабжала замок овощами, злаками, фруктами и мясом животных, а не подростками с горячей, полной жизненной энергии кровью. Недолго думая, Зэйру оттолкнулся ногами от седла и вскочил на стену. В лунном свете сверкнул клинок.

− Охотник?

− Гончар?..

− Опусти клинок, пожалуйста.

− Я не нашел в округе других вампиров.

− И ты убьешь меня только потому, что не нашел настоящего убийцу?

Зэйру поколебался еще мгновение – и опустил меч. Вампир точно соответствовал своему призраку, созданному в землянке, за исключением серого дорожного плаща, небольшого прямоугольного футляра, висящего через плечо, и дорожного пояса с несколькими карманами. Лицо вампира было спокойно, а глаза смотрели вопросительно. Каждой чертой и каждым словом бедно одетый гончар был древним вампиром и выходцем из Лунной республики.

Охотник встречал их редко, сейчас, возможно, их не осталось, кроме этого гончара, но ни один из них не убивал людей. Оказавшись в диких условиях, без достаточных средств, они предпочли собрать примитивные установки для синтеза псевдокрови и выращивать свиней для поддержания своей жизни. Большинство из них стремились покинуть Землю, отправиться в звездные колонии.

− Что ты здесь делаешь?

− Окно опять открыто. Ни один человек не может быть так неосмотрителен.

− Ты собираешься туда?

− Да. Я беспокоюсь за одну обитательницу этого замка. Дочь графа, Марию.

Охотник кивнул и хотел двинуться вперед, но вампир остановил его:

− Подожди. Возьми это. – Он протянул охотнику тонкий цилиндр с кнопкой на одном из концов. – Устройство поглощает все звуки в радиусе двадцати метров. Так мы не потревожим никого в замке. Можешь оставить себе. Я храню его уже три тысячелетия, и оно ни разу мне не пригодилось.

Чир принял устройство. На цилиндре были выгравированы павлины, распустившие все девять хвостов и выгнувшие тонкие шеи. Под лапами птиц было помещено клеймо «Аурк. Лунная республика». Узор практически не стерся за тысячелетия. Вампиры предпочитали делать вещи, которые последуют за ними в вечность.

Активировав поглотитель, охотник спрятал его в одном из карманов пояса и черной молнией прыгнул вперед и вниз. За ним бросился вампир.