Любовница для мужа королевы

Это вторая часть книги "Короли её судьбы". 
Отдельно не читается!
Прочитать БЕСПЛАТНО первую часть можно
Приятного всем прочтения!
А мы продолжаем!
***

– Как тебя зовут?

На мгновение повисла тишина, словно девушка взвешивала, стоит ли отвечать. Потом, не глядя на него, коротко бросила:

– Леся.

Мужчина усмехнулся, и в его голосе прозвучала какая-то странная смесь иронии и теплоты:

– Такое короткое и в то же время такое сложное имя.

Девушка нахмурилась, словно это замечание задело её за живое.

– Отец назвал.

Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. Но мужчина успел заметить.

– А как остальные зовут?

– По-разному, – она скривилась, будто от неприятного привкуса во рту. – В основном Алесей. Терпеть не могу, – в её удивительных серебряных глазах вспыхнуло что-то тёмное, почти предупреждающее. – Не называй меня так.

Он рассмеялся, но не зло, а как-то по-домашнему, словно они уже давно знакомы.

– Мне тоже не нравится, девочка Леся.

Потом помолчал, глядя куда-то вдаль, и добавил:

– А меня родственники называют Кит. Когда-то мама так звала.

Леся замерла. В её взгляде мелькнуло что-то неуловимое – то ли жалость, то ли понимание.

– Она умерла?

Девушка не хотела спрашивать, но слова сорвались сами. Он казался таким молодым, но в  глазах было столько боли, что она вдруг почувствовала, как что-то сжимается у неё внутри.

– Да, как и отец, – его голос стал нервным, в нём слышалась надрывная нота. – Они тоже были врачами. Погибли в Афганистане. Банально разбились на машине в горах.

Леся закрыла глаза. Внезапно перед ней всплыло старое воспоминание – отец, его смех, его руки, подбрасывающие её в воздух. А затем – пустота.

– Мой отец тоже разбился на машине, когда мне было одиннадцать лет.

Она даже не поняла, зачем говорит это. Мужу она никогда не рассказывала. Но сейчас слова вырвались сами:

– С любовницей.

Кит ответил не сразу. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было осуждения – только понимание.

– Ты не можешь простить его?

Она сжала кулаки.

– Избегаешь мужчин?! – предположил он.

Леся резко вдохнула.

– Он любил меня.

Её голос дрогнул, но она продолжила, словно прорываясь сквозь что-то: – Мы с ним часто ездили к его маме в деревню. Там был похожий домик. Бабушка рано ложилась спать. А он сажал меня к себе на колени и рассказывал сказки о прекрасных принцессах.

Она замолчала, проглатывая ком в горле.

– И меня называл принцессой.

Потом, тише, почти шёпотом добавила:

– Он собирался уйти к другой женщине, но не от меня. Говорил мне об этом каждый день. Я верила. Так, как он, меня не любил никто.

Кит смотрел на неё, и в его глазах мелькнула догадка.

– Муж не дал тебе этой любви. Я прав? Ты поняла это и сильно разочарована, – догадался он.

– Наверное, так и должно быть, – её голос прозвучал устало. – Это правильно. Неправильно ждать от мужа любви отца.

– Очень сложный вопрос, – Кит покачал головой. – Личный, индивидуальный. По-моему, здесь не может быть «правильно» и «неправильно». Любовь гораздо более сложное понятие, чем думает каждый из нас.

Он замолчал, тщательно подбирая слова.

– Возможно, у любви вообще нет никаких законов. Понятия «правильно» или «неправильно» к ней неприменимы.

Леся резко подняла на него глаза.

– Ты же любишь свою жену, ты должен знать!

Его лицо на мгновение исказилось.

– Да, я любил, пока не понял, что это нелюбовь, – он вдруг наклонился ближе, и его пальцы осторожно коснулись её щеки. – Ты пахнешь карамелью. Так пахло и моё детство тоже, принцесса.

И прежде чем она успела что-то сказать, его губы жадно прижались к её, сжигая все мысли, все сомнения, весь мир вокруг.

Она всегда играла по правилам. И это привело её к самой большой ошибке в жизни.

Зачем?

Но сегодня ей хотелось жить. Не просто существовать – а чувствовать. Дышать. И этот мужчина дал ей даже не шанс. Он вернул запах детства, где всё было просто и ясно. Где ошибки можно было исправить. Где её слёзы были кому-то дороги. Где разбитую коленку отец целовал, не глядя на грязь и кровь. Он был не просто человеком, подарившим ей жизнь. Он любил её.

Леся сама сняла майку, и тонкая ткань соскользнула с её тела, обнажая кожу, уже горячую от желания. Она прижалась к нему, положив голову на грудь, где под её щекой ровно и мощно билось его сердце. Его ритм передавался ей, сливаясь с её собственным, будто два удара превращались в один.

Его рука скользнула по её плечу – медленно, почти лениво, изучая каждый изгиб. Пальцы прошлись по спине, спустились к бёдрам, коснулись коленей, которые она инстинктивно поджала к животу.

– Холодно? – прошептал он, и его дыхание обожгло её шею.

Она не ответила. Не смогла. Мужчина натянул одеяло, укрывая её, но не для тепла, а чтобы замедлить момент, продлить ожидание. Дождался, пока её ноги вытянутся вдоль его, пока её кожа не станет обжигающе горячей под его ладонями. Когда его пальцы накрыли её грудь, она вздрогнула. От прикосновения, от сладкой боли – соски набухли, стали чувствительными до муки.

– А-а… – вырвалось у неё, когда он провёл подушечкой пальца по твёрдому кончику. Её тело выгнулось само, прося больше.

Кит перевернул её на спину, и его губы коснулись обнажённой кожи. Сначала – лёгкое дуновение, почти невесомое. Потом – горячий, влажный поцелуй.

– Мне остановиться? – спросил он низким голосом, – пока ещё можно. Ты получила ответ на свой вопрос.

– Какой… вопрос? – она едва могла говорить.

Он переплел её пальцы со своими и прижал их к внутренней стороне её бёдер.

– Чувствуешь, принцесса? Ты не влажная. Ты мокрая. До невозможности. До бесстыдства.

– Тебе… это неприятно? – её голос дрогнул от стыда.

– Почему же? – усмехнулся мужчина, и в его глазах вспыхнул огонь. – Даже очень приятно. Хочешь, покажу, насколько?

– Здесь же темно…

– Ты права.

Он на мгновение отстранился, чтобы зажечь свечу.

Теперь они видели друг друга.

Его губы снова коснулись её груди, скользнули вниз по животу, оставляя на коже горячие следы. Когда он снова спросил, не хочет ли она остановиться, она лишь впилась пальцами в его спину. Если он уйдёт сейчас – она умрёт.

В его глазах сверкнула синяя молния.

– Коснись меня, – приказал он, и его голос стал ещё ниже, ещё опаснее.

Трогать его оказалось невероятно приятно. Касаться руками и губами горячей кожи, твердых мышц, прикусывая зубами и облизывая языком. Её ладонь наткнулась на каменную плоть, и девушка, слегка оробев, несмело взяла её в руку. Особо сравнивать было не с чем. Но Леся инстинктивно поняла, что эта часть тела, как и всё в нем, была очень красива. Словно вылеплена талантливым скульптором, заботливо отшлифована со всех сторон. Достаточно длинная, но не пугающе объемная, скорее равномерная и очень приятная глазу.

Девушка сглотнула затопившую рот слюну. Прежде, чем она сама поняла, что собирается делать, её губы уже обхватили бархатисто-каменный стержень. Какой же голодной она была! Какими жадными и ненасытными оказались её губы.

Она не знала, что нужно делать, мужчина понял это сразу. Но она делала все, что хотела, и ему этого никогда не забыть. Не в силах сдержаться, он надавил рукой ей на затылок. Их глаза встретились. В её глазах плескалось расплавленное серебро. Он заставит его перелиться через край. Пусть это затопит их обоих.

– Назови мое имя! – приказал он.

– Кит, – произнесла она, не прерывая ласку, не отводя взгляда.

Его сдержанность рассыпалась в прах. Он перевернул её, раздвинул бёдра своим коленом – хотя она и так открывалась ему, без сопротивления, без страха. Сжал зубы, подавляя животный порыв ворваться резко, грубо. Вместо этого вошёл медленно, но неумолимо, чувствуя, как её тело, несмотря на влажную готовность, сжимается вокруг него, обжигающе тесное, почти неприступное.

Он не отрывал от неё взгляда, ловя каждую перемену в её глазах – этих серебряных омутах, где теперь плескалось что-то между болью и блаженством. Он не хотел причинять ей страданий, поэтому отступил на мгновение, но вернулся назад, чтобы войти ещё раз.

Когда почувствовал, что ещё секунда, и он сорвётся, прижал её к постели всем весом, заглушил её возможный стон поцелуем, вошёл до конца – туда, где границы стираются, где уже нет "можно" или "нельзя".

Она не закричала. Не оттолкнула.

Только слёзы, горячие, словно расплавленное серебро скатились по её щекам. Он бережно собрал их губами, вкушая эти хрустальные капли, в которых – частицы её души.

Они не станут говорить об этой ночи. Но она останется с ними навсегда – в каждом вздохе, в каждом прикосновении, в памяти кожи.

Он приподнялся на локтях, давая ей опомниться, осознать, прочувствовать всё, что между ними произошло.

– Леся… – его голос был тихим, полным нежности. – Нам необязательно продолжать. Если тебе больно… если ты не хочешь…

– Замолчи, – она перебила его, но в её глазах не было сожаления, только странная, почти детская наивность. – Нет, лучше скажи… Ты говорил, что любовь не подчиняется правилам. Наверное, и времени тоже. Так скажи… Ты можешь любить меня сейчас? Хотя бы минуту. Один удар сердца. Один миг. Но если этого нет – не лги. Не унижай меня пустыми словами.

Он не стал лгать. Потому что в эту ночь времени не существовало. Миг мог длиться вечность. А слова… слова всё равно рано или поздно растворятся.

Но сейчас…

– Я люблю тебя, принцесса, – его губы коснулись её виска. – Я люблю тебя, Леся.

Кит перестал сдерживаться. Его движения стали глубже, быстрее, отчаяннее. Он растворился в ней, в этом безумии, в этом огне. Она почувствовала, как его тело напряглось, услышала свое имя на его губах – хриплое, сдавленное. И сама вскрикнула, когда горячая волна накрыла её, обжигая изнутри.

Он рухнул на неё, дрожа, ещё не остывший от бури. А потом, когда дыхание немного выровнялось, коснулся губами уголка её рта – нежно, почти благодарно.

Настоящее блаженство.

Леся резко села на огромной кровати. В особняке Льва их комната занимала почти сто квадратов. Светлая, роскошная, огромная. Девушка сразу посмотрела на стоящую рядом кроватку Артура. Но оттуда доносилось тихое сопение. Её разбудил не ребёнок.

Рядом включилась небольшая настольная лампа. Это проснулся Стефан. Крепко обнял жену, прижимая к себе:

– Леся, снова кошмар?

Она ответила не сразу, вспоминая обрывки уже почти полузабытого сна. Всё что она помнила – что сон был необычайно ярким, чувственным, даже возбуждающим. И снился ей уже не первый раз.

– Нет, не кошмар. Сама не знаю, почему проснулась. Наверное, сейчас зазвенит будильник.

Он был наведён на шесть сорок утра. За следующие сорок минут ей нужно будет поднять сына, собрать его в школу и накормить завтраком. В семь тридцать утра Никита выходил из дома и вез мальчика в новую школу, затем ехал к себе на работу. В новый медицинский центр, принадлежащий его бывшей жене. Арина уже уехала во Францию, сделав его управляющим центром.

В особняке они прожили почти месяц, и первое время Леся очень переживала, что Никита возит Лёшку в школу. Учебное заведение находилось далеко от дома, но близко от медицинского центра Никиты. Именно он не только предложил, но и устроил туда Лёшку, сказав, что об этой школе, точнее гимназии, пишут самые лучшие отзывы. Ни Стефан, ни тем более Лия не стали возражать. Конечно, Лесе было неприятно, что Никита решил всё за нее, но она совсем ничего не знала о столичных школах. А отводить Лёшку в первое попавшееся заведение просто потому, что его выберет она, казалось верхом глупости.

Когда они поехали подавать документы, вежливая директор с большим уважением разговаривала не только с Бериным, но и с ней самой, и последние сомнения Леси растаяли. Ей понравилось не только само здание, его расположение, классный руководитель сына, но и тот момент, что никто не стал уточнять, кем именно приходится Лёшке Никита.

Стефан без всякого напоминания и давления с её стороны подал документы на усыновление Лёши на следующий день после того, как они переехали в Минск.

 Особняк, больше похожий на музей, предполагал, что четыре взрослых человека могут не встретиться здесь ни разу. И они почти не встречались. Никита с утра до позднего вечера пропадал в доверенной ему клинике. Стефан возвращался еще позже, всегда заполночь, улаживая оставшиеся дела Льва и занимаясь собственным клубом и открытием нового ресторана. За чистотой и порядком в доме присматривали три молодые, с внешностью высокооплачиваемых моделей горничные.

Все, что оставалось Лесе – это смотреть за Артуром.

Но идиллия продолжалась недолго.

__________________
Спешу всех поприветствовать и напомнить, что книге очень нужны ваши сердечки, комментарии и добавления в библиотеку. Не забываем подписываться на автора, чтобы не пропустить выход новых глав, скидки на платные истории и другие мои новинки!
Я всегда вижу своих активных читателей и благодарю за это!
Неделю главы будут выходить ЕЖЕДНЕВНО, затем через ДЕНЬ. Следующая глава уже сегодня ночью в 24.00

Проснувшись утром, Лия увидела, как одна из девушек держит выглаженную рубашку Ника. Тот кивнул горничной, забрал рубашку и забыл о девушке, застегивая пуговицы и завязывая галстук. Но девушка не ушла, жадно рассматривая сексуальное тело нового хозяина. Скандал, который закатила золотоглазая королева, был слышен даже на втором этаже, где жили Стефан и Леся. Переглянувшись, оба поднялись на третий этаж, не понимая, что происходит.

– Мне некогда, – бросил Никита, выходя из спальни. Он не стал защищать горничную, но и успокаивать невесту не остался.

На следующий день в немилость хозяйки попала и вторая горничная. Лии не понравилось, как та смотрела на Стефана. В итоге на их место были наняты две женщины за сорок и очень несимпатичные внешне. Новые работницы старательно выполняли возложенные на них обязанности, при этом стараясь лишний раз не попадаться на хозяйские глаза. Они занимались готовкой и уборкой в доме. Леся сразу предупредила, что уборкой в их со Стефаном спальне и стиркой одежды она всегда будет заниматься сама.

Услышав срывающийся в истерику голос Лии, Стефан и Леся поняли, что их разбудило.

– Кажется, последняя красотка сегодня уйдёт за ворота, – хмыкнул Изаславов. Но крик Лии не умолкал, грозя разбудить Артура, поэтому Стефан, натянув штаны, пошёл на третий этаж. Лесе ничего не оставалось, как последовать за мужем.

Судя по тому, что на Лии всё ещё был вечерний макияж, комплект нижнего белья и чулки, та только вернулась с очередного светского мероприятия. От неё сильно пахло спиртным. Тогда как Ник уже собирался на работу.

По всей видимости, он выказал любовнице своё недовольство. Его раздражало, что чужие люди наводят порядок в его шкафу, трогают его одежду и личные вещи. Ему не нравилось, как постирано, как поглажено, как сложено. Он прямо сказал, что этим могла бы заняться и Лия.

– Но это работа прислуги! – возразила та.

– Я не считаю это работой, – ещё спокойно заметил он. – Мне было бы приятно, если бы ты погладила мою рубашку.

Лия почему-то посмотрела на Стефана. Тот, естественно, дипломатично промолчал, не считая нужным встревать в почти семейный конфликт.

Синие глаза Берина резко потемнели:

– Значит, сегодня я иду на работу в мятой рубашке?

Повертев в руках ни в чём не повинную сорочку, Лия бросила её на край кровати:

– Если тебе не нравится, как гладят горничные, гладь сам. Я хочу спать!

Надеясь погасить разгорающийся конфликт, Леся подняла брошенную Лией рубашку. К тому же Никита весь день будет встречаться с важными для него людьми. Как это делать в измятой одежде?

– Я поглажу, если ты не возражаешь?

– Нет, не возражаю, – ответил Берин, но добавил. – Это не обязательно.

– Мне не трудно, – тихо ответила Леся. – Только Лёшу разбужу, пусть собирается.

– Я сам разбужу, – возразил Ник. – Пойдём с ним завтракать.

Лия громко хлопнула дверью, уходя в ванную. Стефан и Никита стали спускаться на второй этаж. Леся спустилась ещё ниже, в подвальное помещение, где располагалась прачечная. В этом доме давно пользовались специальным дорогим отпаривателем, поэтому белая рубашка Никиты стала идеально ровной за пять минут.

Когда Леся вернулась в столовую, умытый и одетый в приготовленную с вечера одежду Лешка уже доедал поданный горничной завтрак. Никита тоже завтракал с утра. Рядом стояла порция для неё.

– Спасибо, – мужчина снял наспех наброшенную майку и надел рубашку. – Поешь с нами. Стефан же не завтракает?

Стефан не любил завтракать. Как и Лия, он предпочитал брать понедельник выходным, отсыпаясь после бурных выходных в собственном клубе.

Никита забирал Лёшку из школы около часа и привозил его домой. Лишь в обед все домочадцы собирались вместе. После него Никита вновь возвращался в клинику. Лия и Стефан тоже разъезжались по собственным объектам.

Леся не только стала стирать и гладить его вещи, как и вещи Лии, но и ждала Никиту к ужину. Больше ведь было некого.

Стефан почти всегда возвращался поздно ночью. Лия приезжала к шести вечера, переодевалась и отправлялась на очередную выставку, презентацию, концерт, чьи-то бесконечные дни рождения, юбилеи и приемы. Очень часто она приезжала назад вместе со Стефаном, но чаще всего – к самому утру.

Уезжая в половине восьмого утра, Никита возвращался домой в такое же время, только вечером, иногда задерживаясь до девяти. Помощницы уходили в шесть, и Леся спускалась вниз, увидев, как освещают двор фары его машины. Берин продолжал ездить на новом джипе Льва. Мощная и агрессивная машина легко слушала каждое прикосновение нового хозяина и подчинялась легчайшему движению его рук. Они очень быстро стали одним целым – элегантный, спокойный мужчина и тяжелый брутальный автомобиль.

Молодые люди долго ужинали вдвоем, сидя друг напротив друга за высокой барной стойкой. Никита очень много рассказывал о клинике, одновременно развлекая играющего на его коленях ребенка. И с каждым днем становилось ясно, что вся дальнейшая жизнь доктора Никиты Берина будет связана с этим медицинским центром.

Никита Александрович не просто зарекомендовал себя, как грамотный руководитель и хороший врач. Он с первого дня стал перестраивать клинику на свой лад и манер. Довольно посредственная и типовая клиника постепенно превращалась в сильный хирургический центр. Параллельно, пока на уровне пробного варианта, доктор Берин стал осваивать пластическую и эстетическую хирургию.

Теперь домой он возвращался не раньше десяти вечера и часто работал по субботам. Леся по-прежнему ежедневно ждала его возвращения, иногда принося ужин прямо в их спальню с Лией. Берин приезжал невероятно уставшим, и без сил садился на кровать.

Тогда Леся не задавала вопросов, помогая ему развязать галстук и расстегнуть рубашку, собирая брошенную им на пол остальную одежду. Она уже хорошо знала, что в еде он предпочитал обычные каши, домашние котлеты и легкие сорта рыбы с овощными салатами.

– Ник, поешь, не засыпай, ещё чуть-чуть, – уговаривала она его, словно Артура.

Почти всегда, когда она уходила из их спальни, мужчина уже крепко спал. Лия, будучи дома, никогда не поднималась к жениху, а ждала Лесю на кухне. Они выпивали по бокалу легкого вина, и королева прикуривала две тонкие сигареты. Себе и подруге.

– Уже спит? – привычно уточняла она. – Знаешь, Лесь, не могу вспомнить, когда мы последний раз занимались сексом?

– А на выходных? – также привычно отвечала та.

– Вернувшись из клуба, я не смогла его разбудить.

– Может, стоит в это воскресенье остаться дома? – предложила очевидный вариант Леся.

– И ждать, пока он выйдет из кабинета? – возражала Лия. – Пойдем в вашу кроватку.

– Лия, Лешка может увидеть.

– Он спит. Ты же знаешь, я уйду, когда вернется Стефан.

И когда золотоглазая богиня насытится его сильным, неутомимым телом. Это происходило очень часто, хотя они никогда не обсуждали вслух повторяющуюся ситуацию. Ни со Стефаном, ни с Ником, который, без сомнения, тоже знал об этом.

Стефан и Леся. На момент начала этой истории Стефану 41 год, а Лесе почти 30 лет

Лии недавно исполнилось 39

Точного возраста Никиты я не знаю. Приблизительно 36 лет. Здесь он изображён на фоне собственной клиники.

По-прежнему каждое утро Никита, по пути на работу, отвозил Лёшку в школу. Очень часто забирая ребенка после окончания уроков, он беседовал с учительницей об Лешкиных успехах и проблемах. Впрочем, проблем почти не было. Изаславов Алексей был не только одним из самых обеспеченных учеников в классе, но и во всей школе. К тому же мальчик значительно подтянулся в учебе, посещал многие секции и факультативы. Ни по успеваемости, ни по поведению претензий к третьекласснику у учителей не было.

Приезжая на собрания, Леся узнавала, что все требуемые школьные взносы уплачены на несколько месяцев вперед. Её сын посещал все платные выставки, ходил в кино и театр, цирк и другие организуемые школой мероприятия. Также у Лешки постоянно имелась разумная сумма карманных денег. Организацией всех финансовых вопросов занимался дядя Никита. Леся не раз пыталась поговорить с Бериным об этом моменте. Стефан не стеснял её в деньгах, в том числе и на расходы Лешки. Но Никита прерывал её на полуслове. Сегодня тоже разговор не сложился:

– Леся, давай не будем заводить ненужный разговор. Ты понимаешь, что у меня нет времени, да и желания, собирать чеки об оплате. Это просто смешно. Тема закрыта.

– Тогда другое. Последнее время Стефан забирает Лешку из твоей клиники. Мы говорили с ним об этом. Он не против выезжать раньше, чтобы забирать его из школы и привозить домой, а затем ехать на работу. Все равно он раньше двенадцати из дома не уезжает.

– Не вижу в этом необходимости, – неожиданно резко ответил мужчина, хотя никогда не повышал на неё голоса.

Разговор явно не задался.

– Ник…

– Леся, я все еще не понял в чем проблема? Тебе не нравится, что Лешка остаётся в клинике? Мы с ним всегда обедаем, он находится под присмотром, и ему там интересно. Это же не инфекционная больница, где он может чем-то заразиться.

– Но он мешает тебе!

– Разве я такое когда-нибудь говорил? – вполне искренне удивился Никита. – Поверь, смысла в том, что он будет здесь сидеть за компьютером, я не вижу.

– Ник, ты что, заснул? – в кухню заглянул Лешка, уже застегнувший куртку.

– Нет, можешь идти к машине. Твоя мама с утра очень разговорчивая сегодня, – улыбнулся мальчишке мужчина.

Лешка убежал. Они вышли в коридор. Никита надел верхнюю одежду и поднял школьный рюкзак её сына, она подала его сумку с ноутбуком. Мужчина легко и привычно поцеловал её в макушку. Но это не был пустой жест. Он всегда ждал, пока она в ответ коснется губами его гладко выбритого подбородка.

Стоя у окна, Леся смотрела, как Берин кладет на заднее сиденье вещи, затем проверяет, пристегнулся ли её сын. Он всегда так делал.

"Как же трогательно видеть эту заботу, эту нежность в таких простых, будничных движениях," – подумала она, и в груди сладко сжалось.

Высокие ворота автоматически открылись, и тяжелый джип неторопливо и уверенно выехал со двора.

"Как красиво это выглядит… – мелькнуло у неё в голове. – Словно кадр из хорошего кино: мощная машина, широкие ворота, этот плавный, уверенный разворот. В нём столько… надежности. Словно Ник везёт самое дорогое, и ничто не сможет этому помешать."

Девушка невольно улыбнулась, наблюдая, как автомобиль скрывается за поворотом.

"Странно… Казалось бы, обычный момент, а почему он кажется таким… совершенным?" – может, дело в утреннем свете, который мягко ложится на дорогу, или в этой тихой гармонии действий – но ей вдруг захотелось запомнить эту картину.

Надолго.

Леся стала вновь подниматься по лестнице. Нужно проверить, спит ли Артур, и разбудить Лию. Та сегодня уезжала в девять. Когда Леся вернулась в собственную спальню, Стефан потянулся, просыпаясь, и прижал её к себе.

– Ты пришла пожелать мне доброго утра?

Его руки уже стягивали её одежду, сбрасывая на пол. Туда же, тихо шелестя, упало отброшенное одеяло. Стефан очень любил заниматься любовью с женой по утрам. Их никто не мог потревожить. Даже проснувшись, Артур еще полчаса вел себя тихо, развлекаясь развешанными над кроваткой игрушками. Недостатка в них не было, они почти ежедневно менялись и не надоедали ребенку.

Стефану хорошо было видно её тело в неярком свете декабрьского утра. Лучи зимнего солнца, пробивающиеся сквозь полупрозрачные шторы, скользили по её коже, превращая тело в прекрасное полотно из теней и бликов. Каждый изгиб, каждая линия казались ему воплощением совершенства – словно сама природа создала её для того, чтобы он мог любоваться, трогать, теряться в ней.

Сильная мужская рука медленно скользила по тёплой коже, вслед за его горячим взглядом. Он чувствовал под пальцами лёгкую дрожь, едва уловимое ответное движение её тела – словно оно само тянулось к нему, жаждало его прикосновений. И это простое движение заставляло его сердце биться чаще и срывало дыхание. Казалось, даже воздух вокруг них стал гуще, насыщеннее, наполненный ароматом её кожи, её волос, её возбуждения.

Ладони жены легко коснулись его груди, и это прикосновение обожгло, словно через нежные пальцы Леси в него вливался ток – живой, пульсирующий, сводящий с ума. А он уже хотел её с невероятной силой. Не просто хотел – он нуждался в ней, как в воздухе, как в воде, как в единственном спасении от безумия этого мира.

Леся уже целовала его, также легко и невесомо, как и касалась. Её губы были мягкими, влажными, чуть сладкими от выпитого кофе. Он бы узнал этот вкус даже во сне. Но сейчас, в этом полумраке, когда весь мир замер за окном, а в доме царила тишина, её поцелуй казался ещё слаще, ещё глубже. Он пил его, теряя границы, теряя себя, растворяясь в ней.

Стефан застонал, позабыв про спящего сына. Всё, что существовало за пределами их кровати, перестало иметь значение. Была только она. Только её тело, её дыхание, её голос, который сейчас сорвался в лёгкий, прерывистый стон, когда он прижал её весом собственного тела, позабыв про нежность.

Стефан больше не мог сдерживаться. Он впивался губами в женское тело, сжимая руками мягкую плоть, оставляя на ней следы–метки, которые говорили бы миру: она его. Только его. Навсегда.

Леся обхватила ногами его бёдра, приподнимаясь навстречу, легко впуская в себя. Её движение было таким естественным, таким правильным, словно их тела создавались друг для друга – идеально подходящие, идеально соединяющиеся. Он почувствовал, как она обволакивает его, горячая, влажная, живая, и в этот момент мужчина нашёл её глаза, полные плавящегося серебра.

В них не было ни капли сомнения, ни тени сопротивления. Только желание. Только он.

Ещё одно подтверждение того, что она принадлежит лишь ему.

Она всегда будет принадлежать только ему!

Мысль ударила в виски горячей волной, заставив его сжать её ещё сильнее, двигаться ещё глубже, ещё отчаяннее. Он что-то шептал ей, почти не понимая смысла собственных слов, и в то же время желая говорить без остановки.

– Я люблю тебя… Ты моя… Только моя…

Слова смешивались с поцелуями, с прерывистыми вздохами, с её именем, которое он повторял, как молитву.

Как он хочет её. Как любит!

Любит так, что каждая клетка его тела кричала об этом. Так что даже боль от этой любви была сладкой. Так что он готов был умереть в этот миг – лишь бы остаться в ней навсегда.

Весной в их доме появилась Надежда. Фельдшер по образованию, очень приятная на разговор и миловидная на внешность женщина пятидесяти лет. Она работала в клинике Берина санитаркой, так как зарплата там была выше, чем зарплата рядовой медсестры в городской больнице.

Полностью освоившись, Никита провел обширную кадровую реформу, не только пригласив новых высококвалифицированных специалистов, но и распрощавшись с некоторыми бывшими. Надежда очень приглянулась ему своими душевными качествами, и он предложил ей новую работу. С прибавкой к зарплате. Официально она по-прежнему числилась в штате клиники.

– Няня? – не очень вежливо переспросила Леся. Она ничего не имела против этой совершенно незнакомой ей женщины. Более того, внутренняя интуиция подсказывала, что перед ней очень хороший человек.

– Няня, – кивнул Берин. – Главным образом для Артура. Он требует постоянного присмотра.

Леся с удивлением уставилась на него.

– Ты хочешь сказать, что я не справляюсь с собственным сыном?

– Почему ты всегда думаешь о том, чего я не говорил, – начал хмуриться мужчина. – Я подумал, что ты не должна все время сидеть дома. Приближаются праздники. Почему бы тебе не сходить со Стефаном в клуб или с Лией на какое-нибудь мероприятие? Ты ни разу не была в клинике. Неужели тебе совершенно не интересно? В конце концов, сходи в салон красоты, на массаж, измени стрижку, просто прогуляйся по улице.

Леся решила не начинать их обычный бесконечный и бестолковый разговор. Никита понял это, хотя она не произнесла ни слова, и его голос стал заметно мягче.

– Леся, это не значит, что сегодня ты должна оставить Артура с Надеждой и сейчас же уйти. Просто дай ей шанс, – он сделал шаг к девушке, и между ними не осталось свободного места. Его пальцы легко коснулись её подбородка. – Я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Ты еще веришь мне?

Она кивнула.

– Да, Ник. Я верю тебе.

– Покормишь меня ужином?

– Конечно. Идем.

Надежда оказалась такой, какой представил её Берин: доброй, понимающей, отзывчивой и очень ласковой, ответственной.

Стефан также весьма внимательно присмотрелся к новой работнице. На этот раз дело касалось его сына. Но и у него не нашлось претензий и замечаний.

Почти впервые за последние полгода Леся вновь последовала совету Ника. Посетила косметический салон, обновила собственный гардероб, побывала в школе, где учился Лешка. И зашла в клинику. Без предупреждения. Администратор у входа очень заволновалась, когда она спросила, может ли пообщаться с Никитой Александровичем. Любезно улыбаясь, девушка проводила её в приёмную.

– Вам назначено? – словно переняв её улыбку, спросила длинноногая и пышногрудая секретарь. Интересно, с неожиданной ревностью подумала Леся, девушка осталась от прежних владельцев клиники, или Никита выбирал её специально для себя? Победительница конкурса красоты, не менее.

– Нет, не назначено, – стараясь сохранить вежливую улыбку ответила она.

– Можно узнать цель вашего визита? – продолжала допрос секретарша. – Если вы хотите получить медицинскую консультацию Никиты Александровича, вам необходимо записаться. Свободных мест на следующий месяц нет. Но вы можете обратиться к другому доктору. При возникновении спорных вопросов, Никита Александрович консультирует лично.

– Нет, я как раз по личному вопросу.

– Извините, но Никита Александрович действительно очень занят. Вам нужно уточнить цель вашего визита, – все так же вежливо, но настойчиво повторила секретарь.

Какой-то проказливый чертик проснулся внутри Леси. Присев на кресло, она набрала на мобильном телефоне номер Берина. Он ответил после второго гудка.

– Да, Леся. Что-то случилось?

– Я бы хотела тебя увидеть.

На несколько секунд повисла тишина. Конечно, её слова озадачили его. Ей послышалось, или в его кабинете что-то упало?

– Леся, что-то случилось? Не молчи! – донеслось из динамика.

– Ничего. Я всего лишь стою под дверями твоего кабинета, и это желание кажется мне естественным, – не стала больше вредничать девушка.

– Где ты стоишь? – на этот раз она отчетливо услышала, как в сторону отъехало кресло, и через секунду распахнулась неприступная дверь его кабинета. – Леся, я испугался.

Она не могла не рассмеяться.

– Я заходила к Лешке в школу. Здесь действительно недалеко, – призналась она. – Ты занят, я не буду тебя отвлекать. Лешка освободится после факультатива, и Стефан отвезет нас домой.

– У них ещё будет репетиция концерта, – напомнил Никита. – Тебе нужно подождать дополнительный час. Идем со мной.

Он подал ей руку, помогая встать:

– Эмма, запомните. Это моя двоюродная сестра Леся. Для неё я никогда не занят.

– Конечно, Никита Александрович, – торопливо согласилась секретарь.

– У меня на сегодня запланировано что-то срочное? – уточнил он.

– Две назначенные консультации вы уже провели. Через час встреча с главным бухгалтером, после неё вы хотели побеседовать с новым доктором. Который пластический хирург, из Польши, – Эмма бросила взгляд на свои записи. – Войтович Эдуард Эдмундович. Назначено на три часа.

– Встречу с бухгалтером перенеси на завтра, это не срочно. А с доктором, наверное, я побеседую, – решил Берин.

– Ник, я мешаю тебе, – напомнила Леся.

– Нет, я хочу показать тебе клинику, ты же не против? – он все еще держал её за руку. – Давай, снимай пальто и набрось халатик.

На девушке было короткое платье и длинные сапоги на высоком каблуке. Лия с утра сделала ей укладку и помогла нанести макияж.

– Ты очень хорошо выглядишь, – произнес мужчина.

Она рассмеялась:

– Неужели я должна была прийти в школу в шортах и майке? И с хвостом, собранным на макушке. Мне, наверное, нужно переобуться. У вас везде так чисто.

– Нет, не нужно. Присядь.

Он тоже присел, чтобы надеть ей на сапоги бахилы. Эмма принесла тоненький халатик.

Леся ещё не видела Никиту таким воодушевленным и довольным. Рассказывая ей по вечерам о клинике, он был более сдержанным. Теперь он сиял, крепко сжимая её руку. И, пусть она была здесь впервые, Леся понимала, как много перемен произошло с его приходом за достаточно короткий срок.

– Скажи мне что-нибудь, принцесса, – попросил он, когда они вернулись в его кабинет. Она почему-то вспомнила, как спросила его мнение по поводу первого, купленного понравившегося ей дорогого платья. На которое раньше она могла только смотреть.

– Это твоё, Ник.

Короткая фраза, вмещающая в себя миллион слов. Он бросил на диван снятый с её плеч халатик и, приподняв, посадил на свой стол. Снял бахилы и расстегнул сапоги, бросив их на пол.

– Ник, что ты…

– Я подумал, что у тебя устали ноги. Хочу тебе кое-что рассказать.

Зазвонил её мобильный, оставленный в сумочке. Никита достал телефон, посмотрел на отображающийся номер и… ответил сам.

– Привет, Стефан. Леся? Вышла в туалет. Да, она зашла в клинику. Нет, не жди. Отвози Лёшку домой, Надежда присмотрит. Я покажу Лесе клинику и, наверное, освобожусь раньше. Мы вместе вернемся. Естественно, вызову ей такси, если задержусь.

Конечно, Стефан не увидел ничего странного в том, что она зашла в клинику. Утром она говорила ему об этом. Странно повел себя Ник.

– Ник, что это было? Я сама могла поговорить.

– Нет, ты бы не стала говорить. Вернулась бы с ним в дом, – ответил Никита. Он сел в свое кресло и поставил её ноги себе на колени. Его руки чувственно касались маленьких пальчиков, обтянутых тонким нейлоном колготок нежных ступней.

– Ник….

– Леся, я решил купить часть клиники, – признался он.

Она тут же забыла и о его руках, и о своих ногах, и о звонке Стефана.

– Как это возможно, Никита?

– Когда Арина вышла замуж за сына владельца клиники то, в качестве свадебного подарка, получила половину в подарок. Сейчас клиникой в равных долях, пятьдесят на пятьдесят, владеют Арина и её муж. Независимо друг от друга. Мужу клиника совершенно не нужна. У него другой бизнес. Кстати, Арина родила здорового мальчика. Насколько я понимаю, это только начало. Она приезжала сюда на прошлой неделе, и мы разговаривали. Стоимость клиники не настолько велика, как может казаться. К тому же она являлась убыточным предприятием. Конечно, я не стал обманывать Арину и показал ей последние финансовые отчеты, где мы в хорошем плюсе. Она решила не рассказывать об этом мужу. Все равно на его решение избавиться от клиники это не повлияет, но на конечную цену продажи – может. Мы договорились, что вначале я выкуплю долю её мужа. У меня есть деньги от продажи квартиры и машины. Кое-какую сумму одолжит сестра. Арина отдала мне деньги, заработанные клиникой в последние месяцы. Она решила, что это будет справедливо. Не хватает незначительной, по сравнению со всей, суммы. Но мне даст кредит один из независимых частных банков. Его владелец является нашим клиентом.

– И как он даст тебе кредит? – уточнила Леся. – У тебя же нет даже собственного имущества. Под залог собственного здоровья?

– В любом случае, я остаюсь исполняющим обязанности генерального директора и получаю хорошую зарплату. Нет, под залог здоровья кредит мне никто не даст. Но я представил бизнес-план, всю требуемую бухгалтерскую документацию, где видно, что я в плюсе. Банк бумаги устроили. Конечно, мне нужен солидный поручитель, лучше два. Я хочу поговорить с Лией, возможно со Стефаном. Хотя, если кто-то из них откажет, я пойму. Это риск. Леся, но все это не настолько важно. Я хотел спросить тебя о другом.

Он еще ничего не сказал, но она поняла.

– Еще будучи совсем маленькой, я садилась на колени отца. Я не знала, откуда берутся дети и почему мужчины живут с женщинами. Но уже тогда я хотела большой уютный дом. Я думала о нем, когда выходила замуж за Олега. Я продолжала мечтать, когда стало ясно, что этого не будет. Да, Ник, что бы ни случилось, тебе стоит попытаться. Знаешь, у меня никогда не было дара предвидения, но я уверена, что у тебя все получится! Если у тебя не останется денег, чтобы платить уборщицам, я возьму тряпку и стану мыть полы. К сожалению, это все, чем я могу тебе помочь.

Несмотря на некоторую комичность слов, Леся говорила серьезно. И он это понимал. Приподнявшись, мужчина неожиданно подхватил её руками под попу и пересадил к себе на колени. Его губы прошептали в её волосы:

– Я знал, что ты меня поймешь. Возможно, никто так не поймет, как ты. Едва переступив порог этой клиники, я понял, что пришел домой. Не в чужой дом, а к себе. Мне не приходится думать, я уже знаю, что и как мне делать. Леся, у меня словно открылось второе дыхание. Я нашел смысл собственной жизни. Только в одном ты не права.

– В чем?

Он чуть отстранился, чтобы они видели глаза друг друга.

– Я знаю, что эта клиника будет принадлежать мне. Я обещаю, что полы в ней мыть тебе никогда не придется. Но сегодня я понял, что мне этого мало. Ты сказала, что хочешь меня видеть…

Леся поспешно прижала ладонь к его рту:

– Ник, ты же знаешь, я...

Он сжал её ладонь своей рукой.

– Да, я знаю. Лишь одного я хочу наравне с обладанием клиникой. А, может быть, даже больше. Возможно, настанет день, когда ты откроешь эту дверь….

Она еще пыталась шутить:

– А в рамочке за твоей спиной будет висеть документ, что клиника принадлежит тебе! Ник, перестань меня сжимать, я задыхаюсь.

– Когда такой документ будет, я положу его к твоим ногам, принцесса, – прошептал он.

– Ник, отпусти меня.

– Задыхайся, Леся. Сейчас я готов смотреть на это снова и снова. Что бы ни твердил твой разум, чтобы ни говорили губы, я знаю, что волную тебя. И на сегодня мне достаточно даже этого.

На минуту он отпустил её, чтобы закрыть на ключ дверь кабинета. Леся едва успела перевести дух, но даже эти секунды не принесли облегчения – только нарастающее, пульсирующее желание, от которого кружилась голова.

"Боже, что он со мной делает?" – пронеслось в голове, но тут же растворилось в волне сладкого предвкушения.

Но этого времени было слишком мало, чтобы восстановить дыхание и подумать, что делать дальше. Мысли путались, тело горело, а где-то в глубине сознания теплилась трезвая, но уже беспомощная мысль: "Ты должна остановить это. Прямо сейчас."

Но она не хотела останавливаться. Не могла.

Опустившись на колени, Никита стянул с неё колготки вместе с трусиками. Воздух коснулся обнажённой кожи, и она почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу.

"Он даже не спрашивает…" – но в этом и была его власть. Он брал, не оставляя ей выбора. И самое страшное – ей это нравилось.

Мужчина был очень смел и уверен в себе, в этом кабинете, где всё зависело лишь от него. Леся видела это в каждом его движении – в твёрдости рук, в ярком блеске глаз, в том, как он смотрел на неё, словно зная, чем всё закончится.

И, несмотря на несвоевременность мыслей, Леся понимала, что он получит эту клинику, чего бы ему это ни стоило. В его характере не было места сомнениям – только холодный расчёт и железная воля.

"Он сломает всех, кто встанет у него на пути", – и от этой мысли по спине пробежал холодок.

Как и её, как бы она ни сопротивлялась. Но разве она хотела сопротивляться?

Эта мысль не вызвала страха, лишь знакомую волну возбуждающего тепла, растекающегося по её телу. Её пальцы впились в край стола, когда его руки скользнули выше, к самым чувствительным местам.

"Я не должна…" – но протест тут же утонул в нарастающем желании.

Она ненавидела себя за эту слабость.

И обожала каждую секунду этого безумия.

Он расстегивал рубашку, а она зачем-то следила за каждым движением его пальцев. Как же он красив. Отрицать этот факт было невозможно, как и игнорировать его.

– Ты решила быть честной с собой? – догадался мужчина.

– Еще не знаю. Ник, всё же это неправильно…

– Мы уже как-то говорили об этом. Присутствие Лии в постели Стефан не считает неправильным. Не хмурься, я совсем не думаю об этом. Здесь есть лишь я и ты. Как и в тот вечер, когда так некстати проснулся Артур, – он взял со спинки стула свой пиджак и бросил на стол, смахнув бумаги и отодвинув клавиатуру. Легкое движение его рук, и она оказалась лежащей поверх его пиджака.

Леся уже не чувствовала, как он потянул вниз расстегнутое платье.

– Ты вряд ли догадывалась, принцесса, как давно, касаясь тебя, я хотел делать это по-другому. Слишком давно, еще до рождения Артура.

– Этого не может быть, Ник. Как можно было хотеть меня такую?

– Какую, Леся? Беременную, со ссадинами на половине тела, боящуюся за ребенка? Как много ты не видишь, принцесса.

Она не ухватилась за эту фразу, потому что его губы накрыли её. Его поцелуй не был похож на поцелуй Стефана. И неважно, был он грубее или нежнее, быстрее или медленнее. Её целовал другой мужчина, другие руки ласкали её тело, другие глаза следили за её взглядом.

В глубине души она все еще стеснялась Стефана, не понимая, как этот мужчина мог выбрать её. Даже в самые интимные моменты она помнила, что он прекрасный принц, приютивший нищенку.

С Никитой этого не было. Ничего не было. Все мысли ушли в неизвестном направлении, время остановилось, они остались одни. Как же хорошо он знал её тело, как же тепло было в его руках. Его губы давно целовали её бедра, а красивые длинные пальцы уверенно проникли внутрь. Она и не заметила, как обхватила ногами его спину.

– Ты не коснёшься меня, Леся? Я слишком долго этого ждал...

Его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём слышалось столько мольбы и желания, что её тело отозвалось мгновенной дрожью. Когда он успел снять её платье? Она не помнила. То ли его пальцы были так ловки, то ли она сама, заворожённая его прикосновениями, не заметила, как осталась в одном тонком белье. А может, и без него – её мысли путались, смешиваясь с жаром, разливающимся по коже.

Ник не стал повторять просьбу. Его ладони скользнули под её бёдра, тёплые и твёрдые, приподнимая её навстречу себе. Он вошёл резко, но тут же замер, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него.

– Прости, принцесса... я безумно тебя хочу.

Его голос сорвался, и она почувствовала его нетерпение – в дрожании мышц, в бешеном ритме пульса у него на шее. Ей захотелось прикоснуться к этому месту, ощутить его кожу губами. Она приподнялась, коснулась языком – солоноватый вкус, жар, живое биение крови под тонкой кожей. Ник вздрогнул, его руки сжали её крепче, прижимая к себе так, что её грудь расплющилась о его торс.

Он двинулся снова, уже медленнее, глубже, заставляя её чувствовать каждый сантиметр своей плоти внутри неё. От этого внизу живота разлилась сладкая тяжесть, и она невольно выгнулась навстречу, тихо постанывая. Её пальцы осторожно скользнули по его затылку, впились в напряжённые плечи. Она словно боялась, что он исчезнет, если не удержит его сейчас.

– Мы здесь вдвоём, только вдвоём, принцесса... – его губы коснулись её виска, горячие и чуть шершавые. – Отдайся мне. Мне одному. Позволь любить тебя.

Он двигался с новой силой, но теперь каждое движение было не просто страстью, а чем-то большим – обжигающе нежным, несмотря на силу. Его ладонь скользнула между их тел, коснулась её там, где их соединение становилось почти невыносимым, и она вскрикнула, впиваясь ногтями ему в спину.

– Знаешь, можно любить лишь миг... – он говорил шёпотом, губы то и дело касались её тела, шеи, ключицы, уголка губ. – Один миг, длящийся секунду... или целую вечность. Я люблю тебя.

– Ник, не говори этого! – она попыталась отстраниться, но он не отпустил, лишь притянул её ещё ближе.

– Почему? – его дыхание смешалось с её. – Я не стану унижать тебя ложью. Но я хочу, чтобы ты знала... я люблю тебя.

Она не ответила. Вместо этого притянула его к себе, сливаясь в поцелуе, в котором было и сопротивление, и капитуляция. Она отвечала на каждое его движение, на каждый толчок, на каждый его стон, на стук сердца, который чувствовала сквозь грудную клетку.

Мир сузился до них двоих – до вспышек за закрытыми веками, до шёпота имён, до влажного трения тел, до этого мига, который, казалось, и правда мог длиться вечность. Лишь они вдвоем в этом остановившемся миге его торжества и её неожиданной покорности.

А потом пришло послевкусие – медленное, тягучее, сладкое как мёд. Тела, остывающие, но всё ещё хранящие жар страсти. Шёпот дыхания на влажной коже, тонкий запах пота и страсти, и ещё чего-то глубокого и неотвратимого.

Они всё ещё крепко прижимались друг к другу, но время вокруг них снова начало свой ход.

– Никита Александрович, – по внутренней связи напомнила Эмма. – Через пятнадцать минут у вас встреча с доктором.

– Хорошо, Эмма, но не через пятнадцать, а через тридцать. Придумай, чем его занять. Не веди его в мой кабинет, я позову сам.

– Как скажете, Никита Александрович.

– Ты её на конкурсе красоты нашел? – все же спросила Леся.

Берин рассмеялся.

– Нет, она работала здесь, когда я пришел. Претензий к её работе у меня нет. Я как-нибудь поинтересуюсь, участвовала ли она в конкурсах, – он поправил пряжку ремня, которая впилась ей в бедро.

Мужчина держал девушку на коленях, сидя в своем кресле. Убрав мешающую ему прядь волос, Никита взял в ладонь её грудь, поглаживая пальцами набухший яркий сосок. – Может быть, мы займемся чем-то другим, а не разговором о секретарше.

Леся подскочила:

– Ты имеешь в виду… Конечно, нет! Сюда человек придет через десять минут. Ник, что ты делаешь, это несерьезно!

– Вполне серьезно, – заметил он. – Если ты чуть-чуть сдвинешься, то почувствуешь это сама.

– Пусти меня, а еще лучше – вызови такси! – запротестовала девушка.

– Поедем домой вместе. Собеседование продлится недолго, я обещаю, – любуясь её растерянным лицом пообещал мужчина.

Леся подозрительно посмотрела на него:

– Ты же не думаешь, что, приехав в дом Лии…

Как раз об этом он и думал.

– Нет, Леся. Но мы вернемся к разговору.

– О твоей секретарше.

– Порою ты бываешь невыносима, – покачал он головой. – Подожди, не спеши одеваться. Я принесу влажные салфетки, иначе у тебя по лодыжкам потечет.

– Надо чаще сексом заниматься! Ты же врач, должен это знать! – не смолчала Леся.

– Приятно от тебя это слышать.

– С Лией, Ник!!! Неси салфетки, и открой окно.

Она успела поправить макияж и причесаться, когда Эмма принесла кофе с конфетами, в том числе и новому сотруднику.

Войтович Эдуард Эдмундович оказался тридцатипятилетним мужчиной комплекции Стефана и красоты Ника. Такой белокурый Брэд Питт в свои лучшие годы. Из разговора Леся поняла, что десять лет своего врачебного стажа он проработал в частной клинике собственного тестя. Но семейная жизнь не сложилась.

– У вас очень хорошие рекомендации, просто отличные, – удивился Никита. – Ваш бывший тесть не ладил с собственной дочерью?

– Мы с Терезой расстались по обоюдному согласию. А её отец был достаточно умным человеком, чтобы не терять одного из своих лучших врачей, – совсем не скромно объяснил Эдуард.

– Однако, вы все же ушли из клиники? – продолжил Берин.

– Здесь у меня осталась младшая сестра. Недавно она попала в автомобильную катастрофу. Последствия оказались очень тяжелыми. Она не ходит, но шансы, хотя и слабые, все же есть. Её муж, с которым она прожила семь лет, просто сбежал. Как я теперь понимаю, к счастью, детей у них не было. За сестрой нужен не просто уход, а присмотр высококвалифицированного специалиста. И очень приличная сумма на операцию и реабилитацию, – спокойно объяснил доктор.

– Эдуард Эдмундович, вы понимаете, что такой заработной платы, которую платил вам ваш прежний работодатель, я предложить не могу, – сразу сказал Берин. – Это Минск, а не Варшава. Более того, я только начинаю внедрять в клинику пластическую хирургию…

– Вы очень откровенны, Никита Александрович. Признаюсь, прежде, чем идти к вам, я тоже собрал кое-какую информацию. О вас, как о человеке и специалисте. Я верю в вас и разделяю ваши убеждения. Если вы возьмете меня в свой штат, я вас не подведу.

– Что ж, господин Войтович, надеюсь, что и я вас не разочарую. Оформляйте все необходимые документы.

Мужчины пожали друг другу руки. Доктор-Аполлон галантно прижался губами к пальчикам Леси.

– Эдуард! – окликнул Никита нового сотрудника. Тот обернулся. – Я заметил, как вы посмотрели на мою сестру. Она замужем.

– Я учту.

Леся очень переживала, когда они вернулись домой. Но Артур надолго раскапризничался, Лешка соскучился по вниманию, Лия осталась дома. Кроме довольно быстрого ужина в этот вечер Никита с Лесей не виделись. Стефан также вернулся очень поздно и не стал будить жену.

Зато утром наступила суббота, и Леся, проснувшись, не решалась открыть глаз. Как бы она себя ни чувствовала, ей казалось, что Стефан все поймет с первого взгляда.

Она даже притворилась спящей, когда в их спальню заглянул Никита и сказал, что отвезет Лёшу в школу на очередное субботнее мероприятие.

Через полчаса дверь спальни вновь распахнулась. На пороге стояла Лия с подносом в руках, где источал дивный аромат горячий кофе. Поставив поднос на столик, Лия привычно уселась на подушку, где лежала голова Стефана. На королеве, как обычно, не было нижнего белья, а грудь выпадала из низкого декольте едва прикрывающей бедра рубашки. Стоило Стефану чуть пошевелить головой, и он бы уперся лбом в чисто выбритый лобок.

– Сегодня чей-то день рождения? – хмыкнул Изаславов, все же слегка отодвигаясь от бедер Лии и убирая ноги, чтобы на кровать мог присесть Ник. В отличие от подружки, на нем были брюки. Никаких спортивных штанов и шорт Берин не признавал даже дома.

– Нет, – ответила Лия. – Ник хочет сообщить нам новости. Я уже знаю в общих чертах, но послушаю еще раз. Стефан, подай нам кофе. Ник, почему ты сидишь на самом краю? Со стороны Леси полно места.

Он пересел, взяв из кроватки проснувшегося Артура, но не попытался её коснуться. Леся не прислушивалась к словам Ника, зная, о чем он говорит. Лия все еще пыталась заигрывать со Стефаном, но тот отстранился, поняв, что разговор будет очень серьезным. Даже недопитый кофе он поставил обратно на тумбочку.

– Ник, у тебя же с собой все документы? – уточнил Изаславов, поднимаясь и натягивая джинсы. – Пойдем в кабинет, я хочу просмотреть их с тобой, пока девочки будут готовить завтрак. Не против?

– Естественно, нет, – ответил тот.

Через час, когда все собрались за завтраком, разговор о делах продолжился. Стефан предположил:

– Марине, твоей сестре, сейчас очень рискованно выводить деньги из своего бизнеса.

– Мне лучше увеличить сумму кредита? – спросил Берин.

– Тебе не стоит его брать. У меня пока есть свободные деньги от продажи клуба и нашей квартиры.

– И ты готов их мне дать? – удивлённо переспросил Никита.

– Это можно обсудить, – ответил Изаславов.

– Я смогу их тебе вернуть не раньше, чем через год, – сразу предупредил Берин. – Какие ты хочешь гарантии? Расписка, процент за использование, что-то ещё?

Лия подняла голову:

– Ник, я бы могла дать тебе денег. Я вполне располагаю нужной суммой.

– Нет, Лил, – покачал Берин головой. В его голосе слышалась непривычная для него твердость. – Мы не будем смешивать личное и бизнес.

– Подожди, – Лия вскинула голову и отодвинула тарелку. – Ты не пришел жить в мою квартиру, где сидишь целыми днями. Вдруг, тебе захотелось ещё и новую машину, которую я должна тебе купить. Ты работаешь больше всех нас вместе взятых. Почему я не могу тебе помочь? Ник, ты… ты… дорог мне… нужен мне.

– Идем, пусть поговорят, – шепнул Стефан Лесе. Мужчина подхватил на руки ползающего сына, и они тихо вышли из столовой.

Артур вскоре уснул. Леся поправила на нем одеяльце и присела к мужу на кровать.

– Ты очень взволнована, – заметил он. – Это из-за Ника?

Он попал в самую точку. Конечно, Стефан не догадывался о том, что произошло между ними вчера, и думал о сегодняшнем разговоре.

– Стефан, давай уедем. Снимем квартиру, дом, все, что ты захочешь. Только мы и дети. Лия и Ник, у них должна быть своя жизнь, – буквально взмолилась она. – И у нас тоже.

Он привлек её к себе на колени, и Леся обхватила его плечи руками:

– Все будет так, как ты хочешь. Стефан, я каждый день буду ждать твоего возвращения.

– И ты родишь мне еще ребенка. Я бы не отказался от дочки, – улыбнулся мужчина. – Очень похожей на тебя. Моя Леся. Девочка моя, ты только не плачь. Не надо. Я люблю тебя.

– У нас обязательно будет ребенок, – пообещала она. – Я только рожать не умею.

– Я тебе помогу, – его ладонь легла ей на волосы, губы прижались к губам.

Следующее утро выдалось спокойным и домашним. Лии с Никитой не было видно с вечера. И с утра они куда-то уехали.

Лешка после завтрака смотрел мультики. Леся сидела на полу в одной из центральных комнат, еще одетая в короткую ночную рубашку. Она придерживала годовалого Артура, который уже пробовал ходить. Стефан не выдержал, встал с дивана и тоже сел на ковер, протягивая сыну руки.

– Иди сюда, иди к папе. Еще шажок, еще один, молодец! Теперь пошли к маме.

– Ник, где ты был?! Почему меня не взял с собой? – закричал Лешка, сбегая с лестницы.

Артур смешно шлепнулся на мягкое место, но на этот раз его родители не улыбнулись. Стефан нахмурился, а Леся тревожно посмотрела в сторону дверей. Никита что-то негромко сказал Лешке, и расстроенное лицо мальчика на глазах повеселело. Подхватив ребенка под руки, мужчина внес его на последние ступеньки лестницы. Но, словно маленькая цепкая обезьянка, мальчик продолжал цепляться за его шею. Никита стал его раскачивать, и тело ребенка несколько раз опасно пронеслось над высоким лестничным пролетом.

– Леша, отпусти дядю Никиту, – не выдержала мать.

Лешка если и слышал её, то не стал слушаться. Леся уже не впервые замечала, что в присутствии Берина сын полностью игнорирует её. Тот, естественно, не учил этому ребенка, но потакал ему больше, чем следовало. Вот и теперь, Никита лишь прошелся по ней смеющимся взглядом поверх Лешкиной головы.

Лия, стрелой взлетев по лестнице, замерла на середине комнаты, вытянув вперед правую руку.

– Оцените колечко! Самое красивое. Потрясающе, правда?! Ник, ты им еще ничего не сказал? – она запрокинула голову, словно пытаясь разглядеть сквозь потолок небо. – Мы решили пожениться. Как можно скорее!

Леся почему-то никак не могла уловить смысл её слов. Конечно, она их отчетливо услышала и поняла. И все же, словно чего-то не хватало. Какого-то важного пазла, чтобы мозаика оказалась собранной.

– Почему вы молчите? – заметно растерялась златоглазка. – Это так неожиданно?

– Мы рады за вас, – подбирая слова, первым ответил Стефан. – Я думаю, что это правильное решение. Мы с Лесей тоже хотели вам кое-что сказать. Мы решили заняться поиском дома или квартиры, чтобы переехать.

– Значит, будем искать вместе, – обрадовалась Лия. – Я немедленно выставлю на продажу этот мавзолей, шесть месяцев уже прошли. А деньги, полученные за него, Ник может взять, чтобы выкупить остальную часть клиники.

– Лия, мы еще не до конца это обсудили, – негромко заметил тот.

– Ты же обещал, что никогда меня не бросишь! – едва не плача, Лешка заколотил кулачками в живот Берина.

– Леша! – Леся попыталась обнять сына, но мальчик оттолкнул её. – Леша, я тебе все объясню!

– Ты самая плохая, гадкая, – Лешка увернулся от её рук, но Никита обхватил его за плечи и вновь что-то сказал на ухо. Забытый всеми, лишенный внимания, громко разревелся Артур. Когда Леся успокоила младшего сына, Ник с Лешей уже ушли. Лия что-то тихо выговаривала Стефану, который смотрел в окно.

– Никита предложил пятьдесят процентов клиники, от той части, что он выкупит у француза, оформить на тебя, – сообщил Стефан жене через пару дней. – Вместо залога и расписки. Я согласился. Неплохой вариант.

И никто из них снова не спросил её мнения.

– Стефан, конечно, я ничего не понимаю в бизнесе, но... Как это будет выглядеть? Не слишком ли щедрое предложение за сумму, которую он вернет?

– Может, он оформит лишь на некоторое время, я не уточнял нюансы, – пожал плечами Изаславов. – Пошли спать. Завтра к девяти нужно подъехать к нотариусу, чтобы все оформить.

Мог бы сказать с утра. Недолго осталось, пронеслось у нее в голове.

– Стефан, я не могу к девяти. Я отпустила Надежду к врачу. Она приедет не раньше половины одиннадцатого.

– Позвони и предупреди, чтобы не задерживалась. Ладно. Начнем без тебя. У меня завтра серьезная проверка, я не смогу остаться. Разберетесь без меня.

Надежда вернулась чуть раньше. Но когда Леся вошла в нотариальную контору, Никита уже ждал её, сидя возле нужного кабинета.

– Присядь, – предложил он. – Там сейчас другая сделка, затем зайдем мы.

– Это ведь было твое решение? Почему, Ник? Стефан не говорил ни о чем подобном, – спросила она то, что не решилась сказать при муже.

– Тебе полезно выбираться из дома. Ты становишься такой хорошенькой, – прищурив глаза, произнес он. – Я совсем не хочу сказать, что дома ты плохо выглядишь. Но сейчас гораздо лучше.

– Ник, я задала тебе вопрос...

– Я так решил, всех устроило. Но я хочу, чтобы ты подписала еще одну бумагу.

– Какую? – удивилась она.

– Сначала пообещай, что ты отнесешься к этому спокойно, – попросил он. – Без всяких ненужных мыслей.

– Не уверена, – честно призналась девушка.

– Тогда просто послушай. Я хочу, чтобы ты написала завещание. На Лешку. Чтобы эти проценты остались только ему. Я уверен, что Стефан все оставит Артуру. А ты должна подстраховать Лешку. Что бы ни случилось, ему будет за что зацепиться.

– То есть, эти проценты – они бессрочны? Я думала, что ты оставишь их лишь на то время, пока не вернешь деньги Стефану. Ведь так, наверное, тоже можно?

– Наверное. Но я не буду этого делать. Если мне удастся выкупить оставшуюся часть, значит, мне будет принадлежать семьдесят пять процентов, а двадцать пять – тебе. Единственный нюанс, я не стану вводить тебя в дела управления клиники. Дергать тебя, чтобы ты подписывала каждую бумажку, я не вижу смысла.

Но он ей сказал не все. Свои пятьдесят процентов Никита также оставил Лешке. До достижения им совершеннолетия, случись что с Бериным, он оставлял управление клиникой ей.

Когда они вышли из конторы, Леся вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Леся, давай обойдемся без вопросов. Я сделал то, что посчитал нужным. Завещание можно изменить в любой момент. Садись в машину.

– Зачем? Ты же возвращаешься в клинику. Я возьму себе такси.

– Лешка через час освободится и придет ко мне. Вместе вернетесь. Леся, мне кажется, что не стоит говорить ни Лии, ни Стефану о наших завещаниях. Скорее всего, ими вообще никогда не придется воспользоваться. Пусть это останется нашим умолчанием.

Они уже были в машине, и девушка посмотрела на него:

– Единственным умолчанием, Ник. Хорошо, я вернусь с тобой в клинику. Но ничего не повторится. Ты понимаешь меня.

– Леся….

– Я не могу так, Ник, – она никогда не думала, что задаст ему подобный вопрос, но задала. – Ты любишь её, хотя бы чуть-чуть?

– Ты думаешь, что я женюсь на ней лишь из-за денег?

– Нет, я так не думаю, но…

– Есть другие причины. Ты знаешь, что я не хотел этих денег. Но отказать Лии невозможно. Пусть все будет, как есть. Одно я знаю точно, никому сейчас не нужны изменения.

Они приехали к клинике, и её вопрос так и остался без ответа. Секретарша принесла кофе, а Никита вывалил на стол целую стопку бумаг.

– Начнем с документов, – сказал он. – Старайся запоминать.

Она подняла голову, удивленно глядя на него:

– Ты же сказал…

– Я сказал, что не буду дергать тебя из-за каждой бумажки. Но знать азы управления клиникой тебе просто необходимо. Пусть все немного прояснится, и мы решим, какой день тебе удобнее проводить в клинике. Я хочу, чтобы ты постоянно была в курсе происходящего.

– Мама, а что ты здесь делаешь? – Лешка без стука зашел в кабинет Берина. Узнав, что мать ждет его, чтобы отвезти домой, он не выказал радости. Нахмурился и забился в угол дивана. Присев перед ребенком на корточки, Никита что-то рассказывал ему. Леся вздохнула. Что еще ускользает от её взгляда? Похоже, что придется спрашивать опять же у Берина.

Но домой их повезло не такси. Подвезти вызвался новый пластический хирург.

– Называйте меня Эдуардом, – посоветовал он. – Иначе язык сломаете, Леся Стефановна.

– Хорошо, Эдуард. Ждете от меня того же? – улыбнулась она.

– Нет. Я за субординацию, – серьезно ответил он. – Вы, как я понял, тоже мой начальник?

– Не совсем. Оставим эту должность лишь для Никиты Александровича.

В симпатичных глазах мужчины заплясали озорные чертики:

– Хотите сказать, что я зря выслуживался, везя вас домой?

– Вы еще нас не довезли. Как довезете, я подумаю, – пообещала она.

Остаток пути они тоже разговаривали. Не нарушая субординацию, Эдуард показался ей очень приятным человеком. Девушка была уверена, что они еще не раз встретятся в клинике и их общение будет очень приятным.

***

Никита и Лия поженились в начале мая. В очень символичное для них время, когда природа, словно невеста, облачается в белоснежный наряд. Сады, ещё недавно серые и безжизненные, теперь тонут в пене цветущих вишен и яблонь. Ветви, усыпанные хрупкими лепестками, кажутся воздушными, почти невесомыми, и от малейшего дуновения ветра в воздухе кружится тихий снегопад из белых и розоватых лепестков.

Под ногами уже зеленеет первая трава – яркая, сочная, ещё не успевшая выгореть под летним солнцем. Она пробивается сквозь прошлогоднюю листву, словно торопится успеть на этот весенний бал. А в воздухе – густой, сладковатый аромат цветов, смешанный с запахом прогретой земли и молодой зелени.

Солнце, уже тёплое, но ещё не жгучее, золотит верхушки деревьев, а в высокой синеве неба застыли редкие облака – лёгкие как пух. Всё вокруг дышит свежестью, жизнью, обещанием скорого лета. И даже воздух дрожит от этого праздника – первого, самого нежного цветения.

В это время даже дышится по-другому.

Регистраций было много, так как выбранное число пришлось на пятницу. Но Лия, словно взбалмошная девочка, захотела именно этот день. Гостей не приглашали. Стефан посчитал, что не стоит афишировать на всю общественность новую свадьбу.

– Отметим через год, – согласилась Лия. – Ник станет столичной знаменитостью, и гости будут ломиться в наш дом.

– Марина с мужем могут приехать, – заметил Никита. – Сестра соскучилась по детям. С удовольствием их понянчит.

– Я не против, но в другой раз, – решила Лия. – Пусть этот день станет особенным. Только нашим. Леся, ты же поговоришь с Надеждой, чтобы она осталась на ночь с детьми. Пусть кто-нибудь из помощниц составит ей компанию. Если нужно – наймём дополнительный персонал.

– Мы со Стефаном можем вернуться домой, – предложила Леся.

– В такую ночь оставаться в этом мавзолее! Леся, тебе действительно нужно чаще выходить из дома, – возразила королева.

Леся наклонилась, касаясь губами точеного ушка златоглазки:

– Лия, это ваша ночь. Как ты когда-то хотела.

В этот раз Лия выбрала нежный и невинный образ. Её очень молодило светло-золотистое платье, на первый взгляд нарочито простого покроя: облегающий лиф с длинной просторной юбкой, спадающей красивыми складками. На Лесе, конечно же, был такой же наряд, только мягкого серебристого оттенка. Естественный макияж и распущенные завитые волосы завершали образ.

В ЗАГС невеста с подружкой отправились на невероятно дорогом белоснежном внедорожнике, как и полагается, украшенном кольцами и цветами.

– Остановите, – попросила Лия водителя и пояснила Лесе. – Пусть немного подождут. Невесты же должны опаздывать.

Леся никогда не видела её такой: ведущей себя, словно поглупевшая от счастья шестнадцатилетняя девчонка. Поддавшись порыву, она взяла руку Лии, обхватив её своими ладонями. Та положила поверх их ладоней свою вторую руку.

– Леся, я так счастлива. Рядом ты и Стефан. Ведь мы об этом даже мечтать не могли еще год назад.

– Лия…

– Ник, он замечательный, потрясающий, правда? И он все понял, без слов, без объяснений. Это невероятно, – продолжала улыбаться Лия.

– Леди, жених не заждется? – напомнил водитель автомобиля.

– Поезжайте, – ответила Леся.

– Вы что, в пробку попали? – шепнул Стефан на ушко жене. – Я уже охране хотел звонить.

В отличие от него Берин взволнованным не выглядел. Он молча подал руку Лии, огромные двери распахнулись и послышались хорошо знакомые всем звуки старинного вальса. Не фонограмма. За роялем сидел специально приглашенный пианист. Фотограф защелкал видеокамерой. Затем были стандартные слова, шикарные букеты цветов и завистливо-удивленные взгляды следующей за ними свадьбы.

Несколько снимков в декорированном фойе, и четверка вышла в тёплый и ласковый, пестреющий красками май.

Стефан сел за руль собственного джипа, Леся рядом, молодожены устроились сзади.

– Как и планировали? – на всякий случай уточнил Изаславов.

– Нет, не в дом, – возразила Лия. – Я хочу на мост. Ник, ты же перенесешь меня через мост?

– Перенесу.

Изаславов сделал большой круг, но нашел вполне симпатичный и безлюдный мост в пригороде. С него открывался потрясающий вид на цветущую природу.

– Дождь собирается, садись в машину, – сказал Стефан жене, глядя, как Никита опустил Лию на дорогу в конце моста. Пара целовалась, не обращая внимания на первые падающие капли.

– Нет, постоим ещё немного, – возразила девушка. – Смотри, здесь очень красиво и тихо. Какая потрясающая природа, словно на картине художника. Покой.

Стефан нахмурился. Он хотел набросить на плечи жены свой пиджак, но тот остался в машине.

– Красиво. Но мне нужно движение, динамика, развитие. Для меня эта тишина невыносима, – признался мужчина. – Все же мы с тобой такие разные. Может, поэтому я так тебя люблю, моя Леся.

Его жаркий поцелуй обжёг её губы в этом странном безмолвии, которое бывает лишь перед надвигающейся бурей. Леся задрожала в его руках, когда внезапный порыв ветра сорвал с деревьев облако лепестков – теперь они кружились в воздухе, как предвестники беды. Но Стефан, опалённый желанием, не замечал ни ветра, ни того, как сжимаются её пальцы на его ладони. Он резко потянул её к себе. Неожиданно прямо над ними ударил гром. От сильного грохота Леся едва не упала, прежде чем растерявшийся Стефан сумел её подхватить.

Небо почернело за секунду, и хлынувший ливень скрыл всё – машину, дорогу, даже вторую пару, уже стоявшую в нескольких шагах. Вода хлестала с такой силой, что боль расходилась по коже.

– Лия! – крикнула Леся, но её голос утонул в рёве стихии. Она метнулась к мосту, сердце бешено заколотилось где-то в горле.

– Они уже в машине! – Стефан схватил её за руку. – Леся, назад!

Её серебристое платье, ещё недавно переливающееся на солнце, теперь слилось с потоками дождя. И вдруг – визг тормозов, резкий, пронзительный, перекрывающий даже грохот грозы.

Перед ней выросла тень.

Машина.

Несущаяся прямо на неё.

Леся замерла. Ноги словно вросли в землю, а в голове образовалась пустота. Она видела, как фары приближаются, как брызги воды взлетают из-под колёс, но не могла пошевелиться.

Чьи-то руки рванули её в сторону. Промокший, дрожащий Никита прижал её к себе так сильно, что она почувствовала, как бьётся его сердце, часто и неровно.

– Я с тобой… – повторял он, словно его голос был единственным якорем, удерживающим их в этом хаосе. – Я с тобой…

Никита и сам не понимал, каким чудом увидел её, успел рвануть к себе за секунду до трагедии. В этот раз он не думал о том, что может погибнуть с ней вместе. Вернее может. С ней вместе он может всё!

А вокруг бушевал май – ослепительный, жестокий, прекрасный. Цветущие деревья, теперь уже поникшие под ударами ливня, роняли лепестки под ноги, словно природа сама оплакивала то, что едва не случилось.

Никита подхватил её на руки и помог сесть в машину, на заднее сиденье.

Лия тут же обхватила её руками.

– Я так испугалась, Лесь. Ты вся промокла.

– Мы все промокли, – произнёс Стефан разворачивая машину: – Едем в дом?

– В дом, – решила невеста. – Лесе нужно срочно согреться. Стефан, я от страха забыла номер дома.

– Я помню, – он с беспокойством ещё раз взглянул на свою жену. – Заезжал утром, чтобы проверить, что все так, как ты хотела.

Лия решила устроить праздничный ужин не в недавно открытом ресторане Стефана, а в снятом специально для этого отдельном доме. Стефан предлагал ей полностью закрыть ресторан, но Лия отказалась.

Снять на ночь дом в живописном месте пригорода Минска проблему не составило. Оформители добросовестно отработали запрошенную цену, красиво украсив помещение тканями, живыми цветами и композициями из шаров.

Едва переступив порог, молодые люди оказались в самом центре придуманной специально для них сказки. Даже прагматичный и лишенный подобных фантазий Стефан не отпустил привычного циничного комментария.

Но начать пришлось с согревающего душа. Запасной одежды в доме не оказалось, поэтому девушкам пришлось набросить на себя откровенные полупрозрачные ночные рубашки, которые предварительно захватила Лия. Мужчинам воспользовались гостевыми халатами, которыми комплектовалась ванная комната.

После недолгого ужина они перешли в спальню, поближе к горящему камину. Леся всё никак не могла согреться, хотя её тоже укутали в халат.

Зажженные декоративные свечи создавали не только атмосферу чувственной романтики, но и необходимую освещенность. На благоухающем чистотой ковре, было разбросано множество подушек различных форм и дюжина шелковых простыней.

Трубочки, специальные стаканы и ложечки уже стояли на подносе. Стефан принес из холодильника вазу с колотым льдом и охлажденную бутылку абсента. За легким ужином алкоголя не было, и после него прошло достаточно времени, чтобы не стало элементарно тошнить.

Леся немного пришла в себя и удивленно спросила:

– Почему цвет янтарный, а не зеленый?

– Потому что это винтажная бутылка. Я прав, Стефан? – уточнил Никита. Его полуголая жена уже соблазнительно разлеглась на подушках. Но Берин смотрел, как на лбу Леси проступает испарина. Протянув руку, стянул с неё халат и привлёк к себе на колени. – Леся, ты дрожишь от испуга, а не от холода. Тебе жарко.

– Прав, – Стефан сел с другой стороны заканчивая последние приготовления. – Это значит, что бутылке много лет. С течением времени хлорофилл разрушается, и напиток становится янтарным. Здесь более высокое содержание алкоголя, чем в нынешних напитках. Прежде, чем пить из подобных бутылок, содержимое нужно обязательно проверить. Я сотрудничаю со специальным экспертом. Поэтому все проверено и безопасно. Но если в прошлый раз мы почти не разводили его водой, то теперь это необходимо сделать. Я предпочел не чистую воду, а кусковой лед. Доктор Берин, насколько я понимаю, возражения могут быть только у вас?

– Не сегодня, – поспешно возразила Лия. – Я уверена, что ты все проверил. Мы же доверяем друг другу? Я всю жизнь ждала эту ночь. Я падала и поднималась, заставляя себя жить дальше, потому что верила, эта ночь будет. Леся, ты же тоже это помнишь, тот день, тот миг, когда казалось, что уже ничего не изменить. Возможно, именно тогда наша судьба запустила таймер, точку отсчета этой ночи. Стефан, почему ты молчишь? Неужели и в эти минуты ты считаешь лишь прибыль? Ты когда-нибудь не думаешь о делах?