Любовь Дракона

— Я беременна! 

— Что?! — взвыла Вера.

— Шутка, — ответила я. — Просто мне нужно было обратить на себя внимание, а ты была слишком занята государственными делами.

Сестра посмотрела на меня так, будто вот-вот кинет в меня чернильницей.

— Это не то, чем нормальные женщины шутят, Люба, — строго сказала она.

— А где ты здесь видишь нормальную?

Вера закатила глаза. Вообще-то она вполне даже нормальная. Ну, более чем, не считая того, что она теперь глава рода алых сирин, в котором три с половиной землекопки. Одна из них замужем за императором, вторая бабушка, третья как раз Вера, а половина — это я.

Я уродина. По-другому назвать девицу, лицо которой пересекает жуткий незаживающий шрам сложно. Вылечить его не может ни одна магия, и я уже смирилась. Просто прикрываю лицо волосами, выпускаю из прически длинные пряди. Хотя чаще просто не выхожу никуда. Некуда, не с кем, да и не хочется. Я сама всех от себя разогнала.

Мне здесь нечего делать, в этом мире. Я шестнадцать лет провела в другом, в том, где есть мобильные телефоны и самолеты вместо магии и драконов.

Началось все с того, что нашу среднюю сестру Надю, как раз ту, что замужем за императором, похитили, чтобы спасти их правящий род. Род фениксов.

Ну что я могу сказать, всех спасли, пусть теперь дружно строят светлое будущее. Только без меня. А я как-нибудь разберусь со своим на Земле.

— Хорошо, о чем ты хотела поговорить? — спросила Вера, откладывая перо и бумаги. 

— Я хочу вернуться домой.

— Не поняла. Ты и так дома.

— Домой — это на Землю, — сказала я. — Мне здесь нечего делать.

— Нет! — Вера даже вскочила, опираясь ладонями о массивный дубовый стол. Здесь, во владениях алых сирин, вся мебель была такая, в старорусских традициях.

— Я не спрашивать твоего разрешения пришла. А поставить тебя в известность, — я сложила руки на груди. — Между прочим, первую, до ба и Нади. Цени.

Вера нахмурилась:

    — Я никуда тебя не отпущу, Люба! Что ты будешь делать там, на Земле? Совсем одна!

— Я и здесь совсем одна.

— Издеваешься?!

— Хочешь сказать, тебе есть до меня дело? Вы с ба только и делаете, что решаете государственные вопросы! Надя замужем, счастлива и ждет второго ребенка! А мне что прикажешь делать?! Наблюдать за вами, такими деловыми?!

 — Как была неблагодарной, так и осталась, — прорычала Вера. Вообще-то у меня сестра хрупкая девушка, даром что певица, но с того дня, как в ней пробудилась сила алой сирин, ее голос стал сильнее еще на несколько октав. В этом нет ничего удивительного: алые сирин с помощью голоса могут заставить кого угодно сделать что угодно.

Кроме сильнейших, то бишь правителей фениксов и драконов. У них иммунитет.

— Ну вот и отдохнете от меня неблагодарной, — заявила я. — Все, я пошла собирать вещи.

— Никуда ты не пойдешь! — Голос Веры ударил в сознание, заставив замереть столбом. А вот это было нечестно, потому что… потому что после того случая, оставившего мне магический шрам, сила алой сирин во мне так и не проснулась. То есть я просто-напросто беззащитна перед магией сестры. И это — еще одна причина, по которой я хочу отсюда свалить! Не беззащитность, а то, что магия меня не признала. Вот что, спрашивается, мне тут делать?!

Хотя и беззащитность тоже в принципе. Этот мир, помимо нас, населяют еще три расы: фениксы, драконы и игры (по-простому, оборотни). Я среди них как не пришей тому самому рукав. Ну не вписываюсь я, не вписываюсь! Не понимаю, почему Вера не хочет это признать!

— Отпусти! — шиплю я. — Я уже совершеннолетняя! — Более чем, мне двадцать один. — Ты не имеешь права так со мной обращаться!

— Иди к себе, Люба. Немедленно! — командует сестра голосом алой сирин. — До того, как я разрешу, из комнаты не выйдешь.

Ну вот и поговорили.

А самое обидное то, что я разворачиваюсь — и иду. Ноги сами несут меня знакомыми коридорами, откуда как в кино «Иван Васильевич меняет профессию» открывается вид на двор. Кино это обожала смотреть ба, когда мы жили там, где были телевизоры! А здесь пейзажи да драконы. Любуйся не хочу.

Правда, в моей комнате вид на горы. Красивые. Сейчас снежных шапок не видно, но вот осенью и ближе к зиме… я не успеваю додумать. Видимо, сила сестры срабатывает так, что меня выключает.

А включает от того, что на постели сидит ба.

— Нажаловалась уже? — спрашиваю я. 

— Да, Вера мне все рассказала.

— Она меня все равно не удержит. Я имею право сама решать свою судьбу! 

— Да имеешь, имеешь, кто ж отнимает. С тобой хочет поговорить Миранхард Дьелльский.

Что?! Нет! Только не он!

Это первая мысль. Вторая —  высоченный обнаженный по пояс мужик (то есть дракон) голливудского кроя, с кубиками мышц, дорожкой волос, убегающих под пояс свободных брюк. И волосы эти его, которые по цвету могут посоперничать с цветом волос алых сирин, длинные, ниже плеч. Правда, у него они более насыщенные, в такую вишню, а не как у Нади и Веры, в клубничку…

А-а-а-а-а! Сдались мне его волосы на пару с клубничкой!

— Нет! — резко говорю я. — Нет, нет и еще раз нет!

— А Вера обещала отпустить тебя на Землю, если ты примешь его предложение, — ба коварно улыбается. — Даже портал лично откроет.

Не бабуля, а демон-искуситель какой-то.

— Обещала? — недоверчиво спрашиваю я. — И что за предложение?

— Откуда ж я знаю. Не выслушаешь — не узнаешь.

Деньмо. Это мой день сегодня.

— Ладно, — говорю. — Выслушаю. Но ты свидетель ее обещанию!

— Разумеется! — Ба поднимается довольная, разве что руки не потирает, а вот я отнюдь не разделяю ее энтузиазма.

Мы с Дьелльским не виделись три года, с моего восемнадцатилетия. И еще столько же и не виделись бы! А лучше — всю жизнь!

Тем не менее сейчас я зачем-то смотрю в зеркало, приглаживаю выбившиеся из прически пряди. Кроме одной. 

А впрочем… беру и демонстративно заправляю ее за ухо.

Ладно, Миранхард Дьелльский. Посмотрим, что ты можешь мне предложить.

За три года Дьелльский изменился не сильно. Разве что стал еще шире в плечах. Мне казалось, плечи у мужчин должны переставать расти, но, видимо, не в случае драконов. Может, у него размах крыльев с возрастом увеличился, или еще что. Как бы там ни было, дракон сейчас возвышался в гостиной, и высоченный шкаф, в котором для красоты стояло всякое, печально понял, что в этой неравной гонке проигрывает. По крайней мере, я бы на месте шкафа это поняла.

— Кхе-кхе, или добрый день, — сообщила я могучей спине, затянутой в насыщенно-винного цвета мундир. Это фирменные цвета драконов, точнее, Дьелльских, правящего рода. Поэтому штаны тоже были в тон.

Дракон обернулся.

— Любовь. Безумно рад вас видеть.

— По вам и не скажешь, — сообщила я.

Доброжелательное выражение его лица, с которым обычно разговаривают с маленькими детьми, мигом уступило место непроницаемой маске.

— Вы совсем не изменились.

— Это к лучшему. Когда такое говорят женщинам, они обычно готовы прыгать до потолка. 

— Но не вы.

— Опять угадали.

Оставив за плечами резные старорусские окна (вот я до сих пор не могу понять, кто у кого дизайн попер — славяне у алых сирин, или алые сирин у славян?), дракон направился ко мне. Он наступал как истинный хищник, подавляя пламенной аурой и авторитетом, и я с трудом справилась с желанием сделать пару шажочков назад. Нет уж. Только не от него.

Все время, с самого начала нашего знакомства на балу у императора, он смотрел на меня как на дитя неразумное. Вел себя тоже соответственно, хотя и умудрился поцеловать. Правда, потом сказал, что это больше не повторится. Ну что я могу сказать… не солгал.

— Итак, — произнес Дьелльский.

— И сяк, — отозвалась я.

— Вы вообще не умеете молчать, правда?

На самом деле я не настолько чокнутая, это на меня его близость плохо влияет. Дракон смотрел на меня в упор, и в винного цвета глазах клубилось алое пламя. Волосы его полыхали в лучах закатного солнца, раскалились до ярко-красного — почти как моя прядь. 

А ведь у меня почти проснулась сила… ключевое слово почти. Алая прядь в волосах — единственное, что у меня общего с семьей и с родом.

— Вы собирались сделать мне предложение, — напомнила я.

Дракон многозначительно вздернул бровь, а я чуть язык себе не отгрызла. Это ж надо было такое ляпнуть, а!

— По поводу моего возвращения на Землю! — тут же добавила я.

— Ах да.

О нет. Почему-то (по выражению лица дракона) мне показалось, что проще было тайком сбежать, сунув в заплечный мешок трусы, воспоминания о последних годах с семьей и коврижку с орешками. Но вот проблема, все порталы здесь открываются либо с разрешения Нади и ее мужа, либо Веры, либо игров, либо… вот этого вот. Вот с этим вот я договариваться не буду, из игров никого не знаю, с Верой все ясно. Может, к Наде подъехать?

— Я хочу, чтобы вы поучаствовали в отборе.

Че-го?!

Я почувствовала, как моя челюсть медленно отвисает, по принципу слоу-мо в фильмах.

— Вы уже знаете, что у драконов гаремы, Любовь. И что все женщины в гареме должны быть на равных правах и вступить в брак с избравшим их мужчиной в один день. Я принял решение остепениться, соответственно, отбор моих невест состоится в самое ближайшее время. 

Все то время, пока он говорил, я хлопала глазами. Не столько из-за того, что гаремы стали для меня новостью — разумеется, я о них знала, сколько потому, что до меня медленно доходило, что мне только что предложили! 

Нет, он совсем берега попутал, что ли?! Драконошейх, хвост ему в задницу!

— Остепеняйтесь без меня, — сообщила я. — И осеменяйтесь тоже. Чисто для статистики: скольких невест собираетесь выбрать?!

Глаза Миранхарда опасно сверкнули.

— Семерых.

— А потянете?

Вот теперь он опасно прищурился и сделал еще один шаг. Этот шаг сократил расстояние между нами до минимума. Мое сердце сделало головокружительное сальто и провалилось в трусы. Точно в трусы, иначе как объяснить то, что я замерла, когда его пальцы коснулись моего подбородка. Кожа от этого простого прикосновения полыхнула огнем, а Миранхард произнес:

— Дерзить мне точно не стоит, Любовь. Если, конечно, вы хотите вернуться на Землю.

Это сейчас что только что было? Шантаж?!

— Ну, предположим, на Землю я и без вашего отбора вернусь. А главное — сохранив кучу своих нервных клеток. — Я положила пальцы на его запястье, чтобы убрать драконью руку от своего подбородка. Пальцы тоже обожгло, из-за чего я пришла к выводу, что лишний раз его трогать не стоит. Вообще. Совсем. Мне еще только огненной драконьей чесотки не хватало.

— Предположим, если бы вы могли, мы бы с вами сейчас не разговаривали.

— Вы с ума сошли? — уточнила я. — Меня? В отбор? Вам точно пламя мозги не сварило? Или это старость?

Миранхард перестал улыбаться. Зато я теперь точно знаю, что старость — его больное место! Сколько не цепляю за возраст, цепляется как миленький! Конечно, он не старый, какой там. Ему тридцать с хвостиком, по меркам драконов и голливудских звезд вообще мужчина в самом расцвете сил, только-только жизнь начинается. Но позлить его — одно сплошное удовольствие! Вон как губы сжал, того и гляди проглотит сейчас.

Ха! А вот нечего было мне свои отборы предлагать.

— Я не претендую на вас, как на супругу, — резко произнес дракон. — Но основная причина, по которой ваша старшая сестра не хочет вас отпускать — это то, что она считает ваше решение необдуманным и импульсивным, а еще вызванным тем, что у вас низкая… как же она выразилась… социальная активность.

Словечки из нашего мира местные воспринимали с трудом, а я сейчас с трудом справилась с желанием пнуть дракона под коленку. Вот вроде не хотела к нему на отбор, но замечание о том, что женой меня видеть не хотят, все равно зацепило. С чего бы вообще?

— Поэтому я предложил ей следующий выход: вы участвуете в отборе, выходите в свет, и, если по завершению отбора не передумаете и ваше решение останется прежним — стало быть, вас спокойно можно отпускать.

Обалдеть. Нет, правда… обалдеть! У меня просто других слов нет. То есть если еще правящего дракона с самомнением высотой с Бурдж Халифа и шейховыми замашками понять можно, то мою сестру?! Она что, совсем меня не знает?! 

Я глубоко вдохнула, глубоко выдохнула. Досчитала до пяти, потом еще до пяти.

— Нет, — с милой улыбкой сообщила я. — Я не собираюсь участвовать в вашем шоу «Холостяк».

— В чем? — прищурился дракон.

— Неважно. — Я сложила руки на груди и посмотрела на него в упор. — Когда вам в следующий раз придет в голову предложить мне такое, досчитайте до ста одиннадцати и, если желание не пройдет, прыгните с крыши. Не принимая драконоформу. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Брови дракона сошлись на переносице, он посмотрел так, будто не прочь был выбросить с крыши меня.

— Вам стоило бы поучиться дипломатии, — наконец, произнес он. Судя по выражению лица, совершенно точно не то, что хотел сказать на самом деле!

— А вам — почитать, что такое непрошенные советы, — не осталась в долгу я. — Всего доброго и, надеюсь, мы с вами никогда больше не увидимся.

Дракон мгновение смотрел на меня, раздувая ноздри, а потом прошел мимо столь быстро, что маленькую хрупкую Любу чуть не сдуло порывом ветра в тот самый шкаф. Шлейф его аромата — пряностей, огня и силы, окутал меня, но лишь на мгновение. После его ухода странным образом стало холодно, и я быстро вышла из гостиной вслед за Дьелльским.

— Он предложил мне участвовать в отборе! — с порога заявила я ба, читавшей у себя в комнате какой-то свиток. — Ты вообще представляешь?!

— А что такого?

Я на миг лишилась дара речи и просто моргала. У нас тут что, коллективное сумасшествие? Но еще в любимом мультике ба про Простоквашино говорили, что с ума все вместе не сходят.

— То есть для тебя это нормально?!

— Люба, ты же не станешь отрицать, что тебе в последнее время не хватало социализации? — Ба отложила свиток на стол, поднялась и подошла ко мне. Она здесь настолько помолодела, что могла бы сойти за нашу с Верой и Надей маму. При этом держалась ба всегда как королева, и ее уверенной силе противиться было сложно даже мне. Только не сейчас!

— Это не значит, что я должна развлекать его драконье величество Миранхарда Дьельсского, крутя павлиньим хвостом среди его потенциальных невест!

— Во-первых, об этом тебя никто не просит, — ба нахмурилась, — а во-вторых, это отличный способ выйти из башни, пообщаться с миром, увидеть его наконец-то! Понять, какой он. Возможно, тебе не захочется уходить.

Так. Ясно.

— Знаешь, — сказала я, с трудом сдерживая обиду. — Все это время ты была той, к кому я в любой момент могла прийти за поддержкой. Но сейчас понимаю, что поддержки у меня не осталось. Вообще.

— Люба… — На ее голос я даже не обернулась и выразительно хлопнула дверью.

Если во дворце алых сирин все с ума посходили, это еще не значит, что то же самое происходит у фениксов. Пусть они тут развлекаются, как хотят, а я завтра же пойду к Наде!

Ну хоть один нормальный родственник во всем этом дурдоме нашелся! Выслушав меня, Надя согласилась поговорить с Верой. Учитывая, что они с мужем ждали второго ребенка, естественно, в гости пригласили именно нашу старшую. Я надеялась, что, как императрица, Надя основательно проветрит ей мозги. Несмотря на то, что драконы, игры, алые сирин и фениксы — каждый в своем доме хозяин, все-таки муж Нади — император. То есть вроде как главнее всех, а значит, Надя тоже главнее всех, а значит, стоит верить в лучшее. 

Дожидаясь Надю, я сидела в императорском саду, где рассматривала кружащихся надо мной бабочек. Местные были совершенно диковинных расцветок и, когда одна села мне прямо на палец, я принялась ее рассматривать. 

Крупная, с изумрудно-золотыми крыльями и черным узором, она шевелила усиками и, кажется, тоже пялилась на меня. Страна непуганых бабочек, блин! 

— Чего смотришь? — поинтересовалась я. Прозвучало недружелюбно, и я услышала сдавленный ойк. Подняла глаза и обнаружила императренка. То есть сына Леграна и Нади, который смотрел на меня огромными глазами и моргал. Явно принял на свой счет, но не это было самое страшное.

Самое страшное заключалось в истории «я и дети». Я не умела с ними взаимодействовать от слова совсем. У меня даже руки дрожали, когда я этого самого императренка держала после его рождения. А когда отдала матери, читай Наде, выдохнула с облегчением.

— Это я не тебе, — тем не менее поправилась я.

Малыш подошел ближе. Не тот эффект, на который я рассчитывала.

— А кому?

Красноволосый, с ярко-синими глазами, ну точная копия Нади, он унаследовал силу отца — всю его фениксову мощь, которая со временем разовьется невесть во что. Пока же он был просто милота ходячая, но ходил бы он подальше от меня, а? Кто его вообще сюда отпустил? Когда Надя и Легран ушли из сада, оставив меня тут одну пить местный лимонад, они забрали его с собой. Как он от них сбежал? И что будет, если он и от меня сбежит? А если у меня на глазах начнет бегать, споткнется, разобьет коленку? Или, что еще хуже, нос или лоб?

Я прямо чувствовала надвигающуюся панику, поэтому быстренько сказала:

— Ей. — И указала пальцем на бабочку. 

— Красивая! — выдал ребенок. Но трогать не стал, просто наклонился, чтобы посмотреть поближе. А потом задрал голову: — Ты тоже красивая, Люба.

Ладно хоть тетей не назвал, и на том спасибо. Я же немедленно ощутила желание проверить, на месте ли прядь, прикрывающая шрам. Честно говоря, я себя никогда особо красивой не считала, еще до появления этого самого шрама. Светлые волосы, зеленые глаза, внешность, ну… самая обычная. Тем не менее расстраивать фениксенка не хотелось.

— Спасибо, — сказала я и все-таки прижала ладонь к лицу. От движения бабочка вспорхнула и улетела, а Джартан (так звали племянника) радостно вскарабкался ко мне на колени.

— Давай кататься! — заявил он.

Учитывая, что я сидела в кресле-качелях, по аналогии с теми плетеными, которые есть в нашем мире, это было несложно. Но ребенок сначал начал возиться, потом недовольно пыхтеть, а после выдал:

— Нет. Так не пойдет. Давай я тебя раскачаю! — и, прежде чем я успела сказать «вяк», резво спрыгнул на каменную дорожку. Коленку не разбил, но у меня по ощущениям к алой пряди добавилось седины. А после:

— Качайся! — вскричал фениксов сын и вскинул руки.

С его пальцев сорвалась магия, ударила в кресло. Ну что я хочу сказать, оно качнулось. Так, что сорвалось с петель и полетело над садом. Я мысленно попрощалась сразу с двумя мирами, но жмякнуться с высоты нескольких метров не успела.

— Джартан! — раздался резкий голос Леграна, и я поняла, что парю в воздухе, а после медленно опускаюсь на траву. Вместе с креслом.

Ненавижу магию!

Император направился к очень виновато выглядящему сыну, а надо мной склонилась Надя. Вот у кого цвет волос как клубника в сезон! Глаза как осеннее небо и кожа светлая-светлая. Ее я точно могу назвать красивой.

— Порядок?

Я отлепила побелевшие пальцы от плетенки.

— Ага.

— Хорошо. Люба, мы сейчас переговорили с Верой…

— Ура! Я иду собирать вещи!

— И я поняла, что она права. В общем, ты или соглашаешься на условия Миранхарда, или остаешься здесь.

Собираясь вернуться в тот мир, где я родилась и выросла, в мир гаджетов, высоких технологий и самолетов, я думала, что буду скучать. По ба, по Наде и даже по Вере, хотя (как это ни парадоксально) с ней мы меньше всего общались. Но после того, как эта так называемая семья со мной поступила, я поняла, что они мне невероятно, отчаянно помогли. Потому что когда я вернусь, я о них даже вспоминать после такого не буду!

Хотят, чтобы я пошла на отбор — я пойду. Несколько месяцев подальше от них мне не повредят. А потом, сразу как только я его не пройду, я вернусь домой. 

— Подписывай, — я ткнула Вере пальцем в свиток.

Сестра вздохнула и посмотрела на меня.

— Люба, ты серьезно?

На магически заговоренной бумаге уже стояла моя подпись. То есть, согласно этому договору, если я принимаю участие в отборе Миранхарда Дьелльского, независимо от результата, я возвращаюсь на Землю. Вера лично открывает мне портал, а отказать и тянуть больше не сможет и не имеет права. Магический договор не позволит.

— Абсолютно, — сказала я. — С вами теперь только договорные отношения.

— Люб…

— Не любкай мне тут. Либо подписывай, либо открывай сразу. Сразу будет проще.

— Не будет, — буркнула Вера себе под нос.

Когда-то она была роскошной блондинкой, а сейчас… сейчас роскошная аловласка, и нет в ней ничего от той Веры, которая действительно обо мне заботилась. Ну вот пусть и наслаждается своим правительственным превосходством.

Сестрица обмакнула перо в магические чернила и поставила подпись, которая тут же впиталась в бумагу и запечатлелась на ней навеки. Мне, на самом деле, навеки не надо. Только до конца этого ср… драконьего отбора.

Выдернув свиток из-под носа сестры, я свернула его трубочкой и сунула подмышку.

— Все. Счастливо оставаться!

— Люба! — Вера поднялась из-за стола, и ее длинные волосы взметнулись красивым полотном. Она у нас хоть и старшая, но выглядит очень молодой, лет на двадцать от силы. Может, из-за небольшого роста и видимой хрупкости, а может, из-за алосиринской магии, она всех молодит. Мне такое не грозит. — Люба, постой, пожалуйста. Нам надо серьезно поговорить.

— Не-а, — ответила я. — Серьезно поговорить надо тебе, а мне — не надо. Я с тобой вообще больше разговаривать не хочу.

И с Надей — я ей так и сказала. И с ба. Чем быстрее я уберусь из этого сиринюшника, тем лучше! Благо, вещи уже собраны, ничего меня здесь больше не держит.

— Люба, я думала, мы поужинаем вместе. Перед тем, как ты пойдешь к Миранхарду.

Вот если бы она не сказала последнего, может быть, я бы осталась. Пожалуй, за все время моего пребывания здесь я не могла пожаловаться исключительно на еду. Она тут была как в лучших пятизвездочных отелях с закосом под национальную кухню. Но… но не судьба.

— Обойдусь, — сообщила я. — Готовьте мне портал в земли Дьелльского.

Я там была лишь однажды. Как-то дракон умыкнул Надю у феникса, явно собираясь подбить на свадьбу и опередить императора. Вот интересно, как бы он тогда со своим гаремом выкручивался? Надя хоть уютная нежнятина, оторвала бы ему за такое предложение драконьи причиндалы и скормила золотым рыбкам. Ну или может, я недооцениваю степень драконьего влияния на Надю. Потому что когда я после ее решения поддержать Веру спросила, не ронял ли Надю ее собственный сын с летающих качелей, она пробормотала что-то вроде:

— Миранхард Дьелльский — тот, кому я могу тебя доверить безоговорочно.

Вот и что на такое ответишь? Тот факт, что я этому дракону даже трусы свои не доверила бы, судя по всему, никого не волнует. На этой мысли я громыхнула дверью и направилась к себе. Шла знакомыми уже коридорами, вдыхая запах дерева — это, пожалуй, то, по чему я всегда буду скучать.

Уютно здесь было, во дворце алых сирин. Ключевое слово «было», потому что здесь я больше не появлюсь: сразу с корабля на бал. В смысле, с отбора на Землю. Долгие проводы — лишние сопли, слюни и прочие жидкости организма.

По той же причине я не пошла прощаться к ба. С ней у меня всегда был особый коннект, который оборвался, когда она приняла сторону Веры и Нади. Они же лучше меня знают, что мне надо, ну вот пусть теперь и гордятся этим.

Портал для меня открывали придворные маги. Поскольку алых сирин в природе всего четыре, это были маги императорские. То есть фениксы. Собравшись вчетвером, эти стройные золотоволосые мужчины соединили пальцы на уровне груди, разрывая пространство.

Делалось это во внутреннем дворе теремка (так я называла наше жилище), поэтому особо лишних глаз здесь не было. Ну и отлично. Одна сумка стояла у моих ног, ожидая переезда во дворец дракона, вторую я перекинула через плечо.

День выдался пасмурным, а к вечеру стал еще пасмурнее, и, несмотря на лето, колючий ветерок забрался под мое легкое платье. Платье в стиле алых сирин, с широкими рукавами, присборенными на запястьях, такое, в старославянских традициях.

А вот по чему я точно скучала — так это по джинсам и футболкам! Одна из них до сих пор лежала в моей сумке, и я бы скорее побрилась налысо, чем с ней рассталась.

— Люба! Люба! — услышала я голос ба.

Она бежала ко мне по широким деревянным ступенькам, а маги как раз открыли портал. Переливающееся искрами пространство разверзлось, оттуда полыхнуло теплом и жаром драконьей страны. Чтобы не «провожаться», я быстро пнула одну сумку в портал, а следом прыгнула туда сама. Но не рассчитала, что я с утяжелителем, поэтому вылетела из портала рыбкой.

Аккурат в мощную грудь и руки Миранхарда Дьелльского.

От такого столкновения во мне что-то хрустнуло. Судя по всему, последняя надежда на счастье вдали от всего магического мира.

— Ай! — выразительно сказала я, оказавшись в драконьих руках. Или лапах.

— Больно? — неожиданно встревоженно поинтересовался дракон.

— Вы когда-нибудь с разбегу влетали в скалу? — поинтересовалась я ответ.

— Если честно, да, — Миранхард неожиданно улыбнулся. — Мне было три, и я только учился летать. Меня собирали по частям, а моего ментора по полетам уволили или казнили, не помню.

Я поперхнулась от неожиданности. Хотя, скорее, больше от откровенности: даже не знаю, что на меня произвело самое невероятное впечатление. То, что Миранхард Дьелльский чуть не убился, когда был маленьким драконенком, или участь его ментора. 

— Так уволили или казнили? — буркнула я, выворачиваясь из сильных драконьих лап. Не сказать, что мне не понравилось, как он меня сейчас держал, я бы даже сказала, понравилось. В этом-то и заключалась основная опасность происходящего — Миранхард Дьелльский умел быть очаровательным. Как спящий дракон. Но когда он просыпался…

В общем, лучше сразу держаться от него подальше. Пока ничего лишнего не произошло.

— Вас это правда интересует, Любовь?

Любовь гораздо больше интересовало, как она докатилась до жизни такой. Читай, до спокойного разговора с Миранхардом. Когда-то я его назвала Хрен Ахар (от первого драконьего имени, Рен А’Хар, данного ему при рождении), и это как нельзя точно описывало сущность стоявшего передо мной мужчины.

Тем временем дракон уже кивнул слугам, которые подхватили мои вещи, следом — ба, которая взволнованно взирала на нас из портала, кивнула в ответ, и Дьелльский галантно подал мне руку.

— Позвольте вас проводить.

— В последний путь? — уточнила я.

Дракон вздохнул, я улыбнулась. Никогда и никому не обещала, что будет легко.

— Вы все еще можете отправить меня домой, — подсказала кратчайший путь завершения неудобной коммуникации.

— Я не меняю своих решений.

— Простите, забыла.

— Вам простительно, вы девушка.

Я подавила желание укусить его за… что-нибудь. Единственное, что спасло дракона от членовредительства с моей стороны — так это осознание того, что им подобное может быть воспринято как заигрывание. В том, что мне такое не надо, я была уверена на все сто, поэтому и сдержалась. Наступать Миранхарду на ногу было неудобно: мы шли параллельно, пришлось ограничиться мысленной местью и представить дракона в шотландском килте. А что, внешность у него соответствующая, ему бы пошло.

Не сдержавшись, я фыркнула. В тот самый момент, когда мы поднимались по ступеням дворца — роскошного, напоминающего о красоте дворцов Эмиратов и Индии. Такое ощущение, что он вобрал в себя все самые шовинистские культуры нашего мира (на характерах правителей, разумеется, это тоже отразилось). Еще место обитания драконов вобрало в себя всю жару магического мира: пара минут, а я уже вся потом обливаюсь с головы до ног.

— Вас что-то развеселило? — уточнил дракон.

Да. Вы. В килте. Так отвечать я не стала: все равно не поймет. Вместо этого пожала плечами:

— Мысль о том, что мне простительно, потому что я девушка. Значит, я могу говорить и делать все, что хочу.

Снисходительно-радушное выражение сбежало с его лица, а я почувствовала себя отмщенной. На этот раз даже не виртуально.

— Не настолько простительно, — поспешил исправить ситуацию Миранхард.

— О, даже так?

Мы как раз прошли через широкие двери, где нам поклонились стоявшие у них слуги и направились к очередной широкой лестнице, на протяженности любой ступени которой можно было воплотить тройной объем высказывания «интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд».

— В моем дворце, в моем городе и моей стране существуют определенные правила, — произнес Миранхард. Голоса он не повысил, но от огненно-драконьих интонаций внутри заклубился дымок. Этот дымок растекся по мне, проступая на коже мурашками. — Я требую неукоснительного их соблюдения ото всех. Вы не станете исключением.

— Душнила.

— Что, прошу прощения?

Прощения надо было просить за то, что вы тут устроили, шейх Ахар.

— Душно мне, говорю.

— Это из-за открытых дверей.

Один взмах драконовой руки, и двери, через которые мы прошли, захлопнулись. Темнее во дворце не стало: белый камень впитывал льющийся через огромные резные окна, а вот прохладнее — мгновенно. Такой резкий контраст добавил на коже мурашек, и я поежилась. Но, прежде чем успела справиться с ощущениями, на плечи мне лег драконов мундир и лишил меня возможности мыслить здраво. Сначала с мурашками законтактировала грубая ткань, потом с обонянием — его запах. На этом меня основательно перетряхнуло, потому что вся моя нервная система как-то очень неожиданно стала ну очень нервной.

Из головы исчезли все связные мысли, я забыла все языки двух миров, а еще мне не к месту захотелось почувствовать его ладони на своих плечах. Когда он будет снимать с меня… гм, свой мундир, разумеется.

Тут воздух чем-то пропитан, что ли?

— Контраст температур, — произнес дракон, как ни в чем не бывало. — Вы привыкнете.

— Угу, — буркнула я.

Надеясь, что к остальному я тоже привыкну. Например, к перепадам своего отношения к этому чешуйчатому.

Миранхард выразительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. К счастью, мы уже пол-лестницы прошли и свернули по ее раздвоенному языку налево. Повторяя ее изгиб, по стене протянулась невероятной красоты мозаика — пейзаж драконьего города, обласканного заливом. Такого цвета вода, бирюзовая, напитанная солнцем, сразу навевала мысли об отдыхе где-нибудь на Мальдивах. Я там не была, разумеется, но овеваться мыслями мне это никогда не мешало. 

— Нравится? — спросил дракон, проследив мой взгляд.

— Нравится, — честно призналась я. Я не из тех, кто оскорбляет настоящую красоту, чтобы позлить оппонента.

— Я рад, — на удивление глубоко произнес Миранхард, а я решила быстренько сменить тему.

— Расскажите мне про отбор, — попросила я. — Ну, чтобы случайно не нарушить ничего из ваших правил. 

Точнее, чтобы побыстрее нарушить их все и вылететь… на Землю. Дракон прищурился:

— Что вы задумали, Любовь?

— Почему сразу что-то задумала? — почти искренне огорчилась я. — То есть ничего хорошего во мне вы вообще не видите?

— Я вижу в вас очень много хорошего, — выдал дракон и тут же резко продолжил: — Отбор начнется через несколько дней. До этого у вас будет время, чтобы познакомиться с дворцом, городом и другими участницами. Заказать себе наряды.

— У меня есть майка…

— Исключено, — отрезал Дьелльский.

Так и отметим: явление на отбор в майке способно спровоцировать вылет.

Лестница закончилась, начался коридор. Один из. От площадки, на которую мы поднялись, являвшейся по сути огромным балконом, лучи таких коридоров расходились во все стороны. Если бы я смотрела на этот дворец сверху в разрезе, наверняка увидела бы полукруг-солнце. Правда, лучи от него шли бы не наверх, а вниз.

— Хорошо, есть еще какие-то правила?

— Все правила вам будут оглашаться с заданиями, которые вам будут давать наставницы в дни испытаний.

— Да здравствуют семьдесят пятые голодные игры, — сказала я.

— Что? — опять не понял дракон.

— Интересно. Очень.

— Голодать вас никто не заставит. — Шутка из моего мира явно прошла мимо.

— Надеюсь, и много есть тоже. Я слежу за фигурой.

— У вас роскошная фигура. — Дракон окинул меня таким взглядом, что, будь я чуточку понаивнее, засомневалась бы в фальшивости его намерений по поводу меня и отбора. К счастью, наивной я не была и понимала, что это просто его способ отыграться на мне за все мои колкости и остроты.

Ну да мы еще посмотрим, кто кого!

— Это потому что я за ней слежу.

— Хорошо следите. Мы пришли.

Мы остановились у одной двери, и, поскольку из окна напротив солнце грозило засветить мне в оба глаза, дракон закрыл его собой. Точнее, мне так показалось. Потому что в следующий миг он ко мне наклонился непозволительно близко, его ладонь коснулась моей щеки: той самой, где был шрам, и меня обожгло.

От невозможности пошевелиться и сказать что-то резкое, от досады, что я тогда не увернулась — а ведь могла, от понимания, что я никогда, никогда не смогу его исцелить и никогда не стану такой красивой и такой желанной, как Надя, Вера или даже ба (к нам регулярно заглядывали и фениксы и драконы, и игры по ее руку и сердце).

Дракон же продолжал стоять так близко ко мне, непозволительно близко, и жар от его тела раскалял воздух сильнее местного солнца. За моей спиной, кажется, даже белый мрамор нагрелся, Миранхард же чуть подался вперед.

Это подозрительно напоминало наш прошлый поцелуй, поэтому я предупредительно выставила вперед руку.

— Вы обещали, — напомнила я, — а еще говорили, что никогда не меняете своих решений.

Дьелльский словно опомнился. Глаза его полыхнули, ноздри хищно шевельнулись.

— У вас прядь из прически выбилась, — сказал холодно и заправил мне ее за ухо.

Оставив шрам обнаженным, как будто всю одежду с меня стянул. Я отпрянула, стянула его мундир и швырнула на пол.

— Никогда больше не смейте меня касаться! — выкрикнула ему в лицо, с трудом сдерживая злые слезы. — Никогда, слышите?! 

После чего нырнула в двери комнаты, захлопнув их с оглушительным треском. Прислонилась к явно не ожидавшим такого отношения створкам, глубоко дыша. Прижала ладонь к еще помнящей его прикосновение щеке, стирая его. Если бы можно было его сбросить так же, как это проклятый мундир, на пол!

Но было нельзя. Кожа все еще пылала, шрам под ладонью — тоже. Помнящий прикосновения его пальцев.

Разумеется, он не собирался меня целовать! А я… а я просто дура!

Мои вещи уже стояли в комнате, ожидая участи быть разобранными. Где-то здесь была та самая майка, и я потерла внезапно заледеневшие ладони друг о друга.

Ладно, Дьелльский. Посмотрим, сколько продержишься ты и вся твоя отборная чушь.

Спала я на удивление хорошо, хотя по собственным внутренним прогнозам должна была не сомкнуть глаз. Но, видимо, я со словом «должна» не сочеталась от слова совсем. Даже если речь заходила о том, что должна я себе. Мне снились Мальдивы, лодка, парящая на прозрачной воде, в которой почему-то были мы с Миранхардом.

— Выходите за меня замуж, Люба, — сказал дракон, припадая на одно колено.

— Да, — ответила я, и проснулась в холодном поту.

Права была ба, когда говорила, что не стоит есть на ночь, кошмары будут сниться. Но как не есть? Сладости, которые мне принесли на перекус, были такими нежными и таяли во рту. Я не заметила, как умяла всю тарелку — хрустящих, тягучих, воздушных, с крошкой орешков и кусочками ягод, и запила это травяным напитком, идеально горячим. Настолько, чтобы по телу растеклось приятное тепло, но не настолько, чтобы кожа во рту сказала: «Пока, детка, я пошла».

Словом, трапеза у меня удалась, но вот то, что мне приснилось под утро, конечно…

Я отправилась в ванную поговорить со своим отражением о случившемся и наткнулась на странную мысль. Мало того, что я ночью спала как убитая, так еще и понравилась себе в зеркале. Не знаю, что у этих драконов тут за чудотворный воздух и кондиционеры, но я впервые за долгое время вглядывалась в свое отражение не с мыслью разбить зеркало, а очень даже с интересом.

Кожа выглядела свежей, сияющей — хоть в рекламу иди сниматься. Даже волосы не торчали спутанными пучками в разные стороны, хоть я и забыла их заплести на ночь. Не представляю, сколько бы я на себя втыкала, если бы не развернулась нужной щекой. Вот тут все желание любоваться мигом прошло, я отпрянула от зеркала и пошла в душ.

Если можно было так выразиться. Обитая мрамором комната больше напоминала купальню Клеопатры, потому что здесь не было душевой кабины, а ванна напоминала скорее мини-бассейн, квадратное углубление в полу, которое наполнялось водой, стоило в нее залезть. Душ представлял собой водопад с потолка, стоило подойти к дальней стене, можно было встать чуть левее — и водопад становился холодным, можно чуть правее, и получить теплую или даже горячую воду. Магия.

Как следует насладившись водными и зубоочистительными процедурами (здесь, к счастью, все было по старинке), я вышла в комнату и обнаружила там двух застывших у стены девушек. В длинных «восточных» одеяниях они сливались с обстановкой комнаты и не поднимали глаз, пока я не поздоровалась.

— Мы пришли, чтобы помочь вам одеться, госпожа Любовь.

Вот только этого мне еще не хватало. Живо представилось, как я выхожу из комнаты вся такая в латексе, щелкая кнутом. 

Вот как теперь это развидеть?

— Давайте без «госпожа», — попросила я. — И можно просто Люба.

— Но вы невеста повелителя…

Я закатила глаза. Во-первых, не невеста, а претендентка, что не может не радовать. А во-вторых…

— Просто Люба!

Девушки синхронно склонили головы.

— Да, госпо… Люба.

Госполюба, так и запишем.

— Если что, я могу одеться сама.

В глазах служанок засветился испуг, граничащий с паникой.

— Но это приказ повелителя.

Понятно, Хрен Ахар подстраховался. Ладненько.

— Хорошо, — милостиво разрешила я.

— Сегодня вы можете прийти на завтрак-знакомство в своем национальном одеянии. А завтра будет завтрак с господином Рен А’Харом, к нему вам подготовят наряд, достойный невесты повелителя.

Я вздохнула. Идея выйти из комнаты, щелкая кнутом, казалась мне все менее странной. Может, Миранхард, увидев меня в таком виде, испугается за свою репутацию (ну кто в здравом уме пустит меня после такого на отбор?) и отправит на Землю? С другой стороны, а если ему понравится? Не отмахаешься потом. Даже кнутом.

Да тьфу!

— Завтрак-знакомство? — уточнила я, направляясь к шкафу, но одна из девушек меня опередила.

— Садитесь, пожалуйста! Мы все сделаем сами! — Она отодвинула для меня стул, вторая в этот момент метнулась к нишевому шкафу.

Разумеется. Вчера мои сумки разобрали слуги, все аккуратно развесили и разложили. Даже ту самую «рыбно-ругательную» майку. Поспорить могу, с ней никто так нежно и уважительно не обращался с того самого момента, как она свалилась с конвейера в Китае и прошла все круги ада  транспортировок и маркетплейсов.

А еще у меня в гардеробе никогда не было такого порядка! В огромной нише-углублении сиротливо плечиком к плечику висели несколько луков (я не собиралась тут надолго задерживаться, правда). Одно алосиринское «народное» платье в пол, другое чуть покороче, в котором я вчера была, джинсы, привет «уха» и еще несколько сменных рубашек. Вообще-то их должны были носить алосиринские мужчины, но вот беда — таких не существует. Поэтому я модернизировала моду и начала носить их с единственными джинсами (за новыми никто портал открывать не собирался). Получилось стильно.

— Какое платье вы предпочитаете?

— Я предпочитаю джинсы. — Служанки переглянулись, и я не стала их мучить. — Давайте длинное. Так что за завтрак-знакомство?

— На нем вы встретитесь с наставницами и другими девушками, проведете несколько часов вместе…

Что можно делать на завтраке несколько часов?

— И подружитесь! — радостно закончила служанка.

Понятно. Всех потенциальных Мисс Мира, читай, драконожен в перспективе, загонят в одну комнату для зарождения азов крепкой женской дружбы. Интересно, дверь на засов закроют с обратной стороны? Чтобы никто не мог выйти раньше времени, пока дружба не наберет силу.

Я не стала комментировать ситуацию и смущать служанок еще больше, тем более что они и так уже смутились дальше некуда. Хотя работали быстро и слаженно: невысокие, крепкие, круглолицые, с выразительными темными глазами и волосами, собранными в густые черные косы.

Пока они вокруг меня суетились, я рассматривала отведенную мне комнату, просторную во всех смыслах. В нашей прошлой жизни с Надей, Верой и ба, на Земле, у нас квартира, кажется, была меньше. Здесь же спальня, несмотря на то, что совмещалась с гостиной и будуаром, легко могла послужить еще танцевальным залом. Оформленная в светлых тонах, с невесомыми занавесями на огромных арочных окнах, мебелью с атласной обивкой и позолотой на подлокотниках, она навевала мысли о лакшери стиле. И о шейхах. 

Да, Рен А’Хар никогда не был так близок к тому, чтобы переименоваться в шейха. А я никогда не была так близка к тому, чтобы пойти знакомиться с его будущими женами. Почему-то мысль об этом здорово подпортила настроение.

— Вы прекрасны, — сообщила одна из служанок, пряча глаза.

Но я уловила, что смотрела она на мой шрам, который все-таки попыталась прикрыть волосами. Ради этой благой цели им пришлось оставить пряди с двух сторон и завить их, а остальные волосы собрать в косу. В ало-сиринском платье, легком и светлом, в пол, с расписным широким поясом и такими же манжетами, я напоминала царевну из русских сказок. Попавшую под топор дровосека.

— Кокошника не хватает, — хмыкнула я.

Девушки снова переглянулись, а я вздохнула.

— Спасибо, — сказала им, но как-то не совсем искренне. Не от чистого сердца.

Настроение испортилось окончательно.

Завтрак потенциальных невест решили устроить в саду, с высоты которого открывался вид на весь город. Для всех. Стол поставили таким образом, чтобы мы, сидя в тени деревьев, все имели возможность насладиться панорамными видами Арветра, драконьей столицы. Драонастрия, для простоты будем называть ее Драконолэнд, раскинулась на довольно обширные территории, и везде было жарко. Как по мне, парадокс, что огненные существа, напоминающие печку сами по себе, выбрали для своего проживания такие места, но, наверное, какой-то смысл в этом был.

Как оказалось, я прибыла последней, и это, конечно, была не самая приятная ситуация. Во-первых, потому что я была единственной девушкой не из Драонастрии. Все остальные были одеты в цвета своих семей, но в местные национальные наряды, и я почувствовала себя очень неловко уже на этом моменте. Девушки рассматривали меня довольно пристально, не смущаясь такого внимания, а во-вторых, все замечали мой шрам. И тут же отводили взгляды, делая вид, что ничего необычного в этом нет. Переглядывались. Примерно так же, наверное, чувствовали бы себя цирковые медведи на празднике Илона Маска.

Правда, одна взгляд не отводила, смотрела прямо и с вызовом, как будто хотела швырнуть мне в лицо перчатку и в лучших традициях русской классики вызвать на дуэль, с которой не возвращаются. Темноволосая, с удивительной, как говорят, «кожей персикового цвета», она однозначно выделялась из собравшихся невест и прекрасно об этом знала. На ней было нежное персиковое платье, подчеркивающее ту самую идеальную персиковую кожу, а глаза у нее были изумительного золотистого цвета. Одно слово, драконесса. Да что это я, они тут все драконессы. Но для этой у меня плохие новости: я не собиралась драться с ней на дуэли, особенно из-за Хрен Ахара. Если бы не надо было делать вид, что я здесь при делах, меня бы тут вообще не было.

— Добрый день, Любовь, — поднялась из-за стола одна из женщин. В отличие от невест, она была одета более просто, без шика, так сказать. Никаких вот этих золотых оборочек-финтифлюшечек и прочих прелестей жизни, которым надлежало украшать истинную восточную женщину… тьфу, драконессу. — Меня зовут Агари, я ваша наставница. Также я являюсь главной наставницей на отборе, и сейчас расскажу обо всем, что здесь будет происходить в ближайшие несколько месяцев.

Полный трэш, подумала я, но озвучивать свою мысль не стала. Поздоровалась и села на единственное свободное место, которое оставалось — рядом с тем самым «персиком». Она вздернула нос и чуть подалась в другую сторону. 

Пф.

Оказавшись в этом роскошном саду, где отовсюду свисали гроздья винограда и вообще красота была неимоверная, я думала только о том, как отсюда выбраться. Может быть, Вера с Надей правы, и со мной действительно что-то не так? Не умею я радоваться моменту. Вон передо мной весь город с высоты драконьего полета, а я сижу, как хурма недозрелая.

— Итак, — снова заговорила Агари, — сегодня мы с вами все обязательно познакомимся, каждая расскажет о себе. Очень важно, чтобы на протяжении всего времени у нас царила доброжелательная, поддерживающая атмосфера. Помним: мы здесь не соперницы, мы подруги.

Я хрюкнула. Правда, не собиралась, оно само так, случайно получилось.

— Что-то не так, Любовь? — поинтересовалась Агари, внимательно глядя на меня.

На вид ей было лет сорок-пятьдесят, из-под местного аналога хиджаба не выбивалось ни единой прядки, поэтому сказать точнее было сложно. 

— Нет. Нет, все так, — сказала я и сунула в рот драконью сладость с ближайшей ко мне тарелки. Иногда лучше жевать, чем говорить. Или издавать звуки. Не мне объяснять этой женщине, что женская дружба в атмосфере перспективы стать супругой драконошейха — это утопия. Думаю, она и сама прекрасно это понимает, просто говорит то, что должна.

— Продолжим. Несмотря на то, что некоторые из нас считают, что это невозможно, — Агари посмотрела на меня, — женская дружба и поддержка — основа основ. Семерым из вас предстоит стать супругами нашего господина.

Я очень живо представила себе алтарь, у которого стоят семь девушек, и Миранхарда, который их целует. По очереди. Забавная, в целом, получалась картина. Но мне почему-то забавно не было.

— Еще четырнадцать из вас будут достойно вознаграждены и отправлены по домам, после достойного, — Агари особенно подчеркнула этот момент, — прохождения отбора, даже если не победите, вы станете завидной партией для достойных мужчин.

Какое счастье, что мое достойное вознаграждение — это билет на Землю.

— У нас не будет этапов, мы просто будем жить вместе, тем самым показывая, как мы сможем сосуществовать после свадьбы, вести быт вместе, выполнять разные интересные задания и, разумеется, наслаждаться жизнью. Умеющая наслаждаться жизнью жена — услада для своего супруга.

М-да. И я тут же пролетаю еще до начала отбора.

— Представлю вам других наставниц, — Агари обернулась, указав взглядом в сторону стены. Оказывается, я не заметила еще двух женщин в темно-синих одеждах, которые сидели тихо, как мышки. — Мадина и Фаалита. В конце нашего завтрака и встречи-знакомства мы с вами жеребьевкой определим, кто будет в чьей группе.

Я подняла руку.

— Да, Любовь?

— Почему меня записали к вам без жеребьевки?

— Господин сказал, что, будучи далекой от наших традиций, вы нуждаетесь в особенном внимании со стороны наставницы, — темные глаза Агари сверкнули. — И мы все сейчас имели возможность в этом убедиться. Завтрак всегда начинает старшая наставница, либо старшая женщина в семье, и никак иначе.

Съеденная мной сладость постучалась в стенку желудка.

— Но вернемся к нашим правилам, — произнесла наставница. Она единственная из наставниц была одета в темно-зеленые одежды. Видимо, чтобы никто точно не перепутал, что она главная. — С утра мы будем собираться на завтрак у господина или как сегодня. Далее время будет посвящено женскому общению и быту. После обеда нас ждет отдых, а вечером — простые задания, которые скрасят время и господину, и вам. 

Пожалуйста, пусть это будут картины по номерам. Ну пожалуйста!

— Которые помогут ему определиться с выбором. На подготовку к каждому заданию будет даваться от недели до двух, в конце отбора, следуя собственному чутью и нашим рекомендациям, господин Рен А’Хар сделает свой выбор.

Это точно будут не картины по номерам.

— И последние новости — перед тем, как мы перейдем к знакомству. Драонастрия в этом году принимает делегации Алых Сирин, Фениксов и Игров прямо во время отбора. Это отличный, я бы сказала, просто невероятный шанс показать себя с лучшей стороны. 

Если бы я не сидела, я бы упала. Но я сидела. То есть мои, с позволения сказать, родственники, будут смотреть на то, как я выкручиваюсь, чтобы не ударить в грязь лицом? Шах. Мат. Мат. Мат. Трехэтажный.

— А теперь приступим к знакомству и к жеребьевке. — Агари сделала знак другим наставницам, и те наконец-то сели. — Начнем с вас, Любовь. Расскажите о себе: какие у вас интересы, что вы больше всего любите — например, петь, вышивать, танцевать, рисовать?

Поесть, поспать, пофонтанировать сарказмом. Путешествовать.

— Дегустировать новые блюда, отдыхать, дискутировать, изучать новые места, — облекла свои хобби в рекламную обложку я. — Читать. Насчет остального — я пока не пробовала, но никогда не говори никогда.

— Вы меня не совсем поняли, Любовь, — мягко, как маленькому ребенку, объяснила Агари. — Что вам близко из того, что должно быть близко женщине? Может быть, ублажать господина?

Занавес.

По задумке после такого завтрака я должна была вернуться к себе вдохновленная, как после вебинара по сетевому маркетингу. На самом деле эффект оказался обратный. Я-то думала, что я быстренько (и незаметненько) завалю первое задание, меня выгонят, как несоответствующую идеалу для ублажения господина, и я отправлюсь на Землю. Но все оказалось серьезнее: куковать в компании желающих разделить брачное ложе, жизнь, горе и радость с Дьелльским мне предстояло несколько месяцев, и от этого я чувствовала себя… безысходно. Как говорила Надя, в моем лексиконе было значительно больше ярких и колоритных эпитетов для выражения моего состояния, но надо же когда-то становиться леди. Так почему не сейчас?

До обеда, до которого, кстати, осталось не так много времени, мне предстояло отдыхать в своих покоях, после обеда тоже отдыхать в своих покоях, к тому времени, как солнца уже будут не такими кусачими, можно было выбрать себе занятие: открытые купальни, женская секция в библиотеке или музицирование. Сначала я подумала про купальни, но, осознав, что туда ломанется большая часть потенциальных невест, решительно отмела эту идею. У меня сегодня последний день в одиночестве, могу я хотя бы его провести нормально?

Музицирование отпадало по понятной причине: идти туда стоило только в том случае, если я хотела стать первой в мире убийцей нотами. Буквально. Подозреваю, от моей игры на любом инструменте птицы будут падать наземь, а сверху на них — драконы вместе с невестами. 

Оставались книги, и я, впрочем, была бы только за. Настораживало одно: женская секция. Что-то мне подсказывало, что там я найду только трактаты о том, как музицировать, петь, вышивать крестиком, петлями и зигзагами, но главное о том, как ублажать господина. Я до сих пор не могла избавиться от живой картины, возникшей перед глазами после слов Агари. Вот за что она так со мной? Я же ей ничего плохого не сделала… пока.

На этой мысли ко мне в дверь постучали и вплыли две уже знакомые мне девушки. Теперь, когда я осознала, что быстро выпутаться из этого приключения мне не грозит, я поняла, что надо заводить знакомства и налаживать контакты. Или налаживать — это про что-то другое? Например, про все, что происходило со мной с момента прибытия сюда. Одна сплошная налажа.

— Девушки, давайте познакомимся, — предложила я, и обе встали столбом. 

У одной в руках была огромная деревянная шкатулка, больше напоминающая толстую шахматную доску. Вес ее я могла представить ну очень примерно, но по ощущениям он был больше, чем вес этой самой девушки. Когда я попыталась ей помочь, потянув «шкатулку» на себя, я поняла, что недалека от правда. Но служанка вытаращила глаза и запричитала:

— Нет, нет, нет! — так трагично, что я растерялась и выпустила доску.

— Вам нельзя поднимать тяжести! — тут же подхватила вторая. — Или нас накажут.

 Я не стала комментировать, просто молча дождалась, пока одна отнесет неприподъемную ношу на столик у окна, а вторая откроет занавеси, впуская еще больше света в и без того светлую комнату.

— Меня зовут Нагаши. А это Ларифа, — представила и себя, и коллегу девушка, шкатулку носящая. — Мы сестры, и мы ваши личные служанки. Любой ваш приказ будет исполнен незамедлительно. Вы что-то хотите? Может быть, воды?

Я посмотрела в сторону графина, который стоял в двух шагах… ну ладно, в паре метров от меня. Вот как объяснить девушкам, что я способна сама дойти до диванчика, у которого пристроился низенький столик, и налить себе воды?

— Лучше расскажите, что это? — я кивнула на шкатулку. 

— О, это! — У Нагаши загорелись глаза. — Это драгоценность, которую вам еще только предстоит почувствовать. Это аромайи, из которых будет составлен ваш личный, уникальный аромат. 

Духи, что ли?

— Зачем мне уникальный аромат? — спросила я.

Девушки переглянулись.

— Как зачем? У каждой невесты будет свой персональный аромат. Это неотъемлемая часть ее образа, его шлейф будет сопровождать вас на отборе. А если победите, для вас будет разработан новый, «Избранная дракона».

Чур меня, чур.

— Так я же не одна буду избранная, — сказала я. 

— Да, разумеется. Но вы, например, будете «Избранная дракона номер один».

Я хмыкнула, но поняла, что личных духов «Потенциальная невеста номер десять» все равно не избежать. Поэтому покорно села в кресло, которое для меня подвинула Ларифа. Шкатулку Нагаши открывала с таким почтением, как будто оттуда должен был выскочить сам Хрен Ахар собственной персоной.

Но я, когда увидела представившееся мне богатство, тоже впечатлилась. Здесь было, наверное, не меньше сотни темных флакончиков с ароматами. Ларифа достала из кармана своего одеяния баночку с чем-то отдаленно напоминающим кофейные зерна, только крупнее. И цветом, как сливочная ириска.

— Бобы ружад, — сообщила она, — помогают, когда ароматов становится слишком много.

Я бы ткнула наугад, но мне не хотелось потом благоухать, как весенняя клумба или жидкий стул единорога, поэтому пришлось нюхать. Я отобрала два легких цветочных аромата, один орехово-горький и два острых и пряных. Что из этого всего получится, я представляла смутно, тем более что после продолжительного нюханья и занюхивания у меня знатно разболелась голова.

Я попросила не приносить мне обед, в ответ на причитания сказала, что меня может стошнить и стребовала один только десерт: по вкусу оказался как лимонный сорбет, присыпанный воздушной крошкой чего-то песочного. Этого мне вполне хватило, чтобы почувствовать себя лучше, а служанкам — для того, чтобы почувствовать лучше себя (все-таки я не осталась совсем голодная). 

Заснула я быстро и, к счастью, мне больше не снился Миранхард, предлагающий руку и сердце. А вот пробуждение все равно вышло не очень: я почувствовала давящую тяжесть в районе груди, открыла глаза и увидела нечто. Прямо у меня на ребрах устроился большеголовый драконенок с бирюзовыми глазами, перепончатыми крыльями и пушистой кисточкой на хвосте.

— Ты кто? — спросила я. Как будто подразумевалось, что он должен уметь разговаривать. 

— Ну здрасьте! А кричать кто будет?

— Что кричать? — осведомилась я.

— Оле-оле-оле! Миранха-а-ард, впере-е-д! — язвительно отозвался дракончик. — А-а-а-а-а-а, конечно же.

— Брысь! — Я повернулась на бок, и зверенок улетел на покрывало рядом со мной. — Тебе не говорили, что вламываться к незнакомым женщинам в спальню невежливо?

— Со мной вообще мало кто разговаривал в последнее время, — внимательно посмотрев на меня своими большими голубыми глазами, произнес он. — Я дух.

— Дух чего?

— Дух рода алых сирин. Без меня вы бы не смогли возродиться и обрести свою силу. Я живу там… — Он мотнул головой в сторону предположительно портала с земель, где я провела последние пять лет. — Точнее, жил. Но из-за того, что вас мало, я не смог набрать силу и материализоваться. А здесь смог. Благодаря тебе и драконьей силе.

— Какой-какой силе?

— Драконьей, — он посмотрел на меня, прищурившись. — Ты что, головой ударилась?

— Да нет, я просто пытаюсь совместить родового духа алых сирин с драконьей силой, — призналась я.

— Чего тут совмещать-то?! Я не смог материализоваться, потому что силы на ваших-наших землях сейчас катастрофически мало. Магии катастрофически мало.

— Кому ты рассказываешь, — вздохнула и я подперла ладонью щеку.

— А здесь от нее просто земля вибрирует, и я смог. Правда, здесь я могу обрести только драконью форму, а не любую, какую захочу, но и так сойдет. Ты даже не представляешь, сколько времени после того, как этот ощипанный куруюн нас всех уничтожил, я провел на грани жизни и смерти. Думал уже совсем тогось.

Куруюном дух обозвал предка Надиного мужа. Там была достаточно трагическая история, в которую лучше глубоко не вникать, спокойнее спать будешь. Но если коротко, он не добился взаимности от нашей прабабки и уничтожил всех алых сирин, чтобы ее наказать, а она его прокляла и ушла на Землю порталом. В итоге раса Фениксов начал угасать, и им пришлось искать спасение в Наде. Которая (как и все мы) ни сном ни духом не была о том, кто она такая. Поэтому очень возмущалась из-за того, что от нее требуют. Но недолго: фениксы пообещали помочь Вере, которая впала в кому — как раз из-за того, что у нее пробудилась сила алых сирин прямо на Земле. Тогда мы этого всего, разумеется, не знали, а еще тогда мне казалось, что все это весело. Не то, что с алыми сирин произошло, конечно, а именно сам новый мир.  

 Фениксов спасли, род алых сирин восстановили, и я бы наверное так и восхищалась дальше, если бы не решивший воспользоваться ситуацией оборотень-медведь (игр), который похитил Надю. И меня. Мы спаслись, но у меня на память от того приключения остался незаживающий шрам от заговоренного кинжала. Исправить это не смогли даже лучшие целители (такая вот печальная история), и, начиная с этого момента, все в моей жизни и пошло по звезде.

Надя вышла замуж за Леграна и отбыла в долго и счастливо, Вера занялась делами государственными на пару с бабулей, а я была «Люба, иди займись чем-нибудь». Иногда мне казалось, что это мое родовое имя, соответствующее статусу.

Люба Иди ЗАймись Чем-НИбудь.

А что? Классно бы звучало. Вполне в духе седьмой жены дракона. 

— Как ты можешь находиться на грани жизни и смерти? — задала логичный вопрос я. — Если ты дух?

Дракончик обиженно посмотрел на меня.

— Вообще-то мы тоже умираем. Можем развеяться. Я истончался все это время!

— Прости, не знала, — я кивнула, — но в любом случае очень рада, что все наладилось. Только не прыгай мне на грудь больше, хорошо? Особенно во сне. Я не всегда спросонья адекватная.

— Да ты по жизни не особо адекватная, — фыркнул дух, но под моим пристальным взглядом перестал ухмыляться. — Я здесь, чтобы помочь тебе пройти отбор!

— Ты как здесь оказался, напомни?

— В сумку твою запрыгнул. Когда ты в портал сиганула.

— Тогда ты должен понимать, что в моих планах не пройти отбор, и как можно скорее. — Я села на постели. — С этим помочь сможешь?

— Увы, — развел лапками дух. — Я должен действовать в интересах главы рода.

Я закатила глаза.

— Глава рода подписала договор, согласно которому я уйду на Землю после отбора, так что ты действуешь в ее интересах.

— А вот и нет! Она не хочет, чтобы ты уходила.

— Это я уже поняла.

Подтянув колени к груди, я посмотрела на духа. Он действительно был очень забавный: серо-лиловые чешуйки изнутри словно подсвечивались пламенем (как магмой), совершенно умилительная мордочка, рожки, ушки и лапки, а еще этот его хвостик, навевали мысли о каком-нибудь диснеевском персонаже.

О…

— Буду звать тебя Мушу, — сообщила я.

— Сама ты Мушу, — обиделся дух. — Я Алавастор! 

— Кто?!

— Алавастор! В переводе с языка алых сирин: Хранитель Силы, — дракончик ударил хвостом.

— Ладно, Ал. Твои приоритеты мне ясны, но давай сразу договоримся: я не мешаю тебе, а ты не мешаешь мне провалить отбор и стать самой неперспективной кандидаткой в невесты. По лапам?

Я протянула ему руку.

— Только без членовредительства! — предупредил дракон. — Я оберегаю весь наш род, в том числе и тебя.

Ну спасибо.

— Себе я членовредить точно не собираюсь, — пожала плечами я. — Да и в принципе никому не собираюсь.

Если, конечно, Хрен Ахар не придумает какое-нибудь испытание с поцелуями, тогда я его так укушу, что он неделю есть не сможет. На этой мысли я и зависла, а точнее, зависла, глядя на дракончика. Из него же получится отличная сувенирка! В смысле, мы же в Драконолэнде. А где у них кружки с дракончиками? Статуэтки с дракончиками? Майки, эти их местные хиджабы, наконец? Одни пафосные статуи и гобелены с изображениями битв или демонстрацией драконьей мощи.

Хотят, чтобы я дружила с невестами? Чтобы невесты дружили между собой? Чтобы все дружили с невестами?

— Нам надо создать команды драконьих невест! — сообщила я. — Ты знаешь, какие здесь есть ткани?

Устроим из отбора… нет, я не буду больше говорить «Голодные игры», но кое-что точно можем устроить.

— Я же дух, — в ответ на мой вопрос насупился Ал, — я все знаю.

— Хорошо, тогда расскажи мне, или отведи туда, где про все это можно почитать. 

Никогда не рассматривала себя в роли кутюрье, но чем бы Люба ни тешилась, лишь бы с отбора не сбежала. Надеюсь, его великолепие, первый в мире драконошейх, мой энтузиазм оценит. Но сначала нужно создать бизнес-план, без бизнес-плана к сильным мира сего не являются.

Идея настолько меня затянула, что я даже забыла про эпичное «ублажать господина». Уж что-что, а скучным этот отбор точно не будет! Это я вам гарантирую!