Любимая девочка мажора

- Какого хрена ты творишь, Ожегов?! - выпучив глаза, орет на меня тренер с дальнего конца зала.

Досадно скривившись, спрыгиваю с брусьев - спалился…

Виталич подбегает и давит взглядом.

- Ты чего вытворяешь? Тебе жить надоело?

Я молчу, уставившись в пол. Не потому, что вину чувствую - какая, к черту, вина? - а просто знаю, что, если буду смотреть в глаза, он считает в них, что мне ни разу не жаль, и будет орать еще громче и дольше.

Мне это не уперлось.

Я уже слишком взрослый для нравоучений. Я сам знаю…

- Чего молчишь?! Это что было, Арсений? - гремит его возмущение на весь зал и, отразившись от сводов потолка далеко вверху, рикошетит на стены, а потом от них в меня.

Из-за этого его голос звучит объемно и всесторонне. Мастер спецэффектов, блин.

- Сальто, - просто отвечаю на заданный вопрос.

- Без рук, без страховки! Ты в своем уме?! Хочешь переломаться или убиться? Я не возражаю, но не в моем зале!

- И не в вашу смену, я в курсе, - бурчу, не сдержавшись.

Эту присказку мы часто слышит от тренера в басике.

- Чего-о? - бомбит Виталича.

- Сорян, не хотел. Вырвалось, - даю я заднюю, торопясь погасить этот взрыв.

Бросаю на него короткий взгляд и вижу нечто такое, что мне не нравится.

- Что-то случилось, Арс?

Не ошибся - наезд в его голосе резко сменился на заботу, и меня триггерит - вот жалости мне точно не надо!

- Нет, - чеканю отрывисто. - Все нормально. Просто тренируюсь, к соревам готовлюсь.

- В твоей программе нет таких трюков.

- Натренируюсь и будут.

- Арсений… - предупреждающе начинает он, но я не даю договорить:

- Я все осознал, Андрей Витальевич. Все понял. Никаких опасных трюков без страховки. Простите, но мне пора. Сегодня еще репетиция, - отбиваюсь от него и почти бегом сваливаю из зала.

В раздевалке проношусь мимо шкафчика сразу в душевую и встаю под душ, как был, в трусах и трениках - все равно стирать, мокрые насквозь.

Воду делаю все холоднее и холоднее, но ни ледяной душ, ни полуторачасовая выматывающая тренировка только что не помогли мне избавиться от разъедающих мозг мыслей.

И разрушающих слов отца, которые звучат в моей голове на постоянном репите:

- У меня проблемы, Арсений. Очень серьезные проблемы в бизнесе. Может так случиться, что я… Что мне придется ненадолго вас оставить. Тебя и сестренку, и…

- В смысле оставить? - перебиваю, не желая слышать про мачеху.

- Вынужденно. Я очень постараюсь этого не допустить, но хочу, чтобы ты знал заранее, и это не стало для тебя не…

- Тебя посадят?! - осеняет меня, что он пытается до меня донести, и я таращусь на него, отказываясь верить в то, что он говорит это серьезно.

Разве в нашей стране таких, как мой отец, сажают? Ну бред же!

У него и бабки, и связи, и юристы, и… Да все у него! Мощная и всесторонняя подушка безопасности, короче.

Поэтому все, что он говорит, кажется какой-то злой, несмешной шуткой.

Но нахрена ему так шутить надо мной?..

Ничего не понимаю…

- Я же сказал, что сделаю все возможное, - повторяет отец нетерпеливо, - чтобы этого не произошло. Просто предупреждаю.

- Так сделай невозможное! - взрываюсь я. - Ты не можешь оставить меня с этой своей…

Я осекаюсь, чтобы не назвать мачеху так, как обычно называю про себя - отец таких выражений не потерпит.

- Базар фильтруй, Арс, - гремит властный голос отца, и он сверкает на меня глазами.

Вскинув свои к потолку, отвожу их в сторону.

- Арсений, - успокоившись, зовет меня отец.

Повернув голову к нему, вскидываю брови: чего?

- Чтобы сделать невозможно, мне может понадобиться твоя помощь, - мнется пару секунд и все же выдает, типа неохотно.

- Моя?.. - хмурюсь, не догоняя, чем я-то могу ему помочь. - Что я должен буду сделать?

Отец припечатывает меня взглядом:

- Жениться на дочери заместителя генпрокурора.

- Как жениться? В смысле? - пучит глаза Дэн, когда я, изрядно замерзнув в душе, сваливаю из спортцентра и нахожу их с Даном на полигоне. - Тебе же еще восемнадцати нет.

- С согласия родителей можно и в шестнадцать, и даже раньше. Это не проблема, Серый, - отвечает ему за меня Смолин.

- Это-то не проблема, - поддакиваю. - Проблема в том, что жениться я не хочу! Ни на ком. И тем более на той, кого в глаза никогда не видел!

- Нихрена себе у тебя новости. Сходили, блин, на летние каникулы…

- Неужели все настолько серьезно, что твоему отцу нужно продать тебя, чтобы самому не сесть? - Серый выглядит таким же пришибленным, каким был я сам, когда все это впервые услышал.

Я не сразу кинулся с ними этим делиться. Несколько дней переваривал в себе. Но сегодня чеку сорвало.

- Видимо, да. Настолько. А, может, и еще хреновее. Никогда не видел, чтобы он так боялся… - делюсь с пацанами своими мыслями.

От них я ничего не скрываю - мы дружим столько, сколько себя помню. А, может, и дольше.

- А что конкретно случилось-то? Что за траблы - коррупция или махинации? Хищения? Из-за чего на него такой жесткий наезд?

- Если б я знал… - усмехаюсь невесело. - Думаешь, он со мной делится? Черта с два. Спрашиваю, а в ответ только и слышу поучительное: "Тебе рано влезать в эти дела, Арсений", - пародирую голос и интонации отца.

Вполне успешно, кстати.

У меня это всегда хорошо получалось. Не раз отпрашивал себя таким образом из школы. Звонил с его телефона, говорил какую-нибудь ранее заготовленную, похожую на правду, чушь, и никто не разу не заподозрил, что это не он.

И даже не попался ни разу. Но это нетрудно, на самом деле, голоса у нас похожи. Тем более сейчас, когда мой уже сломался и стал таким же низким, как у него.

- А помогать ему выбираться из задницы, так тебе в самый раз? - фыркает язвительно Смолин.

Этот сидеть спокойно на месте не может, поэтому лишь ненадолго прервался, чтобы выслушать меня, и уже вновь скачет по разрушенной лестнице, почти не глядя на ступени - мы так часто проходим эту полосу препятствий, что любой может делать это ночью и с закрытыми глазами.

- Да уж, отчебучил твой папаша, - вторит ему Дэн, повиснув на рукоходе и бегая по нему от одного края до другого, как подвесной вагончик на канатной дороге в горах.

- Пипец, парни, - запускаю в полет палку, которую теребил в руках, когда меня прорывает после пары минут гнетущей тишины. - Никогда бы не подумал, что окажусь в такой жопе…

- Ну ты не нагнетай тоже, Арс. Нет еще никакой жопы. Так только… угроза, - сумничав, Дан перепрыгивает на отвесный скалодром, по которому взбирается без страховки.

Виталич-то его не видит…

- Реальная угроза оказаться в реальной заднице, - протестую я ворчливо. - Че тут нагнетать? Оно само нагнетается.

Серый соскакивает со снаряда и вновь падает на соседний со мной пенек.

- Сюр какой-то, Арс. Мне казалось, фазер у тебя… ну это, неприкасаемый.

- Неприкасаемые только депутаты. Это по части Рамазановой.

- Кстати, про нее - она уже в курсе?

- Гонишь? Я вам первым рассказываю. И единственным, - смотрю многозначительно.

- Да поняли, Арс, не температурь, - отмахиваются.

- Слушай, ну из школы-то тебя не попрут? Последний год остался.

- Школу отец проплатил полностью. Подстраховался. И на депозит Алле закинул на возможные сверхлимитные расходы. Так что с этой стороны я не пострадаю. А остальное…

- Слушай, - присаживается рядом и Дан, - может, через Эдичку попробовать узнать? У него же отец в полиции не последний чел. Может поделиться секретной информацией.

- Информация на то и секретная, что делиться ею не будут, - сомневаюсь я.

- С тобой да, - возражает Смолин, - а с сыном… вполне.

- Да Черный же трепло. Стоит ему только что узнать, тут же растрезвонит всем. И про траблы отца, и про женитьбу эту… - мне не нравится эта идея.

Совсем.

Доверить Черникову нельзя ничего - у него за зубами ничего не держится. Сито, а не пацан.

- Так про женитьбу ты ему и не рассказывай. Не вали все в одну кучу. Давай проблемы по одной решать. По каналам Эдички - про отца. А про невесту у Островской можно попробовать узнать или Коршуновой. Они всех знают или узнают.

- Про Раду твою что-то не особо узнали, - хмыкаю я, вспоминая прошлогоднюю сенсацию.

- Да там узнавать было нечего, - ржет Смолин. - О Раде ничего не писали. А дочь такого человека наверняка на виду. Попробовать-то можно.

- Да че про нее узнавать? - встаю, психуя.

- Ну, кто такая…

- Сколько лет, как выглядит, - с энтузиазмом подхватывает Серый. - Неужели не любопытно?

- Нет, - отрезаю я.

А стоило бы поинтересоваться…

На выходе из столовки меня останавливает Светлана.

Буквально преграждает мне путь, отрезая от парней и Лики.

- Арсений, задержись, пожалуйста, - просит не столько просительно, сколько повелительно.

Парни за ее спиной тактично отходят, а Лику ей приходится просить уйти, потому что та намеревается греть уши. Но как только Светлана зыркает в ее сторону, Рамазанову сразу ветром сдувает.

Провожаю ее взглядом - мда, не жена декабриста…

Догадываясь, зачем я понадобился воспитке, слушать ее не хочу, поэтому пытаюсь обойти, скороговоркой отговариваясь:

- Не могу, Светлана Михайловна, тороплюсь. Вы же знаете, опаздывать нельзя. У меня и так перебор по пенальти.

Она оборачивается вслед за мной. Как спутник за Солнцем.

- Твой отец просит тебя позвонить ему. Он не может дозвониться и волнуется.

- Телефоны же запрещены на уроках, - обойдя ее, двигаюсь спиной вперед и развожу руками.

- Это несерьезно, Арсений. Набери ему после уроков. Пожалуйста. Он звонит мне уже в четвертый раз и… Ты понимаешь.

Понимаю - угрожает.

Остановившись, с досадой задираю голову, посылая немой вопрос во вселенную - за что мне это?! Но Светлана, конечно, ни при чем. Фигли ее втягивать в мои терки с родичем и зря подставлять?

- Хорошо, Светлана Михайловна, я ему позвоню.

- Спасибо, - летит мне в спину.

Выругиваюсь - че мне ваши "спасибы"?

Ускорившись, догоняю пацанов.

- Что его банкиршеству от тебя надо? - интересуется Дан.

- Да хрен его знает. Но, по-любому, ничего хорошего для меня. Днюха у меня еще нескоро, так что точно не подарок хочет сделать.

Желая выплеснуть эмоции, подлетаю к ближайшей к дорожке сосне и пробиваю троечку в ее крашеный ствол.

- Игнорить не вариант?

- Он сюда явится или шестерок своих пришлет. Или - еще хуже - Илону, мать ее…

- А, кстати, - сразу оживляется Дэн, - как мачеха к твоей будущей женитьбе относится? Все, она больше к тебе не подкатывает?

Отвечаю ему взглядом исподлобья, и он стирает с лица улыбку.

Эту тему я обсуждать не хочу. Даже с друзьями. Слишком скользкая и бесячая.

Вернувшись в комнату в общаге, кидаю телефон, на котором больше сотни пропущенных, на кровать и иду сначала в душ. Не из протеста, а из принципа. Пусть еще подождет.

Я не тороплюсь узнать то, что он имеет мне сказать. Тем более, в принципе, нетрудно догадаться что - в текущей ситуации вариантов немного. А, учитывая его настойчивость…

Когда все же набираю ему, отец отвечает сразу, хотя обычно у него всегда есть дела поважнее разговоров с сыном.

Я стал важным?

Надо же…

- Арсений, ты почему не отвечаешь на мои звонки? - начинает он с наезда.

Стараюсь не уподобляться и отвечаю сухо и максимально ровно:

- Я ни на чьи не отвечаю. Такие условия в школе, ты забыл?

- Я звонил не только сегодня. Вчера вечером тоже пытался, и позавчера.

- У меня плотный учебный график плюс тренировки и репетиции.

- В первую же неделю занятий такая нагрузка? - недоверчиво хмыкает он.

- Последний класс. Что ты хотел?

Что эта неделя уже не первая, а вторая, я тактично опускаю.

- Я бы хотел, чтобы ты отвечал на мои звонки. Или хотя бы перезванивал после, - гремит категоричностью его голос.

Что-что, а давить авторитетом отец умеет. Иначе не забрался бы так высоко в своем бизнесе. В этой стае нужно сразу поставить себя альфой, иначе так и будешь в клерках бегать.

- А сейчас я что делаю? - парирую невозмутимо.

Слышу, как он вздыхает, видимо, желая еще что-то предъявить, но никаких претензий не следует. Вместо этого он, выдохнув, говорит:

- На субботу я тебя отпросил. Жду тебя дома завтра. Сразу после уроков за тобой придет машина.

- Завтра?! - срываюсь я на крик.

- Да. Завтра, - теперь, напротив, он давит спокойствием. - Мы идем на ужин к Ижболдиным.

- Кто это? - не понимаю я.

Впервые слышу эту фамилию.

- Заместитель генпрокурора, - отвечает отец с прохладцей. - Познакомишься с будущей невестой.

Вот значит как. Отец решил не откладывать дело в долгий ящик, а ковать светлое будущее, пока горячо настоящее.

А ничего, что я еще не согласился?!

Он же просил меня о помощи, о принуждении речи не шло… Или раз он просит, я по умолчанию выполняю? Мои желания ни разу не важны. Они просто не учитываются…

Хотя чего я, собственно, ожидал?.. Разве когда-то было иначе?

Отец не спрашивал моего мнения, когда привел в дом свою малолетку, не сообщил, когда они решили завести еще одного ребенка. Неудивительно, что и теперь я тоже не котируюсь.

Папуля в своем репертуаре.

Мысль сбежать и не подчиняться меня, конечно, посещает. Более того, она не покидает меня ни на минуту все эти сутки, что прошли с разговора с отцом, но я не настолько отбитый, чтобы ей последовать.

По крайней мере, не сейчас. Может, позже, если все зайдет слишком далеко, и иного выхода не будет.

Пока я надеюсь на какое-то чудо.

Может, я не понравлюсь этой потенциальной невесте?

Или договорюсь с ней.

Она же может оказаться адекватной и договороспособной. У нее же может быть парень и нежелание становиться разменной монетой в руках родоков.

Зря я не послушал Дана и не стал узнавать о ней раньше через соцсети и медиа-контакты наших сплетниц.

Теперь придется идти на встречу неподготовленным.

Ну ладно, хрен с ним. Прям сегодня меня ведь не женят. Еще будет возможность что-то изменить или переиграть.

Надеюсь…

На последнем уроке вызываюсь помочь химичке собрать и отнести в лаборантскую весь реквизит после опытов с серной кислотой.

Она, конечно, удивляется - детки богатых родителей никогда ничем таким не занимаются, и всю "черную" работу для и за нас делает персонал школы, - но соглашается, и я долго вожусь с колбами и микроскопами.

Но и этого мне мало. По дороге в резиденцию останавливаюсь поболтать с каждым, кого встречаю на пути - короче, тяну время как могу, но все равно приходится тащиться на КПП. Этого мне не избежать.

- Привет, - бросаю водителю, открывая переднюю пассажирскую дверь - сзади я никогда не езжу.

- Привет, - кивает Славик почтительно.

"Выкать" я давно ему запретил, но границы он не переходит - дорожит своим местом.

Он ждет, пока я пристегнусь и выезжает с парковки.

И впервые за годы, что учусь здесь, я жалею, что наш дом находится на том же шоссе, что и школа, и что добираемся мы быстро, не доезжая до МКАДовских пробок.

В холл вхожу, пружиня, и сразу сталкиваюсь с мачехой.

- Арсений, привет. Ты…

- Добрый день, - перебив, бурчу нехотя и, стартовав сходу, взлетаю по лестнице на второй этаж к себе.

Что бы она ни хотела сказать, я ее слушать не нанимался.

Это у отца с ней брачный контракт. Я же никакими обязательствами себя с ней не связывал, поэтому могу себе позволить не быть с ней милым и просто не замечать, если не хочу.

Уже повернув в коридоре в крыло, где находится моя комната - в противоположной стороне от спальни отца с молодухой, - я все же разворачиваюсь и иду назад. Потому что в их крыле теперь и комната моей сестренки. Ей всего полтора месяца, но она уже - самое любимое мое существо на свете.

Если можно говорить о ребенке "существо"…

Захожу в комнату, ее няня сразу поднимается мне навстречу.

- Спит? - спрашивает тихим-тихим шепотом, едва слышным.

Она в ответ лишь кивает - покой сестренки превыше всего. Подхожу на цыпочках к колыбельке и заглядываю. Алана лежит на спине, раскинув ручки, сжатые в крохотные кулачки. На губах мне мерещится улыбка, и этот мифический жест действует на меня как самый сильный наркотик. Я расплываюсь, теряя ориентацию в пространстве и забывая, кто я и где я, и что, вообще-то, у меня куча проблем. Неожиданных.

Смотрю на нее, умиляюсь и таю. А ведь она спит. А не смотрит на меня своими синющими, невероятными глазками. Когда она открывает их, я вообще, готов ползать у ее ног и исполнять любые приказы.

И, кажется, Алана уже это понимает…

Наглядевшись, пячусь назад, а, выйдя из комнаты и развернувшись, встречаюсь глазами с Илоной.

- Твой костюм у тебя в спальне, - сообщает деловито.

- Ты заходила в мою спальню? - шиплю я тихо, помня, что за дверью спит мой ангел.

- Я почти каждый день в нее захожу. Я в этом доме слежу за порядком.

- Следи за порядком в своей голове и жизни, а за мной следить не надо. Я тебе такого права не давал!

- Сбавь тон, Арсений, - включает она "мачеху". - Если ты не будешь меня уважать или хотя бы делать вид, я… запрещу тебе заходить в комнату Аланы! - выпаливает с вызовом, придумав угрозу на ходу.

Но находит самую действенную. Сестренка - единственный рычаг воздействия на меня сейчас.

- Ты кто, чтобы что-то мне запрещать? - фыркаю я.

Возомнила себя… Запрещательница выискалась.

- Я - твоя м… жена твоего отца, - исправляется она в последний момент.

Я усмехаюсь, но быстро убираю с лица усмешку и наступаю на нее:

- Вот именно. Ему ты жена, а мне - никто. И если и дальше хочешь оставаться тут "женой", держись подальше от меня и от моей комнаты!

К дому, хотя, правильнее будет сказать, особняку с колоннами и мраморными статуями у входа - клянусь! - мы подъезжаем точно в восемь.

Отец всегда был пунктуальным до зубовного скрежета, а тут превзошел сам себя. Так точно рассчитал время нашего появления - не самого эффектного, обошлось без лимузина и лакеев в ливреях, - что, когда водитель плавно останавливает тачку у крыльца этого, не побоюсь назвать, дворца, в ту же секунду на радио звучит отсчет нового часа.

- Круто, пап! От меня сто баллов за прогиб, а вот оценит ли твой…

- За речью следи, - затыкает меня отец. - И оставь свое хамство за порогом. Это очень важный прием, сын.

- Для кого? - фыркаю я. - Для кого важен, тот пусть и следит. А мне вот что интересно - зачем этот брак им? - тычу пальцем на дворец. - Ты ладно, понятно, ради чего стараешься. А Ижболдин этот? Зачем ему любимую дочурку под меня подкладывать?

- Что за выражения, Арсений?

- А что, не так? Я просто называю вещи своими именами. Он подсовывает мне свою дочь, даже не зная меня. Заранее договаривается с тобой о нашем браке. Ему какая нужда?

- Когда вы поженитесь, Диане, а значит, и ему, перейдет сорок процентов акций моего банка.

- Ах вон в чем интерес… - мне стоило догадаться, что интерес исключительно корыстный. - Так, ну с ним более-менее ясно. А с дочуркой что не так? Она не нормальная?

- Почему? В каком смысле?

- Может, мы уже пойдем? - подает голос отцова содержанка, он останавливает ее выставленной в сторону ладонью.

Правильно, цыц!

- Ну, уродина там, - поясняю, - или старая, убогая, тупая… Что за проблемы с мужиками в тусовке московской, что нужно мужа себе вот так искать, через родичей?

- Все с ней нормально, - сухо отрезает отец. - Сейчас сам увидишь.

И он выходит из машины, не дожидаясь, когда водитель откроет дверь. Допек я его…

Я тоже выскакиваю и, опередив отца, взбегаю по полукруглым ступеням на крыльцо. Звоню в дверь. Она огромная и тяжелая. К ней не помешал бы гидроусилитель иначе хрен сдвинешь с места.

"О чем ты думаешь, дебил?" одергиваю сам себя. "Время для нервных шуточек еще не наступило. Да и чего мне нервничать?.. Не сегодня же меня окольцуют. Или сегодня..?"

Дверь распахивается без видимых усилий - ГУ не понадобился.

- Проходите, пожалуйста. Следуйте за мной, - встречает нас у входа прислуга.

Интерьер холла соответствует всему, что я успел увидеть снаружи - все такое же пафосное, кричащее, на мой вкус даже вырвиглазное, и стоит просто бешеного баблища. Дорого-богато, короче.

Женщина в униформе проводит нас через открытую гостиную таких размеров, что в футбол можно спокойно играть - я реально устаю идти! - в столовую, где накрыт стол человек на десять. Максимум.

Смотрю на него с нескрываемым разочарованием, с трудом подавив стон.

Я до последнего надеялся, что это хотя бы будет званая тусовка на много гостей, и можно будет затеряться в толпе, слиться с другими приглашенными, но, похоже, меня ожидает камерная вечеринка. Только мы и они. Семейные посиделки. Гребаное сватовство…

От одной мысли у меня начинают разом ныть все зубы.

Вот что я вляпался?

Нахрен я приперся сюда? Я сходу назвал бы сейчас пару тысяч мест, в которых я хотел бы быть вместо этого приватного приема для избранных.

Ну почему не послал отца на пару неласковых? Побоялся ослушаться? Не захотел подставлять? А стоило бы. Он чет обо мне так не парится…

А, может, все же удрать? Свалить технично, пока еще можно. Я смотрю на отца - он что-то увлеченно обсуждает с Илоной, - и без резких движений двигаю к выходу.

Но за спиной слышу громогласное:

- Здравствуй, Александр.

- Павел! Спасибо за приглашение. Шикарный дом, - отзывается отец с такой радостью, что у меня зашкаливает сахар.

Останавливаюсь - не судьба… И, обернувшись без желания, наблюдаю, как в распахнутую двойную белую с позолотой - в этом доме все с позолотой - дверь входит мужик, на вид постарше отца, даже, я бы сказал, сильно старше. Навскидку я бы предположил, что ему далеко за пятьдесят. И что, у этого деда есть дочь - моя ровесница или мне уготована участь жениться на девахе не первой свежести?

А, может, разведенке?

Подойдя к столу, хватаю бокал с шампанским - насухую я этот "прием" не перенесу. Мне нужен допинг. И как можно больше.

Но не успеваю поднести бокал ко рту, как чья-то рука резво вырывает у меня его и даже умудряется не расплескать. Кто этот виртуоз?

Резко разворачиваюсь - отец. Смотрит холодно и жестко, пригвождая меня взглядом к полированному паркету. Буквально втаптывая в него. Не глаза, а алмазные буры.

Ну не зря же он у меня Алмазович…

"Не смей!" читаю приказ во взгляде ледяных глаз.

И вместо отнятого бокала сует мне в руки другой. И по форме, и по содержанию. В смысле, содержимому. В этом стакановидном плещется какой-то сладкий лимонад. Безалкогольный, разумеется. Пахнет "Спрайтом" - его пузырики так же щекотят ноздри.

Допинг отменяется - ясно-понятно… Но я, если честно, сильно и не рассчитывал. Это был больше акт протеста.

- Извини, Павел, Арсений перепутал подносы, - отвернувшись от меня, льет елеем отец.

- Бывает, - добродушно посмеивается дедок.

Илона тоже изо всех сил изображает благодушие. А я чувствую, что от этой всеобщей милоты меня сейчас стошнит.

Лицедеи хреновы…

Дететорговцы!

- А где твои дамы? - спрашивает с широкой улыбкой отец.

Он, вообще, с тех пор как вошел, губы еще ни разу в исходное положение не привел. Ну разве что когда у меня шипучку отнимал…

- Немного задерживаются. Женщины… - отвечает ему такой же фальшивой улыбкой гостеприимный хозяин, и тут же оживляется: - А вот и они.

Все сразу смотрят в сторону двери. Все взгляды устремляются туда.

Я тоже оборачиваюсь, но, в отличие от других, медленно и неохотно. Заторможенно, как в слоумо. И я бы очень хотел еще замедлить, отсрочить момент, когда я увижу эту… навязанную невесту.

Но, похоже, первая встреча откладывается. В высоком и широком дверном проеме только тетка средних лет. Некогда, явно, красивая, но ее лучшие годы однозначно позади. Хоть и не очень далеко…

Но, как и любая жена чувака из верхушки, ухоженная и, как бы правильно подобрать слово… благородная, что ли, в общем, притягивает взгляд. Не расфуфыренная, переколотая инъекциями красоты и упитая эликсирами молодости, а вся такая… породистая - во! Царственная осанка с неестественно прямой спиной, идеальная укладка волос, умные проницательные глаза. Такой была моя мама…

Из-за этого мнимого сходства я сразу проникаюсь к тетке симпатией. Ну еще бы… Но рядом с ней нет никого, кого можно было бы принять за ее дочь. Лишь служанка, которая привела нас сюда. А где же эта?..

Или эта тетка и есть невеста, подсовываемая мне отцом?!

Я едва не задыхаюсь от этой внезапной мысли, стреляю глазами в отца, чтобы спросить с него за эту несмешную шутку.

- Привет, Арс, - раздается с другой стороны, а меня словно ударило молнией - я узнал голос.

Верчу головой на звук и убеждаюсь - мне не показалось. Несмотря на то, что не слышал ее голос уже больше года, я не ошибся.

Это точно она.

Бубонная чума и ураган разрушительной силы.

Ураган Диана.

И как я сразу не допер? Диана - не самое распространенное имя…

- Т-ты… - я запинаюсь, разом позабыв все слова от пережитого шока.

И с пеленок вдалбливаемые в меня хорошие манеры тоже, потому что точно знаю, что таращить глаза так, как я сейчас, в обществе - это лютый моветон.

- Я, - отвечает мой ночной кошмар последнего года с самодовольной улыбкой.

Она явно наслаждается произведенным разрывным эффектом.

Диана Сорина, бывшая одноклассница, отвязная кутила и отбитая на голову провокаторша, которую по-тихому вышвырнули из "Тринити" за лютейшее нарушение установленного порядка и дисциплины.

Неоднократное.

Ее исключение, по идее, должно было стать громким, публичным и показательным - для устрашения других желающих повторить ее "успех", но ей каким-то образом удалось замять скандал, спустить его на тормозах. Ну не ей, конечно, предкам. Но все равно это было беспрецедентно.

Мы все тогда - включая наших родителей и преподов - были в шоке от того, что Сориным это удалось. Потому что дело было резонансным, и шороху в школе навело выше крыши.

Бывший директор рыл землю копытом и громогласно заявлял, что наказание понесут все участники самоволки и даже те, кто не участвовал, но был в курсе. Обещал, что отсидеться не удастся никому. Под угрозой увольнения ходила и наша Светлана. Вот уж кто, вообще, был не при делах. Но карательный аппарат был запущен и беспощаден.

И когда по итогу никто, кроме организатора побега, не пострадал, все осведомленные задавались вопросом, кого же Сорины подключили к решению вопроса, кто этот всемогущий волшебник. Но узнать так никто ничего и не смог.

Правда, справедливости ради, не сильно и пытались. Опасались ворошить это болото, чтобы не нарваться на новую волну репрессий из-за огласки. Риск, что вслед за Дианой могли вылететь все замаранные в скандале - я в их числе, - все еще был реален.

Ведь одним из условий амнистии остальных было то, что никто никогда об этом не узнает. Из непосвященных, конечно. По официальной версии Сорину не отчислили, а она сама перевелась в другую школу. Тоже элитную, так что личное дело ей портить, явно, не стали.

Или не смогли.

Теперь я понимаю почему…

- Не ожидал?

- Нет, - бормочу все еще пришибленно.

- Сюрприз! Надеюсь, приятный.

Я оставляю ее комментарий без ответа. Предпочитаю не врать по мелочам.

Меня интересует другое.

- Отец сказал, что фамилия хозяина дома Ижболдин. А ты…

- А я Сорина, все еще. Павел Борисович - мой отчим. И хоть официально меня удочерил, я осталась при своей фамилии. Ну знаешь, она уже слишком известна, чтобы отказываться от своей славы.

Да уж, славы она добилась неслабой… В нашем поколении, мне кажется, нет человека, который бы ее не знал. И не только в Москве. Но что она теперь падчерица замгена, для меня новость.

Интересно, как давно?

И как это наши сплетники пропустили такой материал? Это же бомба!

И я дурак… Говорил мне Смолин - узнай про невесту, что сможешь. Узнал, блин…

- Да-да, мне повезло. Моя муттер[1] очень удачно вышла замуж второй раз, когда мой папочка свалил в закат со своей тренершей по йоге. Знаешь, я бы посмотрела на то, какие они с ней позы принимали… - похабно хихикает она.

И даже меня дёргает от ее намеков, хотя я далеко не одуванец и даже не потомственный девственник в седьмом поколении. Но Диана умеет сказать так, что все вздрагивают. Она всегда была самой отмороженной из нас. Конченой… Собственно, потому и была заводилой, душой всех наших школьных тусовок. Она умеет веселиться. На грани.

Вижу, в этом отношении ничего не изменилось.

- Ну, Арсик, ну че ты такой кислый? Ты же знаешь, я этого не люблю, - театрально сводит брови.

- Ты в курсе зачем мы здесь? - спрашиваю хмуро.

Лично я не вижу повода для веселья.

- Конечно. Это же была моя идея.

- Твоя?! - повышаю голос.

- Не ори. А то папочка подумает, что ты против. Он не терпит, когда отказывают его маленькой принцессе.

- Ты не его принцесса.

- Уже его, - самовлюблённо улыбается Диана. - У него от первых двух браков только парни. И все ниочемные неудачники. Отбросы. Я - его единственная радость. Он не отказывает мне ни в чем и потакает любому капризу.

- И я - твой каприз? - все же спрашиваю, хотя уже знаю, какой будет ответ.

- Ага. Повезло тебе, Ожегов…

Отворачиваюсь, чтобы не показать, как перекосило меня от ее "повезло".

Мне так повезло при последней нашей встрече, что я до сих пор едва ли не самый дисциплинированный чел в нашем классе. Тот побег из школы стоил мне слишком многого, чтобы я и спустя полтора года, относился к Диане и ее развлекухам иначе, чем с ненавистью.

Я изначально не хотел ввязываться в предлагаемую авантюру и отговаривал своих пацанов, понимая, что, раз рулит всем отбитая на голову Сорина, ничем хорошим это не кончится. Но повелся на их уговоры, на заверения, что "все будет ок", на банальное "слабо", и вступил в это дерьмо, от которого до сих пор не отмоюсь.

Отец после того случая вышел из себя, как будто я не из школы сбежал, а возглавил разбойное нападение на один из его банков. Он просто взбесился, орал, что это позор, что я совсем не думаю о нем и его честном имени. Грозился, если нас всех выпрут, он переведет меня в кадетское в какую-нибудь глушь. От юности в сапогах меня пронесло, но папуля этим не удовлетворился и прошелся по мне катком: лишил байка, который обещал подарить на грядущую днюху, отменил поездку на лето на Кубу, о которой я мечтал с тех пор, как мне исполнилось десять, и отнял карманные деньги. Вообще. Под ноль.

В итоге лето я провел практически под домашним арестом. Взаперти в квартире. Да ладно бы один, а то в компании его молодой жены.

Так что с "повезло" гарантша отцовой свободы сильно промахнулась.

Но изливать ей душу я не собираюсь. Я, вообще, видеть ее не хочу, никогда, но, к сожалению, решаю не я.

- Скучал по мне? Признайся, - откровенно заигрывающе спрашивает она.

Смотрю сквозь нее, так проще сохранять невозмутимое выражение на лице.

- Так это отчим тогда отмазал тебя от скандального исключения? - спрашиваю вместо ответа.

- Он, - кивнув, с улыбкой смотрит в его сторону. - Они с муттер тогда еще не были женаты, но папа Паша не мог позволить, чтобы в СМИ или в школе полоскали имя будущей падчерицы. Поэтому вмешался и все так красиво разрулил. Я осталась чистенькой, вы - в "Тринити", и, вроде, все были довольны. Хотя "спасибо" я так и не дождалась…

- Ну так себе мы были довольны, полгода в ограничке, - возражаю я, а мысленно меня подбрасывает:

"Спасибо?! За то, что испортила мне жизнь?!"

Но она моих страданий не оценила.

- В обычной школе тебе понравилось бы еще меньше, Арсик, - мурлычет снисходительно, чем выводит меня из себя.

Если в первый раз я стерпел ее идиотское обращение, то больше не собираюсь.

- Слушай, Сорина…

- Диана, меня зовут Диана, - с нажимом напоминает она.

- Я в курсе. Слушай, Диана, давай договоримся - я обращаюсь к тебе по имени, и ты тоже. Пожалуйста.

- А я как обращаюсь? - хлопает деланно невинно глазами.

- Как к котенку. Барсиками обычно их называют.

Ее улыбка становится типа извиняющейся, но я на это не куплюсь. Сорина едва ли знает, что это такое.

- Не знала, что тебе не нравится, - фальшиво куксится она.

- Не нравится, - подтверждаю сухо.

- Ну не дуйся. Я постараюсь не забыть. Как лучше - Арсений или можно Арс?

От разыгрываемого ей образа хорошей девочки меня мутит - я знаю, что это все фальшь. Я учился с ней несколько лет и выучил все дешевые ужимки слишком хорошо.

- Можно.

- Договорились! - радостно восклицает она гораздо громче, чем нужно, и, подхватив меня под локоть, разворачивает лицом к родокам. - Мы хотим есть. Пап, прикажи подавать ужин!

Ужин проходит крайне напряженно. Для меня.

Остальные ведут вполне себе непринужденную беседу, и лишь я один - лишний на этом празднике лицемерия и договорняка. Хотя о свадьбе или проблемах отца ни разу не заговаривают. Все больше о бизнесе. Так что ничего нового и интересного для себя я не узнал, и быстро потерял интерес к разговору.

Лишь перекинулся парой слов с женой Ижболдина, которая - шок номер два - оказалась матерью Сориной. Если от осинки не родятся апельсинки, то дьяволенок у Леди - запросто.

Отца я весь вечер подчеркнуто избегаю, но в машине, когда мы едем домой, меня прорывает.

- Ты знаешь, на ком собираешься меня женить?

- На дочери зам…

- А кто эта дочьзам, - передразниваю его, - ты в курсе?

- Что ты имеешь в виду? - удивление он слегка переигрывает, и я настораживаюсь.

- Всего лишь то, что эта Диана - та самая Сорина, из-за которой меня едва не поперли из школы в десятом классе, а ты включил мне пакет санкций, которых не видела и Россия от Штатов.

- Не преувеличивай, Ар…

- Так ты знал, что это она? - давлю интонацией и взглядом, не давая ему съехать с ответа.

- Да, знал, - через силу, вынужденно признается он, а я вновь испытываю шок.

Я думал, я до конца надеялся, что он ничего не знал. Что ее личностью он не особо интересовался, договариваясь исключительно с ее отчимом, даже несмотря на то, что сама Диана сообщила - идея была ее. И собирался предъявить ему за это. Но он…

Отец удивил меня снова.

- Разве не ты запрещал мне общаться с ней? Не ты говорил, что если я когда-нибудь хотя бы окажусь с ней в одном периметре, даже случайно, ты зак…

- Говорил, - теперь перебивает он. - Но теперь ситуация изменилась.

- И ты сразу запел другое… - пробивает меня на иронию.

- Да, Арсений. Так бывает, когда меняются исходные данные. Если бы всё всегда оставалось без изменений, ты бы сейчас проходил строевую и военную подготовку в каком-нибудь захолустном кадетском корпусе, - отвечает Алмазыч в тон мне. - Так что хорошо, что ситуация иногда меняется. Согласись?

Посверлив его взглядом и поняв, что это бесперспективно, отворачиваюсь к окну.

Вот и поговорили.

Тренировка сегодня не задалась.

Виталич гонял нас как пастух свое стадо. До седьмого пота. Причем буквально. Не семь, но две майки я за полтора часа сменил, пока, вообще, в одних трениках не остался.

И парни так же. Мы по несколько раз по кругу прогоняли все снаряды - соревнования эти скоро, чтоб их…

Тренер остановился и сжалился над нами, только когда я сорвался с колец. Тупо от усталости. Нечеловеческой.

- Ладно, на сегодня хватит, - бурчит хмуро. - Можете идти. Завтра выходной, дайте отдых мышцам. На массаж в спа-центр сходите. Послезавтра жду вас здесь снова. Свежими и заряженными. Запас маек с собой прихватите, будьте добры. Я не девочка, чтобы передо мной своими торсами щеголять, - усмехается бывший чемпион.

- Майками придется закупиться, - устало огрызается Смолин.

- Оптом, - поддакивает ему Серый.

Я молчу. У меня нет сил даже на это.

До душа, а потом и до общаги доползаем в полном молчании. Сил нет даже на то, чтобы разговаривать. Молчит даже никогда не затыкающийся Серов - Виталичу удалось невозможное.

Но эта мысль скользит по краю сознания, не задерживаясь. Я с трудом преодолеваю бесконечные ступеньки на свой этаж.

В комнате падаем каждый на свою кровать. И только через минут десять Дэна, наконец, прорывает:

- Это что это с ним сегодня было?

- Взбесился, - выдвигает версию Дан.

- Или недотрах, - предполагает сам Серый и пытается засмеяться, но закашливается.

Я продолжаю хранить молчание - у меня мнения на этот счет тупо нет. Мне похрен, кто Виталича покусал - или недокусал, - я мечтаю выжить.

Телефон в который раз пищит сообщением - на тренировке я из зала слышал его трезвоньканье. С трудом дотягиваюсь до школьного бомбера и вытаскиваю мобилу из кармана.

Я делаю это механически, а не потому, что мне жуть как интересно, кто мне так настойчиво пишет.

С некоторых пор я не жду ни от звонков, ни от сообщений ничего хорошего. Сейчас не жду тоже.

И оказываюсь прав - на экране высвечивается имя, увидеть которое я желал бы меньше всего.

Сорина…

Я почему-то не удалил ее номер из контактов после исключения, и она, похоже, его с тех пор не сменила, иначе номер бы не определился.

Всосав воздух сквозь зубы, отшвыриваю телефон подальше. Не хочу читать, что она там пишет.

Мне неинтересно. Вообще.

- Кто там, что тебя так перекосило? - не скрывает любопытства Дэн.

- Никто, - бурчу раздраженно.

- Значит, я угадал, - удовлетворенно заключает.

- Невеста? - спрашивает у него Смолин.

- Стопудов она. Че, совсем ниочемная? - пытает меня Дэн.

Откидываюсь на подушку и не отвечаю. Знали бы они…

Зуб даю, их от ее имени размажет не меньше, чем меня на том ужине.

- Арс, ну хорош ломаться. Расскажи, какая она? Неужели страхолюдная? Не припомню, чтобы ты так от девчонки нос воротил, - опять хохмит Серов.

- Вам че, погуглить лень? - спрашиваю мрачно. - Не говорите, что до сих пор не знаете, кого мне засватали.

Хотя уверен, что если они и гуглили, то ничего не нашли, иначе я бы знал. Такая инфа незамеченной бы не прошла.

- Ну, фамилию чинуши узнали…

Я их не вижу, но наверняка они сейчас переглядываются.

- Вбиваешь ее в поисковик, и там вся инфа: фотки, статьи, соцсети. Можете ее даже зафолловить, если так припекает, - инструктирую лениво, хотя точно не знаю, найдется ли Сорина по фамилии своего отчима.

Не пробовал.

- Да нам-то зачем? - удивляются. - Если только для тебя.

- Мне о ней знать не надо. Ни она, ни ее семейка мне не впёрлись, - грубо отрезаю я.

- А че пишет-то? - не отстает Серый.

- Не знаю. Сказал же - мне фиолетово.

- Может, я прочту? - осторожно интересуется друг.

Колеблюсь пару секунд, понимая, как его сейчас бомбанет от непонимания, но решаю не тянуть со сбросом этой бомбы - лучше сразу. Когда узнают - не простят, что скрывал.

Дотянувшись до трубки, молча подношу ее к лицу, экран разблокируется, и я перекидываю его Серому.

Может, пожалеет, что спросил и больше приставать не станет.

- Не понял, - тянет после продолжительной тишины любитель горячих сенсаций. - Последнее сообщение же не от нее, а от Сориной. Что ей-то…?

Он осекается, в его голове медленно складываются паззлы.

Я даже приподнимаюсь на локти, чтобы понаблюдать этот процесс на его лице.

- Твой отец засватал тебя за Сорину?! - Смолин допирает быстрее.

Киваю.

Шок на их лице немного скрашивает мое фиговое состояние. Не одному мне теперь фигово.

- А.хре.неть! - отмирает Дэн.

- Поверь, я тоже охренел, когда увидел ее в доме Ижболдина. Это ее отчим, - сразу даю ответ на следующий возможный вопрос. - Свадьба - это ее идея. Прикиньте! И я понятия не имею, нафига ей это нужно.

Пока они переваривают информацию, я переворачиваюсь на живот и зарываюсь мордой в подушки. Не хочу больше вопросов. Не хочу ни видеть никого, ни слышать. Хочу задрыхнуть до вечера.

Если, конечно, дадут…

[1]муттер (mutter) - мать (немецкий)

На первый урок вхожу в класс одним из первых.

Кроме меня, в пустом кабинете экологии только отброс Царьков - его друган Копысов на этой неделе отсутствует по неизвестным причинам, а больше ему тусить не с кем, - и новенький Шахов. Этот просто не особо идет на контакт с пацанами, общаясь больше с девчонками, и пользуется у них большой популярностью. Можно сказать, первый парень в параллели. Затмил даже нас с Серым - Смолин глубоко не свободен и в гонке за девичьи сердца давно не участвует, - но нам пофиг.

Однако сегодня Шах тоже, похоже, предпочитает уединение. Как и я.

Остальной класс, как обычно, толпится у входа в корпус, сбившись в группки по интересам и кастам. До звонка время еще есть, и занимать свои места они не торопятся.

Мне посчастливилось проскользнуть незамеченным, и я радуюсь последним минутам тишины.

Залипаю в телефоне, смотрю видосы со вчерашней трени - Виталич закинул, чтобы мы взглянули со стороны на свою технику и на сегодняшней сессии провели работу над ошибками.

Но не успеваю посмотреть и пары минут, как дверь открывается и, подняв голову, понимаю: рано я радовался своему одиночеству - в аудиторию вваливается Рамазанова. Видимо, засекла меня-таки…

Редкий случай, когда я не рад ее видеть.

- Привет. Ты чего это прошел мимо и даже не поздоровался? - капризно дует она губы, садясь на свое место рядом со мной.

Спасибо, обходится без поцелуя. Но благодарить стоит не ее, а продуманную администрацию - в "Тринити" запрещено публично демонстрировать привязанности. За это люто опускают рейтинг, а мой и так на дне, и все никак не очухается.

- Лик, давай, пожалуйста, без наездов, - кривлюсь я недовольно. - Настроение и так ни к черту.

- А из-за чего? - проявляет она живой интерес.

- Дома траблы… - не вдаюсь в подробности.

- Отец опять лютует или с мачехой терки? - проявляет она чудеса осведомленности, и это необъяснимо раздражает.

С чего бы?

- Всего понемногу, - уклончиво отвечаю.

Но ей и не нужен был мой ответ, Лика уже переключилась на себя и вновь претенциозно выпячивает накачанные липсы[1]:

- Не нашла твой лайкосик на своих последних фотках.

Такой предъявы я не ожидал. Даже не нахожу сразу, что ответить.

- А должна? - равнодушно отбиваюсь вопросом.

- Ну конечно, Арс! Я же твои фотки всегда лайкаю.

- Лик, ну ты сравнила! Я пощу что-то раз в неделю, а то и реже. Ты же спамишь собой каждые полчаса. Я просто не в состоянии отслеживать все твои посты и каждый непременно отлайкать. Мне для этого специально обученный человек нужен.

Чувствуя, что немного повышаю голос, оглядываюсь на парней. Шахов сидит в больших накладных наушниках - может рассказать ему, что лет десять назад изобрели внутриканальные?.. Че он это старье громоздкое таскает?

Перевожу взгляд на Царькова - тоже заткнул уши и качает головой в такт музыке. Я слышу ее басы - годное что-то…

Короче, оба на нас внимания не обращают.

- Так найми, раз нужен, - требовательно фыркает она, когда я вновь поворачиваюсь к ней.

- Слушай, - морщусь с досадой, - не люби мне мозг, а, Рамазанова. У меня и без тебя проблем выше крыши.

- Ты не офигел ли, Ожегов? - возмущается она и, стоит, признать, справедливо.

Я веду себя с ней сегодня как мудак. И хреновое настроение - не оправдание.

- Прости, Лик. У меня, правда, проблемы.

- Какие проблемы? Может, я могу помочь? - отзывается она, с готовностью хватаясь за подкинутую возможность быть полезной.

- Не можешь, - отрезаю жестко, чтобы сразу пресечь вопросы на эту тему. - Если мне будет нужна помощь, я к тебе обращусь. А эти дела порешаю сам.

Отказавшись, жалею, что поторопился - может, она и правда, могла бы.

Папа-депутат тоже много что может. По крайней мере, узнать, насколько все серьезно, чтобы я знал точно, какие у отца варианты и перспективы. И у меня тоже.

Сейчас все как-то туманно в голове и жизни. Хочется конкретики, пусть и нерадужной.

Но дать другой ответ не успеваю, Лика уже прикидывается глубоко обиженной:

- Ну как знаешь. Я просто хотела… - и резко меняет тему, стрельнув глазами в Марата: - А ты слышал, Шахов-то не простой чувак.

- Конечно, не простой. В этой школе простые не учатся, - отзываюсь без интереса.

- Ну, есть исключения, - презрительно морщится она, глядя на дверь, в которую заходят Дан с Родиной.

Увидев нас, Смолин вскидывает брови, демонстрируя крайнее удивление, я в ответ едва заметно морщусь и вновь смотрю на Лику.

- Вы все еще цепляетесь к Раде? Это повестка прошлого года. Не надоело?

- Как будто если прошел год, мы сразу должны забыть, что она - лузер и попала в школу исключительно по блату?

Хочу в ответ съязвить, что по блату не хуже, чем через постель родителей, но решаю не ворошить осиное гнездо и захожу с другого козыря:

- Она с Даном[2], а значит, уже не лузер.

- Это так не работает, Арс, - качает она головой со снисходительнойулыбкой, и я сдаюсь:

- Ой, мне пофиг, честно, Лик. Я в этой ваше возне за избранность не участвую.

- Ой, и давно ли? - она смотрит на меня недоверчиво.

- Не важно. Просто есть дела и поважнее. Я, кстати, может, тоже скоро стану отбросом, - закидываю удочку и наблюдаю за ее реакцией.

- Ты? - она округляет глаза, потом бьет меня шутливо кулаками, типа разгадала. - Ты шутишь!

Я едва держусь, чтобы не закатить глаза.

- Шучу, - подтверждаю то, что она хочет услышать, но свой вопрос все же задаю: - Ну а если чисто гипотетически, если мой отец обанкротится, например, и я не смогу больше учиться в школе или мне придется, ну не знаю, просить Попечительский совет о гранте на обучение, как Царьков, - качаю на него головой, - я тоже стану для вас прокаженным?

- Не надо таких гипотез, Арс, - она выглядит испуганной.

- Ты ответь. Мне интересно, - настаиваю.

- Ну, конечно, не станешь. О чем ты? - играет она, но фальшиво.

По широко распахнутым глазам нетрудно прочесть брезгливость к одной только мысли об этом. И о любом, кого постигнет такая участь.

- Ладно. Забыли, - съезжаю я с темы, не желая давить на нее и дальше.

Как-то вдруг становится противно…

[1] lips - (англ.) губы

[2]историю любви Рады и Даниила читайте в книге

- Арс, скажи-ка мне, друг мой Ожег, - задерживается после звонка Смолин и задерживает меня, - что это было у вас с Ликой перед уроком. Я не все слышал, но…

Выдыхаю недовольно.

- Да я сам не знаю, бро.

Он вскидывает брови, выражая крайнее удивление.

- Да она чё-то прицепилась, я чёт был не на той волне, ну и… - закидываю за спину рюкзак, вешая его на одно плечо.

Мне этих объяснений кажется достаточно. Но не Дану.

- Обычно вы воркуете, а тут…

- Да мне вообще щас не до воркований, если ты не заметил, Дан, - все же срываюсь я.

В классе уже никого, все свалили на следующий урок в другой корпус, и можно не сдерживаться. Но голос я все равно не повышаю - не хочу развлекать сегодняшнего смотрителя "стрекозиного глаза"[1].

- Уж простите мне, что я не веду себя, как привычно и удобно вам. У меня сейчас немного другое в повестке, - но кривляться мне быстро надоедает. - И тебе ли не знать, что мои "воркования" с Ликой - не то же самое, что твои отношения с Радой? Ни я ей в вечной любви не клялся, ни она мне - быть со мной и в горе, и в болезнях, и в бедности.

- В бедности особенно, - хмыкает согласно Смолин.

Потом тычет кулаком в мое плечо с извинительной миной. Тычу в его в ответ - извинение принял.

Дверь класса вновь открывается, на пороге возникает Серый.

- Вы чего тут застряли, потеряли что-то? - переводит взгляд с одного из нас на другого.

- Нет, идем, - двигает ему навстречу Дан, я за ним.

Когда подхожу к Дэну, он широко улыбается:

- Че, ты сегодня в увал?

- Чего? - сведя брови, кошусь на него, продолжая идти.

Он пружинит рядом.

- Сегодня четверг. Какой увал? С каких пор у нас четырехдневка? - фыркаю на его предположение.

- Будь у нас четырехдневка, мы все бы сегодня отправились домой, и не в увал, а на законные выходные. Я же спрашиваю только про тебя, - капитанит мой загадочный друг.

- Логично. Но я по-прежнему не догоняю эту шутку, Серый.

- Вижу, сообщение невесты дьявола ты так и не прочитал, - цокнув, констатирует мини-Грей.

И, конечно, попадает в девятку - я на него забил.

- Нет, не прочитал. Так что, если это было в мессаге, то в курсе только ты.

- Рассказываю: она написала, что…

- Нет. Стоп! Не надо ничего рассказывать, - торможу я, выставив запрещающе ладони, и парни тоже вынуждены остановиться.

Оборачиваются на меня.

- Я не хочу знать, что она пишет. Неужели неясно, Дэн? Если бы хотел, я бы уже прочитал. Логично? У меня было более чем дохрена времени, чтобы это сделать.

Он молча смотрит на меня несколько секунд.

- Ты серьезно? Думаешь, если игнорить ее сообщения, не отвечать на звонки и делать вид, что ее не существует, она исчезнет? Просто забудет про тебя? Ты на это надеешься?

- Представь себе, надеюсь, - огрызаюсь я.

- Может, ты и в Деда Мороза до сих пор веришь?

- Может, - отвечаю так же серьезно, как он спрашивает, без намека на юмор. - Слушай, Серый, я не понял, ты на чьей стороне?

- На твоей я стороне, Ожег. На твоей, - он повышает голос, но не перегибает. - С каких пор ты закрываешь глаза на проблемы? Ты страус, что ли? Нехрен совать голову в песок, эффект будет не тот, который хочется - ты тупо задохнешься.

- Че тебе надо, Дэн, а? - я устаю от этого словесного пинг-понга.

Смолин не вступает в нашу перепалку, лишь наблюдает за ней.

- Арс, это Сорина. Не кто-нибудь. Алё! - давит Дэн. - Эта просто так не отвяжется. Избавиться от нее простым игнором не получится. И ты это знаешь.

- Что ты предлагаешь?

- Реагировать.

- Зачем?

- Чтобы реагировать не начала она. Поверь, ты пожалеешь, - он ставит точку в разговоре и, развернувшись, двигает в компьютерный класс.

- И мы все тоже, - поймав мой взгляд, поддакивает другу Смолин и шагает вслед за ним.

Раздраженно проведя рукой по волосам, задираю башку к небу. Оно светло-голубое и по-осеннему бессолнечное, с островками не густых, почти прозрачных облаков. Красиво.

Умел бы я рисовать, как Малер, наверное, вдохновился бы.

Выдохнув, достаю из кармана телефон и несколько раз прокручиваю между двумя пальцами. Как спиннер. Оттягиваю момент, когда увижу сообщение, о котором так настойчиво напоминает мне Дэн.

Когда трекер пищит, предупреждая о скором звонке на второй урок, я устремляюсь к научцентру. На ходу все же загружаю мессенджер и открываю чат с Дианой, чтобы прочесть давно отмеченное прочитанным послание.

Начав читать, хмыкаю - каждое предложение отдельным сообщением. Неудивительно, что оповещений было так много.

"Привет, Арсений. Четырнадцатого, в этот четверг, у меня день рождения. Как ты должно быть знаешь. И я бы хотела видеть тебя на своей вечеринке рядом со мной. Не как гостя. Дресс-код Total white".

Чуть позже остальных отправлена приписка со стикером-поцелуем

"Я буду в белом".

И еще позже - видимо, то, что пришло, когда я уже был в комнате:

"Я ОЧЕНЬ тебя жду".

"Фак! ФАК!" выругаюсь мысленно и пробиваю хук воображаемому противнику, выпуская злость.

- Арс, ты в порядке? - тут же слышу справа от себя.

Оборачиваюсь резко и встречаюсь взглядом с остановившейся рядом со мной Леаль. Её сине-зеленые глаза смотрят на меня то ли с беспокойством, то ли с настороженностью - короче, как на ненормального.

- Да. Я в порядке, - бросаю отрывисто в крайнем раздражении тем, что кто-то стал свидетелем моей бурной реакции. - Лия, ходи мимо!

Как только я это произношу, ее лицо словно каменеет, а глаза заметно темнеют, приобретая мрачный оттенок грозового неба. Мне даже хочется вновь задрать голову, чтобы проверить, не нагнал ли ветер и в самом деле тучи. Леаль хмыкает, но ничего не говорит. Отводит взгляд, ставший вдруг брезгливым, разворачивается и гордо уходит, цокая каблуками.

- Фак! - снова вырывается у меня, теперь уже вслух и в собственный адрес.

Встаю на ногу вслед за ней. Догнав, хватаю за руку с предельной осторожностью, а то можно и в челюсть выхватить, и разворачиваю к себе.

Она останавливается.

- Прости, - выпаливаю сразу, пока она не нахамила мне в ответ. - Не хотел. Сорвался. Ты немного не вовремя.

- Я поняла, - хмуро бурчит она. - Продолжай.

И, выдернув руку, отворачивается, возобновляя движение.

Вновь догоняю, преграждаю ей путь. Прошу:

- Прости, Лий. Я, правда, не хотел. Это не было реакцией конкретно на тебя. Я бы психанул и заагрился на любого, кто сейчас полез ко мне.

- Что-то серьезное? - спрашивает вроде как с участием, но голос все еще с нотками стали.

- Нет, - отрицаю сразу же. - Не знаю. Не спрашивай.

- Ладно, - равнодушно пожав плечами, она торопливо уходит.

Я за ней, мысленно пихая сам себе:

"Идиот, Ожегов! Ты же так со всеми друзьями разосрёшься из-за какой-то…" я недоговариваю. Вместо слова в голове звучит длинный пи-и-иип - цензура, ёлки.

Ну ладно, Дэн поймет, не девочка. А вот перед Лийкой надо будет извиняться как-то более внятно. Иначе я поимею проблемы и с Даном. Не в том смысле, что он спросит с меня за ссору с сестрой, но, если напряжение между нами сохранится, зависать у Смолиных, как раньше, я не смогу. Точнее, смогу, но с неудобствами.

Лийка хоть и переквалифицировалась - с чего-то вдруг - в нестерву, но и терпилой никогда не была, чтобы делать вид, что ничего не произошло. Хотя хэ-зэ. Эту новую Лийку я могу и не знать. Но цветы там какие - пионы, Ожегов! вся школа знает, что Леаль предпочитает пионы - или шоколадка по-любому не помешает.

Эта мысль прерывается громким сигналом браслета и появлением на дисплее обратного отсчета - до блокировки дверей класса минута.

Ускорившись, за пару шагов догоняю тоже сорвавшуюся на бег Леаль. Схватив за руку, помогаю взбежать на крыльцо центра и пролететь по коридору до кабинета информатики - у сестры Дана рейт тоже ниже плинтуса. Правда, за другие грехи.

Тяну ручку двери на себя - открылась, ура! - и в ту же секунду таймер на часах обнуляется.

Уф. Успели.

[1]"стрекозиный глаз" - система видеонаблюдения и фиксации нарушений порядка в школе-интернате "Тринити"

Войдя в класс, руки мы сразу размыкаем и расходимся по своим местам.

Дан обозначает удивление нашим парным появлением поднятием бровей, я в ответ дергаю губой - "ничего особенного", и он теряет ко мне интерес.

Падаю на свое игровое кресло перед двойным монитором.

На информатике сегодня не лекция, а самостоятельное написание кода простой программы по сбору и анализу статистических данных в С++. Обычно я щелкаю такие задачки на раз - не хакер, конечно, как Копысов, но и не совсем нулевый фрешмен, таких программ за последние три класса нами написано уже немало, - но сейчас я откровенно туплю.

Пытаюсь накидать код для подсчета посетителей сайта, но сосредоточиться не получается. Трудно, вообще, думать о задании. Стучу по клавишам на автомате, как робот, а мысли мои заняты приглашением Сориной.

Конечно, я не собираюсь туда тащиться. Это не обсуждается. Но было бы лучше, если б я вообще не знал об этой днюхе. Сейчас же меня не оставляют мысли о возможных санкциях отцу.

"Прочитал? Пойдешь?" - пишет мне по внутреннему мессенджеру Серый.

"Нет".

Поднимаю взгляд над монитором, чтобы встретиться с ним глазами.

"Ответил?"

"Нахрена".

Знак вопроса в конце не ставлю - это не вопрос. Я не жду ответа. Но Дэн все равно его дает:

"Не забывай, что сообщение прочитано, еще вчера. Что это был не ты, она не в курсе. И то, что ты до сих пор тянешь с ответом, выглядит неоднозначно. Она могла принять твое молчание как знак согласия. Учти это, бро".

Черт! Реально!

Об этом я не подумал.

Если она ждет меня, то ждет и ответ, и, конечно, видела эти палевные двойные галочки под своими сообщениями. Фааааак…

Это попадос!

"Подставил тебя?" спрашивает Серый.

Снова поднимаю взгляд и мотаю головой - нет.

И все же странно, что Сорина после своего приглашения больше ничего не написала. Не долбит меня повторами, а просто ждёт.

Что, блин, это значит?!

Что не так уж и ждет или, реально, решила, что я молчу, потому что приду? Сюрприз типа…

Кто знает эту отмороженную Сорину, что у нее в каштановой голове?

Пока я мусолю эту тему, браслет на руке звонит входящим и я, не глядя, смахиваю трубку.

- Арсений, скажи, что это неправда!

Быстро переключаю звук на наушники - нефик орать на весь класс - и, щелкнув футляром беспроводных наушников, сую один в левое ухо.

- Что не правда, отец? - спрашиваю сухо и запинаюсь, только сейчас сообразив - он же не может звонить мне.

Я же на уроке!

Всё и вся на территории интерната подчинено расписанию занятий. Связь - сотовая, спутниковая, теле, радио, интернет - короче, любая, кроме, разве что телепатической - во время уроков полностью блокируется.

И позвонить нам на телефоны нельзя. Равно как и мы не можем никуда звонить или с кем-то списываться. Во внеурочное время - пожалуйста, никаких ограничений в общении с внешним миром, но сейчас еще - бросаю взгляд в угол монитора - четыре минуты до конца второго урока, и отец не может этого не знать!

Подождать не мог?

- Что у твоей… - начинает он безапелляционным тоном, но я перебиваю:

- Как ты это сделал? Как ты мне звонишь? - шиплю сквозь зубы, чтобы не сильно палиться перед классом и камерами.

Препода нет. Надеюсь, меня не спалят. И не сдадут.

Отец самодовольно хмыкает.

- У "Тринити" хорошая защита, но есть спецы, которые могут взломать брандмауэр Пентагона, не то что школьный самопис.

- И ты знаком с такими спецами? - холодно интересуюсь, догадываясь, откуда эти "ноги" растут.

Из связей его потенциального родственника…

Отец игнорирует мой вопрос, возвращаясь к тому, ради чего позвонил.

- Я спросил, правда ли, что ты до сих пор не ответил своей невесте на приглашение на ее день рождения? Решительным и безоговорочным согласием.

- Это с чего бы? Ты, похоже, лучше меня знаешь, когда у… - запинаюсь, потому что едва не повторяю за ним про "мою невесту", но даже оговориться так позволить себе не могу - вцепится, - поэтому заменяю: - кого день рождения. Ты и принимай это приглашение. Уверен, тебе там тоже будут очень рады.

- Ты нарываешься, Арсений.

- На что? - интересуюсь с невинным видом, хотя очень хочется заржать. - Что ты можешь мне сделать?

- Ты хочешь узнать, на какие санкции я готов пойти ради… - теперь он обрывает фразу.

Не придумал заранее благородно звучащей цели. Не подготовился. Ну-ну…

- Договаривай, пап. Ради того, чтобы прикрыть свою задницу? За мой счет!

- Выбирай выражения, Арсений, - повторяет он свою извечную мантру.

Эту присказку про выражения и приличия я слышу с тех пор, как научился говорить. Раньше его хоть мама приземляла и просила не цепляться ко мне, теперь же делать это некому, и отец вообще перестал видеть берега.

- Это я еще мягко сказал, - мрачно агрессирую.

- Если ты сегодня не явишься на этот прием, - начинает отец другую свою постоянную "пластинку", - как представитель всей нашей се…

- То что ты? Денег меня лишишь, которые у тебя и так уже скоро отнимут? Байк отберешь, как тоже уже неоднократно делал? Под домашний арест посадишь? Или может, женишь меня выгодно для себя? Постой… Ты же уже это делаешь. Так какие еще тузы в твоем рукаве, Александр Алмазович? Там еще что-то осталось?

- Если не увижу тебя сегодня у Ижболдиных, - он продолжает голосом закручивать гайки, - ты узнаешь, что я еще для тебя припас. Но не советую тебе, Арсений…

Психанув - я не обязан выслушивать его угрозы, - я нажимаю "отбой" на смарт-часах.

И вовремя - в класс входит информатик.

Кое-как заканчивая с кодом, я окончательно решаю забить на вечеринку.

"Спасибо, отец, что помог мне определиться с решением!"

Не сказать, что шансы на то, что я пойду на эту днюху, были очень уж велики - совсем нет, - но теперь я не пойду туда ни за что.

Ненавижу ультиматумы.

И никогда не ведусь на поставленные таким образом условия. Отцу бы давно пора это запомнить.

Но ему же не до меня…

Или он делает так специально? Проверяет меня?

Пока я зависаю над этой мыслью, экран монитора блокируется с сообщением "время на задание истекло".

Оттолкнувшись от стола, откатываюсь на пару шагов и, ткнув в дисплей часов, отправляю Сориной ответ:

"С ДР. Сорри, прийти не могу, готовимся к соревнованиям".

- Арс, пожалуйста, сосредоточься! - возмущенно просит Лика.

- Прости, - остановившись посреди зала, вынужден извиняться я, потому что, действительно косячу, и уже второй раз только за этот прогон наступаю ей на ногу.

Дурацкие бальные па. Я не такой пластичный, как нужно в танцах, поэтому, несмотря на то что нас дрючат этой программой с самого детства, я все равно двигаюсь как деревянный. И хоть сто раз говорил Лике, что ей нужен другой партнер, что со мной только позориться, она упорно пытается довести меня до совершенства.

И отказаться сейчас - значит, подвести ее, лишив бала. И этим очень обидеть. Но это незаслуженно, поэтому я страдаю, но терплю.

"Может, ногу себе сломать и в гипс до ноября?" появляется против воли крамольная мысль. Блин, долго… Тут множественный перелом нужен, а у меня соревы каждый месяц…

- Ожегов, ты, случайно, не влюбился? Уже который день ходишь пришибленный, - хихикает, проплывая мимо нас, Коршунова в паре с Левицким.

Виталик - временный партнер Коринны, только для репетиций в стенах школы. На сам бал Татлер наша звезда идет с каким-то другим сопровождающим - с кем, это пока стра-ашная тайна. Нового она была вынуждена искать после того, как Дан технично сложил с себя полномочия ее парня и кавалера. Что стало еще одной причиной для наших мажорок ненавидеть Родину, хотя случилось это еще до ее появления, так что косяк этот не ее.

Но кого это волнует, когда есть возможность поднасрать ближнему, особенно из простых?..

- Уж не в тебя ли? - огрызаюсь ядовито, скорчив мину.

- Можешь и в меня, - кокетливо играет бровями, за что получает гневный взгляд Рамазановой.

Дуэль прям… Я закатываю глаза.

- Арсений, правда, ты сегодня какой-то задумчивый, словно в облаках витаешь. Что с тобой? - подхватывает общую волну эстетичка.

- Все нормально, Яна Валерьевна, - рапортую преувеличенно бодрым голосом. - Просто не выспался.

- Засиживаетесь после отбоя? - укоризненно смотрит НесмеЯна.

- Нет. Просто долго не могу уснуть.

Со сном у меня реально сейчас проблемы. Как и с желанием есть. И жить.

Такой задницы, что сейчас у меня творится, я не припомню. Даже в самые плохие времена не было так хреново. Да, я куролесил, иногда зашкварил, и я знал, что отец накажет, и он наказывал, но чтобы так, как вчера, когда я на полном серьезе ждал, что он приедет и силой потащит меня на эту днюху…

Я готов был на деньги спорить, что Алмазыч явится, гонимый гневом. Или не сам, а "спецов" пришлет. Тех самых, очень широкого профиля… Но никто не приехал. Он даже звонками меня больше не терроризировал.

И это капец странно. Не в стиле моего фазера. У него за любым преступлением всегда следует адекватное - в его представлении - наказание. А тут ничего?! Поверить в это трудно, поэтому я загрузился, опасаясь каких-то более жестких санкций, и, накидывая в голове варианты, реально задрых только под утро.

- Попроси какие-нибудь препараты в медцентре, - советует Яна. - У вас сейчас очень серьёзная нагрузка, нельзя не высыпаться. Это ударит по организму так, что мало не покажется. А ты нужен нам здоровым, - улыбается.

- Да, я зайду. Спасибо, - выбираю не возражать, хотя никакие колеса принимать не буду.

Нас на допинг не проверяют, но нафиг надо.

- Продолжать готов?

Киваю - куда деваться? Рамазанова не простит мне, если я сольюсь. У нее, в отличие от Коринны, запасного партнера нет. И я либо ищу себе замену, либо несу этот крест сам.

- Тогда с начала. И-и раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, р-раз… - считает она, и мы вновь вырисовываем ногами замысловатые узоры на школьном паркете.

Лика радостно улыбается, и я тоже пытаюсь.

После репетиции в танцзале быстро переодеваюсь и иду в общагу.

Проверяю оставленный на тумбочке телефон - от отца по-прежнему ничего.

Может, Илоне позвонить? В первый раз за все время.

"Ты гонишь, что ли, Ожег?" одергиваю сам себя.

- Да не дергайся, Арсен, - не выдерживает молча наблюдавший за моей нервозностью Дан. - Это всего лишь днюха. И отмазку ты написал годную. Не будет твой фазер жестить из-за такой ерунды.

- Ты его не знаешь, - бурчу несогласно.

- Твоего отца я знаю столько же, сколько и тебя, это двенадцать лет, вообще-то, - напоминает друг.

Против фактов не попрешь, но мне все равно есть что возразить:

- При чужих он ведет себя не так, как в наедине с семьей. Так что не убедил.

- Ну что он может сделать? - подрывается на ноги.

Хмыкаю, отворачиваясь - это вопрос вопросов. Я задаюсь им со вчера, и пока ответа на нашел.

В этот момент в комнату вваливается Серый, в рединготе и бриджах - с допов по верховой езде.

Бросив на кровать перчатки, видит, что мы застыли каждый в своем углу.

- Вы, че, все про вчерашнее разгоняете?

Я вместо ответа отворачиваюсь - понимаю, как моя рефлексия выглядит со стороны. Но просто я знаю своего отца и понимаю, что тут что-то не чисто.

Им легко говорить и судить, у обоих отцы нормальные. У Смолина мировой отец. Дэновский ему, вообще, и отец, и мать, и старший брат, и даже друг. У них реально отношения не как у отца и сына, а как у двух корешей. У Серого тоже нет матери, но истории у нас принципиально разные. Я всегда ему немного завидовал.

Да что блин говорить? Никого из них "замуж" за ту, которую ты ненавидишь всеми фибрами, не выдают. Ради бизнеса и спасения собственной задницы.

Под пропагандистским лозунгом "так будет лучше для всех".

- Арс, я тут подумал, - начинает Дэн, несмотря на мое нежелание продолжать тему. - Может, это Сорина твоего отца тормознула?

Резко разворачиваюсь к нему. В глазах шок и сомнение в его нормальности.

- Да, смотри, все сходится. Ты говоришь, что он крайне заинтересован в твоем сближении с выбранной тебе невестой, однако ты ее упорно динамишь. И если он ничего не делает, чтобы заставить тебя пойти на прием, вывод очевиден - кто-то скомандовал ему "брейк". А кто это может быть, если не сама невеста?

- Кульная идея, бро. Пазл сложился, - одобрительно выставляет ладонь Смолин.

Дэн лениво тычет в нее кулаком, и они оба смотрят на меня.

- У тебя нет?

Я заторможенно перевожу взгляд с одного на другого.

Звучит складно, но… серьезно? Она?!

В день соревнований от учебы мы освобождены, но вставать все равно приходится рано.

И в комнате я спал один - пацаны уехали по домам, оттуда ближе добираться до Арены. Я же от поездки домой отказался, не захотел нарываться на очередной скандал с отцом.

Если Серый и прав насчет моей "заступницы", это не помешает Алмазычу внушать мне за неповиновение один на один. Напоминать о важности моего союза с Сориной и грозить - в случае отказа - какими-нибудь лишениями.

Не то чтобы я очень его боюсь - совсем нет, в другое время сам бы напрашивался, - но перед соревами выводить себя из равновесия нафиг надо. С ним пободаться и свободу свою поотстаивать я еще успею.

Переодевшись, задерживаюсь в раздевалке, потому что долго не могу найти свои наушники. Они позарез нужны мне для концентрации. В зале пипец шумно.

- Ожегов, на выход! - появляется в дверях голова Виталича. - Ты следующий!

Выхожу на арену и в первую секунду зажмуриваюсь, ослепленный светом софитов.

Я уже и забыл, как это бывает ярко. В школьном зале тоже освещение неслабое, но более щадящее для глаз. Здесь мне нужно какое-то время, чтобы привыкнуть.

Зрительные трибуны не видны, они засвечены, но, судя по шуму, зрителей сегодня много. Что удивительно - соревнования не самого высокого уровня и вид спорта тоже не самый популярный - не футбол какой попсовый. Но, видимо, приманкой для зевак стали фамилии участников. Не каждый день детки персон из телека и списка Рашн Форбс развлекают публику гимнастическими кульбитами.

Я делаю несколько шагов к зоне с перекладиной и методично натираю руки и бинты порошком. И настраиваюсь на программу, прогоняя ее начало в голове.

Сейчас захват, подъём махом назад в стойку на руках с поворотом, потом разгон в два больших оборота, на одной руке и с прыжком в обратный хват, перелет Ковача с двумя винтами, Штальдер на пятьсот сорок и замереть в стойке вниз головой.

Погнали!

Толкаюсь от пола, взлетаю и хватаюсь за перекладину. Выполняю элементы по порядку под мысленный монотонный счет - все как на тренировках у Виталича.

В голове на репите его голос, вдалбливающий: "Прямые руки. Ровные ноги. Тело - струна", и я, как полагается, "тяну носок".

Первые полминуты все идет по плану, я безупречно выполняю сложнейшую комбинацию - мой конёк - и чувствую, как стартовое напряжение потихоньку отпускает, уходит. Расслабляюсь и даже наслаждаюсь исполнением. Кайфую. И этим допускаю ошибку - на сложной связке перелетов, на Ткачеве прямым телом едва не срываюсь. Ухватываюсь за перекладину буквально кончиками пальцев, и каким-то чудом ловлю себя, не давая упасть.

Выравниваюсь и продолжаю, вновь разгоняясь. Фух. Только дыхание сбил. Надеюсь, судьям мой промах не был заметен так, как я его прочувствовал. Не хотелось бы лажануть на своем лучшем снаряде. Это мой единственный шанс на первое место. На кольцах я ни за что не уделаю Смолина, а на вольных - Дэна. Это импоссибль, если выражаться словами нашей девочки-сплетницы.

Последний перелет контр-движением назад.

Соскок. Стойка. Ура, конец упражнения!

Теперь замереть на пару сек.

Сделал!

И я выдыхаю.

Слыша рев трибун и аплодисментов, лыблюсь во все тридцать два. Церемонные поклоны на все четыре стороны - я свободен!

Почти бегом покидаю площадку.

Дан с Дэном встречают меня внизу, выставляют открытые ладони для "пятюни". Мажу по ним со всей дури - заслужил.

Падаю на скамейку, жду оценок - первый. Пока…

Больше часа томительного ожидания и еще двенадцать выступлений после меня. Но только три из них были потенциально опасными для моего лидерства. На последнем участнике я даже закрываю глаза, пока жду оглашения оценки - от напряжения они, кажется, лопнут.

- Не дрейфь, Ожег, никто тебя не подвинет, - толкает меня плечом в плечо Смолин.

"Хоть бы, хоть бы", мысленно скрещиваю пальцы на всех конечностях.

Двенадцать - ноль тридцать три.

Йес! Выпрыгиваю вверх. Я первый!

Облегченно выдыхаю.

На полноценную радость сил уже не осталось. Вяло принимаю поздравления от своих и соперников.

- Поздравляю, Ожегов! Красава! - хвалит тренер. - Отработал на сто процентов.

- Спасибо, Виталич. Это и твоя заслуга.

- Не я там крутился, - усмехается он. - Только что это там было на Ткачеве?

Стыдливо краснею - заметил-таки, востроглазый. Но не только он - полбалла мне за этот косяк точно сняли. Только запас по сложности меня спас. На него я ставку и делал.

- Не рассчитал, - усмехаясь, признаю ошибку.

- Но исправился же - горжусь! - треплет ласково по плечу, заодно его разминая.

Я ловлю секундный кайф - мышцы ощутимо забились, твердокаменными стали, и массаж сейчас был бы очень кстати. Но, как говорится: "Мечтай"…

Возвращаясь в раздевалку с полотенцем, перекинутым на плече, я встаю как вкопанный, когда в меня вдруг врезается, наскакивает кто-то - кажется, девушка, - с визгом:

- Ура! Мой чемпион!

Морщусь недовольно и отдираю ее вцепившиеся руки от себя.

С мыслью "Рамазанова, блин, не вовремя со своими нежностями", ставлю Лику на пол и хочу сказать, чтобы вела себя поскромнее. Мы хоть и не в "Тринити", но все наши здесь, поэтому так явно палиться не стоит. От Виталича за "демонстрацию отношений" влетит не меньше, чем от Светланы.

Но встречаюсь с ней глазами и застываю с открытым ртом.

Передо мной совсем не Лика.

- Привет, любимый! Ты - лучший!

- Чего? - отшатываюсь от Сориной, как от безумной или заразной. - Какой любимый?! Ты что здесь делаешь, вообще?

- Здесь - на Арене, или здесь - в мужской раздевалке? - кокетливо хлопает Диана глазами и тренирует на мне соблазнительность своей улыбки.

Но на меня она не действует.

- Вообще здесь, - сухо отвечаю, не ведясь на ее неуместный флирт.

- На тебя приехала посмотреть! - подваливает ближе. - Поболеть, покричать, поддержать. Была уверена - если буду рядом, ты обязательно выиграешь. И, как видишь, не ошиблась. Я приношу тебе удачу - признай, - Диана откровенно заигрывает со мной.

И словами не ограничивается, а снова тянется к моей шее и крепко, с видом собственницы, обвивает ее руками.

Мне бы такой уровень самоуверенности! И наглости.

Аккуратно разжимаю ее объятия и убираю руки от себя.

- Как ты узнала? - вопрос хочется проорать, но я держу себя в руках.

Это трудно, но мне удается. Пока…

Если она еще что-нибудь не выкинет. Моему терпению все же есть предел, и Сорина ходит по грани.

Услышав вопрос, она делает то самое лицо, ясно говорящее, что я не самый умный чувак, раз не понимаю очевидного. Я напрягаю извилины, но все равно не догоняю ее посыл и взглядом требую ответа. Достали меня эти загадки.

- Сайт школы, раздел мероприятия. Там есть все - время, место, участники… - перечисляет с интонацией и взглядом Мисс очевидность.

Но не убеждает.

- Ты же больше не учишься в школе и не имеешь доступа к ее сайту. Как ты…? - я обрываю свои возражения, потому что неожиданно догадываюсь как - наверняка отец опять прогнулся…

В сильнейшем раздражении задираю голову к потолку - как же бесит! Эти двое спелись за моей спиной и дружат против меня, отстаивая каждый свои интересы.

И интерес Сориной я все еще не понимаю.

- Вообще-то официальная страница сайта доступна любому желающему на нее зайти, - капитанит невыносимая девица. Хуже - невывозимая. - Там нет никакой конфиденциальной информации, только публичная. Кроме того, этот межшкольный турнир широко освещается в прессе. Я даже рекламу видела. Листаю как-то ленту в вк, а там в промо-ролике ты! Я сначала не узнала, а потом не хотела верить…

- Во что? - не понимаю, с трудом сдерживаясь, чтобы не нахамить ей и не послать.

- Что ты не пригласил меня сам, - отыгрывает она крайнее возмущение, но не передавливает, потому что, очевидно, желает не завалить и роль влюбленной дуры, которая тоже, похоже, в ее текущем репертуаре.

Разноплановая актриса…

Хотя перед кем она сейчас этот спектакль разыгрывает? Зрители в лице наших родичей ведь отсутствуют…

Смотрю по сторонам и со стоном смыкаю веки - зато других зрителей выше крыши. Почти все наши тут толпятся и на нас откровенно пялятся.

- Дианка, ты? - воспользовавшись тем, что мы прервали разговор, подлетает к ней отморозок Дзюбин с такой счастливой улыбкой, что у меня сводит зубы. - Ваша школа, что, тоже участвует? Я слышал, ты теперь в Ломоновском "Интеке".

Валерик как будто реально рад ее видеть. В отличие от меня.

Хотя чего удивляться - они же дружили. Логично - отморозки тянутся к отморозкам…

- Нет, я пришла вас поддержать, - стреляет она глазами в него, а я облегченно выдыхаю - слегка стрессанул, что она проболтается о своем истинном визите.

Хотя кто знает, может, этот и есть истинный? А "капризом" она меня просто троллит…

Это был бы наилучший вариант для меня.

Но не для отца…

А почему, собственно, меня это все еще волнует? Разве его полное наплевательство не развязало мне руки? Но нет, не могу я от него просто отмахнуться. Отец все же…

Встречаюсь глазами со Смолиным и читаю в них "держись, бро". Медленно моргаю, давая понять, что считал посыл, и одновременно благодаря за поддержку.

- Погнали с нами тусить? - слышу решительное приглашение Дзюбы. - Мы щас едем отмечать победу.

"Что, б…?" таращу на него глаза и мои пацаны тоже.

- Не рано вы? Турнир же еще не закончился, - хмыкает Сорина, вновь удивляя меня.

Когда она от тусовок отказывалась? Такое, вообще, бывало?

Или она участвует только в тех, к которым сама руку приложила?

- А мы и завтра отметим. Мы себя ни в чем не ограничиваем, - гогочет Валерик, но никто не подхватывает.

Все настороженно переглядываются.

Ни о каком праздновании речи не было. Мы, по крайней мере, не в курсе.

- Кто это "мы"? - на правах президента школы Дан прерывает их договорную вакханалию. - Ты куда собрался, Дзюбин? У нас режим, не забыл?

- Только не начинай душнить, Смолин! - кривится тот. - Режим режимом, но нам всем не помешает расслабиться, и тебе не меньше, чем другим. Скажите, пацаны.

Но, вопреки ожиданиям, никто его революционную речь не поддерживает. Даже верный друг Черников, если и планировал изначально - не один же Валерик намылился тусить, - сейчас отмалчивается. Тупо слился или Дзюба это только что придумал?

И чего ради - Дианки?..

- Это ты не начинай, Вал. Есть условия, под которыми мы все подписались, и не надо пытаться перекроить их под…

- Дан прав, Валер, - неожиданно поддерживает его Сорина. - Отмечать лучше после окончания соревнований. Сейчас можно нарваться на дисквал и лишиться первого командного места. А я на вас деньги поставила в местном тотализаторе. Так что давайте лучше по домам.

Когда Дзюбин, нехотя, кивает, она решительно поворачивается ко мне:

- Арс, отвезешь меня? Я жду тебя на улице.