Любовь Демона

Демьян

Я хуевый оратор. Не люблю говорить длинные речи, даже если они написаны лучшими спичрайтерами.

Но сейчас приходится. Положение обязывает.

Новый гендир на официальной части праздничного корпоратива просто обязан перед коллективом произнести речь.

Сегодня у компании день рождения, в честь этого устроена пьянка. Сорри, корпоратив.

Все сотрудники получат конверты с премией, после официальной части начнется нормальная движуха и танцы на столах. Надеюсь, я этого не увижу, собираюсь отвалить раньше.

Я купил контрольный пакет акций компании старого отцовского друга Астафьева. Он болен, нуждается в операции и длительном лечении. А эта компания — дело всей его жизни.

Наследников у Астафьева нет, хоть он и женат. Прямо как у меня.

Я женат на Рите почти три года, а детей у нас нет. Не очень-то и хочется, я вообще смутно представляю нас в роли родителей.

Отец из меня еще хуевее, чем оратор. А Ритка еще более хуевая мать.

Ладно, отстреляюсь и поеду. Сегодня пятница, можно побухать.

Я больше не убиваюсь над режимом. Бои остались в прошлом, поэтому алкоголь не под запретом. Особенно он не под запретом в конце рабочей недели, чтобы можно было снять напряжение.

Можно еще потрахаться, но я в последнее время стал сильно переборчивым. Секс с Риткой не особо вставляет, но он давно перестал вставлять. Еще до свадьбы. Точнее, после того, как я переболел Ангелом.

Блядь, нашел кого вспомнить. Чуть свой выход не пропустил.

Поднимаюсь на сцену — в загородном комплексе, который мы арендовали для корпоратива, есть настоящий конференц-зал со сценой и трибуной. Потом все перейдут в банкетный зал, а я незаметно свалю.

Начальство всегда должно появляться и исчезать незаметно. Или хотя бы неожиданно.

Трибуну игнорирую, читаю свой спич с листа, вложенного в папку. Тем временем в зале наблюдается странное оживление, хотя я вроде как ничего смешного не говорю. На всякий случай перечитываю сказанные строчки.

И чего они ржут?

Отрываюсь от речи, смотрю себе под ноги. Охуеть. Это что такое?

Возле меня на сцене стоит совершенно сказочное создание в пышном платьице цвета сливочного мороженого. Большой бант завязан сзади на талии. Волосы густые и кудрявые, как у куклы.

Может это и есть кукла?

Но кукла задирает голову и хлопает своими голубыми кукольными глазами.

Приплыли.

— Чей ребенок на сцене? — спрашиваю громко.

Все сразу засуетились, как будто до этого она была в шапке-невидимке. Мне делает знаки мой главный пиарщик, подбирается ближе и говорит полушепотом.

— Демьян Андреевич, поднимите девочку на руки. Мы сделаем фото, вы там в речи как раз говорили о будущих технологиях для будущих поколений. Можем потом какое-нибудь ваше интервью проиллюстрировать. Уверен, людям зайдет.

Все правильно он говорит. И сотрудникам такой финт от гендира зайдет, тоже. Осталось поднять мелочь на руки, чтобы она не разоралась, а ее маман не засадила меня за киднеппинг.

Проблема в том, что я вообще не знаю, как к ней подступиться. Мне бы не помешал отдел коммуникации с вот такой мелочью. Или у нас этим обычно занимается профсоюз?

Ладно, попробую справиться самостоятельно. Приседаю перед куклой, осторожно протягиваю руки.

— Привет. Ты кто? Я Демьян. Пойдешь ко мне на ручки?

Рассматриваю девочку и поражаюсь. Такая мелкая, просто клоп. Клоп с бантом, завязанным на талии сзади, и с лентой в волосах.

Выглядит я бы даже сказал мило. Хотя я с некоторых пор не переношу густые распущенные волосы. Пусть или прямые гладкие, или короткая стрижка. Но эта клоп, ей можно.

Мелочь наклоняет голову, морщит аккуратный, будто вылепленный носик. И громко чихает. При этом встряхивает головой, отчего кудряшки подпрыгивают как маленькие пружинки.

— Будь здорова! — говорю максимально негромко. Как бы мой раскатистый голос не испугал девочку.

Она снова кивает и вдруг протягивает руки, и обнимает меня за шею.

Мне ничего не остается, как осторожно прижать девочку к плечу и встать с корточек. Хочется расправить штанины брюк, но не могу. У меня в руках клоп с бантом. Думай теперь, как этот бант не помять.

Меня охватывает странное чувство. Я бы назвал его трепетным, но трепещущий Демон тот еще анекдот.

Ладно. Я как будто справляюсь. Бант не помял, ребенка не испугал. Хотя вряд ли это только моя заслуга. Просто ребенок попался не истеричный.

Нас фотографируют, и девочка наклоняет ко мне голову. Кудряшки щекочут висок и щеку, и я незаметно втягиваю носом воздух.

От девочки пахнет шоколадом. Видно, съела недавно, уголки губ перепачканы. Тянусь за салфеткой.

Все правильно, это от меня может нести вискарем, а от такой маленькой девочки должно пахнуть шоколадкой. 

— Демьян Андреевич, давайте я, — кидается на выручку одна из коллег. Она промакивает девочке уголки губ салфеткой, я медленно выдыхаю.

Для меня дети всегда ассоциировались с истериками и плачем, а это чудо молча сидит у меня на руках. И по всей видимости слезать не собирается.

Она очень милая, правда. Может, зря у нас с Риткой нет детей?

— Миланка, иди сюда! Дайте ее мне, — слышу снизу просящее. Под сценой стоит женщина, лицо незнакомое. А почему я решил, что должен тут всех знать?

Фотосессия завершена, значит клопа можно отдавать. И внезапно понимаю, что отдавать не очень хочется.

— Извините, Демьян Андреевич, это я виновата. Отвлеклась буквально на секунду, хватилась, а она уже возле вас на сцене стоит. Шило, а не ребенок, — причитает женщина, забирая у меня девчонку.

Пиздец как жалко отдавать!

Но девочка тетку явно знает, сама к ней тянется. И мне так пусто делается, словно мы срастись успели за то время, пока нас фотографировали.

Так может правда родить себе кого-то?

Блядь, нет. Только не с Марго.

Жена не раз заводила разговор о ребенке, но я прекрасно представляю, чем все в итоге закончится.

Ребенок будет мешать ей высыпаться, мы наймем десяток нянь и дальше будем тасовать их как карточную колоду.

Эта окажется слишком молодой, эта слишком старой, эта слишком страшной. Та слишком красивой, та слишком много говорит, та подозрительно молчаливая.

Все закончится тем, что я пошлю их всех нахер и... Что? Ребенок не игрушка. Даже если это девочка, похожая на куклу.

Но по закону подлости у меня родится сын, такой же отбитый как и я. Я уже заранее представляю себе весь этот пиздец и мысленно ставлю на заметку по пути домой заехать в аптеку за презервативами.

Марго делает противозачаточные инъекции, но все эти методы имеют свои погрешности. Существует только один способ стопроцентно не залететь — не трахаться. Дрочить в душе до кровавых мозолей.

Корпоратив плавно перетекает в пьянку, и я с чистой совестью отчаливаю. По-английски, не прощаясь.

Сажусь за руль, и когда еду по вечернему городу, ловлю себя на том, что улыбаюсь. Просто так, без причины.

А в аптеку я так и не попал. Забыл. Поэтому сегодня буду использовать стопроцентный метод контрацепции.

И похуй, что там себе думает Марго.

***

Ангелина

От страха вжимаюсь в стенку так сильно, что лопаткам больно. Стою ни живая, ни мертвая, и только молюсь мысленно всем богам на свете, чтобы Демьян меня не увидел. И чтобы Миланке не вздумалось меня позвать.

Зачем я ее только взяла с собой? Зачем, Господи?

Но она так просилась! Я и подумала, ничего страшного, если малышка побудет со мной на официальной части, а на банкет я оставаться все равно не планировала.

Я бы и на официальную часть не пошла, но я же главное связующее звено с организаторами праздника. А загородный комплекс Астафьев выбрал очень красивый.

Помимо отеля, нескольких ресторанов и зоны для отдыха здесь есть небольшой зоопарк — козы, ламы, ослики и даже олень. Вот я и взяла с собой Миланку. У меня нет возможности возить ее в такие места.

Мы приехали раньше, я быстро проверила локацию, и мы с дочкой успели вместе погулять. А когда начали съезжаться гости, я переодела малышку в ее любимое платье.

Дочка очень любит наряжаться, для сегодняшнего дня мы выбрали самое красивое. Волосы ей подхватила лентой — они у нее такие же густые и волнистые, как у меня.

 Теперь она в этом платье, похожая на куколку, сидит на руках у Демьяна Каренина, своего отца.

Откуда он здесь взялся? Что он здесь делает?

В компанию меня устроил Григорий. Он когда-то работал с Астафьевым, Андрей Дмитриевич искал девушку на должность секретаря. Я пошла на собеседование, просто так, ни на что не надеясь. И неожиданно для всех его прошла.

Андрея Дмитриевича интересовал не опыт ведения делопроизводства, а то, насколько он сможет доверять новому сотруднику. Астафьев пожилой мужчина, со своими взглядами, для него важен микроклимат в коллективе.

— Ты девушка сообразительная, чего не знаешь, научим, — сказал он мне перед тем, как взял на испытательный срок.

Миланке как раз исполнился год, мама с Григорием меня поддержали. Я вышла на работу, а мама сидела с двумя детьми — Миланкой и Артемкой.

Я и правда всему научилась очень быстро, так что испытательный срок в два месяца сократился до двух недель, и меня зачислили в штат.

Во время беременности я не брала академотпуск, а перевелась на заочное отделение в другой университет. Я так больше и не встретилась ни с Артуром, ни с кем из их компании.

Астафьев отпускал меня на сессии, и я пусть и со скрипом, но доползла до четвертого курса. Зато на работе все складывалось хорошо.

Коллектив у нас отличный, с Андреем Дмитриевичем мы сработались. Помимо своих обязанностей я старалась вникать во все тонкости производственного процесса. И он после дипломирования обещал мне перевод на другую должность, в маркетинговый отдел. Я даже уже начала готовить себе замену.

И вдруг как гром среди ясного неба на нас свалилась болезнь Астафьева. Андрей Дмитриевич до последнего никому ничего не говорил. Но болезнь стала прогрессировать, и ему пришлось продать контрольный пакет акций.

Мы все гадали, каким будет наш новый генеральный. Астафьев пообещал представить его на официальной части празднования дня рождения компании.

Мы заканчивали последние приготовления, хотя праздник уже начался. Я общалась с кейтеринговой службой, и Надя, моя коллега из бухгалтерии, предложила взять Миланку в зал.

— Малышке скучно, Лина. Мы с ней погуляем, посмотрим на красивые цветочки и шарики. Пойдешь со мной, Миланка?

Моя девочка радостно закивала, и я с благодарностью согласилась.

Знала бы я, чем все закончится, вообще бы сюда не пошла. Притворилась бы больной, взяла бы отпуск за свой счет — что угодно, только бы сейчас Миланка не сидела на руках у Каренина.

— Какой молодой у нас новый гендир!

— А какой секси!

— Девочки, не знаете, он женат?

— Так кольцо же на пальце, ты что, не видела?

— Блин, жалко как!

— Да ладно, жена не стена!

Сотрудницы перешептываются, а я с трудом сдерживаю дрожь в коленях. Значит, новый генеральный директор нашей компании теперь Демьян?

Но как такое могло случиться? Что связывает их с Астафьевым?

И главное, сколько времени пройдет с момента, когда Каренин узнает о дочери?

— Ангелинка, прости, сама не знаю, как так вышло. Как у Милаши получилось незаметно пробраться на сцену? — причитает Надя в состоянии, близкому к панике. — Ты ее заберешь, или может лучше мне подойти?

— Давай ты, Надь, — стараюсь, чтобы голос не звучал истерично. Я не хочу, чтобы кто-то знал или догадался, что сейчас Демьян Каренин держит на руках собственную дочь. — Милана тебя послушает.

Это утверждение спорно, но у меня нет других вариантов.

С замиранием сердца смотрю, как Надя подходит к сцене, протягивает руки, и Миланка с легкостью в них соскальзывает. Мне кажется, или Каренин слишком пристально смотрит им вслед?

Он узнал? Но малышка еще так мала, как можно понять, что это мой ребенок?

Пока они доходят до меня, у меня спина становится мокрой. 

Перехватываю дочку на выходе из зала и спускаюсь в холл. Мы быстро одеваемся и выходим из здания бизнес-центра. И только когда садимся в такси и за нами захлопывается дверца, я могу свободно вдохнуть.

Демьян

С самого утра мы с Астафьевым носимся как сайгаки по складам и цехам, и чем больше я вникаю, тем больше убеждаюсь, что Андрей Дмитриевич прирожденный производственник. Так все организовано — не прикопаешься.

Я бы не хотел выглядеть на контрасте ебланом, поэтому стараюсь все запоминать, уточняю расспрашиваю. Мне нужны эти знания, не хочется потом дергать Андрея по пустякам. Заодно пусть работники увидят вживую своего нового босса.

С коллективом офиса буду знакомиться позже. По ходу дела и по мере необходимости.

Астафьев не перестает говорить, как он мне благодарен, а я не могу отделаться от ощущения, что сорвал джек-пот.

Я давно хотел запустить какое-то крутое производство, как было у отца. Искать новые рынки, конкурировать с лучшими мировыми компаниями. Но понимал, что мне не хватает опыта.

А здесь в руки упал готовый бизнес, который мне самому, чтобы поднять, потребовались бы годы. Ну разве я не фартовый говнюк?

Единственное, что омрачает — болезнь Астафьева. В его присутствии я чувствую себя как последняя сволочь.

Я здоровый и сильный, потому и не смог отказать, когда Астафьев меня попросил купить у него акции. А как тут откажешь?

Мне как никому известно, что такое долгое и бесполезное лежание в клиниках. Что такое обездвиженность. Бездействие. И как это отражается на бизнесе и мозгах.

На мозгах в первую очередь, на бизнесе как следствие.

Если бы степень моей благодарности могла повлиять на скорость выздоровления Астафьева, он бы уже полетел в космос. Или как минимум прошел отбор.

— Андрей Дмитриевич, вы как насчет пообедать? — спрашиваю, когда мы проносимся по цехам и наконец оказываемся на парковке.

— Мне все равно ничего нормального нельзя, — отмахивается тот, — а перетертый супчик уже в печенках сидит.

— Значит надо ехать туда, где есть диетическая еда.

Астафьев смотрит в потолок, потом на меня, потом снова в потолок и кривится. Как будто там проявился его лечащий врач и грозит ему пальцем.

— Ладно, — сдается Астафьев, лечащий врач на потолке обреченно вздыхает, — поехали. Только давай сначала в офис заскочим. Можно прихватить с собой твоих директоров.

— Наших директоров, — поправляю его, он снова отмахивается.

— Мне так спокойнее будет.

Только успеваем пересечь холл бизнес-центра, где у Астафьева под офис выкуплено несколько этажей, как нас перехватывает главный пиарщик.

— Андрей Дмитриевич, посмотрите, какая красотища получилась! — он протягивает планшет. — Это же готовая реклама! А главное, бесплатная...

Я реагирую спокойно. Это не игнор, ясно, что сотрудники компании по старой привычке со всеми вопросами бегут к старому привычному генеральному. Ничего, пройдет. Скоро их попустит.

 Заглядываю Астафьеву через плечо, там вчерашние снимки. Я с клопом на руках говорю речь. И правда хорошие фотки. Милые такие. Клоп так внимательно на меня смотрит, будто понимает, о чем я говорю.

Фотки пропущены через фотошоп и отрисованы. Фон подобран так, чтобы ребенок в светлом платьице не сливался со стенами.

— Вы получили разрешение на публикацию у родителей девочки? — спрашиваю пиарщика.

— Я хотел сначала посмотреть, что вышло, — отвечает тот. — Если вы одобряете, я сейчас же предложу ей контракт. Отснимем несколько роликов и прокачаем.

— Одобряю, предлагайте, — говорю первым, Астафьев подтверждающе хмыкает, и мы вместе смотрим на удаляющуюся спину пиарщика. Андрей спохватывается и кричит вдогонку:

— И напомните бухгалтерии, пусть выплатят премию ребенку. Я лично прослежу.

Мы с ним подходим к лифтам.

— Надо секретарю моему поручить, чтобы проследила. Она вам понравится. Молодая девушка, но очень исполнительная. Студентка, на заочном учится. Я без нее как без рук.

Студентка? Ну нет, мне такое не подходит. Студенты это головняк — сессии, начитки лекций. Начнется потом, отпустите, извините. Знаем, проходили.

Но вслух ничего не озвучиваю. Нет смысла, он больше здесь ничего не решает, теперь я никому ничего не обязан объяснять.

Уволю через время по тихому, заберу сюда свою. Моя матерая, выдержанная, организованная. Если Астафьеву нравилось чувствовать себя героем, его право. Хер с ним.

Садимся в лифт. Астафьев молчит, по ощущениям мнется, не решается сказать. Нет, попросить. У него такой вид, будто он пытается что-то выторговать у меня, что-то очень важное. Наконец, решается.

— Демьян Андреевич, можно просьбу?

Блядь, ну наконец-то.

— Говорите, — делаю разрешающий жест.

— Я хотел поговорить об Ангелине.

— Об Ангелине? — вскидываюсь, вспыхивая в секунду, как сноп сухого сена от искры.

— Ну да, Ангелина моя секретарь. Очень хорошая девочка. — Астафьев наклоняет голову, а мне уже хочется ее уволить. За одно только имя.

Никто не имеет права его носить. Никто. И тем более заявляться с этим именем ко мне в офис.

— Я попросить хотел. Не увольняй ее, Демьян, — Андрей словно читает мысли. — Ей так нужна эта работа!

Двери лифта разъезжаются, мы оказываемся в приемной Астафьева. Исполнительной девочки на месте ожидаемо нет.

Хмыкаю. Знаю я этих работниц. Нет, все-таки хорошо, что я своих приведу. Они работать умеют, вместе мы здесь быстро все наладим.

— Ангелина, знакомься, это Демьян Андреевич, он теперь ваш новый генеральный директор. Демьян, это Ангелина...

Дальше не разбираю нихуища, ни слова. Только звук ее голоса, который звенит в самом нутре натянутой струной. И который отскакивает от моей головы как от пустого ведра.

Потому что студентка, которую все должны пожалеть — моя Ангелина. Которая теперь не моя. Моя бывшая Ангел.

***

Ангелина

Я готовилась к этому моменту все выходные. Настраивалась, даже перед зеркалом тренировалась.

Каждые десять-пятнадцать минут хватала телефон, чтобы перезвонить нашей кадровичке и соврать, что заболела. Но каждый раз возвращала его обратно.

Все эти выдуманные болезни как правило оборачиваются болезнями настоящими. Я уже получила один такой урок, когда придумала себе температуру на время новогоднего корпоратива. На всю жизнь запомню этот жесточайший грипп, который свалил меня с ног на неделю и перегадил весь Новый год.

Так что отмазки по болезни для меня под запретом, и уж точно недопустима ложь о болезни ребенка.

И если вечер пятницы и половину субботы я провела в стадии отрицания, то за оставшееся время пролетела сразу три — гнев, торг и депрессию. А сегодня с утра открыла глаза и обнаружила, что проснулась в стадии принятия.

Я не могу просто не прийти в офис и исчезнуть. Я официально трудоустроена, и даже если я сегодня же напишу заявление на увольнение, по закону я обязана отработать две недели. А по хорошему, пока мне не найдут замену.

Андрей Дмитриевич слишком много хорошего для меня сделал, чтобы я с ним так по-свински поступила.

А Демьян... Ну что Демьян?

Он выбросил из своей жизни меркантильную шлюху. Он женат на правильной порядочной девушке. Все как и хотела его мама. Разве я не должна за него порадоваться?

Конечно, должна, жаль, не особо получается. И меньше всего меня радует то, что Демьян узнает о Миланке.

Я далека от мысли, что он придет в восторг. Я была уверена, что у них с Ритой уже есть ребенок, и что это обязательно сын.

По моему убеждению у таких мужчин как Демьян должны рождаться только мальчики. Как получилось, что у меня родилась Миланка, не пойму до сих пор. Это лишнее доказательство того, что она только мой ребенок. Только моя девочка.

Где-то на стадии торга я сдалась и полезла в соцсеть. Зарегистрировала левый аккаунт и зашла на страницу Демьяна.

После рождения дочки я поклялась себе, что больше никогда сюда не войду. Ни к нему, ни к Рите. Слишком страшными и опасными последствиями чуть не обернулась для меня предыдущая новость из их жизни.

Но клятвы для того и существуют, чтобы их нарушать. На странице Демьяна последняя публикация была еще до аварии, поэтому я пошла к Маргарите.

Ее страница забита публикациями фото и видео. Часто мелькает Демьян, стараюсь не обращать на него внимания, хотя он есть даже с оголенным торсом в каплях воды. Такое зрелище определенно не для торга, больше для депрессии. И то, что этому фото почти три года, ситуацию не спасает.

Слишком болезненные воспоминания от вида капель, стекающих по рельефным мускулам.

Много подруг, несколько мужчин. Разных. Но нигде ни одного ребенка. Ни намека. Но это может означать все, что угодно. Начиная с того, что в их планы наследник пока не входит по разным причинам.

Для мужчины его круга Демьян женился слишком рано. Возможно, того требовали бизнес-интересы, потому что особой любви у Каренина к Маргарите не было. Он в принципе не способен на сильные чувства, этот мужчина любит только себя.

Зато они давние любовники. И предохраняться умеют в отличие от меня. Хотя Демьян как будто со мной тоже предохранялся. В какой момент все пошло не по плану, не знаю, хотя потом много перечитала всяких советов в интернете. Задним числом.

Так что скорее всего рождение наследника Каренины просто отложили чтобы пожить для себя. У Каренина с потенцией было все прекрасно даже в инвалидной коляске. И с деторождением у него все отлично, Миланка лучшее доказательство. А с такими деньгами как у Карениных можно нанять целый отряд суррогатных матерей и рожать наследников по одному в месяц круглый год.

Перед выходом из дома смотрю в зеркало. Макияжа минимум, волосы аккуратно зачесаны и скручены жгутом на затылке. Белая блуза и узкая бордовая юбка придают строгий и деловой вид. Следы бессонной ночи тщательно затонированы консилером. Придраться не к чему.

Миланку с вечера забрал отчим, мама пока еще дома. Но после того, как детям исполнится по три года, будем начинать их водить в детский сад. Хоть Григорий и против, но мы с мамой уверены, что детям нужно социализироваться. Особенно таким общительным как наши.

Я мечтаю о том, что стану больше зарабатывать. Тогда я смогу себе позволить хороший частный садик. Мы с мамой уже нашли такой. В нем есть бассейн, воспитатели играют с детьми в развивающие игры. И главное, там дети редко болеют.

Я знаю, что мама с Григорием готовы оплачивать сад и для Миланки тоже, но это мой ребенок. И я сама должна его содержать.

Григорий ворчит, он хотел бы, чтобы мама сидела дома вечно. Но мы обе не сомневаемся, что в конце концов мама сумеет его убедить.

И вот теперь все мои планы строить карьеру в этой компании рушатся на глазах. Я не смогу работать с Демьяном. А он, уверена, как только меня увидит, сразу уволит. И конечно он сразу же узнает о дочке.

По дороге в офис мысленно спорю сама с собой, убеждаю, что должна быть сильной, реагировать спокойно и без истерик.

Да, я здесь работаю. Да, я родила дочь. Почему не рассказала о ней? Потому что меня вычеркнули и заблокировали не только из всех возможных каналов связи. Меня вычеркнули из жизни.

Единственный раз, когда я могла сказать о ребенке, был на его свадьбе. Но об этом мне даже сейчас больно вспоминать.

В таком настроении проходит все утро. Приходит время обеда, а никого так и нет. Я уже начинаю тихо надеяться, что сегодня пронесет, как в коридоре раздаются шаги, и на пороге появляется Астафьев.

— Ангелина, знакомься, это Демьян Андреевич, он теперь ваш новый генеральный директор. Демьян, это Ангелина...

— Добрый день.

Заставляю себя поднять глаза и натыкаюсь на испепеляющий взгляд, от которого вспыхиваю как пучок сухой травы в знойную погоду.

Ангелина

Вот сейчас он скажет, чтобы я убиралась вон. И за Миланку что-то скажет обязательно.

Внутренне съеживаюсь. Я конечно не питаю иллюзий насчет внезапно вспыхнувших чувств Демьяна к ребенку, о котором он не подозревал, но и обидеть ее не позволю.

Если он только посмеет сказать хоть какую-то гадость в адрес дочки, клянусь, расцарапаю его холеную физиономию. И Астафьев не спасет. Даже если меня уволят со здоровенной черной меткой.

Почему-то все, что касается моей девочки, ранит больнее всего.

Хочется зажмуриться, но я пересиливаю себя и игнорирую сверлящий насквозь взгляд Каренина. Я не доставлю ему удовольствия и не стану лить слезы, даже если он прогонит меня на глазах у всего коллектива.

Смотрю на Астафьева. Пока еще он мой руководитель как минимум пока не подписан приказ. А он еще не подписан, я это знаю точно.

— Будете что-то пить, Андрей Дмитриевич? — спрашиваю у почти бывшего босса. Обычно он просит чай или минералку.

— Да, Ангелина, будь добра, принеси минералки.

— А вам что принести, Демьян Андреевич? — перевожу взгляд на Каренина.

Он выпрямляется, сужает глаза. Внутренней мне хочется с визгом забиться под стол, но внешняя я настолько наглею, что даже улыбаюсь приветливо. Насколько я вообще способна сейчас на приветливость.

— Кофе, — на ходу отрывисто бросает Каренин и открывает дверь в кабинет.

— Сахар, сливки? — спрашиваю с той же идиотской полуулыбкой. У Демьяна кажется сейчас над головой задымит.

Хоть внешне этого не видно, но я точно знаю, что внутри он закипает от ярости. Странно только, почему.

Если я его раздражаю, просто уволил бы, и дело с концом. К чему так мучиться?

Или его Андрей Дмитриевич попросил? Надо будет его спросить, но так, чтобы не слышал Демьян.

— Без разницы, — сквозь зубы цедит Каренин и первый скрывается в кабинете. Астафьев подбадривающе улыбается и идет за ним.

Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Наливаю в стакан минералку, чтобы немного испарились пузырьки, и включаю кофемашину.

Без разницы. Как же.

Да я по глазам прочитала.

Каренин уверен, что я обязана помнить, какой он предпочитает кофе. Просто черный, без сахара и сливок. И покрепче.

Кладу в чашку две ложки сахара, тщательно размешиваю, чтобы хорошенько растворился. Щедро поливаю сливками. Ставлю на поднос, бедром толкаю дверь.

С самой обезоруживающей улыбкой оставляю поднос на столе и возвращаюсь обратно.

Честно, я ждала, что распахнется дверь, и из нее вылетит моя чашка вместе с подносом. Но возможно Каренин в самом деле изменился не только внешне, потому что дверь остается плотно закрытой.

Открываю файл, над которым работала, но через некоторое время ловлю себя на том, что тупо таращусь в экран.

Присутствие Демьяна мешает. Сбивает с рабочего настроя. Выбивает из колеи.

Я не хочу о нем думать и не могу не думать о нем.

Мысленно представляю наш диалог и готовлю ответы на предполагаемые вопросы. Он спросит, почему я скрыла от него дочь? Или не спросит? Или потребует провести тест ДНК. Он же уверен, что я спала с Артуром.

От этой мысли меня передергивает. Что если Демьян вообще ничего не станет спрашивать? Если он сразу решит, что Миланка дочь Артура?

Распахивается дверь, Каренин выходит и кабинета и направляется к выходу. Астафьев идет за ним, но на пороге замедляет шаг и оборачивается.

— Ангелина, я распорядился выписать премию родителям девочки, с которой на корпоративе фотографировался Демьян Андреевич. И по возможности заключить с ними контракт. Проследи, чтобы было выполнено.

Проглатываю все слова, которые рвутся наружу. Растерянно киваю.

— Я знаю, что на тебя можно положиться, — тепло улыбается Андрей Дмитриевич и выходит вслед за Карениным.

Не успеваю прийти в себя от шока, как в приемную входит Костя из юридического департамента.

— Ангелина, босс просил подписать бумагу, если ты не возражаешь, чтобы твоя мелкая стала лицом компании.

— В смысле, лицом? — с трудом соображаю.

— В смысле, пиарщики наши в восторге от открывшихся перспектив. Желают юзать тему о значимости работы компании на благо будущих поколений. Твоя мелочь как раз будет символизировать эти поколения. Андерстенд?

— Подожди, Костя, — встряхиваю головой, — ты хочешь сказать, Миланка должна поработать моделью?

— Исключительно на благо компании, — кивает парень. — И исключительно с твоего позволения. За неплохие деньги. Так что, подписываешь? Или оставить, чтобы ты почитала?

— Оставь, — ошарашенно бормочу. Костя кладет на стол контракт и уходит, а я бессильно опускаюсь на стул.

Я в полном шоке. Астафьев поручил мне проконтролировать подписание контракта... мною же. То есть ясно как белый день — Андрей Дмитриевич не в курсе, что та девочка моя дочь.

А это значит, что Каренин тоже ничего не знает.

По крайней мере, пока.

***

Демьян

Хорошо, что мы ушли из офиса. Я реально начал терять над собой контроль, и кофе стало последней каплей.

Она забыла.

Все. Нахуй. Забыла.

Я до сих пор помню, какой кофе любит Ангелина. А ей похер, бахнула полчашки сахара, еще полчашки сливок. Не поленилась размешать. Чтобы у меня уж наверняка слиплась жопа.

От кофе осталось одно название.

Хотелось ногой распахнуть дверь и туда эту пародию на кофе вместе с подносом швырнуть.

Но я не быковать сюда пришел, а руководить, поэтому сдержался.

Астафьев выкладывался, рассказывал, а я ни о чем больше думать не мог. От осознания того, что Ангелина рядом, за дверью, внутренности в морской узел закручивались.

Блядь. Я не могу ее оставить своей секретаршей. Это не работа, а мучение. Если меня каждый раз вот так штормить будет, когда я ее увижу, нахуй нужен такой начальник.

Или со временем привыкну? Астафьев за нее так просил.

Смотрю на темнеющий квадрат окна через стакан, наполненный янтарной жидкостью. Я больше не стал возвращаться в офис. Затащил Астафьева в ресторан, посмотрел, как он уныло клюет перетертую, абсолютно несъедобную на вид бурду. Прихватил несколько папок, пообещал изучить перед сном. И съебался.

Приехал домой раньше жены. Прошел в кабинет, налил вискаря, и теперь сижу, держа в руках стакан с почти нетронутым алкоголем. И думаю.

Это хорошо, что Риты нет дома. Тихо, никто не мешает. А мне надо разобраться в себе. Успокоиться.

Мне не нравится моя реакция. Пиздец как не нравится.

То, что Ангелину надо будет уволить завтра же, несмотря на просьбу Астафьева, ясно и дебилу. Но мне интересно, почему меня так разъебало от одного ее вида?

Может потому что я единственный раз в жизни влюбился в девушку, которая оказалась мразью? Дешевкой, которая любила меня за деньги…

С силой ставлю стакан на стол и сжимаю подлокотники. Сука, почему? Почему у меня не получается думать о ней, как о предательнице? Все эти годы получалось, а теперь нет.

Я просто забыл, какое у нее может быть невинное выражение лица. Забыл какие у нее глаза. Голубые, глубокие, в которых тонешь, блядь, тонешь и вообще всплывать не хочется...

Теперь вот увидел и снова наступаю на те же грабли. Но это не самое хуевое.

Хуже всего то, что от всех этих воспоминаний у меня уже неслабая эрекция. Особенно когда воспроизвожу в памяти ее взгляд. Смелый, прямой. Дерзкий. И улыбка ни разу не приветливая. С такой улыбкой как раз и приносят кофе, от которого жопа слипается.

Хочется уебать стаканом об стену.

Сука, ну почему я влюбился в девку, которая поимела меня как пацана? И почему меня снова от нее размазывает?

— Демьян, почему ты сидишь в темноте? — входит в кабинет Рита. Я и не слышал, как она пришла. — Включить свет?

— Не надо, — качаю головой, — так норм.

Она подходит ближе, слышу легкий запах алкоголя. Жена там бухает, я здесь. Семья года, блядь...

Рита наклоняется, запускает руку мне в волосы. Инстинктивно отшатываюсь.

— Ты чего? — удивляется она и садится мне на колени. — Дем, я соскучилась...

Пресекаю ее попытки обвить руками мою шею. Перехватываю за запястья, отвожу в стороны.

— Не сегодня. Я пиздец заебанный.

— Ты такой весь последний месяц, — она обижается, садится прямо. Отпиваю вискарь, Ритка тянется за стаканом и тоже делает глоток.

— Рит, почему ты за меня вышла? — спрашиваю, отбирая у нее вискарь. Ей походу на сегодня хватит.

— Как зачем? — она удивленно поднимает брови. — Я тебя люблю.

— А если серьезно?

— Что за странные разговоры, Демьян? — она разворачивается на коленях и садится верхом.

— Почему странные? Нормальные разговоры. Ты же знала, что я тебя не люблю. И не полюблю никогда. Нахуй тогда ты пошла за меня замуж? Нахуя мы вообще поженились?

Сам-то я знаю, что наш брак принес нам херову гору дивидендов, но ради одного бабла я не стал бы на ней жениться. Просто на тот момент мне реально была безразлична собственная жизнь, а мать очень просила. Прям слезно умоляла.

Интересно послушать Ритку.

— Ты классно трахаешься, — говорит она медленно и похотливо облизывает губы, — мы с тобой давно вместе.

— Я тебя не люблю, — повторяю, глядя в сверкающие в полумраке глаза.

— Но нам же хорошо вместе, — Рита снова делает попытку и тянется к моим губам, но я снова ее останавливаю. Теперь она перехватывает мои руки и шепчет: — Дем, давай сделаем бэбика! Я тут листала соцсети, они такие милые!

А вот здесь я реально охуеваю.

— Ты же их личинками называла всю дорогу, а тут вдруг бэбик?

— Ну я же не серьезно, я вот поняла, что готова к материнству. И ты хочешь, я же чувствую, что у тебя стоит!

— Это не на тебя стоит, — снимаю ее с колен, — я порнуху смотрел.

— Ну Дем, — она опускается на колени и тянется к ремню, — я же твоя жена! А ты меня совсем забросил... Хочешь, отсосу?

Она права, сука, права. Не любил, нахуй тогда жениться было? Нельзя все на Ритку сваливать.

Минет она любит делать и умеет. При этом дрочит и кончает практически одновременно со мной. Это лучше, чем дрочить в душе.

— Ладно, соси, — беру стакан и выливаю остаток вискаря из бутылки, — только свет не включай.

Ангелина

Следующие три дня Демьяна в офисе почти не было. Он приезжал с Астафьевым, они закрывались в кабинете, потом вместе же уезжали.

На пятницу Андрей Дмитриевич объявил короткий день. Работаем до обеда, потом он заказал в офис кейтеринг — будем провожать его на пенсию, как он это называет.

Если не придираться, это и есть пенсия. По состоянию здоровья.

И на пятницу же назначена фотосессия Миланки и Демьяна. Я подписала контракт, где даю согласие на то, что моя дочь на год становится лицом компании.

Была уверена, что контракт подпишет Демьян. И сразу увидит мою фамилию. Но документ подписал Астафьев, и это совсем ничего не значит.

Я все равно должна сама привести дочку на фотосессию. Должна буду быть там с ней, меня предупредили, что фотосессия продлится несколько часов. Так что Демьян совсем скоро все узнает.

Это все равно должно рано или поздно произойти, настраиваю себя на неизбежное.

Утро пятницы начинается раньше обычного. Я бужу дочь, кормлю ее завтраком — кто знает, чем их там будут кормить. Она зевает, но послушно собирается. Миланка любит фотографироваться.

Перебираю ее нарядные платья. У дочки много одежды, ее задаривают мама с Григорием. Я больше занимаюсь повседневным гардеробом.

Меня попросили взять с собой на фотосессию все, что у нас есть из праздничного. При этом предупредили, что там будет еще целый гардероб из детского магазина. И если стилисты что-то отберут для съемки, это пойдет нам в подарок.

Приезжаем в студию вовремя. На входе нас встречает милая девушка, которая представляет мне стилистов. Это парикмахер-визажист и специалист по одежде.

— А визажист зачем? — интересуюсь недоверчиво. — Она же маленькая!

— Ваша девочка светленькая, на фото будет не хватать яркости. Не волнуйтесь вы так, у нас безопасная косметика, специально для деток. Ничего вредного на лицо вашей дочери наноситься не будет.

Миланку забирают делать прическу, я наблюдаю, подмигиваю ей в зеркало. Внезапно телефон разражается нетерпеливой трелью. Смотрю на экран — Астафьев.

— Ангелина, ты где? — звучит из динамика его грозный голос.

— Я... здесь, — отвечаю растерянно. — В фотостудии.

— В фотостудии? А больше некому было? Быстро возвращайся в офис, там эти с ресторана что-то натупили. Давай, разберись. И живо!

Хочу сказать, что я здесь с дочерью, но он уже отключается.

— Что-то случилось? — спрашивает пиарщица Лена. Мы с ней иногда ходим пить кофе на перерыве.

— Надо в офис срочно ехать, — говорю расстроенно, — а как я дочку оставлю? И Астафьева подводить не хочется.

— Нельзя подводить, — соглашается Лена, — надо его по-людски на пенсию провести. Знаешь, что, ты дуй туда, а я с малой твоей побуду. Она меня знает, не испугается. Да тут ее все наши нянчить готовы!

— Правда? — кусаю губы, раздумывая.

— Если что, я позвоню, ты водителя возьмешь и сюда. Сколько тут до офиса?

Она права. До офиса от силы пять минут, да и то потому что по дворам. Пешком за пятнадцать добежать можно. Ну что случиться, если я отлучусь на часок?

— Миланка, доченька, побудешь с тетей Леной? — спрашиваю малышку. Ей уже подарили браслетик, заколку и расческу, поэтому мой ребенок сияет и счастливо кивает, с восторгом разглядывая себя в зеркале.

— Бегом! — подталкивает меня Ленка.

— Спасибо, Лен! — с благодарностью отвечаю. — Выручила!

— Все в порядке, я все равно здесь, — успокаивает она меня.

Выскакиваю из офиса, сажусь на заднее сиденье. Роюсь в телефоне в поисках нужных контактов, поднимаю голову только когда слышу встречный рев мотора.

В воротах мы разъезжаемся с внушительным внедорожником, в котором на месте пассажира сидит Демьян.

Мы разминулись буквально на несколько секунд.

Откидываюсь на спинку сиденья. Сегодня я снова пропетляла. Не нарочно, так получилось. Сколько мне еще удастся так петлять, одному Богу известно.

Но и бежать к Демьяну, докладывать, что у него есть дочь, я не собираюсь. Спросит, отвечу. Как я и решила. И когда подъезжаю к офису, я уже переключаюсь на рабочие проблемы, заталкивая Демьяна в самый дальний угол.

***

Демьян

Я не разделяю восторга пиарщиков по поводу идеи сделать из меня модель года. Но им виднее, к тому же, после публикации в новостных каналах моего фото с мелкой девчонкой на руках, рейтинг компании пошел вверх, а это отличный показатель.

Пиарщики предложили сделать календарь и еще целую подборку разных мерчей с нами в качестве логотипа.

Если это сработает как дополнительная реклама, я только за.

— Демьян Андреевич, если вы не против, мы над вами немного поколдуем, — симпатичная блонда подмигивает уж очень призывно.

Она серьезно решила, что я сейчас поплыву от ее сисек? И со мной можно себя вести как с завсегдатаем борделя?

— У вас десять минут, — говорю холодно, усаживаясь в кресло перед зеркалом.

— Но я не успею... — растерянно хлопает глазами блонда.

— А вы постарайтесь уложиться, — отвечаю, откидываясь на спинку кресла и стучу по часам на руке. — Время пошло.

Она хватается за фен, нервно дергая шнур, но меня это мало впечатляет. Пусть попсихует, нехер меня перед сотрудниками тупым кобелем выставлять.

Но справляется блонда вовремя и на десять баллов. Попрошу секретаршу выдать ей чаевые. И тут же вспоминаю, что моя секретарша теперь — Ангелина.

Ну не пиздец?

Еще решит, что я на блонду запал. Встаю с кресла, поправляю воротник рубашки, галстук.

— Ты помнишь этого дядю, Миланка? — слышу как кто-то сюсюкает за спиной. — Его зовут Демьян. Дядя Демьян, а это наша Миланка.

Оборачиваюсь. Девушку помню, это сотрудница Астафьева, Елена. То есть, уже моя. Она держит за руку девчонку, которая с интересом меня разглядывает.

Какая же она маленькая! Ну настоящий клоп.

Елена подводит девчонку ко мне.

— Демьян Андреевич, вы ее возьмите за ручку, и поговорите с ней. Только потише, чтобы она вас не боялась, — негромко говорит сотрудница.

Я это и сам понимаю, не тупой.

Присаживаюсь на корточки, протягиваю руку.

— Привет, — слежу, чтобы голос звучал помягче. Не так, как я обычно говорю.

Получается, конечно, хуевенько, но я уже говорил, что клоп мне попался милый и не истеричный.

Она вообще игрушечной кажется, я боюсь ей что-то сломать. Кажусь себе медведем на фоне такого маленького ребенка.

— Пойдешь ко мне на ручки?

Девчонка внимательно смотрит несколько минут, наклонив голову. Мне даже кажется, это получается у нее слишком по-взрослому.

Малышка встряхивает кудряшками и топает ко мне. Обнимает маленькими ладошками за шею, и меня на миг охватывает незнакомое чувство.

Не знаю, как передать. В груди ворочается что-то тяжелое, неповоротливое. Между ребрами тепло разливается, хочется улыбаться просто так, без повода. По-дурацки...

Странное состояние такое, абсолютно мне несвойственное. Размягченное, как пластилин, который долго в руках разминаешь. Но занятное, по крайней мере мне зашло.

И все кто в студии тоже улыбаются. Прямо так все сахарно-ванильно...

— Есть контакт! — довольно потирает руки фотограф. — Я честно переживал, как девочка себя вести будет. А она такая молодчинка!

— У нас с ней полное взаимопонимание, — заявляю с самодовольной миной. — Правда, Милана?

Не уверен, что клоп в курсе, что такое взаимопонимание, но она важно кивает, и все вокруг снова расплываются в улыбках.

Раньше бы меня это выбесило, а сейчас я сияю как блядь тазик начищенный. Ловлю себя на том, что если бы это была моя дочка, я бы наверное что-то похожее испытывал.

И с некоторым беспокойством понимаю, что мне сука это нравится. Нравится себя так чувствовать.

Может и правда пусть эта дура Ритка мне дочку родит? Она меня будет за шею обнимать, а я ее так любить буду, как никого не любил...

— Давайте начинать, Демьян Андреевич, — прерывает мои размышления нетерпеливый голос фотографа, — пока ребенок не капризничает.

— Она не будет капризничать, — говорю, осторожно прижимая к себе девочку, и иду на указанную локацию.

***

Мы с клопом добросовестно отпахали больше часа. Милана только раз захныкала, но над ней сразу все закудахтали, напихали полные карманы конфет, и она успокоилась.

А меня ее хныкание вообще не бесило. Мне даже жалко стало, она же не капризничает. Просто слишком маленький ребенок, девочка устала. Если я заебался, то что о ней говорить? А ее же переодевали как куклу несколько раз.

— Думаю, материала у нас достаточно, — с довольным видом заявляет фотограф, — можем закругляться.

— Иди ко мне, моя хорошая! — Елена забирает у меня девочку, и у меня снова возникает это странное желание ее не отдавать.

Но видно я клопу уже приелся, она тянет руки к девушке и кладет голову ей на плечо. Что-то ее матери не видно, я же ее помню, она Миланку со сцены забирала.

Впрочем, это уже меня не касается. Выхожу из студии и в дверях сталкиваюсь с Ангелиной. Она запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Бежала, что ли?

Да нет, вон водитель возле офисной машины стоит. Но меня не должно волновать, куда бежит Ангелина. Рабочий день закончен, у них там в офисе пьянка. Провожают Астафьева на пенсию.

Хочет выслужиться, показать свою незаменимость? Если я решу ее уволить, ее ничего не спасет. Но я еще не решил. Может и оставлю.

— Поехали, — командую водителю, усаживаясь в автомобиль. Он заводит двигатель и плавно выезжает со двора студии.

Но меня не оставляет чувство, что мне смотрят вслед.

Ангелина

— Лина, у тебя что-то случилось? — спрашивает мама и кладет руку мне на локоть.

Мы с Миланкой еще вчера приехали к родителям. Утром нажарили сырников, все вместе позавтракали, и Григорий ушел с ними гулять на площадку.

Я старалась делать вид, будто ничего не происходит, но мама слишком хорошо меня знает. Да и смысл от нее скрывать?

— Случилось, мама, — накрываю ее ладонь своей. — Демьян вернулся.

Она на минуту замолкает, отворачиваясь. Хочет спрятать эмоции. Но я слишком хорошо ее знаю. Мысленно она уже наградила Каренина самыми разными эпитетами, не исключая обсценную лексику. Но внешне меня щадит, считает, что я до сих пор по нему сохну.

Я ей благодарна. Каким бы он ни был, у меня от этого мужчины дочь. И я слишком ее люблю, чтобы испытывать к Каренину ненависть. Просто...

Просто было бы намного лучше, если бы мы продолжали существовать в параллельных мирах.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает мама, справившись с собой.

— Демьян теперь наш новый генеральный, — говорю как есть. — Астафьев болен, ему нужна операция. В любом случае он не скоро вернется к руководству компанией, поэтому и продал контрольный пакет Каренину.

— Он специально, — хмурится мама, отпуская мой локоть. — Я так и знала, что он не оставит тебя в покое!

«Он» — это конечно же Демьян, а не Астафьев.

— Я так не думаю, — возражаю мягко, — он когда меня увидел, был в полном шоке. Как и я.

— Господи, он теперь узнает про Миланку!

Достаю телефон и показываю ей снимки с корпоратива, растиражированные пиарщиками компании.

— Что это? Ты ему сказала? — в глазах мамы вспыхивает неподдельная тревога.

— Нет, — качаю головой, — это вышло случайно. Миланка вышла на сцену во время его выступления.

— А ты где была?

— Я подготовкой занималась. Миланку на девочек оставила, а она сбежала. Я сама когда ее на руках у Демьяна увидела, чуть со страху не умерла.

— А потом что было? Он тебя увидел?

— Нет, я Лиду попросила ее забрать. Сама под стенкой спряталась, — признаюсь честно.

Мама с потрясенным видом разглядывает фото.

— Но... Но как же это... Он ведь все равно узнает!

— Узнает, конечно, — киваю, — но уже прошла неделя, а Каренин пока еще не в курсе, что Миланка моя дочь.

— Он что, тупой?

— Мам, — не могу сдержать улыбки, — был бы тупой, не руководил бы бизнесом. Как-то так получается. Я уже смирилась, что он узнает. Эти снимки хорошо повлияли на рейтинг компании, и мне предложили контракт на Миланку.

— Ты продала родную дочь? Может ты ошибаешься, и твой Каренин уже все понял?

Меня неприятно режет это «твой», но я делаю вид, что не заметила.

— Ну что ты так утрируешь! Милана станет на год лицом компании. Контракт предложил Астафьев, он пока еще официально наш генеральный. Там хорошая сумма. Вчера уже была фотосессия, все прошло хорошо.

— И он тебя не заметил? Он слепой? Или ты опять спряталась.

Слепой, тупой. Мама и не думает скрывать свою «любовь» к Каренину.

— Не пряталась я. Меня Астафьев срочно вызвал. Мам, ну что ты так расстроилась? — сажусь перед ней на корточки, беру за руки и заглядываю в глаза. — Демьян женат, у них все хорошо. Он меня увидел и даже виду не подал, что мы знакомы. Ему Миланка не нужна, они с женой нарожают себе десяток таких.

Мама обессиленно опускает руки.

— Надо было тебе ее на нас с Гришей записывать. Боюсь я, доченька.

— Чего ты боишься? Что такого может произойти?

— Эта ведьма, Анна, если узнает, взбесится. Она на все способна, — мама практически шепчет, но в ее голосе слышится такая угроза, что мне становится не по себе.

— Может и не узнает, — пробую не столько успокоить маму, сколько успокоиться самой. — Это Демьяну надо запросить мое личное дело, чтобы узнать, когда у Миланки день рождения. И потом, он уверен, что я ему изменяла с Артуром. Он скорее поверит, что это Артура ребенок, а не его.

— Я бы на это не сильно рассчитывала. Значит так, — мама берет себя в руки и говорит уже жестко и решительно, — я не хотела тебе заранее говорить, но теперь скажу. Грише предложили новую работу, очень хорошую. Управляющим загородным комплексом, дорогим, для элиты. Зарплата хорошая, мне тоже работа найдется. Он сегодня дал согласие, обсуждают детали контракта.

— Мам, это же так круто! — у меня ощущение, будто с плеч в самом деле упала настоящая гора. — Поздравляю вас! Григорий справится...

— Ты дослушай сначала, — нетерпеливо перебивает мама. — Мы уедем и Милашу с собой заберем, а ты уволишься и к нам приедешь. Вот прямо в понедельник иди и увольняйся. А за контракт не переживай. Мы Гришину родню попросим, они Миланку на съемки возить будут, раз уже ты подписалась.

— Ты права, — медленно киваю, в душе соглашаясь с мамой, — это выход.

— Еще какой выход. А эта ведьма пусть ядом своим подавится, не заслужила она такую внучку. И он дочку не заслужил. Никогда не забуду, как ты на той треклятой свадьбе в обморок упала и рожать начала. И никогда им этого не прощу, — сердито отвечает мама, и я порывисто ее обнимаю.

— Спасибо тебе, мамочка! Что бы я без вас с Гришей делала?

***

Демьян

Выходные давно перестали быть необходимостью. Теперь они превратились в настоящую проблему — чем себя занять. В этом бизнес очень выручает, там вопрос с занятостью в выходные дни не стоит вообще.

Это субботнее утро не является исключением. Единственное его отличие от любого дня моей рабочей недели — я выспался и встал позже обычного. А дальше все по схеме: пробежка, душ, чашка кофе и поход в гардеробную.

Сегодня, кстати, можно без официоза, просто джинсы и рубашка. После офиса заеду в спортзал и зависну там часа на четыре. Лишь бы никто не позвонил и не перегадил день.

Но я не зря три года назад женился. Ритка как будто мои мысли читает, входит в гардеробную и заявляет с порога:

— Демьян, нас сегодня родители пригласили на обед. А завтра у Алиски с Вадиком гендер-пати, так что не строй, пожалуйста, никаких планов, освободи выходные для семьи.

Застегиваю ремень на джинсах. Ебучий Космос. Надо было из города валить еще вчера, зря не послушал свою интуицию. И если Алису, Риткину подругу, я еще выдержу, то о теще с тестем и речи нет.

— Не могу, мне надо в офис, — перебираю часы, оставляю свой выбор на простых «смарт уотчах». На вечер для спортзала самое то.

— Так суббота же, — недовольно кривится Маргарита.

— Это производство, Рит. У нас непрерывный цикл.

— Ты директор, а не простой работяга!

— Тем более. Передавай родителям привет, — кладу в спортивную сумку чистую футболку со штанами, забрасываю на плечо и выхожу из гардеробной. Ритка бежит за мной.

— Постой, Дем, подожди! Мы не можем не пойти! Папа очень просил...

Останавливаюсь, поворачиваюсь, чтобы она увидела мое лицо. Возможно, упрашивать перехочется.

— Если твоему папе так нужно, мы можем встретиться в будни.

И ухожу, не давая жене вставить ни слова. Терпеть не могу ее родителей, особенно отца. Как-то не сложилось у нас с ним с самого начала. Зато маман от них без ума, вот пусть и общается вместо меня.

Не успеваю отъехать от дома, как звонит тесть. Бросаю беглый взгляд на часы — и двух минут не прошло.

— Демьян, — его голос скрипит как ебучая повозка, — только что позвонила Марго, сказала, тебя не будет. Это как понимать?

— Как хотите, так и понимайте, — отвечаю нехотя, прекрасно зная, что дальше последует. И слушать я это не собираюсь.

— Но так нельзя! — начинает он выговаривать. — Я хотел с тобой поговорить.

— Если очень надо, можете приехать в офис. Только ненадолго, у меня много работы, — отвечаю ему и отбиваю звонок.

В офис меня впускает охранник, на его лице ни намека на удивление. В прошлые выходные мы тут были с Астафьевым, так что для охраны такое поведение босса скорее норма. А то, что у нас с его боссом разные мотивации, сотрудникам глубоко похуй.

Вхожу в приемную и первым делом выхватываю глазами пустой стол секретаря. Неприятно признаваться самому себе, но я походу уже привык за эту неделю каждый день видеть за ним Ангелину.

Она ведет себя подчеркнуто отстраненно и сдержанно, и если не придираться, секретарь из нее неплохой. Не хватает зубастости моей секретарши, ну так и опыт работы у них разный.

Конечно, это ничего не значит. Я не сторонник того, чтобы смешивать личное и бизнес. Уже один раз попробовал, когда женился на Маргарите, ни к чему хорошему это не привело. Но и каждый день видеть девушку, которая натянула меня как старый гондон, нет особого желания.

Я еще не решил, в какой форме обосную ее увольнение. Но однозначно, не стоит затягивать. Ее присутствие слишком меня раскалибровывает.

Открываю ноутбук, вывожу на экран промежуточные отчеты, составленные для меня финотделом. Хочу натренироваться, чтобы ориентироваться в них так, как Астафьев — тот с закрытыми глазами мог найти нужный показатель.

Настолько погружаюсь в работу, что не сразу замечаю охранника, который нерешительно мнется на пороге.

— К вам тут пришли... — договорить не успевает, его отодвигают с дороги, и в кабинет врывается Игнат Прохоров — мой тесть. Редкий ублюдок, его появление лишний раз это подтверждает.

— Я поговорить, — говорит он, усаживаясь в кресло напротив.

Мы с ним оба друг друга не переносим, так что расшаркиваться нам обоим незачем. И незачем делать вид, что мы друг другу рады.

Мы и не делаем.

— Я слушаю, — смотрю на него в упор, давая понять, что время пошло.

— Трудишься, — Прохоров кивает на ноутбук, то ли спрашивая, то ли констатируя факт.

— Работаю, — согласно закрываю и открываю глаза. «А ты отвлекаешь» повисает в воздухе слишком явно и ощутимо.

— Молодец, — неожиданно хвалит тесть и откидывается в кресле, — только кому ты все оставишь после себя, ты уже думал?

— Да как бы рановато об этом думать, — хмыкаю.

— Не ерничай, — морщится тесть, — вы с Марго женаты уже три года, мы с матерью внуков хотим.

— Я считаю, это тот вопрос, который можем обсуждать только мы с женой, — говорю сдержанно. — Как и принимать подобные решения.

Игнат обводит кабинет взглядом и натыкается на постер, который повесили в кабинете пиарщики. Мы с клопиком Миланкой на сцене выступаем перед коллективом. У нее такая серьезная мордаха, что я невольно улыбаюсь.

Прохоров внимательно смотрит то на меня, то на постер.

— Видел я это твое выступление в записи. Хороший ход, электорату должно зайти.

— Уже зашло. Только я не баллотируюсь, — недовольно буркаю. Мой тесть мечтает стать депутатом, и меня дико заебало, что он все измеряет категориями выборов.

— Демьян, не тупи, — Игнат наклоняется вперед и понижает голос, как будто нас кто-то может услышать. — Марго хочет детей, она матери всю плешь проела. Я же слышу, как она ей жалуется, хоть и делаю вид, что не в курсе. Посмотри, как ты хорошо смотришься с ребенком. И это чужой ребенок! Разве ты не хотел бы, чтобы это была твоя дочка?

Он снова кивает на постер. Потираю пальцами уголки глаз, вперяю в Прохорова немигающий взгляд.

— Я повторюсь еще один раз и больше не буду. Это только наше дело, мое и Марго. Чего я хочу, не касается ни вас, ни вашей супруги. А теперь все, мне надо работать. Освободите кабинет.

— Какая же ты сука, Демьян, — зло сверкает глазами Игнат, — я жалею, что согласился на этот брак.

А как я жалею, так это пиздец полный. Но говорить этому упырю ничего не хочется, не желаю вступать в диалог. Сказал ему пиздовать, вот пусть упиздовывает.

Прохоров быстрым шагом выходит из кабинета, а я собираюсь вернуться к отчетам, но невольно залипаю на постере.

Прохоров редкий пидор, но как ни странно, он оказывается прав. Мы хорошо смотримся с клопом. И он задал хороший вопрос. Про дочку.

Только сама постановка неправильная. У этой девочки уже есть родители. Ее мать я видел, отец какой-то рандомный мужик. А вот хотел бы я дочь, похожую на Милану?

Не знаю. Возможно. Но знаю точно одно — она не должна иметь никакого отношения к семье Прохоровых. А значит и к Маргарите тоже.

Демьян

— Ты за кого, за мальчика или за девочку? — Рита виснет на локте и преданно заглядывает в глаза. Первый порыв выдернуть руку, но приходится сдерживаться.

Во-первых, мы на вечеринке в числе гостей, многие из которых друзья Риты. И раз я уже согласился прийти, хули теперь выебываться? Рита точно не виновата в том, что мне тошно.

А тошно мне, во-вторых, потому что я ночью ее трахнул. И то, что секс был анальный, и то, что я перед этим влил в себя почти полбутылки вискаря, нихуя не оправдание.

 Вернулся домой поздно, наорал на Ритку. Сказал, чтобы забыла про детей и перестала подсылать ко мне своего папашу. Что в следующий раз пошлю нахуй и ее, и его.

Ритка с родителями неплохо так подбухнула, начала бросаться на меня, чтобы ударить. Она меня, конечно, пиздец взбесила, но я еще не настолько опустился, чтобы драться с женщинами. Выкрутил ей руки и закрыл в комнате. А сам ушел в кабинет пить вискарь.

Пил и думал, в какое ебучее дерьмо я превратил свою жизнь. Смысл так впахивать в спортзале, если потом я прихожу домой и надираюсь до чертиков? Когда спорт был частью моей жизни, алкоголь был для меня под запретом. Алкоголь и сигареты. А теперь мне на себя похуй. Вот так, прописью. Похуй.

И всему виной даже не инвалидное кресло. Неходячий я был намного счастливее себя сегодняшнего, у которого опорно-двигательный аппарат работает как часы. Во всем виновата девушка с внешностью ангела и черной душой ведьмы.

Смотрел в одну точку и видел проклятое видео, на котором Ангелину ебет Артур. Которое въелось мне в мозг и которое я изучил наизусть. Могу по секундам воспроизвести, если потеряется.

Но оно не потеряется, это грязное кино спрятано в облачном диске с дополнительной защитой. И когда мне нужно выпустить своих демонов, я достаю файл и нажимаю на «Воспроизвести».

Лег спать прямо в одежде, и мне приснилась Ангелина. Такая как на видео с блуждающим взглядом, тупой полуулыбкой на лице. Голая. Она расстегнула ширинку и потянулась ртом к моему члену.

Я понимал, что это сон, по запаху узнал Маргариту. Она как-то выбралась из комнаты и пришла в мою спальню. Мы давно спим в разных, Марго первая ушла. Я во сне разбрасываю руки и ноги, мешаю ей, она не высыпается.

Мне так даже лучше, а чтобы потрахаться, всегда можно сходить в соседнюю спальню. В моей жизни была только одна девушка, с которой мне хотелось спать в обнимку. И она оказалась хуже и грязнее всех, кто был в этой гребаной жизни.

Член стоял колом, в паху ныло и простреливало. Переполненные яйца болели как у пубертатного ссыкуна. Я толкнул Маргариту к краю кровати, перевернул на живот и трахнул в зад.

Это было просто тупое животное спаривание, не имеющее ничего общего даже с рядовым сексом. Зато стопроцентная гарантия от беременности.

Утром увидел ее рядом голую, спящую с открытым ртом на простыне в следах анального секса, и меня вывернуло в туалете.

Потому и пошел к Алисе с Вадимом. Чувствую себя виноватым, и раз уж не сдержался ночью, приходится сдерживаться сейчас.

— Так за кого ты, милый, за девочку или за мальчика? — игриво переспрашивает Маргарита, и я боковым зрением замечаю хозяев вечеринки.

— За девочку, — буркаю в ответ.

— Значит ты в команде девочки, Демьян? — широко улыбается Вадик, подходя ближе. Мы пожимаем друг другу руки, пока Рита прикалывает мне на ворот рубашки розовую ленточку.

— А мы мальчика хотим! — радостно сообщает Алиса. Вот почему у Марго голубая лента. Алиска берет меня за руку. — Спасибо, что приехал и привез мне Риту!

Ее перехватывает Марго, девушки уходят вперед, а мы с Вадиком идем следом по дорожке из белых камней. Гендерная вечеринка устроена с размахом, ну так от Вадима никто другого не ждал.

— На самом деле мне похер, кто там, — доверительно сообщает он, понижая голос, — что мальчик, что девочка, лишь бы скорее. А то я так заебался. Алиску то тошнит, то штормит, и все через секунду оказывается в интернете. Может, как родит, успокоится.

— Что, правда похер? — спрашиваю Вадима.

— Абсолютно. Это же мой ребенок, я его любым любить буду.

Рита возвращается ко мне, а Алиса с Вадиком дальше обходят гостей. С трудом дожидаюсь кульминации, которая проходит в трех вариациях. Небо взрывается фейерверком из голубых звезд, одновременно вокруг сцены с диджеем клубится голубой дым. И дальше начинается лазерное шоу в голубых тонах.

— Алиса не могла определиться, какой способ выбрать, — говорит над ухом Рита. — Вадик психанул и заказал все три.  Дем, а у нас тоже так будет?

Ярость закипает внутри, вот-вот выплеснется наружу. Хочется нахуй все тут снести, но я не имею права так поступать с беременной Алиской, которая сияет и вытирает щеки. Ее обнимает счастливый Вадик, у которого подозрительно красные глаза.

Ага, похер ему. Пиздобол...

На один миг представляю на его месте себя. Рядом моя беременная жена, и я пиздец какой счастливый часто моргаю, чтобы удержать подступившие к глазам слезы. Удивительно, но я даже ощущаю радость, рвущуюся из меня из-за того, что у меня будет сын.

— Не будет, — цежу сквозь зубы, — у нас никого не будет, Рита.

— Почему? — всхлипывает она. — Почему, Демьян?

— Потому что не рожают ни жопой, ни ртом, — отвечаю, отбирая у нее локоть, в который она снова вцепилась.

С ебучей отчетливостью осознаю, что стоящая рядом в моем воображении жена — это не Рита. Это другая девушка. У нее длинные вьющиеся волосы, большие глаза и пухлый чувственный рот. У нас настоящая семья, а не хер знает что. 

А главное, я люблю эту жену. Потому что она мой ангел.

— Нам надо развестись, Рит, — говорю наверное самые правильные в своей жизни слова. Ритка начинает плакать и цепляться, но я ее не слышу.

Я стою оглушенный от осознания, что только что представил рядом с собой Ангелину. Беременную, держащуюся за живот, она смотрит на меня с такой любовью в глазах, что меня от боли буквально складывает пополам.

***

Ангелина

Мы встретились с Настей в торговом центре. Подруга позвала прогуляться и пройтись по магазинам. Ей надо подобрать новый лук на свадьбу своей сестры, а я записалась на стрижку к мастеру.

Я хотела взять с собой Миланку, но когда мама об этом узнала, буквально вытолкала меня за дверь.

— С ума сошла! Куда ребенка тащить собралась? Сейчас вон все чихают, болеют. Не хватало еще Милаше вирус подхватить.

— Но, мам, ты и так с ней сидишь всю неделю, я тебя разгрузить хотела, — попробовала я возражать, но разве можно справиться с моей мамой?

— Не выдумывай. Она же не грудничок давно, они с Артемкой играют, а я сижу и на них смотрю. Разве это тяжело? А ты сходи, развейся. Ты же кроме работы света белого не видишь.

— Спасибо, мамуль, — я обняла ее и поцеловала в щеку, — значит завтра меняемся. Я посижу с детьми, а вы с Гришей куда-нибудь сходите.

Мама поворчала, но я знаю, что они с Григорием будут счастливы, если выберутся в театр или ресторан. Как раз воскресенье, у отчима выходной.

Из салона я вышла в отличном настроении — мне обновили форму стрижки и красиво уложили волосы. Настя уже ждала меня возле отдела с обувью и сумками.

— На тебя даже бабы оборачиваются, — хмыкает она, беря меня под руку. — А мужики сейчас шеи свернут. Выглядишь отпад!

Подруга, конечно, преувеличивает, но я действительно ловлю на себе заинтересованные взгляды, и это очень приятно.

Часа через три выходим из отдела вечерних платьев, нагруженные пакетами. Насте к платью подобрали туфли, клатч и колье с серьгами. Я поддалась общему настрою и тоже купила себе платье — классическое маленькое черное.

Здесь дорогие вещи, но на платье мне сделали скидку пятьдесят процентов, только поэтому я решилась.

— Платье было в коллекции, только в качестве вечернего оно не совсем подходит, а у нас все-таки салон вечерних нарядов, — объяснила консультант.

Так что мне повезло.

— Это надо отметить, — говорит Настя, указывая глазами на пакеты и приподнимая их повыше. — Пойдем наверх, там есть классный ресторанчик.

— Насть, у меня на ресторан денег нет, — честно предупреждаю подругу. — Миланку надо на зиму одеть, я не могу позволить, чтобы это снова делал отчим.

Она все знает, не знает только, что я родила от Каренина.

— Пойдем, я угощаю, — тянет за руку Настя. — Мне новый проект привалил, я хорошо заработала.

Настя работает копирайтером в айтишной компании, и заработки у нее неплохие. Она часто обновляет гардероб и планирует покупку машины, для чего пошла на курсы вождения. Но я все равно не могу допустить, чтобы она платила за меня в ресторане.

— Я тоже зарабатываю, — возражаю ей, — не надо за меня платить. Давай пойдем, только я буду кофе и салат.

— Договорились.

Мы поднимаемся на верхний этаж, там итальянский ресторан. Неугомонная подруга заказывает несколько закусочных блюд, которыми, я уверена, будет со мной делиться. Я заказываю «Цезарь» и латте. Настя укатала меня еще на шарик мороженого.

Время проходит быстро. Допиваем кофе с мороженым, как тут Настя наклоняется и шепчет:

— На тебя там такой мужчина заглядывается, отпад!

— У тебя все отпад, — отмахиваюсь я. Она выпрямляется, навешивает на лицо обворожительную улыбку и говорит, стараясь не шевелить губами.

— Он идет сюда. Такой красавчик, Лина!

— Ангелина? — слышу над ухом голос, от которого все сжимается внутри. — Привет! Ты стала еще красивее. Рад тебя видеть.

Может я ошиблась? Поднимаю голову. Нет, не ошиблась.

— А я нет, — отвечаю, очень сильно стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Поднимаюсь из-за стола, говорю подруге, не глядя на Артура. — Насть, пойдем.

— Я думала, мы еще посидим, — не скрывает разочарования подруга. Она слишком красноречиво поглядывает на Артура, но я хватаю ее за руку и тяну к выходу.

— Прошу тебя, идем скорее.

— Откуда ты его знаешь, Линка?

Она его тоже видела, просто не узнала. Ну и хорошо, меньше надо объяснять.

Мы уже рассчитались, а видеть его выше моих сил. Но Артур не думает оставлять меня в покое.

— Ангелина! — догоняет и хватает за руку. Поворачивается к Насте. — Дай нам поговорить, а?

— Не надо, — выдергиваю руку и разворачиваюсь к выходу, — нам не о чем разговаривать. Иди к черту.

— Чего такая дикая! — перехватывает руку Артур.

— Я сейчас буду звать на помощь, — предупреждаю его. — Настя, вызывай полицию.

Набираю в легкие воздух, но он уже отпускает руку и отступает в сторону.

— Все, все, не ори. Забирай эту бешеная кошку, — говорит Насте. Она хватает меня за руку и тянет к лифту.

Выходим на улицу, меня трясет. Глубоко дышу, чтобы выровнять дыхание. Подруга рядом чуть не плачет.

— Линочка, ты можешь объяснить, что случилось?

Холодный воздух приводит в чувство. Делаю еще несколько вдохов-выдохов, поправляю взлохматившиеся волосы.

— Нечего объяснять. Это мразь, которая не стоит ни одного хорошего слова.

И тогда Настя прижимает ладони к губам.

— Так это он? Он отец Миланки? Скажи, он тебя изнасиловал?

— Нет, Настюша. Хуже. Он меня убил. Пойдем, мне домой надо, — разворачиваюсь и первая направляюсь к троллейбусной остановке.

Ангелина

Настроение падает ниже нуля, прекрасный день безнадежно испорчен. Настя с трудом, но уговаривает меня поехать на такси, ей в троллейбусе неудобно с такой кучей пакетов.

Соглашаюсь только чтобы не спорить. Я и так достаточно выбита из колеи встречей с Артуром.

— Лина! Ну Лин! Расскажи, что между вами произошло? Вы из-за этого красавчика расстались с Демьяном? Он тебя приревновал? — Подруга всю дорогу пробует выпытать, связано ли это как-то с моей беременностью, но я не могу ей рассказать.

Никто не должен знать, что Миланка дочь Демьяна, и моя подруга не исключение. Поэтому на бесконечный поток вопросов отвечаю сухо и коротко.

— Да, мы с Карениным расстались из-за Артура, но это был только повод. Демьян после операции собирался жениться на девушке своего круга, и расстаться было нашим общим решением. Просто Артур гнилой человек, я не желаю с ним даже здороваться.

Больше не сумев ничего добиться, Настя замолкает. Прошу таксиста остановиться у супермаркета. Пакет у меня всего один, с платьем, и я собираюсь купить продуктов.

Мама с Гришей у меня деньги упорно не берут, поэтому покупаю все то, что съедается всегда — сыр, ветчина, фрукты, соки, детская молочка.

Из супермаркета выхожу с полными пакетами — благо, идти недалеко. Уже почти дохожу до подъезда, как за спиной визжат тормоза, меня обгоняет автомобиль и выезжает на тротуар, перегораживая дорогу.

— Привет, — из-за руля выходит Артур, — ты так внезапно сбежала, Ангелина. Я сначала такси догонял, потом не мог понять, куда ты делась. Может, все же поговорим? Давай помогу донести, сумки тяжелые.

— Неси, — отдаю ему пакеты, круто разворачиваюсь и иду прочь от дома. Артур бежит за мной вместе с пакетами.

— Да подожди ты, бешеная! Стой! Куда пошла? Я правда просто хотел помочь.

Поворачиваюсь и шиплю, еле сдерживаясь, чтобы не расцарапать ему лицо.

— Не смей, Артур. Даже подходить ко мне не смей.

— Почему? Все еще его любишь, Демона своего? Да он плевать на тебя хотел, дура. Всему поверил, ни на секунду не усомнился, сразу жениться побежал. А я люблю тебя, до сих пор, забыть не могу. У меня такие телки классные были, но я про тебя только думал. Сюда вернулся, хоть у меня в Штатах все заебись было.

Артур говорит сипло, быстро, как будто боится, что не успеет сказать, и что самое ужасное, я ему верю. Чувствую, он говорит правду.

И от этого становится еще хуже.

Мне не жаль его, ни капли. Когда я пришла к ним в ночной клуб, я уже была беременная Миланкой. И если бы меня не стошнило, этот наркотик мог убить моего ребенка.

Какая может быть жалость?

Подхожу вплотную к мужчине, впервые внимательно вглядываюсь в его лицо.

Моя подруга права, Артур красавчик. Три года жизни в Америке добавили лоска, которого ему раньше не доставало. Это и изменило его, но только внешне. Уверена, внутри он остался таким же. Способным и на подлость, и на предательство.

— Если бы ты любил меня, Артур, ты ни за что бы не стал втаптывать меня в грязь. У нас с тобой разные понятия о любви. Так что возвращайся обратно в свои Штаты, а сюда дорогу забудь.

Забираю пакеты и быстро иду к дому, который стоит по диагонали от маминого. Там сквозные подъезды, выйду с той стороны, чтобы Артур не смог проследить.

Ему тоже не следует знать о Миланке. Как раз Артуру будет легче всего сложить два плюс два, потому что он знает, что у нас с ним ничего не было.

Артур больше меня не преследует, и я, сделав приличный крюк, наконец попадаю домой.

Маме ничего не говорю, но на всякий случай из дома стараюсь лишний раз не выходить. Ночевать тоже остаюсь у них с отчимом.

Воскресенье проходит на удивление спокойно — мама с Григорием уходят в театр, я остаюсь с дочкой и братиком. Обожаю Артемку, он такой забавный! И они очень хорошо ладят с Миланой.

В понедельник приезжаю в офис раньше всех и даже успеваю выпить кофе. Надеюсь, что Демьян сегодня явится попозже, и так и происходит.

В коридоре слышится голос Каренина, с ним еще голоса мужчин. Открывается дверь, на пороге появляется Демьян, и я не глядя на него понимаю, что он очень недоволен. Перевожу взгляд на его спутника, и натыкаюсь на злой, колючий взгляд Артура.

— Ангелина, нам два кофе, — бросает Каренин, а Артур смотрит.

Молча. Исподлобья. Так, как смотрят только на заклятого врага. Вот только когда я успела стать врагом?

***

Демьян

С самого утра пребываю в полнейшем ахуе. Если бы мне сказали, что так может быть, не поверил. Но к сожалению это правда.

Представитель компании, с которой я заключил контракт о поставке программного обеспечения — Артур Литвин. Бывший друг, который увел у меня Ангелину. И которому я так и не смог это забыть.

Если бы она осталась с ним, я бы, наверное, понял. Бесился бы, злился, но понял.

А он, мразь, ее бросил. Попользовался, потрахал и бросил.

Она же не от хорошей жизни сейчас и учится, и работает. Астафьев когда за нее просил, так и сказал, что девчонке нужна эта работа.

Я вижу по шмоткам, с деньгами у Ангелины туго. Обувь дешманская, сумка тоже. Куда она деньги свои тратит, непонятно. Зарплаты в компании высокие, Астафьев на сотрудниках не экономил. Даже у уборщиц приличный соцпакет.

И будь Ангелина трижды продажной сукой, с Артуром она трахалась по любви. А он поступил с ней как подонок.

Если бы я мог, послал бы его нахуй и разорвал контракт. Но тогда мне придется заплатить неслабую неустойку, плюс это негативно скажется на репутации компании.

Я не имею права так поступать с людьми, которые на меня работают, но блядь, как же бесит присутствие Артура!

Приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках, выдерживать нейтральный тон. Хоть руки так и чешутся набить ему ебальник.

Как тогда, три года назад. Думал, убью суку. Артур потому и съебался в Штаты, чтобы мы не пересекались. Я предупредил, чтобы не попадался мне на глаза.

Он и не попадался, а сегодня заявился с делегацией. И я как последний терпила теперь принимаю его в собственном офисе.

Ебаный пиздец. И это он сейчас увидит Ангелину...

Вместе с Литвином приехали представители департаментов проектирования и кибербезопасности. Артур курирует техническую документацию. Не могли кого-то другого прислать...

Мы с ним входим в приемную практически одновременно, остальные идут следом за нами.

Бросаю быстрый цепкий взгляд на Ангелину. Как она отреагирует? Но как ни странно, первым реагирует Артур.

Останавливается, застывает. Ангелина смотрит на него в упор, а у меня появляется чувство, что между ними на моих глазах происходит немой диалог. Только я в нем нихуя не понимаю.

Первым заговаривает Артур.

— Здравствуй, Ангелина, рад тебя видеть.

— Здравствуйте, господин Литвин, — Ангелина отвечает, явно делая над собой усилие. Она прячет глаза, а Артур наоборот. Смотрит с заметным снисхождением, чуть улыбаясь.

Как будто они недавно расстались, а теперь делают вид, будто вообще не знакомы. И тогда меня осеняет.

Они встречаются. И трахаются, как и тогда. Блядь, да у него это на роже написано, смотрит на нее, будто сейчас кончит. Только походу она не сказала, что у меня работает. Или сказала?

И сколько это они уже ебутся за моей спиной? А я опять как лох поплыл...

— Господин Каренин, — доносится как сквозь вату, — пора начинать.

Оглядываюсь, туман мгновенно рассеивается. В приемной уже собралась приличная толпа. А они здесь чего?

— Демьян Андреевич, — с тревогой в голосе зовет наш главбух, — с вами все в порядке? У нас совещание...

— Да, начинаем, — повторяю про себя как мантру, что личное не должно мешать бизнесу, и стараюсь выкинуть Ангелину из головы.

Получается хуевенько, но совещание проходит успешно. Заслуги там моей ноль, все сделала команда. Мне осталось только подписать протокол и послать нахуй Литвина.

Пока мысленно, но с такими темпами вряд ли я смогу долго играть свою роль.

Весь день проходит в какой-то хуете, несмотря на то, что мне некогда поднять голову. На следующее утро приезжаю к офису, но зачем-то остаюсь на парковке. Сам не знаю, почему, но внутренний голос будто нашептывает, чтобы остался.

Снаружи идет дождь. Он зарядил еще с вечера и льет не переставая.

И мой внутренний голос не ошибается. Через несколько минут на паркинг влетает автомобиль. Распахивается дверца, из нее выскакивает Ангелина.

Взъерошенная, взлохмаченная, разъяренная. Пролетает мимо меня к лифту и даже не замечает. Я уже собираюсь вернуться в офис, как тут ноги сами прирастают к полу.

В водителе автомобиля, который привез Ангелину, я узнаю Артура Литвина.

Я был прав, они вместе.

Лучше бы я сдох, чем это увидел. Внутри начинает закручиваться воронка бешеной ярости, и чтобы хоть немного остыть, выхожу под дождь.

Похуй, что намокну. В кабинете есть запасные рубашки и костюм, потом переоденусь. А сейчас необходимо остудить голову, пока весь этот бушующий ураган не вырвался наружу.

Задираю голову, подставляю лицо под дождь. Холодные струи затекают за ворот, и мне кажется, я слышу как шипит раскаленная кожа.

Я убью его. Я блядь убью эту суку.

А Ангелина... При мысли о ней не спасает даже дождь.

Он лупит в лицо, ловлю губами ледяные капли. Литвин недавно прилетел, значит они общались? Значит Ангелина до сих пор его любит, если готова бежать по первому зову?

Пинаю ногой бордюр. Чем? Чем он блядь лучше меня? Почему она так и не смогла полюбить меня по-настоящему?

Когда осознаю, что уже полностью владею собой, пиджак промокает насквозь. Некоторое время смотрю то на здание офиса, то на паркинг, плюю и возвращаюсь к машине.

Стягиваю мокрый пиджак, бросаю на заднее сиденье. Сажусь за руль и еду домой.

Не хочу, чтобы они видели меня таким. Особенно она не должна видеть.

Забрасываю мокрые шмотки в корзину для грязной одежды, быстро иду в душ. Стрижка у меня короткая, волосы высушиваются за три минуты. Так что уже совсем скоро я снова въезжаю на паркинг бизнес-центра.

Смотрю на часы — на все ушло чуть больше получаса. Перетопчутся, босс не опаздывает, босс задерживается.

Вхожу в приемную и первое, что вижу — Артура, нависающего над столом Ангелины. У нее в руках папка, вид сердитый. Ну спасибо, что не трахаются здесь же в приемной. А выяснять отношения они оба походу считают в норме дела.

— Всем доброе утро. Артур, ко мне в кабинет, — киваю в сторону двери. На Ангелину не смотрю принципиально.

Да я все равно не вижу нихуя, от злости пелена глаза застилает. Меня больше из-за нее клинит, чем из-за этого героя-ебаря.

— У вас, смотрю, опять любовь, — говорю, сдерживая себя из последних сил. Я должен быть спокойным, должен блядь, даже если внутри уже все порвано в хлам.

— А ты что, ревнуешь? — этот еблан и не думает отпираться, только скалит зубы. — Не переживай, Лина не позволит лишнего на рабочем месте. У нас с ней есть где общаться.

— И ты считаешь нормальным вот так явиться к ней через три года как ни в чем ни бывало?

— Эй, Демьян, ты как я слышал женат? Вот и не лезь в наши отношения. И вообще, давай по делу. Я и так в приемной полчаса торчал.

Все, Демьян, все. Пусть пиздит, зубы успеешь ему выбить. Как закончится его дипломатическая миссия, так и выбьешь.

Мысленно себя уговариваю, а вслух говорю:

— Мне вообще похуй, кого ты ебешь, Литвин. Одна просьба, не делать это у меня в приемной. Иначе карьера твоя закончится на взлете.

Взгляд Артура темнеет от ярости, но вот тут мне точно похуй. По селектору прошу Ангелину пригласить руководителей департаментов. Мне кажется, у нее дрожит голос, но это может оттого, что я их засек.

— Слушай, а это кто? — спрашивает удивленно Артур и показывает на постер. Только сейчас замечаю, что на руке у него красное пятно. Он прослеживает за моим взглядом и поясняет: — Это я случайно кофе облился, пока тебя ждал.

— Это Милана, — отвечаю нехотя, — лицо компании.

Вид у Артура делается задумчивым и озадаченным.

— Она тебе никого не напоминает?

— Нет. Это дочка моей сотрудницы. Из бухгалтерии.

Начинают сходиться главы департаментов, и я усилием воли заставляю себя сосредоточиться на работе. И даже на время забываю об Ангелине.

Но к вечеру, когда все сотрудники расходятся, а Артур уезжает на объект, накатывает дикая усталость. И возвращается злость.

Артур подтвердил. Они любовники. И Ангелину такая роль вполне устраивает. А если не устраивает, она все равно дает Литвину. Безропотно. Я просто идеализировал ее и тогда, и сейчас.

Открываю ноутбук, захожу в облако. Тащу файл, который не трогал достаточно долго.

Артур за все заплатит. Зря он вернулся из Штатов сюда.

И Ангелина заплатит. Зря она осталась.

Если ему можно ее трахать, то почему мне нельзя?

Тянусь к селектору. Прокашливаюсь. Набираю полную грудь воздуха и с шумом выдыхаю.

Теперь можно.

— Ангелина. Зайди ко мне.