Лунный танец с демоном

Бальный сезон у демонов начинался с сезоном голубых лун и пользовался особой популярностью у всех девушек на выданье. И не только потому, что многие заканчивали этот сезон не только замужем, но и частенько уже с первенцем под сердцем. Нет.

Дело было даже не в том, что демоны были ещё теми дамскими угодниками. Это, конечно, играло свою роль, но точно не было чем-то определяющим. Намного важнее была выдумка, с которой рогатые подходили к устройству балов. Они всегда умудрялись создать нечто просто фееричное — такое, от чего перехватывало дух, и сердце было готово выпрыгнуть из груди. Ну а что ещё можно сказать о бале, который устроили в цветущем саду, а в качестве пола заморозили пруд, предварительно наполнив его магическими огоньками, которые по мере таяния воды поднимались в воздух и кружили вокруг пар? Мужчины же пользовались своей магией для того, чтобы не останавливать танцы ради такой мелочи, как тонкий лёд и угроза искупаться прямо в бальных платьях.

Одним словом, веселье шло полным ходом, и только Марион де Вий был совсем не весел уже третий бал подряд. У демона были на это причины. Его бабушка наседала и настаивала на том, чтобы он нашёл себе невесту и обеспечил её выводком маленьких демонят, пока её колени окончательно не рассыпались.

Сам же Марион жениться не хотел — гораздо больше ему хотелось устроить самый потрясающий бал сезона. Вот только правда заключалась в том, что жениться ему, скорее всего, хочешь не хочешь, а придётся. Нельзя сильно расстраивать бабушку-демоницу — это может очень плохо кончиться, и лишение наследства явно будет не самым страшным последствием. А ещё демон сейчас жутко боялся, что лучший бал ему устроить не удастся. И это немало топталось по его демоническому самолюбию.

— Ну что, де Вий? Ты уже готов сдаться и признать, что нас тебе не переплюнуть? — раздался рядом насмешливый голос Герарда Мюсьена, хозяина этого бала и теперь преподавателя в Демонической академии, которую они когда-то вместе заканчивали.

— Если бы у меня был доступ к одарённым ученикам с бытового факультета, то я бы точно мог сделать лучше, — ровно возразил Марион.

Герард только многозначительно вскинул бровь и протянул руку.

— Спорим? Я тебе даже дам имя той, что устраивала этот праздник, — многозначительно пообещал Герард, а Мариону пришлось приложить немало усилий для того, чтобы скрыть восторг победы в глазах. Демон ни на мгновение не сомневался в том, что стоит ему только узнать имя, как лучший бал сезона ему обеспечен.

— А давай! — Марион помолчал секунду, чтобы всё не выглядело так уж очевидно, и демоны ударили по рукам.

Аделина

Если бы кто-нибудь заглянул сейчас в эту старую, наполовину заброшенную аудиторию Демонической академии, он бы решил, что здесь происходит кровавый темный ритуал. Или экзамен. Или допрос с пристрастием. Но на самом деле это была я. Просто я. Девушка с лицом, как у архангела с витражей, в платье с потайными карманами и глазами, которые давно уже научились сверлить взглядом сильнее любой магии. А ещё — с планом бала, который должен был заткнуть за пояс всё, что до этого устраивали демоны.
— Не так! — отрезала я, махнув рукой в сторону сцены. — Если фонтан будет бить туда, мы утопим половину зала. Я просила зрелищно, а не снос академии!
Демон, который волок этот несчастный фонтан, был больше меня раза в три, и всё равно сглотнул так, будто я держала над ним серп  и планировала лишить того самого ценного. Рогов разумеется.

Удивительно все же, какие всё-таки внушительные результаты даёт правильно выстроенная логистика и капелька чистого террора.

Я прошлась вдоль разложенного на полу плана — чистый пергамент, аккуратные подписи, цветные метки. Всё на своих местах. Почти.
— И кто вообще додумался до розовых конфетти? — я воздела глаза к потолку, надеясь, что высшие силы вмешаются, пока я не вмешалась сама. — Это бал, а не вечеринка для единорогов в отпуске. Убираем. Срочно.

Кто-то за моей спиной неловко кашлянул.
— Аделина, тут график освещения… — робко подала голос Лира, моя помощница, дриада по обмену, которая за последние сутки стала заметно лысее.
— Спасибо, Лирочка. Но давай сразу: никакой «игры света сквозь листву». Мы в зале, а не в чащобе. Освещение должно быть романтичным, а не устраивать участникам фотосессию «Призраки в дымке».

Да, звать меня Аделина. И да, я действительно устраиваю бал для собственного преподавателя. Нет, мне не страшно. Потому что, во-первых, этот преподаватель уже не в счёт — я на последнем курсе, у нас  почти равные права, если подумать. Во-вторых, он сам меня просил. А в-третьих… ну, кто-то же должен показать этим рогатым эстетам, как делаются настоящие балы, а не эти их бесконечные танцы, кончающиеся замужеством и огромными животами.

Я подошла к центру, сделала глубокий вдох — ровно один, чтобы не потерять темп, — и обвела взглядом творческий хаос вокруг.
— Все по местам! — скомандовала я. — У нас меньше суток, и если кто-то считает, что я не замечу криво развешанной гирлянды — пусть сразу сдаёт мандат организатора и идёт чистить шоколадный фонтан.

Я улыбнулась. Мило. Безмятежно. Убийственно.
Бал будет идеальным. Даже если мне придется отправить всех демонов в паралельный мир, а потом вернуть обратно.

Я всегда знала, что путь к совершенству устлан не розами, а плохой координацией, истериками и сорванными поставками. Особенно если ты организуешь бал, который должен вызвать у демонов не просто зависть, а экзистенциальный кризис. А у Герарда Мюсьена — нервный тик. В идеале — правого глаза. Он, кстати, уже начал подёргиваться, хотя было ещё только утро.

— Аделина, — выдохнул он, подходя ко мне с видом человека, которому срочно нужно облокотиться на что-то крепкое и налить себе чего покрепче. — Объясни мне… зачем ты залила пруд?

— Чтобы заморозить, — спокойно пояснила я, просматривая свиток с последними корректировками по списку магических существ для запуска в воздух. — Он у нас будет полом. Я же говорила.

— Ты сказала — водная иллюзия на полу! — рявкнул он, и где-то в углу кто-то уронил коробку с волшебным снегом.

— Иллюзия была в плане А, — я пожала плечами. — Но потом я увидела, как на утренней репетиции Илори чуть не утопила декоратора. Решила не рисковать. Настоящий лёд безопаснее. Особенно если под ним — огоньки. Мы наполнили пруд магическими сферами, как я и просила. Теперь, когда лёд начнёт таять — они поднимутся и начнут кружить вокруг танцующих пар. Романтика, восторг, эффект «вау» — всё по списку.

Герард уставился на меня, как на магическую гидру, которая попросила у него кредит и сердце в залог.

— Ты понимаешь, что ледяной пол — это опасно?

— Только для тех, кто не умеет танцевать, — ответила я невозмутимо. — Или не умеет балансировать. Но насколько мне известно у демонов нет проблем ни с первым, ни со вторым, ну а остальным будет о чём вспоминать.

— Будет о чём жаловаться, — пробормотал он себе под нос. — Кто-нибудь обязательно сломает что-нибудь. Ногу. Или шею. Или… фонтан. Мы теряем фонтан!

Я обернулась. Два демона в панике таскали конструкцию с магическими струями туда-сюда, будто это был не фонтан, а бомба с живым таймером.

— Левее, — скомандовала я. — Нет, правее. Так. Стоп. Идеально. И пожалуйста, прекратите визжать. Вы же демоны, а не тётушки с базара.

Герард прислонился к колонне и закрыл глаза.

— Я не доживу до бала.

— Доживёшь, — ободрила я его. — Демоны живут долго, даже после нервного истощения. Ты просто ещё не осознал, насколько гениальной будет эта ночь. Вот увидишь — магия, танцы, искры, слёзы, обмороки… В хорошем смысле.

Он посмотрел на меня с обречённостью.

— Ты ведь и у потолка что-то планируешь?

Я улыбнулась. Очень-очень мило.

— Конечно. Мы подвесим гирлянды с легкой иллюзией звёздного неба, в ритм музыке будут вспыхивать разные участки купола. А ещё у нас будут летучие свечи. Не путать с огненными феями, их я всё-таки вычеркнула после прошлого раза. И с потолка опустится цветущий арочный шатёр — прямо к началу вальса.

— Вальса, — повторил он. — Ты уверена, что кто-то вообще доберётся до вальса?

— Если никто не потеряется в цветочном лабиринте, установленном в северной части парка, то да. Там, кстати, уже расставляют парфюмированные туманы. Осталось только заколдовать аромат — чтобы не пахло как на базаре, а как в саду дриад. У нас ведь должна быть концепция.

Герард в отчаянии потер лицо.

— Скажи мне честно… Ты просто хочешь свести меня с ума?

— Я? — я округлила глаза. — Я просто делаю свою работу. На совесть.

В этот момент мимо нас прошёл демон с меховыми наушниками на рогах и табличкой «Осторожно, магический лёд» под мышкой. Мы оба на мгновение замолчали. Потом Герард медленно, по-старчески устало опустился на ближайший ящик с гирляндами.

— Я знал, что ты амбициозна. Но не думал, что в таком масштабе.

— Бал должен быть фееричным, — напомнила я. — Не просто красивым. Мы не на посиделках. Мы — творим искусство.

— Ты творишь катастрофу, — буркнул он. — Которая к тому же модет меня разорить!

Я не стала комментировать последнее утверждение, а просто вернулась к своему свитку. Ещё нужно было утвердить порядок подачи блюд, тайминг запуска воздушных шаров и распределение порталов эвакуации — на случай, если кто-то всё-таки провалится под лёд или получит магическим фонариком по лбу.

Впрочем, всё шло по плану. Моему плану. А значит, бал был обречён на успех. И кто бы там что ни говорил — даже преподаватель с дёргающимся глазом — он потом ещё скажет мне спасибо. Когда отдохнёт. Через неделю. Или две.

А пока — вперёд. У нас осталась последняя репетиция, финальная проверка и ещё парочка сюрпризов, о которых даже Герард пока не знает.

Но узнает. Обязательно узнает.

И глаз у него дёрнется ещё не раз.

Марион де Вий 
Бабушка снова пыталась меня женить.

Причём не в переносном смысле — мол, «пора бы уже, Марион, завести серьёзные отношения», — а буквально: с каталогом претенденток, договорённостями с семьями и, я подозреваю, уже выбранным фасоном свадебного костюма. Для меня. Без моего ведома. Потому что «доверять вкус мужчины в таких делах — это уже проигрышная стратегия».

— Я не понимаю, что ты медлишь, — ворковала она за утренним чаем, откусывая бисквит с таким выражением, будто каждое хрустящее «хрум» — удар по моему холостяцкому упорству. — восемьдесят семь! В твоём возрасте у меня уже было пятеро детей и три мужа в семейном склепе.

— Ты — легенда, бабушка, — ответил я обречённо, наблюдая, как она лукаво отпивает из фарфоровой чашки. — А я всего лишь демон..

— И это, между прочим, усугубляет ситуацию, — отрезала она. — Часики тикают, хороших девушек разбирают быстро, а твои рога не становятся ни ветвистее, ни крепче! Ты вообще начинал заниматься бальной эстетикой! Следующий шаг — вышивка крестиком и закупка садовых гномико!. Мне срочно нужно видеть тебя с наследником. Или хотя бы с женой. Живой. 

Я не знал, что именно её спровоцировало на такую активность. Возможно, очередное письмо от подруги, у которой внуки плодились быстрее, чем грибы после дождя. Возможно, её новые магические травки — она увлеклась каким-то новым течением зельеварения. А может, она просто заскучала. А скучающая бабушка — это катастрофа такого уровня, что надо уносить ноги.

— Ты не хуже меня знаешь, что сезон голубых лун на носу, от того как пройдет наш бал зависит наша репутация — попробовал я отвлечь её. — Нужно подготовить концепт, утвердить оформление, продумать магическое сопровождение…

— У тебя сейчас самое важное — репродуктивная миссия, — с железной интонацией произнесла бабушка, поднимаясь с кресла. — Я всё уже уладила. Тебе останется только быть вежливым и не поджигать никого с первого взгляда.

— Уладила… Что? — я почувствовал, как начинаю по-настоящему бояться.

— Назначена встреча. Сегодня. Вечером. — Бабушка отряхнула воображаемую пылинку с моего манжета. — Ужин в частной беседке. Тихо, уютно, свечи. Ты будешь обаятельным. А она — отзывчивой. Всё просто.

— Кто она?

— Какая разница? Симпатичная, с хорошей родословной, не скандальная. Пока. А если будет — я справлюсь. Тебе не о чем беспокоиться.

Я закрыл лицо руками. Это был провал. Глубокий, бездонный, звенящий провал, в который я с каждым днём погружался всё дальше. Я ведь даже не успел оправиться от прошлой попытки — той, где кандидатка принесла на встречу контракт на пять детей, с графиком зачатий.

— Бабушка… — Я умоляюще посмотрел на неё. — Ну почему ты не можешь просто… дать мне время?

— Потому что у меня нет времени, — совершенно спокойно ответила она. — У меня колени болят. Я должна успеть потискать хотя бы одного правнука до того, как сама окончательно рассыплюсь в пыль. Всё ясно?

Я пришёл.

Серьёзно, я пришёл.

Вовремя. Вылизанный до блеска. С рогами, отполированными до состояния «хоть отражение своей безысходности разглядывай». С бабушкиным «будь вежливым» в голове и тихой надеждой, что, может, всё не так уж плохо. Ну, хоть без крыльев. Или без контракта на наследников в четырёх экземплярах.

Ужин был организован в частной беседке при одном из старейших ресторанов столицы. Уютно, говорила бабушка. Камерно. С намёком. Я бы сказал — с угрозой. Свечи на столе пылали каким-то подозрительно алым светом, а по стенам ползали тени, которые выглядели так, будто делают ставки на исход свидания.

— Марио-о-он~? — пропело нечто.

Я вздрогнул. Медленно обернулся. И понял: я обречён.

Она была высокой. Очень. Учитывая каблуки — метра под три с половиной, что для демоницы трагедия. Улыбка — на все клыки, губы — цвета пятой точки макаки и такой же формы, платье — из шёлка, который точно не был получен гуманным способом, а еще просвечивал, оставляя немного места для фантазии.

— Здравствуй, мой демон, — мурлыкнула она и протянула руку с когтями, достойными миниатюрных боевых топоров. — Я тебя узнала сразу. У тебя очень… сочные рога.

— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как ушёл в минус по запасам самообладания. Глаза тут же забегали в поисках запасного выхода, но бабушка видимо и это просчитала. Его не было.

Вопреки всем законам безопасности.

— Я так ждала этой встречи, — продолжала она, игнорируя все нормы личной дистанции. — Моя мама говорит, что ты слишком… как бы это… милый. Но я всегда была девочкой с воображением, так что могу это исправить.

Я не знал, как на это реагировать. Но тарелки между нами уже задымились. Видимо, официанты решили не тормозить и сразу начать с горячего. В прямом смысле.

— Марион, — она резко изменила тон. — Давай без притворств. Сразу к сути.

— Простите?

— Я изучила твой род. У нас отличная совместимость по древнему методу пепельного анализа. У меня идеальная родословная, потенциал к зачатию выше среднего, внешность — вот она. Вопросы есть?

— …Есть. Например, что в бокале?

— Кровавый коктейль по рецепту бабушки. Она его вручную сцеживала с тех, кто опоздал к ужину. Хочешь попробовать?

Я отказался жестом. Очень вежливым. Почти умоляющим.

— И ещё. Я не собираюсь медлить. Мне нужно трое детей. Один — для престижности, второй — для продолжения линии, третий — на случай, если два первых разочаруют. Я не выношу лентяев и нытиков. Ты производишь впечатление мягкого, но с этим можно работать. Главное — не перечь моей маме. И моей бабушке. А ещё у меня есть любимец — паучок, он спит у меня на подушке. Я надеюсь, ты не страдаешь арахнофобией?

Я вдохнул. Медленно. Глубоко. Вдох был последним, что ещё оставалось от моей свободы.

— Ты ведь не из тех, кто сбегает с первых свиданий, да?

Я улыбнулся. Широко. Почти искренне. И мягко ответил:

— Конечно, нет. Я просто… иногда перемещаюсь в пространстве. По чисто… демоническим причинам.

И исчез.

В буквальном смысле. С хлопком, дымом и вспышкой магии. Грязно, драматично, без предупреждения. Я знал, бабушка это не одобрит. Но альтернатива — пожизненное партнерство с девушкой, у которой есть «план на потом» с пауками и зачатием по графику.

План у меня был другой.

Я собирался отправиться на бал к Герарду Мюсьену и как следует там напиться. Возможно даже немного подебоширить. Одним словом сбросить напряжение перед тем, что мне устроит бабушка.

 История от и  

Аделина 

— Я это запомню, Аделина. Клянусь всеми преисподними, я это… запомню.

Герард говорил тихо. Так тихо, что даже свечи на стенах затрепетали, словно пытались вслушаться. Голос у него был ровный, почти ласковый, но за ним стояло столько скрытой ярости, что воздух в зале ощутимо нагрелся. И это притом, что рядом танцевали две ледяные нимфы в платьях, источающих мороз.

— Запоминайте, профессор, — с самым ангельским выражением лица сказала я, поправляя разметку временного портала над основным входом. — Вдруг потом захотите повторить.

— Повторить? — Его глаз дёрнулся. Нет, правда. Вот прямо сейчас, вживую. — Повторить?! После всего этого? Да мне понадобятся вечность, три клизмы с отваром вальдмарской вербены и отпуск в другом измерении, чтобы просто выдохнуть!

— Ну зачем вы так, — укоризненно покачала я головой. — Гости в восторге. Все танцуют, никто пока не утонул, фонтан всё ещё фонтанирует, а лёд держится — вы только посмотрите, как они скользят! Почти никто не падает.

— Почти? — прошипел он. — Одна пара уже улетела в подсвеченный пруд, а я только что слышал, как кто-то из Совета лизнул гирлянду и получил разряд в триста вольт. Этот бал… этот бал…

— Гениален? — подсказала я с лёгким наклоном головы.

Он вдохнул. Потом выдохнул. И ещё раз вдохнул. Удивительно, как он не начал дышать огнём.

— Я тебе это припомню, Аделина. Клянусь всеми уровнями Преисподней, я сделаю так, что она тебе покажется курортом. Прямо с рассветом начну мстить. Сначала учебной нагрузкой. Потом экзаменами. А в конце — персональным курсом по логистике у пьяного миноголова. Это будет ад. Ад, слышишь?

— Слышу, — сладко улыбнулась я. — И очень жду.

Он ушёл, шипя и распаляя воздух вокруг себя до цвета яичницы. А я повернулась к залу.

Успех был тотальным.

Демоны танцевали, словно забыли, что время уже давно за полночь. Все уважаемые семьи отметили оформление, арка из цветов под потолком получила пять одобрительных ревков подряд, а одна даже предложила... контракт. Финансовый. С бонусами.
Иллюзии сработали идеально: огоньки поднимались с тающего льда и начинали медленно кружить между парами, создавая эффект невесомости и волшебства. Некоторые дамы плакали. Один демон — не выдержал и предложил руку и сердце на фоне цветущей арки, под стоны «оооо» и «аааа» от всех присутствующих.

Даже летающие свечи не загорелись не в том месте. Что уже прогресс.

Правда, у пары гостей началась лёгкая нервная сыпь. Но такое бывает. Особенно у тех, кто не привык к аромату парфюмированных туманов и активным феям-официанткам, разливающим коктейли в режиме «жужжание — плеск — исчезновение». А у одного молодого наследника рога в какой-то момент скрутились в изящную завитушку, но ему, по его словам, даже понравилось. «Все от зависти сдохнут», — пробормотал он, уже третий раз возвращаясь за ягодным пирожным.

Я стояла в центре всего этого, выпрямив спину, руки за спиной, и ощущала такую гордость, что, будь я павлином, я бы уже обогнала себя по перьевой развесистости.

Я сделала это.

Я.

Одна.

Ну хорошо, с Лирой и ещё с сорока помощниками, половина из которых на грани нервного срыва, но главное — результат. Результат, от которого даже Советники, даже старые, даже особенно вредные, кивали и говорили: «интересно, эффектно, амбициозно».

Никто не назвал это безумием.

Хорошо подготовленное безумие — уже не безумие. Это стиль.

И я в нём блистала.

Утро после бала было почти божественным.

Почти — потому что боги, даже демонические, наверняка не просыпаются с залипшими от конфетти волосами, хриплым голосом от выкриков «быстрее, быстрее, нет, не туда!» и списком благодарностей, на который уже не помещаются новые имена.

Но даже несмотря на всё это, я лежала в кровати с чувством абсолютного удовлетворения. Мой бал удался. Нет — он стал легендой. Это был триумф. Фурор. Момент славы, после которого можно было смело требовать отдельную статую в Академии. Или хотя бы бронзовую табличку на стене.

Я потянулась, лениво сбросила одеяло, встала — и тут же на пороге материализовалась Лира. С тёмными кругами под глазами, с несимметрично переплетёнными косами и с конвертом в руках. Свиток был запечатан сургучом. Красным. С клеймом и личной меткой профессора Мюсьена.

— Письмо, — прохрипела Лира. — А теперь я спать. До весны. Или хотя бы до отчисления.

Она рухнула на диван, а я уже с любопытством разворачивала бумагу. Мягкий хруст пергамента, капелька торжественности — и вот он, текст, аккуратный, даже подчерк немного нервный. Видимо, писал на эмоциях. Правильно. Я тоже бы писала на эмоциях, если бы устроила такой бал. А я устроила.

Уважаемая Аделина,

Позволь поблагодарить тебя за вчерашний вечер. Вопреки моим ожиданиям, всё прошло без глобальных разрушений, и даже ледяной пол оказался хорошей идеей.

Особое признание — за потолочную арку и иллюзии под финальный вальс. Эффект был мощный. Я думаю, ты уже знаешь, что Совет остался более чем доволен.

В связи с этим — как я и обещал — я дал тебе высочайшую референцию.

Одно весьма уважаемое и влиятельное аристократическое семейство как раз ищет талантливого организатора для особого бала. Я передал им твоё имя и контакты.

Не благодарите. Просто помни, что я это всё запомнил.

С уважением,
профессор Г. Мюсьен.

Я перечитала письмо дважды. Потом села, скрестив ноги по-турецки, и, не удержавшись, выдохнула:

— Да-а-а…

Это случилось. Моё имя теперь не просто звучит. Оно передаётся по цепочке тех, кто принимает решения. Я теперь не просто студентка с хорошей организацией и почти дипломом в кармане — я официально рекомендована. И не абы кому, а влиятельной семье. Влиятельной. Это слово приятно щекотало слух и разливалось по спине сладким током.

Мой шанс. Новый уровень. Новая вершина.

— Ну вот, — прошептала я, глядя в окно, где за деревьями уже пробивалось утреннее солнце. — Я знала. Я всегда знала, что всё это не зря.

Теперь оставалось только дождаться. Они свяжутся. Они обязательно свяжутся. Сезон ведь только начался и теперь я не сомневалась, что он станет для меня триумфальным.

Я встану, сделаю чай, причешу волосы, выберу лучший блокнот — и встречу их во всей красе. Спокойная, уверенная, в идеальном платье и с расписанием под мышкой. Всё будет под контролем.

Потому что я — Аделина. А у Аделины всегда есть план.
Лалиль вошёл в кабинет и задумчиво прошёлся взглядом по мне.
— Эн, а ты любишь авантюры?
— Шутишь? Я без них жить не могу. — усмехнулась я.
— Тогда выходи за меня замуж.
— У тебя письмо. — напомнила о предписании семьи.
— Поскольку мой дед — светлый эльф, то вступит оно в силу только утром следующего дня. Если сейчас мы доберёмся до храма ночи, то сможем заключить брак сегодня.
— И что тебе это даст? — прищурив свои огромные глаза, спросила у недоэльфа.
— Три месяца свободы. После срока трёх лун брачная вязь сама исчезнет, поскольку мы не пара, и не любим друг друга.