Любить тебя с первого сентября

Первый класс для Ники начался с запаха свежего воска, трепетного блеска новенького ранца и острого до слез ощущения, что она теперь совсем большая. Но все эти чувства померкли, когда в коридоре старой сельской школы она впервые увидела Арслана. Он был второклассником, и несся по коридору с диким криком, заложив руки под мышки и изображая, кажется, самолет. Он врезался встену, отскочил от нее, расхохотался так заразительно, что Ника невольно улыбнулась. «Вот веселый», — подумалаона.

Она еще не знала, что эта веселость станет для нее на годы вперед синонимом отчаяния.

Все началось с безобидных дразнилок, которые очень быстро перестали быть безобидными. Арслан будто чувствовал,какое слово вонзится больнее всего.

— О, Ника-кудряшка пришла! — кричал он,завидев ее у раздевалки. — Ты что, на электрическом токе спала? Или гнездо для птицы на голове вьешь?

Он не просто обзывался. Он делал это артистично, собирая вокруг себя публику из одноклассников, которые покорно хихикали. Ника, вспыльчивая и гордая, не могла это терпеть. Ее стандартной реакцией был крик: «Ах ты так!» — и бросок в погоню.

Их беготня по школе стала легендой. Он,длинный и верткий, пулей проносился мимо столовой, заскакивал в спортивный зал, свизгом пробегал по лестницам. Она, вечно задыхающаяся, мчалась за ним, сбивая с ног первоклашек и вызывая гневные окрики уборщицы тети Риты. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах стояли слезы бессилия, но остановиться она не могла. Это был вопрос чести. Поймать его, догнать,заставить замолчать.

Однажды, в третьем классе, чудо случилось. Арслан, оглядываясь на нее, споткнулся опорог актового зала и растянулся на только что натертом до блеска полу. Ника настигала его. Не думая, охваченная слепой яростью,она с размаху плюхнулась ему на спину,схватила за ноги и с неожиданной для себя самой силой развела их в стороны.

Раздался не то крик, не то стон. Арслан,красноречивый насмешник, лежал в шпагате. Не идеальном, гимнастическом, а вуродливом и, судя по его лицу, очень болезненном.

— Сдаешься? — выдохнула она, все еще сидя на нем.

— А-а-ай! Сдаюсь! Отстань, дура!

Она слезла, торжествующая и испуганная одновременно. Он поднялся, хромая, его лицом перекосила гримаса боли и унижения. Он не сказал больше ни слова, лишь бросилна нее взгляд, полный такой лютой ненависти, что у Ники похолодело внутри.

Война продолжилась, но стала другой. Теперь Арслан мстил. Он стал изощреннее: подкладывал в ее пенал гусениц, «забывал» ее куртку на самом высоком сугробе во дворе, шептал что-то учительнице, когда та разговаривала с Никой.

А потом грянул гром. Нику, уже третьеклассницу, вызвали к их классной руководительнице, Татьяне Владимировне. Женщина с усталым лицом и добрыми глазами сидела за столом, а рядом с ней —мама Арслана, Надежда Петровна, известная на всю деревню своей принципиальностью и тем , что своего Арсика считала ангелом воплоти.

— Ника, — начала Татьяна Владимировна,перебирая стопку журналов. — Мы тут поговорили с Надеждой Петровной. Она обеспокоена. Говорит, вы с Арсланом постоянно конфликтуете. Что ты его чуть ли не избиваешь.

Ника онемела. Она смотрела на маму Арслана, на ее поджатые губы, и не могла вымолвить ни слова.

— Мой мальчик дома плачет, — голос Надежды Петровны был сладким и ядовитым одновременно. — Говорит, эта девочка вечно к нему пристает, бегает за ним , обзывается. В прошлом году вообще на шпагат его посадила! У него растяжение было, он скрывал! Ребенок боится в школу ходить.

Ложь была такой чудовищной, такой наглой,что у Ники перехватило дыхание. Она видела, как Арслан, прячась за спиной матери у двери, строит ей рожки. Он боялся? Он плакал?

— Я… я не первая начинаю, — прошептала Ника, глотая слезы. — Он всегда первый. Он меня дразнит…

— Слово на слово, — вздохнула Надежда Петровна. — Девочка, тебе надо заняться воспитанием. Мальчишки всегда немного балуются. Это же не повод для такой агрессии.

Татьяна Владимировна посмотрела на Нику внимательно. Она, казалось, все понимала,но сказать ничего не могла.

— Ника, постарайся просто не обращать внимания, ладно? Не бегай за ним. Игнорируй. Лучшее средство — не поддаваться на провокации.

Ника кивнула, не в силах говорить. Комок обиды и несправедливости стоял в горле комом.

Выйдя из кабинета, она прошла мимо Арслана. Он прошипел ей вслед: «Ябеда!»

И в тот самый момент, глядя на его самодовольное, злорадное лицо, в Нике что-то щелкнуло. Обида, ярость, желание доказать свою правоту — все это разом испарилось. Осталась только тяжелая, свинцовая усталость. Она поняла. Поняла, что он никогда не остановится. Что его мама всегда будет на его стороне. Что любая ее попытка дать сдачи обвернется против нее же. Ей стало противно. Противно от этой бесконечной, бессмысленной войны.

Она посмотрела на него не злым, а пустым взглядом, словно смотря на посторонний и не интересный предмет, и молча пошла к своему классу.

С этого дня она дала себе слово. Она больше не будет с ним пересекаться. Никаких криков, погонь, ответных колкостей. Только стена. Высокая, глухая и абсолютно равнодушная. Пусть он воюет с воздухом. Она вышла с поля боя.