Любовница для дракона

Четыре дня Тали не находила места, упорно твердя, что это лишь страх за собственную жизнь. Она ведь не могла знать, что станет с ней, если проклятие возьмёт верх или Хейдес погибнет. Но мысли всё время возвращались именно к нему.

Как он там? Хорошо ли долетел до кряжа? Такая сильная метель была. Конечно, он взрослый чёрный дракон, но всякое может случиться, особенно, если видимость плохая. Да и горы Хайзельберга обманчивы. Может сойти оползень. Или под рыхлым снегом окажется глубокая расщелина, из которой не выбраться.

А что, если он ранен и вправду застрял где-то? Все эти дни снегопады то прекращались, то начинались вновь, но солнце выглядывало часто. Оно могло измотать его и ослабить. Где тогда искать? Быть может, отправить Барнабаса в деревню с письмом и деньгами? Пусть пошлют людей. Или лучше поехать самой?

Последнее Тали озвучила Лаэрту, за что сатир запустил в неё немытой картофелиной и обозвал дурёхой, а потом велел успокоиться и смирно дожидаться возвращения Хейдеса, потому что через кольца он наверняка чувствует, как она тут мечется, а это очень отвлекает.

Тали старалась не показывать виду, что нервничает, но от волнения искусала все губы до крови.  Она плохо спала в постели одна и от каждого шороха просыпалась в надежде, что это вернулся Эберхард. Но с наступлением холодов в дом пробрались мыши в поисках тепла и теперь беспрестанно шебуршали в стенах. Барнабас устроил на них целую охоту, но Тали наблюдала за этим процессом с безразличием.

На пятую ночь она лежала без сна, поглаживая кольцо, и мысленно упрашивала Хейдеса поскорее прилететь домой. В какой-то момент ей почудился ответный всплеск энергии, похожий на встречную волну тепла. Но затем наступила тишина.

А на рассвете шестого дня девушка подскочила на кровати оттого, что мебель в комнате взбесилась: гардероб заскрипел дверцами, распахнутый сундук захлопнул крышку, резной стул опрокинулся, а лежавшие в алькове подушки и книги попадали на пол.

— Он дома?! — сонно моргая, спросила она.

В ответ девушка услышала приглушённые голоса внизу.

— Дома! — воскликнула Тали.

Она выскользнула из постели, сунула ноги в туфли и уже на бегу натянула халат, который буквально выпал из шкафа ей в руки.

— Хейдес! — закричала она, чувствуя себя при этом полнейшей сопливой идиоткой, но ничего поделать не могла, и выскочила на лестницу.

С верхних ступеней был виден холл, в котором собрались Барнабас, Лаэрт, Мартон и лорд Эберхард. Все, включая безликих големов, повернули к ней головы. Повисло неловкое молчание.

Тали запахнула халат и, придерживая его на груди одной рукой, заспешила по ступеням вниз.

— Доброе утро, — Хейдес улыбнулся, но улыбка вышла вымученной.

От опытного взгляда целительницы не укрылся его утомлённый вид, серый оттенок кожи и темнота вокруг здорового глаза.

— Святые Небеса, что с тобой приключилось?

Он пнул ногой большой мешок с толстыми ремнями, который лежал перед ним. Внутри зазвенело.

— На шахту напали дикие горные тролли. Они обычно не лезут, но ранние холода выгнали их на охоту. Пришлось задержаться и навести порядок. Они, как назло, разбежались. Потратил много времени, пока всех переловил. Но всё не напрасно.

Он снова с довольным видом улыбнулся и глянул на мешок. Тали показалось, что ремни идеально подходят для того, чтобы привязать их к драконьей лапе.

— Идём со мной, я дам тебе что-нибудь восстанавливающее, — она взяла его за руку, игнорируя шипы и когти, и потянула в сторону своего кабинета.

— Не нужно, — Хейдес поморщился. — Регенерирую сам, когда хорошо высплюсь.

— Идём. Без возражений, — Тали нахмурилась. — Твоя жена — целительница всё же. Не заставляй меня чувствовать себя бесполезной.

— Ну, хорошо, — Эберхард с трудом сдержал улыбку.

— А мы пока отнесём это в хранилище, — Лаэрт хитро прищурился, бросив на них короткий взгляд. — Ну-ка, господа, помогите мне.

Он, Барнабас и Мартон с трёх сторон взялись за мешок и потащили его к лестнице в подвал, где были винные погреба, кладовые, чуланы и сокровищница.

— Там внутри синий чехол, — сказал им вслед Хейдес, будто вспомнив о чём-то. — Будьте добры, принесите мне его.

Тали отвела его в свой кабинет и усадила в кресло. Разожгла огонь в очаге. Засуетилась возле стола со склянками и заготовками.

Она, кажется, так споро ещё никогда не работала. Ингредиенты так и мелькали в её руках, пестик стучал о ступку, а в маленьком котелке шипели масла. Терпкий пряный запах наполнил комнату, оказывая бодрящее действие уже сейчас. Тали откинула упавшую на взмокший лоб прядь волос рукой с зажатым в ней ножом, которым нарезала сушёные ягоды бузины. И поймала на себе взгляд Хейдеса.

Эберхард послушно дожидался в кресле, удобно откинувшись на спинку и вытянув ноги в покрытых грязью сапогах. Тепло в его глазах не заметить было невозможно.

— Что? — буркнула Тали, заливаясь румянцем.

Она поскорее возвратилась к работе, и пока масло не сгорело, закинула туда ягоды и порошки.

— Любуюсь тобой, — честно признался Хейдес. — Я по тебе тосковал.

— Я знаю, — как можно невозмутимее ответила она, добавляя в котелок выжимки из двух разных флакончиков.

— Вот как? Откуда же?

— Кольцо подсказало, — Тали растерянно улыбнулась ему. — Кажется, я начала улавливать твои эмоции. Пока очень смутно, но я уверена, что это именно они. Правда, здорово?

Она плеснула в котелок немного воды, и зелье ответило шипением. Клубы золотистого дыма взвились в дымоход. Варево забурлило, и Тали склонилась к нему и забормотала заклинание, помешивая колдовской отвар черпаком.

— Разумеется, — Хейдес упёрся в подлокотники и подался вперёд. Он оживился, услышав новость. — Когда ты это впервые поняла?

— В тот день, когда мы говорили в конюшне, и ты улетел. С тех пор это ощущение то пропадает, то нарастает столь отчётливо, что игнорировать просто невозможно.

— Дай себе время. Ты со всем разберёшься. Это драконья магия. Она интуитивно проста, если человек готов её принять.

В приоткрытую дверь деликатно постучали. Вошёл Барнабас, передал что-то своему лорду, а затем раскланялся и удалился. Что именно он дал, девушка не разобрала, потому что Хейдес положил свёрток между своим бедром и подлокотником кресла.

Когда зелье сварилось, Тали зачерпнула и перелила немного в глиняную плошку. Медленно пошла к Эберхарду, а плошку поднесла к губам. Она шептала заклинание на отвар и попеременно дула на него, чтобы остудить, а когда температура жидкости упала достаточно, вручила питьё Хейдесу.

— Вот. Это поможет телу восстановиться быстрее. Ослабленный организм уязвим. Для проклятия особенно. Не упрямься, выпей.

Вопреки ожиданиям, он не спорил. Выпил маленькими глотками горьковатую жидкость, а Тали отыскала баночку студенистой розовой мази и осторожно нанесла на открытые участки его кожи.

— Мой герой, — с озорной улыбкой протянула она. — Мой отважный спаситель карликов Хайзельберга. Наверняка они щедро тебе заплатили за труды. Потому что если нет, я сама к ним поеду и камня на камне не оставлю в этих чёртовых горах за то, что мой дракон так долго промучался и утомился.

Хейдес запрокинул голову и от души засмеялся, сверкнув острыми зубами.

— Моя заботливая сладость, — в тон ей ответил он и выудил тот самый свёрток, который принёс Барнабас. — Прими. Это я выбрал специально для тебя, когда назначал плату. В подарок.

— Не стоило.

— Просто возьми. Не отказывай мужу, который безропотно пьёт твои зелья. Кстати, недурное варево. У меня голова прояснилась почти сразу. Спасибо тебе.

— Не за что.

Тали отставила банку с мазью, вытерла руки о чистую тряпицу и всё-таки приняла свёрток, который оказался весьма увесистым мягким чехлом из синего бархата. Внутри были украшения. Сплошь золото, серебро и драгоценные камни самых интересных огранок. Серьги-веточки, ожерелья-паутинки, фигурные подвески, крупные кулоны размером с голубиное яйцо, ажурные броши, массивные перстни и изящные кольца, даже браслет на щиколотку среди всего попался. Невероятная красота и баснословное богатство.

— Ох, Хейдес, — Тали в изумлении разглядывала разложенные на столе драгоценности, пока он допивал вторую порцию зелья. — Я не знаю, что сказать.

— Скажи, что возьмёшь их и будешь носить. Хотя бы, чтобы потешить моё драконье тщеславие.

Но пока она примеряла серьги с розовыми рубинами, он смотрел вовсе не тщеславно, да и не на то, как сверкают камни. Хейдес глядел на неё саму с такой теплотой во взгляде, от которой затрепетало сердце.

_____
Это четвёртый том истории "Год огня и пепла".

Хэппи Энд гарантирую.

Пожалуйста, оставляйте комментарии под книгой, делитесь впечатлениями и мыслями. Они повлияют на финал истории.

Временами ей вспоминались страшные истории о демонах, соблазняющих прекрасных дев. Во всех таких рассказах девушки всегда погибали по той или иной причине, но шли на смерть они добровольно, слепо преданные своим искусителем. Тали не считала Хейдеса дьяволом во плоти, но порой ей казалось, что её судьба мало отличается от незавидной участи подобной несчастной девицы. В своём демоне она не видела зла, напротив, уверовала в то, что он идеален, пусть и немного сломлен проклятием.

После возвращения с Хайзельберга он проспал почти сутки, но, в целом, восстановился довольно быстро благодаря драконьей выносливости и зельям Тали. От ней не укрылось, что это был первый случай, когда он принял внутрь что-то, что она дала. А это значило куда больше, чем подаренные драгоценности: Хейдес доверял ей, как человек, а как дракон был готов разделить с ней богатства. От этого где-то внутри тугой пружиной скручивалось счастливое волнение.

Когда за полночь Хейдес так и не пришёл, Тали легла спать. Ночь выдалась холодной, поэтому она посильнее натопила камин, надела сорочку потеплее и накрылась сверху покрывалом из сшитых кроличьих шкурок. Но ложе казалось ледяным и неуютным. Ей едва удалось свернуться калачиком и задремать, когда сквозь сон она услышала знакомые шаги и почувствовала, как кровать просела с краю.

Сонная улыбка отразилась на её лице. Открывать глаза было вовсе необязательно. Всё равно ничего не видно. Но его запах и прикосновения она бы ни с чьими не спутала. Пожалуй, она ещё ни одним мужчиной так не упивалась, ни в ком не растворялась настолько всепоглощающе, даже не видя его лица.

— Я тебя разбудил? Прости, сладость, — его голос звучал хрипло и заспанно. — Проснулся и подумал, что ты здесь совсем одна. Захотел тихо лечь рядышком, но не вышло тебя не тревожить.

Тали приподняла край одеяла, приглашая его.

— Добро пожаловать домой, лорд Эберхард, — она хихикнула по-девчоночьи озорно.

Он забрался к ней поближе, навис сверху. Тали почувствовала, как Хейдес упёрся руками по обе стороны от  её плеч, а затем наклонился и с нежностью проложил дорожку поцелуев от виска по щеке к губам. Девушка затаила дыхание в ожидании пылкого поцелуя, но его не последовало. Вместо этого Хейдес прошептал в её приоткрытые уста:

— Что за ужас на тебе надет?

Тали нахмурилась и упёрлась в его грудь, отталкивая от себя.

— Это моя любимая ночная сорочка. Из личных вещей. Она тёплая и очень пристойная. А то, что ты не любишь скромные вещи, не моя беда.

— Скромные вещи и старушечьи ночнушки? — Хейдес сел в постели, чтобы получше рассмотреть её в темноте. — Сладость, ты меня извини, но ты явно не скромница.

— Да как ты смеешь! — Тали шлёпнула его ладонью по ноге.

— Ты не скромница, — вкрадчиво прошептал он. — Ты коварная соблазнительница. Ты умеешь смотреть так, что я немедленно схожу с ума. А твоя восхитительная шейка так и просит, чтобы её укусил какой-нибудь монстр, — он снова склонился к ней и шепнул прежде, чем прижался губами к её шее. — Например, я.

С низким урчанием он втянул нежную кожу и слегка сжал зубами, и Тали зажмурилась крепче. Обняла его, прижимаясь грудью к его груди.

— Невыносимый, самовлюблённый дракон. 

— Так и есть, — он медленно потянул вверх подол длинной сорочки. — Можно порвать?

— Нет!

— Жаль, — это было сказано с досадой.

Тали пожалела ночнушку, поэтому она приподняла бёдра и стянула с себя уютный предмет гардероба. Кожа немедля покрылась мурашками на воздухе, который только начал прогреваться в присутствии Эберхарда. Соски напряглись.

Хейдес зарычал громче.

— Сейчас согрею тебя, — пообещал он тем тоном, от которого между ног моментально разлилось пульсирующее напряжение. Он спустился поцелуями к груди. Облизал заострившиеся вершинки одну за другой, и Тали задышала чаще. — Даже заставлю вспотеть.

Пока девушка впивалась ногтями в его плечи, одна ладонь Хейдеса спустилась вниз и неторопливо накрыла заветное место. Он ничего не делал, а все его ласки сосредоточились на её груди, и Тали с досадой сама подалась навстречу его пальцам. Чем дольше он распалял её, тем скорее она достигала пика удовольствия, стоило ему войти в неё. Ей хотелось обратного. Она жаждала чувствовать его в себе как можно дольше.

— Быстрее, пожалуйста, — смущённо пробормотала она.

— Ты меня хочешь?

Он сильнее прикусил сосок, заставляя вздрогнуть. Пальцы Хейдеса раскрыли увлажнившиеся складочки, лениво скользнули меж ними и замерли.

Тали двинула бёдрами, требуя большего.

— Хочешь? — настойчивее спросил он.

Во рту пересохло. Щёки вспыхнули.

— Да, — прозвучало жалобно. — Хочу.

Тали сама потянулась вниз, порхая прикосновениями по его груди к животу и паху, и сжала набухший член. Заскользила по нему рукой, отчего Хейдес задышал сбивчивее.

Если ему позволено её мучить, почему же она не может того же? Она сходила с ума в волнении несколько дней подряд. Это — чёртова заслуженная плата за её переживания.

Тали задвигала рукой чаще и проворнее.

Хейдес зарычал. Прежде чем она поняла, что происходит, он перевернул её. Поставил на четвереньки и коленом сзади раздвинул её ноги без всяких предупреждений. Тали едва успела схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть на подушки грудью.

Его рука оказалась у неё между ног. Хейдес погрузил в её лоно два пальца.

— Горячая. И мокрая, — он наклонился и слегка укусил одну её ягодицу, а второй достался крепкий шлепок.

Тали стиснула зубы и заскулила. Она вся подобралась в ожидании нового шлепка или иной подлости, но вместо этого Хедейс пристроился сзади и принялся целовать её спину по позвоночнику. Она чувствовала горячие губы и мягкий язык, пока его член прижимался к ней сзади. От этой волнующей ласки по телу побежала сладкая дрожь.

Хейдес вошёл в неё медленно, осторожно растягивая нежные мышцы. Он двигался плавными толчками, придерживая её за талию.

Тали шумно втянула носом воздух. Сосредоточилась на ощущениях. На том «здесь и сейчас», которое она так любила. От которого теряла голову.

С губ срывались стон за стоном в такт его размеренным движениям. Жар внутри нарастал.

Хейдес сжал её левый сосок и немного оттянул его, обостряя ощущения до предела, и Тали мельком подумала о том, что он всегда знает, что и как ей нужно. Он умеет быть жёстким и ласковым одинаково. А ещё девушка задала себе невольный вопрос: смогла бы она получить такое же удовольствие, будь он с ней в чешуе и с шипами? И что если для снятия проклятия то и требуется: принять его даже с теми недостатками, что чёрное колдовство вывело наружу? 

Он лёг на её спину грудью, продолжая размеренно двигаться. Губами поймал мочку её уха, прикусил с явным наслаждением и заурчал:

— Моя пленительная сладость.

— Какой дивный демон мне достался, — с упоением отозвалась она, подаваясь бёдрами ему навстречу.

Кожу покрыла испарина. Хейдес не соврал. Эта ночь обещала быть особенно жаркой.

Зима выдалась холодной даже для южных земель. Снег лежал по щиколотку. Заколдованный гардероб услужливо подкидывал всё более тёплые вещи. В каминах Свартхейма уютно потрескивали душистые дрова. Хейдес приказал протопить все помещения, чтобы ничего не отсырело, несмотря на то что драконья магия и без того прекрасно согрела дом.

С терпеливой неспешностью Тали занималась уборкой. Понемногу она при поддержке големов наводила порядок в комнатах. Старалась делать больше в те дни, когда дракон улетал. И более не снимала штор, если он был дома. 

Но чем морознее становились дни, тем яснее была погода. Пронзительно-яркое солнце блистало на бескрайней синеве небес. Под его лучами сверкал снег. Гулять стало особенно приятно. Более всего Тали любовалась видом на долину с утёса. Укрытые снежными шапками деревья и скованная льдом река очаровывали девушку. Пронизанный холодом простор дарил ей острое чувство свободы. Вот только Хейдес не мог его с ней разделить.

В столь солнечные дни он чувствовал себя совсем плохо, делался мрачен и ворчлив. Тени нервно клубились вокруг него. Хейдес подолгу пропадал в подвале, где даже свет не разжигал. Что именно он там делал, Тали не спрашивала. Быть может, спал, считал монеты в сокровищнице, проверял винные бочки в погребе или предавался самобичеванию в том ужасном помещении с частями големов. Сама девушка спускалась в подземелье лишь однажды, когда Лаэрт попросил её определиться с выбором вина к ужину. Тогда они ходили вдвоём. Дальше винного погреба не пошли, но Тали не заметила ничего подозрительного или намекающего на наличие пыточных камер.

Она предложила было Хейдесу составлять ему компанию внизу, когда он уходит в подвал, но он лишь грустно улыбнулся и ответил, что подобное ни к чему. Наверное, не хотел, чтобы её присутствие рядом лишний раз напоминало ему о его уязвимости. Тали навязываться не стала. Благодаря их связи через кольца она мало-помалу научилась улавливать перепады в его настроении. Порой это помогало избежать конфликта. Особенно когда Хейдес мучился из-за яркого солнца. 

Тали очень удивилась, когда Эберхард вдруг сам предложил ей брать Гекату и выезжать в город. Он сказал, что в руинах Стилмонта вполне безопасно, а ей не помешает немного разминаться, да и лошади тоже нужно движение. Кроме того, Тали продолжала бегать к Малышу. По снегу это делать было не так-то просто. То ли дело верхом на лошади. Единственное, о чём Хейдес попросил Тали, — не выезжать за границу города в лес, где можно встретить диких зверей.

Он сам посадил девушку в седло в первый раз и понаблюдал за тем, как Геката, пофыркивая, катает её по двору. Эберхард строго приказал лошади быть аккуратной с наездницей и возвратить её в целости и сохранности. Разумеется, Геката никак не выказала ни послушания, ни, напротив, возмущения. Но Тали на всякий случай каждый день приносила ей грушу-другую, а в первый выезд взяла с собой несколько.

Она надела тёплые мужские штаны из оленьей кожи, под них шерстяные чулки до середины бедра, сапоги на меху, плотную рубаху и стёганый камзол, а сверху накинула зимний плащ с капюшоном, намотала на шею шарф, а на руки натянула перчатки. При этом чувствовала себя совершенно счастливой.

На дорожку Тали угостила Гекату грушей, а затем забралась в седло, прихватив с собой котомку с едой для тролля. Но девушка никуда не спешила. Ей хотелось насладиться этим выездом и немного покататься по городу в поисках интересных руин или, напротив, сохранившихся домов. Не то, чтобы её тянуло на мародёрство, но любопытно было взглянуть на то, как жили люди в Стилмонте до того, как проклятье пожрало город.

Свежий снег хрустел под копытами красноглазой лошади. Пронзительно пахло морозом. И дыхание вырывалось кучерявыми облачками. 

Геката везла Тали неторопливым шагом. Она не пыталась ни сбросить девушку, ни заартачиться. Сама обходила обвалившиеся части зданий и выбирала дорогу получше. А Тали широко улыбалась, жмурясь на солнышке, и рассказывала лошади о том, что видела.

— Посмотри, какой красивый был дом, — говорила она так, будто Геката её понимала. — У этого магазинчика уцелело витражное окно. А в том здании с башенкой, должно быть, была когда-то ратуша. Уж очень оно похоже по расположению и архитектуре. Ой! А ещё я видела тут вывеску булочной. Она прям в виде кренделька сделана. Сохранилась отлично. Хочешь, поедем и взглянем?

Геката дёрнула ушами. Кажется, она терпела в седле Тали только потому, что так сама могла пройтись подольше, чем с Барнабасом.

От Свартхейма вела относительно разъезженная дорога. В снегу выделились следы копыт и полозьев от саней. Дворецкий ездил два-три раза в месяц в Лофгрен за некоторыми припасами. В основном, за тем, что нельзя было добыть охотой, вырастить в огороде или наколдовать. А ещё он отвозил заказы для кузнеца, гончара, портного или иного мастера. К следующему его визиту в город такой заказ, как правило, был готов.

Но одно дело возить сани или экипаж, и совсем другое катать на спине человека. Вопреки опасениям, Геката не противилась. Напротив, ступала, как подобает объезженной лошади, привыкшей к седоку.

Руины вокруг пропитывала тишина. Зима скрадывала звуки и углубляла сон всего живого. Снег белой пудрой припорошил разрушенные здания. Сахарной глазурью облепил уцелевшие постройки. Серебрились покрытые инеем камни. Мороз, как лучшее обезболивающее, поглощал любое страдание.

По пути к домику, в подвале которого поселился Малыш, Тали несколько раз спешивалась, чтобы осмотреться. Она привязывала Гекату к какому-нибудь столбу или дереву и оглядывала разрушенные постройки.

В некоторых домах от прежних хозяев не осталось ничего, только голые стены. В иных всё сгнило и превратилось в ветошь. А в некоторых всё довольно неплохо сохранилось. Так Тали наткнулась на лавку аптекаря, в которой можно было бы позаимствовать инструменты и красивые пузырьки, а затем набрела на библиотеку при совершенно разрушенном здании. Вероятно, здесь когда-то была школа, потому что почти все книги внутри предназначались для детей. К несчастью, большинство отсырело. Чёрная плесень пожрала страницы. Мыши и жуки погрызли некогда красивые переплёты. Печальное зрелище.

Но Тали не забрала ничего. Даже из лавки аптекаря ни единой полезной вещицы не вынесла. Ей казалось это подлостью, поэтому она лишь смотрела, а после брала Гекату и двигалась дальше. Кое-где просто вела лошадь под уздцы. Та не сопротивлялась. Лишь время от времени толкала Тали мордой в плечо, выпрашивая новую грушу.

Вот только самыми интересными находками оказались возле не уцелевшие вещи. В руинах было полно гнёзд пикси и всяческой подобной мелочи, не говоря уже о гнёздах птиц или белок. Крошечные городские сады быстро одичали и разрослись, создавая превосходные места обитания для беззащитных существ прямо под крылом самого свирепого и опасного хищника в мире, рядом с которым не рискнул бы поселиться ни один другой хищник. Здесь им ничего не угрожало. Более того, вдали от людей звери ничего не боялись. Не говоря уже о Малыше.

Тролль вышел встречать Тали с радостным рёвом. Поначалу он испугался Гекаты, но девушка оставила лошадь в стороне и понесла ему еду. Её подопечный подрос, набрал вес и обзавёлся толстой серой шубой. Внутри подвала Тали заметила гнездо из прошлогоднего сена, сухих листьев и всяческого тряпья из соседних домов. Значит, Малыш чувствовал себя в достаточной безопасности, но всё же собирался залечь в позднюю спячку из-за морозов. Это показалось Тали хорошим знаком.

— Стилмонт всё меньше напоминает мне кладбище, — размышляла она вслух, поглаживая лохматую голову тролля, пока тот с аппетитом грыз мороженную рыбу. — Он полон жизни, несмотря на всё внешнее уныние. Ты тому самый яркий пример, Малыш. Быть может, Хейдес ошибается? И проклятие вовсе не берёт над ним верх. Что если всё, что с ним твориться, — лишь проверка для нас обоих?

На обратном пути она рассматривала руины совсем другими глазами. Ей чудилось, что город спит, а вовсе не умер.