Любимая нимфа Темного принца, или Ведьмы замуж не выходят

— Не боишься его, Лирка?

Жульен приземлился на подоконник, поближе к столу. Парочка серебристых перышек закружилась над ступкой.

Ух, доконает меня когда-нибудь этот неугомонный ворон! Прахом бабки клянусь — скоро пущу его на суп.

— Не боюсь.

— Так ты же в списках. Не явишься — они сами придут.

— Придут, — хмыкнула, вздернув подбородок, — и хватит минуты, чтобы они деру дали.

Показалось вдруг, что мелкие глазенки пернатого стали больше. Боится, бедолага. Увы, но я его страха не разделяю.

— Темному перечить не к добру. Чем это только не заканчивалось у всяких...

— Я Темных не боюсь, сказала же, — шикнула на него, а он взмахнул крыльями и резво соскочил на стол, подбираясь ближе.

— Зря. Очень зря. Прабабка твоя тоже не боялась. А что в итоге? Темный ее на костре прилюдно сжег. Нимфы с тех пор и прячутся.

— А ну замолкни! — Со всей дури ударила пестом по столу. От неконтролируемой силы даже трещинки поползли. — Еще раз о бабушке вспомнишь, я ей скажу, чтобы она к тебе ночью заявилась да все перья общипала.

— Побойся богов, чертовка! — всполошился ворон. Но сразу же отпрянул. — Негоже мертвых тревожить...

И примолк, недовольно сопя.

А нечего весь день про Темных жужжать. У нас — лесных нимф — с темными магами разговор короткий. Лес — наша территория. А если осмелится один из них ступить, увязнет в пучине боли и страдания. Навсегда.

Что поделать... Мы друг друга на дух не переносим. А началось все с моей прабабушки. Сильной она была, но глупой, жутко наивной! Темный ее с легкостью на крючок подсадил, та и поплатилась... Жизнью.

Тогда нимфы предъявили ковену Темных ультиматум: либо они казнят того, кто убил одну из наших, либо все закончится войной. Темные рисковать не стали. Оказалось, проще избавиться от одного и тем самым унять гнев нимф, чем поставить под удар весь клан.

Трусы. Что с них взять?

С годами ничего не поменялось. Трусом был и сынок нынешнего правителя — Кай Варион Адельманн. Видела я его разок... Такой же, как и его папаша, напыщенный индюк, возомнивший себя черт знает кем. Еще и жениться, видите ли, затеял. Что, неужто ему наскучили наложницы, которых, как я слышала, в гареме его отца тьма тьмущая?

Меня это, конечно, ни капельки не волновало бы, если бы я по чьей-то милости не оказалась в списках претенденток. Я даже знаю, чьих это рук дело. Ну, ничего. Эта мерзавка у меня еще попляшет.

Сейчас бы разобраться с моим именем в списке. Все же пернатый прав: перечить Темному себе дороже. Тем более если он принц. Тем более если он рассматривает тебя в качестве невесты.

Они просто еще не знают, кто я на самом деле... Никто в городе не знает. И хорошо. Я в столице лавку держу, а она мне хорошую прибыль приносит. Нимф там не жалуют, ведьмами кличут. Приходится притворяться обычной. Такой, как все. Человеком.

Поэтому вариант с честным признанием, что я дриада и Темному не гожусь, отпадает. Еще и сожгут за незаконное нахождение в столице...

Весь день в раздумьях, а результатов никаких. Пока убиралась в лавке, пришла к одному выводу: я вступлю в эту игру с отбором, если придется, все равно принц меня вниманием не удостоит.

Ну в самом деле! Чем я могу привлечь Темного? Только если своей природой, о которой в городе ни сном ни духом. Уверена, что во дворце соберутся самые красивые и желанные девушки всего королевства. На их фоне я буду казаться серой мышкой. Благо внешность соответствующая, несмотря на славящуюся красоту лесных нимф.

Ближе к вечеру, когда уже готовилась к закрытию, лавку посетили двое мужчин в синих мундирах и плащах. Королевские служивые. Симпатичные, хоть и грозные на вид.

— Мисс Перро? — обратился один из них, тот, что помоложе.

Кивнула, опершись о метлу.

— Чем могу помочь, господа?

Спросила, а уже знала ответ на вопрос. Обычно в мою лавку не забредают служивые. Особенно с таким видом, как у второго: если я сию же минуту не повинуюсь, меня вытащат отсюда силком.

— Вы приглашены на отбор невест для Его Высочества Кая Вариона Адельманна. Оставьте дела на сегодня и закройте лавку пораньше. Нам велено доставить вас во дворец.

Ну вот, беды опасалась, а она все же нашла меня.

«Темным не перечить. Не перечить и не язвить».

Похоже, игра началась.

— Нет. Ни за что. Такое я точно не надену.

Это что за тряпка?! Какой-то кусок белой ткани, который с трудом мне грудь прикроет. Да еще и с вырезом на ноге!

— Всем велено надеть одинаковые платья, мисс, — строгим, но спокойным тоном выдала служанка. — Это поможет никому не выделяться среди прочих.

— Слушайте... А может, я пойду домой, а? Я ведь даже не королевских кровей. Зачем я такая принцу?

— Его Высочество выберет себе невесту не по внешности и не по статусу, — отчеканила служанка, — а исключительно по специальным параметрам.

Какой в этом смысл? По каким таким параметрам он себе невесту надумал выбирать?

Помилуй меня, Великая Мать!

Я думала, это займет не так много времени. Принц поиграет в отбор, выберет самую красивую, остальных долой из замка, и дело с концом...

А стоило мне оказаться во дворце, среди десятка таких же «особенных» девиц, как все пошло наперекосяк.

Прежде всего нам четко дали понять, что с нас не будут спускать глаз. Всюду уши, всюду любопытные глазенки и носы. С этого момента мы не можем покидать дворец без разрешения, не можем бродить, где вздумается. Не можем отказаться принимать участие в отборе. Не можем дерзить принцам, принцессе и королю. Не можем перечить им. Не можем говорить, пока нас не попросят.

Не можем то, не можем се… Сущий беспредел! Кто ж в здравом уме откажется от свободы и захочет выйти замуж при таких ужасающих правилах?!

Далее нас отмыли. Подумать только! Я еще никогда в жизни не была такой чистой. Мою кожу терли так, что она покраснела, а после едва ли не заблестела. Пахла я теперь розочками. Волосы стали пышными и послушными, а не выглядели как пакли на швабре.

После водно-адовых процедур к каждой приставили служанку. Нас разделили и отвели в комнаты. У каждой своя. Небольшая, походившая на уютно обставленную каморку.

Интересно, с чего вдруг такая предусмотрительность? Это чтобы мы раньше времени не подрались за принца? Вернее, они, все жаждущие стать его женой. Тогда бы я постояла в сторонке и с наслаждением понаблюдала, как девчонки рвут друг другу волосы.

— Поспешите, мисс Перро. — Служанка упрямо всучила мне то, что обозвала платьем. — Его Высочество скоро спустится в зал. Вы должны быть готовы.

Как к такому можно быть готовым? Я чувствую себя свиньей перед убоем. И почему мне кажется, что меня разрубят первой?..

Скоро нас всех собрали в большом светлом зале с громадными колоннами, с которых свисали тяжелые бордовые ткани. И пока мы все ждали появления виновника торжества, мне удалось получше рассмотреть своих якобы соперниц.

Я не ошиблась, когда сказала, что на отбор прибудут самые достойные. Красавицы. Кожа у них смуглая, сияющая, будто их васильковой пылью осыпали. Длинные волосы, густые и здоровые. Ноги длиннющие, на ножки антилоп смахивают. Талия — тростинка. А бедра, как и груди, неустанно притягивают взгляды стражников. Бедные, как они только держатся на посту? Тут такой вид, загляденье!

Не ошиблась я и в том, что среди них буду казаться невзрачной. Кое-кто очень нехороший, поди, ненавидит меня всеми фибрами души, раз додумался вписать мое имя в список.

Ну правда... Какая из меня невеста? Ростом я похвастаться не могла — этим девчонкам едва до подбородка макушкой достану. Волосы у меня хоть и длинные, но тусклого рыжего оттенка, что совсем нехарактерно для лесных нимф. Глаза обычные зеленые, большие и чаще злые, чем добрые. Курносый нос, щечки, талия, сказавшая «пока» стройности и «привет» всевозможным людским сладостям.

В какой-то момент даже неловко сделалось стоять среди таких красавиц. Но я быстро отогнала жуткую мысль, что я пустышка, и выпрямилась. Не для принца, а только для себя.

Раз такое дело, моя внешность — билет на скорый вылет из дворца. А это единственное, о чем я сейчас мечтала: поскорее вернуться в прежнее русло.

И заодно уши надрать той, кто втянул меня в эту игру с отбором.

— Его Высочество Кай Варион Адельманн, — пробасил импозантный дедок и поправил на носу мелкие круглые очки.

Девушки как по команде перестали шептаться, выстроились в шеренгу, сместив меня в конец строя.

Боги, как же они стараются. Грудь поправлена, спина прямая, глаза прямо-таки лучатся и сияют. Что-то боязно мне за принца. Как бы они его не замучили своими отчаянными поступками. Он как-никак наследник.

Тишина в зале была недолгой. Стук сапог эхом отразился от белых стен и наверняка еще сильнее взбудоражил взволнованные сердечки девиц. Тяжелая у него поступь. Это говорило о его… э-э… размерах. Я его и правда видела всего раз — на дне зимнего солнцестояния. Издалека. Ведь добраться до первых рядов в театре просто не представляется возможным. Тогда он показался мне невысоким, хиленьким, да еще и грубым, как мужлан из таверны: не успел спектакль начаться, а он уже вовсю хамил пожилой даме…

Но сейчас перед нами предстал вовсе не тот хилый, мелкий грубиян. Это вообще другой мужчина!

Он замер напротив первых девушек, заложив руки за спину, окинул их оценивающим взглядом. Лица бедняжек аж румянцем покрылись.

Высокий, крепкий, дюжий… мужик. И впрямь мужик. А кто же тогда был тот юнец в театре? Его брат? Или подружки решили поиздеваться надо мной, солгав, что с нами в зале одним воздухом дышит сам Кай Адельманн? А я и поверила...

Нет, представший перед нами принц вообще не имел ничего общего с тем хамом. И волосы у него были не желтые, как пшено, а черные. Чуть ниже плеч, схваченные сзади в низкий хвост. Глаза темные-темные, внимательно осматривающие каждый изъян — если таковой, конечно, имеется — засмущавшихся девушек.

Не знаю даже, что за чувство всколыхнуло мое сердце. Стало быть, облегчение. А что иначе?.. Теперь я готова была с любым поспорить, что такая, как я, такому мужчине в жизни не понадоблюсь.

— Я хотел бы… — начал он сильным, твердым голосом и тут же осекся.

Одна из кандидаток вдруг согнулась пополам и обхватила живот. Видимо, мужчина хотел шагнуть к ней. Но так и не сдвинулся с места, потому что…

… девушка оглушительно громко испортила воздух. Краска мигом залила ее побледневшее лицо, а остальные претендентки, прикрыв ладошками рты, изумленно зашептались.

Похоже, одна я сначала затряслась от беззвучного смеха. А вскоре схватилась за бок и не выдержала — засмеялась так громко, что уши заложило.

Пусть Великая Мать покарает меня, но, боги, как же это смешно. Девочку жаль, конечно… Переволновалась. Но это не отменяет того факта, что это один из самых эпичных конфузов, случившихся не со мной.

— Вы закончили? — прервал мой смех все такой же твердый, но уже с нотками недовольства голос.

Я нервно икнула, пряча улыбку, и резко выпрямилась.

Кара настигла меня мгновенно: теперь все внимание принца, да и всех собравшихся в зале, было сосредоточено на мне.

Ох, нет никаких сомнений, что этот жутко ледяной взгляд не предвещает лично мне ничего хорошего…

Невеста. Свадьба. Сила рода.

Отец талдычил об этом при любой удобной возможности. Я уже не знал, куда можно от него сбежать, чтобы не слушать эти бредни.

Разумеется, он это бредом не считал и, за что-то обозлившись на моих братьев, счел нужным позаботиться обо мне — законном наследнике Уль-Де-Рона — и моей личной жизни. Иногда отец казался безумным. Быть может, это было правдой, и он слегка спятил…

Наверное, поэтому после наскучивших уговоров и бессмысленных нотаций я согласился провести отбор невест. Хотя бы ненадолго это избавит меня от внимания короля.

Вступать в брак я не намеревался. По крайней мере сейчас. Иначе после свадьбы во дворце появится еще один безумец — моя жена. И не то чтобы я переживал за ее душевное состояние… Да, она томилась бы во дворце, обделенная вниманием вечно занятого мужа, возможно, обзавелась бы парочкой любовников. Последнее бы крайне сильно отразилось уже на моем душевном состоянии.

Потому давать клятву в ближайшее время мне было… невыгодно.

Но отбора не избежать, и раз уж я согласился на эту игру — доведу ее до конца. По своим правилам.

Все оказалось так, как я представлял. Претендентки — «высший сорт», как любит выражаться Андре, мой беспечный младший брат. Почти на одно лицо. Стоило войти в зал, где они собрались в трепетном ожидании, как в ноздри тут же ударил резкий запах роз.

Какой бездарь додумался натереть их всех одинаковым мылом?!

Нос зачесался. Чертова аллергия. Едва сдержался, чтобы не чихнуть.

Все началось скверно: я толком не успел сказать, что мне нужно побеседовать с каждой наедине, как одна из девиц издала весьма неприличный звук. Ее глаза чуть не лопнули, а Мальсон за спиной подавился слюной. Поднялся шепот, на сконфуженную девушку устремились озадаченные и слегка насмешливые взгляды. Зато запах роз, стоит признать, показался не таким уж и едким по сравнению с тем, что выпустила эта… дама.

Кажется, этот день запомнится ей надолго. Не знаю, было ли мне ее жаль. В любом случае проникнуться этим чувством я не успел: отвлек звонкий заливистый смех одной из девушек.

Неужели она тоже кандидатка? Вначале я ее даже не заметил. В отличие от остальных она была менее… эффектной. Миниатюрная, но далеко не стройная, с рыжими кудрями, обрамляющими бледное лицо. Я, конечно, ожидал разных личностей увидеть, но не предполагал, что хотя бы одна поведет себя как мясистая подавальщица из пивнушки, которой на ушко шепнули непристойный анекдот.

— Вы закончили? — грубо выдал первое, что пришло на ум.

Как-то надо было исправлять ситуацию, иначе девушка сгорит со стыда.

Смех плавно остановился. Рыжуля вскинула на меня сочные зеленые глаза и поджала губы.

— Я побеседую с каждой из вас наедине, — продолжил, еще раз осмотрев всех девушек, и вновь встретился взглядом с рыжей. — Вы будете первой, мисс…

— П-перро, — прошелестела еле слышно.

Прекрасно.  У нее еще и с речью проблемы. Или волнуется? Не боится точно. Меня, по крайней мере. Иначе даже не заговорила бы.

— Пройдемте в гостиную, мисс Перро. — Развернулся, глянул на дворецкого. — Мальсон, проводи девушек в столовую. Возможно, они изъявят желание перекусить.

— Да, Ваше Высочество.

Быстро, просто желая поскорее избавиться от всех этих пожирающих взглядов, я пересек зал и вошел в гостиную. Перро прошла следом, и стражники закрыли двери.

Потребовалось медленно сосчитать до десяти, чтобы успокоить неожиданно вспыхнувшее озорство, которое — я не сомневался — побудит меня засмеяться, как только я взгляну на рыжулю.

Хвала Темному Повелителю. Когда я повернулся, ее взор был обращен к окну. Длинные пальцы нервно сминали ткань платья. Покусывала губу, не пыталась скрыть волнения, но делала вид, что меня здесь нет.

Забавно.

— Кто ваши родители, мисс Перро?

Она откликнулась на мой голос сразу же, при этом ее глаза почему-то недобро сверкнули.

— Зачем вам это?

Я так опешил от нежданно дерзкого тона, что не смог ответить в ту же секунду.

— Полагаю, они не приближены ко двору, раз не научили свою дочь манерам.

— Да, вы правы. — Вздернула курносый нос. — Они всего лишь мертвецы.

Вот те раз…

— Мои… соболезнования.

— Забудьте.

Она отмахнулась, будто я насекомое, уже долго надоедающее ей. С притворным любопытством осматривая картины на стенах, прошла до диванчика в полнейшем молчании и плюхнулась на него так… так…

… как не одна леди на него еще не садилась.

— У вас здесь уютно, и все такое… Но, может, уже будете задавать вопросы да поймете, что я вам не подхожу? Отправите меня домой и позовете наконец более подходящую кандидатуру… Вы же понимаете, что мы с вами всего-навсего тратим время друг друга? — Улыбнулась во все зубы. От взгляда не укрылась пара маленьких клыков. — Да и это платье, Ваше Высочество… — она с отвращением оглядела себя, — … оно мне жмет и выставляет напоказ все, что только можно.

Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Что она себе позволяет?..

Хотя нельзя не согласиться, что платье ей было не по размеру. И… правда обтягивало ее фигурку гораздо сильнее, чем фигуры других девушек, тем самым так и маня задержать взгляд на глубоком вырезе у пышной груди или на не скрытой белоснежной тканью ножке, которой она покачивала в только ей известный такт.

— Эй, Высочество! — воскликнула, щелкнув пальцами. — Мои глаза чуть выше. Вот прям тут, — похлопала себя по переносице. — Уж будьте любезны, не уводите взгляд от моего лица.

— Вы… — с губ невольно сорвался смешок, но больше я ничего не смог сказать.

Это просто выбивает из колеи.

— Я. — Она поднялась, сложила руки на груди, а я едва удержался, чтобы не сделать то, чего она настоятельно попросила не делать. — Лира Далия Перро. Проклинаю этот свет уже двадцать пять лет, а он все никак не сгинет. С моими родители мы разобрались: они мертвы, потому приданого у меня нет, увы. Сестер, братьев нет. Осталась одна поехавшая кукушкой бабка, которая меня, клянусь богами, терпеть не может. И тетка, с которой я вижусь… м-м… раз в год, может. Сейчас будет самое шокирующее, Ваше Высочество. — Положила ладонь на ключицы и, ненадолго прикрыв глаза, покачала головой. — Я не принцесса. Не придворная дама. Я даже не актриса. Всего лишь лавочница. Травы продаю. От простуды лечу. Если будете на Стойком переулке, забегайте — моя лавка носит гордое название «Чудеса Перро».

Подмигнула, смело подошла ближе. Если в зале ее и одолевало волнение, то сейчас от него не осталось и следа. Эта девушка не видела никаких границ.

Придвинулась так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы видеть мои глаза. Так близко, что я почувствовал запах…

Она не пахла розами. Может, этот аромат и был, но сейчас его перекрыл запах… леса. Свежести. Лесной свежести.

— А еще я несдержанная, как вы успели заметить. Не могу подавить смех, если происходит нечто настолько смешное и впечатляющее. Но знаете… На месте той девчули я бы не стала так краснеть. Привычное дело. — Одарила улыбкой и отступила на шаг. — Ну что, я могу идти?

Улыбнулся ей в ответ. Спокойно, а не недоумевающе, как прежде. Потому-то это ее и удивило.

— Конечно, мисс Перро. У меня остался только один вопрос. Позволите?

— Дерзайте.

— Если вы так уверены, что я не выберу вас среди прочих, зачем вы подписались на это?

Глаза ее слегка сузились, точно намеревались прожечь во мне дыру. Показалось, что она и сама не знала ответ на этот вопрос. Но мне всего лишь показалось.

— Мне было скучно, —  равнодушно пожала плечами.

— Скучно?

— У вас проблемы со слухом, Ваше Высочество? — стрельнула глазками, совсем как бесстыжая куртизанка. Ей-богу, окажись я снова в борделе, не отличил бы ее от таких девиц. — Могу подлечить.

— О да, меня это порой мучает. Но я вынужден отказаться от ваших... услуг. — Сдержанно улыбнулся, махнув в сторону дверей. — Вы свободны.

— Замечательно!

Она подобрала юбку платья и быстрым шагом направилась к выходу.

— Не пройдите мимо своей комнаты, мисс Перро.

Замерла, но не обернулась. Однако мне не нужно было видеть ее недовольных глаз: я кожей ощутил ее сильное раздражение. Наверняка она испепелила бы меня взглядом, если бы только осмелилась повернуться.

— Увидимся на общем завтраке.

Хмыкнула, опустила голову и, не оборачиваясь, бросила:

— С нетерпением буду ждать встречи с вами. Доброй ночи, Ваше Высочество.

Кай Варион Адельманн — принц Уль-Де-Рона

Лира Далия Перро — нимфа

Что с ним не так?

Я вела себя хуже своей бабки, а она та еще бестия. Играла с огнем и прекрасно осознавала это, как и всю неконтролируемую силу своего хамства.

Меня должны были если и не повесить, то хотя бы выпороть. И выгнать из дворца изящным пинком под зад.

А он... он...

… решил оставить меня. Этот недоумок поиздевался надо мной и сделал вид, что я прошла первый этап! Он либо слишком глупый, либо слишком хитрый. К последнему я склоняюсь больше.

Разумеется, я не хотела дерзить. Ну, может, чуть-чуть... Наверняка это был первый раз, когда принца облили ледяной водой хамства. Первый раз, когда это сделала женщина. Я сильно подставилась, но тогда не могла ничего с собой поделать. Волнение доводит меня до ручки.

До ручки двери, над которой красуется вывеска «Груби или умри».

Я так переволновалась, что мой острый язык решил защищаться и нападать одновременно.

Когда поняла, что творю, уже было поздно — пришлось грубить и дальше. Это хотя бы могло привести к тому, что меня отпустят. Перед этим наказали бы, конечно, но в итоге отпустили бы.

Но нет. Я осталась. А теперь сидела за большим столом в компании не шибко умных девиц и абсолютно равнодушного к ним принца. Завтрак проходил в странном молчании.

К слову, девушек поубавилось. Двух, похоже, после беседы с принцем отправили домой. Интересно, они показались ему настолько скучными или повели себя еще хуже меня?

А вот дамочка-запашок, своим выстрелом подставившая меня вчера, видать, смогла произвести на принца впечатление. Она улыбалась ему и чаще остальных получала ответную улыбку. Но возможно, что при взгляде на нее он вспоминал ее конфуз и просто не мог не улыбнуться.

— Вас устраивает еда, мисс Лорин? — вдруг заговорил Кай, устремив взгляд к рядом сидящей девушке.

Она изящно поправила упавшую на лицо светлую прядь, но не поспешила ответить, невинно хлопнув глазами.

Что за ерунда?.. Какая-то у нее заторможенная реакция.

— Вы говорили о непереносимости яиц. Я попросил повара не включать в ваши блюда этот ингредиент.

Непереносимость… яиц? Тяжко ей, бедной.

Изо всех сил подавляя улыбку, я уткнулась в свою тарелку и ковырнула вилкой уже отчего-то не манящий омлет.

— Да, Ваше Высочество. Спасибо за ваше внимание.

М-да. Мой завтрак еще никогда не был настолько скучным.

— Тишина навевает на вас скуку, мисс Перро?

Обращение вынудило резко поднять голову и встретиться с принцем взглядом.

Что за напасть… Я и так делаю максимально безразличный вид, зачем за меня цепляться?

— Я бы так не сказала, — выдавила из себя улыбку.

Будь вежливой, Лира. Потерпи еще немного. 

Если я сострю при всех, принц вряд ли закроет на это глаза, как сделал вчера.

— Но если честно, я не привыкла трапезничать в такой тишине.

Что правда, то правда. Обычно я и завтракала, и обедала, и ужинала в таверне недалеко от своей лавки. Постоянный галдеж, особенно усиливающийся под вечер, стал неотъемлемой частью трапезы. А когда накатывает сама подавальщица, большая Бетти, начинается настоящее веселье: она ловит побледневшего от ужаса барда, усаживается к нему на колени и затягивает соло. Без понятия, на кой черт ей нужен бард при этом, ведь шевельнуться у него нет ни возможности, ни желания из-за страха быть задушенным.

— Вот как. — Мужчина понимающе — но я сомневаюсь, что он понимал меня, — покачал головой. — Мальсон, — выдал громко, и на его зов тут же подскочил дедок.

— Да, Ваше Высочество?

— Позови Андре. Он, кажется, в библиотеке. Пусть захватит свою виолу и немного усладит нас игрой.

Дедок кивнул и спешно вышел из столовой.

— Ваша проблема, мисс Перро, в скором времени будет решена. Надеюсь, игра моего брата вас не разочарует.

Даже с закрытыми глазами я не смогла бы не почувствовать, как этот индюк довольствуется собой. Он решил подстроиться под всех кандидаток? Одной яйца не нравятся, другой тишина… Чем удивят остальные?

— Премного благодарна, — ответила после недолгой паузы, во время которой на меня покосилась парочка девушек. Весьма недобро, стоит заметить.

Боги, они слепы как только родившиеся котята, раз увидели в жесте этого олуха симпатию по отношению ко мне.

— Что вы сказали?

Кай пронзил меня внимательным взглядом — я чуть вилку мимо рта не пронесла.

У него реальные проблемы со слухом, так и есть.

— Поблагодарила вас.

— Нет… После этого.

— Н-ничего…

Или все же что-то было? Ох, Великая Мать, неужели я обозвала его вслух?..

— Знаете, Ваше Высочество, вам непременно нужно воспользоваться моими услугами, — выдала торопливо. Вобрала побольше воздуха и добавила, заметив, как вытянулись от удивления лица девушек: — Я имела дело с полуглухими. Порой они слышат то, чего нет. Это лечится, не переживайте.

От меня не ускользнуло, как он сильно стиснул челюсти, пытаясь вежливо улыбаться.

Мне начинает казаться, что мне это нравится. Злить таких, как он. Это приносит какое-то особое наслаждение.

Если Кай и хотел ответить, то не успел: в столовую вернулся Мальсон. Следом за ним вошел мужчина с виолой наперевес. Молодой, подтянутый, улыбчивый и… до чертиков знакомый!

— Андре Филипп Адельманн, — представил его дедок.

— Доброе утро, дамы, — произнес тот бархатным голосом.

Я слегка отвернулась, прячась за ладонью, в то время как девушки приосанились и заулыбались.

Великая Мать, пощади!

— Сыграешь нам что-нибудь из своего? — спросил Кай. — Мисс Перро не выносит тишины.

Нутром почувствовала, как он кивнул в мою сторону.

Я даже дышать перестала, прислушиваясь ко всем звукам. К нервному покашливанию принца, девичьему шепоту, к стуку сапог за спиной…

Неожиданно перед моим лицом оказалось лицо Филиппа. От испуга я едва не заехала ему по носу ладонью, выпрямляясь и убирая руки под стол. Наши глаза встретились, и я незамедлительно прочла в его синих омутах узнавание.

— Лира? — шепнул удивленно.

За что мне это?

Почему именно ОН оказался братом принца? Ну почему?..

— Вы знакомы? — задал весьма ожидаемый вопрос Кай.

— Конечно… — начал Филипп.

И я сразу же его перебила:

— Нет. — Улыбнулась обоим, стараясь выглядеть максимально спокойной. Но, наверное, моя кривая улыбка меня выдавала. — Конечно нет. Я же вам уже говорила, Ваше Высочество: я простая лавочница. Где ж я могла повстречать принца…

— Видно, мой брат считает иначе.

Кай как-то недобро покосился на Филиппа, а тот нервно улыбнулся.

Ну конечно! Ничего страшного, если опозоренной останусь я, а вот Филипп явно не желает выставить себя в неприглядном свете не только перед братом, но и при других девушках.

Он мог бы ему соврать об обстоятельствах нашего знакомства. Но, успев немного узнать тонкую натуру этого болвана, я понимала, что Филиппа расколют как надломанный орех. Тем более его брат. Кай казался человеком, с которым шутки плохи. Особенно сейчас — пронзая нас пристальным взглядом темных глаз.

— Да-а… — протянул Филипп, стиснув пальцами шейку виолы. — Похоже, я действительно обознался. Эта леди очень похожа на мою знакомую… с университета. Лиру.

— Какое удивительное совпадение, — протянул Кай, определенно нам не веря. — Ее ведь тоже зовут Лира.

Мы с Филиппом переглянулись и как-то одновременно рассмеялись.

— Вот уж и правда — совпадение, — произнесла с улыбкой. — Надеюсь, ваша знакомая здорова, а то вы так испуганно на меня посмотрели.

— Да-да, она поздоровее быков будет. — Филипп осекся, словив мой недовольный взгляд. Что значит «поздоровее быков», а? — Кхм… Нужно сыграть. — Он приподнял виолу. — Я недавно написал новую пьесу. Если позволите…

Кай, наконец сделав вид, что все в порядке, одобрительно кивнул. Филипп уселся на стул в середине комнаты, нахмурился, как делал всегда перед началом игры, и ненадолго прикрыл глаза. Несколько секунд пребывая в тишине, все, казалось, не дышали. И выдохнули одновременно, когда смычок плавно скользнул по струнам.

Полилась тихая, спокойная мелодия. Она то усиливалась, то снова становилась тихой, и словно отражала душевную сторону Филиппа. Но я знала и о другой его стороне. О той, что не боялась разразиться громким смехом. Которая подначила его пуститься в пляс в тот вечер в таверне. Тогда вместо изящной виолы у него была скрипка, отобранная у барда. А вместо нежной мелодии — задорная, громкая и простая, под которую напевали практически все посетители и большая Бетти.

Что я там говорила?.. Самый скучный завтрак в моей жизни? О нет, я ошиблась. Сейчас он был самым скучным за все мои жизни, ведь такая музыка беспощадно клонила в сон.

Но, к счастью, мои мучения продлились недолго: все позавтракали, и принц пригласил всех, включая Филиппа, присоединиться к утренней прогулке в саду.

Я ошиблась во второй раз. Это оказалось мучительнее завтрака. Мы медленно бродили по аллее между деревьев и кустов, почему-то обходя за версту россыпь цветов и цветочные кусты. Кай о чем-то болтал то с одной, то со второй, то с третьей… Девчонки слегка расслабились и не стеснялись задавать ему вопросы. Заодно улыбались Филиппу, кое-кто строил глазки. 

А что, зачем время зря тратить? Понятное дело, что Кай выберет себе одну невесту. У тех, кому не повезет, есть шанс охомутать второго принца. Он, конечно, не наследник, и привилегий у него, наверное, поменьше. Но он тоже хорош собой. Я бы даже сказала, он наделен особой внутренней красотой и изяществом, которые присущи поэтам и художникам. Этим он очень походил на нимф, а не на Темных. За исключением меня. Думаю, моя бабка, будь у нее такая возможность, без всяких сомнений сплавила бы меня в ковен Темных. Я бы наверняка стала среди них своей из-за своего скверного характера.

— Лир…

Филипп неожиданно оказался в конце строя, рядом со мной, каким-то образом избавившись от внимания девушек. Нервно прокашлялся, прежде чем продолжить.

— Может, нам стоит поговорить? Обсудить все… наедине.

Он это что, серьезно?

Тут как бы нечего обсуждать… Это было примерно год назад. Он был пьян. И я была пьяна. Как-то все само закрутилось, и мы совершенно незаметно перекочевали из зала таверны в комнату, которую он снимал. И ведь даже ничего не произошло, хвала богам! Он, правда, был крайне возбужден, а я неопытна и очень… о-о-очень пьяна.

В общем, мой ужин, который я извергла прямо на Филиппа, нас моментально отрезвил.

С тех пор я его в этой таверне не замечала.

Но если бы он сразу сказал, что он принц — к тому же один из Темных, побери его черт! — а не странствующий бард, я бы даже не села с ним за один стол. Он скрыл свое настоящее имя, представившись вторым — Филиппом. И смело завел со мной разговор.

М-да, мне везет на принцев. На Темных принцев…

— Не понимаю, о чем вы, Ваше Высочество, — я равнодушно пожала плечами.

— Прошу, не делай вид, что тебе все равно, — зашептал он. — Знаешь, как мне было стыдно? Я порывался вернуться, извиниться, что надавил на тебя тогда… Я не должен был на тебя влиять.

— Что, прости? — Резко затормозила и вскинула на него недоуменный взгляд. — Влиять? Ты хочешь сказать, что…

— Подожди, ты не знала? — Его глаза округлились. Он запустил пятерню в черные волосы, поджав губы, как будто ляпнул что-то не то. Хотя нет. Не «как будто»!

— Не знала о чем?

Крепко сжала кулаки, едва удерживая себя от желания врезать ему. Нет, ну вы посмотрите! Эта бестолочь намеренно меня совратил!

— Ну… я подлил тебе в пиво кое-какое зелье.

— Кое-какое?! — Шагнула к нему, схватила за ворот. — Ты опоил меня приворотным зельем? Ну ты и срань болотная! А я-то думала, почему пиво отдавало таким приторным запашком!

— Что ты делаешь? — вдруг возмутилась одна из девушек, тем самым хлестко возвращая меня в реальность.

Великая Мать, что я творю?

Все смотрели на нас. И наверняка слышали, что я сказала…

Быстро отпустила Филиппа, отшатнулась, неловко улыбнувшись. Судя по взгляду Кая, от которого мурашки по спине поползли, ответов на его вопросы мне не избежать. Нам не избежать.

— Может, вы уже объясните, что вас двоих св…

Кай не договорил: его внезапно сразил чих. Страшно громкий, что не только девушки вздрогнули, но и я тоже.

— Какого волота… — выругался он и снова чихнул.

Я видела, что он хочет что-то сказать, но его сломил жуткий удушливый кашель. Он буквально задыхался.

— Цветы… — прокряхтел страшным голосом и указал пальцем на девушку рядом с собой.

Взгляд ее быстро стал испуганным.

— Убери этот цветок! — вскричал Филипп, подхватывая пошатнувшегося брата.

Она словно к земле приросла, лишь судорожно хватала ртом воздух и ничего не могла ни сделать, ни сказать.

— Убери сказал!

Я метнулась к ней, вырвала откуда-то взявшуюся в ее волосах розу и отбросила в кусты.

— Я просто увидела его на траве… — со слезами на глазах прошелестела она. — Он был свежим, и я… я…

— Замолкни, — рявкнула на нее, и она тут же отскочила к остальным. — Аллергия? — Я подбежала к Филиппу, заглянула в глаза Кая. Взгляд его был туманен, по лицу расползлись странные черные нити. Он дышал часто-часто, точно не мог насытиться воздухом.

— Можно и так сказать, — мрачно выдохнул Филипп. — Я не знаю, что делать при таких приступах. Кай разрешил своему лекарю уехать до обеда… Тот единственный знает, как это остановить.

— Ладно. Где лазарет?

Филипп только открыл рот, чтобы ответить, но я не дала сказать ни слова, быстро заговорив:

— Веди. Мне нужна холодная вода, белладонна и листья азалии. Я видела их вон там. Ты, — ткнула в одну из девушек, — сорви несколько листьев и бегом в лазарет.

— А разве белладонна не ядовита? — осторожно уточнил Филипп.

— Замолкни уже, а. Быстрее в лазарет. Лешего на тебя нет!

Он примолк, обхватил брата за торс с одной стороны, я обхватила с другой.

Боги, надеюсь, он не помрет. Не то чтобы мне его жаль… Да и его смерть, стоит заметить, решила бы многие мои проблемы.

Просто у меня появился один вопрос, на который, похоже, сможет ответить только Кай…

Мне удалось быстро приготовить обезболивающее. Это мало походило на противоаллергическое средство. Но оно могло в одно мгновение унять боль и, если еще не поздно, привести в чувство. 

Это все, на что я была способна. Если бы мне только дали знать, что за зараза сломила принца, возможно, я смогла бы придумать, как его вылечить. Впрочем, я догадывалась, что снедает его изнутри. И если мое предположение окажется верным, то… боюсь, я буду бессильна.

После принятия лекарства Кай впал в беспамятство — побочный эффект белладонны. Его перенесли в спальню, Филипп заботливо накрыл брата одеялом и попросил меня задержаться. Так мы и остались наедине, чего он и хотел изначально. Ну, если не брать в счет бессознательного Кая.

Сидели мы на диванчике долго. И молчали долго. Так долго, что я мысленно начала изнывать и поглядывать на часы. Авось обед наступил, и Филипп сжалится — отпустит перекусить. Но он продолжал изводить меня молчанием, быстрее, чем следует, перелистывая страницы какой-то книжонки. Вряд ли вчитывался.

— Ладно. — Неожиданно захлопнул книгу, вынудив вздрогнуть. — Все равно этого разговора не избежать.

Как хорошо, что между нами есть небольшое расстояние: он сидит в одном конце диванчика, я в другом. А то я вырвала бы из рук эту книгу и заехала бы ей по его наглому лицу. За попытку надругательства с помощью запретных зелий.

Додумался же… Вроде с такой внешностью у него проблем с девушками быть не должно. На него многие поглядывали тогда в таверне. Почему же я оказалась целью?

— Ну и? — Изогнула бровь, сложив на груди руки. — Я тебя внимательно слушаю.

Филипп сглотнул, отложил книгу и посмотрел прямо в глаза.

Не знаю почему, но меня это только разозлило. Надо же, как сильно я его сейчас ненавидела. Не до конца еще осознала это, но, похоже, моя ненависть исчезнет не скоро.

— Прости. Я поступил глупо.

— Это мягко сказано. И что-то не смахивает на искренние извинения.

— Но мне правда жаль. — Он дернулся ко мне, но вовремя остановился, кажется, уловив, как изменился мой взгляд с предупреждающего на злой. — Мне стыдно признаваться, но я тогда был неопытен в этом… плане. А ты казалась девушкой наученной, но никак не решалась сделать первый шаг. Вот я и подумал…

— Ты принял меня за продажную девку?! — перебив, резко вскочила с дивана.

Еще немного — и у меня глаза потемнеют. Это сразу выдаст мою природу. Надо успокоиться.

Сделала глубокий вдох и выдохнула, усаживаясь обратно.

— Ты кретин. И мне плевать, что я оскорбила Его Высочество.

— Да, согласен. — Покорно кивнул, но не стушевался. Он хоть и выглядел слегка робким, за все время, что мы не виделись, успел возмужать. Так что сейчас покорность ему была не к лицу. — Я кретин.

— Рада, что мы сошлись во мнениях. На этом все? Я могу идти?

— Нет, постой. — Он все-таки придвинулся, невзирая на мое раздражение. — Мне многое любопытно. Ну, твое присутствие здесь… озадачивает. Я понимаю, что не вправе спрашивать тебя о таком. Но могу хотя бы кое о чем попросить?

— Ты не в том положении, чтобы просить меня о чем-то, — сказала грубо, приняв чрезвычайно чопорный вид. А я ошибалась на его счет: Филипп оказался крепким орешком. Его мой вид даже не покоробил.

— Знаю. Тогда давай услуга за услугу? Не говори Каю, как мы познакомились, и вообще обо всем, что было в таверне. 

— А взамен?

— Проси о чем угодно, — он добродушно улыбнулся.

А я улыбнулась в ответ. Но довольно и почти что коварно. Потому что я жуть как обожала фразу «проси о чем угодно». Он даже не знает, на что подписался.

— Я подумаю. Как надумаю — скажу.

— Договорились.

Я не успела снова спросить разрешения уйти: Кай зашевелился, заставив нас обоих напрячься.

Филипп подскочил к нему, нагнулся, а тот…

… со всей дури заехал ему рукой по лицу.

Великая Мать!

— Дурень, зачем лезешь под руку? — простонал Кай, усаживаясь в постели.

Потирая щеку и кривясь, Филипп поправил ему подушку и отошел на безопасное расстояние. Я чуть не прыснула со смеху.

Удар был сильным — щека быстро покраснела. Возможно, даже опухла. А еще этот удар не показался мне случайным.

— Ты нормально себя чувствуешь? — силясь скрыть боль, спросил Филипп.

— Буду чувствовать лучше, если уйдешь. Не хочу никого видеть.

— Хорошо, тогда мы с мисс Перро присоединимся к ост…

— Кроме мисс Перро.

— Что? — наши с Филиппом голоса слились, и Кай наконец обратил ко мне взор.

— Хочу, чтобы вы остались, — произнес четко. — Есть одно дело, требующее вашего незамедлительного вмешательства.

Андре Филипп Адельманн — второй принц Уль-Де-Рона, брат Кая

Не дождавшись от брата объяснений, Филипп покинул комнату. Мы остались с Каем вдвоем. От этого стало неловко. Обычно незамужней девушке не позволено находиться наедине с мужчиной где бы то ни было. Особенно если это место его спальня, а знакомы они всего лишь второй день.

— Кажется, ты много знаешь о травах, — начал принц. Как показалось — издалека. — Можешь перебрать травы в сундуке? Мой лекарь все время забывает это сделать.

И все? Ради этого он попросил меня остаться? Я ему что, девочка на побегушках?

Хотя кто я такая, чтобы перечить Темному…

В его глазах — никто.

— Хорошо.

— Он в шкафу. Возьми стул и сядь рядом. — Немного помедлив, он добавил: — Пожалуйста.

Сама тактичность. И я бы безоговорочно поверила в это, если бы не его приказной тон. Он не привык, когда его не слушаются, — сразу понятно.

Что ж, поиграем в послушную девочку. Напасть еще успеем.

Достала сундучок, придвинула стул к кровати, села и принялась разбираться в травах.

Это оказалось еще хуже, чем сидеть в тишине с Филиппом. Я кожей чувствовала на себе внимательный взгляд мужчины. Исследовал лицо, плечи и… все, до чего доставал взор. Я могла бы принять это за попытку вывести меня из себя, но он был чересчур загадочен и непонятен, чтобы делать такие поспешные выводы. Ясно одно: у него есть скрытые мотивы. Во всем. Всегда. Как и у всех Темных.

Но все же молчание угнетало, а сосредоточиться выходило с трудом. Да и мысли буквально душили. А вместе с ними страшное любопытство.

Его недуг не давал покоя. Это не какая-то безобидная аллергия на пыльцу. Вовсе нет... 

Вероятнее всего, его прокляли. Одна из наших. Иронично, что проклятие связано с цветами: это как бы напоминало о том, кто именно его проклял. Вдыхая аромат, он начинает задыхаться. Теряется в пространстве, на лице вздуваются и наливаются чернотой жилы. Такое состояние может привести к летальному исходу, или того хуже — к безумству.

Поэтому нужно было сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы настолько разозлить нимфу. Подобное проклятие у нас не приветствовалось. Применяли нечасто, в основном самые кровожадные, а те жили далеко — в тропических лесах, как отдельное племя.

Дело принимает интересный оборот. Любопытно, что связывает Кая с дриадами? Занимательная, должно быть, история.

Я решила спросить напрямую. Ненавижу ходить вокруг да около.

— Ваше Высочество, вас прокляла нимфа?

Подняла на него глаза, а он слегка сощурился, вперив в меня подозрительный взгляд.

Да уж, я хожу по тонкому льду, упоминая нимф. Мои познания могут выйти мне боком: нынче лекари и историки о нас скажут немного. Все из-за того, что дриады, обозлившись на людей за смерть моей прабабушки, сожгли их храм с ценными артефактами и свитками, которые содержали информацию не только о нас, но и о многих других существах.

— С чего ты взяла?

Ага, решил вывести меня на чистую воду. Ну, или всего лишь не доверяет. Все же о таком лучше не болтать. Но и я не могу так просто сказать, что я нимфа и, разумеется, знаю о всех наших удивительных и местами страшных способностях.

— Я сталкивалась с проклятыми. У меня был пациент…

— Значит, ты знаешь, как это лечится?

Он выпалил этот вопрос так быстро, что я раскрыла рот и, как одна из его кандидаток, невинно хлопнула глазками. Куда-то его подозрительность исчезла. Теперь в бездонных глазах плескалась… надежда. Сильная надежда.

Мне даже жаль ее разбивать.

— Нет, к сожалению.

Это было правдой. Такое проклятие имеет особую силу. Вообще не от всех наших проклятий есть антидот, так что я не уверена, что это можно вылечить.

— И ты ничем не смогла ему помочь? — спросил спокойно, но этим спокойствием, как бы ни старался, он не смог скрыть от меня тот факт, что от него ускользнула, возможно, последняя тень надежды. — Что с ним стало?

Похоже, Его Высочество тоже не поклонник хождений вокруг да около. Спрашивает в лоб, догадываясь, каким будет ответ.

— Обезумел. Постепенно проклятие сводит с ума, а безумство быстро отнимает у проклятого все человеческое. Он теряет себя. И в этом случае уж лучше смерть, чем та пустота, что на него обрушивается.

Ответ вышел холодным, как будто безразличным. Но я не знала, что испытывала в этот момент. Жалость? Жгучий интерес, ведь не за просто так его прокляли? Или мне действительно было все равно?

— Обнадеживающе.

Кай улыбнулся. Искренне. Словно мной не было сказано таких ужасных вещей.

Болван.

— Перестань ругать меня, — сказал серьезно, но с прежней улыбкой. — Порой ты забываешься.

Да что ж такое?! Я уверена, что не говорила это вслух!

Сжав губы в узкую линию, вдруг придвинулась к нему. Очень-очень близко, едва не коснувшись носом его носа. Он задержал дыхание от удивления, а сердце его застучало чаще — я четко услышала это.

— Ваше Высочество… — протянула медленно, ненароком скользнув взглядом к губам, а после обратно к глазам.

Нет, лучше притвориться, что говорю вслух, чем делиться с ним таким предположением. Тогда он меня точно посчитает либо безумной, либо не человеком…

— Почему вы никому не сказали, что прокляты? — поинтересовалась и резко отпрянула.

— Почему ты решила, что не сказал?

— Если бы кто-то знал, в королевском саду не было бы цветов. Девушек не намыливали бы мылом с цветочным ароматом. А Филипп, думаю, сразу сообразил бы, как привести вас в чувство. Хотя уверена, что что-то он все же знает. Например, что это не просто аллергия.

Он едва заметно кивнул.

— Ты слишком умная для женщины.

Что, простите?

— Как… грубо. И предвзято. Женщины ничуть не уступают мужчинам. И вообще… Почему вы разговариваете со мной неформально? — выдала притворно-грозно, решив сделать вид, что не заметила, как он искусно ушел от темы.

Мужчина прокашлялся, увел взгляд, но тотчас вернул, встречаясь с моими глазами.

— Ты спасла меня. Думаю, когда мы наедине, можно опускать формальности.

— Какая щедрость, — фыркнула и чуть глаза не закатила.

Хватило бы и обычного «спасибо». А лучше — увесистого мешочка золотых.

— Можно еще кое о чем полюбопытствовать? — спросила, не глядя на него, перебирая травы в сундучке.

— Если насчет того, кто и за что меня проклял, то нет, — прилетел быстрый ответ. Я в возмущении подняла на него глаза. Тоже мне секретики! — Либо правда за правду. Ты говоришь, откуда знаешь моего брата, а я — отвечаю про проклятие.

— Меня ваш обмен что-то не прельщает.

— Значит, нет?

— Постойте… — Прогоняя в мыслях, как правильно ответить, я улыбнулась и кивнула: — Я согласна.

— Прекрасно. Так откуда ты знаешь Андре?

— Для меня он Филипп — это раз. А познакомились мы в таверне — это два. И кажется, это полностью удовлетворяет вашему вопросу.

Он усмехнулся, похоже, осознав, что я его провела. То-то же.

— Какая хитрая… ведьмочка.

Невинно брошенное обращение почему-то отпечаталось на моем лице в виде румянца. Я прямо-таки почувствовала, как загорелись щеки и уши. И пусть это простая случайность — я хотела верить, что так и есть, — но на миг показалось, что меня раскрыли.

— Моя очередь.

— Вперед.

— Кто и за что вас проклял?

— Нимфа прокляла меня за одно нехорошее дело, — сказал торопливо и в конце довольно улыбнулся.

Вот же змеюка болотная!

— Нечестно. Я знаю, что это нимфа. Я имела в виду, кем она была. Имя, к примеру, назвали бы.

— Тебе стоит задавать корректные вопросы, если хочешь получать корректные ответы.

— Вы невыносимы.

Я все же закатила глаза и отвернулась от него. Быстро он, однако, учится парировать. Хотя, скорее всего, он уже просто привык руководствоваться хитростью и смекалкой.

— Придешь сегодня на ночное выступление? — произнес спустя недолгую паузу.

Обернулась, сжав в кулаке пучок трав.

— Очередная нудятина в исполнении Филиппа?

— Будет весело. Обещаю.

— Мне хочется вам верить, но сегодня был скучный день. Если не считать вашего внезапного приступа. Хоть какое-то движение.

— Ладно, — усмехнулся, но беззлобно. — Это необязательно. Выступление пройдет поздно ночью, придут некоторые дворяне. Остальных девушек поставят в известность. Если захотят — могут прийти. И ты тоже. Если все-таки надумаешь.

— Ну, может, после горячей ванны я буду более сговорчива.

— Хорошая идея. Приглашаешь присоединиться?

Он сказал это так легко, как нечто само собой разумеющееся. С совершенно беззаботным выражением лица. 

Фе, какой дешевый флирт!

— Мечтать не вредно, Ваше Высочество, но за такие желания можно лишиться того, что делает вас мужчиной.

— Ай, ты умеешь ранить. — Он прижал ладонь к груди, изображая раненого. Боги, в нем умирает актер. — Тогда я, пожалуй, воздержусь. Иначе от меня не будет толку, как от продолжателя рода.

— На это у вас есть братья, Высочество. Или вы жуткий собственник и не будете идти на такие жертвы ради королевства?

— Я сделаю вид, что не слышал этого. — Он прикрыл глаза и спустился на подушку. — Иди к себе. Я хочу отдохнуть.

— Так бы и сказали, что устали от моей болтовни.

Из груди против воли вырвался вздох. Послушно поднялась, оставила сундучок на столе.

— Спасибо, Лира. — Его тихий голос остановил меня у дверей. Глянула на него, но он продолжил лежать с закрытыми глазами. — За спасенную жизнь. Я этого не забуду.

Мое любимое время суток — ночь. Она прекрасна. Таинственна. Удивительна. Она…

… предназначена для СНА, утопи их всех водяной, этих невыносимо громких людишек!

Собиралась ли я пойти на это их ночное представление? Нет конечно! Я желала отдохнуть, выспаться и хоть на несколько часов сбежать от суровой реальности, в которой мне надо терпеть королевскую чету Уль-Де-Рона.

Но о каком сне может идти речь, когда на заднем дворе замка царит шум и гам?! Что там говорил Кай? Присутствие кандидаток на представлении необязательно? Ха! Обхохочешься. Тут хочешь не хочешь, а все равно пойдешь. Закрытое окно от веселья не спасало, потому я решила пострадать не в комнате, а на свежем воздухе.

Людей было много. Благо нам помимо белоснежного тряпья предоставили еще парочку платьев — я надела самое темное из них с рукавами-фонариками и с легкостью затерялась в толпе. Ну, мне так казалось. Взглядов я не ловила, все были заняты беседами со знакомыми, угощались у буфетных столов, занимали места на скамейках, расставленных ровными рядами у помоста сцены.

Я оставалась в тени, под деревом, у одного из буфетных столов, с которого время от времени утаскивала эклеры. От скуки просто наблюдала за всеми. Иногда такие наблюдения скуку развеивали. Всему виной людишки, не замечающие то, что замечаю я.

К примеру, вон та дама в возрасте, который она пыталась скрыть за пышным ярко-бирюзовым платьем с глубоким декольте, все поглядывала на молоденького паренька. А тот — на нее. Они флиртовали на расстоянии, и от их флирта меня чуть не стошнило очередным эклером. Интересно, на что повелся этот юнец? Дама-то несвободная, под ручку с пожилым мужем ходит. Полагаю, все дело в деньгах.

Еще одна парочка, верящая, что их никто не заметил, вышла сейчас из оранжереи. Если бы я сначала не обратила внимания на непрерывно хихикающую леди и ее внешний вид, то не смогла бы сразу сказать, чем занимались эти двое наедине. До оранжереи прическа девушки выглядела чрезвычайно аккуратно, после — как гнездо воробья. Бесстыдники. Хотя бы одежду оправили, что ли.

— Добрый вечер.

Мое «увлекательное» занятие было прервано одной из кандидаток. Той самой, из-за которой у Кая случился приступ. Ее дружелюбное выражение лица на миг озадачило. В основном-то девчонки на меня косились. С чего вдруг такие перемены? К тому же она была одной из тех, кто стискивала зубы — они аж скрежетали — когда принцы говорили со мной.

— Уже ночь. Но и она не добрая.

Получив на приветливость безразличие, девушка решила сделать вид, что не заметила моего дурного настроения. И, к великому сожалению, не поспешила ретироваться.

— Лира, верно?

— Ага.

Она подождала секунды две: видать, надеялась, что я поинтересуюсь в ответ, как ее зовут. Но так и не дождалась.

— Я Ралья.

— М-м… Ясно.

Отступила, взяла с подноса эклер и отошла к другому дереву. Но эта дамочка упрямо последовала за мной.

Боги, да что ж ей надо? Разве по моему настрою непонятно, что я не жажду заводить знакомства?

— Я хотела спросить. — Она нагнала меня, неловко встала рядышком. — С принцем все хорошо?

А, ну все понятно. Груз вины не дает ей покоя? А нечего было подбирать с земли цветочки.

— А его здесь нет? Поинтересовалась бы сама.

— Он еще не пришел. Я видела только принца Андре.

— Тогда дождись. Днем он был здоров.

— А ты целительница?

Я сокрушенно вздохнула, даже не пытаясь скрыть, что ее присутствие меня раздражает. Интересно, если я ее с помощью ветвей дерева свяжу и спрячу в листве, кто-то заметит?

— Вроде того.

— Надо же. — Одарила меня ослепительной улыбкой. — Его Высочеству очень повезло, что ты оказалась рядом. Надеюсь, он тебя хорошо поблагодарил. Ты же спасла ему жизнь. А я чуть не погубила… Я та еще дуреха.

— Не стану спорить.

— Страшная аллергия. Будем верить, что он поправится. Один мой знакомый тоже мучается от аллергии… Поэтому он зиму и любит. А как весна наступает, его даже из дома не вытянешь. Бедолаги…

Она продолжала лепетать, а я — делать вид, что слушаю. На деле ее пустословье было чем-то вроде жужжания пчелки. Отогнать не получалось. Прихлопнуть, может?..

— … везет же нимфам…

— Что?

Одно лишь слово мигом заставило напрячься и обратить к Ралье взор.

— Я говорю, везет нимфам: ни от аллергии не мучаются, ни от еще каких болезней. Им зараза не страшна.

— Откуда знаешь?

— Бабушка рассказывала. Она у меня тоже целительницей была. Умная женщина. Вы все такие — лекари — одаренные особым умом. Слушай, — она с пугающим восторгом придвинулась ко мне, — а ты не знаешь, правда ли, что у каждой нимфы есть свое дерево? 

Что-то мне стало боязно. Я даже не поняла, когда на меня накатило это неприятное холодное чувство страха. Но от ее любопытства, кажущегося каким-то нездоровым, это чувство набирало силу.

— Слышала, каждая из лесных нимф связана с одним деревом на всю жизнь, — продолжила она, и мое сердце почему-то начало болезненно сжиматься. — Эти деревья словно их души. Бабушка говорила, что нимфу можно убить, только когда разрубишь ее дерево. Страшно, наверное, им жить. Всегда с мыслями о своем дереве. А нынче лесорубов много…  

Поэтому наши леса неприкосновенны. Люди боятся заходить. И не без причины… Дриады рьяно защищают свою территорию.

Но не всякое дерево сердце дриады. Это особые виды, поистине красивые. Прорастают в глубине леса. Если нимфа пожелает, может пересадить дерево, пока оно на стадии прорастания. Свое я давно пересадила. Еще в позапрошлой жизни. Подальше и от лесорубов, и от остальных нимф…

Сердце вдруг защемило при воспоминании о моей магнолии. Меня давненько не было рядом с ней. Напрасно я так затянула с этим. Тоска тоже убивает.

— О, представление начинается, — выдернула из мыслей Ралья. Беспардонно схватила меня за руку — я чуть не шикнула на нее — и потащила к сцене. — Давай поспешим. Все места займут.

Отдать внимание тому, что творилось на помосте, не получалось. Кто-то плясал, кто-то пел и что-то говорил… А мои мысли крутились вокруг моей сиреневой магнолии.

Ух, спустить бы волота на эту девчонку! И надо же было ей заговорить со МНОЙ, с нимфой, черт ее дери. Только грусть нагнала своими словами.

Нехорошо что-то. Внутри как будто все стянуло в тугой узел. Сердце дрожало — сильно, мучительно сильно. Схватилась за ворот, оттянула. Душно.

— Эй, ты в порядке? — в голосе Ральи послышались тревога и — что странно — любопытство. Или мне показалось? — Что с тобой? Ты вся красная.

Она поднесла руку к моей щеке, успела коснуться, прежде чем я отбила ее.

О Великая Мать! От этого касания стало в разы хуже. Тело будто облизывали языки пламени.

— Да у тебя жар! Лира?..

Ее голос слился с неожиданно раздавшимся ударом. Вскинула глаза к сцене и чуть воздухом не подавилась.

Артист улыбался толпе и… рубил дерево. Должно быть, это была такая сценка — за его спиной мельтешил переодетый в волка мужчина… Но следующий удар показался ударом в сердце. Вздрогнула, со всей силы сжала ткань на груди.

Еще один удар. Резкий. Громкий.

Все тело задрожало, и перед глазами предстала жуткая картина. Моя магнолия. Моя бедная магнолия... Листья устилают землю, из коры сочится кровь. Некто в плаще одним ударом разрубает ствол.

Я буквально лишилась дыхания. Не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. И сквозь эту странную боль чувствовала спиной чей-то пристальный злой взгляд.

Ралья положила ладонь на мое плечо, и это словно бы высосало из меня последние силы. Из носа хлынула кровь — я почувствовала ее, густую и теплую, на губах.

Не выдержала. Закрыла глаза и провалилась в беспамятство, услышав перед этим чей-то крик.

Моя магнолия не может быть ранена. Не может быть найдена: она спрятана. Очень хорошо спрятана.

С этими мыслями и еще свежим воспоминанием о разрубленном дереве я и очнулась. Солнечный свет безжалостно ударил по лицу, вынуждая сощуриться. Голова трещала так, будто на нее случайно волот наступил, и из-за страха, в тиски сжимающего сердце, боль только усиливалась.

— Вы проснулись. — Передо мной возникла служанка с совершенно бесстрастным выражением лица. — Сообщу Его Высочеству.

— Нет, постой… — мой стон не долетел до нее: она мигом выскочила из комнаты.

Замечательно. Несколько минут наедине с самой собой — о большем, похоже, здесь мечтать вредно.

Перевернулась на бок, сжимая в руках подушку, и уставилась в окно. Птицы поют. О чем, интересно?.. Их тонкий голосок завораживает и незаметно вводит в транс, ловко управляет чувствами, так же, как некто неизвестный, но, судя по всему, определенно не желающий мне добра, управлял моим сознанием вчера на представлении.

Это не было случайностью. Кто-то вызвал иллюзию. Кто-то намеренно вынудил меня думать о моей магнолии и, когда я в красках представила ее, залез в мою голову. Ударил по самому больному, по самому сокровенному — душе и сердцу. Я уверена, что Ралья неслучайно завела со мной разговор. Вот так удача — поговорила с нимфой о нимфах. В такие совпадения я не верю.

Ар-р, глупая девчонка! Быть может, она и есть этот вредитель, но что-то мне подсказывало, что она действовала не одна. Я чувствовала взгляд… Нет. Несколько взглядов. Всем телом.

Какой интересный поворот: кажется, у меня завелись враги, если не считать кандидаток, которые сами изначально записали меня, как и друг друга, в соперники. 

Но кем они могут быть? Кто способен на такое — проникать в голову, управлять мыслями, показывать то, чего нет на самом деле? Или все же то, что я видела, частично правда?

Нельзя пускать это на самотек. Моей магнолии может угрожать опасность, и раз вредители видели ее, они способны до нее добраться. Я должна увидеть ее. Немедля. 

Выбраться бы еще из дворца незамеченной…

Недолго думая, поднялась с постели, прошла к окну и с легкостью отворила его. Рядом росло дерево, а с одной из веток свисало гнездо иволги. Спрятанное за листвой, оно было практически незаметно. Самка и самец перепрыгивали с ветки на ветку. Красивые птицы с ярко-желтым оперением, успокаивающие и возвращающие ненадолго в безоблачное детство своим восхитительным пением.

Улыбнулась самочке — она шустро взлетела и присела на мой сжатый кулак. Погладила ее, мысленно прося доставить послание. Надеюсь, Жульен ее не спугнет.

Когда иволга улетела, я быстро привела себя в порядок и выскочила из комнаты. Как раз вовремя. Служанка уже возвращалась, но не успела меня заметить: я метнулась за угол, уже даже усталости не чувствуя. Наверняка она вернулась, чтобы проводить меня на общий завтрак. А это меньшее, чего я сейчас хотела — видеть принцев и непонятно чему завидующих девчонок. Лучше осмотрюсь, пока никто не застал…

Накаркала, как говорит Жульен. Стоило свернуть в еще один коридор, как я столкнулась с какой-то девушкой. Мы одновременно прижали ладони к своим лбам и шикнули — удивительно синхронно.

— Смотри, куда… — начала она и тут же осеклась.

Выпучила на меня темные-претемные глаза и просто захлопнула рот.

— И встретились, как в море корабли, — раздался насмешливый мужской голос.

Проморгалась и только сейчас заметила, что девушка была не одна. За ней стояли двое юношей, похожих друг на друга как две капли воды, за исключением волос: у одного были короткие, у второго подлиннее, по плечи. И еще один человек, зрелый мужчина, своим надменным видом вызвавший дрожь. Корона на его темной с проседью голове прямо-таки вопила о том, перед кем я предстала.

— Ваше Величество, — поклонилась и сразу выпрямилась. Из-за этого юноши снова усмехнулись. Какой нахальный молодняк. Им лет шестнадцать, а вот девушка выглядела старше. Наверное, моя ровесница. — Ваши Высочества.

Не трудно было догадаться, что это отпрыски короля. Они были очень на него похожи, особенно глазами — такими же темными, пронзающими до глубины души. Королевская чета Темных. Повезло же наткнуться…

— Так ты одна из потенциальных невест? — наконец заговорила принцесса. Холодный, равнодушный тон и соответствующее ему бесстрастное лицо. Прям Кай в женском обличье. — Ты, кажется, заблудилась.

Не успела заговорить. Один из близнецов спешно выпалил:

— Это ж обморочная. Ночью сознание потеряла. Из-за вас, леди, мы не увидели шоу, даже фейерверк свернули!

— Кристиан, — грозно пресек эту лепту король.

Парень стушевался, спрятал улыбку.

— Прости, отец.

— Как вы себя чувствуете, мисс Перро? — спросил мужчина, при этом черты его лица ничуть не разгладились.

Вот так новость. Теперь мое имя на слуху — даже до короля дошло.

— Уже лучше. Спасибо, Ваше Величество.

— Хорошо. Тогда пройдемте. Мой сын ждет нас.

И, наверное, не только он…

Ну разумеется, моего мнения спрашивать никто не собирался. Если с принцами я чувствовала себя более-менее свободно, то рядом с королем, первым из всех Темных, кто занял трон Уль-Де-Рона, моя свобода убегала, сверкая пятками. 

Я его не боялась. Но в нем чувствовались колдовская сила, железный стержень и могущество правителя, и все эти качества — я не сомневалась — в той или иной мере унаследовали и его дети.

Мои опасения воплотились в жизнь. Мы оказались в большой светлой зале, и помимо принцев здесь собрались все претендентки на черное сердце Кая.

За что ж Великая Мать наказывает меня? Я две жизни жила в адовом серпентарии, а в этой к Темным попала. Это в тысячу раз хуже, чем остаться один на один с моей бабкой. Та хотя бы выказывала неприязнь и явное желание убить меня, а мотивы всех собравшихся здесь мне неясны. Полагаю, один из них или даже несколько знают, кто я на самом деле. И хотят моей смерти. Иначе не создавали бы такую страшную иллюзию с моей магнолией. Но кому я умудрилась насолить?

Мелодия, которую создавала Ралья с помощью флейты, прервалась. Все поднялись с диванов, поклонились.

— Доброе утро, Ваше Величество, — первым заговорил Кай. Филипп же не произнес ни слова, лишь сдержанно кивнул.

— Продолжайте, мисс Олэйт, — король Эдмонд одарил Ралью улыбкой. — Прекрасная музыка. Хочу насладиться ею подольше.

— Да, Ваше Величество.

Ралья мельком глянула на меня, уголок ее губ дрогнул, но вместо ответной улыбки я наградила ее недовольным взглядом. 

Зараза, я знаю, что ты не такая невинная овечка, какой пытаешься казаться! Как и остальные девушки.

Вновь полилась нежная мелодия, затрагивая каждого в зале. Все уселись на диваны, сосредоточив внимание на Ралье и ее искусной игре или просто сделав вид, что слушают. Когда король примостился рядом с Каем, Филипп хотел сесть с другой стороны, близ отца, но тот остановил его, выставив ладонь.

Холодный, лишенный отцовской любви жест. И я не обратила бы на это внимания, если бы мне не было это знакомо.

Я словно почувствовала в этот миг весь тот стыд, нерешительность и страх, что бушевали в душе Филиппа. Он сглотнул, сжал губы в тонкую линию и молча сел на кушетку возле меня. Взгляд его неотрывно следил за сестрой, ведь именно ее подозвал король и посадил рядом с собой. 

Что это значило?

Я поглядывала на них время от времени, изучала. Королевская семья. Отец, наследник, принцесса и принцы-близнецы. Все на одном диване, и там без сомнения хватило бы места и для Филиппа, но он сидел отдельно, как… изгой.

Похоже, Кай и Селена, единственная дочь короля, переняли от отца все его лучшие и темные черты. Все трое держались уверенно, статно, просто сидя на диванчике и слушая музыку. Сильные Темные. А вот об этих мелких близнецах такого не скажешь. Шило у них между булочками, так и есть. Посмеиваются, косятся на меня и на других девушек, шепчутся. Так бы и дала подзатыльник, да страшусь, что руку отсекут.

Филипп был другим. Конечно, в нем ощущалась магия — горячая и яркая, как пламя. Но он выглядел нерешительно, особенно сейчас, оказавшись отвергнутым собственным отцом перед чужими людьми. И эти глаза, синие, как море при шторме, подобно клейму на теле, отличали его и от короля, и от братьев, и от сестры.

Это наводило на кое-какие мысли. Спросить бы… Филипп задолжал мне услугу, так что от ответа не отвертится.

— Фил…

Только я собралась шепнуть Филиппу вопрос, как мой взгляд поймал Кай. Так же цепко, как краб клешнями ловит свою жертву.

Черт его знает, как я это допустила, но меж лопаток против воли тотчас деранул мороз. Темный смотрел так пристально, будто собирался в чем-то уличить. Прямо в эту секунду. Прямо при всех.

— Что такое, Лир? — тихо спросил Филипп.

И как ему объяснить — так, чтобы он не посмеялся, — что его брат начал нагонять на меня страх?

Я не боялась Темных. Ни одного из них. До этой минуты. До того, как прочла в глазах Кая ненависть и отвращение. 

Он знает. О боги, он обо всем знает…

— Благодарю, мисс Олэйт, за дивную игру, — ворвался в мысли твердый голос короля.

Я и не заметила, что мелодия закончилась. Все одарили Ралью аплодисментами, и я запоздало сделала то же самое, быстро уведя от Кая взгляд.

Сердце отбивало тревожную дробь. Когда он все понял? Каким образом? И самое главное — что теперь со мной будет?..

— Ну а вы, мисс Перро, — король Эдмонд переключил внимание на меня, заставив вскинуть на него испуганные глаза, — играете на каком-нибудь инструменте?

Почему именно я? Что за напасть! У него под носом сидят еще шесть девиц, не считая меня и Ралью, которые могут продемонстрировать свои способности. Более того — они сами жаждут показать себя. 

Или что, я больше всех похожа на цирковую обезьянку?

— Я играю на арфе. Довольно неплохо…

— На арфе? — король вскинул брови.

Вот дура. Кто меня за язык тянул? Лучше бы сказала, что вообще не научена играть ни на одном инструменте. Или, к примеру, ляпнула что-нибудь про клавесин.

Но арфа… Это священный музыкальный инструмент дриад. Боги, пусть у них ее не найдется. Если я начну перебирать струны, мой облик начнет меняться. Я выдам себя с потрохами.

— Что ж, будет интересно послушать, — довольно кивнул король. — Принесите арфу.

О нет. Только не это!

Я ненавидел тот день, когда впервые повстречал лесную нимфу.

С тех пор все изменилось. Проклятие ломало меня всякий раз, когда я вдыхал аромат цветов. Моей ненависти не было предела. Она росла с каждым днем, и я надеялся, что рано или поздно столкнусь с нимфой еще раз. С той самой, что прокляла меня. Взгляну на нее, и последним, что она увидит, будут мои глаза и ненависть. Безграничная ненависть, тесно переплетенная с наслаждением от совершенной мести.

Это было глупой надеждой. Глупым желанием, растворившимся бесследно, когда я наконец понял, что уже встретился с нимфой. Ненависть отчего-то утихла, и к ней совершенно незаметно приплелось разочарование.

Разочарование от того, что она не та, кого я искал последние восемь лет.

Но она одна из них. Кровожадная тварь, зачем-то пробравшаяся на отбор.

Многое было туманно. Ее мотивы, преследуемая цель... Стало ясно только одно: кто-то в замке желает ей зла.

Вначале причина, по которой она потеряла сознание, была мне непонятна, и даже лекарь неопределенно повел плечами, неуверенно сказав что-то про волнение и утомление. Если бы я не остался в ее комнате, приказав всем уйти, возможно, так бы ничего и не понял…

По необъяснимой, но раздражающей причине осматривал ее спящую, прислушивался к дыханию. Когда она шевельнулась, до меня долетел едва уловимый противный запах колдовства. Сильного колдовства, которое было мне незнакомо. Некто безжалостно поиграл с ее разумом — неудивительно, что она лишилась сил.

И снова лесная свежесть коснулась ноздрей, как в первый день нашего знакомства. Эта девушка обладала магией, без всякого сомнения. Лечила себя во сне, похоже, сама того не осознавая. И сегодняшней ночью предстала передо мной настоящей.

Кожа приобрела зеленоватый оттенок, уши вытянулись, став похожими на эльфийские; по лицу расползлись тонкие стебли, а над головой из воздуха возникли яркие изумрудные кристаллы. 

Дриада. Среди Темных.

Если бы отец только узнал…

Ее ждал бы костер. И оснований для сожжения было предостаточно: обман, незаконное нахождение в королевстве, лавка, скорее всего, с липовой лицензией. За одно лишь проникновение во дворец под видом человека ей полагалась смерть. Похоже, она прекрасно это понимала.

И тогда, когда оказалась здесь, и сейчас, держа в руках арфу и собираясь с мыслями.

Царящая в зале тишина угнетала и больше всего давила на ее плечи. Теперь она боится — по-настоящему боится. Упрямо пытается это скрыть, но от нее нещадно разит страхом.

Почему?

Почему именно в это мгновение страх так силен, что она не может его контролировать?

Она вдруг вскинула на меня глаза — такие же ярко-зеленые, как и ее магия. И… страх исчез. Окончательно и бесповоротно, как будто его и не было. В чем дело? Она словно смирилась.

Крепко стиснула челюсти и осторожно коснулась струн. Взгляд напряжен, брови нахмурены, а из подрагивающих пальцев сочится магия.

Так вот в чем дело. Арфа каким-то образом может сбросить с нее маску? Значит, это случится сейчас, и она вот так просто раскроет свою личность?

Нет. Так не пойдет.

Прости, отец, но еще не время казнить ее. Для начала мне нужно многое разузнать.

Прежде чем Лира начала бы играть, я глянул на отца и наслал на него шуточное заклятие. Простое, скоро испарится. Но этого достаточно, чтобы прекратить сие действие.

Девушка перебрала струны в тот самый миг, когда король вскочил с дивана. Она тут же замерла, посмотрела на него, как и все остальные.

— Кхм… — отец сжал живот обеими руками. — Простите, но… я… я… — Он вздрогнул, раздалось громкое урчание. — Я вынужден отлучиться…

И так быстро выбежал из залы, что никто не успел встать и поклониться ему.

— Что не так? — тихо шикнула Селена, нахмурившись, и грозно глянула на хихикающих близнецов.

— Мы ни при чем, клянусь. — Ноэль приподнял руки в защитном жесте. — И не Кристиан, я бы понял, что он чудит. Так что это кто-то из вас. От отца исходил колдовской запашок.

— Его Величеству не здоровится? — спросила одна из девушек.

Селена ответила быстрее, чем я раскрыл рот:

— Думаю, отравился. Вы все свободны. Мальсон проводит вас в комнаты. Но, если желаете, можете прогуляться по саду. Встретимся вечером, на ужине.

Она спешно встала и вышла. Близнецы умчались следом за ней, девушки засуетились, а вот Лира…

Эта рыжая бестия уличила момент и выскочила через стеклянные двери на улицу.

— Вы присоединитесь к нам, Ваше Высочество? — мисс Олэйт замерла рядом со мной, закрывая обзор на беглянку. — Мы хотим прогуляться по нижней аллее, где цветут…

— Андре с радостью составит вам компанию, — перебил ее, вскочив с дивана.

Не дал заговорить: сразу метнулся к дверям и вышел во двор. Надеюсь, Андре простит мне эту шалость и переключит внимание девушек с меня на свою персону. Сейчас мне не до них — нужно найти нимфу.

Ее поиски заняли не так много времени. Магия всегда оставляет следы, а следы нимфы заметил бы даже слепец. Почему-то их энергия была более яркой, буйной и живой, как непослушный, непоседливый ребенок. Она пахла хвоей и землей. Я шел вслед за этим запахом — гораздо более выраженным, чем тот, что исходил от Лиры ночью, — пока он не вывел меня к оранжерее. 

Она хочет моей смерти? Нашла, где укрыться. Здесь все усеяно цветами, источающими такой сильный аромат, что голова начинает кружиться, уже когда просто проходишь мимо.

Зайду — а после она вряд ли будет такой же доброй, как в прошлый раз. Скорее, предпочтет оставить меня задыхающимся и беспомощным, наедине со всеми этими губительными растениями.

Немного помучавшись сомнениями, провел ладонью по нижней части лица, натягивая дымчатую маску. Эффект продлится недолго, но хотелось бы верить, что мне хватит этих минут, чтобы вывести ее отсюда.

Приоткрыл стеклянную дверцу, вошел, неосознанно задержав дыхание. Но больше не успел ступить ни шагу: вокруг щиколоток обвился толстый стебель и резко дернул вверх. Из груди вылетел весь воздух, и я повис головой вниз в нескольких дюймах от мощенной булыжником дорожки.

Перед лицом внезапно возник цветок — алая роза, чуть не пробившая ароматом маску. Появилась буквально из ниоткуда, зависла в воздухе, словно выражая предупреждение или же немую угрозу.

— Шевельнешься, — раздался за спиной ее звучный тягучий голос, — и я скормлю тебе с десяток таких роз. Два раза повторять не буду! — рявкнула, стоило мне приподнять руку. — Даже не смей колдовать, Темный. Иначе десертом будет жасмин — он разорвет тебя прямо изнутри.