Любимая пленница королевского безопасника

В Белого ворона, наследного принца Вороньего камня, было просто невозможно не влюбиться.

И я влюбилась как дура. Втрескалась ещё подростком. Глупой девчонкой, которая отчаянно завидовала Крылатым. Распахнуть крылья за спиной, взлететь в небо, ощутить вкус ветра на губах, вкус свободы… как же мне этого не хватало!

Валькирий с детства обучали воинскому искусству. Владению мечом и копьём. Покорению собственной магии, которая бурлила в венах и требовала выхода. Когда я научилась создавать призрачное копьё из воздуха, моя семья очень гордилась.

Когда на их дочь обратил внимание сам сын Одина… о, я и правда стала гордостью семьи!

Помню тот день, когда это произошло.

Повелитель Вороньего камня любил иногда устраивать пиры, и в такие ночи тронный зал озарялся светом магических огней, ставились столы, готовились кушанья, гремела музыка, устраивались танцы… Он сидел на гигантском каменном троне и довольно усмехаясь, пялился своим правым чёрным глазом на веселье подданных. Одину нравилось считать себя всеобщим благодетелем. Левый невидящий глаз, затянутый слепой пеленой, всегда наводил на меня жути, и я старалась на него особо не смотреть.

- Потанцуешь со мной, Брунгильда? – вкрадчивый голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я смутилась ужасно и кажется, даже слегка покраснела.

На мне было белое платье. Длинное, до пола, мы с мамой шили его в четыре руки много ночей. Оно струилось по телу и не было особо пышным – откуда бы мы взяли столько ткани? И тем не менее, очень шло мне и выгодно оттеняло тёмные волосы, лежащие на обнажённых плечах буйными непослушными прядями. Причёски я в принципе не любила и не признавала никакого насилия над своими волосами, мать давно махнула на меня рукой в этом отношении. Радовалась, что я хотя бы платье решилась надеть, изменив привычному доспеху.

Хотя, признаться честно, без своей надёжной стальной брони я чувствовала себя не совсем уютно.

Уязвимой.

Особенно, когда принц медленно окинул меня взглядом своих прозрачных голубых глаз, разглядывая. Он прогулялся от плеч до самых ног в сандалиях. Отдельно остановился на груди. Я поняла по его взгляду, что ему понравилось то, что он увидел. И мне было очень приятно, что во мне увидели не только воительницу – но и привлекательную женщину.

Разумеется, я приняла приглашение на танец.

Он сжал мою руку властно и сильно. Жёсткая рука легла на талию. Придвинула к себе ближе, чем полагалось. Мне тогда казалось – это значит, ему трудно сдерживать эмоции, так сильно я понравилась. Я всегда тянулась к мужской силе. Мне казалось, под его крылом я буду в безопасности и мне самой не обязательно будет надевать свой доспех… хотелось хотя бы иногда почувствовать себя хрупкой и нежной. Потому что уже тогда я многим мужчинам давала фору во владении оружием, и на тренировках далеко не всякий воин Одина мог со мной сладить.

А кто может быть сильней, чем Мун, старший принц Вороньего камня?

С младшим, Хагом, нас связывала детская дружба, и его я никогда не рассматривала в качестве объекта для воздыханий.

Меня закружили в танце. Неотрывно глядя мне в глаза хищным ястребиным взглядом, принц не произносил ни слова. И ни о чём меня не спрашивал.

А в это время я возводила целый город из воздушных замков у себя в глупой влюблённой голове.

Потом был ещё один танец. И ещё.

После бала он увёл меня к себе.

- Будешь моей, - не спросил, а поставил перед фактом.

Я дрожала, когда он снимал с меня платье, небрежными движениями смахивая его с плеч. И его губы довольно изгибались от созерцания моей наготы, которую я стыдливо пыталась прикрыть руками.

Я была слишком молода и наивна и думала, что моя любовь, которую я так долго носила в себе, наконец-то взаимна.

Было больно.

Он брал удовольствие от моего тела цинично и грубо. Я думала, что в первый раз так бывает всегда.

Потом он уснул, а я долго смотрела в потолок. И не понимала, почему так хочется плакать.

После месяца встреч он объявил меня своей невестой. Сказал, я очень нравлюсь его отцу, и он одобрил мою кандидатуру. У будущего правителя Вороньего камня должна быть идеальная спутница – и я именно такая. Красивая, здоровая, сильная, выдающаяся воительница, из хорошей семьи, с великолепной родословной. Он описывал мне свои аргументы при выборе меня как спутницы жизни, словно выбирал породистого скакуна.

Моя семья была на седьмом небе от того, что дочь когда-нибудь станет королевой.

Я всё глубже погружалась в растерянность и непонимание, почему я так несчастна, хотя должна как на крыльях парить.

Очень хорошо запомнилась ночь, когда он впервые оставил меня в кровати одну и ушёл. Бросил зло, что я холодна как лёд. И в постели бревно-бревном. Но так и быть, он не станет расторгать помолвку из уважения к моей семье. Но если я хочу, чтоб он был доволен, должна стараться лучше.

Я не понимала, чего он от меня хочет, и рыдала до утра, сжавшись в комок.

Это продолжалось ещё долго. Я всё больше уходила в себя. Мун заявил, что я просто фригидна. Он злился и тогда впервые поднял на меня руку. Если бы это сделал кто-то другой, я бы, наверное, убила… но я винила себя во всём и не понимала, почему не могу быть нормальной. Такой, как другие женщины.

Ведь меня и так облагодетельствовали. Приняли с моей бедой, моей проблемой, порченую… ведь все знают, что валькирии бесплодны. Поэтому нередко молодые вороны отправляются за пределы Вороньего камня и воруют себе жён из живущих поблизости племён. Тех, кто способен родить детей. Именно такая судьба была у моей мамы, например. Правда, они с отцом искренне друг друга любили. И я так мечтала, чтоб у меня было так же… я не понимала, почему не достойна любви. Ведь я очень сильно старалась, чтоб он меня любил.

Словно вспышки в памяти отдельные картины. Образы, слова, жесты…

Всё закончилось через год.

Ровно в годовщину нашего первого танца.

Мы к тому моменту уже давно жили вместе. Но он уходил почти каждую ночь. Я не спрашивала, куда. Я боялась ответов.

Мун куда-то пропал. Я нигде не видела его среди танцующих пар.

Ужасно заболела голова, проламывая виски, и я решила вернуться в наши покои, полежать в тишине. Мне хотелось отдохнуть и собраться с силами до того, как мой жених вернётся и потребует от меня исполнения моего женского долга.

Помню, как открыла дверь.

И остановилась на пороге.

Мускулистое обнажённое тело, чёрные вороньи крылья, распахнутые и дрожащие от возбуждения, которым был охвачен мужчина. Его бёдра двигались резко и яростно, а пальцы впивались в белые женские ягодицы.

Другая рука, намотав на кулак золотистые пряди, оттягивала назад голову.

Прикусив губу, она стонала так развратно и так сладко, что я какое-то время просто стояла и смотрела. Пыталась понять и уложить в своей голове. Вот чего он хотел от меня? Я так не могла.

Я всегда молчала.

Это было грязно и завораживающе одновременно.

Альвита, моя ближайшая подруга с самого детства, почти сестра.

Потом осознание обрушилось на меня, подобно рухнувшим небесам. И они погребли меня под своими обломками.

- Я… разрываю помолвку, - проговорила я. – Ты мерзавец и ублюдок. Я жалею, что когда-то была такой идиоткой, чтобы влюбиться в тебя.

Он обернулся резко, и его красивое лицо исказилось от гнева.

Альвита вскрикнула, отпрянула в угол постели, схватила простыню, чтобы прикрыться.

Мун подошёл ко мне – голый, блестящий от пота, разгорячённый… разъярённый.

- Что ты сказала, фригидная сука?

Его пальцы сомкнулись на моём горле.

Мне стало так страшно, как никогда в жизни.

Голубые глаза впились в моё лицо.

- Если я чуть сильней сомкну пальцы, ты сдохнешь. Скажи спасибо, что я такой добрый и пожалел тебя, а не затолкал твои грязные слова тебе в глотку. Это ты виновата! Ни один нормальный мужик не будет терпеть в своей постели такое бревно. Скажи спасибо, что не выгнал тебя с позором и не вернул твоей семье как бракованную покупку! И это мне вместо благодарности?

Он отшвырнул меня, я ударилась об стену. В голове зазвенело.

Я попыталась откашляться. В горле саднило. Там, где в шею впивались его ногти, отметины стремительно наливались болью.

- Пошла прочь! – презрительно заявил он. – У меня теперь новая невеста. Настоящая женщина – горячая и страстная! А ты никому не будешь нужна и сдохнешь в одиночестве. Отправляйся дальше тренироваться с мечом! Это единственное, на что ты годна.

Его слова летели в меня ядовитыми стрелами.

И что-то омертвело в сердце.

После того дня на моей шее остались шрамы.

Но намного больше их было там, где никто не видел.