Люблю тебя, или «Шалости призрака»

Бодрой походкой я направлялась в ресторан. Заблаговременно заказала столик на шесть вечера, чтобы с мужем отпраздновать окончание ремонта. Почти полгода в доме стоял кавардак, витали стойкие запахи акрила, извести, обойного клея и дальше по списку. Чем только не благоухала наша двушка. Квартира старенькая, пришлось многое замазывать, выравнивать — вот и растянулась рутина на несколько месяцев.

Наконец-то, ремонтный ад позади! 

Ради такого случая душа призывала шикарно отужинать, а потом в приватной обстановке словить удовольствие иного плана.

Зазвонил телефон.

— Милый, я уже подхожу! — весело сообщила Виталию.

— Ань, я не смогу, — виновато протянул благоверный. — Столько работы навалилось. А ты знаешь Павла Сергеевича… — добавил удрёчённо.

Да, начальник у мужа тот ещё трудоголик и перфекционист. Если дал задание — выполняй или подавай на увольнение. И спорить бесполезно. Нужно было работать до девяти вечера? Работай! Павел Зубов свою строительную компанию с нуля основал, вот и трясётся над всем и вся. Можно понять. Но не сегодня.

— Ты же обещал уйти пораньше! — выдохнула, ощущая, как радужное настроение пошло шумовой рябью. Та усилилась, стоило в окне кафешки, напротив которой я замерла для разговора, заметить подтянутую мужскую фигуру с телефоном у уха. Недоброе предчувствие шевельнулось в груди. Натужно сглотнула. — Ты сейчас в офисе? Приеду, и устрою твоему начальнику мозговынос! — произнесла я бойко, внимательно следя, как стоящий у стойки мой благоверный дёрнулся, облизал губы.

— Даже не думай! — Урезал под корень моё стремление вызволить его из лап начальника. И запричитал: — Без работы останусь, что будем делать? Ремонт нас почти обанкротил! Нужно навёрстывать…

«С рыжими моделями?!» — чуть не сорвалась вслух, наблюдая за эффектным появлением размалёванной девицы в мини-платье и слишком лёгкой для поздней осени курточке. Руками обвив шею моего мужа, она легко и раскрепощённо, что говорило о многом, поцеловала его в губы.

— Вит… — начала я.

Он перебил, не позволив договорить.

— Милая, прости. Работа зовёт. Вернусь поздно. Ужинай без меня, — скороговоркой выпалил изменник и быстренько отключился. Затем лишь, чтобы поприветствовать красотку и улыбнуться так, как даже мне никогда не улыбался.

Ребро телефона больно врезалось в ладонь.

Выдохнув, я медленно разжала пальцы и в карман просторной куртки убрала средство связи. Оно не виновато, что у меня внутри разразилась гроза и душа рыдала навзрыд. Внешне я просто стояла, продолжая мучить себя пантомимой предательства. Движения тел и мимика этих двоих слишком очевидно указывали на долгую связь, чтобы тешить себя тривиальными: «обозналась?», «показалось?», «деловой ужин и ничего кроме…».

Разум услужливо стал вытягивать моменты прошлого, когда муж задерживался на работе. Всегда с отговоркой: «…припахал начальник — не вырваться». Я ему верила и мирилась с одинокими вечерами. И всё же, порой, услышав очередное «задерживаюсь, прости», в моей душе звенел тревожный звоночек. Только так и не решившись хоть раз спонтанно заявиться к нему на работу, сейчас пожинаю плоды собственного попустительства. С самого детства меня интуиция никогда не подводила, но в данном вопросе, следуя итогу, предпочла оставаться слепой, проигнорировав её заботу.

Острый шип провернулся в сердце. Он ввинчивался всё глубже, пока я смотрела на мужа и рыжую девицу, готовую выпрыгнуть из платья прямо перед посетителями цивильного кафе. Наверное, в своём заторможенном состоянии я бы молча ушла отсюда, дома собрала вещи, и направилась рыдать и причитать к старшей сестре. В чувство привела девочка лет десяти, подошедшая к столику парочки и нерешительно тронувшая женщину за руку.

Словно некая сила меня подхватила и внесла в кафе. Своевременно, чтобы услышать:

— Мам… — в глазах ребёнка стояли слёзы.

---------------------------------------------------------------
История «НЕ Люблю, или Шалости призрака» пишется в рамках литмоба «За поворотом счастье». Ещё больше интересных историй можно найти по тегу: .

Меня часто называли холодной, из-за умения на публике сдерживать эмоции. Обычно драмы и трагедии я переживала в одиночестве или рыдала на плече сестры Марины. Но сейчас, глядя на ребёнка, чья мать холодно бросила: «Иди домой, Лиз!», я не смогла сдержаться.

Подступившись к троице, присела на корточки и улыбнулась девочке.

— Тебя зовут Лиз? — спросила.

— Елизавета, — несмело пробормотала нескладная мисс, в «дранных» джинсах, футболке навыпуск и расстёгнутой синей куртке. В светло-зелёных глазах плескались нерешительность и удивление.

— Елизавета, сейчас иди домой. Хорошо? Мне нужно поговорить с твоей мамой, — снова улыбнулась, чтобы не напугать ребёнка.

— Ань… — выдохнул мой благоверный, и осёкся, поймав мой взгляд.

И хвала ему, что голос подал. Девочка на него глянула, потом на меня, поджала губы и серьёзно кивнула, прежде чем направилась к выходу из кафе. Несколько посетителей, спешно расплатившись, устремились следом, ощутив неладное. Оставшиеся напряжённо жевали свою еду. Запахло жареным и все это почувствовали. Я не собиралась скандалить и истерить, но раз вышла под свет софитов, вынуждена держать лицо и хоть немного отвести душу.

Поднявшись с корточек, сверху-вниз изучила рыжую девицу, перевела взгляд на притихшего своего мужа, на лице которого промелькнуло странное выражение. Обречённость? Да нет, показалось. Вон как губы поджал, глазки забегали. Благоверный — насмешка, блин! — явно искал лазейку из создавшегося положения. Вот его лицо прояснилось, а тело расслабленно откинулось на спинку углового диванчика.

— Анют, не ожидал вот так встретиться. Познакомься, это Лена. Её Павел Сергеевич нанял на должность секретарши. Вот, ввожу в курс дела, — протянул немного вальяжно и со вздохом, словно ему в тягость просветительская миссия. — Извини, что с рестораном так вышло. Сама видишь, — показательно развёл руками, весь такой занятой и не способный вырваться. Только в выражении серых глаз плескалось непонятное чувство, которое отметила, но решительно проигнорировала.

— Секретарша, говоришь? — спросила, слегка улыбаясь.

Виталий обречённо выдохнул:

— Угу.

— Какие ныне критерии отбора занимательные, — протянула я, и обратила внимание на причину внутренней боли. Эту рыжую, вызывающе одетую красотку. — Вы, милочка, где обучались плотским радостям? Хорошо ноги раздвигаете, как погляжу? — сорвалось с моего языка саркастическое.

Лицо рыжеволосой пошло красными пятнами. Меня прожгли взглядом фурии.

— Я закончила «СФУ»! — высокомерно выпалила она, имея ввиду Сибирский Федеральный Университет.

— Что «фу!», не сомневаюсь, — парировала в ответ. — Хотя ножки у вас зачётные. Они хорошо тебя кольцевали, дорогой? — протянула елейным голосом в сторону Виталия, сложив руки на груди и чуть подавшись назад. «Аня, держись, ещё немного и пошлёшь его к лешему!» — подбадривал внутренний голос.

— Ань, прекрати ерунду городить, — вздрогнув, насупился муженёк. Точно бывший, я организую. Никогда не думала, что он враль тот ещё. Век живи, век учись. И всё же…

Больно, чёрт возьми! Так больно, что…

Широко улыбнувшись, задвинула слабость до лучших времён. Лишь одно оставила. Руки чесались отвесить оплеуху изменнику. Но нужен повод, явный повод. Иначе саму себя поедом съем, если на виду у посторонних вроде как без причины муженьку врежу. Что поделать, характер у меня аномальный. Поэтому: «Дай повод, козёл!» — билось в висках непрестанной молитвой.

— Ерунду? — усмехнулась я.

— Елена Львовна может не так тебя понять.

Ох, уже по имени-отчеству… Бесподобно!

— А что тут понимать? — выгнула бровь дугой. — Я прямым текстом говорю, чем она твою благосклонность заслужила. Явно ведь, всё при ней. Чего ты? С глазами проблема? Ты меня разочаровал, Петров. Таких прелестей и не заметил? — в наигранном ужасе прижала руку к груди, где тяжело громыхало разбитое сердце. И словно ледяная змейка поворачивалась, призывая поскорее закончить разговор и уйти свободной.

Позади кто-то из посетителей рвано хохотнул, но тут же умолк.

— Я не знаю, что тут происходит, но с меня хватит! — вскочила с места «оскорблённая добродетель». Объятая праведным гневом и в платье, юбка которого задралась почти до бёдер.

— Да что тебе не ясно, милочка? — вдруг раздалось позади меня. — Нужно слепым быть, чтобы не понять, кто кому тут рога наставил. — Резко обернувшись, я посмотрела на ничем не примечательного седовласого мужчину. Разве что в глазах светлая ирония. — Вы не стесняйтесь, дорогая. Врежьте ему, как следует, вас никто не осудит, — подбодрил меня незнакомец. Он словно сказал: «Выплесни хоть немного ту боль, что держишь внутри…»

Как он понял?..

— А ты не лезь, приятель, — ощетинился Виталий, напряжённо выпрямившись на диванчике. — Нет тут никакой измены! У моей жены воображение разыгралось. Посмотри на неё: одежда простая, мешковатая. А тут ухоженная женщина рядом с её мужем. Вот и взбесилась.

— Спасибо, дорогой… — пропела я медовым голосом. И от щедрой и молча страдающей души залепила ему звонкую тяжёлую пощёчину. У него даже голова откинулась, а на щеке быстро проступил красный отпечаток. Моя ладонь жутко горела, но самолюбие я отстояла.

Простая одежда, мешковатая? Как у него язык повернулся ляпнуть! Некогда я подрабатывала моделью, но после замужества пришлось завязать. Виталию не нравилось, что на меня мужчины заглядывались. Из-за него, гада такого, мой гардероб теперь состоял из шмоток, какие бы себе не купила. Наглядный пример: «Саму себя не унизишь — никто не унизит!». Поддавшись его уговорам, плюнула на собственный стиль. Результат? Сейчас пожинаю последствия! Он вернул мне плевок, что я «серая мышь, без вкуса и стиля», хотя сам же некогда требовал одеваться попроще. Сама бы такого точно не захотела!

— Ты сдурела! — Виталий воззрился на меня, словно призрака увидел.

Ещё бы, впервые отхватил.

— Ничуть! На меня озарение снизошло, — улыбнулась ему. И, пока мой стопроцентно бывший от шока не оклемался, решила ретироваться. — Спасибо, — поблагодарила мужчину, оказавшего моральную поддержку. Та порой глоток свежего воздуха в заполненном чадом пространстве.

Развернувшись на пяточках, я устремилась прочь из кафешки. Подальше от любовницы мужа, его самого, от всей мишуры, в которую оказался замотан наш брак. Внутри всё клокотало от собственной смелости, позволившей врезать ему, пусть всего раз. Тогда как из глубины души уже рвалась на поверхность боль, побежавшая дорожками слёз по щекам. Рыдания подкатили к горлу. И я сделала единственное, что могла: свернула в лесистый парк, утопающий в предзакатных тенях, а там устремилась к наиболее тёмной аллее, на которой вряд ли встречу людей.

 ---------------------------------------------------------------
Пока ожидаем, чем же для Ани обернётся разборка с мужем-изменником и куда повела её судьба, можете заглянуть в ещё одну историю литмоба: 
Ольга Захаренко. 

Я брела по полутёмной аллее парка, почищенной от вчерашнего снега, и умывалась слезами. Страдания резали на части столько хороших воспоминаний, что становилось ещё хуже от свалившейся измены благоверного. Тоскливо на душе, муторно. И хуже всего, что совесть неустанно пинала осознанием причастности к собственному унижению.

За три года супружеской жизни я и, правда, стала серой и безликой. Винить Виталия могла лишь отчасти. Чтобы некогда он не говорил, решения принимались мною. Под влиянием неясного порыва раздарила свои красивые наряды, оставив парочку «на выход», а потом покупала только то, что носили клуши, боявшиеся привлечь к себе внимание.

Стыд и срам, ей Богу!

Опозорилась по полной программе, отказавшись от ярких платьев и красивой обуви, от приталенных жакетов и мини-юбок. Даже куртка, которая на мне сейчас, что не мешок — уже чудо. Ужасный дизайн, но я купила это серое бесформенное убожество на радость мужу.

Ненавижу его!

Ещё больше ненавижу себя!

Вспыхнула яростью. Её сменила апатия. За нею последовало «вопреки всему», и снова нытьё о наболевшем. Так эмоции бешено скакали: от бравого стремления жить дальше на зависть всем до позорной жалости к себе. Раз за разом побеждало уныние, напоминая, какой яркой и эффектной была эта рыжая по сравнению со мною — серой мышью.

На аллее было почти темно. Аномально тусклые фонари в самом начале горели через один, отбрасывая неровные тени вдоль тротуара, а потом и вовсе исчезли. Вокруг очень тихо, а на параллельной дорожке, через пару метров сворачивающей в левую сторону, увидела электронные часы и температуру «минус два градуса».

То-то похолодало так резко.

Несмотря на позднюю осень, утром доходило до плюс десяти, а вечером становилось промозгло. Зябко поёжилась, кутаясь в свою просторную куртку. Мешковатую, как назвал Виталий.

Чтоб черти его побрали!

Смахнула слёзы.

Но от сердечной боли столь легко не избавилась.

Шаг за шагом, всё дальше углублялась в дальнюю часть парка, где сиротливо и тускло светил один ночной фонарь. Чёрная краска на металлическом столбе давно стёрлась, весь покинутый и брошенный светоч приближающейся ночи привык к одиночеству. Остановилась рядом и тяжело прислонилась к округлой холодной опоре. Сквозь слёзы печально смотрела на жёлтую лавочку, окружённую кустарниками. Живая стена, высотой в метр убегала и вдаль, в ещё более тёмную часть парка, внушавшую неясное беспокойство.

Думать не хотелось. Ни о чём! Пусть Виталий катится восвояси, а мне следовало переосмыслить, принять, отпустить. Гордость поможет, знала точно. Не зря она мне от рождения была дана. В самых тяжёлых ситуациях — опора и занавес, скрывающий глубинные переживания. Вот и сейчас, пусть рядом никого, я привычно возвела защитную стену. И недавняя истерика затерялась где-то глубоко внутри…

Зажмурилась.

Прочь боль!

Сердце крепись.

Мы почти скинули балласт гнилых отношений. Простили себя за ошибку…

Открыла глаза. Спрятала руки в рукава куртки.

Ошибка? Где и когда я ошиблась?

Правда ведь любила… И он… он тоже любил… Размытый образ любимого мужчины всплыл в голове и тут же исчез.

Посмотрела в темноту неба. Вслушалась в окружающую тишину. До этой части парка не долетали звуки машин. Обитель истинного спокойствия. Когда я в последний раз сюда приходила? Не в слезах, не с разбитым сердцем, а просто для души? Внимала мерному шелесту листвы? Сейчас той не было, и раскидистые ветви деревьев в плотных сумерках походили на устрашающее и опасное чудовище.

Неуютно повела плечами. И насторожилась, услышав.

— Ахх… ох… да-да… ещё… глубже… ахх… а-а-а… ах… — долетело из более тёмной части аллеи. Членораздельные звуки и междометия доносились из-за кустов.

На пару секунд опешила. Какие-то умники занимались сексом в общественном парке. Совсем сбрендили. Неужели на земле кувыркались? Талый снег и ледяная корка, не иначе благодать для интимных развлечений!

— Глубже? — услышала твёрдый мужской голос.

— Д-да… — задыхающийся женский.

И тут оглушительный выстрел сотряс округу, и у меня все внутренности разом опустились. Как я сиганула истинной атлеткой в кусты, позор, да и только. Но в секунду перелетела через лавочку — и вправо, за густоту голых веток.

Измена? Предательство? К лешему! Выстрел в ночи — не шутка!

Замерла в плотных кустах. Тряслись поджилки, мысли вразброд разбежались.

Охи-вздохи оборвались, зато оглушила сначала непечатная брань, а затем…

— Ты какого пушку с собой таскаешь?! — не то возмущённый, не то испуганный ор.

— При исполнении я… — суровым, но и немного виноватым басом протянул мужчина.

— Да я Богу душу чуть не отдала!

— Извини.

— И всё? Ну, знаешь… — очередная череда нелицеприятных эпитетов и шорох кустарника.

В свете единственного тут фонаря появилась встрёпанная девушка лет двадцати и быстро поправила одежду, прибывающую в откровенном беспорядке. Незнакомка была настолько взвинченной, что не обращала никакого внимания на появившегося следом партнёра по интимным развлечениям. Тот выглядел вполне одетым и менее растрёпанным, и явно относился к служителям правопорядка, если судить по нашивкам на куртке. Горе-любовник держал в руках пистолет и простреленную кобуру. На них смотрел в недоумении.

Он почесал короткостриженую черепушку.

— Ничего не понимаю. Как оно пальнуло-то?

— Легко! — взвилась девушка, закончившая приводить себя в порядок. Глаза яростью сверкнули, руки затряслись, когда она подлетела к нему и схватила за грудки. — Только посмотри на это?! — почти прошипела. Приподняла правую ногу, где в районе икры на шароварах выделялась обожжённая по краям дырка. — Ещё чуть-чуть и я бы истекала кровью! А тебя волнует, как так вышло? Говорила, до дома дотерпи, так нет же, ему на природе захотелось годовщину отпраздновать! И что в итоге? Я промёрзла до костей, удовольствие не получила, зато схлопотала испуг! И обновку теперь на помойку! Но тебе фиолетово! Тебе всегда, к чертям, фиолетово! Дай только своё получить! — Теперь она почти рыдала в голос.

— Эй-эй… — попытался полицейский остановить истерические вопли своей дамы крепкими объятиями.

Девушка вырвалась, ругаясь. Она в красках описывала, куда любимому следует катиться, каким способом и с кем конкретно удовлетворяться. Этот «кто-то конкретный» явно из нечестивой породы и обладал извращёнными склонностями да богатой фантазией.

Сидела я в кустах, шокированная этой парочкой. Радовалась, что всё хорошо закончилось. Ладно, штаны прострелило. Но ведь могло…

Сглотнула комок в горле, ощущая холодок вдоль позвоночника.

Повела плечами.

На фоне возможной трагедии мои супружеские проблемы казались фикцией...

Живая и здоровая, я могла начать всё заново и найти своё счастье. Только у умерших не было такой возможности…

Прикрыла лицо руками, огладила, и тихо выдохнула.

Болело сердце! Страдало так, как никогда прежде.

Переживу? А то!

…ещё покажу Петрову, кто тут мешковатая сера мышь…

…носом ткну, чего он лишился…

Любители экстремальных развлечений всё ещё препирались. Истерику девушки хорошо понимала. Сама от этой пальбы невольно струхнула. Но долго они будут посреди аллеи стоять? В пылу их ссоры я не могла вылезти из укрытия. Верзила с пушкой в руке не внушал мне доверия. Здраво оценивала ситуацию. Судя по нервному подёргиванию правого века, служитель правопорядка в данную минуту не дюже адекватен. Его пассия продолжала бомбить словами, под действием адреналина даже стукнула пару раз — конца и края этому не было видно.

— Эх-х, вот я влипла… — выдохнула себе под нос, обхватив себя за плечи.

Вечер не задался по полной программе.

— Я о том же подумала, — прозвучал насмешливый голос над самым ухом.

-----------------------------------------------------------------
Пока гадаем, кто же такой объявился около Ани, можете заглянуть в ещё одну историю литмоба:
Александра Уманская. 

Как сдержала вскрик, неизвестно. Дёрнулась, поскользнулась и растянулась на холодной земле, больно приложившись копчиком о что-то твёрдое. На глаза навернулись слёзы — и предательство муженька однозначно ни при чём.

Моргнула, и застыла лежачим изваянием.

Нервно сглотнула.

Подавшись ближе, меня изучала миловидная девушка, чьё лицо странно светилось. Незнакомка выглядела чуть эфемерной и немного прозрачной. А когда опустила ладонь на мою грудь, словно бетонной плитой придавило.

Окатило ужасом. Дышалось теперь тяжело и горло онемело.

Девушка улыбнулась, почти вплотную приблизила лицо и сквозь него я увидела тёмный силуэт дерева, росшего позади.

Овеяло холодком.

Могу поклясться, загробным!

Стоп!

Я только что светлое будущее в конце ужасного дня увидела: бумаги о разводе — в лицо Виталию, а треклятый гардероб — на помойку! И тут, Это? Нее-е-т, из мира живых не уйду. Рано!

— Сердце твоё страдает, как моё, — вдруг тихо произнесла призрачная девушка. — Но я помогу познать начало. Мой любимый — лучший из мужчин. Ты скоро узнаешь… почувствуешь…

А она меня спросила, нужна ли помощь?

От дев прозрачных — вот точно, нет!

Я попыталась вырваться из незримых пут. Не вышло. Зараза мистическая спеленала на совесть. В груди всколыхнулся страх и обдало лютым холодом, когда эфемерная невидаль улеглась сверху, опустив подбородок на свои сложенные на моей груди руки.

— Слезь… — выдохнула, еле разлепив словно одеревеневшие губы.

— Меня зовут Аня, — представилась призрачная, таинственно улыбаясь. Только её улыбочка мне не понравилась. — И тебя… Аня… — произнесла довольно и даже радостно. Она полупрозрачным пальчиком тронула локон моих волос. — Провидение моё. Но всё образуется. Видишь, как мы похожи? — произнесла весело, но с затаённой печалью во взгляде.

Нехорошее предчувствие шевельнулось под рёбрами. От неясного ужаса онемело горло.

Мы, правда, были похожи. Разрезом глаз, аккуратными носиками, чуть пухлыми губами. Но форма лиц немного разнилась по линии скул. В призрачном облике ощущались мягкость и ранимость, мне совершенно несвойственные. 

И всё же, видимо, присущие, раз под мужа во всём подстраивалась.

Мысль отдалась болью в сердце и…

Я вдруг оказалась в каком-то доме, где витало ощущение осязаемой любви. Сторонним наблюдателем смотрела на молодую пару, обнимавшуюся и самозабвенно целовавшуюся на диване перед горящим камином. Играла романтическая музыка. Под потолком мерцали разноцветные гирлянды. Чуть повернувшись, я ожидаемо увидела в углу небольшую ёлочку. Красиво украшенную не только покупными игрушками, но самодельными бумажными поделками.

Минута, вторая, третья.

Сердце невообразимо сдавило, а перед глазами поплыло...

Я снова ощущала спиной холодную землю. Призрачная девушка улыбнулась и отстранилась. Незримая монолитная плита, давившая сверху, сразу исчезла.

Пошевелив руками, приподнялась. Медленно огляделась. Краем сознания отметила, что любвеобильной парочки больше не слышно. Вокруг нереально тихо. Странные чувства внутри словно разворачивались по спирали, пока не охватили всю меня, сжавшуюся от накрывшего желания. Так сильно, почти невыносимо, захотелось любви и тепла от того мужчины из видения.

Я услышала тихое:

— Спасибо. Желаю счастья.

— Что ты… сделала?! — надрывно выдохнула, ёрзая по земле. Тело горело так, как ни разу в самые жаркие ночи с Виталием.

— Ты — долгожданный подарок ему…

Ему?

— Ему? — выдохнула уже вслух. И прикусила губу, сдерживая стон.

— Вы скоро встретитесь…

Еле разобрала последнюю фразу, уплывая в объятия сотрясшего всё тело экстаза. Вместе с ним словно в само нутро проникли волокна беловато-розового тумана, в котором, разозлённая, побежала за каким-то мужчиной… Картинка сменилась, и уже с рваным криком пыталась догнать другого, брюнета с ярко-синими глазами, с болью посмотревшего на меня через плечо. А потом оглушил бой курантов.

Его образ исчез. И меня снова обступила светлая дымка. В ней калейдоскопом замелькали чужие и чуждые воспоминания. Дни и ночи, наполненные жаркой страстью и искренней любовью, чистыми искромётными чувствами, взаимными улыбками, нежными прикосновениями. Трепетали тела: мужское и женское. В экстазе шептали губы влюблённых. А после — они засыпали, крепко обнявшись...

Но эта идиллия вдруг потемнела и беловато-розовый туман почернел.

Я оказалась в парке, в том самом месте, где встретила призрачную девушку. Уже знакомый одинокий фонарь и стоящая напротив жёлтая лавочка, на которой расселась пара подвыпивших парней…

— Эй, красотка! — подал голос один, подавшийся вперёд и свесивший руки между колен. — Составь нам компанию, а?..

Всё пронеслось обрывками: отказ, сопротивление, сверкнувший в свете фонаря нож… Стремительно образы давней трагедии затёрлись. Но перед глазами, как отвратительная заставка, осталась лужа крови на тротуаре…

Я вздрогнула, когда рваные хлопья серого тумана посыпались сверху.

Сквозь рваную стену странного «пепла» издалека долетело отчаянное:

— Несправедливо!

И я увидела его — кричащего мужчину, чья боль резанула по моему сердцу и полоснула душу. Это был он — брюнет, за которым я бежала, пытаясь догнать, но так и не смогла. Перехватило дыхание. Впервые чья-то осанка внушила ощущение надёжности, а потухший синий взгляд безжалостно ранил. Стоя на коленях, незнакомец плакал. Сгорбившись и уткнувшись лбом в тротуар, вбивал кровоточащие кулаки в асфальт.

Захотелось его коснуться, поддержать, но, протянув руку, ухватила лишь пустоту. Бессилие. Ранящее и жутко холодное. Слова утешения застряли в горле — он бы не услышал, не смог. Мы далеки друг от друга. Моё решение.

-----------------------------------------------------------------
Есть ли за эмоциями боли и отчаяния светлое будущее? Скоро узнаем) 
А в ожидании продолжения, можете заглянуть в ещё одну историю литмоба:
Елизавета Соболянская.

Немыслимая боль терзала моё сердце. Я думала и ощущала, словно сама пережила всё увиденное. Чужие воспоминания настолько плотно переплелись с моими, слившись в нечто странное, цельное и неразделимое, что на долгое мгновение вся знакомая жизнь отступила на задний план. Теплом согревали светлые чувства и топили в горечи тёмные эмоции.

Я открыла глаза.

Темнота обнимала силуэты деревьев, а поднявшийся ледяной ветер вымораживал меня изнутри. Сколько я пробыла без сознания? Минуты? Часы? Тяжело села. И схватилась за гудящую голову. Адские молотки разрывали черепную коробку. Шатнуло в сторону, но удержалась от падения. Было паршиво до тошноты.

— Не сопротивляйся… — услышала сверху. Вскинула голову, ощущая отвратительное качание почвы под собой. Призрачная девушка смотрела вдаль, в кромешную тьму, куда не достигал свет одинокого фонаря. Фигуру в лёгком осеннем пальто окутывала удушающая печаль. — Прости… — вдруг произнесла она, оставаясь в странном отрешённом состоянии. — Я отчаялась. Одиночество и пустота невыносимы. Прости, — повторила. И шёпотом добавила: — Не отвергай его.

— Его?

Нахмурилась. Мысли путались. В воспоминаниях каша из знакомого и чуждого, привычно-дозволенного и абсолютно для меня иррационального.

Призрачная долго молчала, а потом произнесла тихо:

— Его.

Теперь она смотрела в сторону освещённой части аллеи, будто видела кого-то.

Превозмогая слабость, я поднялась с земли. Чуть пошатываясь, обогнула голь кустов и посмотрела вдаль. Со стороны входа в парк заметила высокого мужчину, медленно бредущего в эту сторону. Или нет? До развилки аллей он ещё не дошёл.

Вопреки логике, сразу его узнала. Брюнета, за которым бежала в беспамятстве. Я только взглянула на сутулый силуэт — и задохнулась чувствами. Меня словно разорвало на части, где одна повторяла: «…какой-то незнакомец…», а вторая рвалась навстречу, желая, наконец-то, снова обнять…

— Мои чувства в тебе… — Призрачная подняла руки, демонстрируя, насколько прозрачней те стали. — Мне недолго осталось, — произнесла с надрывом и даже как будто вздохнула, хотя я не услышала этого вздоха. — Позаботься о нём… — Тоскливо взглянула на приближающегося мужчину.

Против воли выпалила:

— Спятила?

— Ты полюбишь его, — та произнесла неожиданно непреклонно. — Будешь плавиться в сильных руках, гореть страстью и нежностью, как я когда-то. Я так любила Андрея… И ты полюбишь. Мы повязаны, человек и призрак. — Она прижала руку к своему сердцу. — Уже пять лет прошло, но он до сих пор страдает. Перестал улыбаться. Жить. Отверг друзей. Часто приезжает сюда, не отпуская, удерживая… — Мучительные страдания отразились на женском лице. — Пока он живёт прошлым, я не смогу уйти. Но и рядом не могу быть, привязанная к этому месту. И вот, ты здесь. Страдающая, но готовая бороться. Борись за нас двоих. Верни ему веру в лучшее… А увлечение искусством станет подспорьем.

Я вздрогнула.

— Откуда ты…

Призрачная «постучала» костяшками пальцев по своей голове.

— Нити судеб срослись наилучшим образом, не находишь?

— Для кого?

Я начала медленно выходить из ватного ступора последних… минут?.. часов?..

— Ты скоро ощутишь, насколько Андрей замечательный, ты…

Раздражённо перебила:

— Втрескаюсь по уши! Фиг! — огрызнулась, чувствуя всплеск гнева. Свои эмоции проснулись? Наконец-то!

Однако, как только этот неизвестно-известный мне Андрей вновь оказался в поле зрения, внутри душа болезненно перевернулась. Я вскрикнула и сжалась пополам. Зашипела сквозь зубы, падая на колени и ощущая слёзы, навернувшиеся на глаза.

Опять? Да мир издевается над моей обычной стойкостью!

Призрачная склонилась и невесомо похлопала по плечу.

— Не сопротивляйся чувствам. Прими их. Тебе не разорвать нашу связь. Чем больше борешься, тем больнее будет. Поэтому… — наставления оборвались, но только через минуту поняла почему.

— Эй! Что с тобой? — услышала встревоженный мужской голос рядом.

Судьба? Какое там?! Да чтоб эта призрачная век маялась!

— Всё нормально, — прохрипела сквозь боль. В ушах нарастал гул. Затошнило. Зажала рот рукой и вдавила пальцы в щёки, но вдруг ощутила широкую ладонь на своём плече. Тёплую, сильную, знакомую…

— Встать сможешь? — Невзирая на моё вялое сопротивление, мужчина осторожно помогал подняться. Затем усадил на слегка освещённую скамейку. Опустился рядом на корточки. — Что случилось? — его голос еле заметно дрожал.

Подняла голову.

— Я… — слова застряли, будто их вбили кувалдой обратно в гортань. Сильные чувства судорогой прокатили по всему телу. Жарко. Нестерпимо жарко и невыносимо душно.

Лицо Андрея сделалось пепельно-серым, глаза лихорадочно заблестели. Он смотрел, не отрываясь, затем словно под гипнозом протянул руку, коснулся скул, пальцами провёл по подбородку.

Непроизвольно подалась навстречу теплу его ладони. Захотелось большего. Захотелось…

— Ты… — он ломко выдохнул.

Я вздрогнула. Отшатнулась, почти готовая завыть в голос от отчаяния. Это на грани инстинктов, откуда-то из глубин существа рвалась тоска. Наверняка не моя. Но захватив в плен душу и измываясь над нею, она навязывала чувства, которые я не готова была принять.

-----------------------------------------------------------------
Как сложаться дела у Ани? Кто выиграет в этой схватке: чувства призрачной или её собственные стремления? 
А пока ждём ответ на этот вопрос, можете заглянуть в ещё одну историю литмоба)
Наталия Корчинская

На тёмной аллее всё так же светил одинокий фонарь. Монолитная тень переместилась по асфальту, когда знакомый-незнакомец обеспокоенно подался ко мне.

— Давайте отвезу в больницу. У меня машина…

Зачем мне эскулапы? Держался бы подальше!

— Не трогай! — отшатнулась от него, когда попытался помочь подняться со скамьи.

Надоело, честное слово! Чем я судьбе насолила, чтобы она издевалась столь извращённо? Вроде по жизни никого не обижала, чтобы кармическим бумерангом вернулось. Посмотрела на сегодняшний скарб: муж-изменник, призрачная зараза, возомнившая себя сводницей, чувства ненормальные, от которых ужасно тошнило — и захотелось проклясть ту невидаль, мне всё это организовавшую. Но имени и адреса не знала — пустое занятие.

Однако напротив меня стоял поникшим Андрей — любимый другой Ани… Я точно впервые видела этого мужчину, но одновременно, спасибо загробному дарованию, знала каждую чёрточку, выпуклость, впадинку подтянутого тела… мимику… сейчас угрюмого лица… в моменты страсти оно такое…

Внизу живота образовался тугой узел, щёки вспыхнули.

Пошатываясь, встала со скамейки с неуместным желанием за пазухой.

Чужие воспоминания — афродизиак? Ну, призрачная, сочтёмся!

А сейчас — домой! На своих двоих! Без посторонней помощи! Подальше от этого…

Колени вдруг подогнулись, и я тяжело шмякнулась на асфальт, больно приложившись коленями. Дико закашлялась, словно в одночасье обзавелась астмой. Но когда мужчина меня коснулся — приступ моментально прекратился.

— Извини, что навязываюсь, но… Сможешь встать? — вежливо спросил. И не просто вежливо, а тоном, каким обычно с пугливой лошадью в конюшнях грумы разговаривали.

Если бы он только знал, от его голоса какие картинки у меня перед глазами пронеслись…

— Не надо. Уходите! — как отрезала и, дёрнув плечом, скинула его руку.

И повторно зашлась удушающим кашлем, от которого потемнело в глазах.

— Вам нужна помощь. Не упрямьтесь. — Снова прикоснулся он, и приступ прекратился.

Паршивый день стал стократ паршивей.

— Ты не уйдёшь от него, — прошептала на ухо призрачная, обнявшая за шею удавкой. — Чем сильнее отрицаешь свои чувства, тем больнее, — повторила слова, уже произносимые ею ранее.

Зверем глянула на паршивку.

Вперила взгляд в асфальт.

Свобода уплывала сквозь пальцы? Ничуть!

С явным недовольством опёрлась о сильную руку и поднялась с тротуара. Шатнуло, но удержала равновесие. Бросила косой взгляд на Андрея и заметила, что недавняя серость сошла с его лица. Сейчас в нём проглядывалась собранность, целеустремлённость, стремление помочь. Бредовая мысль: «приятно» — и я про себя выругалась.

До его машины добирались долго. Каждый шаг давался тяжело, и порой добровольцу приходилось буквально тащить меня на себе. Я не понимала, отчего ноги подгибались, а тело не слушалось, ведь недавняя слабость не доходила до полного бессилия.

Разместилась в салоне авто, и от тепла невольно расслабилась на мягком сидении. Промёрзла я основательно. Андрей наклонился, пристегнул мой ремень безопасности, и мелькнула неуместная мысль, что он очень заботливый. И глаза какие глубокие… Поспешно закрыла свои. Услышала, как хлопнула моя дверца, затем щелчок замка со стороны водителя. Снова хлопнула. Повернули ключ зажигания.

Ровный гул мотора успокаивал…

Незаметно я провалилась в темноту.

Когда снова открыла глаза, первое, что увидела, незнакомый потолок с глиняной лепниной в форме ангельских крыльев. Моргнула. Неужели в раю? Попыталась пошевелиться, ничего не вышло. Тело казалось абсолютно одеревенелым, чужим. Взгляд заметался по комнате, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться.

Где я?

— Не мечись так, хуже будет, — раздалось откуда-то сбоку.

Секунда и надо мной склонилась призрачная длинноволосая девушка с немного печальной улыбкой на округлом лице. При свете дня она выглядела очень красивой, но живее не стала. Ну и страха больше не вызывала, почему не знаю.

Зажмурившись, я попыталась стереть из памяти эту полупрозрачную фигуру, которая превращала мой привычный мир в какую-то ахинею.

— Тоска в груди такая холодная, да? — услышала её вздох.

А ведь, правда, услышала…

Открыла глаза.

Призрачная смотрела на прикроватную тумбочку, где стояла фотография в рамке. На ней влюблённая пара счастливо улыбалась в объектив, сидя на диване. Знакомые лица…

Девушка указательным пальцем коснулась снимка.

— Вечная любовь… Люди мечтатели, не находишь? Пустые мечтатели…

— Только не говори, что я у него дома… — выпалила нервно, когда увиденное срослось с событиями в парке. Видимо, я отключилась в машине, и спаситель сам решил, как дальше быть с пассажиркой.

Почему он в больницу меня не отвёз?

— Радуйся! — впервые широко улыбнулась призрачная, которой вроде как полагалось у места своей кончины топтаться. Она же, вроде как, к парковой аллее привязана.

— Твою бы логику, да об стену! — шикнула раздражённо. — И почему ты здесь?

— Мы с тобой связаны, — откровенное довольство, от которого передёрнуло.

Я прищурилась.

А не была ли она более прозрачной в парке?

— Тебе ведь недолго осталось… среди живых… — протянула подозрительно. Догадалась уже, что посмертная зараза мне лапшу на уши навешала, чтобы встреча с её бывшим состоялась. Неужели думала, после сдамся? Не на ту напала! От чужого эмоционального всплеска уже оклемалась и дальше пойду своей дорогой!

— Я решила задержаться, — произнесла интриганка. — Вот завершу свою миссию, тогда и уйду. Вы с Андреем предназначены друг для друга.

— Ерунда полная!

— Вряд ли. Истину не прибьёшь, хоть нечисть вызови.

— Кто в парке прощение просил? — бросила раздражённо, наконец, шевельнув рукой. Мало-помалу тело начинало слушаться. Уже хорошо.

— Я была искренней! — неожиданно возмутилась она. — Но после — переиграла.

— Бесподобно!

— Чего ты злишься? Не незнакомца же навязываю. О нём всё знаешь, — очень серьёзно произнесла зараза.

— А оно мне надо? — парировала я. — Чувства из твоей жизни. А у меня своя есть!

— Ха! — Призрачная впервые проявила характер. — Изменник-не-муж и несбывшиеся мечты? Лапшу-то не вешай! Будущее с Андреем стократ лучше!

Поняла, спорить с нею бесполезно. Спустив ноги с кровати и убедившись, что одежда на мне, истинным воришкой покинула комнату, оттуда прошмыгнула в коридор. Походя услышала шум льющейся воды — видимо, в ванной.

Ну, хоть что-то хорошее!

Игнорируя причитающую заразу, обещающую проклясть мой род до седьмого колена, если сейчас уйду, я быстренько обулась и слиняла восвояси, пока хозяин дома меня не обнаружил. На горизонте маячила новая жизнь, где знаменем свободы сияли две картины: бумаги о разводе — в лицо Виталию, и обновлённый гардероб.

-----------------------------------------------------------------
Ну вот, Аня сбежала в новую жизнь! Теперь она свободна от чувств, навязанных призраком. Или нет?)
А пока пишется продолжение, можете заглянуть в ещё одну историю литмоба:
Аэлита Катрин

В то же утро я переехала к сестре. А на следующий день, с усмешкой пролистав кучу телефонных звонков от изменщика, ключи от квартиры отдала агентству, чтобы сдали её в аренду. Благо двушка принадлежала мне, получила в наследство ещё до замужества, поэтому могла самолично ею распоряжаться.

Ну, а мой ущербный гардеробчик…

О, отдельный слот!

Все тряпки отнесла в местный приют, а шмотки Виталия покидала в сумки и выставила в прихожей. Сверху прицепила записку: «Квартиру я сдала. Так что сваливай! Не заберёшь вещи — сам виноват!».

Быстро и легко со всем управилась только благодаря привычкам Виталия. Благоверный даже в самые паршивые дни не отпрашивался с работы. Слишком опасался потерять место. Что развязало мне руки, и я быстренько всё провернула. Так что, он тем вечером пришёл домой — а ему «повестка» на выселение.

— Ты, правда, решила развестись? — спросила Марина, когда мы ближе к вечеру следующего дня выбрались по магазинам. Я осталась почти без одежды. Срочно требовалось прикупить хотя бы самое необходимое.

Примеряя джинсы, исподлобья глянула на сестру.

— Тебя сразу ударить или потом? — фыркнула раздражённо.

— Я не в том смысле, чтобы прощала и терпела, — поспешно возразила она.

— В каком тогда?

— Вы даже не поговорили…

— А о чём разговаривать? Я его на горячем поймала! Так нет бы, глядя в глаза, признаться, что оступился. Он меня ниже плинтуса опустил. Знаешь, такое не прощают. За плевок в лицо отвечают пинком под зад! — выдохнула резко, решив взять выбранные тёплые джинсы. К ним прикупила пару футболок, две блузки, свитер. А на первом этаже торгового центра, где чего только не было от еды до штор, нашла удобные полусапожки.

Когда я расплатилась, и мы вышли на освещённую фонарями вечернюю городскую улицу, старшая сестра снова вернулась к разговору.

— И что планируешь дальше делать? Ты под корень снесла абсолютно всё!

Мать двоих детей и женщина, лишившаяся мужа пять лет назад, Марина болезненно относилась к неустойчивым ситуациям. А когда узнала, что я, на пути к свободе, ко всему прочему ушла с надёжной должности помощницы руководителя небольшой гос-фирмы, так и вовсе за сердце схватилась. Сейчас то, по прошествии пары часов, немного отошла, но была у неё скверная привычка ногти грызть в беспокойстве о будущем. Чувствую, скоро начнёт.

Зря она так зациклилась. И паниковала преждевременно.

— На пару месяцев сбережений хватит. Тем более, я занятие для души присмотрела, и подруга подкинула подработку. Всё у меня нормально, Мар! Не волнуйся.

— Не беспокойся, говорит она. Так ведёшь себя, словно причину для развода сама искала. Ты себя слышишь? Вы с Витей были такой парой… — вздохнула. — И тут он вдруг позвонил, взволнованный такой, не у меня ли ты, мол, телефон дома оставила и не может связаться. Потом утром перед работой забежал с тем же вопросом. И если бы не «вспомнил», что ты у подруги собиралась переночевать, я бы в полицию побежала. И что по итогу? Ты заявляешься чуть позднее, берёшь мой телефон и звонишь юристу по разводам.

— Что тебя обеспокоила, не понимаю? — спросила озадаченно, одновременно покосившись на призрачную Аню, которая привязалась ещё от дома мужчины-спасителя. Сводница почти сутки грозила мне карой небесной, потом сменила тактику и начала уговаривать. Но вот уже несколько часов она степенно молчала, неустанно следуя по пятам. А я и рада. Её безмолвию, конечно, а не прилипчивости.

Вместо загробной заразы собственная сестра всё больше распалялась.

— Может, к психологу сходишь? — неожиданно предложила она.

— Бесподобно, Мар! Я похожа на шизо?

— В том-то и дело, что не похожа. На твоём месте, любая бы в голос ревела, посуду била. На худой конец, в апатию впала и тоннами поедала сладкое. Но посмотри на себя!

— А что со мной не так? — иронично приподняла бровь, удобней перехватывая пакеты с вещами.

До дома сестры было недалеко, поэтому вышагивала мерным шагом то и дело поглядывая на светящиеся витрины магазинов. Большинство прохожих спешили домой с работы, подростки — к местному стадиону, где собирались компаниями даже зимой. А сейчас осень и сегодня не столь холодно. Можно поиграть в баскетбол, отвести душу на уличных тренажёрах или воспользоваться беговой дорожкой…

— Ань…

Посмотрела на взволнованное лицо сестры. Вздохнула.

— Ты же знаешь, я с детства иначе реагировала на стресс. Вот и сейчас. Честно, Марин, я наревелась всласть. Выплеснула всё. Оттого сейчас столь спокойна. Не знаю, может и не любила я Виталия. Да, он мне нравился, иначе не стала встречаться и замуж не пошла. Банальная влюблённость не любовь, Мар. Иначе стал бы он под чужой юбкой искать удовольствие? Когда чувства полноценные — не изменяют.

— Со стороны вы смотрелись влюблёнными…

— Влюблённость подобна туману, Марин. Ветер подул — и её нет. А вот искреннее глубокое чувство — и ураганом не снести. Даже смерть не станет преградой, — произнесла, и невольно глянула на призрачную фигуру, парящую следом за нами. Чувства этой Ани к её Андрею были очень сильными. Ощутив в себе весь спектр чужих эмоций, я на многое в своей жизни посмотрела иначе.

Свернув в просвет между домами, около дальнего подъезда увидела Виталия. Его появление даже не напрягло. Такой свободной себя чувствовала. Но остался маленький шажочек, чтобы наверняка. На душу снизошло спокойствие. Моя гордость всё ещё была задета, но сердце больше не болело. За это, как ни странно, следовало благодарить призрачную занозу, от которой, нутром чую, ещё натерплюсь.

-----------------------------------------------------------------
И вот, Аня на пути к мужу-изменнику. Правда ли она так спокойна или ей только кажется? Скоро узнаем!) 
А пока пишется продолжение, можете заглянуть в ещё одну историю литмоба:
Лив Вьен 

Неожиданно выхватив у меня из рук пакеты и шепнув: «Поговорите!», Марина сдержанно кивнула Виталию и скрылась в подъезде. Нет, сестра у меня хорошая, но страх одиночества выедал разум и у более стойких.

С потрёпанным благоверным о чём вообще говорить? Делом доказал, что, между нами, пропасть.

— Ань… — подступился Виталий. Моська виноватая, плечи опущенные.

— Ты зачем явился? — спросила резко. Никаких поблажек.

— Анют, ну, ты чего? — схватил за руки и примирительно ими покачал из стороны в сторону. Вспомнилось, так он часто делал. И я умилялась. А сейчас, наоборот, униженной себя почувствовала. Я ему, что, ребёнок недалёкий? Так и выходило, по его дальнейшим словам: — Недоразумение вышло. Понимаешь? Я растерялся, поэтому наговорил лишнего…

Ах, он растерялся?.. Чудесная отговорка!

— Я тоже растерялась, дорогой, — улыбнулась елейно, и резко высвободила свои ладони. — Так растерялась, что на развод подала. Документы на подпись получишь со дня на день. Прими достойно, не осрамись.

— Ты…

О-па!

Моська уже не просительно-обиженная, а раздражённо-возмущённая. Всё притворство сдулось. Как я раньше не замечала его лисью натуру? Эти бегающие глазки, тонкую линию губ и маленький рот, говорившие о хитрости и скупердяйстве. Да и карьерист он чокнутый! Для таких мужчин, жена — приложение, позволяющее держать «лицо».

Сложила руки на груди.

— Что, дорогой? — протянула насмешливо. — Пришёл сообщить о моей близорукости и байками попотчевать? Не стоило утруждаться. И не забыл, случаем, что завтра тебе на работу? Вставать рано, не выспишься и…

— Уймись, Ань! Я с миром пришёл, а не бред выслушивать!

— Ой, ли? И что же я такого бредового сказала?

— У тебя помутнение сознания…

— О, опять у меня?

— Видишь то, чего нет!

— Даже так?!

— Я Елене Львовне помогал освоиться. Она приезжая, из другого города. Трудно ей.

— Я заметила. Тяжело ей пришлось. То-то висела на тебе обессиленная.

— Прекрати, сказал!

А вот это новость. Впервые увидела искреннюю злость на его лице. Занятное открытие. Эта Елена, судя по всему, для него очень много значила, раз столько чувств на поверхность вырвалось.

— Да слушаю я! — Заморгала быстро-быстро и улыбнулась. — Но вот ты-то себя слышишь? Врать решил — сфабрикуй алиби, а не ахинею неси, когда с поличным поймали! И иди уже домой, Петров. Между нами, всё кончено. Вот просто всё! Можешь со своей Еленой Львовной крутить любовь, сколько захочешь.

— Ты опять надумываешь… — процедил сквозь зубы.

Он, видимо, ещё сам не понимал во что вляпался. Весело…

— Цыц! — подняла указательный палец, останавливая его тираду. Витёк аж побагровел, видимо, от такой наглости. А мне ещё веселее стало. В данном разговоре я окончательно отпускала прошлое. Навсегда. — По-хорошему прошу, Петров. Иди домой. И поставим точку! Подпиши бумаги о разводе и живи в своё удовольствие. Стоп! Не думай спорить! Если здравому смыслу не внемлешь, мне придётся стать жёсткой.

— Жёсткая? Ты? — Он откровенно расхохотался: неприятно так, почти зло и как будто болезненно. Отёр выступившие слёзы. Бросил: — Не смеши, Ань. Знаю, как облупленную. Ты давно уже тень себя прежней. Куда тебе?

— Вот же гад! — опередила меня призрачная Аня. Облетев Виталия стороной, она подняла руки, изображая удушение.

Я прикусила губу, сдерживая смех. Не получилось.

— Петров-Петров, — хохотала безудержно. — Совсем память отшибло, на ком женился? — Глубоко вздохнула, выдохнула, успокоилась, хотя улыбку с лица не смогла согнать. — Да, я подстраивалась под тебя. Когда человек нравится, тянет его радовать всякими мелочами. К сожалению, поздно поняла, что одна в эти отношения вкладывалась. Но ещё молода, впереди…

— Андрей! — вставила свою лепту призрачная.

Опять голос подала. Да, ладно…

 — И что «впереди»? — передразнил Виталий, вызывающе откинув голову назад. — Вот слушаю и не догоняю, в кого ты такая наивная? Знаешь, как мужики на разведёнок смотрят? Товар бывший в употреблении! Помани таких дамочек — они под любого лягут! — выпалил со злостью и каким-то отчаяньем, что ли.

Скрипнула зубами. Всё веселье разом схлынуло. Глядя на самодовольную физиономию мужа, ещё недавно близкого и понятного, поверить не могла, что слышу от него столько грязи. С кем я пять лет в отношениях состояла? В упор не замечала гнилого нутра.

Выпрямилась и посмотрела на него холодно.

— В общем, слушай, Петров. У тебя два варианта: первый — мирно подписываешь бумаги на развод и каждый живёт своей собственной жизнью, второй — вставляешь палки в колёса, и можешь помахать ручкой своей нынешней работе. Я такой скандал закачу, обвинив твоего начальника в твоей же измене с новой секретаршей, что вовек не отмоешься. И это не пустая угроза, дорогой. Уясни!

Стремительно обогнув застывшего муженька, я быстро нырнула в подъезд. Если честно, опасалась погони, ругани, ещё какой гадости, но было тихо. Видимо, благоверного я не только шокировала, но основательно напугала. Через несколько недель на руках оказались бумаги о разводе. Настолько быстро стала свободной, что тупо смотрела на присланные другом-юристом документы и долго переваривала лёгкость, с которой их получила.

Хорошо, что я обратилась к Павлу Ветрову. Студенческий друг взял на себя всю волокиту и освободил от лишних волнений. Правда, такой скорости не ожидала.

Знала, конечно, что Виталий трясся над местом в фирме, но, если честно, не думала, что настолько. Выходило, что потерять репутацию в глазах начальника для него значило намного больше восстановления наших отношений.

Мои предположения подтвердились через несколько дней, когда я случайно столкнулась с его коллегами. Они с такими скорбными лицами сожалели, что чувства между нами перегорели и мы решили разойтись, даже пустить слезу захотелось.

Как выяснилось, Петров разыграл роль понимающего мужчины, который честен в своих чувствах. Именно с его подачи мы поговорили и сообща решили развестись, оставшись друзьями. Большего бреда представить не могла, но махнула рукой. Желаемое получила и ладно, а что бывший совсем заврался — не моего ума дело. Главное, нас больше ничего не связывало.

-----------------------------------------------------------------
Как думаете, такой мужчина, как Виталий, заслуживает обрести своё счастье? Или его рок — любить безответно и страдать в одиночестве? Могла ли быть причина в его неблаговидных поступках? Или просто характер дрянной?
А кому интересно, вот ещё одна история литмоба, где, возможно, мужчина не...:
Анастасия Пырченкова