Любимая русалка Стефана Лемма. Рождественское желание

Её всегда успокаивал шум моря. Если Малика сама не видела, как тяжёлые сердитые волны разбиваются о серые скалы, она могла представить себе это, стоило лишь закрыть глаза. Ей и сейчас было бы легче сидеть в кафе у побережья, тогда Малика могла бы смотреть на слегка зеленоватую воду в белых барашках. Туда больше не вернуться.

— Я очень рад тебя видеть, Малишка, — Стефан подвинул ей её кружку с горячим чаем, и Малика сразу обхватила тёплый фарфор ладонями. Ей очень нравилось, как Стефан произносит её имя. Шипящее “ш” выходило у него нежно и мягко и от этого звучания у Малики всегда предательски ёкало сердечко. А после становилось немножко горько. 

— Я тебе тоже очень рада, — улыбнулась она, подаваясь вперёд и вкладывая в улыбку все свои самые искренние чувства. Конечно, немножко горько, ведь Малика влюблена в Стефана уже почти десять лет, а он скоро женится на её подружке Ребеке.

Они несколько мучительных для Малики мгновений смотрели друг на друга, и заговорили одновременно, ощущая небольшую неловкость.

— Ты не мерзнешь? Может, стоит зайти внутрь? — Стефан рассматривает, достаточно ли на Малике тёплые пальто и шарф.

— Как ты доехал, кто попался в соседи? — Малика спрашивает первое, что пришло на ум. Стефан уезжал по делам и недавно вернулся. Как раз перед Рождеством. Он владелец небольшой компании по производству детских игрушек и сети магазинчиков, и сейчас у них горячая пора. Стефан как раз ездил узнать, как дела в цеху и что предлагают новые поставщики материалов.

— Соседи вполне обычные: мамаша с двумя детьми — премилая леди, и карапузы весёлые. Пели песенки всю дорогу, — он закатил глаза.

— Ой, сочувствую, — рассмеялась Малика.

— Не надо, я люблю детей, — улыбнулся в ответ Стефан. — Но не уверен, что настолько люблю “Счастливый мишутка с тобой на минутку”.

Малика расхохоталась в голос. “Мишутка на минутку” — это такая детская песенка, ставшая настоящим рождественским хитом, а ещё в плюшевых игрушечных мишуток, которых изготавливают на фабрике Стефана, вшиты мини-проигрыватели именно с этой мелодией.

— Ты делаешь игрушки! Ты должен быть в восторге от этой песни! — Малика захлопала в ладоши и начала подпевать: “Всего минутка дана Мишутке чтоб сердечко принцессы укра-а-асть!”

— Прошу, не надо, только не ты! — Стефан попробовал остановить её, перегнувшись через стол. Малика не успела убрать свою руку. Она всё больше боялась, что какое-нибудь из их дружеских касаний выдаст её с потрохами. А Стефан уже держал её за руку.

— Малика, я не делаю игрушки сам, и я даже не Президент компании, ты же знаешь.

— Знаю, господин полицейский, — серьёзным тоном ответила ему Малика, осторожно забрав свою руку. — У вас есть личный управляющий, потому что полицейским Мосса нельзя заниматься бизнесом.

— Таким мелким детективам как я не возбраняется — в свободное от работы время, но… — Стефан покачал головой.

— Свободного времени у тебя нет, — договорила за него Малика. Именно на это постоянно жаловалась Ребека. Стефан жил на работе. А с одной работы сразу уезжал на другую. В магазинах у него продавцы, на фабриках отличные бригадиры, а делами всей компании занимается Мардек Гвенден — нанятый управляющий — старинный друг погибшего отца Стефана — Юхансона Лемма. 

— Я рад, что ты позвала меня сюда, — Стефан откинулся на стуле, мельком взглянув на улицу. — А был повод?

— Это допрос, детектив Лемм? — Малика хитро сощурилась, а потом перевела взгляд на бегущие по заснеженной авеню маленькие автомобильчики и снующих по ярко освещённым тротуарам прохожих. Магазинчики стояли как ёлочные игрушки — щедро разукрашенные гирляндами и рождественскими фонариками. Деревца и клумбы припорошило снегом, и в каждом кристаллике отображалась непередаваемая игра света. — Красиво, правда? — выдохнула Малика, и облачко лёгкого пара растворилось в кристально-прозрачном воздухе. 

Кажется, всё пространство вокруг заполнила звенящая морозная синева. Хотя помимо синего природа щедро поделилась излюбленными красками с этим необычайно ярким и светлым вечером. Любимый Маликой ультрамарин, бирюзовый, зелёный, синий, подсвеченный золотыми огнями фонарей хрустящий под ботинками белый — красота разлита повсюду. Малика повернула голову и посмотрела в сторону дворика на пустующие резные кресла, припорошенные снежком. На дереве за ограждением кто-то уже развесил ярко-красные воздушные шарики.

 Формой своей они напоминали сердечки, и Малика решила, что кто-то наверное очень сильно ждёт Валентинов день. Но этот праздник ей застать не суждено, всё потому что…

— Малишка, я всё-таки боюсь, что ты замерзнешь, может, зайдём внутрь? На всю эту красоту вполне можно посмотреть в окно!

Опять он произнёс это “ш”, Малика вздрогнула, едва не пролив на себя остывший чай. Она не мёрзла, но вдруг замёрз сам Стефан? Тут же критически его оглядела. Конечно же, без шапки, и даже без шарфа — в лёгкой пуховой куртке и толстом вязаном белом свитере. На лице трёхдневная, не меньше, щетина. Но она ему так идёт… У Стефана большие сильные руки, ловкие пальцы, пристальный взгляд. Настоящий детектив из кинофильмов. Коротко остриженные волосы, крепкая фигура — а ведь когда они познакомились, он был хрупким болезненным мальчишкой. Когда же они познакомились?.. 

Малика посчитала, что влюблена в Стефана десять лет? Да, пожалуй, если быть честной с собой и признаться, что с самого первого знакомства этот странный, милый парень никак не выходил у неё из головы, тогда получится, что она влюблена все лет десять. Они познакомились, когда им обоим было по семнадцать. И это случилось на море.

Был совершенно холодный непогожий день, моросил дождь, тем не менее Стефан выбрался погулять. И не просто погулять — побродить по влажным скользким камням вдоль береговых скал — и это в одиночестве! Конечно, в хорошую погоду и при полном отсутствии ветра можно пробраться по этим камням довольно далеко от линии берегового пирса. Миновать и рыбацкие сараи с лодками, и деревянные причалы. Можно долго идти вдоль голых скал, местами изъеденных редкой порослью мха и сухого кустарника. А потом сидеть и смотреть на то, как волны разбиваются о берег в полном одиночестве. Но если внезапно поднимется ветер? Если волны будут сильными? А сильные волны легко перебираются через камни и несутся навстречу скалам в лихом, не знающим пощады и страха танце. Разбиваясь о них, они шипят, лижут серый камень, падают вниз, отходят, и всё это для того, чтобы обрушиваться снова и снова! Но что тогда будет с тем беспечным человеком, гуляющим по камням? 

Малика с всё более нарастающей тревогой наблюдала за Стефаном, прыгающим с камня на камень. Юношу нельзя было назвать очень ловким — это безусловно пришло к нему с возрастом, а ещё с выучкой в полицейской академии. Но тогда…

— О морские боги, он сорвётся, — шепнула Малика, зажимая ладошкой губы. — Хоть бы не сорвался. Уже в тот момент, вместе с неизменной тревогой поселилось в её сердце странное нежное чувство к этому бесстрашному юноше, не побоявшемуся непогоды. То сказало сердце, а на ум же пришло другое.

— Какой же глупый! — Малика поспешила подобраться поближе к камням. — А если он свалится? Крепчает ветер, и волны могут усилиться, и ведь тогда…

— О чём ты задумалась, Малишка? — Стефан снова ласково взял её за руку, согревая своей ладонью её холодные пальчики. — Ты скоро превратишься в ледышку.

— Не превращусь, не переживай! — Малика легко трясёт ярко-красными кудрями, свободной рукой смахивая с лица тяжёлые пряди. — Просто вспомнила, как мы познакомились.

— Я думал, что ты русалка! — рассмеялся Стефан, что-то припоминая. Он улыбался. Малика не могла оторвать взгляда от его красивого лица. Особенными были глаза — цвета моря. Чёдесного цвета — и не зелёного, и не синего — такая смесь, какая бывает, когда в спокойной морской воде отражается небо. А ещё им подарили крапинки цвета коричневая листва и мокрые серые ветки.

В зависимости от освещения и одежды, что выбирает Стефан, его глаза то зелёные, то почти голубые, с кофейными вкраплениями. Если бы Малика не знала, кто её друг, она бы решила, что он, как и она…

— Почему ты так думал, глупый? — Малика флиртует, их флирт давно стал привычно-безопасным, дружеским. Стефан просто не в состоянии переступить эту черту. А ведь Малика — красивая женщина. На острове таких нет, только под…

— Малишка, ты ведь плавала в море в такую холодную погоду!

— А ты разве не помнишь, из-за кого я оказалась в воде?

За эти глаза она бы умерла. За то, чтобы оказаться в этих руках, отдала бы жизнь. Она и отдала, но оказалось — всё бестолку! Надо было слушать морскую ведьму. Сердце человека непостоянно, и нечего русалке за ним охотиться.

— Я упал в воду, и ты меня вытащила, — Стефан вздохнул, закрывая лицо рукой, — такой позор!

Он не знал, а она так и не сказала. В тот день Малика вытащила Стефана из воды и позвала на помощь. Она не могла выходить из моря, поэтому несколько минут к ряду долго кричала, пока её не услышали. А когда к ним направилась лодка, Малика нырнула под воду. Стефан был в полубессознательном состоянии и ничего не понял, а всё потому что…

— Ты мне тогда глаза раскрыла на всю мою жизнь, — Стефан потёр лицо большими ладонями, потом позвал официантку, так ей улыбнулся, что бедняжка чуть не выронила кофейник, попросил себе ещё кофейку и принести им два пледа. Официантка радостно закивала, не обращая ровным никакого внимания на Малику и убежала выполнять просьбу, забыв об остальных гостях кофейни.

— Ты хоть понимаешь, как действуешь на девушек, чертяка! — Малика ударила его по руке.

— На тебя не действую! — чуть обиженно отвечает Стефан, поглаживая побитую руку. — Может, объяснишь, почему?

— Потому что мы с тобой друг друга знаем сто лет, вот почему! — смеётся Малика, она в курсе, что сейчас нельзя прятать глаза. Но когда он смотрит на неё так пристально, неужели он не понимает? Мужчины такие идиоты…

— Ты застала меня далеко не в лучшей моей форме, — смеётся Стефан, — подростком я был нескладный, худой, слабый, да ещё и не видел ничего, как слепой котёнок.

— Потому что тебя много дней травили твои опекуны, а ты ничего и не знал.

— Да ты мне два раза жизнь спасла, если разобраться, — усмехнулся Стефан, заметил подошедшую официантку, помог ей и с кофейником, и с пледами. Чтобы укутать Малику, он поднялся со своего места, и когда его руки оказались на плечах русалки, она лишь тихо вздохнула.

— Я предпочитаю считать те два раза за один. В конце концов, они связаны.

— Знаешь, я тогда и решил, что стану детективом.

— Вот глупость — ты только вступил в наследство, — перебила Малика.

— И как раз понял, что не хочу заниматься игрушками, — Стефан улыбнулся, а потом поцеловал Малику в макушку, бес. — Моё призвание в другом.

“Сводить женщин с ума, чёрт, чёрт, — подумала про себя Малика, — сводить женщин с ума твоё призвание!”

— Геройствовать и спасать мир? — Малика состроила ему шутливую рожицу.

— Все люди по своему герои. Все, кто выходит в любую погоду, в шторм, в ночь, ранним утром, на своё рабочее место. 

— И даже булочники? — Малика подняла бровь.

— И даже булочники. Они самые большие герои, — Стефан как раз схватил с блюдечка рогалик и отправил его в рот. — Вообще кудесники, — продолжил он с набитым ртом, смакуя.

— Ты невыносим, — вздохнула Малика.

— Ты хочешь поговорить со мной на серьёзные темы? Тогда учти, под чаёк и кофеёк я на такие не разговариваю.

— Нет! — Малика подняла обе руки. — С тобой и на серьёзные темы!? Уволь! Никогда!

Как же она его любит.

— Когда приезжает Ребека? — этот вопрос отрезвляет обоих, и Малика просто должна его задать. Потому что у русалки осталось мало времени.

— Должна была приехать сегодня, на вечернем поезде, но, как видишь… — Стефан демонстративно отодвинул рукав свитера и взглянул на наручные часы. — Я сейчас не на вокзале.

— Она не приезжает? — Малика даже подалась вперёд. — А что случилось? Опоздала на поезд? Она мне почему-то не позвонила…

— Мы должны были встречать Рождество вместе, но, видимо, Ребеке придётся задержаться на несколько дней. 

— Да ты что! — Малика старательно делала вид, что новость её расстроила. — Так тогда, может?.. — она замерла на полуслове, сообразив, что собиралась предложить.

— О, ты уже придумала, как меня использовать? — Стефан рассмеялся. — Не выйдет, Малишка, я решил, что раз моя невеста не может приехать на Рождество, я возьму дежурство. В конце концов, парням нужно быть со своими семьями, а я… — он раскинул руки. — Человек пока вполне свободный!

Малика готова поклясться, что несколько девушек одновременно повернули головы к их столику.

— А вы разве не собираетесь, ну… — Малика беспомощно несколько раз подмигнула. Она понятия не имела, как произнести “скоро поженитесь”, не произнося этого.

— У тебя тик, Малишка? — Стефан ласково улыбнулся, перегнулся через столик и умудрился ущипнуть русалку за щёку. 

— Ай! — Малика убрала его руку. — Не оттягивай мне кожу, не хватало ещё морщин!

— У тебя их нет!

— Пообщаюсь с тобой ещё и точно появятся! — отмахнулась Малика, а потом вдруг решилась. На правах старого друга хотя бы. — Вы с Ребекой уже три года вместе, ты разве не считаешь, что пора сделать девушке предложение? — Малика уставилась на Стефана. — Поверь, она точно ждёт какой-то определённости!

“И зачем ты роешь себе яму, Малика? Зачем? Хочешь в свой последний вечер на земле узнать, что любимый точно скоро женится на другой? Но ты же не из тех, кто скажет — так не доставайся он никому, ты же не утащить его за собой на морское дно?” Она ждала. Стефан медлил.

— Малишка, понимаешь, тут такое дело, — детектив Лемм вытянул свои пальцы перед собой, предположительно демонстрируя отсутствие какого-либо кольца, — не думаю, что с этим стоит спешить.

— Три года, Стефан! Ждёшь, когда она тебя бросит? — Малика гневно подняла брови.

— Если бросит, значит, ей не подходит жизнь с детективом. Пусть лучше поймет это сейчас, чем после нескольких лет совместной жизни.

— Разве Ребека жалуется? — Малика подалась вперёд. Она-то знала, что подруга спит и видит, что станет женой детектива. И, возможно, уговорит Лемма бросить работу в полиции и заняться всерьёз семейным бизнесом. Ну или как вариант — он же может поручить это своей жене?

— Нет, но… — Стефан почесал затылок. — Не хочу спешить… — он совсем понурился, и Малике стало его жалко. Она решилась.

— Ты дежуришь в Рождество, а сегодня свободен?

— Я здесь, с тобой, — просто ответил Стефан, слегка пожав плечами.

— Проведи со мной этот вечер,  — внезапно выпалила Малика, а потом добавила. — Весь вечер, без остатка.

Она смотрела на мужчину своей мечты, ради которого отказалась от долгой русалочьей жизни, подписала контракт с морской ведьмой, лишилась хвоста, получила свои ноги и с ними способность ходить по земле. Контракт на десять лет, по истечении которых, если любимый не полюбит русалку в ответ, та умрёт. Всё по классике. Откуда-то ведь бессмертный мастер добыл тот сюжет… Сегодня последний вечер Малики на земле. Утреннее солнце её убьёт.
 
Дорогие читатели, надеюсь, вам понравились герои этой снежной, но (пообещаю) тёплой сказки?
Рождественское желание входит в замечательную подборку
Заглядывайте, наверняка что-то придётся вам по вкусу. 
Проды про моих русалку и детектива каждый день. Мне будет приятно если поставите "сердечко" этой истории! И ещё приятнее,

— Согласен? — Малика ждала. Она замерла, не дышала. Она не верила, что предложила это. Она предлагала что-то невероятное, что-то большее, чем сказала, что-то…

— В смысле проводить тебя потом до дома? А пока сходить куда-нибудь ещё? В кино, может быть? Или хочешь ещё по чаю и кофе? Только прошу тебя, Малишка, не на морозе! Зайдем уже куда-нибудь внутрь! — Стефан, кажется, её не понял. 

Ну что сказать… Стефан довольно открытый и прямой. Она ведь сказала — не “ночь”, а “вечер”. Предложить провести с ней ночь Малика бы не осмелилась, даже если бы Стефан внезапно согласился. Она даже думала, что могла бы совратить его — он доверяет ей, они могли бы вместе напиться. Потом дошло бы до поцелуев, неловких касаний. Или ловких, в ловкости Стефана в этом вопросе Малика была уверена. К сожалению, Ребека делилась с ней откровенностями.

Да, пожалуй, Малика смогла бы заманить Стефана к себе в квартиру, он бы поднялся к ней под каким-нибудь дурацким предлогом. Мало ли какая мужская помощь вдруг понадобилась одинокой женщине?

Малика много раз представляла, как они сделают это. Его руки на своих волосах, под одеждой. Представляла, как он мог бы прижать её к себе. От мыслей стало жарко, она прикусила губу, сожалея, что такая трусиха. Но было одно “но”. Она бы не побоялась провернуть что-то подобное с другим мужчиной — но этот — особенный. Её самая большая любовь. Что она получит утром, кроме неловких взглядов? Как они будут смотреть друг другу в глаза? У него есть невеста, а Малике, вообще-то, будет стыдно за преданную дружбу, тем более… Тем более, это всё важно при обычных обстоятельствах, когда старинные друзья вдруг обнаруживают себя вместе в постели. Но их случай — необычный. 

Хорошо, если Малика сможет выставить Стефана ещё ночью. И тихо исчезнуть утром. Да, неловкость будет, но уже без Малики. Стефан не должен успеть наломать дров, ведь не будет он ссориться с Ребекой из-за исчезнувшей внезапно подруги, единожды побывавшей в его постели? Насколько Малика знает, Стефан не изменяет невесте, но… на сто процентов она уверена быть не может. Иногда его совершенно невозможно раскусить…

Если Стефан расстанется с Ребекой — так тому и быть. Влюбиться в Малику Стефан за одну ночь не влюбится, если не сделал этого за все десять лет, но они хоть немного побудут вместе. Малика поняла, что размечталась, и Стефан уже давно пытается ей что-то сказать.

— Ты со мной, Малика? — он как всегда весел. Как же ей будет недоставать…. Нет, не будет. Чем она станет, морской пеной?

Мысли Малики поскакали дальше. А если она заснёт в объятиях Стефана и не проснётся вовремя, если не выпроводит его на рассвете и встретит солнце у себя в постели? Она просто исчезнет, превратится в морскую пену? Стефана ожидает одинокое утро в мокрой солёной кровати? А если ведьма ещё более жестокая, и детектив Лемм проснётся с настоящей русалкой, только немножечко мёртвой? Как он отреагирует на рыбий хвост? Вернётся вообще хвост? 

Поняв, что думает, в каком виде завтра утром предстанет её труп перед любимым, Малика поперхнулась и закашлялась. Стефан заботливо похлопал её по спине, для этого поднявшись и подойдя поближе. А после он поднял и саму Малику, чуть приобняв за плечи.

— Пойдем внутрь, ты замерзла, — и он увел её в тепло. Лучше оставить всё как есть. Они друзья и расстанутся друзьями.

Стефан действительно повёл Малику в кино. Они посмотрели прекрасный фильм о рождественском чуде. Конечно же, всё закончилось любовью главных героев, и Малика настолько расчувствовалась, что немного поплакала. Стефан посмеялся над ней и потащил в бар. Они выпили тёплого глинтвейна, потом пошли побродить по снежным улочкам. В какой-то момент Стефан запротестовал, напомнив, что они так толком и не поужинали, и настоял на том, чтобы сходить в ресторан.

Большинство заведений были под завязку забиты клиентами, удосужившимися заранее забронировать себе столик, но, обойдя не меньше пяти ресторанчиков, Малика и Стефан всё-таки нашли для себя укромное местечко в шестом. Они устроились в уголке у окна, заказали плотный ужин, и Малика наблюдала, с каким удовольствием проголодавшийся Стефан ест. 

Краем сознания Малика обдумывала, что Ребека не слишком любит посвящать себя дому и быту и почти никогда не готовит. На самом деле Малика тоже не может похвастаться большими успехами в ведении домашнего хозяйства. Но Малика всё-таки русалка! У неё какое-то время ушло даже на то, чтобы научиться ходить ровно, не падая, ну а уже следующими в списке шли человеческая еда и развлечения. Носить одежду и обувь тоже пришлось учиться. Использовать макияж, говорить правильно. Выучить все “сухопутные” названия и назначения предметов. А ведь ещё надо было быстро устроиться на работу. 

Русалке просто так никто не даст денег. Пожалуй, и тут Малика стала исключением. Немного денег ей дал тот самый управляющий — Мардек Гвенден. Он тоже посчитал, что Малика спасла юному Стефану жизнь. Они так хотели помочь чем-нибудь ещё, что устроили русалку на работу в магазин игрушек. Пришлось учиться очень быстро. К счастью, многое о мире людей Малика всё-таки знала и не шарахалась от нового. Врать ей пришлось много — будто она отбившаяся от своей группы спортсменка по плаванию, и ещё она потеряла память… В современном мире в такое никто ни за что не поверит. Конечно же, молодую девушку тут же занесли во все существующие базы, чтобы найти её родственников, сняли её отпечатки пальцев. Но, естественно, никакого совпадения. Малика раньше никогда не была на земле. В конечном итоге, под поручительство Гвендена, ей выдали документы, социальное пособие, и она стала полноправной гражданкой Мосса. Малика до сих пор работает в магазине игрушек. Ей нравится атмосфера, да и приятных воспоминаний накопилось много.

— Ты сегодня странная, Малишка, — вырывает её из воспоминаний бархатистый голос Стефана. — С тобой всё хорошо?

Они вышли из ресторана, и теперь снова гуляли по улочкам города, с которым Малике тоже суждено проститься. Уже стемнело, повсюду ещё ярче засияли золотым светом фонари, даря прохожим тянущиеся на серебристом снегу длинные густые тени. 

— Уже поздно, нам пора расставаться, — прошептала Малика, наблюдая игру света и тени на блестящем снегу.

— Провожу тебя до дома, — как ни в чём ни бывало ответил Стефан. 

Они шли не спеша, но дом Малики всё близился. Она даже несколько раз замедляла шаг и сознательно выбирала путь подлиннее. Стефан не обращал внимания, он что-то увлечённо рассказывал. Малика слушала звук его голоса, но не особенно вникала в смысл. Какая разница? Завтра всё будет неважно.

По мере того, как они подходили к высокому крыльцу её дома, Малика всё сильнее прижималась к Стефану, крепко держась за его руку. Остановившись ровненько напротив окон своей квартиры, Малика обошла Стефана, встав перед ним, приподнялась на носочках, переместив свои руки ему на плечи, потянулась и прижалась своими губами к его губам.

“Боже, как хорошо, — мелькнуло в голове. — Разве что-то может быть лучше?” Ситуацию совершенно нельзя было назвать обыденной, тем более, Малика никак не могла оторваться от желанных губ. Стефан, видимо, не ожидал такого развития событий и какое-то время просто стоял столбом. А потом Малика почувствовала его руки на своей спине, обнимающие её и прижимающие ближе. 

“Вот это да! — завопило в ней всё. — Можно попробовать быть смелее, он меня не отталкивает!” Но в следующую секунду Малика сама прервала поцелуй, похлопала по груди Стефана обеими руками и грустно покачала головой, будто извиняясь.

— Ты ведь можешь считать это невинным дружеским поцелуем на память, правда? — она осмелилась и подняла на него глаза. — Я скоро уезжаю, Стефан, и я немного выпила и в один миг стала сентиментальной! — она похлопала по его груди ещё раз, а потом быстро прижалась головой. — Мне будет тебя не хватать!

— Куда ты уезжаешь, Малишка? — Стефан оторвал её от себя, чтобы взглянуть в глаза, крепко схватил за плечи. — И когда?

— Куда? Далеко… И не так важно…— пробормотала Малика, покусывая пересохшие губы. — А когда? Завтра… Завтра, Стефан. Так что прощай!

— Не верю своим ушам! — шумно выдохнул Стефан, распаляясь. — И ты говоришь только сейчас?! Что значит “не важно”? Я… приеду утром и отвезу тебя на вокзал, а по пути ты мне всё расскажешь!

“Ох, как же быстро он от меня отгородился! — Малика зажмурилась, считая про себя до десяти. — Принял мои объяснения про дружеский поцелуй подходящими и вот уже решил уйти и вернуться утром, чтобы подвезти меня, как добрый приятель… Ну по крайней мере я попыталась!” Дальше она рассудила, что могла бы не прерывать так быстро поцелуй и объятия, тогда, быть может, попытка была бы более успешной, но… Должен же мужчина проявить хоть какую-то инициативу? Не упустить Малику, сам настоять! Стефан сдался сразу же, значит, не так это ему и нужно…

— Меня не надо подвозить, Стефан, не волнуйся! — начала тараторить Малика, поднимаясь по лестнице. — Я совершенно прекрасно доберусь на такси!

— Я хочу, чтобы ты позвонила мне с вокзала, — продолжал требовать Стефан, оставшись внизу у лестницы.

— Конечно, позвоню, если не забуду, — продолжила Малика скороговоркой, нервно посмеиваясь. Она нашла в кармане ключи и уже открывала дверь.

“Сбегаю от любимого, какой позор! — гремело в голове. — За десять лет не смогла с ним справиться!”

— Малика! — Стефан её окликнул, и она в бессмысленной надежде повернулась. Он стоял у ступенек крыльца, такой желанный и одинокий. Малика в ужасе подумала, что видит Стефана в последний раз и побоялась, что расплачется.

— Спокойной ночи, Малика, — продолжил Стефан, всё так же рассматривая её взглядом, которого русалка не понимала. — И утром обязательно мне позвони!

Малика лишь кивнула и поспешила скрыться за дверью.

Зайдя в свою квартиру, Малика скинула верхнюю одежду и сапоги и сразу упала в постель. Какое-то время она лежала ничком, потом заставила себя подняться и села, утопая в мягком матрасе. Эта постель была почти такой же, как дома. Малика любила мягкие перины. Русалка огляделась. Вроде бы все вещи собраны, у её шкафа стоит большой чемодан. На столе конверты с документами и поручениями. За всё заплачено, нужные письма написаны, распоряжения розданы. Ключи, выходя, она бросит в почтовый ящик. 

Чемодан заберет с собой. Там вещи, которые Малика планирует отдать маме и тёте. Она ещё увидится с ними. Русалку должен убить рассвет, но впереди вся ночь, так что Малика спокойно соберётся, бросится с пирса на морское дно и поплывёт себе в отчий дом.

Надо сказать, что Малика частенько бывает дома. Став человеком, она навсегда не лишилась способности обращаться в русалку, как это описано в человеческих сказках и показано в мультиках. И голоса её никто не лишал, и как по острым ножам она не ходит. Всё вполне прозаично — лишь стоит Малике погрузить ноги в воду, те превращаются в хвост. Нет, несколько капель попавшей на ноги водички, дождь и даже душ ничего такого не спровоцируют, а вот ванну принимать довольно забавно. Хвост получается подлиннее человеческих ножек Малики и в ванну он плохо помещается.

Малика встала с постели, осмотрела себя в зеркало, переоделась. Уж если умирать, то в красивом нижнем белье. Правда, некоторая часть комплекта пострадает, когда ножки Малики превратятся в хвостик. Но русалка не смогла отказать себе в удовольствии надеть кружевной комплект белья, чулки и новые красивые сапожки. Пока она не выбрала платье, накинула сверху полупрозрачный пеньюар, поправила макияж и заново уложила волосы. Ей захотелось напоследок сварить себе крепкого кофе и медленно выпить, прикусывая хрустящим сладким печеньем, чтобы разбавить горечь. Потом придётся заново поправлять помаду, но оно того стоит. И только Малика направилась на кухню, как в дверь настойчиво позвонили.

Сердечко волнительно сжалось в предчувствии. Действительно, кто это мог быть? Мама и тётка ждут Малику на дне морском, Ребека застряла в другом городе, и с ней проститься не выйдет. Тем лучше, Малика чувствовала небольшой укол совести и не хотела бы смотреть в глаза подруге. Соседи должны бы уже спать…

Подходя к двери, она всё больше убеждала себя в том, кого увидит. И вот Малика взглянула в дверной глазок и шумно выдохнула, подавляя желание в ужасе бегать по комнате. Посмотрела на своё полупрозрачное одеяние и решила, что не будет накидывать ничего сверху. Через мгновение Малика распахнула дверь.

Стефан начал говорить, как только понял, что дверь открывается, и Малика услышала:

— Я прошёл целый квартал, чтобы успокоиться, но всё же решил вернуться. Ты обязана мне рассказать, куда уезжаешь, и я не собираюсь ждать до утр… Вот чёрт… — он, наконец, поднял на неё глаза и, видимо, потерял дар речи. Малика решила, что заслуживает прощальный подарок, схватилась за холодные рукава зимней куртки и затащила Стефана в квартиру.

Макияж Малики вышел слишком ярким, да? Обычно она выглядет поскромнее. Но не намного :))

У него не было ни одного шанса поступить как-то иначе. Жадный влюблённый взгляд Малики говорил сам за себя. Пока луч солнца не убьёт её, она будет помнить эти поцелуи, сильные руки, подхватившие её, его страстность, борющуюся с удивлением.

— Малика, я холодный, — он ещё оправдывался. 

— Ничего, — шептала русалка, стягивая его куртку. Вязаный свитер полетел на пол уже в спальне. Стефан занёс Малику туда на руках. Он умудрился сказать, что Малика “прекрасная”, “потрясающая”, а потом она запретила ему говорить. Им было чем заняться. 

Он оказался ещё лучше, чем Малика думала. А ведь она мельком раньше видела Стефана без рубашки. Летом он носил обтягивающие футболки, и о том, что тело у него шикарное, пожалуй, догадывались все. Но морские боги, он превзошёл все её ожидания! 

Не смотря на запрет слов, Стефан всё-таки назвал Малику по имени, прежде чем оставить без одежды. Хотя по сути и одежды на ней не было. Русалка ожидала, что он оставит и чулки, и сапожки. Так скорее всего поступил бы любой мужчина, и Стефан не оказался исключением. Правда позже он их с неё всё-таки снял — они ему, видите ли, мешали. Малика долго гладила Стефана по лицу, шее, мощной груди и красивым сильным рукам. Она как с цепи сорвалась в последнюю ночь на земле. Она не подозревала, что может любить кого-то с такой страстью. 

А потом Стефан заснул. Расслабленно, как у себя дома, он развалился на соседней подушке, раскинув руки и даже не обняв Малику. Заснул он быстро и спал совершенно безмятежно. Малика же никак не могла заснуть. Она ещё долго наглаживала Стефана по груди поверх одеяла, перебирала его волосы, сжимала его руку, водя по рельефу мышц. Подобравшись поближе, она его понюхала, поцеловала, слегка укусила — он не проснулся. Всё-таки счастливо выдохнув, Малика прижалась к тёплому мужскому боку и уставилась в потолок. Она может себе позволить полежать так ещё совсем немного, а потом надо будет тихо собраться и выскользнуть из квартиры. Её взгляд упал на настенные часы. Всего-то двенадцать ночи, до рассвета ещё довольно далеко. Ей, конечно, нужно повидать маму с теткой, но и о Стефане она мечтала так долго, что никто не посмеет её упрекнуть, если она полежит с ним неподвижно хотя бы полчасика рядом.

Она повернула голову, чтобы смотреть на него. Так хорошо было чувствовать его тепло, его запах, слышать его дыхание. Почему за эти десять лет она не решилась провернуть что-то подобное? Боялась, что наутро он смущённо улыбнётся и исчезнет из её жизни? Что кроме неловкого разговора и предложения остаться друзьями её ничего не ждёт? Её пугало, что может не получиться никакого приличного “завтра”, но когда никакого “завтра” и так нет, становишься смелее.

Малика провела взглядом по комнате. Чемодан собран, вещи готовы. Можно немного расслабиться. Стефан пошевелился, устраиваясь поудобнее и что-то пробормотал во сне. Малика усмехнулась — какой он стал. Как медведь! Милый северный мишка. А был совсем другим. Её память перенесла её в тот день, когда она впервые увидела Стефана в море, на скалах.

Было холодно, в море плавали льдинки. Действительно так и было, ведь встретились они тоже зимой. А потом встречались чуть ли не каждый день до кануна Рождества. Нет, всё-таки не каждый — Стефан заболел после того, как свалился в воду. Его не было почти неделю, но потом, всё ещё болезненный, слабый, он снова пришёл.

В ту первую встречу он засмотрелся на неё, полез за ней по камням и свалился.
Малика вытащила его, обескураженного, дезориентированного, умудрившемуся поскользнуться, стукнуться головой. И при всём при этом Стефан плохо видел. С другой стороны — видел бы он хорошо, он бы рассмотрел русалочий хвост. Малика долго ждала помощи, а дождавшись, уплыла в море. 

Через неделю спасённый снова пришёл на камни. И он её звал. Имени он тогда не знал, поэтому кричал: “Эй, рыжая, эй!” Цвет её волос он всё же разглядел.

Малика дежурила у камней каждый день, переживая за юношу, поэтому и в тот день она была там и она к нему выплыла.

— Что ты делаешь в воде, сумасшедшая? — спросил Стефан.

— Я пловчиха. Будущая чемпионка мира по плаванию в холодной воде, — не моргнув и глазом, соврала Малика. Да даже если бы она вовсю без остановки моргала, Стефан бы не заметил.

— Вылезай ко мне, на камни! — предложил он и протянул ей руку.

— Нет, в воде теплее, — продолжила нести чушь Малика. Хотя, возможно, это и не было полностью чушью. — Я не хочу в мокром купальнике сидеть на ветру на холодном камне. В воде сейчас лучше.

— Ни за что не поверю! — покрутил головой Стефан.

— Может, я не хочу сидеть рядом с тобой полуголая? — продолжила хитрить Малика.

— Не будет большой беды, если ты будешь сидеть рядом совсем голая, — беспечно выдал юноша. — Я почти ничего не вижу.

По тому, как он зарделся, Малика решила, что он врёт.

— Что-то ты видеть должен, иначе бы не смог добраться сюда по камням!

Юноша не ответил. Он внимательно всматривался в воду, а русалка думала, насколько надёжно её скрывает морская пена?

— Стефан! — наконец-то произнес юноша и протянул руку для рукопожатия.

— Малика! — ответила русалка и протянула в ответ свою.

Руки они пожали, но Стефан попробовал вытащить Малику из воды на камень. Русалка рассердилась и так крутанула хвостом, чтобы вырваться, что чуть сама не сбросила Стефана в воду.

— Ненормальная! — только и прокричал Стефан. — Я больше болеть не хочу!

— Зачем же тогда сидишь на холоде? — съязвила Малика.

— Мне тут хорошо. Я чувствую себя ближе к родителям.

Малику удивили его слова, и она спросила, о чём он? Стефан рассказал ей грустную историю, о том, что они всей семьей плыли на пароме, который затонул, попав в шторм. Родители погибли, а Стефан выжил, но повредил зрение. Как именно это произошло, он так и не понял. Во время аварии на него упало что-то тяжёлое, он получил травму лица и сотрясение мозга, заодно повредил глаза. Но, как ни странно, на лице не осталось ни одного шрама. Зато остались шрамы в душе.

— Я не хочу болеть, потому что из-за постоянных простуд мне откладывают операцию на глазах, а я уже не могу ждать — так хочу снова всех детально видеть.

Малика посочувствовала и посоветовала больше не падать в ледяную воду. Но она всё равно радовалась, когда Стефан приходил. Они подолгу разговаривали. Чтобы как-то маскировать хвост, Малика придумала брать с собой тяжёлый большой плед и куталась в него. Так у них получалось сидеть вместе на камнях. Хоть и не рядом, но всё же лучше, чем постоянно плавать вокруг. Малике пришлось признаться себе, что она немножко рада, что Стефан плохо видит, иначе он её тут же бы раскусил.

Про плавание и море она могла рассказывать очень долго, а Стефан, в свою очередь, говорил о семье.

Оказывается, у него был кот, который очень любил сладкое — постоянно тащил всякое со стола. Стефан же как раз сладкое не любит, и был не против.

Малика узнала, что кот умер. Причём совсем недавно — уже в квартире двоюродных дяди и тёти Стефана, единственных родственников, у которых он жил после смерти родителей.

Ещё Малика узнала, что отец Стефана был владельцем фабрики игрушек, это было их фамильным делом. И Стефан скоро вступит в наследство. Это казалось таким странным не только Малике, но и самому Стефану тоже. После Рождества ему вскорости должно исполниться восемнадцать лет, и тогда управляющий отца, присматривающий за Стефаном — тот самый Мардек Гвенден, запустил бы процедуру перехода собственности к юному Лемму. Пока же дядя и тётя считались единственными опекунами.

— Знаешь…— как-то раз начала разговор Малика, — ты не выглядишь болезненным и хилым. И совсем не боишься холода, ветра и моря. Почему же ты так много и часто болеешь?

— Если честно, и сам не знаю, — пожал плечами Стефан, раскручивая термос с чаем и протягивая Малике. — Я раньше почти совсем не болел. А после аварии постоянно чувствую сонливость и слабость.

— И всё равно ходишь сюда гулять, — покачала головой Малика. — И как опекуны тебя отпускают?

— Они знают, куда я бегаю, но, мне кажется, они боятся сказать мне хоть слово против. Они видят, что на море мне становится лучше.

— Всё-таки странно… — не поверила Малика. — Если бы мой племянник свалился в воду, а потом неделю болел, я бы, наверное, не отпустила его гулять в такое опасное место. Тем более, если предстоит серьезная операция на глазах.

— А сама ты тем временем плаваешь себе в ледяной воде, сеньорита моржиха, — рассмеялся Стефан. — Что это вообще за вид спорта такой? Как ты не подхватила воспаление легких?

— Я тренированная, — фыркнула Малика, хотя она тоже сомневалась, что есть люди, которые могли бы повторить её заплывы.

— Хочешь печенья? — спросил Стефан, протягивая ей бумажный кулёк. — Домашнее, тётя сама для меня пекла.

— Ты вроде говорил, что не любишь сладкое, — припомнила Малика, принимая кулек.

— Не люблю, но неудобно отказываться, — нахмурился Стефан. — Тётя каждый день ради меня стоит у плиты. Она совсем не знает, чем меня порадовать.

— Я сейчас не хочу, но… возьму с собой, — вздохнула Малика, ей совсем не хотелось, чтобы Стефан давился печеньем тёти из вежливости. Он, наверное, был хорошо воспитан и просто выкинуть печенье не мог.

— Оно не размокнет? — засомневался Стефан.

— Я подниму его высоко над головой, когда буду плыть к себе.

— Почему ты не выходишь на берег здесь? Я бы проводил тебя, — спросил Стефан.

— Мне ближе к дому с другой стороны пирса, да и все мои вещи там. Я же не пойду голышом.

В её рассказах было много неточностей, которые Стефан замечал. Но она юная и красивая девушка, а он не хотел рисковать её вниманием и общением. Должно быть так. Либо он действительно был слишком слаб, чтобы сомневаться в её словах.

Они ещё немного поболтали, потом Стефан поднялся на ноги, собрал свои вещи в рюкзак, попрощался с Маликой и попрыгал по камням в сторону берега. 

Малика, хоть и сказала “до свидания”, всё же тихонько следила за тем, чтобы Стефан благополучно добрался до берега. Юноша был слишком слаб.

— Почему он никак не выздоравливает? — размышляла Малика, направляясь к себе. Плыть ей предстояло довольно далеко, но она проделывала этот путь каждый день ради Стефана.

Дорогие читатели, если вам нравится книжка, добавляйте её в библиотеку, чтобы не потерять. А если поставите лайк-сердечко, автор и вовсе будет счастлива!