Любимая слабость генерала

— Дорогой, генерал! Во имя светлой памяти моего отца прошу вас меня выслушать! — воскликнула я, сделав скорбное лицо и добавив в голос слезы.

— Нет, никуда не годится — слишком театрально. Так ты этого сухаря своим нелепым представлением не разжалобишь, — недовольно пробурчал мой дух-хранитель.

Он летел по лесной тропинке впереди меня в образе изрядно потрепанной заморской птички и помогал репетировать речь.

— И что, по-твоему, мне сделать? Упасть к его ногам? — проворчала я.

Мне роль просительницы в принципе не нравилась, а уж бедной несчастной сиротки — и подавно. Я хоть и в несколько стесненных обстоятельствах, но все же принадлежу древнему знатному роду Аушевых, я дипломированный целитель и сильный маг.

— Тоже не поможет. Сама знаешь, что девицы падают к его ногам даже сейчас, когда генерал удалился в эту глушь от светской жизни, чтобы самосовершенствоваться и пройти путь очищения. Попробуй сделать интригующее выражение лица.

Я вжала голову в плечи, вся напряглась и сделала большие глаза.

— Так?

Хранитель закашлялся.

— Не вздумай! Никогда так не делай! Давай поработаем над речью. Попробуем его заинтриговать первыми же словами. Найди слово-крючок!

— Генерал, у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться! — воскликнула я, интригующе вытаращив глаза и сбавив громкость голоса к концу предложения.

От которого генерал не сможет отказаться.

— Ага, ты еще пуговицы расстегни и юбку приподними. Нет, Леся, не пойдёт. Заходи с козырей.

С козырей, с козырей... Вот бы знать, что для генерала Андрея Оболенского, герцога Правобережного, козырь? Ему всего тридцать три, он племянник императора и до недавних пор командовал третьей армией. Но после последнего неудачного похода в Древний пласт уволился в запас и удалился в глушь. В столице шептались, что он и его люди столкнулись в этой экспедиции с чем-то страшным. Это произвело на генерала огромное впечатление, такое, что он замкнулся в себе, переживая первое в жизни поражение.

Я в эти байки не верила.

— А если так... — начала было я, но...

— Ложись! — завопил хранитель.

И следом раздался характерный тихий свист — в меня летела ловчая сеть.

Я резко пригнулась и перекатом попыталась уйти в сторону. Однако реальность снова безжалостно напомнила, что я не боевик, а целитель, поэтому могла себе позволить пренебрегать тренировками скорости реакций. Сеть меня все же накрыла, и уже через несколько секунд я имела «счастье» созерцать мужские сапоги из качественно выделанной кожи.

— Так, так, так. И кого же этого такого громкого ко мне принесло? — раздался над головой насмешливый мужской голос.

Хорошо поставленный, с властными нотками, царапающий невидимые струны души. У меня и так имелись догадки о том, в чью ловушку я угодила, а после того, как мой пленитель заговорил, сомнений в этом не осталось.

— Генерал, во имя светлой памяти графа Аушева, у меня есть эксклюзивное предложение! Я могу вылечить ваш недуг! — выпалила, смешав все свои мысли в одну кучу, и тихонько застонала.

А вот мой хранитель застонал громко — всё равно его, кроме меня, никто не слышит и не видит — и, кажется, сделал себе крыло-лицо, потому что донёсся звук удара и падающего в кусты тельца.

— Это что-то новенькое, — сказал генерал и присел на корточки.

Я почувствовала, что он снимает с меня сеть, и через миг мы с ним встретились взглядами. Глаза у него оказались еще красивей, чем на изображениях в газетах и журналах. Ярко-зеленые, опушенные густыми черными ресницами, большие и немного вытянутые к вискам. Да и в целом лицо всё такое правильное, мужественное, эталонное — как раз для рекламных изображений.

— Простите, — прошептала я, неожиданно смутившись. Возможно, даже покраснела, потому что уши и щёки горели. — У меня от стресса словесный понос случился. Я хотела сказать, что смогу вам помочь, если вы поможете мне.

— Понос?! Серьезно?! Леся, да что с тобой такое?! Приди уже в себя! — завопил хранитель, яростно махая крыльями и взлетая над плечом генерала.

Хорошо, что он хранителя не слышит! Зачем вот акцентировать внимание на том, что Оболенский, возможно, пропустил мимо ушей. Ну вырывается из нас, целителей, порой то, что приличные люди в обществе не говорят. Однако многие делают скидку на профдеформацию и не зацикливаются на этом. Может, и генерал из таких?

— Очень интересно, чем же вы можете мне помочь, девушка с недержанием?

Нет, не из таких.

Я поджала губы, встала и отряхнула походную юбку-брюки.

В огненную расщелину игры! Не умею я вести салонные баталии. Скажу как есть!

— Меня зовут Олеся Аушева, я дочь графа Романа Аушева — он преподавал вам целительство в академии. Я пошла по его стопам и тоже целитель. Хороший. Выпустилась из академии с красным дипломом в этом году. Так вот, у меня есть основания полагать, что на Древнем пласте вы подцепили нехорошую болячку, с которой никто не может справиться, поэтому прячетесь здесь. Я могу вам помочь вылечиться, но только если вы проводите меня на Древний пласт в деревню воинов света.

Генерал тоже встал и хмуро вгляделся в мое лицо. Выглядел он, прямо скажем, угрожающе. Зато я сразу поняла, что попала в точку: Андрею совсем не понравилось, что какая-то девчонка так запросто узнала его секрет.

— Ты понятия не имеешь о чем просишь, достопочтимая госпожа Олеся Аушева, — очень страшным голосом глухо прорычал генерал. Я бы, наверное, испугалась, но на практике в доме ущербных мы и не с такими больными имели дела, поэтому я только с любопытством выгнула бровь. — Соваться на уровень пласта, где расположена деревня, смертельно опасно! Я вот сунулся — и горько об этом пожалел.

— Это все потому, что вы пошли через уровень ведьм, а надо было зайти через уровень гномов, — со знанием дела возразила я, — через него бы вы могли пробраться без всяких древних проклятий!

— Ты совсем сумасшедшая? — разозлился генерал. — Убирайся отсюда и выкинь из головы свои дурацкие идеи! С какой стороны в деревню ни заходи, а проходить все уровни придется в любом случае. Хоть по пути туда, хоть по пути обратно.

— А я знаю! И я не сумасшедшая! Просто в деревне воинов света хранится книга Жизни, и если пройти легким путем и взять книгу, то обратно можно спокойно возвращаться через любые уровни. С такой-то реликвией!

И смущение куда-то делось. Плевать, что Андрей — образчик мужественности, и прямо сейчас мои ноздри щекочет его невероятно притягательный запах, а глаз так и косится на широченные плечи и толстую вену, бьющуюся на могучей шее.

— Книги Жизни не существует! — вышел из себя генерал. Он приподнял меня за подмышки, развернул от себя, поставил и слегка подтолкнул, чтобы топала обратно по дорожке. Ещё и добавил: — Кыш отсюда во имя светлой памяти своего мудрого отца. Вот же не повезло бедолаге с дочуркой…

Мой папуля, граф Аушев, к несчастью, недавно покинувший наш бренный Азой, о юном Андрее Оболенском, его доблести и уме, мнения был высокого. Только поэтому я и пришла. Повернулась к нему обратно:

— А вот и существует! Я точно знаю. Мой хранитель сам ее видел, когда при жизни спускался в деревню воинов света, — не теряла надежду я, но вынуждена была тише добавить: — Ему, правда, по некоторым независящим от него причинам не удалось уйти оттуда живым, но книга там точно есть, а у нас есть шанс ее забрать, потому что мы не допустим его ошибок.

— Это вот этот общипанный попугай теперь вместилище для афериста графа Никиты Аушева? — насмешливо спросил генерал и подозрительно метко запустил воздушной волной в моего духа-хранителя!

Птиц перекувыркнулся в полете и выругался очень нехорошими словами, какие я уже слышала… на практике в травматологическом отделении портовой лечебницы. Удивило меня другое.

— Вы что, видите моего духа-хранителя?! — ахнула я.

— И вижу, и слышу. А теперь убирайтесь прочь и ты, и он.

Я уже хотела было временно смириться с поражением, но последние слова Андрей произнес странным тоном, будто выплюнул их из последних сил через внезапный приступ невыносимой боли.

Я шагнула к нему и увидела, что лоб герцога покрылся бисеринками пота, а сам он резко побледнел и едва сдерживал дрожь от озноба. Перестроила зрение на сканирование ауры и тут же обнаружила причину его состояния: герцог Правобережный, племянник императора и доблестный генерал, подхватил очень страшный недуг — проклятье первозданной ярости. Оно меняло магический резерв жертвы, пронзая его чёрными иглами.

Недолго думая — а в этом случае лучше не мешкать, иначе несчастный может превратиться в огнедышащее чудовище, — я приложила ладонь к солнечному сплетению Оболенского, где заворачивался смерчем поврежденный резерв. Я тянула проклятье на себя, пытаясь остановить набиравшую скорость воронку одной рукой, а второй доставала из кармана свое пока еще не запатентованное, но превосходно действующее лекарство, которое теперь всегда носила с собой — на всякий случай. Сковырнула ногтем пробку и потрясла флакон перед носом уже покрывавшегося крупными золотистыми чешуйками герцога.

— Генерал Оболенский! Поклянитесь, что проводите меня в деревню воинов света, и я немедленно прекращу ваш приступ! И буду снабжать лекарством до тех пор, пока не вылечу вас полностью! — потребовала я.

Разумеется, я в любом случае его спасу, но не воспользоваться случаем было бы обидно. А вдруг повезет?

Однако мне до коварства герцога очень далеко. Он ловко, неожиданно для больного, выхватил у меня из руки флакон и молниеносно вылил лекарство себе в рот. Я возмущенно зашипела и отдёрнула руку от его моментально среагировавшего резерва — смерч утих, едва первая капля моего экспериментального зелья попала генералу в рот, и магическая энергия сильно ударила мне в ладонь.

— Ну что ты за растяпа, Леся?! — добавил горечи к моему расстройству дух-хранитель. — Надо было дождаться, пока он начнет оборот и упадёт! А потом сковала бы его сердце спазмом и вела бы переговоры с позиции силы! Я побоялся под руку учить, а ты без меня вообще ничего не можешь!

— Заткнись, — процедил Андрей совершенно спокойным голосом и послал в птицу новый меткий воздушный удар, даже не оглядываясь. — А ты, — обратился ко мне, — идем в дом. Поговорим.

И отвернулся от растерянной меня, устремившись по-военному четким шагом вглубь леса. Я поспешила следом.

Где-то в душе заворочалась надежда. Все же Андрей — высший аристократ из правящего рода, берущего начало от благородных драконов. Кстати, в его случае из-за проклятья это скорее минус, потому что превратиться в свирепого ящера и сгореть в собственном огне — такая себе перспектива. Но в остальном их род славился справедливостью. Может, Оболенский оценит мою помощь и наградит?

Шли молча минут десять, и всю дорогу мой дух-хранитель пытался мне на лету при помощи пантомимы донести своё возмущение из-за поведения генерала. Прапрапрадед Никита был до кончиков перьев возмущен, что его обозвали аферистом. Но, если быть откровенной, я и сама его не сразу поняла и приняла. В первое время, когда узнала, кто из предков мне достался в духи-хранители, страшно возмущалась и даже пыталась его поменять. Ну сомнительная у графа Никиты Аушева была репутация: искатель сокровищ, любитель разгульной жизни, ненадежный компаньон... Кто такому обрадуется? Однако со временем мы сблизились и вот уже целый год прекрасно ладили.

Я тоже всю дорогу показывала предку лицом, что не стоит принимать слова Андрея близко к сердцу, поэтому даже пропустила момент, когда мы миновали болото и вышли на лесную полянку.

А та-а-ам!.. Да уж, герцог есть герцог. Не так я себе представляла жилище отшельника. Думала, он живет в убогой лачуге, но нет. В центре поляны стоял добротный двухэтажный дом, рядом с ним еще пара строений, но главное — вокруг суетились работники. Кажется, разбивали огород.

Хранитель, уставший махать крыльями, уселся мне на плечо и прошептал на ухо:

— Сам он аферист. Притворяется страдальцем, а сам, вон, на широкую ногу живет.

Я только едва заметно кивнула, потому что мы поднялись на крыльцо. А в доме нас встретил настоящий дворецкий — сухой высокий старик с каменным выражением лица, в черном фраке и белой рубашке с жабо. Чопорный, как в домах столичных снобов. Я даже на миг почувствовала себя неловко в своем походном костюме.

— У нас желанная гостья, господин? — спросил дворецкий, выделив слово «желанная». — Подать напитки и закуски в гостиную?

— Мы поговорим в кабинете, Яков, а дальше будет видно, — ответил генерал и, на меня ни разу не оглянувшись, пошел дальше. Только в своем шикарном кабинете он удосужился обратиться ко мне: — Присаживайся, Олеся Аушева, и рассказывай, зачем тебе мифическая книга Жизни.

Я невольно передёрнула плечами.

— Странный вопрос. А вы бы не захотели ее заполучить, если бы узнали, что это возможно? — спросила, располагаясь на стуле у письменного стола.

— Ну так я — не ты. Я воин, обученный боевик, сильный маг с богатым опытом. А ты целитель с отвратительной боевой подготовкой. Неужели тебе передалась авантюрная жилка непутевого предка? Поэтому он и стал твоим хранителем?

Какой же все-таки противный этот генерал Андрей Оболенский герцог Правобережный! И даже его впечатляющая внешность ни капли не скрашивает общее впечатление. Однако вопрос он все же задал закономерный, и ответить на него пришлось честно:

— Я собираюсь открыть частную практику с разрешением применять свои методы лечения, но пока мне это не позволяют. А вот если бы у меня была книга Жизни, то никто бы не посмел вставлять мне палки в колеса.

— А если я просто договорюсь, чтобы разрешили?

Оболенский уселся в кресло, сложил могучие руки на столешнице и сверлил меня тяжелым взглядом.

Я вздохнула. Ах, если бы все было так просто! Препятствия мне чинит не менее влиятельный аристократ — министр здравоохранения Ренат Гордеев герцог Горский. Он тоже близок к правящему роду и мечтает прибрать к рукам все мои разработки. Мало того, что он не дает мне лицензию, так еще и прямо заявил, что намерен на мне жениться, чтобы «такой талант принадлежал их славному роду и дал жизнь гениальным потомкам». Я сначала думала, что он шутит — герцогу под сотню лет, он вдовец и уже имеет наследников, — но нет! Он четко дал понять, что настроен решительно — когда у меня вдруг арестовали все имущество и счета якобы из-за долгов отца перед министерством здравоохранения.

Тогда-то хранитель и рассказал мне о книге Жизни.

— Вы можете, конечно, попробовать, но без реликвии воинов света я не смогу вас избавить от проклятья. Мое лекарство вам придется принимать всю жизнь. И я не уверена, что не возникнет привыкания. Так что, генерал, вам эта книга нужна больше, чем мне, — вместо пересказа своих бед выложила я более весомые для него доводы — своя рубашка ближе к телу.

— Допустим. Но если никакой книги Жизни все же не существует? Может быть, мне лучше довольствоваться тем, что есть, и не усугублять положение?

Это разумно. Но я и на это имела что сказать:

— Мой дух-хранитель, при жизни носивший имя Никиты Аушева, держал эту книгу в руках и даже читал, но так как он не целитель, то из прочитанного понял и запомнил мало. Однако даже этого мне хватило, чтобы изготовить то лекарство, которое купировало ваш приступ. Не знаю, какие еще вам нужны доказательства, а я своему предку верю, — сказала я важно.

И хранитель гордо выпятил грудь, сидя на моем плече.

Генерал побарабанил пальцами по столешнице и резко встал.

— Ну что ж, я соглашусь на вашу авантюру. Заключим договор, и отправляйтесь домой готовиться к походу. На сборы три дня. Встретимся в седьмину в порту у пятого причала.

Я вскочила со стула и протянула герцогу руку для скрепления договора. Но он покачал головой и достал из ящика шкатулку для магических ритуалов. Ясно — не доверяет. Значит, если я его не спасу, то и сама жизни лишусь.

Мои дорогие! Так случилось, что на эту книгу у меня есть две замечательные обложки)
Вот такая

И такая

Знаю, что тут дело вкуса, но я люблю тёплые, песочные тона, так что выбрала вторую. Но это не умоляет мастерства первого артера. А вы что думаете?
А ещё у меня есть вот такой генерал... Как вам такой угрюмый крепыш?)))) Мне кажется, симпатичный)

И вот такая у меня есть Олеся...

Или такая...

Какой вы себе представляете героиню? 
Пишите! И не забывайте, пожалуйста, оставлять сердечки. Мне очень важен ваш отклик, он дарит мне вдохновение!
С любовью, Санна Сью)

Я думала, что три дня — целая вечность, и мне придется изнывать от нетерпения в ожидании крайне увлекательного путешествия. Полное неожиданных приключений Пенное море (говорят, там водятся сирены и прочие опасные существа), диковинные заморские базары, скачки на варанах через пустыню и перелет на грифонах через горы — так в двух словах обрисовал мне дорогу до Древних пластов хранитель. Что может быть увлекательней? Уверена, что запомню эту поездку на всю жизнь, в старости внукам буду рассказывать и каждый раз добавлять новые подробности.

Но скучать мне не довелось. По возвращении из леса у подъезда доходного дома, где я снимала комнату, меня дожидался посыльный из министерства. Он вручил мне конверт с гербовой печатью и, получив подпись на бланке о доставке, удалился. А я входила в свое временное жильё, полная неприятных предчувствий. Распечатала конверт и убедилась, что не обманулась. Зачитала вслух:

— «Многоуважаемая достопочтимая госпожа Олеся Аушева, уведомляем вас, что завтра, двадцатого велесяца в десять утра, вас будут ожидать на внеочередном слушании сертификационной комиссии. Явка обязательна. В случае неявки ваш диплом будет аннулирован».

— Он тебя в покое не оставит, — проворчал хранитель. — Жизни не даст, пока своего не добьется.

— Ничего! Пусть аннулирует. С книгой я быстро все верну, — преувеличенно бодро воскликнула я, скомкала письмо и метко зашвырнула в урну для бумаг.

На самом деле мысленно я себя ругала. За то, что была настолько наивной, что, когда пришла просить лицензию, сразу похвалилась всеми своими наработками. А ведь хранитель меня предупреждал, что выскочек никто не любит, особенно если за ними никто из сильных мира сего не стоит. А я не поверила. Искренне думала, что моим достижениям порадуются и даже кредит на открытие частной практики дадут.

В общем, весь вечер готовилась к завтрашней комиссии и репетировала ответы на возможные вопросы…

…но все равно оказалась не готова.

Для начала меня промариновали в коридоре два часа, потом явился министр собственной персоной и оказалось, что комиссия — это он один.

— Надеюсь, вы не обиделись на меня, милая Олеся, за то, что воспользовался служебным положением, чтобы с вами ещё раз переговорить? — елейным голосом пропел герцог Горский.

Хотел расположить к себе, но лишь разозлил ещё больше.

— Еще как обиделась и буду жаловаться, — заявила я престарелому сластолюбцу.

Сильные маги в сто лет еще очень крепкие и выглядят на пятьдесят максимум — у герцога Рената Гордеева даже седины не было и спина прямая, хотя брюшко он себе уже и отрастил, — но мне то всего двадцать три. Я в принципе замуж не собираюсь, а за старика и подавно.

— Кому же? — удивился герцог, театрально испугавшись.

— Императору, — не растерялась я.

На это он только неприятно рассмеялся.

— Дорогая моя, ты, конечно, прелестна и все такое, но императору дела нет до мелких, пусть и хорошеньких, сошек. Ну и я со своей стороны сделаю всё, чтобы ты к нему на прием никогда не попала.

Тут я и поняла, что действовать нужно иначе. Прошла по малому залу заседаний и села на стул. Посмотрела в окно задумчиво, а потом медленно перевела взгляд на министра.

— Герцог, давайте будем откровенны, — устало предложила я. — Вы ведь в меня не влюблены, так зачем вам на мне жениться?

— Я уже объяснял, Олеся. Мне нужны наследники, которые, возможно, унаследуют ваш гениальный ум и талант. Ну и в целом вы прославите мой род. А то мои детки ни на что не годятся. Позорище да и только. Но раз мы с вами решили быть откровенными, то расскажите и вы, почему так упорно сопротивляетесь. Ведь если вы станете моей женой, перед вами откроются такие перспективы, которые графской сироте и не снились. Уверен, многие ваши подруги по целительскому факультету академии посчитали бы мое предложение лестным.

Гарантирую, что именно так и было бы. Однако я — не мои подруги по факультету. Для меня свобода не пустой звук. А еще я хочу прославлять свою фамилию, а не его. Ну а как ложиться в супружеское ложе с нелюбимым мужем, чтобы делать с ним детей, я совсем не представляла.

— Вы правы, но у меня другие планы на жизнь, — пожав плечами, сказала я. — Что, если нам с вами договориться иначе?

— Я всегда готов к переговорам. Предложите вариант, который не сможет оставить меня равнодушным, — кивнул герцог и, сев на стул рядом со мной, пытливо заглянул в глаза.

А у меня не было другого выбора, кроме как поделиться своим секретом и предложить сделку.

— Я собираюсь найти книгу Жизни. И если вы не станете чинить мне препятствий с открытием практики, снимете арест с имущества, выдадите ссуду от министерства и забудете о женитьбе на мне, я поделюсь с вами частью спрятанных в книге знаний. Вы сможете выдать их за свои открытия или открытия своих детей. Это прославит ваш род на века и без новых наследников.

На этот раз герцог так сильно расхохотался, что покраснел и откинувшись на спинку кресла, запрокинул голову к потолку. Он даже утёр выступившие слёзы.

— Ох, наивная глупышка! — воскликнул Горский, отсмеявшись, глядя на меня со смесью умиления и жалости. — Книги Жизни не существует. Это сказка, миф, который придумали в стародавние времена во время страшной эпидемии душегубной хвори.

Я насупилась. Ну почему всем приходится доказывать, что этот мощный артефакт — не выдумка?!

— Я знаю того, кто видел ее своими глазами, и уже нашла того, кто проводит меня к ней. Так что сейчас у вас последний шанс договориться со мной по-хорошему. Женой я вашей в любом случае не стану, но если мы заключим сейчас сделку, вы не останетесь с пустыми руками.

— Кто же ваш провожатый, интересно мне знать? — всё ещё не веря, хмыкнул министр.

— Герцог Правобережный, чтоб вы знали! — с гордостью выпалила я.

Ренат Гордеев удивлённо выгнул бровь.

— Он вам поверил и согласился на авантюру?

— Да! Мы отплываем послезавтра.

Герцог задумчиво что-то прогудел себе под нос, поднялся и подошел к сейфу, стоящему в углу малого зала заседаний. Вытащил из него набор для проведения магических ритуалов, и я закатила глаза. Опять? Что-то слишком много договоров со ставкой на мою жизнь для одной меня.

Остаток дня и половину следующего я потратила на приготовление запаса лекарств. Особенно много времени заняло зелье из книги Жизни, которое помогло генералу Оболенскому. Дело было не в ингредиентах, а в сложном ритуале для его активации. Возможно, принцип воздействия в оригинале описывался гораздо проще, но то, что рассказал хранитель, пришлось существенно дорабатывать, поэтому времени на приготовление зелья уходило много. А удовлетворившись собранной аптечкой, я взялась за упаковку личных вещей. С ними провозилась до позднего вечера. Так и наступило утро обозначенного для отправления в путешествие дня.

Конечно же, я волновалась и до порта наняла извозчика. Хоть денег у меня оставалось совсем немного, ехать на общественном транспорте с двумя чемоданами и в походном костюме совсем не хотелось. Времена у нас, может, и прогрессивные — теперь девушек в брюках можно встретить часто, — однако на масс-повозках они не ездят, потому что чаще всего принадлежат к привилегированному классу и имеют личный транспорт. А в общественном так и продолжают перемещаться ретрограды. Так что я раскошелилась, погрузилась в наёмный скоро́езд и покатила в порт к пятому причалу, от которого несколько раз в неделю отходили суда в жаркий Эмур — ближайший к пустыне Древней жатвы крупный город.

Чтобы попасть на Древний пласт, нужно пройти пустыню, а потом еще и через горы перебраться. Да, ушедшая в небытие древняя цивилизация, где когда-то жили, любили и враждовали вымершие теперь ведьмы, драконы, гномы, орки, эльфы и всякая нежить, позаботилась о том, чтобы их выжившие и изменившиеся потомки не могли легко и просто добраться до её тайн. Но все же смельчаки находились и по крупицам собирали знания или находили старинные артефакты.

Поэтому на пятом причале, как всегда, царила суета.

Я тащила чемоданы, ловко лавируя в потоке пассажиров, чтобы ни с кем не столкнуться. Одновременно отмахивалась от грузчиков, предлагавших довезти мой багаж до места, а хранитель тем временем ворчливо меня поучал:

— Если вдруг у него опять случится приступ, не спеши выдавать лекарство. Пусть помучается и в полной мере оценит твою важность. Так будет для нас безопаснее.

— У нас с ним договор на крови о незамедлительной помощи, — тихонько напомнила я.

Некоторые имеющие духов-хранителей маги общаются с ними вслух без всяких стеснений. Мне такие напоминают сумасшедших, я так на людях не делаю. Другие маги, достигшие высокого уровня единения с ду́хами, могут отвечать им мысленно. Я так пока не умела, потому приходилось бормотать под нос, если сильно хотелось поспорить.

— И что? Можно уронить флакон, потом долго его искать. Не нравится мне этот генерал. Сам себе на уме он. Так и хочется его проучить.

— Мне тоже не нравится его высокомерие. По мне так ему не хватает элементарного воспитания. Разве же можно так разговаривать с девушками? Я даже усомнилась в папенькиных рассказах о его достоинствах.

— Вы о ком-то, кого я знаю? Могу негодяя проучить, — раздался у меня над ухом знакомый насмешливый голос, и оба чемодана перекочевали из моих рук в мужские.

Хранитель, возмущенно фыркая, слетел с моего плеча, а я развернулась к генералу Оболенскому, изо всех сил скрывая смущение. На причал он явился при полном параде: в кожаном походном костюме, с зачёсанными назад волосами и ухоженной бородой… И выглядел особенно сногсшибательно.

— Нет, не думаю, что вы с ним знакомы. Мы обсуждали извозчика, — соврала я и попыталась завести светскую беседу: — Доброе утро, генерал. Погода вроде хорошая, отплывем вовремя.

— Без всяких сомнений. Я позаботился, чтобы на вахту заступил лучший погодный маг. Наши каюты уже готовы. Но, к сожалению, приятного плавания гарантировать не могу — на борту будет шумно.

— Почему? — не особо из-за этого переживая, поинтересовалась я.

Меня больше волновало, что герцог оплатил мой проезд. Я чувствовала некоторую неловкость. Ведь вроде бы это я его наниматель и я должна оплачивать все издержки путешествия, а теперь генерал вроде как мое главенство оспаривал.

— К сожалению, до Эмура вместе с нами плывет шумная компания юных искателей приключений — выпускники военной академии. Боюсь, что они тоже решили проверить свои силы на Древнем пласте.

Я поморщилась. О да. Компания действительно не из приятных. Помню я наши с боевиками совместные танцевальные вечера в академии — почему-то в обществе считалось, что целительницы должны создавать семьи с боевиками. Некоторые девочки и правда заводили с этими грубыми шалопаями романы, но не я. Я разделяла принципы новомодного течения ГиНЖ — гордых и независимых женщин. Сначала карьера, уважение окружающих, значимое место в обществе и материальная независимость, а уж потом личная жизнь — вот мои приоритеты.

— Ничего страшного. Потерпим. Нам всего-то два дня плыть.

— Это если повезет, моя милая Олеся, — раздался совсем уж неожиданный голос справа.

Неожиданный и крайне неприятный!

— Министр? А вы-то что тут делаете?! — откровенно недовольно спросила я.

Герцог Горский приближался к нам в сопровождении двух бравых молодцов, похожих на головорезов, грузчика с полной тележкой чемоданов и... стройной высокой красавицы в стильном дорожном костюме от известного кутюрье.

— На это, моя дорогая, есть целых две причины. Во-первых, я решил подстраховаться. Знакомьтесь, это моя дочь маркиза Анжелика Гордеева, и она отправляется в путешествие вместе с вами. А во-вторых, я захотел попрощаться и помахать вам с причала платочком, — съехидничал министр.

— Но мы с вами заключили магический договор! — возмутилась я. — Нет нужды заставлять вашу дочь испытывать походные неудобства.

Герцог Оболенский что-то недовольно пробурчал себе под нос. Видимо, осуждал меня за то, что я разбрасываюсь магическими договорами.

— О, не беспокойтесь, милая, никаких неудобств, — хищно промурлыкала Анжелика и оглядела генерала Оболенского многообещающим взглядом.

Откровенно говоря, выглядела маркиза не как изнеженная великосветская барышня, а как натуральный искатель сокровищ. Мы хоть и одеты были обе в смелые костюмы, но Анжелика в роли отважной путешественницы смотрелась гораздо органичнее меня. Тело у нее явно тренированное, за поясом кинжал и двуствольный палящий артефакт. На квадратных каблуках высоких сапожек острые металлические шипы, а на шее, пальцах, в ушах и на запястьях амулеты и артефакты.

Когда министр впервые заикнулся о нашем с ним браке, я искала информацию о его детях и выяснила, что ни старшая дочь, ни младший сын не выбрали путь целительства. Про Анжелику ходили слухи, что она сбежала из дома и ведет вольный образ жизни. А про сына Артура болтали, что он сидит на шее отца и проматывает его деньги, постоянно влипая в скандалы. Наследник даже академию не окончил. Выгнали, несмотря на статус его отца.

— Нет мест, — процедил генерал, — мы выкупили две последние каюты.

— Не переживайте, герцог. Я как только узнал, что вы будете сопровождать в этой поездке мою возможную будущую супругу, так сразу же озаботился выкупом кают для ваших сопровождающих, — нарочито добродушно заверил министр.

— Что ж, приключение обещает быть интересным, — хмыкнул Оболенский.

— М-да, поездочка предстоит занятная, — протянул мой дух-хранитель.

Генерал кинул на него неприязненный взгляд и поморщился, а вот остальные и бровью не повели. Что же за способность у Оболенского такая видеть и слышать чужих духов-хранителей? Я и не знала, что такие бывают.

— Всем пассажирам подняться на борт! Готовимся к отплытию! — раздался усиленный магией голос с нашего корабля.

И Анжелика первая направилась к трапу. А двое громил резво похватали из тележки чемоданы, неведомым образом умудрившись взять сразу по три штук в обе руки, и поспешили за ней.

Я, не прощаясь с министром, тоже отправилась на борт, но успела расслышать вопрос генерала:

— Возможная будущая супруга? Это что-то новенькое...

Не стала даже слушать, что ответит Горский. Почему-то чувствовала неловкость из-за его заявления и предчувствовала, что придется ответить на неудобные вопросы Оболенского. Я действительно подписала договор, в одном из пунктов которого чётко прописано: в случае неудачной экспедиции я обязуюсь стать женой министра. Ну а что мне оставалось делать, если он только на таких условиях на сделку согласился? Впрочем, в себя я верила и отчаиваться не спешила.

— Ваш билет, — едва я ступила на палубу, попросил дежурный матрос.

— Это со мной, — раздалось за спиной.

Оболенский быстро меня догнал и ступил на палубу следом.

— Прошу прощения, генерал, — вытянувшись в струнку, выкрикнул матрос. — Ваши каюты на верхней палубе. Пятнадцать и шестнадцать! И еще капитан просил передать приглашение на обед. Он будет вас ждать в своей гостиной к пятнадцати часам.

— Будем, — коротко ответил генерал и, обойдя меня, направился к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.

— Так уверенно идешь, как будто часто приходилось плавать. Много раз бывал на Древнем пласте, Оболенский? — вдруг с чего-то решил заговорить мой дух с угрюмым генералом.

Наверное, соскучился по мужским беседам. А то ведь он только со мной да со мной.

— Не обращайся ко мне. Я не буду с тобой болтать, — нелюбезно огрызнулся генерал.

А я вдруг за предка обиделась.

— Зачем вы так? Он же ничего такого не сказал. Вам трудно просто ответить? — спросила с упреком.

Генерал уже поднялся на пару ступенек, но остановился и развернулся ко мне. Он и так выше меня ростом, а сейчас вообще глыбой навис. Я поджала губы и добавила во взгляд льда, не подавая вида, что внутри все трясется.

— Меня и живые раздражают, а болтливые духи и подавно. Слишком много их вокруг.

Я ахнула.

— Но почему вы вообще их слышите и видите?!

— Понятия не имею. После проклятья все началось. Я потому и удалился в глушь от всех подальше, что в городе этих духов слишком много. Болтают и болтают. Бесят! — прорычал Оболенский недовольно и, развернувшись, продолжил подъём.

А я прониклась к генералу невольным сочувствием. Если видеть и слышать всех сопровождающих магов духов-хранителей, то ведь и правда недолго с ума сойти! Как выдержать эту какофонию?

Хотела даже извиниться и пообещать, что будем стараться ему лишний раз не надоедать, но на палубу застала занимательную сцену: маркиза Гордеева сидела на перилах и курила длинную трубку, руководя своими головорезами через открытую дверь каюты:

— Корсеты на вешалки! Чулки в отдельный ящик, идиот! Шляпки аккуратнее, не помни!

Я поверить не могла, но мужчины развешивали в гардеробе вещи Анжелики. Зачем она вообще с собой столько всего набрала? Закралось подозрение, что цель маркизы вовсе не присмотр за мной и поиски книги, а соблазнение генерала Оболенский герцога Правобережного.

Генерал Андрей Оболенский герцог Правобережный

— Ну здравствуй, Андрей. Вот мы и встретились снова. Как в старые добрые времена мчимся куда-то на другой конец Азоя вместе, — пропела Анжелика обещающим жаркие ночи медовым голосом, едва моя симпатичная компаньонка скрылась в своей каюте.

— И снова у тебя ни единого шанса, Лика, — ответил я с не менее слащавой улыбкой.

Мы с Гордеевой вместе учились в академии, и она еще тогда решила заполучить меня в свою постель. Но я и в юности был очень щепетилен в связях, а сейчас, когда стал старше, и подавно держался от герцогских дочек подальше. Впрочем, и от графских, и баронских, и прочих мечтающих выгодно выйти замуж девиц. Глазом не успеешь моргнуть, как охомутают и поскачут прямиком к разорению, скандалам, интригам и прочим «увлекательным» семейным приключениям высших аристократов. То ли дело обычные девушки, без завышенных запросов. Или вдовы. Вдовы вообще самый отличный вариант. Хотя сейчас, с моим смертельным проклятьем, не до тех и не до других. Мало того, что нужно о собственном спасении думать, так еще и чужие духи-хранители невероятно бесят. Они не затыкаются никогда, считают своей обязанностью комментировать абсолютно все. А мой дух-хранитель пропал в тот самый момент, когда я угодил в ведьминскую ловушку.

Вот и у Анжелики на плече сидела и вякала отвратительная ящерица.

— На девчонку эту, целительницу, похоже глаз положил, — проскрипела рептилия.

— Неужели тебе по вкусу мышки вроде невесты моего отца? — тут же спросила Гордеева, ни капли не сомневаясь в правоте хранительницы.

Ну и, в принципе, была права. Олеся Аушева мне понравилась, в отличие от маркизы Анжелики Гордеевой. А то, что старый хрыч герцог Горский мечтает её заполучить в жёны — нет. Однако сознаваться в этом не стоило. Лика могла и на подлость пойти.

— Невеста? — переспросил я, удивленно подняв брови. — Ты что, не веришь в успех нашего предприятия?

Если книга существует, и нам удастся её заполучить, то никакой свадьбы не будет — министр сам мне об этом сказал.

Лика рассмеялась и грациозно повела плечами:

— Удивляюсь, почему поверил ты. Ведь был там несколько раз и прекрасно знаешь, что всё ценное, что можно было достать с Древнего пласта, давно вывезли.

Я криво ухмыльнулся. Всё да не всё. Из последнего похода кроме проклятья я привез и кое-что стоящее. На Древнем пласте полно еще уровней, где никто пока не бывал. А в моем положении лучше верить и надеяться, что в деревню воинов света — место жительства исчезнувшей расы эльфов — можно попасть и раздобыть книгу. Иначе только и останется ждать, как в один прекрасный день я превращусь в дракона, взлечу и сгорю в своем собственном огне. Так работает наследие предков. Их самих уже в чистом виде давным-давно нет, но мы, их потомки, сохранили их черты и кое-какие способности. Во мне преобладала кровь драконов, а вот в Анжелике явно ведьм. Что касается ее охранников — они пошли от орков. Ну а хорошенькая госпожа Аушева имеет родство с эльфами. И не потому, что эльфы тяготели к целительству — ведьмы и ведьмаки тоже славились умением не только проклинать, но и лечить. Было в девушке что-то утонченное. И, кажется, даже кончики ее аккуратных ушек имели заостренную форму.

А вообще, чем больше поколений смешивалось, тем сложнее становилось определить предков. И раньше я бы не взялся так уверенно говорить, но сейчас, когда вижу хранителей, узнаю доминирующую расу проще. Потомки эльфов часто вселяются в ярких пташек, а потомки ведьм и ведьмаков любят ящериц, змей, жаб или, на крайний случай, ворон.

Раздался гонг, и наш корабль с гордым названием «Победитель бурь» медленно отчалил от пристани.

— Не буду тебе мешать махать рукой отцу, — сказал я и пошел в свою каюту.

— Увидимся на обеде у капитана, Андрей, — многозначительно проворковала Лика.

Я поморщился. Путешествие будет не таким приятным, как представлялось. Нужно, кстати, задать Олесе пару вопросов. Что за странная сделка у нее с герцогом Горским? Почему она мне о ней не рассказала? И что за дурацкая манера всем магические клятвы раздавать?

Вошел в каюту и привалился спиной к двери. Меня, никогда не страдавшего морской болезнью, немного мутило, и голова кружилась. Скинул пиджак на узкую койку, расстегнул рубашку и подошел к зеркалу. Странно, но отметина ведьмы, через которую вошло проклятье, выглядела спокойной. Замысловатый узор в виде кольца оставался просто черным рисунком, а во время приступа именно с него и начинался рост чешуи. Рисунок приобретает тогда золотистый цвет. Это что же получается? Лекарство Олеси отодвинуло оборот, но сам я начал слабеть.

Раздался короткий стук в дверь, и она тут же распахнулась. Неслыханная наглость! Мне, может, нужно на засов запираться, чтобы остаться одному? Развернулся, готовясь отчитать беспардонного гостя, будь он хоть самим капитаном, но...

— Прошу прощения, генерал! Ой, а что это у вас такое? Это же оно? Я права? Дайте-ка посмотрю! — выпалила Олеся, ни капли не смутившись от того, что застала меня по пояс голым.

— Совершенно верно. Это оно, — ответил я неожиданно спокойно.

Возможно, передумал негодовать, потому что она пришла без своей птицы, а я к тому же поговорить с ней хотел.

— Никуда не уходите! Я за аптечкой! — выпалила юная целительница и, словно ураган, вылетела за дверь.

Мне только глазами хлопнуть оставалось. Но не успел я решить, застегнуть мне рубашку или оставить так, Олеся вернулась и принялась командовать:

— А ну-ка давайте-ка к окну, а то тут света мало! Я буду делать пробы, а вы рассказывайте, что чувствуете. Попытаемся хотя бы на время ослабить действие проклятья. Вы нужны мне сильным.

Я отвык подчиняться чьим-то приказам, поэтому немного ошалел. Только этим я и мог объяснить свою безропотность, с которой подошел к окну и встал так, чтобы Олесе было виднее.

В каюту генерала я осмелилась постучать, чтобы отдать деньги за проезд. И даже хранителя уговорила со мной не лететь — восприняла всерьез слова Андрея Оболенского о том, как он устал от чужих духов.

Однако все пошло не по плану, едва я увидела его обнажённый торс. Вернее, отметину проклятья. Торс, конечно, тоже меня впечатлил, несмотря на то, что целителей сложно удивить кубиками пресса — повидали этих всяких разных торсов. Однако проклятье куда интереснее! Я сбегала за аптечкой и, отмахнувшись от хранителя и миллиона его вопросов, вернулась. Поставила генерала к окну — кажется, на кораблях эти круглые штуки называются иллюминаторы — и для начала обрисовала пальцем границы входного отверстия. Таким образом я сканировала силу проникновения внутрь организма.

— Скверно. Как же вы так неосторожно, голубчик? — проворчала я.

Кожа генерала покрылась мурашками, он еле сдерживал непроизвольную дрожь, пока я пальпировала рисунок. Наверное, испытывал боль или другие неприятные ощущения.

Удивительно, что с такой силой проникновения Оболенский добрался из Древнего пласта до дома живым. Тут налицо сильная драконья кровь. По слухам, этих могучих ящеров никакие проклятья не брали, сгорали в магическом огне. А вот потомки такую способность растеряли почти полностью.

— Тебе прямо в подробностях рассказать? — ехидно проворчал генерал.

Я деловито кивнула.

— Было бы неплохо.

Покопалась в аптечке и достала набор стандартных проб. Так-то понятно, что проклятье первозданной ярости приводит к смерти — проклятый перестает быть самим собой, в нем начинают очень быстро прогрессировать черты предков, от которых пошел его род, и тех, чей крови в нем больше всего. Тело меняется, магия меняется, а потом из-за нехватки нужных для полного превращения ресурсов наступает финал: потомок дракона сгорает, потомок орка превращается в камень, потомок эльфа, наверное, становится каким-нибудь цветком — не знаю. Таких случаев в практике описано мало, можно только предполагать. А с помощью проб я хотела узнать, на какие лекарственные компоненты проклятье реагирует сильнее, и по возможности усилить свое лекарство.

— Рассказывать нечего, — отрезал генерал.

— А вы все же покопайтесь в памяти. Меня интересует, долго ли вы находились в деревне ведьм, каким образом наткнулись на ловушку… Или, может быть, вообще столкнулись с духом древней ведьмы, и он оказался настолько сильным, что смог пробить защиту живого?

От Древнего пласта можно чего угодно ожидать! Вот тот же мой хранитель Никита Аушев при попытке вынести книгу Жизни из деревни воинов света напоролся на защитный барьер, о котором не знал, и поджарился.

— Да не успели мы даже в этой деревне толком побывать, — нехотя сознался генерал, — только вошли, поднялся пыльный смерч, моих людей выкинуло за границу, а меня швырнуло на камень, и я провалился с какой-то склеп. Потерял сознание, а когда очнулся, меня уже вытащили с отметиной.

— Так-так, хорошо, — задумчиво пробормотала я, прикладывая очередную тестовую пластинку к рисунку — А какой на вас был доспех? Защитные амулеты? Свои щиты ставили?

Конечно, у древних имелись секреты, которые нам так и не удалось раскрыть, но все же и современные маги кое-чего стоят.

— Ну, судя по тому, что я еще жив, защита у меня была надёжная, — опять недовольно проворчал Андрей.

Понятное дело, что слабость ему не нравилась, но я-то тут при чем? Нечего на мне срываться.

— Возможно, ваша защита несколько замедлила скорость проникновения, но все же я склонна считать, что вы живы благодаря сильной драконьей крови, а значит и отталкиваться будем от этого. Придётся через деревню драконов пройти и поискать там их останки, — заключила я, убирая последнюю пластинку в преобразующий артефакт. — Хранитель сказал, что в книге Жизни полно всяких снадобий из костей, чешуи, волос и прочих частичек представителей разных рас. Одевайтесь.

Подняла взгляд на генерала, а он стоял неподвижно и смотрел на меня, как на чудо заморское. Я приподняла брови: что?

— Вы, целительницы, все такие? Почему я раньше не замечал?

Я слегка поморщилась. Нет, не все. Девчонки в академии частенько надо мной смеялись и говорили, что я ненормальная, потому что ничем, кроме науки и исследований, не интересуюсь. И на моду мне плевать, и на парней, и на танцы, а для молоденькой хорошенькой девушки это противоестественно. Я только плечами пожимала и продолжала заниматься любимым делом.

Пожала плечами и сейчас.

— Главное, что теперь заметили и, надеюсь, осознали, как хорошо, что встретили именно такую меня. Ведь ваше здоровье в моих руках, — сказала поучительно и пару раз ткнула указательным пальцем в голую грудь Андрея.

Он опять покрылся мурашками, а мышцы его груди рефлекторно сократились. Странно. Неужели боль отдаётся аж сюда? Ведь мой палец попал гораздо выше рисунка.

На всякий случай генерал от меня шарахнулся и очень быстро застегнул рубашку.

— О да. Я невероятно рад, что встретил тебя, Олеся! — вообще не радостно воскликнул генерал.

Еще и под нос себя пробурчал невнятно что-то вроде «небылопечали».

— А я вообще чего пришла-то! — опомнилась я и полезла в карман за деньгами.

Но генерал вдруг резко ко мне шагнул, закрыл мне рот рукой и швырнул в угол каюты энергетическим шариком!

Без всяких сомнений — обнаружил шпиона. Надеюсь, это был мой любопытный хранитель, а не чей-то ещё.