Любовь дракона❤️‍

— Еще не прилетели? — Недовольный мужской голос звучал будто сквозь вату.

Голова у Любы гудела, словно по ней долго били чем-то тяжелым. Сознание как в тумане отметило, что ее куда-то ведут под руки.

«Что прилетело? Странно... почему не на каталке? От наркоза в этот раз ощущения не такие».

— Эти чудовища заставляют себя ждать! Возмутительно, — прозвучал чуть позади стервозный по интонации, но очень мелодичный женский голос. — Как будто это нужно только нам! Делают из нас жалких просителей, мерзкие твари.

— Помолчи, Заендэль! — Ледяной голос, которым можно было заморозить небольшую речушку, раздался над самым ухом едва переставляющей ноги женщины. Идти что-то мешало, сковывая движения. — Возможно, они где-то рядом. Главное — сделать все быстро. Надеюсь, этой шиниари им хватит надолго. Подходящих дев становится все меньше. Скоро некого будет отдавать на обмен.

«Да что, в конце концов, происходит?» 

Открыв глаза, Люба пыталась проморгаться и понять хоть что-нибудь. Зрение, как и слух, выдавало непонятную картину, совершенно не соответствующую последним воспоминаниям женщины. Какая-то зеленоватая полупрозрачная ткань в несколько слоев закрывала лицо и обзор. Сквозь нее пробивались солнечные лучи и угадывались предметы, крайне далекие от ставшей уже привычной обстановки больничного стационара. Скалы, кусты, широкая река с заросшим берегом вдалеке. Любу вели на каменистую площадку с кривой статуей сбоку. А может, и не статуей. Просто необычным большим камнем, источенным ветром.

При попытке Любы дернуться и остановиться что-то зазвенело, а предплечье больно сдавили сильные и жесткие, как клещи, пальцы.

— Не вовремя она очнулась. Заендэль, повесь где-нибудь под волосами артефакт оцепенения. Магию применить нельзя, почуют. Эти твари очень подозрительные. Разбираться не будут, что за чары. Спалят все, и снова война. Давай быстрее! Почти пришли, дотащим волоком, — приказал мужчина с холодным голосом.

Кто-то ловко подхватил сзади накрывавшие Любу тряпки, и к шее прикоснулись тонкие женские пальчики, прикрепляя на затылке к волосам непонятную легкую штучку.

«Волосы? У меня есть волосы? Откуда?» — почему-то именно за эту мысль зацепилась женщина. 

Артефакты, магия, война. Все это прошло мимо чем-то задурманенного вялого сознания. Как-то наличие волос больше всего шокировало Любу. После стольких операций и химиотерапий у нее не должно было быть даже ресниц!

А потом раздался громовой рык и хоровой выдох ее сопровождающих:

— Прилетел... один!

И покрывало, взметнувшееся на короткий миг от мощного потока воздуха, показало Любе такую картинку, что все предыдущее отошло на второй план.

Из эмоций остались только ужас, восхищение и осознание футуристической нереальности происходящего.

В паре десятков метров перед ней приземлился гигантский темно-красный, почти черный, дракон.

— Один... один... один, — раздалось опять едва слышно, словно от ветерка зашелестела листва в округе.

Конечно, один. Старший сын повелителя драконов не нуждался в сопровождении. Эндерк сам взвалил на себя это бремя, когда жребий выпал не ему. И никому не позволил с ним лететь. Ему надо было все обдумать. Он давно привык к одиночеству, ставшему его проклятием практически с рождения.

Мощные крылья со свистом вспарывали воздух, а потом замирали, когда огромный дракон с чешуей цвета запекшейся крови планировал в воздушных потоках.

Зоркие глаза могучего зверя, вынырнувшего из облаков, сразу разглядели внизу на обрывистом скалистом уступе, нависавшем над горной речкой, несколько крошечных фигурок, которые вышли из густого зеленого леса.

Сложив крылья, дракон спикировал к каменистой площадке, громко рявкнув, чтобы ушастые недомерки, суетившиеся внизу, сообразили, что уже не одни.

Когти со скрипом вонзились в скальную породу, кроша камни, а расправленные крылья, захлопавшие при приземлении для погашения скорости и выхода из виража, создали такой воздушный поток, что чуть не сдули многослойное светло-зеленое ритуальное покрывало с той, за которой он прилетел.

Подхваченная ветром ткань на миг взметнулась в воздух. Этого было достаточно, чтобы Эндерк заметил тонкие, как нити, серебристые цепочки, сковывающие руки и ноги стройной миниатюрной девушки с золотистыми волосами и огромными, полными ужаса глазами.

Впрочем, там был не только страх, но и еще что-то непонятное. Что-то такое, чего не могло быть во взгляде юной эльфийской девы из высшего рода, которую с детства готовили к священному ритуалу сохранения рас. Ритуалу обмена эльфийки на живое пламя дракона, дабы не иссякло тепло в лесах длинноухих и природа по-прежнему откликалась на их магию, щедро даря свои плоды.

— Приветствую тебя, крылатый! — От группки эльфов выступил вперед высокий сухощавый мужчина с бледными, словно выцветшими, зелеными глазами и надменным выражением лица. — Я главный советник повелителя нашего народа Финдуильнаэля Цветущий Лисохвост и уполномочен им совершить ритуальный обмен. Юная дева-шиниари, кровная родня владыки эльфийских лесов, предлагается в дар в знак мирных отношений между нашими расами.

Мозг Любы, пытаясь осознать, что перед ней настоящий живой дракон, как-то пропустил мимо эту тираду. Дурацкое имя главного товарища эльфа вызвало внутри ненормальную волну веселости. Вероятно, оцепенение от артефакта было неполным, а адреналин от странностей, происходящих вокруг, выплеснулся в виде легкого потряхивания и хихиканья про себя.

— Я, представитель своего клана, — воздух завибрировал от мощного голоса с рыкающими нотами, который шел от крылатого зверя, — в знак мирных намерений в качестве ответного дара зажигаю живой огонь на алтаре создательниц. Пусть будет вечный мир и процветание на всех благословенных ими землях.

А потом ящер дыхнул пламенем, и замеченная ранее Любой скала осветилась. Сплетенные то ли в борьбе, то ли в объятиях две тонкие женские каменные фигуры вспыхнули, словно хворост. Багровое пламя побежало, обрисовывая каждый изгиб, выточенный искусным резчиком, а потом, ярко вспыхнув, собралось в ослепительную точку и замерло. На сомкнутых ковшиком руках двух дев лежал, пульсируя, будто живое сердце, алый кристалл размером с куриное яйцо.

Главный советник, имя которого так и осталось для Любы тайной, словно коршун кинулся к вожделенному предмету, а за ним порысила вся его ушастая делегация.

Женщина с удивлением поняла, что осталась стоять на площадке совершенно одна. Больше эльфов она не интересовала, и никто ее не держал.

Зато огромного дракона, видимо, наоборот. Чешуйчатый зверь шагнул вперед и наклонил к ней голову, принюхиваясь, словно раздумывая, сожрать сейчас или как-нибудь потом.

Пасть чудовища с огромными зубами была настолько близко, что Люба ощутила запах его дыхания.

«Гвоздика с корицей?» — мелькнула сквозь панику удивленная мысль. Ноги держать хозяйку отказались. Коленки согнулись, словно ватные, и женщина осела в траву, под своими тряпками маскируясь под холмик из эльфийского текстиля.

 Говорящая зверюга с крыльями фыркнула что-то вроде «не обманули, кровное родство, хоть и дальнее, есть» и сгребла Любу лапой вместе с камнями, землей и клочками росшей на ней травы.

А потом, словно паруса, захлопали крылья. Дракон взлетел. Его не интересовали оставшиеся у алтарной статуи эльфы. Свою миссию он выполнил.

То, что пережила Любовь в лапе летящего монстра, сложно передать словами.

Паника накатывала волнами, заставляя сердце колотиться вспугнутой птицей. Вниз постоянно сыпались кусочки земли, мелкие камешки и травинки. Страшно было, что когти разожмутся, еще страшнее думать, куда и зачем этот дракон ее тащит.

В кружащейся от высоты голове внезапно откуда-то появился веселенький и противно гнусавенький голосок, авторитетно заявивший, что не иначе как в гнездо волокут ее бренное тельце.

«Как есть обесчестит тебя окаянный, а потом, может, и сожрет!» — хихикала Шиза, как будто Любе только поехавшей кукушки для полного счастья и не хватало.

«Это, наверное, глюки от наркоза, — внезапно пришла спасительная идея. — Точно! Такое бывает!»

«Жди! Не дождешься, — обиделась Шиза, перестав хихикать. — Никакие я не глюки. Сама меня выпросила, а теперь обзывается».

Уточнить у странного внутреннего голоса, кто он и у кого, а главное, зачем она его выпросила, женщина не успела. Дракон камнем упал вниз и разжал держащую ее лапу.

Орала Люба громко, от души, вот только про себя. Хотя связки саднили так, словно были сорваны по-настоящему. Видимо, гадские эльфы навесили на нее не только артефакт оцепенения. Шиза, развлекаясь, визжала вместе с ней.

У самой земли Любу подхватило воздушным потоком и поставило на ноги.

Неизвестно откуда взявшийся темноволосый мужчина перекинул невольную экстремалку через плечо и понес куда-то, нимало не заботясь об удобстве такого способа передвижения.

«Повар драконий, не иначе», — радостно захихикала Шиза, но быстро заткнулась.

Здоровяк носильщик вдруг заговорил. И по мере его монолога бедная женщина совсем утратила хоть какое-то понимание происходящего.

Ее занесли в дом. Поставили на пол в большой светлой комнате. Сдернули осточертевшие зеленые тряпки и каким-то хитрым жестом сорвали с рук и ног серебристые цепочки, опутавшие ее как кандалы. Артефакты, на которые не поскупились ушастые менялы, посыпались переспелыми грушами, распадаясь в пыль, едва касались пола.

Сердитые темные глаза оглядели Любу с головы до ног. Впрочем, и сама она сейчас очень хорошо рассмотрела мужчину, равнодушно заявившего ей:

— Располагайся. Дом в полном твоем распоряжении. Завтра зайду, скажешь, что тебе еще нужно.

Он был, несомненно, красив. Ей всегда нравился такой типаж — с волевым подбородком, серьезным взглядом и широким разворотом плеч. Встреть она его в той, своей прошлой жизни, наверное, потеряла бы голову.

Но сейчас, с высоты прожитых лет и болезненного опыта, позволить себе такую роскошь Люба не собиралась. 

Активизировавшаяся в голове Шиза вопила, что ей выпал уникальный шанс прожить жизнь заново. В прямом смысле заново.

В памяти неожиданно разрозненными кусками стали всплывать воспоминания.

Какой-то шуточный, как казалось тогда, договор с двумя похожими как две капли воды молоденькими смешливыми медсестричками.

Девчонки, желая подбодрить ее, несли всякую фэнтези-чушь, предлагая представить, что она начнет жизнь заново в молодом и вполне здоровом теле, хоть и с некоторыми странными особенностями организма. К которым, без сомнения, сумеет со временем приспособиться. 

Похоже, все это было не шуткой. И другой мир, и новое тело, и новая жизнь.

Так что без раздумий бросать это все к ногам мужчины, пусть и потрясающе притягательного, было вопиющей глупостью, совершать которую Люба не собиралась.

Тем более этот индивидуум мужского пола при всех своих достоинствах обладал, как оказалось, парочкой крупных недостатков.

Во-первых, он был драконом. Той самой огромной огнедышащей ящерицей, про которых на Земле написано множество книг и которая притащила ее от эльфов.

А во-вторых, ко всему прочему он, как выяснилось, теперь являлся Любиным мужем. Точнее, мужем даже не самой Любы, а ее нового тела.

Предыдущая хозяйка худосочного вместилища предпочла отойти в мир иной, чтобы только не стать супругой дракона, хотя ее готовили к этому чуть ли не полжизни. Насколько сильна была вражда и нетерпимость между расами, настолько по воле богинь они сейчас не могли существовать друг без друга.

Да и в первоначальной вражде виноваты были боги. Точнее, те самые богини этого мира, его создатели.

Сестры-близнецы Элтифа и Дирайя.

Впрочем, юные по меркам создателей девы-творцы в итоге надеялись все исправить, тем более что совет богов оставил им лишь одну последнюю попытку.

Сейчас шанс на спасение мира и двух рас в Любином лице растерянно смотрел на дверь, закрывшуюся за широкой спиной ушедшего мужчины. Старшего сына повелителя драконов, Эндерка Каменное Сердце.

Люба растерянно огляделась вокруг, подмечая некоторые странности в интерьере. Скандинавский стиль с простыми лаконичными линиями, камнем и деревом местами нелепо соседствовал с искусно вышитыми шелком пухлыми диванными подушками с кружевными оборочками, тяжелыми бархатными шторами и декоративными напольными вазами из полупрозрачного фарфора, расписанными цветочным узором.

— Зеркало! 

Над крошечным резным комодом с гнутыми ножками и выпуклыми передними стенками ящичков висело небольшое овальное зеркало в простой металлической раме.

То, что она не в своем теле, Люба понимала, и ей очень хотелось увидеть, какая она теперь.

Она неуверенно шагнула в сторону желанного предмета и с опаской уставилась на свое отражение.

Глаза девушки в зеркале, и так довольно большие, округлились и стали еще больше, а губы скептически скривились. Рука невольно потянулась пощупать волосы, затем — острые кончики эльфийских ушек.

«Да уж. — Люба опустила глаза ниже, пытаясь оценить фигуру. — Неудивительно, что этот драконистый мужик сбежал. Видимо, нормальный. Это не телосложение даже, а теловычитание сплошное. Только извращенец какой-нибудь позарится. Похоже, девчушку не кормили совсем. Всего и хорошего-то, что глаза и волосы, — порассуждала она отстраненно сама с собой. — Ну, может, еще молодость».

— Ты только посмотри на нее! — Внезапный взрыв возмущения за спиной заставил ее резко развернуться. — Ей еще и не нравится. Ты лучше вспомни, как выглядела, когда мы тебя нашли.

Ошарашенная Любовь вытаращилась на двух совершенно одинаковых, смутно припоминаемых особ в белых халатиках медсестер. Потом прямо на ее глазах буквально за пару секунд форменная одежда медперсонала-близняшек расплылась туманом, трансформируясь в совершенно разные, непохожие друг на друга наряды.

— Что, вспомнила? — несколько высокомерно и слегка ехидно поинтересовались они, создав себе из воздуха удобные кресла и уютно в них устроившись. То, что их собеседница стоит, молоденьких на вид девчушек совсем не беспокоило.

 Любу, надо сказать, тоже. Ее словно по голове шарахнуло накатившими яркими картинами из прошлой жизни. Она не просто вспомнила, а ВСПОМНИЛА и даже осознала. Похоже, с ней и правда произошло что-то необычное, как пишут в книгах, то, что давало возможность изменить свою судьбу и стать счастливой, а не так, как прежде.

Ее звали Любовь Юрьева, и еще совсем недавно она была обычным земным человеком. Среднестатистической, ничем особо не примечательной женщиной. И судьба у нее была обычная, бабья, незавидная. Муж сначала детей не хотел, а когда захотел, уже было поздно. Тогда казалось, что все образуется, ведь не так уж и молоды и двадцать лет прожили вместе. 

Зря казалось. Беда не приходит одна.

Страшный диагноз, тяжелое лечение. Люба почти поселилась в стационаре, а вернувшись как-то ненадолго домой, обнаружила пустую квартиру с короткой запиской на кухонном столе.

«Встретил другую. Подал на развод. На квартиру не претендую. Олег»

Так женщина осталась одна. 

Ни мужа, ни детей. Маму похоронила лет пять назад. Люба у нее была поздним ребенком.

 Больница почти заменила дом, а соседи по палате, такие же товарищи по несчастью, — родных и близких. Даже свои юбилейные пятьдесят она встретила в палате под неловкие поздравления врачей.

И ведь несмотря ни на что, жила, боролась. Хоть и понимала временами, что не для чего и не для кого. Никому не нужна она была. Ни больная, ни здоровая.

И как она тогда выглядела, Люба тоже невольно вспомнила. Лысое, высохшее, сморщенное существо, похожее на безухую кошку породы сфинкс, только на двух ногах и одетое во фланелевый больничный халат с печатями.

В чем-то эти неизвестные нагловато-высокомерные девицы даже правы. Сейчас она здорова, молода и даже симпатична, к тому же и муж имеется. Правда, суровый какой-то и явно не сильно довольный их супружескими узами.

«А ты бы и выяснила, в чем тут дело. Тем более тут вон аж два источника ценной информации! — оживилась в голове молчавшая до этого Шиза. — Только думай, что спрашивать! Богини, они такие. Не справочное бюро. На все подряд не ответят. Спрашивай лишь то, чего точно не знаешь. Остальное вспомнишь как-нибудь сама».

— Богини?! — невольно вырвалось вслух придушенным писком из новоиспеченной попаданки.

Шиза умолкла, а незваные гостьи синхронно и снисходительно улыбнулись.

— А ты думала кто? — немного резко фыркнула сестричка в кожаной, подбитой мехом жилетке и длинной красной домотканой юбке с узором из рун по подолу. Волосы у нее были заплетены в простую косу, а на желто-зеленые пронзительные глаза падала небрежная косая челка.

— Видимо, она совсем не думала... — хихикнула вторая. 

Сейчас сестры уже не были похожи друг на друга как две капли воды. Вторая сестра предпочитала более дорогие ткани, изящную вышивку шелковыми нитями, а еще сложную прическу из локонов и переплетения тоненьких косичек, закрепленных ажурным обручем с искрящимися мелкими кристаллами на завитках кованых узоров.

— Она и сейчас не думает. Как будто мы тут вечно будем торчать! — вспылила любительница этно-стиля. — Задавай свои вопросы побыстрее! Мы ответим и уйдем наконец. Сил прорву жрет нахождение в этих телах. А до ритуала у нас их и так не много.

Почему-то такое отношение Любу задело. Подумалось вдруг, что не просто так, по-видимому, эти две лжемедсестрички ее обхаживали. Она ведь не думала даже ни о чем подобном, ни в какие другие миры не стремилась и в магию не особо-то верила.

— Вопросы, говорите? — с вызовом, насколько это было возможно в тщедушном эльфячьем теле, подбоченилась она. — А и задам! Представьтесь-ка для начала, красавицы. Хоть вы и богини, но манеры и вежливость никто не отменял! Это не я к вам заявилась, а вы ко мне пришли. К тому же по всему выходит, что я вам здесь зачем-то понадобилась. Вот и расскажите, зачем и что тут происходит. Эльфы какие-то, драконы. Еще и замуж выдали без спросу...

— Ишь как заговорила, — плавно поднялась из моментально испарившегося кресла поклонница роскоши. Ленивый взмах рукой — и Люба лишь чудом увернулась от прилетевшей сверху толстенной книги в потертом кожаном переплете. — Здесь ответы на большинство твоих вопросов. Меня зовут Элтифа, и мне лично ты не нравишься. Хотя должна признать: с таким характером, может быть, у тебя и есть шанс выжить.

— Я Дирайя, — продолжая сидеть в кресле, разулыбалась, в отличие от своей близняшки, вторая сестра. — На твои предыдущие вопросы Элфи ответила. В книге наша история и история нашего мира. Она и правда многое тебе прояснит. У тебя есть один вопрос, на который тебе отвечу я, а потом мы встретимся только после ритуала. Если он сработает, конечно.

Первой мыслью Любы было спросить про ритуал, но потом она сообразила, что узнает про него и так. Ведь завтра обещал зайти так называемый муж. Хоть что-то он ей объяснит, а может, и в книге что-нибудь про это написано.

«Про меня, про меня спроси», — в голове неожиданно опять активизировалась Шиза.

«Зачем? У меня всего один вопрос. Стану я его тратить на раздвоение личности», — попыталась справиться женщина с непонятным очень самостоятельным безобразием в голове.

«Дура! Память быстрее вернется! — Судя по всему, наглый глюк не планировал оставить Любу в покое. — А то себя потеряешь. Вспоминай давай, ты ведь потому меня и выпросила. Только эти свиристелки косорукие хоть и богини, но, похоже, неумехи еще те. Хотя они предупреждали, конечно... Да спроси же! Видишь, они терпение теряют».

Сестрички-небожительницы и правда уже заметно нервничали, хмурились, переглядываясь, и словно к чему-то прислушивались.

Все это было непонятно, но рождало в Любе необъяснимую тревогу. И так как в голову все равно больше ничего не приходило, она решила, что узнать про Шизу не так уж плохо.

«Хоть объяснят, спятила я или все же не совсем», — оправдала она для себя такое решение.

— Что за голос говорит со мной у меня в голове? Сказал, что я его сама попросила. У вас попросила? — поинтересовалась она у богинь с некоторой опаской, боясь, что они сочтут ее чокнутой.

Девушки в ответ на вопрос дружно фыркнули и снова переглянулись.

— Я думала, она про дракона спросит. Почему именно он взял ее в жены, хотя ненавидит эльфов, — пожав плечами, скривилась та, что с косичкой. — Ведь это их проклятие сделало его таким!

— А я рассчитывала, что поинтересуется, почему именно ее, точнее Милюбэль, отдали драконам. — Вторая сестра с насмешкой окинула взглядом растерявшуюся девушку. — Но мы обещали ответить лишь на один вопрос.

Близняшки, ехидно улыбаясь, начали растворяться в воздухе.

— Ты обозвала эту штуку «ИИ» и сказала, что он должен помогать тебе и советовать. Даже потребовала, кстати! Это было твое условие: самообучающийся собеседник и друг. Напоминалка и запоминалка. Живой компьютер в голове.

Отвечая про Шизу, сестрички как-то шустро навострили лыжи, испаряясь, чтобы выдать как можно меньше ценных сведений. 

— Но мы на то и боги, чтобы все сделать по-своему. Раз обучается, сама и учи! Память у этой штуковины в твоей голове лучше твоей собственной. Специально нашли в одном из миров микросимбионта. Пришлось пару разработок его творцу отдать в обмен. Удачи вам обоим, и помни: твоя жизнь и счастье зависят только от тебя! Не подведи себя и нас, Миэле.

Люба как стояла, так и села на пол, в ужасе начав ощупывать голову.

— Это что выходит? Мне в мозги какого-то червяка пихнули? Мамочки! Уж лучше бы я и правда с ума сошла! 

Рефлексировала Любовь недолго. Когда ты какое-то время болеешь так, что тебе на кладбище каждый день прогулы ставят, то поневоле начинаешь любить жизнь во всех ее проявлениях. 

Ну и оптимизма никто не отменял, а искать во всем хоть что-нибудь хорошее уже давно стало любимой Любиной фишечкой.

С пола она встала — хоть коврик и мягкий, но на кой он нужен, если есть диван, — и принялась размышлять.

— Так! Что мы имеем? — разговаривала она сама с собой вслух в тайной надежде, что Шиза как-то снова даст о себе знать. — Отделим, пожалуй, мух от котлеточек! Да?

Но существо в ее мозгах, видимо, было маленьким, но очень гордым. Оно продолжало молчать, решив бойкотировать Любу, и не совсем было понятно, надолго или нет. Женщине только и оставалось, что бубнить себе под нос вопросы и отвечать на них самой.

— В плюсе — я жива и вроде как даже здорова. Если не считать общей недокормленности этой ушастой тушки. Опять же можно пока есть все, что захочешь, практически мечта. 

Перед глазами сразу замелькали подносики с пирожными и тортиками, косяками полетели румяные, зажаренные до золотисто-коричневой корочки птички, заплясали в обнимку с шоколадом сдобные, ароматные, с пылу с жару пирожки. И венцом всего по центру воображаемого изобилия высился запотевший трехлитровый стеклянный кувшин с ее любимым клубничным компотом.

Живот жалобно заурчал, напоминая, что времени прошло вагон, а питаться ей ни ушастые соплеменники не предлагали, ни его драконье мрачнейшество не озаботился.

— Похоже, мой типа муж решил, что с такими формами мне полагается зернышко в день? Да и то, похоже, не каждый, — с неудовольствием покидая мягкое сиденье удобного диванчика, ворчала Люба. — Или меня в жертву, как козу, прирежут? Ритуал, а потом встреча с богинями... Не дамся! Хотя опять нелогично: зачем дом выделил и велел список составить того, что мне надо?..

Раздумывая обо всех странностях и отложив мысли об остальном на потом, когда решится самая насущная на данный момент проблема, она направилась на поиски еды.

— Что-то же должно тут быть? Вроде кухни, столовой, буфетной или еще чего?

«Еще чего» было много.

Нижний этаж, кроме полутемной прихожей и большой гостиной, порадовал парой кладовок. В одной грудой лежали мешки с непонятным содержимым, не определяемым на ощупь. Там было темно и страшновато. А в другой имелось небольшое окошко, и в его тусклом свете — на улице уже вечерело — Люба рассмотрела вешалки с плащами, валяющиеся в углу сапоги, несколько сундуков и пару рулонов, похожих на ковры.

— Занятно... Странный какой-то набор барахла. — Она звучно чихнула и почесала нос. — Надо потом рассмотреть поподробнее. Но в мешках вряд ли еда! А значит, это мне сейчас неинтересно.

Большая добротная лестница на второй этаж с деревянными перилами и удобными ступеньками выглядела перспективно, но не настолько, чтобы искать там кухню. Все же такие помещения на верхних этажах не размещали.

— Ага! Вот ты где! — Заметив справа от лестницы неприметную дверь в стене, Юрьева дернула на себя ручку и разулыбалась. — Если есть кухня, то должна быть и еда. А значит, я ее найду!

Почти счастливая от предвкушения скорого пиршества и в попытках заглушить весьма немелодичные звуки голодного желудка, она, напевая, с маниакальностью и скрупулезностью напавшего на след сыщика принялась обшаривать сундуки, шкафы и ящички на предмет продовольственных запасов.

— И что тут у нас? Тра-ля-ля, пум-пум-пум, — мурлыкая себе под нос, заглянула Люба в большой шкаф. — Котелки и сковородки. Замечательно, но несъедобно! А вот там? — Она распахнула дверцы массивного резного буфета. — Миски, тарелки, горшки и кружки. Бяда-а-а. Есть из чего есть, но нечего есть. Ни фига не перезимуем! Так и помрем почем зря, голодаючи. Запасов-то во мне самой — одни ухи как у ослика, да и те обезжиренные. Грустно, однако.

Но голод не тетка, и Люба продолжала свои поиски, правда становясь мрачнее с каждым открытым, но оказавшимся бесполезным предметом мебели.

Как обычно и бывает в таких случаях, что-то интересное она обнаружила совершенно случайно. Просто-напросто, пробегая мимо печки, запнулась за складку домотканого цветного половичка, спихнула его в сторону по гладким доскам пола и обнаружила спрятанную дверку люка в подпол.

— Ага! Вот там-то точно должно быть что-нибудь съедобное! — обрадовалась Юрьева находке. — Что там еще-то хранить, кроме продуктов?

Как оказалось, много чего, только на первый взгляд на съедобное это было не очень похоже. Да и на второй взгляд тоже.

 — Это что же тут за лаборатория сумасшедшей ведьмы? — Спустившаяся в этот подпол по расшатанным скрипучим ступеням Любовь ошарашенно рассматривала то, что смогла разглядеть в свете небольшого квадратика открытого люка. — Кто и чем тут занимался? И запах неаппетитный, гадость какая...

— Вот и мне хотелось бы знать чем! — прорычало над ее головой, и единственный источник света заслонила огромная темная фигура с горящими красными глазами. — И как ты, попавшая сюда в первый раз, нашла то, о чем никто из здесь бывавших даже не догадывался?!

Люба взвизгнула и съежилась в комочек, прикрыв голову руками, словно пыталась спрятаться и избежать побоев.

Она будто кожей внезапно ощутила сердитое недовольство страшного неизвестного, сменившееся недоумением, а потом леденящей яростью.

Огромные руки подхватили ее и вытащили из погреба. Громко хлопнула закрывшаяся крышка, а жуткий человек вдруг принялся с рычанием сдирать с нее одежду.

Вот тут она уже заорала во все горло и начала отбиваться, кусаться и царапаться, при этом зажмурившись, потому что боялась смотреть на накинувшегося на нее красноглазого монстра. По обнаженной коже, лишившейся одежды, пробежал озноб, Любу пару раз тряхнули как котенка, а чем-то знакомый голос зло и холодно прокричал прямо в чувствительное эльфячье ухо:

— Успокойся, дура! Ничего я тебе не сделаю! Хотя как муж имею на все полное право.

Любовь Михайловна приоткрыла один глаз, увидела уже знакомое лицо притащившего ее драконистого брюнета, сжала кулаки и, не обращая внимания на свою практически наготу из-за его варварских действий, замолотила тощими ручонками по мускулистой груди в домотканой серой рубашке с вышивкой.

— Сволочь! Зачем так пугать?! Я чуть заикой не стала! Поседела, наверное, вся! Страшный, рычит, глаза красные, да еще и одежду рвет! Тоже мне муж! Как есть сволочь настоящая и абьюзер! 

Из глаз хлынули слезы, видимо, как ни пыталась она быть оптимисткой и разобраться, как теперь жить в этом мире, нежданное нападение ее доконало. Стержень воли треснул, и Любовь превратилась в обычную слабую женщину, сломавшуюся под гнетом навалившихся перемен и обстоятельств.

Впрочем, с таким же успехом Люба могла попытаться постучать по столу или стене, разве что свежеиспеченный гадский муженек был чуть помягче и она кулаки об него не ободрала.

Хмурый дракон моментально перехватил одной ладонью обе ее кисти, зажав как в тисках.

— Прекрати, сказал! И не советую использовать свою эльфийскую магию мне во вред. У меня хорошие амулеты, и твое «азбюзар» бесполезно. Лучше береги силы для ритуала. Чем больше завтра отдашь, тем дольше я тебя не побеспокою, — рявкнул он и для острастки тряхнул еще раз так, что у Любы только зубы клацнули. Хорошо, язык не прикусила.

Девушка обмякла в схвативших ее руках, а по нежному личику из огромных серых глаз потекли сверкающие слезы. 

Эндерк был в полном раздрае, не зная, что думать. Прибежал он сюда, почуяв дрогнувшие нити защитной сети драконьего поселения. Ощущения кричали, что где-то здесь таится зло, опасное для его народа.

Увидев ушастую в подполе, где, судя по запаху, варили яды и где фонило мерзкой магией хаоса, он озверел настолько, что грубо выволок девчонку наружу и остервенело, несмотря на сопротивление, содрал платье, пытаясь отыскать печать хаоситов. Эти твари пришлого бога всегда клеймили своих приспешников.

Клейма на тощем эльфийском недоразумении не было, зато Эндерк с гневом и с исподволь прокравшейся в душу жалостью заметил на бледной худенькой спине розоватые, почти зажившие рубцы, синяки от чьих-то пальцев на плече и ссадину на лодыжке.

На пару секунд ярость опять вспыхнула в сознании, но уже не на девчонку. Судя по всему, его жена, являющаяся кровной родней эльфийского владыки, до встречи с ним сидела на цепи, прикованная за ногу, как сторожевая собака. Девчонку били и, возможно, морили голодом. У его народа это считалось преступлением. 

«Может, эти ушастые мрази пытались ей внушить, что мы с ней так будем обращаться? — пришла в голову горькая мысль. — Тренировали терпеть? Рассказывали, как кровожадны и жестоки драконы?..»

Эндерк пытался успокоить ее как мог. Донести до сознания испуганной девушки, что это он. Донес. Эльфийка распахнула глаза, в которых разгорелось гневное пламя, и замолотила по его груди кулачонками. Потом вместе с руганью выкрикнула что-то непонятное, похоже магическое, тут же убив в нем зародыш жалости к нежеланной, навязанной богами жене.

— Как ты нашла это место? — Дракон оттолкнул ее и швырнул девушке сорванную со стола скатерть. Эльфийское платье невесты он располосовал на мелкие лоскуты, оставив ей только нагрудную повязку и коротенькие штопаные эльфячьи панталончики, едва прикрывающие тощую, на его взгляд цыплячью, задницу этого недоразумения. — Знала? Искала специально? Признавайся!

Эндерк не ожидал, что бледная и зареванная эльфийка с упавшими на лицо всклокоченными золотистыми волосами, завернувшись в скатерть, вдруг обожжет его взглядом и яростно и храбро выкрикнет прямо в лицо:

— Да жрать я хотела! Понятно? Сам небось сытый. А меня чего кормить? Может, сдохну на вашем ритуале, да и ладно. Глядишь, за другой слетаешь, крылья есть...

Она шмыгнула носом и попыталась тыльной стороной ладошки утереть предательские слезы, опять хлынувшие из глаз.

— Я еду искала и за половик запнулась. А там люк с кольцом. В подпол же еду складывают, ну я и... — соизволила буркнуть под нос объяснения, увидев, что дракон стоит как пыльным мешком пришибленный. — В шкафах-то, кроме посуды, нет ничего. Или вы продукты не в кухне храните?

А потом был тайфун. Ураган по имени Эндерк. Дракон поедом ел себя и ругал как мог, впрочем не показывая виду. Это же надо, чуть не заморить голодом главный источник их будущего благоденствия.

Любу сначала потащили к рукомойнику и самолично умыли, точнее, больше вымочили холоднющей водой. Потом муженек усадил ее на диван и рысью умчался куда-то наверх. Громко ругаясь, чем-то гремел над головой, а потом скатился по лестнице, таща в руках ворох разноцветных тряпок, при ближайшем рассмотрении оказавшихся платьями, юбками, блузками и прочими предметами женского гардероба.

Видимо, выволок из шкафа все, что в ручищи поместилось, и принес.

— Вот. Выбери, что наденешь. Сейчас еще обувь принесу, — заявил он, вывалив на ковер перед Любой свою добычу. — Главное, чтобы приличное! Не забывай, что ты замужняя, хотя...

Он окинул взглядом замершую на диване хрупкую большеглазую фигурку.

— Да просто надень что подойдет. Поясом подвяжем, а верх хоть вон шалью прикроем. — Из кучи был извлечен большой платок потрясающего светло-бирюзового цвета с тончайшей серебристой вышивкой из мелких цветов и бабочек по всему полотну. — После ритуала куплю... Точнее, закажем пошить тебе нормальный гардероб. Лучше бы наш, конечно, вечера тут бывают холодные. Дожди моряна приносит. Ну или ваше, если угодно, тоже пошьют...

В глазах мужчины мелькнуло пренебрежительное выражение, показывающее все, что он думает об эльфийской манере одеваться.

— Я обувь искать, а ты давай... раз голодная. Есть тебя поведу. Да и оставаться здесь нельзя, пока зараза в подполе не уничтожена. Придется сжечь. Собрать старейшин и выжечь дотла.

Как-то не готова была наша Любаша к таким кардинальным мерам.

Это выходит, дали ей домик с обстановкой, а теперь сожгут? И не факт, что новый выделят. Еда — это прекрасно, но вопрос недвижимости землянку-попаданку весьма волновал.

— А где я буду жить? — полетело в спину уже опять поднимающегося по лестнице Эндерка.

Мужчина обернулся, на миг задумавшись, а потом, словно что-то для себя решив, тряхнул головой, отчего темные пряди длинной нестриженой челки упали на глаза.

— В казарме пока выделю покои. Там безопасно, да и под присмотром будешь. — И, уже пропав из виду, ехидно и громко добавил со второго этажа: — Сытая!

«Походу, своего домика у меня теперь не будет, печалька. Надо хоть книгу забрать, а то спалят, так ничего и не узнаю. — Люба поворошила ногой разноцветные тряпки и взяла в руки тяжеленький талмуд. — Эй, Шиза, может, перестанешь дуться? Ну некомфортно мне как-то было узнать... Вот представь, что у тебя в мозгу засядет маленький эльф или дракон. Тебе понравится?»

В голове что-то едва слышно забурчало, а потом уже знакомый голосок посоветовал: «Давай вон ту юбку тащи. Да одевайся скорее, не при драконе же вещички натягивать. Срамота, хоть он и муж. Все же вы не настоящая пара, а значит, поворачивайся быстрее. Глядишь, он, пока лютовал, и не рассмотрел ничего. А книге вон жми на знак да пихай за пазуху. Там у тебя все равно пусто...»

Голосок ехидно захихикал.