Любовная лихорадка 30+

★ Книги Цикла "Веры и Девы" :
1.
2.
3.
4.

Современность с живыми потомками оборотней - верами, где лишь одна из каждых десяти тысяч женщин может составить полноценный союз с вером и подарить супругу ребенка. Но не все рвутся стать парой самодовольных, заносчивых и властных мужчин.

Локация - выдуманный континент Вермерика и другие знакомые страны.

---------------------------------------------------

Колесико огромного чемодана застряло в решетке на выходе из аэропорта в Гераклионе, и это сломило Холли сильнее, чем тяжелый и изматывающий перелет из дома на Крит. Лекса не особо стремилась помогать маме и младшему брату с вещами, везя за собой компактный чемодан и нагло виляя задом. Она была худенькой, рыжеволосой и точной копией Дерека, отчего Холли ловила себя на мысли, что мало ее «порола», надо было постараться изменить физически все эти личностные изъяны от почившего мужа, но потом одергивала себя, вспоминая, что и сама была не лучше в переходном возрасте. 

Что расстраивало сильнее всего — они почти не обсудили смерть отца, и Холли казалось, что дочь затаила обиду на нее, обвиняя в смерти. С Брайсом же она тоже не была уверена, что тихий и спокойный сын-вер не надумал лишнего, и сейчас просто держит все в себе, боясь расстроить маму. Почему-то Брайс патологически боялся чем-либо задеть Холли, и это пугало не меньше: дети ведь должны выкидывать коленца, особенно молоденькие веры. Лекса на брата закатывала глаза и называла гомиком.

В общем, Холли осознала лишь за тысячи километров от дома, в душном раскаленном воздухе июльского Крита, что безбожно напортачила с воспитанием детей. Дерек ими никогда не занимался, поэтому вина только ее.

— Что-то много грехов у тебя скопилось, Холлия, — бурчала себе под нос новая жительница греческого острова, пытаясь выдернуть шкафоподобный чемодан из капкана напольной решетки. И, как назло, просить о помощи было некого: такие же женщины с детьми и старики. Она уже стала сомневаться, что мужчины здесь существуют в реальной жизни, а не канули в Лету вместе со всеми миноскими легендами, как ее чемодан приподнялся и встал рядом с ней. Поэтому, когда она увидела огромного вера в военной форме с боевыми следами на лице и хмурым взглядом темных глаз, то растерялась и проблеяла что-то похожее на спасибо. Ее бесцеремонно смерили взглядом с головы до ног, взвесили, распределили по градациям, зло зыркнули и, ничего не ответив, пошли дальше.

Холли опешила во второй раз. Нет, она знала, что веры в других уголках мира более воинственные и агрессивные, но такого высокомерия она точно не ожидала от незнакомца. Знаки отличия на военной форме наводили на мысль, что это местная шишка, если она правильно помнила статус этих обозначений по дедушкиной форме.

— Мам, — отвлек от анализа вера Брайс, — я в туалет хочу.

— Сейчас, енотик, дотащим этот шкаф до Лексы и я тебя отведу.

— Маам, — снова протянул Брайс. — А Лекса кадрит какого-то парня.

Холли моментально стала искать глазами дочь и чуть дар речи не потеряла, когда увидела, что паршивка действительно клеится к какому-то молодому солдатику около большого «Хаммера», манерно поправляя отросшие волосы. С горечью Холли осознала, что Лекса «не ее» во всех смыслах: она никогда так не разговаривала с мальчиками, никогда не демонстрировала себя настолько призывно.

— Так, быстро пошли, — раздраженно кинула Холли и потолкала чемодан в сторону парочки, но не успела она дойти до негодницы, как с левой стороны вышел тот же военный и подошел к ребятам. Что-то сказал парню, потом Алексе, у которой вмиг пропала улыбка. Холли это очень не понравилось, как бы она не считала, что Лекса вела себя вызывающе, но обижать своего ребенка она никому не даст.

— Енотик, постой-ка здесь.

— Но, мам, я уже не могу.

— Потерпи, пожалуйста, я быстро! — кинула она Брайсу и быстро подошла к дочери, услышав обрывок фразы:

— Тебя где воспитывали? В борделе?

— Что вы себе позволяете! — крикнула Холли в спину этому амбалу. Вер развернулся, пристально посмотрел на нее, раздул ноздри и зло оскалился, отчего его лицо стало совсем кровожадным.

— А вы, видимо, мамочка этой малолетней вертихвостки? Скажите своей дочке, чтобы она не смела ошиваться около моих парней, а то...

Договорить Холли ему не дала, влепив не пощечину, нет, а схватив пятерней причиндалы этого грубияна и крепко сжав.

— Еще раз повысишь голос на мою дочь, и я оторву твою пипетку к дьяволу!

У молодого солдатика отвисла челюсть в прямом смысле, и он побелел до цвета оштукатуренной стены. Вер раздул ноздри сильнее, нахмурился и наклонился, обдавая Холли приятным ароматом одеколона, но больше никаких личных запахов не было. Голос у него был под стать внешности: низкий, сильный, с хрипотцой.

— Этой «пипеткой» я могу порвать твой бутон. Убери руку, если не хочешь потом вставать на колени передо мной. Вряд ли твой муж оценит...

И опять Холли не дала ему договорить, сжав руку со всей силой. Злые слезы встали в глазах, не давая видеть ясно. Хотя в той ярости, которая накрыла ее с головой, она бы не ручалась, что видела бы яснее без них. Упоминание о муже-изменнике подняло в ней всю злость из темного душевного колодца, куда она так аккуратно складывала негативные эмоции, чтобы не сорваться, не впасть в полное отчаяние перед детьми.

Они не должны ничего узнать! Но слова этого вера сковырнули почти затянувшиеся раны, подняли со дна всю грязь, и Холли была на грани того, чтобы истерично вцепиться этому веру в лицо ногтями и добавить пару отметин.

Руку прострелило болью, а рядом метнулось что-то ярко-рыжее с громким воплем и, вдруг вокруг руки ослабла хватка стальных пальцев. Холли проморгалась и с ужасом взглянула на развернувшуюся картину — Лекса каким-то непостижимым способом смогла запрыгнуть на спину к веру и осуществить захват его шейного отдела. Захват Фрейля, если Холлия правильно помнила название боевого женского стиля, но господи, откуда ее Александра, та самая манерная Лекса, знает такое? Холли в свое время изучала техники, но не нашла поддержки у Дерека, который постоянно смеялся над ней.

«Ну куда тебе с такой фигурой осваивать оборонку? Это для худых, Ли», — вспомнились обидные слова Дерека. А как Холлия ненавидела это дурацкое сокращение ее имени! Но ситуацию надо было спасать. Этот зверюга мог применить контратаку и выкинуть Лексу через себя, сломав дочери пару пальцев. Уж лучше она сломает их ему.

Холли действовала на инстинктах: врезала в коленку, со всей силой дернула за военную форму и стала опрокидывать эту тушу на себя, заваливаясь назад. Только чудом этот амбал ее не пришиб, вовремя выставив руки при падении. Так и навис над Холли, пышащий такой злобой, от которой даже в это пекло по коже прошел холодок.

— Хренов Фрейль! — вдруг рявкнул военный. — Выучили всякую херню и считаете, что вам теперь шеи не свернут?! Если уж обучаете свою дочку самообороне, мамочка, то озаботьтесь, чтобы она знала действительно необходимую базу.

— Командор Аманатидис, все в порядке? — раздалось сверху.

«Он командор Аманатидис?» — с ужасом Холли повторила про себя имя, известное всем на Крите. Да они ж теперь станут изгоями после такого шоу в аэропорту — Крит страдал болезнью всех замкнутых небольших сообществ — сплетничеством. И к тому времени, как они доедут до дома, об этой истории будет знать каждая собака на острове!

— Если это рыжее недоразумение наконец-то отпустит мою шею, то будет просто замечательно.

— Я вас отпущу, если вы больше не тронете мою маму, — с незнакомой наглостью сказала Лекса. И что удивительнее — вер согласился. Вскоре вся троица снова стояла на ногах, правда изрядно помятая и взлохмаченная. Командор прикрыл глаза и громко вздохнул, поворачиваясь к Алексе. Холли он не удосужил даже вниманием.

— Если хочешь действительно научиться боевым техникам, то приходи вот сюда, — на этих словах вер порылся в кармане военной формы, достал оттуда визитки, протянул руку к своему подчиненному, который сразу же протянул начальнику ручку, и, взяв ее, написал что-то на обратной стороне визитки, а потом протянул ее Лексе.

— Простите... — начала негодовать Холли, но теперь перебили ее.

— У вашей дочери отличная реакция и очень хорошие навыки. Я настоятельно советую вам с мужем заняться их укреплением.

— Мама вдова, — вдруг выпалила Лекса. — Так что достаточно ее согласия. И мы, кстати, сюда переехали жить, поэтому видеться будем часто, командор Хреномудис.

— Александра! — повысила голос Холли, совершенно не зная, как реагировать на столь явное провокационное поведение дочери. На имя среагировали двое: Лекса виновато поджала губы, понимая, что перегнула палку со своей бравадой, а командор удивленно, со странной затаенной радостью. Но как только Холли продолжила, взгляд его снова стал непроницаемым: — Быстро извинись перед командором. Он человек военный, ему по статусу положено быть жестким, но ты же воспитанная девочка.

— Простите, пожалуйста, я сказала не подумав.

Командор криво, но тепло улыбнулся, легонько сжав плечо Алексы, а потом внимательно посмотрел на Холли. От этого взгляда было неловко: глаза командора будто о чем-то спрашивали, почти молили, и Холли совсем растерялась.

— И вы меня простите. У меня сейчас... тяжелый период. И вы, — тут он прочистил горло, — напомнили мне о... не важно. Просто все в кучу навалилось, и я не сдержался. Буду рад загладить инцидент совместным обедом завтра, если вы не против.

— Замечательное предложение! — ответила за Холли Лекса и очень мило улыбнулась, отчего солдатик, изображавший молчаливого истукана так и пожирал взглядом ее дочь.

— Ну вот и договорились, — тепло ответил командор. — Мой номер написан на визитке, позвоните мне, когда будете свободны, кирия...

Командор протянул руку, предлагая Холли пожать руку и познакомиться.

— Холлия, меня зовут Холлия, — сжав крепкую ладонь, ответила Холли, и ей почудилась во взгляде этого вера нежность.

— Очень приятно. Александракис Аманатидис. Жду вашего звонка. Простите, что не могу предоставить свой транспорт, очень спешу, но в такси просто скажите, чтобы счет записали на мое имя. — Командор быстро кивнул в знак прощания и нырнул в «Хаммер».

Холли пыталась вспомнить хоть что-то о младшем сыне бывшего командора, но на ум ничего не шло, зато нахлынули совсем другие непрошенные воспоминания.

В то лето ей было семнадцать. Гормоны буйствовали, порождая стыдные желания. Она была одна в доме, дедушка с бабушкой уехали в банк, и она могла не стесняясь никого спуститься в сад к зеленому душу и встать под прохладную воду. После того дня она больше никогда не испытывала столь сильного, животного желания к мужчине. К веру. Внук их соседей, молодой мужчина двадцати четырех лет, полного имени которого Холли не знала, разгоряченный и по-звериному опасный стоял напротив нее полностью обнаженной.

И этот дурманящий, безумно нужный сейчас запах, помогал, облегчал всю внутреннюю боль, в которую почему-то скрутило все внутренности. Но самое страшное — Холли хотела секса, здесь и сейчас оказаться под этим вером, которого видела всего пару раз. Это спустя годы, родив Александру, она поняла, что тогда случилось настоящее волшебство – завязывалась истинная связь с древним вером, но тогда она ничего не понимала и не знала.

Видимо, эту готовность прочел во взгляде и молодой вер, быстро сократив расстояние между ними. Он гладил Холли бережно, но в каждом прикосновении пальцев к горячей коже, скрывалась еле сдерживаемая сила.

Холлия всегда избегала их встреч, пряталась или делала вид, что не увидела молодого мужчину на торговой площади или на причале. Отчего-то она чувствовала непонятный страх, природы которого понять не могла, но сейчас голова была такая пустая и в то же время наполненная желанием, что все это стало казаться мелочью.

Холли прижалась к нему, и вер задышал чаще.

— Elafaki, позволь мне укрыть тебя, - хрипло прошептал вер.

Холли знала греческий очень средне, но это слово перевела сразу. «Олененок». Она не ответила, но прижалась к сильному телу еще теснее, не оставляя веру никаких шансов. Никакому другому, но этот древний потомок оборотней не набросился на нее, не присвоил тело, лишь нежно гладил руками, а потом укрыл большим полотенцем.

Запах усилился, голову совсем повело и Холли прикрыла глаза, лишь на секунду. А очнулась отдохнувшей и с пустой головой у себя в спальне. Тогда она честно подумала, что ей все приснилось.

Их молодой сосед ей безумно нравился, но она понимала, где стоило ставить черту. К тому же ее дед с бабушкой почему-то официально не знакомили с вером, как и их близкий друг-сосед. Это в Вермерике нравы были свободными и толерантными, а тут царил извечный уклад, что еще заложил сам царь Минос. А раз старшие их не знакомили, значит, никто из них не хотел, чтобы возникла какая-либо предпосылка к общению.

А Холли ой как хотела узнать об этом молодом вере больше, хоть и избегала его вне дома. Она постоянно старалась выпытать у бабушки причину этого. И та наконец сдалась, несмотря на запрет супруга.

«Холли, Сандр — военный, но непростой, а будущий элитник. Ты же понимаешь, что это значит?»

Холлия знала: никакой семьи, никаких привязанностей и никакого запаха. В элитных спецподразделениях не было веров, а существовали только бойцы. Тогда это казалось запретной романтикой, а сейчас Холли понимала насколько это был жестокий выбор: лишить себя права на любовь. Да, именно так, ведь запах для веров определял все. Только так они могли влюбить в себя свою пару. Воздействовать на гормональную систему, женщины, что одна из десяти тысяч других была подвержена такому воздействию. Парой веров могла стать совсем не каждая.

Но получив бесценный семейный опыт с военным вером, который ее этим запахом и привлек, Холли могла со стопроцентной гарантией сказать, что запах и есть самая чудовищная ошибка при выборе пары. Притяжение — еще ничего не гарантирует!

— Маам, — протянул Брайс, держась за ручку огромного чемодана. — Похоже в туалет мы опоздали.

— Енотик, прости, пожалуйста! — заохала Холли, мысленно ругая себя на все лады, что забыла про младшего.

Брайс, в отличие от Лексы, никогда не плевал на договоренности, и если она сказала, что в общественных местах он один в туалеты или кафетерии не ходит, то Брайс неукоснительно следовал обещанию. Тем более она сгрузила на него весь их багаж.

— Лекса, присмотри за чемоданом, мы быстро.

Алекса скорчила недовольную рожицу, но встала около чемодана и кивнула.

«Вот и приехали на Крит!» — думала про себя Холлия, ведя сына в туалет с пакетом сменной одежды.

Первый звоночек прозвенел, когда они подъехали на такси к местному банку, чтобы забрать часть денег на счете, что ей оставил дедушка, а также взять из банковской ячейки документы на дом и ключи. Лекса со скукой на лице рассматривала простую отделку офиса, а Брайс в противовес сестре с любопытством изучал надписи и старую фреску, что решили оставить на стене, как дань культуре. Клерк — молодая симпатичная критянка — разговаривала с Холли вежливо, но явно сдерживала улыбку.

— Что-то не так? — нахмурилась Холлия, но девушка покачала головой и ответила с акцентом:

— Добро пожаловать на Крит, кирия Остэн. Вот ваши документы.

— Спасибо, — забирая пакет, поблагодарила ее Холли и уже собиралась уходить, как заметила, что позади девушки-клерка стояли такие же молодые работницы и явно шушукались про нее. День и так не задался, настроение было на нуле, поэтому она облокотилась на стойку и зло прошипела:

— Либо вы мне объясните, что происходит? Либо я пойду к вашему начальнику, обсужу с ним сервис банка.

Девушка побледнела, вскочила с места, хватая за руки Холли и тихо заговорила:

— Кирия Остэн! Вы неправильно поняли, мы вами восхищаемся! Вы же дали отпор самому Минотавру!

Тут же к разговору присоединились и те девицы. Они показали на телефоне видео, которое им переслал знакомый из аэропорта. Там, во всей красе было видно, как Холлия заваливает (именно заваливает) командора.

У нее глаза на лоб полезли. Со стороны оно выглядело как-то пошло, особенно как напрягся и раздул ноздри породистого носа сам командор.

— Вы первая женщина, которая дала ему отпор. Командор — очень жестокий вер, ему слово поперек бояться сказать на острове. Даже смотрины не проводят, хотя он официально изъявил желание жениться. Родители не хотят отдавать дочерей, прошедших тест, потому что… вы же знаете… верам нельзя отказывать. А тут такой тяжелый характер.

Да, Холли знала все про веров и про военных. Богатый семейный опыт научил ее многому. Например, что перечить лучше не надо. И сейчас она смотрела на девушек и не видела фальши, они и правда восхищались ее дуростью, из-за которой она хотела провалиться под землю.

— Вы преувеличиваете. Произошло недопонимание, но сейчас все вопросы урегулированы.

Девушки покивали, совершенно не стесняясь восторга в глазах.

— Спасибо за информацию. Я пойду... — Холли сделала пас рукой в сторону двери и попятилась спиной, по пути прихватывая Лексу и Брайса. А когда вышла на солнцепек, то тяжело выдохнула и завыла, пытаясь выдрать волосы.

Началось!

В таверне, где они решили перекусить и немного отдохнуть, их накормили бесплатно. Пожилая дама подмигнула им и тихо сказала Холли, что она — «Красотка! Так нашего Минотавра уложить!» Из чего Холли сделала два вывода: командора за глаза называли Минотавром и, к ее удивлению, она стала местной знаменитостью.

Когда они открыли дом и бухнулись втроем на большой диван в гостиной, Холлия подумала, что может не все так плохо.

Свое мнение она изменила утром на рынке. Здоровенный мужик, наверняка вер, что держал мясную лавку на просьбу взвесить «вот те окорочка», сплюнул на пол и отвернулся от нее, сделав вид, что натирает упаковочный стол. На это сцену среагировала дама из овощной лавки, быстро подскочила к этому детине и стала с ним ругаться. Через пятнадцать минут ругался весь рынок, разделившись на два лагеря — мужчины и женщины. 

Холли стояла столбом с сумкой, из которой торчал лишь пучок петрушки, а внутри лежало три яблока. Из всех летящих слов, она выловила и перевела лишь «бесстыдница», «позор семьи», «не знает своего места» и «командор Аманатидис лучший из лучших» — это со стороны мужчин, а со стороны женщин — «так ему и надо», «первая женщина», «давно пора» и «умница». Что ж, теперь проблема очень явственно вырисовывалась в голове Холли — она попрала, не иначе, святыню для веров и мужчин в лице командора. Попрала грубо, нагло и вызывающе.

Она посмела ему перечить.

Теперь на Крите она сможет общаться лишь с женщинами, а вот мужское население нужно будет обходить стороной.

«Приехала, голубые яйца дрозда им всем в зад, личную жизнь налаживать!» — в сердцах про себя прошипела Холли и тихонько пошла к выходу, усердно вспоминая, где она сможет разжиться продуктами.

Не разжилась. В выходной день работал только рынок, поэтому завтрак в семье Остэнов был как никогда скуден: яблоки, чай из одного пакетика, что она забрала еще с самолета, оттуда же несколько печенюшек и пучок петрушки.

— Мам, ты на диету что ли села? — спросила Лекса, вгрызаясь в яблоко. Брайс же аккуратно разрезал свое на дольки и кушал, как десерт, прихлебывая чаем. Холли не стала анализировать увиденную картинку, хотя понимала, что ее маленький вер уж слишком спокойный.

— Нет, просто забыла, что тут совершенно все иначе с магазинами, чем дома. В праздники и выходные с едой туго, — приврала она, не желая посвящать детей в реальную ситуацию дел. Сегодня у них обед с командором, и она попытается исправить ситуацию. В конце концов, сам командор вроде не затаил обиды.

— Но тебе не помешает. Ты снизу раздалась, — прямолинейно заявила Лекса, пристально оглядывая мамину фигуру. — Тебе хорошо, но лучше не наращивать жир.

Холли прикрыла глаза и кивнула. Еще нравоучений от дочери не хватало. Она никогда не была худой как доска, было за что ухватить, но Лекса права — мышечный корсет укрепить стоит. Например, снова заняться борьбой. Кто теперь ей запретит?

Страшно было это признавать, но со смертью Дерека Холли почувствовала настоящую свободу. Оказывается, муж ее очень сильно ограничивал, почти заперев дома и проявлял настоящие задатки тирана под видом заботы.

— Не буду, Лекса. Если захочешь, то борьбой начнем вместе заниматься.

Лекса удивленно взглянула на маму и искренне улыбнулась.

— Хочу.

— А ты, Брайс?

— Неа, — сразу же ответил младший и продолжил завтрак.

«Ну, не всем быть космическими исследователями, правда ведь?!» — подумала про себя Холли и чуть не опрокинула чашку, когда услышала неожиданный стук в дверь. 

Когда она открыла входную дверь, то увидела высокую красивую женщину. Загорелую, белозубую и сильную – вот у кого не было проблем ни с весом, ни с мышечным корсетом. Незнакомка поприветствовала Холли и протянула ей корзину с едой.

— Бабушка увидела вас убегающей с рынка несолоно хлебавши, поэтому сразу собрала, что было в доме и попросила занести.

— Ох, — только и сказала Холли, но сразу спохватилась и пригласила зайти.

— Меня Филомена зовут, можно просто Фила, — проходя на кухню сказала уже не незнакомка. — Я из дома Каретидис. Ваши давние соседи.

— Меня зовут Холли, Холлия Остэн. А это мои дети Александра и Брайс.

Ребята смотрели на эту богиню во все глаза и лишь кивнули, когда Холли их представила. — Присаживайтесь, я сейчас сделаю чай.

Она уже хотела кинуть в чашку последний пакетик для гостьи, как та сразу же накрыла ладонью поставленную чашку.

— Нет-нет, садитесь, я вам покажу, что такое греческий завтрак. Я слышала, вы надолго, так что буду учить вас обычаям.

— Спасибо, — растерянно проговорил Холли и добавила: — У вас прекрасный английский.

— Я учитель английского и по-совместительству медработник при нашем Международном Военном Медкорпусе по восстановлению и реабилитации.

— Ох, — снова сказала Холли. В ее глазах Филомена выглядела настоящей богиней: сильная, красивая, высокая и независимая.

Та быстро накрыла стол. Нашла где-то в недрах кухни заварной чайник и кинула туда чай с травами, заварила, расставила стеклянные пиалы с творогом, достала мед в глиняном горшочке, мягкий сыр, груши и инжир, а еще какую-то невероятно ароматную лепешку.

— Завтрак всему голова. Приятного аппетита.

Филомене ответили нестройный хор голосов, а потом был слышен только треск за ушами. Холли не ела такой вкусноты с тех пор, как прекратила прилетать к дедушке с бабушкой на Крит, поэтому чуть не прослезилась от воспоминаний и огромной благодарности семье Каретидис за их душевную доброту.

— Спасибо огромное вам за помощь! Не знаю, чем вас отблагодарить, — моя посуду, Холли пыталась найти все нужные слова для благодарности.

— Ничего не нужно, — отмахнулась Фила. — Мы с бабушкой только рады вам помочь. И не потому, что вы смогли схватить нашего Минотавра за рога, а потому, что очень рады, что в этом доме снова поселилась жизнь.

— Я заметила, что улочка будто опустела, — сказала Холлия, действительно отмечая про себя, что на знакомой улице стало совсем тихо.

— Так и есть. Угол стариков, как называют это место. Как только умер последний здешний сосед, дома совсем опустели. Поэтому бабушка настояла, чтобы мы сюда перебрались из главного дома. Ну а теперь и вы приехали. Глядишь и остальные вернуться.

— Было бы здорово, — с улыбкой согласилась Холли, но Фила издала какой-то звук, похожий на смешок и сказала:

— Одного соседа нам здесь точно не надо.

Холли не поняла ее, но сделала вид, что согласилась. Фила засобиралась домой, а на выходе вдруг поинтересовалась:

— Вы планируете отдыхать пока или будете искать работу?

Холли сразу зацепилась за слова:

— Работу. Очень бы хотелось найти место. Вы говорили про реабилитационный центр, может быть, там есть вакансии? У меня есть все нужные сертификаты из военно-медицинской академии моего штата.

Фила радостно улыбнулась:

— Как замечательно! Нам очень нужны медработники. Сейчас еще не сезон, но к осени опять будет наплыв. Давайте я за вами зайду завтра, мне на смену во вторую половину дня, и отведу вас к главврачу. Поговорите, посмотрите и сами решите.

Холли расплылась от счастья. Все-таки это удача! Скоро инцидент забудут или найдут новый повод для сплетен, а работа на неполный день ей будет очень нужна.

— Спасибо вам, Филомена. Я не знаю...

Фила крепко сжала ее руку и спокойно сказала:

— Не надо благодарностей, Холли. В конце концов, у меня есть корыстные цели, я хочу с вами подружиться, незамужних здесь очень мало.

В голосе критянки Холли уловила какую-то горечь, но ее причину понять не могла — Филомена же была просто замечательной, у нее, наверное, отбоя не было от ухажеров.

Та еще раз улыбнулась и пошла в сторону своего дома.

После такого плотного завтрака Холли принялась за уборку дома, подрядив к этому процессу и детей, но ближе к обеду она уже проклинала себя за это решение. Лекса убрала лишь свою комнату, а в остальных помещениях лишь разводила грязь. Брайс постоянно зависал над каким-нибудь насекомым, радостно притаскивая всякую жуть, из-за которой попеременно визжали то Лекса, то сама Холли. Хоть она и бывала на Крите, но к этому многообразию живых существ так и не привыкла.

Уже выбившись из сил, она упала на диван и тут вспомнила, что не позвонила командору. Скинула резиновые перчатки и принялась рыскать в дорожной сумке, но бумажка, как сквозь землю провалилась.

— Надо спросить у Лексы, — сказал себе под нос Холли и отвлеклась на Брайса, потом на уборку кухни, инвентаризацию сада, и лишь под вечер словила Лексу, которая собиралась идти поплавать.

— Я бумажку с номером командора потеряла, она не у тебя, Рыжик?

— Мам, ну не называй меня так, — протянула недовольно Лекса.

— А в детстве тебе нравилось.

— Я уже не маленькая, — фыркнула Александра и принесла ту злополучную бумажку.

— Погоди, я договорюсь сначала, а потом сходишь поплавать.

— Ладно, — вздохнула Лекса и сложила руки на груди. Ей явно не терпелось сходить на ближайший пляж.

Холли набрала номер, ожидая, что трубку возьмет ассистент или секретарь, но ответил сам командор. Раздраженно и зло.

— Командор, добрый вечер. Это Холлия Остэн. Простите, что звоню позже оговоренного времени. Но, возможно, вы будете не против ужина?

— А еще позже вы позвонить не могли? — вдруг рявкнул командор. Холли от такой грубости опешила, но попыталась все перевести в шутку:

— Поверьте, могла, не ожидала, что будет столько неотложных дел. Еще раз извините.

Но похоже с юмором у Александракиса Аманатидиса было совсем плохо.

— Я не обязан ждать, когда вы соизволите мне позвонить. Ищите дурачка в другом месте!

И повесил трубку.

Лекса слышала почти весь разговор и смотрела не менее удивленными глазами.

— И что это было?

— Не знаю, — честно призналась Холли. Она, конечно, позвонила позже, но ведь извинилась. — Может, проблемы на работе. Ладно, пойдем лучше искупаемся, на пляже и перекусим, а на обратном пути купим что-нибудь съестного домой.

Брайс читал в своей комнате и от купания отказался, поэтому они пошли вдвоем.

На ближайшем к их дому пляже было не так много людей. Холли не помнила, чтобы ходила сюда в юности, но столько лет прошло, все меняется...

Они с удовольствием взяли прохладный лимонад и лепешки с фруктовой начинкой, разложили покрывало, натерли друг друга кремом, и упали под ласковые лучи вечернего солнца. Лекса на удивление от Холли не отходила, болтала о всяком, купалась на виду и вообще вела себя как примерная дочь. Даже не обращала внимания на двух солдатиков, что наблюдали за ними из укрытия под деревьями. Одного из них Холли узнала — это был тот самый парень, что ждал командора в аэропорту.

Она напряглась, что и командор тут, но мощной фигуры поблизости нигде не было. Почему-то встречаться с вером сейчас она совсем не хотела. Делать вид, что грубость не задела, она бы не смогла, а новый виток сплетен ей точно сейчас был не нужен.

— Привет, солнышко. Скучаешь?

Какой-то незнакомый мужик навис над ней, неприятно шаря по телу глазами. Холли сразу же села, прерывая это наглое удаленное раздевание. Хорошо, что решила надеть свой обычный спортивный раздельный купальник, а не бикини.

— Нет, не скучаю. Компания мне не нужна, — сухо ответила Холли, отметив для себя, что мужчина говорил на английском. Но этот субъект не отстал от нее, а ухмыльнулся и внаглую сел на покрывало. Холли встала.

— Повторяю — компания мне не нужна. Встаньте с моего покрывала, уважаемый.

Но мужчина схватил ее за руку и дернул на себя, заставляя почти упасть себе на грудь.

— Ну что ты ломаешься? Ты же не молоденькая, чтоб блюсти чистоту. Отдохнем, повеселимся к обоюдному удовольствию.

Холли от такого заявления вся пошла пятнами от злости и применила второй прием Фрейля — врезала наглому мужику в кадык. Но то ли слабо замахнулась, то ли не рассчитала удар, но вырубить не смогла. Зато изрядно разозлила.

— Дрянь, — зашипел мужик, теряя последние остатки здравомыслия. — Да я тебя на сук посажу, чтоб не рыпалась.

Холли попыталась дернуться, позвать на помощь, но мужчина сориентировался быстро, зажав пятерней рот и нос и притягивая ее еще ближе к себе. Со стороны могло показаться, что тут в самом разгаре страстные объятия — люди редко обращают внимание на окружающих. Холли выцепила взглядом купающуюся Лексу и начала молиться, чтобы дочь не подошла к ней и этот урод ее не запомнил. Она пыталась укусить за руку, но мужчина сдавил ее челюсть до боли.

И вдруг все закончилось.

Холли упала на колени, кашляя после сильного удушья, а мужчина валялся без сознания с разбитым носом и сломанной рукой на песке в метрах полтора от нее самой.

Но когда ее закрыла большая тень, то сомнений у нее, кто же ей помог, не осталось. 

Холли боязливо повернула голову и попыталась разглядеть лицо командора, щурясь от солнца.

— Ваш моральный облик начинает вызывать у меня явные сомнения, — зло произнес он. — Ну ладно вы сюда притащили свой заметный зад, но дочь-то зачем взяли с собой на пляж для интима? Приучаете смолоду?

Холли побледнела от гнева. Этот... вер переходил все мыслимые и немыслимые границы. В конце концов, какое его дело, что там делает Холлия Остэн! Хочет и приходит на пляж для интима. Она взрослая свободная женщина!

— Ах, вот значит как, — совсем зло сощурился командор. — То есть вам я сейчас помешал?

Холли прикусила язык, осознав, что выпалила всю эту мысленную тираду вслух.

— Или вы так хотели привлечь мое внимание? Член у того неудачника коротковат оказался на ощупь?

Того «неудачника» уже забирали помощники командора.

Руки у Холли затряслись от злости, она уперлась руками в сумку на покрывале. Идея вспыхнула моментально — надеть на башку этого Минотавра трусы. Натянуть прямо до подбородка. Уж, если тут любят делать видео, то пусть и такое в коллекции появится!

Она нащупала ткань, выхватила ее и резко подскочила на ноги, сразу же напрыгивая на командора, а потом резко натянула ему на голову свои трусы. Взгляд выцепил кружево, которого на ее черных слипах отродясь не было, потом мозг сообщил, что и цвет другой — желтый. А когда Холли наконец-то осознала всю картинку, то всхлипнула и попыталась отодрать кружевные трусы Лексы, но было поздно — они реально застряли. Да и отпрыгнуть ей никто не дал — командор быстро подхватил ее под пятую точку, прижимая за талию до хруста.

Ха, «взгляд как у разъяренного быка» был отнюдь не метафорой. Вер даже выдыхал также, с шумом и настоящей агрессией.

Он молча перехватил Холли, сдернул с себя кружевные трусы, разорвав их на две половинки, а потом сдернул и плавательные шорты Холлии Остэн, положив ее животом себе на колено.

Первый удар по голому заду ошеломил ее, она даже не пискнула и не дернулась, не в силах поверить, что ее шлепают как ребенка на виду у всего пляжа! Второй заставил заерзать и вскрикнуть от стыда и боли, ну а третий выбил пару слезинок из глаз. Командор натянул обратно плавки на раскрасневшийся от ударов зад и переложил всхлипывающую Холли на покрывало.

— Я не потерплю такого обращения с собой, — резко рявкнул командор. — Не думайте, что раз у вас симпатичная мордашка и видная фигурка, то вам сойдет с рук такое поведение.

Холли привстала на колени, морщась от боли и развернулась к командору.

— Я вас ненавижу, — прошипела она. — Вы пародия на вера. Даже запаха нет. Идите и потрахайтесь наконец, хоть за деньги, может, перестанете нападать на окружающих.

Ноздри у командора раздулись еще сильнее, губы сжались в тонкую линию, почти побелев. Холли ждала, что тот ее ударит, такая ненависть пылала в красивых глазах. Но командор разжал кулаки и прикрыл глаза.

— Хорошего вечера, кирия Остэн, — холодно сказал Александракис и пошел в сторону парковки.

Холли сглотнула и скомкала пальцами покрывало, пытаясь не разреветься на публике. Она на самом деле не хотела так грубить ему. Да она и ссориться не собиралась, ведь командор ей помог, но между ними вечно возникал какой-то отрицательный разряд.

— Мам? — тихо позвала Лекса и села рядом. Она держала в руках свои разорванные трусы, но судя по ее лицу, дочка видела больше, чем хотела бы Холли. Она всегда хотела быть примером для дочери, а получалось, что почти вся ее сознательная жизнь проходила под лозунгом «не повторяй моих ошибок».

— Все нормально, Рыжик, — также тихо ответила Холли, глотая слезы. — Все нормализуется.

Утром на рынке Холли опять стала причиной ругани между противоборствующими сторонами и бежала домой, боясь, что ее начнут закидывать яйцами и помидорами. Женщины снова были на ее стороне, не стесняясь в выражениях, рассказывая как надо наказывать таких веров-быков. Мужчины же кричали, что воспитанные девушки никогда не будут надевать кому-либо на голову свои трусы. Что ж, Холли не могла с этим не согласиться, но уже начинала серьезно беспокоиться, что им придется голодать до понедельника.

И опять их спасла Фила. Она принесла вкусный завтрак, рассказала о пляжах, помогла собраться Холли на встречу с главврачом и оставила несколько фильмов, чтобы дети могли себя занять, пока не будет мамы.

— Спасибо, Филомена. Ты настоящая волшебница для нашей семьи.

Она лишь махнула рукой и рассмеялась:

— Я очень рада, что могу общаться с тобой. К тому же ты местная звезда, — расхохоталась Фила и тыкнула легонько Холли локтем в бок. — Вчера ваши отношения с командором перешли на новый уровень. Я слышала, что начали делать ставки на то, кто первый из вас убьет своего оппонента.

— Не шути так, — обиженно сказала Холли. — Я ведь вчера чуть не разревелась прямо там на пляже. И мне до ужаса надоело, что теперь при виде меня все начинают делиться на два лагеря. За что так не любят ваши женщины командора?

Филомена хмыкнула, огляделась, а потом завела Холли в тенистый уголок между домами.

— Никто точно не помнит, когда это началось, но поговаривают, что Александракис стал превращаться в Минотавра лет шестнадцать назад. Девушки для него перестали существовать, а те, что пытались его окольцевать, получали ушат ослиного дерьма в ответ. И со временем он стал персоной нон грата для женской части Крита. Домыслов витало много, особо романтичные считали, что Александракис однолюб и до сих пор любит лишь свою истинную, которую не может заполучить.

— Вот же розовые сопли, — скривилась Холли. — Да он форменный садист и женоненавистник. Вот и вся «тайна». Надеюсь, мы с ним больше не пересечемся. Я лично приложу к этому все силы.

— Люди любят романтические сказки, но жизнь редко одаривает ими, — как-то совсем грустно согласилась с ней Фила, и Холли подумалось, что ее новая подруга имеет свою тайну. Ей хотелось поговорить с Филоменой, выслушать ее, но она посчитала, что сначала надо наладить более близкие отношения, чтобы поднимать такие темы для разговора.

***

Реабилитационный центр оказался близко от дома Холли, что делало это место еще более желанным в плане работы. Она хотела продолжить писать романы, которые совсем забросила с рождением Брайса, хотя в сети ее хвалили и читали. И вот теперь готова была вернуться к творчеству, а работа на неполный день или посменно создавала нужную стабильность для их семьи, ведь сбережения не вечны.

Главврач — пожилая дама с теплыми карими глазами — очень обрадовалась Холли и особенно ее сертификатам. Квалифицированных специалистов и правда не хватало, хотя Центр ценился у военных и являлся международным, но медперсонал из других стран переезжать на небольшой остров не спешил, все-таки жизнь здесь была размеренная, почти деревенская, а к большому городу привыкаешь.

— Кирия Остэн, когда вы сможете приступить к работе? — уточнила у нее Ксения Адамиди. Они подписали все бумаги, и она с нетерпением уже хотела оформить трудовое соглашение.

— Смогу приступить в среду, надо с детьми урегулировать вопрос.

Госпожа Адамиди задумчиво покрутила в руке ручку и радостно охнула:

— А что любят ваши сорванцы?

— Лекса любит всякие боевые занятия, а Брайс, по-моему, заинтересовался местной флорой и фауной, — задумчиво ответила Холли.

Главврач принялась копаться в столе и вскоре выудила на столешницу две визитки. «Стрелковый клуб» и «Зоопарк».

— Мои девери работают в этих местах. Я могу узнать, как можно будет пристроить ваших детей, если захотите?

Холли радостно закивала, поблагодарила и забрала визитки, чтобы показать детям. Брайс точно будет в восторге, а Лексу она постарается уговорить.

С Филой они расстались в вестибюле и договорились вместе выпить вечером вина у них дома после окончания ее короткой смены. Она улыбнулась, махнула рукой и пожелала хорошего дня. А в дверях Холли наткнулась на высокого худого мужчину с дорогой тростью и в не менее дорогой одежде, который шел вместе со своим сопровождающим. Вер, судя по взгляду и манерам,  кинул на нее холодный, надменный взгляд и прошел мимо. Холлия оглянулась и заметила то, что кольнуло болью в груди — глаза Филомены светились такой огромной нежностью для этого холодного вера, что она не выдержала и отвернулась.

Она знала, что такое влюбиться в неподходящего человека. С семнадцати лет знала и помнила до сих пор. Хорошо, что время умеет забирать цвет из воспоминаний.

***

Как Холли и предполагала, Лекса скривилась, глядя на визитку. Сейчас  она была полной противоположностью своему младшему брату. У Брайса горели глаза настолько ярко, что сомнений не оставалось — зоопарк станет ему вторым домом.

— Ну и что я там буду делать?

— Стрелять, помогать с тиром, — сказала Холли, хотя сама еще толком не знала всей информации. Прежде, конечно, ей самой надо будет туда сходить.

Лекса покрутила визитку и пристально посмотрела на нее.

— Это же только до осени? До учебного года?

Холли закивала болванчиком — хоть бы согласилась. Не то, чтобы она не могла оставить Лексу с Брайсом дома... Нет, все-таки не могла. Лекса куда-нибудь ускачет, но ее хоть можно будет найти, а вот если уйдет Брайс...

— Ладно, мам, уговорила. Когда поведешь знакомиться?

Холли выдохнула от облегчения:

— Завтра сама схожу, все посмотрю, а во вторник, если все будет хорошо, отправлю вас по клубам. В среду у меня начинается работа! — потрясла он кулаками и рассмеялась.

Лекса улыбнулась в ответ:

— Я рада, мам. Может, отметим сегодня? Испечем торт?

— А это идея, Рыжик!

Холли наконец-то удалось купить продуктов в небольшом супермаркете около медкорпуса. Она взяла все необходимое, хоть цены и кусались, зато персоналу не было никакого дела до Холлии Остэн. Но с рынком надо было что-то решать.

Ближе к вечеру они уже вовсю налопались шоколадной глазури и такого же шоколадного теста с Лексой, поэтому торт получился несколько меньше, чем планировался, но пришедшая на ужин Филомена с бутылочкой вина, была несказанно рада попробовать заокеанскую кухню.

— Ммм, как вкусно, — протянула она, совершенно не смущаясь облизывать пальцы, которыми ела свой кусочек. — Так еще вкуснее, — пояснила она. — Тепло и пульс от руки передается взятой еде, и она будто еще больше раскрывается в своем вкусе.

— Надо же, как романтично, — тихо сказала Холли и тоже взяла свой кусок торта рукой. В голове сразу возникли картинки того, как чужие сильные руки кормят ее, нежно проводя большими пальцами по губам, чтобы стереть крошки. Эта картинка настолько ошеломила Холли, что она поперхнулась и сразу получила пару хлопков по спине от Филы.

— Все в порядке? — обеспокоено спросила новая подруга.

— Да, просто не в то горло попало, — улыбнулась Холли, а сама постаралась побыстрее прогнать эротические картинки из головы. Когда это она стала такой чувственной? Помнится, Дерек ее частенько называл бревном, потому что даже на оральные ласки Холли могла реагировать без должного энтузиазма, а тут обычная картинка...

— Я обязана унести сегодня рецепт вашего божественного торта. Бабушка будет на седьмом небе от счастья.

— Это мы с мамой его усовершенствовали до такой мягкости. Правда, вкусно? — хвасталась Лекса, превращаясь в такие моменты в домашнюю девочку. После переезда Холли постоянно думала, не сделала ли она ошибку, ведь у Лексы дома была своя жизнь, а она выдернула ее на какой-то, хоть и безумно красивый, но остров. Но дочь совершенно не была против, будто оставлять за спиной ей было совершенно нечего.

Холли сделала себе пометку, что должна поговорить об этом с дочерью.

И с Брайсом.

Хотя, глядя на младшего сейчас, который с огромным удовольствием уплетал торт и посматривал на спичечный коробок, в недра которого успел отловить какое-нибудь насекомое, она впервые задумалась, что Брайсу, наверное, здесь лучше всех них вместе взятых.

— Очень! Он просто тает во рту.

А мы его так и зовем «Тает во рту», — с радостью пояснила Лекса.

Фила еще о чем-то спрашивала, Лекса отвечала быстрее Холли, давая ей возможность погружаться в свои мысли. Так они и провели ужин. Но вот вино Холли пила с Филоменой тет-а-тет, устроив им уютное место для релакса на заднем дворе в старой беседке. Она порезала фрукты и прихватила два стакана, которые успела распаковать из коробок с посудой.

— Как же у вас здесь хорошо, — пригубила вино Фила и вгляделась в морскую гладь. Солнце уже клонилось к горизонту, отражаясь золотистыми дорожками в воде.

— Я скучала по Криту. Только сейчас это поняла, — вдруг сказала Холли. — Дома из-за суматохи и вечных дел даже не было времени задуматься о своих эмоциях, а оказывается, я неимоверно скучала по этим местам.

— Наверное, это прекрасное чувство, особенно, когда оказываешься там, где хотел, — задумчиво ответила Фила. — Я никогда не уезжала с Крита, если не считать других частей Греции и турецкий Мармарис. Можно сказать, я завидую твоему чувству — ощущать тоску по любимому месту.

Холли отпила вина и посмотрела на Филомену:

— Ты не хотела? Или не могла?

— Наверное, и то, и другое. Глупо говорить в наш век скоростей, что я не могла куда-то улететь. Но всегда находились дела поважнее. А может, просто не с кем было улетать.

— Фила, — позвала ее Холли. — Тебе нравится тот вер с тростью?

Договорив, Холли ошеломленно уставилась на подругу — не иначе вино в голову ударило. Это же грубо, вот так спрашивать о чувствах в лоб, но Филомена улыбнулась. Той самой грустной улыбкой.

— Это так заметно?

— Нет. Не знаю. Я заметила твой взгляд в медкорпусе.

Фила сделала большой глоток вина.

— Его зовут Арчибальд Вейстон, граф Сусский. Он здесь на реабилитации после тяжелейшей автомобильной аварии. Поговаривают, что это было покушение, он ведь принял титул несколько месяцев назад. Так что я могу хоть на колени перед ним вставать, но он посмотрит сквозь меня. Между нами пропасть, Холли. Но я ничего не могу с собой поделать.

Да, глаза графа действительно замораживали и были светло-голубого оттенка, как чистый лед на полюсах.

Филомена снова выпила вина, будто храбрясь для такого разговора. А может и правда храбрилась, потому что открывала душу перед, по сути, чужим человеком.

— Надо мной уже смеются на работе. Дылда влюбилась в местного принца. Но мне не привыкать, само увянет...

— Почему дылда? — не поняла Холли.

Фила посмотрела на нее, пару раз поморгав, потом снова попыталась объяснить:

— Я же высокая и некрасивая.

— Ты невероятно красивая и не такая уж и высокая, — ответила Холли, со стуком поставив стакан на столик. — И это твой граф еще должен за тобой побегать. И вообще он слепой дурак, раз не видит, мимо какого сокровища проходит мимо!

— Ты пьяна, Холли, — захихикала Фила. — Вот и кажусь тебе красивой. Но я же высокая, и фигура у меня крепкая, в общем, не нежная английская роза.

Холли же в порыве эмоций подскачила с плетеного кресла.

— Так, поэтому ты и есть самая красивая здесь! Ты словно богиня Артемида. Вот! — закончила Холли и вытянула палец к небу.

— Тебе надо писать романы, — засмеялась Филомена. — Ты не пробовала?

— Пробовала, — вдруг покраснела Холли. — Раньше увлекалась.

Фила удивленно ахнула и сразу же подхватила эту тему, чтобы закрыть предыдущую. И Холли видела, что как бы она ни восхваляла подругу, но она будет считать, что Арчибальд Вейстон на нее и не посмотрит.

Зато на них смотрел кое-кто другой. Мощный вер притаился на плоской крыше соседнего дома, разлегшись на плотный спортивный коврик, и сосредоточенно наблюдал в военный бинокль за весело разговаривающими подругами. Он то приближал фокус, стараясь рассмотреть лицо Холли, то отводил его, чтобы получше разглядеть фигуру. Особенно те моменты, когда она машинально поправляла тонкую тунику, что постоянно сползала с плеча из-за излишне широкого ворота. Руки вера то сжимали до хруста бинокль, то расслаблялись, зато в этот момент напрягалась вся нижняя часть тела. Вер умом понимал, что Холли делает это совершенно не специально, она у себя дома с подругой, расслаблена и никого не соблазняет, но безмозглая ревность заставляла кровь кипеть, а соблазнительницу — наказать. Снова отшлепать по упругой сладкой заднице.

Вер тяжело выдохнул, утыкаясь лбом в нагретый камень парапета. Хотелось побиться башкой об него и выбить все эти ненужные, пустые фантазии.

Холлия Остэн забыла о нем. Пора было признать реальность.

С началом новой недели события полетели быстрее морского ветра, что гнал волны по утрам к берегам Крита. В понедельник Холли на пару с Брайсом принесла еды на неделю, купив все около дома в недорогом супермаркете. На кассе она чуть не ревела от счастья, когда молоденький парень флегматично пробивал ей чек и даже подарил сыну какой-то промо-шоколад в небольшой яркой упаковке. К полудню встала и Лекса, которая на удивление мамы принялась читать книги, попросив старенький ридер. Правда сидела в итоге до поздней ночи, но с другой стороны, Холли была счастлива, что та начала тратить время на чтение, ведь в прежнем доме ее было не заставить.

— Может, это климат так влияет? — пробубнила себе под нос Холли и надкусила ярко-красный помидор. От удовольствия глаза закрылись, а улыбка растянулась от уха до уха — до чего же вкусные здесь были продукты. После порошкового молока на исторической родине местные товары даже вызывали некоторые реакции в организме, но Холли знала, что пара недель, и они окончательно привыкнут к божественной пище.

Вечером она сбегала по адресам, что были указаны в визитках и с огромным облегчением выдохнула, когда поняла, что не придется изъясняться на ломаном местном языке, который она уже давно подзабыла. Девери ее будущей начальницы оказались широкоплечими критскими богатырями и с огромной радостью все рассказали и показали, а Холли про себя отметила, что была бы на седьмом небе от счастья, если бы в юности ее записали в такие места. Родители ее любили, дедушки и бабушки баловали, но летом она в основном отдыхала под их чутким присмотром, а дома училась целыми днями уже под присмотром родителей. Они хотели, чтобы она окончила медицинский институт, но этому помешал Дерек, который не смотря на договоренность «подождать» все-таки заделал ребенка в их первую брачную ночь. Нет, Холли не жалела, хотя в ее голову приходили мысли о том, что бы было, если бы она все-таки решилась прилететь на Крит и найти Сандра – ее такую странную первую любовь, узнать всю правду глаза в глаза; если бы отказала Дереку; если бы доучилась в институте...

— У тебя не было бы двоих детей, и ты бы не переехала на Крит, — захлопнула она свой личный «ящик Пандоры». Нельзя было слишком глубоко копать, иначе она себя знала — напридумает лишнего.

Она замерла на перекрестке, вглядываясь в почти бирюзовую воду, в домики со старой побелкой и яркими ставнями, не такими яркими, как на Санторини, но не менее очаровательными, и кивнула, мысленно соглашаясь с тем, что ее жизнь точно сложилась замечательно, несмотря ни на что.

— Без любви прожить можно, а вот без душевного семейного тепла — нет.

И как только она тихо договорила пришедшую фразу, то поняла, что ей срочно надо достать ноутбук и начать писать любовный роман. Чувство предвкушения и азарта, которое она похоронила несколько лет назад, вдруг прорвалось наружу, замерев легким покалыванием на кончиках пальцев и требуя, чтобы Холлия Остэн быстрее облекла все в слова.

Вдохновение переполняло ее, и это было невероятно.

Она вернулась домой и сразу же поставила чайник на старенькую, но добротную плиту. Синий огонек газовых лепестков вспыхнул под искрой пьезы, пузатый заварник наполнился черным чаем, травами из сада, что она научилась собирать еще с бабушкой, которая бережно ухаживала за своим садом до самой смерти, и Холли сама вдруг ощутила, что уже никогда отсюда не уедет.

Здесь было ее место, здесь был ее дом.

Чайник громко засвистел, и в столовую пришел Брайс. Он уселся на свой стул и положил большой коробок на стол. Холли подтолкнула к нему тарелку с печеньями, которые успела напечь с утра и покосилась на коробок, который, по-моему, только что немного дрогнул.

— Я записала тебя в зоопарк, Енотик. Завтра тебя уже там ждут, будешь помогать с кормлением питомцев и изучать животных. К хищникам тебя не допустят, так что не проси, а с лемурами познакомят и обязательно покажут тропических бабочек.

Глаза Брайса сразу же загорелись. У Холли они тоже горели детским восторгом, когда она шла со своими сопровождающими по дорожкам красивого зоопарка, который больше походил на естественную среду для животных.

— А что на чай не зовешь? — зевнув, сказала Лекса и положила ридер на стол. Холли запретила себе комментировать нетипичное поведение дочери и выспрашивать, что ее заинтересовало в ее ридере.

— Да только собиралась, — ответила Холли и выставила местные сладости в пиале на стол. Странным образом дети были послушны и почти не спорили с ней, хотя при Дереке нередки были и скандалы. Особенно бунтовала Лекса, она постоянно кидала маме обидные слова про ее внешность или про то, что она сидит дома, но с того дня, когда Холли сообщила им, что они летят на Крит, дочь будто подменили. Нет, характер ее никуда не делся, но появилась удивительная поддержка.

— Мам, — позвала ее Лекса, отхлебнув вкусного свежезаваренного чая, — а почему ты больше не пишешь романы?

Холли поперхнулась горячим напитком, с ужасом понимая, что в ридере-то были не только любимые романы, но и ее собственные черновики.

— Да как-то времени не было, — ответила она, понимая, что не было желания — Дерек постоянно над ней подшучивал, не воспринимая всерьез ее тягу к писательству.

— А теперь будет? — очень серьезно спросила Лекса.

И Холлия поняла, что да, теперь будет.

— Тебе понравились мои черновики?

Лекса слегка покраснела, а потом кивнула и добавила:

— Они нежные и сюжеты интересные. Мне очень понравились все твои новеллы.

Теперь застеснялась сама Холли и поняла, что сядет писать в пятницу, когда у нее будет два выходных.

— Тогда я обязана написать еще больше новелл. И у меня уже есть идеи. Будешь моим первым читателем?

— Да, — радостно ответила Лекса, а Холли снова словила себя на мысли, что Александра иногда превращается в просто очаровательную девушку. За которой нужен глаз да глаз...