Любить нельзя использовать

Людмила

Я сидела в чайном кафе и смотрела в окно. Моё любимое занятие в последнее время. Просто смотреть в окно. Каждое утро после пробежки я заходила в это кафе, которое стояло через дорогу, прямо напротив моего дома. Оно было небольшим и уютным. А ещё мне нравилось его название: «Вкусняшка». Такое детское, тёплое, домашнее.

Несмотря на размер, кафе пользовалось огромной популярностью. Всего восемь столиков, и каждый вечер они были заняты. Именно поэтому я заходила в него только утром.

Девочки хорошо меня знали, так же, как и мою привычку с чашечкой ароматного кофе смотреть в окно.

Кофе стоял на столе, а я смотрела, как по стеклу струятся мокрые дорожки. Шёл дождь. Он начался давно, но стал сильным, когда я уже была в надёжных объятиях ароматов «Вкусняшки».

Ещё одна особенность этого заведения. Всегда свежая выпечка. Даже утром.

Пожалуй, сегодня я не найду ничего для своего нового романа.

Дело в том, что я разглядывала лица прохожих. И если вдруг кто-то меня заинтересовывал, то он, (или она) могли стать героями моих произведений, даже не подозревая об этом. И я сама придумывала для них историю, которая обязательно была счастливой. Очень хотелось, чтобы хотя бы мои герои были счастливы.

Не знаю, накладывает моё воображение свой отпечаток на судьбу хозяев или нет, но если и накладывает, то пусть он будет светлым. Да, в этой жизни и так слишком много потерь, горя и разочарований. Пусть хотя бы в моих произведениях герои будут счастливы. Да, у них тоже будут трудности и потери, но у них буду я! А я никогда не позволю им остаться несчастливыми, потому что я так хочу! Я всей душой и сердцем люблю своих персонажей и сделаю все, чтобы они нашли своё счастье.

Звучит сентиментально. Я знаю. Но хеппи-энд им обеспечен.

Дождь так и не кончился. Придётся идти, потому что я не могла себе позволить задерживаться дольше. Дома меня ждал брат.

Руслан.

Я вздохнула и, улыбкой поблагодарив девочек за стойкой (расплачивалась я сразу), вышла из кафе. Дождь тут же принял меня в свои широкие объятия, проникая до самого тела. Толстовку я не надела, и под олимпийкой был только спортивный топ.

— Люся, ты с ума сошла, под дождём бегать? — спросил брат, выкатив свою коляску в коридор.

Ах, да. Я забыла сказать, что мой брат — инвалид. Нет, не с рождения. Но обо всем по порядку.

***

Руслан старше меня на четыре года. Нашей матери было шестнадцать, когда он родился. А когда родилась я, она решила, что двое детей для молодой женщины — по сути, ещё совсем девочки — совершенно лишнее, и сдала нас в детдом. Успев, однако, наградить меня дурацким именем Людмила. То ли виновата нездоровая любовь к классике, то ли совершенное отсутствие фантазии, но что есть, то есть. Она исчезла, а я так и осталась Соколовой Людмилой Алексеевной.

Нас с Русланом забрала к себе бабушка. Жилплощадь позволяла, возраст тоже, ну и родственные связи, конечно. Если честно, я до сих пор не могу понять, как у такой женщины, как наша бабушка, могла родиться такая дочь, как наша мать?

Вопреки всему, мы с братом не чувствовали себя обделёнными. У нас было все: и любовь, и забота, и тепло семьи. Пусть даже и такой маленькой.

Первые проблемы начались, когда я пошла в школу. Надо мной стали смеяться. Ну да, когда вокруг тебя одни Миланы, Дарины, Ангелины и Евы, Людмилой быть как-то не очень. Смеяться перестали, стоило появиться в моем классе Руслану. И да, как всегда, он был со своими друзьями: Артуром, Максом, и Матвеем. Вот почему-то над Матвеем никто не смеялся по поводу его имени! Или у мальчиков плевать, кого как зовут?

Появление четверых уже больших мальчишек сыграло свою роль. Смеяться надо мной перестали. Правда вот, дружить так никто и не начал. Единственной, кто протянул мне руку, была Танька Артемьева. Рыжая. Так все звали эту девчонку с копной рыжих волос. Но дразнить не дразнили, а просто звали. Это как второе имя. Дразнить Артемьеву, пожалуй, не стал бы никто. Эта девчонка могла за себя постоять. Ну, а теперь и за меня.

Мы росли, как и все дети: школа, улица, друзья. Вот только я всегда была под контролем старшего брата. Бабушка ему говорила, что нужно защищать маленьких и девочек. А так как я подходила под обе эти категории, то и защищали меня вдвойне. Точнее, вчетвером, так как ребята дружили. Вместе гуляли, вместе ходили в тренажёрный зал, вместе учились и вместе вытаскивали меня из разных передряг, в которые я умудрялась попадать благодаря своей единственной подруге. Естественно, Руслан недолюбливал Таньку, считая её причиной всех моих бед. И убедить его в обратном было просто невозможно.

Я спокойно относилась к братской опеке, пока не выросла и не начала обращать внимание на мальчиков. Точнее, мальчики стали обращать внимание на меня, а мне, естественно, это нравилось. Вот тут-то и началась настоящая война с Русланом. Ему почему-то казалось, что все только и мечтают со мной переспать! И поэтому меня забирали с дискотек, когда все только начинали расслабляться, со всех поздних мероприятий, дней рождений — всего, что могло (по мнению Руслана) перейти в пьянку и потом в «не пойми что».

Он просто появлялся, молча смотрел на меня, и мне ничего не оставалось, как уйти с ним, чтобы не закатывать скандал и не становиться посмешищем. Спорить не пытался никто, разве только Танька, но и её пыл брат останавливал одним взглядом. Да, была в нем такая внутренняя сила, которая заставляла всех просто подчиняться.

Ну, с девчонками понятно. При виде их неделимой четвёрки все замирали и пялились, раскрыв рты. Тут я не поспорю, ребята того стоили. Высокие, подтянутые, брутальные, да просто мечта! Но на их суперсексуальные тела я насмотрелась, а контроль бесил! Конвоиры, жандармы. Как я только их ни называла!

Последней каплей стало то, что Руслан избил парня, с которым я встречалась. Мне было шестнадцать, и Егор частенько намекал, что я уже большая девочка и просто ходить со мной за ручку ему не интересно. А ещё он говорил, что у него скоро день рождения, и ему хотелось бы получить «особенный» подарок. Я не сказала брату, что иду к парню на день рождения.

Егор говорил, что мы будем одни, но в квартире были ещё два его друга. Егор заверил, что они нам не помешают. Все было хорошо, но только мы собрались уединиться, как раздался требовательный звонок в дверь.

Егор пошёл открывать. На пороге стоял Руслан, а за ним — Макс и Матвей. Взгляд брата не предвещал ничего хорошего.

— Какого черта! — воскликнул Егор.

Он попытался возмутиться, но Руслан даже не обратил на это внимания, просто молча кивнул мне, чтобы я вышла. Я встала рядом с друзьями моего брата, протянув вперёд руки.

— Наручники надевать будете? — съязвила я.

— Пошли, малая, — вздохнул Макс, странно посмотрев на меня.

И они увели меня домой. Руслан с нами не пошёл. Это был первый раз, когда он остался. И я догадывалась — зачем.

Брат вернулся поздно вечером. Я уже успела остыть, но прощать его не собиралась.

— Руслан, я тебя ненавижу! — бросила ему в лицо, когда он вошёл ко мне в комнату.

Он усмехнулся. И протянул мне боксёрские перчатки.

— Я знаю. Бей.

— Зачем?

— Надевай перчатки и бей!

— Руслан?

— Бей, я сказал!

Я послушалась и ударила в боксёрские лапы, которые он держал.

— Сильнее! Ну!

И я из всех сил лупила по защите, вкладывая в удары всю обиду и злость на брата. Думала, он хочет, чтобы так я выплеснула свои эмоции. Но на следующий день все повторилось. Руслан оставлял свои дела и друзей, чтобы поставить мне удар.

Брат успокоился только тогда, когда остался доволен результатом. И да, Егора я больше не видела. Впрочем, другие парни тоже перестали обращать на меня внимание. И я была уверена, что причина в моем брате.

***

— Люськ, а, Люськ! Ну сколько можно? — Артемьева пыталась развеять моё апатичное настроение. — Не горюй, подруга! Прорвёмся!

Танька залезла с ногами на мою кровать и обняла меня за плечи. Мне бы её оптимизм и уверенность!

Я криво улыбнулась.

— Ага. Только куда прорываться?

— Да какая разница! Не грусти, а то сиськи не будут расти! — выдала подруга.

— То-то я смотрю, ты никогда не грустишь, — поддела я Таньку.

— Вот ещё! — Артемьева гордо выставила грудь третьего размера. — Ну, Люсь, будет и на твоей улице праздник!

— Что-то не верится.

— А ты поверь!

— Знаешь, Тань, мне иногда кажется, что было бы лучше, если бы Руслана не стало. Совсем.

— Ты дура?! Такое говорить! Даже думать не смей! — горячо воскликнула Татьяна.

— Мне ужасно надоел его постоянный контроль, его надзор. Я как собачонка на поводке!

— И никакая ты не собачонка! Просто Руслан тебя очень любит и беспокоится, — мягко сказала подруга.

— Я сыта по горло его беспокойством! — не выдержала я.

— А я бы была рада, если бы за меня так кто-нибудь волновался, — тихо призналась Танька. — А так я могу делать что хочу, и никому нет дела, сверну я себе шею или нет.

— Хочешь сказать, что ты терпеливо выносила бы все это?

— Да, Люсь.

— Я тебе не верю.

— Ну и дура! Пошли чай попьём. А то заразишь меня своей плаксивостью!

— Ой, тебе это не грозит! Уж поверь мне!

— Но ты же мне верить не хочешь! — парировала подруга.

— Здесь совсем другое.

— Ага, другое! Люсь, все везде одинаковое! Просто смотря под каким углом разглядывать! А дерьма везде хватает. И ещё неизвестно, что хуже: контроль или равнодушие.

Спорить на эту философскую тему мы не стали, потому что на кухню вошёл брат.

— Привет, — кинула подруга, скользнув взглядом по его лицу и телу. Или мне показалось?

— Привет, рыжая. Привет, сестра, — буркнул Руслан.

— У меня имя есть! — фыркнула Танька.

— Я знаю, но «рыжая» тебе идёт больше. — Руслан налил себе стакан воды, выпил и вышел.

— Ну? Ты все ещё хочешь такой «заботы»? — поддела я Таньку.

Подруга не ответила, думая о чем-то своём.

— Ау! Хьюстон! Земля вызывает Артемьеву Татьяну! — Я пощёлкала пальцами перед носом подруги. — Тань, очнись! Приём!

— Зависла. Системный сбой. Нужна перезагрузка. Подождите, идёт обновление файлов, — кривляясь, ответила Артемьева.

— Да уж, системный сбой у неё. Тебе не перезагрузка нужна, а полное форматирование!

— Ну да! Все никак не могу привыкнуть, что твой брат — просто мачо!

— Я бы расставила буквы по-другому, — криво усмехнулась я.

Татьяна никогда не страдала от нехватки мужского внимания, но всегда зависала, стоило появиться Руслану и его друзьям. Не знаю, какие уж там мысли бродили в её голове, но приблизиться к ним она не пыталась. Может, для сохранения собственного достоинства, поскольку понимала, что ни Руслан, ни уж тем более Макс с Матвеем на неё не посмотрят. А может, наоборот: игнорировала их, чтобы на неё обратили внимание. Брат как-то посоветовал ей держаться от меня подальше, но она послала его, заявив, что сама решает с кем ей дружить, а от кого держаться подальше. После этого Руслан просто терпел её, как мою подругу.

Татьяна подошла к окну. Видимо, там стояли парни, ожидая Руслана. Я оказалась права, так как подруга резко отпрянула и спряталась за занавеску. У Руслана была привычка уходя смотреть на окна. Да и бабушка всегда нам махала. Поэтому такая привычка была и у меня.

— Люсь, а куда делся четвёртый? — спросила Танька.

— Какой четвёртый? — не поняла я.

— Ну, они же всегда вчетвером ходили.

Я подошла к окну. Все верно. Уже прилично отойдя от дома, шли Руслан, Макс и Матвей.

— Тань, а я не знаю. Артур вроде же в армию уходил? Нет?

— Так должен был уже вернуться.

— Не знаю. Честно.

Ребята перешли на четвёртый курс универа, а Артур непонятно с чего решил бросить учёбу и уйти в армию. Я это знаю, потому что брат предупреждал бабушку, что будет провожать друга и придёт поздно. Бабушка тогда ещё удивилась, кто это у них служить надумал. Вот тогда Руслан и сказал, что Данилов ушёл после второго курса. А почему, — рассказывать не стал.

Но бабушка тогда долго ворчала, что парень из-за глупой девки всю жизнь себе исковеркает. Я ничего не поняла. Да и не надо было. Я даже не заметила, что они остались втроём и Артура не было, когда Руслан разбирался с Егором. Мне и троих выше крыши хватало.

***

Школа была за плечами, впереди маячил универ. Я очень надеялась, что, став студенткой, останусь без присмотра брата. Но ошиблась. Только на этот раз все было проще: со мной знакомились, приглашали на свидание и... исчезали. Словно и не было. Я никак не могла понять: почему? Но потом бросила ломать голову, решив, что и тут не обошлось без участия Руслана. Честно говоря, сначала было немного обидно, а потом.... А потом я решила: раз они не могут постоять за меня и пасуют перед Русланом, то на фига мне такие хлюпики? Танька же сумела его послать! Это, конечно, слабое утешение, но... иного не было. С другой стороны, появилось время на учёбу. Тогда как Таньке, гулявшей всю ночь с очередным ухажёром, было ох как тяжко отсидеть все пары.

Поэтому мой распорядок дня почти не менялся. Он был стабилен, как день и ночь. Каждое утро я начинала с пробежки. Она настолько вошла у меня в привычку, что я просто не могла без неё.

Ещё учась в школе, в классе, наверное, девятом, я успела утром поцапаться с Русланом. Он заставил меня смыть косметику, так как я накрасила ресницы и нанесла румяна. Брат заявил, что в школу в таком виде я не пойду! Ну, злости мне было не занимать. Я умылась, натянула спортивные штаны и, громко хлопнув дверью, вылетела на улицу. Заявив при этом, что и одеваться нормально тоже не стоит. И спортивки сойдут.

Выскочив на улицу, решила отойти подальше, чтобы Руслан не затащил меня обратно в дом. А пробежав пару остановок поняла, что успокаиваюсь и мне хорошо и... свободно. Возвращаясь, чтобы переодеться, пообещала себе ещё раз испытать это чувство свободы.

— Что такое? Решила взяться за ум? — съязвил Руслан.

— Нет. Ходила на пробежку, — как ни в чем не бывало заявила я.

— Серьёзно? Ну-ну. Что, и завтра побежишь? — с издёвкой спросил брат.

— И завтра. И послезавтра. И послепослезавтра, — твёрдо заявила я, делая себе пометку, что побегу назло ему.

Но «назло» не получилось. Мне действительно понравилось бегать. Во-первых, я ощущала свободу, а во-вторых, мысли упорядочивались, я успокаивалась и была уже не такой колючей, не так остро реагировала на запреты старшего брата. Музыка, свобода, ясная голова — что может быть лучше?

Конечно, я постаралась зацепить с собой и Артемьеву. Но вставать на час раньше и куда-то бежать было не для неё.

— Люсь, это без меня! Я — пас!

— Ну, Таня! Почему? Это же классно! — уговаривала я подругу.

— Это для тебя классно! А у меня в боку колет. И... амплитуда колебаний зашкаливает! — выдала Артемьева.

— Чего? — не поняла я.

— Сиськи болтаются, — вставил непонятно откуда появившийся Руслан.

Танька побагровела.

— Руслан! — возмутилась я.

— Что?! Я просто назвал вещи своими именами!

Танька подошла к моему брату почти вплотную и, глядя в его глаза, прошипела:

— Руслан, ты ужасно груб, невоспитан и...

— ...чертовски обаятелен! — с улыбкой закончил за Таньку мой брат.

— По-моему, ты себе льстишь! — не осталась в долгу Артемьева. — Так что смотри и завидуй молча!!!

Она резко развернулась, и её рыжие волосы оставили пощёчину на лице Руслана. Этот раунд остался за ней.

Больше я эту тему ни при Татьяне, ни при брате не поднимала. А мои утренние пробежки вошли не только в привычку, но и стали необходимыми.

Со временем у меня появились и специальная обувь, и одежда, и пульсометр, и МР3 плеер, и замечательное настроение. Так что на первом месте у меня стоял бег. А мальчики потом. Правда я сама не верила, что это «потом» когда-нибудь наступит. Разве только....

Но я старалась не думать о таком исходе.

Артур

Прошло целых десять лет, как я не был дома. Знаю, что это довольно приличный срок, но они пролетели незаметно. И если бы у меня была возможность вернуться и все изменить, я не стал бы этого делать.

Согласен, что решение бросить университет и пойти служить было принято под воздействием эмоций. Я был слишком взвинчен и зол. Но, видно, судьба все-таки сжалилась надо мной и указала нужное направление.

Образ Вероники практически стёрся из памяти. Не сразу. Но теперь её имя не вызывало того бешеного чувства, когда хотелось разорвать свою душу на мелкие кусочки. Ребята постоянно подшучивали надо мной, даже устраивали случайные свидания, но это было абсолютно бесполезно. Я оказался однолюбом. И кроме прелестной Вероники меня не интересовала ни одна женщина в мире.

До того момента, пока я не застал её в постели с другим.

Не помню, кто посоветовал мне выслушать её. Потому что узнать, что «Я с ним сплю, потому что хочу красиво одеваться и иметь дорогие вещи!» было за гранью. Будучи студентом второго курса, я не мог достойно обеспечить свою девушку. Это только в женских романах у двадцатилетних парней денег куры не клюют.

Или у их родителей.

Мои родители были достаточно обеспечены, но брать у них деньги на свои развлечения я не хотел. Да, моё упрямство вышло мне боком. На вопрос, почему она не останется с тем, кто покупает ей дорогие безделушки и потакает всем прихотям, Вероника просто пожала своими точёными плечами и сказала, что «Он мне не симпатичен, я сплю с ним только ради денег. А люблю тебя!».

Как можно любить одного, а раздвигать ноги перед другим, я не понял. И напился.

Это ещё одна тема для шуток моих друзей. У меня была непереносимость алкоголя. Ни в каком виде! Что-то там намудрили врачи в моем детстве, что я теперь на дух не выносил спиртного. Точнее, выпить-то я мог, но мозг потом полностью отключался, и я совсем не помнил, что делал. Поэтому, порвав с Вероникой, и решил «забыть» её при помощи бутылки коньяка. Ну да, это был просто выпендрёж, так как бутылку я купил на последние деньги. Я уже не помню, как Соколов оказался у меня дома, но, если бы не он, моя история закончилась бы в тот же день.

Руслан не дал мне сигануть из окна. Жили мы на девятом этаже, и я шутливо называл квартиру родителей пентхаусом. Я ни черта не помнил, но, когда утром проснулся привязанным к руке Руслана, прифигел и потребовал объяснений. А когда получил их, волосы встали дыбом. В нормальном состоянии тема суицида мне бы и в голову не пришла. А тут...

Попросив друга не разглашать сей инцидент, я клятвенно заверил, что не возьму в рот ни капли спиртного. Соколов тогда ещё пошутил, что со мной даже напиться не получится. Поэтому ни Макс, ни Матвей не были в курсе. А я написал заявление на срочную службу.

И вот я дома. Родителей предупредил, что приеду, но не сказал когда. А вот друзей — нет. Как-то так получилось, что связь с ними оборвалась. Первым пропал Соколов. Сначала из сетей и групп, а потом и номер стал недоступен. А потом исчезли и Макс с Матвеем. Я пытался выпытать у них, куда дели Пернатого (так дразнили Руслана ещё с детства), но они отмалчивались и бурчали что-то типа «У него проблемы, не хочет, чтобы мешали». В этом был весь Соколов: свои проблемы решал сам и крайне редко просил о чем-то. Я подумал, что на месте разберусь.

Дома почти ничего не изменилось. Только родители постарели. Все-таки нужно было приезжать к ним во время отпусков. Заверив своих стариков, что больше никуда не уеду, я занялся поисками жилья. Все-таки в тридцать жить с родителями — это уже перебор.

Деньги у меня были. Зарплата оказалась хорошей, тратил я мало. Это единственный большой плюс в армии: кормят, поят, одевают и за жильё платить не надо. И за десять лет службы по контракту на мой счёт капнула приличная сумма! Да, я — миллионер!

Спустив свои миллионы на покупку квартиры, необходимой мебели и машины, я решил заняться поисками друзей.

Оказалось, что Соколовы давно переехали. Адреса соседи не знали. Макс был на вахте, должен был вернуться только через два месяца. Ну, хоть номер телефона узнал у его матери! А Матвей женился и вместе с семьёй отдыхал за границей. Тоже надо. Я-то на море насмотрелся, наверное, до конца жизни.

Немного расстроившись, что не увидел никого из ребят, я вышел из дома Соколова, не зная, как искать друга. Навстречу мне шла девушка. Я знал только одну девчонку с такими рыжими волосами.

— Рыжая! — окликнул.

Она обернулась и удивлённо посмотрела на меня.

— Привет, Танюх! Не узнаешь?

— Нет.

— Тогда давай знакомиться заново! Артур. Данилов! — протянул ей руку.

— Данилов?! Ты?! — Рыжая разглядывала меня, видно, пытаясь найти сходство со мной прежним. — Ни за что бы не узнала!

— Постарел? — с улыбкой спросил я, так как знал, что седина на висках уже проблёскивала.

— Повзрослел, — тактично ответила Татьяна. — И возмужал!

— Танюх, ну ты, как всегда, — просто красавица! — сделал я комплимент девушке. — Не знаешь, куда Соколовы переехали?

Насколько я помнил, девчонка всегда заглядывалась на Руслана (мы никогда не упускали случая поддеть друга по этому поводу) и дружила с его сестрой.

— Знаю. Они в новом микрорайоне сейчас живут.

— Дашь адресочек?

Татьяна ещё раз окинула меня придирчивым взглядом. А потом все-таки решила:

— Дам. Записывай.

Адрес я нашёл быстро. 2 ГИС рулит! Припарковав свою красавицу, я направился к подъезду и нажал кнопку домофона. Услышав женский голос, сказал, что ищу Соколова Руслана Алексеевича.

Домофон издал характерный звук, и дверь открылась.

Квартира была на первом этаже, и в дверях стояла девушка. Никогда не думал, что смогу смутиться под взглядом девчонки! Она разглядывала меня, словно сканировала! Я нутром чувствовал, как буравят меня её огромные глаза с длинными ресницами. Честно говоря, подумал, что наращенные, и усмехнулся про себя.

Заметив мою усмешку, она удивлённо вскинула брови.

— Я ищу Соколова Руслана, — ещё раз повторил я.

— Проходите. По коридору налево, — ответила девушка, не переставая меня изучать. Что ж она пытается разглядеть-то? Скелет, что ли? Сравнил её взгляд с рентгеном, пока разувался.

Прошёл по довольно широкому коридору. И вообще, дверные проёмы тоже показались слишком широкими. Или обман зрения?

Дверь в комнату была открыта. И тут я увидел Руслана. Он сидел в инвалидном кресле. Я просто охренел, никак не ожидая такого поворота.

— Какого черта? — вырвалось у меня. Я совсем забыл, что позади стоит девчонка. Жена? Сиделка? Посмотрел на руку друга — кольца нет, значит, сиделка.

— Данилов?

— Узнал, Пернатый! — Я сжал Руслана в объятиях. — Какого... хм. — Я покосился на стоявшую в дверях сиделку. Она так и не сводила с меня взгляда. — Какого лешего ты катаешься на тачке прямо по квартире?

— Красиво жить не запретишь, — отшутился друг. — Ты давно в городе?

— Уже две недели. Рассказывай.

Я пододвинул стул и сел напротив друга.

— А что тут рассказывать? Сам все видишь, — усмехнулся Руслан.

— Нет. Так не пойдёт. Или ты думаешь, что, увидев тебя на этой колеснице, я развернусь и уйду? А вот хрен тебе! Извините, — я повернулся и посмотрел на девчонку, которая так и торчала в комнате. — И какого... э... Почему ни Макс, ни Матвей мне ничего не сказали?

Руслан вздохнул и тоже покосился на девушку. Она наконец-то оторвалась от лицезрения моей персоны и сурово взглянула на Руслана. Что, черт возьми, это значит?

— Они не знают, — тихо сказала она.

— Что?! Почему?

— Руслан прогнал их до того, как стало известно, что он не сможет ходить, — ее голос был спокоен, но она сурово смотрела на Руслана, явно не одобряя его поступок.

— Прогнал? Руслан, это правда? — Я не мог поверить в то, что услышал.

— Правда, — подтвердил Соколов.

— Почему?!

— В этом виновата я, — тихо произнесла девчонка.

Я почти с ненавистью посмотрел на неё. Это из-за неё разрушилась крепкая мужская дружба? Все проблемы только из-за баб. Всё как всегда.

— Вы можете толком объяснить? Или я должен клещами вытягивать?! — завёлся я, понимая, что не имею права повышать голос в чужом доме. Но не смог сдержаться.

— Не надо, Артур, — с горечью сказал друг.

— Надо! — Девчонка зашла в комнату и встала напротив меня. — Руслана уже перевели в палату, и ребята были у него. Когда я подходила к дверям, то услышала, как Макс говорил, что они не знают, кто это сделал. Но подозревали Егора.

— Что за Егор? — Я ни черта не понимал.

— Мой бывший парень, — объяснила девчонка.

— А что с этим парнем не так?

Неужели Руслан отбил девчонку? Я внимательно на неё посмотрел. Ну да. Там было что отбивать: среднего роста, стройная, русая, с огромными голубыми глазами и губами, которые так и манят. Вот только говорят эти губы совсем не то, что хотелось бы.

Руслан вздохнул.

— Ладно. Людмила встречалась с Егором. Так вот этот козёл решил на свой день рождения её трахнуть на троих. Рыжая нашла меня и сказала. А так как Макс и Матвей были рядом, они, естественно, все слышали. Короче, когда я его нашёл, то набил морду. Его друзья даже не пытались подойти.

— А Людмила? Кстати, а где твоя сестра?

— Так это я, — сказала девчонка.

— Ты?

Людмила

Воспоминания нахлынули так, словно это было вчера...

Я шла по коридору больницы. Руслана уже перевели из палаты интенсивной терапии, но он по-прежнему был лежачим. Поэтому каждый день я его навещала и оставалась как можно дольше. Бабушка тоже слегла из-за пережитых эмоций. И мне пришлось разрываться между ними.

Дверь в палату Руслана была открыта, и я услышала голоса. У него были Макс и Матвей. Не знаю, что заставило меня остановиться.

— Руслан, может, это все-таки Егор? Мы вчера были у него и хорошенько прижали. Там, конечно, печальный случай, но... — говорил, кажется, Макс.

— Да, я уже думал на него, — ответил Руслан. Голос брата был тихим. — Но столько времени ждать, чтобы отомстить?

— Но ведь он тогда серьёзно угрожал! — возразил Макс.

— И что? Угрожать одно, а делать — совсем другое, — вздохнул брат. — Только сестре не надо ничего говорить. Выйду отсюда — сам разберусь.

— Чего не надо мне говорить?! — Я влетела в палату и уставилась на парней.

— Привет, Люда, — ответил брат, переключая моё внимание на себя.

— Я задала вопрос! — прошипела я, надвигаясь на Макса.

Парень заметно растерялся, но почему-то очень зло смотрел на меня. Словно это я была виновата в том, что брат в больнице.

— Макс! Не смей! — предостерёг друга Руслан.

И тут меня накрыло. Я прижала Макса к стене, держа парня за плечи.

— Ну?!

— Да какого хрена! — Макс резко откинул мои руки.

— Макс! — прорычал Руслан, наверняка бесясь оттого, что не может встать между нами.

Матвей попытался меня отвлечь, взяв за плечо, но я отмахнулась.

— Говори, Макс! Я слышала ваш разговор. Так чего я не должна знать?

— Макс! — предупредил друга брат.

— А почему бы и нет?! — Макс зло смотрел на меня. — Она уже не маленькая девочка и должна хоть немного разбираться в этой жизни! Ты не сможешь вечно защищать её, если она сама не научится думать своей тупой головой!

— Макс, заткнись!

— Нет! Я. Не заткнусь! Потому что ты лежишь здесь, а она...

— Макс!

— Ну? Что я? Договаривай! — потребовала я.

— Это из-за тебя твой брат уже два месяца привязан к койке! Из-за тебя он может остаться калекой!

Я побелела. В полиции говорили, что Руслана избили двое неизвестных, оглушив сзади арматурой. Поэтому брат не оказал сопротивления. И эти слова выбили у меня почву из-под ног.

— Почему? — прошептала я, не сводя с Макса глаз.

— Потому что Руслан избил Егора за то, что тот хотел оттрахать тебя, а потом ещё и поделиться с друзьями! И я больше чем уверен, что это, — он махнул рукой на кровать, где лежал Руслан, — его рук дело!

В палате повисла тишина.

— Руслан, это правда? — Я посмотрела на брата.

— Правда. Макс, ты...

— Что — Макс?! Я — козёл, потому что сказал правду? — выпалил Макс.

— Убирайся! — Руслан швырнул в стену телефон, который разлетелся на части. — Убирайтесь. И больше никогда — слышите, никогда! — не приближайтесь ко мне!

— Руслан, — тихо позвала я. Но он только отвернулся, не желая смотреть ни на меня, ни на своих друзей.

Парни молча вышли из палаты. И больше я их не видела. Они так и не узнали, что Руслан уже не поднялся с кровати. Что-то в поясничном отделе позвоночника. Врачи не давали такого прогноза, говорили, что нужно время и всё восстановится. Что брат встанет на ноги. Но прошло уже шесть лет, а Руслан всё ещё привязан к инвалидной коляске.

Нам с бабушкой пришлось поменять квартиру (старая была на четвёртом этаже без лифта) на студию на первом этаже. Я сама занималась планировкой, чтобы брату было удобнее перемещаться. Но он почти все время сидел в своей комнате. Только попросил новую сим-карту, поэтому номер знала только я. А через два года не стало бабушки. Горе добило её слабое сердце.

Все это время я чувствовала себя виноватой. Жить не хотелось. Но у Руслана кроме меня никого не было, поэтому пришлось забыть о собственной боли ради брата. Пусть он и отмахивался от моей помощи.

Это были самые кошмарные шесть лет моей жизни.

Пришлось оставить университет. Работать я тоже не могла. Брат не подпускал к себе никого. Но именно тогда я начала писать книги — единственное светлое пятно, которое скрашивало мою жизнь. Натолкнула меня на эту мысль Танька. Как-то у нас разгорелся спор по поводу женских романов. Татьяна просто пищала, когда читала очередной из них, заставляя и меня пережить сильные чувства. Но я не разделяла её вкусы. Ведь если посмотреть статистику, то все герои современных любовных романов: а) мачо; б) бабники; в) супер-пупер-мега крутые мужики. И ни одного заштатного бухгалтера или сантехника! Вы хоть раз читали любовный роман про сантехника или дворника? Вот и я нет! Но если бы я знала, до чего мы с Танькой доспоримся, тут же заткнулась бы.

В конечном итоге, обозвав меня занудой, Артемьева заявила, что раз мне не подходят мачо и бабники, то пусть будут хоть разносчики пиццы. И придумать их счастливые истории я должна сама. Единственным условием нашего уговора были реальные образы. Такие, которые мы постоянно видим. И не в новостях интернета или телевидения, а на улице.

Да, я попалась на Танькину удочку. Ведь и у простых смертных может быть красивая любовная история!

Конечно, я не приняла наш разговор всерьёз. Но ночью, когда лежала и не могла уснуть, подумала: а почему нет? И... так появилась моя первая повесть о сильных чувствах обычного мужчины и обыкновенной, ничем не выделяющейся девушки, а не супермодели с ногами от коренных зубов.

Естественно, первым моим читателем была Артемьева. И читателем, и критиком, и редактором. И просто двигателем прогресса. Потому что за первой историей появилась вторая, а потом и третья.

И опять же Артемьева заставила меня выложить свои работы на одном из сайтов. Я, конечно, сначала брыкалась. Говорила, что все это чушь и бред одинокой неудачницы. Такой я себя и считала. И что это никому не интересно.

— Откуда ты можешь знать? — не унималась Артемьева.

— Тань, ну сама посуди! Кому это надо? Никому! — упёрлась я.

— Я тебе уже повторяла, и не раз! Мне было очень интересно!

— Ты уже все знаешь, так что можешь спать спокойно!

Татьяна действительно прочитала все мои записки сумасшедшей.

— Я хочу, чтобы это увидели и другие!

— Зачем? — Я уже устала с ней бороться.

— А вдруг ты станешь популярной, как Дарья Донцова!

— Окстись, подруга! Где я, и где Донцова?!

— Люсь, вот что тебя пугает? Ну выложишь ты свой роман, ну прочитают его. И что? Ты от этого пострадаешь? Ведь никто не будет знать, что это ты! Тебе же не обязательно писать под своим именем! Можно взять псевдоним!

Идея псевдонима мне понравилась. Очень. Так на свет появилась Ева Лекси. Именно под этим именем я стала выкладывать свои работы. Не скажу, что все получилось сразу. Но за четыре года у меня набралась определенная аудитория, которая постоянно следила за новыми сюжетами. Я нашла то, что мне нравилось и отвлекало от реальной жизни. Ведь я сама придумывала истории и проживала их вместе со своими героями. Это как прожить несколько жизней вместо одной. Серой, скучной, однообразной.

Но первым читателем неизменно была Артемьева.

Она всегда была рядом, несмотря на все, что творилось в моей жизни. Правда, теперь мы жили не так близко и не могли видеться каждый день, как раньше. Да и Татьяна сначала училась, а потом вышла на работу. Но раз в неделю она обязательно приезжала к нам с Русланом.

Брат ужасно ворчал по поводу её визитов. Но упрямство Таньки было сильнее, и Артемьева никогда не забывала заглянуть в его комнату, чтобы отвесить Руслану пару шуточек, без которых просто не могла жить.

Смирившись, что эта кара никуда не денется, брат тоже начал потихоньку огрызаться. Я ужасно радовалась их «грызне», потому что это хоть какие-то эмоции, а не равнодушие к жизни и апатия, которые охватили моего брата.

Руслан опустил руки и сдался. Всегда сильный и надёжный, он спасовал перед таким ударом судьбы. И ничего не хотел слушать. Нет. Он не жаловался. Но и ничего не просил. Мы объездили все восстановительные центры, испробовали все предлагаемые методики, но это не дало результатов. Мне кажется, он просто потерял веру. Веру в себя и свои силы. Возможно, будь рядом друзья, он бы продолжал бороться. Но брат так и не простил их, хотя Макс оказался неправ.

Но это ничего не меняло.

Неожиданный визит Артура Данилова заставил меня с надеждой посмотреть в будущее. Может быть, старый друг Руслана сможет сделать то, что не получилось у меня: заставит брата поверить в себя? По крайней мере, я на это очень надеялась.

А ещё, когда я открыла дверь и увидела высокого подтянутого мужчину, естественно, во мне тут же проснулось авторское любопытство. Я самым бессовестным образом разглядывала нежданного гостя. А что? Иногда я по нескольку дней искала образ для нового романа. А тут на тебе! Сам пришёл! И уж извините меня, но такую возможность я не собиралась упускать!

Артур

Сказать, что я был удивлён, значит ничего не сказать. Теперь я разглядывал ее, как лист под микроскопом на уроке биологии. Честно говоря, я не очень хорошо помнил Людмилу. Но то, как она выглядела сейчас, мне, черт возьми, нравилось!

Думаете, она смутилась под моим пристальным взглядом? Вот еще! Она тоже сканировала мою скромную персону.

Я первый прекратил эту игру в гляделки. Все-таки в гостях, как никак!

— Насмотрелись? — съязвил Руслан.

— Извини. Просто не сообразил, что это твоя сестра, — сказал я прежде, чем успел подумать.

— И за кого ты её принял?

— Ну не знаю... Сиделка...

За спиной раздалось фырканье.

— А ещё кухарка, медсестра, секретарь и горничная! Пять в одном! — съехидничала Людмила и наконец-то оставила нас одних.

— Не обращай на неё внимания, — сказал Руслан. — Я не самый лучший пациент. Да и брат, как оказалось, тоже. Лучше расскажи о себе.

— Да что рассказывать. Особо нечего. Вот, работу ищу. Но ничего стоящего. Кроме охраны пока ничего не предлагают.

— А восстановиться в универе не думал?

— Кто ж меня восстановит? Столько лет прошло. Не знаю. Подожду пока.

— А в личной жизни что?

— Свободен, как птица в небесах! — отшутился я.

Потом мы просто болтали, вспоминая время, когда дружили. И мне показалось, что Руслан уже простил парней, хотя вслух он этого не сказал.

Я задержался у Соколовых до позднего вечера. Руслан пригласил меня на ужин, который приготовила Людмила. Искренне похвалив её кулинарные способности, я предложил помощь на кухне, но она отказалась. Правда, когда я уходил, она меня всё-таки удивила.

— Артур, вы ещё придёте? — спросила меня сестра Руслана.

— Ты.

— Хорошо.

Мне понравилась, что она так легко согласилась.

— Да. Или ты думала, что, увидев своего друга в инвалидной коляске, я забуду сюда дорогу?

— Нет. Я просто спросила. — Она закусила нижнюю губу, видимо, не решаясь продолжать.

— Ты хотела спросить что-то ещё? — подтолкнул я.

— Нет. Я хотела попросить. Попробовать помирить Руслана с ребятами. Может, когда появится поддержка друзей, он сможет...

Тут она замолчала.

— Что сможет?

— Поверить в себя. Врачи говорят, что шанс на выздоровление есть. Но брат в это не верит.

— Я не буду пробовать, я это сделаю, — пообещал я.

— Спасибо.

Она улыбнулась, и в её глазах было столько надежды! Черт возьми, я теперь просто не мог не оправдать этих её надежд! Потому что мне захотелось снова увидеть на её лице улыбку.

Уже ночью, лёжа на своей кровати и в своей квартире (до сих пор необычные для меня ощущения!), я перебирал в памяти весь разговор с Русланом. В моей жизни было много того, что выбивает из колеи. Но чувство долга заставляло выполнять любую работу и приказы командира. На гражданке, где нет командиров и чётких приказов, нужно самому принимать верные решения. Именно от них зависит не только твоя судьба, но и судьба тех, кто рядом. И мне не хотелось, чтобы Руслан жалел о том, что я нарушил его привычную жизнь. Или Людмила, потому что я не оправдал её надежд.

Людмила. Я вспомнил её лёгкую улыбку. Слишком многое легло на её хрупкие плечи. И она не зачерствела, не озлобилась, а все ещё хотела, чтобы брат помирился с друзьями. Интересно, а о себе она когда-нибудь думает?

Я завязал себе узелок на память: понаблюдать за Людмилой, узнать, чем она занимается и что ей интересно. И всю ночь мне снились её голубые глаза и простая, искренняя улыбка.

***

К Соколовым я пришёл через два дня. Дверь открыла Людмила. Она улыбалась! Мне? Или тому, что я пришёл? Но было приятно! Очень.

— Можно тебя на пару слов? — Нужно было сначала заручиться ее согласием, а уже потом идти к другу с предложением «вытащить его на свет божий».

— Конечно.

Она предложила пройти на кухню.

— Мне потребуется твоя помощь. Если, конечно, ты не против того, чтобы я вывез твоего брата?

— Не против! — тут же согласилась сестра Руслана.

— Ты даже не спросила — куда! — поддел я Людмилу.

— Да хоть куда! Хоть к чёрту на кулички!

Я не смог сдержать улыбку.

— На счёт куличек я подумаю. А пока только в тренажёрку.

— Ты серьёзно? — Людмила впилась меня взглядом, и я опять попал под её «рентгеновское излучение».

— Да. Я все прочитал и не нашёл противопоказаний. Наоборот. Только плюсы. Поговорил с тренером. Руслан, кстати, его знает. Ему подберут специальный комплекс упражнений.

— А от меня что нужно? — серьёзно спросила Людмила.

Я выдохнул. Не думал, что она согласится. Но, видимо, девчонка решительно настроена вернуть брата к нормальной жизни.

— Нужно привезти его туда. Вот только я пока не знаю, как.

— Я знаю. У меня есть телефон «Транспортировки пациентов», так что проблем с дорогой не вижу. Просто вызову их и скажу, когда забрать обратно.

Сложнее было уговорить Руслана. Сообщать про тренажёрный зал я ему не стал, предвидя отказ. Сказал, что хочу сделать ему сюрприз, и попросил мне довериться.

— Вечно с тобой все засекречено, — проворчал Руслан.

— Ну да, есть маленько.

— Пятой точкой чувствую западлянку!

— Вот не думал, что она у тебя такая чувствительная! А чем занимается Людмила?

— В каком смысле чем?

— Ну, чем-то же она должна заниматься? Не только же слушать твоё ворчание и видеть твою кислую физиономию!

Руслан пожал плечами.

— Даже не знаю. Утром бегает. Потом в основном всё по дому. А почему ты спрашиваешь?

— Просто любопытно. Симпатичная девчонка и что, всё время дома?

— Нет. Они с Рыжей иногда встречаются. А иногда она просто уходит. Не говорит куда. Так что сам у неё спроси.

— А в свободное время? — Я проигнорировал предложение Руслана спросить самому.

— В основном за ноутом. Печатает много.

— Переписывается?

— Не знаю. Я не спрашивал.

— То есть тебе не интересно, чем занимается твоя сестра?

— Артур, ты чего от меня хочешь? Чтобы я спросил Люду, чем она интересуется?

— А почему нет? Я считаю, что нужно знать интересы близких.

— Иногда мне кажется, что она только и делает, что ищет какие-то реабилитационные центры, чтобы потом запихнуть туда меня.

— И что в этом плохого? — удивился я.

— По-моему, это просто сбор денег и ничего больше. Врачи пудрят мозги, а она верит.

— А ты?

— Артур, я уже ни во что не верю.

Людмила

У меня появилось острое ощущение грядущих перемен. Что-то ворвалось в нашу с Русланом привычную монотонную жизнь и теребило, летало в воздухе, даже искрило.

Данилов с завидным постоянством приходил к брату. Иногда мы перекидывались несколькими фразами. Я старалась не вмешиваться в их разговоры, чтобы не спугнуть. Что? Я и сама толком не понимала. До этого Руслан ни с кем не общался. Был не просто замкнут, а закрыт для внешнего мира, как рак-отшельник, которому хорошо в своём панцире. А сейчас он словно ожил и стал интересоваться тем, что происходит. Это не только радовало, но и заставляло жить дальше. И не просто жить, а двигаться вперёд.

Данилов же, сам того не подозревая, стал прообразом персонажа нового произведения. Вот не могла я упустить такую возможность, когда прямо перед носом ходил готовый образец главного героя! Не надо ничего выдумывать и наделять его какими-то отличительными чертами. Вот он! Готов! Бери и срисовывай! Осталось только выстроить сюжетную линию — и можно приниматься за работу.

И тут у меня в первый раз возникли проблемы. В отличие от нормальных писателей я не могла просто так сесть, выпить чашечку кофе со своей Музой и начать писать! Нет! Поскольку я не принадлежала к первым и уж точно не считала себя второй, то свои произведения я «просматривала» в голове. Образы, диалоги, жесты, картины были настолько реалистичными, словно снимаешь кино. И раз за разом отматываешь назад, заставляя своих героев отрабатывать сценарий.

Как самый придирчивый режиссёр, я следила, чтобы сцена была идеальной. И поэтому одни и те же моменты прокручивала по нескольку раз. Думать никто не мешает. Я могла «проигрывать» всё практически в любое время. И тогда, когда бегала, и тогда, когда занималась домашними делами. И вот когда я считала, что всё идеально, то просто «срисовывала» картинки из своей головы. Переводила их на бумагу, точнее, в вордовский документ.

Как правило, у меня возникали проблемы с образами. Сюжет есть, а главного героя или героиню я не вижу! Поэтому я часто сидела в кафе, разглядывая прохожих. А когда и это не помогало, то садилась в автобус и искала в толпе людей лицо, которое мне было нужно.

Мне нравились такие поездки. Наушники и музыка перекрывали связь с внешним миром, а движение автобуса позволяло охватить большое количество лиц. Я словно была на просмотре и выбирала нужную кандидатуру, полностью подходящую для той роли, которую уже придумала. А мелькавшие за окном люди просто участвовали в кастинге на главную роль, сами того не подозревая.

Сейчас всё было с точностью наоборот: герой есть, а сюжета нет! Вот не подходил Данилов ни под одну историю. Особого напряжения я от этого не испытывала, знала, что рано или поздно всё равно найду то, что мне нужно. Поэтому я просто рассматривала Артура со всех точек зрения, со всех ракурсов и со всего, до чего мог дотянуться и что мог представить мой мозг. Следила за его мимикой, настроением, жестами, вдыхала его запах и чувствовала силу и энергию, которую излучал этот человек.

Данилов частенько ловил меня за этим занятием. Смущения я не испытывала, потому что смотрела на него, я бы сказала, с профессиональной точки зрения, как смотрит врач на своего пациента. А уж что он может обо мне подумать, мне было как-то всё равно.

***

Его идею начать с тренажёрного зала я восприняла без особого энтузиазма. Честно говоря, очень боялась, что Руслан, встретив здоровых — во всех смыслах этого слова — парней, ещё больше почувствует себя неполноценным.

Специально оборудованная «Газель» без особых хлопот доставила нас по адресу, который указал Данилов. Ребята из «Транспортировки» опустили кресло, на котором сидел Руслан, и поставили на землю. Мы договорились, что позже они отвезут нас домой, и я покатила брата к крыльцу.

Проблем при подъёме не возникло. Пандусы были везде.

Я видела, как нахмурился брат. Он уже догадался, куда пригласил его Данилов. Руки Руслана легли на колёса коляски, но я упрямо катила его вперёд.

Данилов встретил нас внутри. Может, потому что уже переоделся для занятий. А может, чтобы у Руслана не было возможности развернуться обратно, потому что его заметили и... начали встречать.

Не скрывая радости, что я всё-таки «притащила» своего упрямого брата, Артур поздоровался с Русланом и подошёл ко мне.

— Ты — умница! — шепнул он, отстраняя меня. И покатил Руслана в зал.

Я осталась стоять, переваривая эмоции. Его незатейливая похвала заставила улыбнуться, а шёпот, коснувшийся моего слуха, прогнал целый табун мурашек по моему телу.

Стряхнув секундное наваждение, я устроилась у окна кафе, которое находилось в этом же здании. Стеклянные двери позволяли видеть всё, что происходит напротив. Думаю, посетителей у этого заведения хватало, ведь наблюдать за работой мышц довольно интересно.

Я видела, что Руслана не оставили одного. Ему протянули руку дружбы, которую мой упрямый брат всё-таки принял.

Вздохнув с облегчением, я повернулась к окну и занялась созерцанием этого мира, который умеет преподносить вот такие сюрпризы. В голове появились образы, слова, жесты... И связь с реальностью была нарушена. Я ушла в мир своей ещё до конца не придуманной истории.

Артур

Я до сих пор не верил, что у неё получилось. Изредка бросая взгляды через стеклянную перегородку, я видел Людмилу за столиком кафетерия напротив. Она смотрела в окно. В окно! Чёрт!

Я специально выбрал тренажёрный зал. «Олимп». Мы посещали его с парнями и раньше. И очень надеялся, что Руслан не подумает, что я над ним издеваюсь, а наоборот, вспомнит прошлое. Здесь очень тёплая дружественная атмосфера, которая складывается годами и не исчезает. И несмотря на то, что меня не было десять лет, я вернулся, словно и не уходил. Вот на это я и делал ставку: что ощущения Руслана будут такими же.

Я мог сам заказать Руслану машину, чтобы не напрягать его сестру. Но мне почему-то страшно хотелось, чтобы она была рядом, чтобы можно было за ней наблюдать. Наверное, надеялся на ответный интерес и с её стороны. Но его не было: привезла брата, села за столик и смотрит в окно. И все?!

Не, ну это ненормально! Ведь должно же быть хоть какое-то женское любопытство, в конце концов! Вот прямо загорелось в одном месте растрясти её. Не знаю, что на меня нашло. Раньше ничего такого со мной не случалось. Что зацепило, я так и не понял. Но зацепило конкретно.

Кроме тренажёрки, куда Людмила привозила Руслана два раза в неделю, я постоянно навещал Соколовых. Это давало возможность чаще видеть девушку. Но я так и не смог узнать, чем она занимается. Довольно часто я заставал её в большом кресле перед ноутбуком. Она много набирала на клавиатуре. Но стоило приблизиться, как Людмила закрывала ноут.

Я проверил все соцсети и мессенджеры — и не нашил нигде. Был аккаунт «ВКонтакте», но она не заходила в него уже давно. Очень давно. Единственное, где я смог найти её фото, была страничка Рыжей. И всё.

Передо мной стояла загадка — Людмила Соколова, которую я не мог разгадать. Не скажу, что у меня огромный опыт в раскрывании женских характеров. Нет. Но попробовать стоило. А главное — хотелось!

***

Встреча с Матвеем заставила меня немного отвлечься от головоломки по имени Людмила. Узнав про Руслана, Матвей не мог найти себе места. Все нарезал круги по кухне, на которой мы сидели.

— Матвей, да приземлись ты уже! — не вытерпел я.

Матвей послушно сел, но тут же вскочил обратно. Схватил сигареты и решил закурить. Руки его тряслись.

— Пойдём на улицу, — сказал он. — Маша будет ругаться, что курю дома.

Мы вышли. Немного придя в себя, Матвей успокоился.

— Просто в голове не укладывается! Прошло столько времени, а мы ничего не знали! И более того! Даже не поинтересовались, чем всё закончилось. Макс напился тогда, когда высказал всё сестре Руслана. У него здорово накипело. Он был очень зол на девчонку. А когда понял, что Руслан собирается оставить всё как есть, вообще взбесился.

— А ты?

— А что я? Я уже встречался с Машей. И понимал, что готов отдать за неё всё и даже больше. Макс этого не понимал. Хреновые мы друзья, Артур. Очень хреновые.

Матвей снова закурил.

— Ладно. Не будем подражать классику, выясняя, кто виноват. Будешь ждать Макса из командировки или нет?

Он задумался.

— Наверное, буду. Всё-таки лучше, если мы придём вместе. Но я не смог бы простить, если бы меня так бросили.

— Давай без лирики. Кто там кого бросил? Вы же не бабы. Помощь ему не нужна, ему нужна поддержка!

— Ну да, когда была нужна помощь, нас ветром сдуло. Обиделись мы!

— Матвей, хорош уже! Когда Макс возвращается?

— Через месяц. Мои мозги закипят, если ждать месяц! — сказал Черкасов.

— Не закипят. Водичкой остужать будешь!

***

Макс и Матвей уже были в «Олимпе». Если Матвей успел успокоиться, то Макс был на пределе. Хотел сразу ехать к Соколовым, когда мы увиделись первый раз. Мы с Матвеем его кое-как удержали. Людмиле я тоже ничего не стал говорить. Поэтому ни Руслан, ни его сестра не знали, что сегодня в «Олимпе» будут Макс и Матвей.

Я поглядывал на часы, висевшие на стене. Время ещё было. Это мы приехали слишком рано. Людмила никогда не опаздывала. Но я все равно нервничал.

Почему в «Олимпе», а не дома? Думаю, что физические упражнения помогут выпустить лишний пар.

Руслан с какой-то одержимостью кинулся в тренировки. Словно долгое время провёл в пустыне и добрался до источника. И Евгений Петрович, его тренер, частенько клал руку ему на плечо, давая понять, что на сегодня достаточно. Соколов никогда не пропускал занятий. Наверное, если бы мог, то занимался бы каждый день с утра и до самого вечера, стараясь наверстать упущенное время.

Наконец они подъехали. Я уже настолько привык, что Людмила всегда выпрыгивает первой, что даже опешил, когда один из сопровождающих подал ей руку. Меня раздосадовало то, что кто-то мог к ней прикоснуться. Я волком смотрел на то, как она о чем-то договаривается с этим типом. Умом я, конечно, понимал, что нужно согласовать время возвращения домой, но в груди все закипело. Я пропустил момент, когда они появились на входе в тренажёрный зал, потому что злился сначала на того типа, а потом на себя.

Макс первым подошёл к Соколовым. Пару секунд он смотрел на Руслана, а потом приблизился к Людмиле. Я совсем перестал дышать, потому что за последние пять минут слишком много представителей мужского пола уделяли ей внимание. Мне хотелось запереть её дома и никуда не выпускать, чтобы никто не мог на неё смотреть и... стоять так близко. Тем более мой старый друг.

— Мне нужно было сказать это ещё десять лет назад. Я прошу прощения за грубые слова... — Макс запнулся.

— Тебе не за что извиняться, ты всё сказал правильно, — ответила Людмила.

«Тебе». Максу она не выкала. Я попытался выдохнуть. Что ж за херня-то творится сегодня?!

Макс отошёл от Людмилы, повернулся к Руслану и протянул руку.

— Здравствуй, Руслан.

— Привет, — Руслан пожал протянутую руку.

Мне показалось или теперь все смогли дышать?

— Прости. Я не знал.

— Всё нормально.

К нему подошёл Матвей, и Руслан покатил коляску к тренажёрам. Парни пошли за ним.

Людмила осталась стоять. Сначала она смотрела вслед брату и ребятам, а потом начала буравить меня взглядом. Я подошёл и встал рядом. Пожалуй, намного ближе, чем обычно. Словно хотел стереть с её поля чужие мужские ауры, заняв место только своей.

— Привет, — ничего более умного в голову не пришло.

— Привет, — ответила она, пожалуй, немного сердито. — Артур, неужели нельзя было предупредить?

Моё имя. Она произносила его так, что я замирал и забывал дышать.

— Прости, не сообразил. Больше не буду, — улыбнулся я.

— Я подумаю, — усмехнулась Людмила. — Спасибо! Иди, тебя, наверное, ждут.

Я несколько секунд смотрел на неё, а потом все же пошёл в зал. Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не обернуться. И очень надеялся, что она снова будет сидеть за своим столиком и смотреть в окно. А я изредка буду видеть её правильный профиль. Словно её присутствие давало мне необходимую энергию и силу, чтобы жить дальше. Она стала моим воздухом.