Олег бежал со всех ног. Сердце бешено колотилось уже где-то в горле, лёгким отчаянно не хватало воздуха. Проклятый возраст! Как ни крути, сорок шесть уже - не двадцать три, даже не тридцать три. Только бы не опоздать, только бы не опоздать!
Мужчина пинком вышиб дверь, и увидел то, чего боялся больше всего на свете – Влад лежал неподвижно, Алекс стоял над ним, склонив голову. Олег был готов поспорить, на сто тысяч доллоров, что на губах этого сукина сына была победная, полная цинизма, улыбка. Ещё бы, наконец-то он пристрелил тестя, которого люто ненавидел.
Услышав грохот двери, Алекс мгновенно обернулся и выстрелил. Олег лишь каким-то чудом успел отклониться, и пуля врезалась в стену в нескольких миллиметрах от его уха.
Мужчина выстрелил в ответ, даже не целясь, и попал Алексу в живот. Противник шумно выдохнул, расширив глаза от удивления и боли, и рухнул на колени. Пистолет из правой руки, как ни странно, не выпустил. Даже на курок рефлекторно не нажал, что удивительно.
- Ах ты, сукин сын, - прошипел Алекс, стараясь не корчиться от боли. - Думаешь, победил?
- Уж точно не проиграл! - заверил Аверин и без колебаний пустил пулю в лоб коллеге, заметив, как дёрнулась его рука, сжимавшая пистолет.
Алекса отбросило назад, и он рухнул замертво на ноги Влада. Олег подошёл и вытащил из пиджака Алекса коробочку, обшитую чёрным бархатом, положил её в свой внутренний карман, спихнул труп с ног Соколова и склонился над другом. Влад по-прежнему не шевелился. Его голова и лицо были разбиты, пальцы на левой руке переломаны, но закрытые веки подрагивали. Живой.
- Как ты, приятель? - спросил Аверин, осторожно осматривая разбитую голову друга.
Соколов не ответил и не пошевелился. Пришлось волоком тащить его в лифт, а ведь Влад комплекцией походил на самого Аверина и весил не меньше восьмидесяти килограммов. Поднявшись на верхний уровень парковки, Олег кое-как погрузил друга в машину и повёз в ведомственную клинику.
- Камень у Алекса, - прохрипел Соколов, придя в себя.
- Всё в порядке, я забрал его, - сообщил Владу Олег и похвастался: - А ещё наконец-то всадил пулю промеж глаз этому говнюку. Аверин сам не мог понять почему, но Алекс ему ни когда, ни нравился, и, убив его, Аверин почувствовал, явное облегчение, словно избавил мир, от явного зла.
- Камень спрячь, не показывай никому. - Слова давались Владу с трудом. – Дора не простит тебе Алекса. Только не убивай её! Прошу, не убивай.
- Да куда уж мне! - хмыкнул Олег.
Соколов снова отключился, а Аверин связался с клиникой, попросил, чтобы встретили.
Доехали до места за восемь минут. Олег передал Влада врачам, убедился, что его жизни ничто не угрожает и поехал домой. Нужно было написать рапорт о случившемся. Хотя на кой чёрт? До утра он всё равно не доживет, теперь нечего и сомневаться.
Так, камень! Нужно его спрятать. Куда же, куда же? Точно! Хочешь что-то спрятать - положи на самое видное место!
Олег заехал на работу, в приёмной его секретарши стоял встроенный в стену аквариум с разноцветными рыбками. Внизу были кораллы, водоросли и красивые камушки, среди которых отлично затеряется и тот, что Олег забрал у Алекса. Небольшой, гладкий, как галька, приятного серого цвета. Ничего необычного на первый взгляд, но, если посмотреть на свет, можно разглядеть голубые и зелёные переливы.
Мужчина открыл аквариум и бросил камень на дно. На мгновение сверкнула бело-голубая вспышка, и рыбки шарахнулись в стороны, но тут же успокоились. Камень приземлился как раз возле декоративного валуна с водорослями и смотрелся вполне органично и незаметно. Галька как галька.
Коробочку, на которой, возможно, был чип для слежения, Олег решил взять с собой и выкинуть в дальнем переулке. В здании канторы и в радиусе трёх километров все отслеживающие устройства блокируются, а вот дальше…
Олег вернул коробочку в карман, зачем-то положив внутрь рублёвую монетку.
Честно говоря, он не надеялся даже доехать до дома. Скорее всего, Дора ждёт его на парковке или прямо в машине, где и пристрелит, отомстив за мужа. Или нет, зачем стрелять, просто спровоцирует сердечный приступ, ей для этого достаточно лишь взглянуть на него.
Чёртово живое оружие! От неё не спрятаться, не скрыться, не сбежать. Эта девка, несмотря на хрупкое, как у балетной примы, телосложение, сильнее и быстрее всех на свете. Её почти невозможно убить, настолько она быстра и ловка.
Но ни на парковке, ни в машине Олега никто не ждал, и он благополучно доехал до дома, по пути выбросив коробочку в мусорный бак. К нему как раз подъезжал мусоровоз.
Заходить в квартиру не хотелось. Вернее, очень не хотелось умирать. Чёрт возьми, ему всего-то сорок шесть, и он вполне мог счастливо прожить ещё столько же! Мог бы.
Но от судьбы не убежишь, так что лучше не оттягивать события. Может, застрелиться? Чтоб сразу и не больно, а то вдруг Доре придёт в голову сжечь его заживо или разорвать живого на кусочки? Или того хуже, она уничтожит его сознание, оставив лишь тело и подселенца в нём. Нет, учитывая пост, что занимал Олег в канторе, этого нельзя допустить! Впрочем, если бы хотели, они бы давно это сделали. Значит, просто убьёт. Скорее всего, она уже ждёт его в квартире.
Но в квартире тоже было пусто. Олег обошёл все комнаты с пистолетом, - можно подумать, он бы помог! – но никого не обнаружил.
В тишине и в темноте сидеть не хотелось, поэтому мужчина зажёг свет в гостиной, коридоре и на кухне. Включил телевизор, нашёл музыкальный канал и увеличил громкость до максимума. Достал из холодильника котлеты с подливой и сунул их в микроволновку.
В дверь позвонили.
Раз, другой, третий, очень настойчиво, без перерыва. Вряд ли Дора бы стала звонить в дверь. Возможно, муж соседки опять напился и буянит.
Олег выключил ТВ, подошёл к двери и посмотрел в глазок. Это была она. Спокойно стояла, смотря тоже прямо в глазок и не убирая палец с кнопки звонка.
- Если я тебя не в пущу, это что-нибудь изменит? - спокойно спросил Олег, приоткрыв дверь.
- Лучше впусти, - хладнокровно и твёрдо сказала Дора. Мужчина понимал, что выбора нет, и отошёл в сторону, пропуская овдовевшую женщину в квартиру. Она сделала два шага и замерла. Её хорошенькое личико, как ни странно, оставалось бесстрастным. В ясно-голубых, как летнее небо, глазах не было ни слез, ни боли, ни злости. Может, она ещё не знает? Или эти суперлюди вообще эмоций не испытывают?
- Пришла мстить за любимого? - спросил Олег насмешливо. Тут же обругав себя за неуместную дерзость. Идиот!
- Нет в мире человека, которого я бы ненавидела сильнее Вербицкого, - тихо ответила Дора, и из её глаз потекли слезы. - Так что я пришла сказать тебе спасибо! Спасибо, что освободил меня.
У Мужчины аж челюсть отвисла, а белокурая, молодая женщина вдруг подошла, упала ему на грудь и разрыдалась. Её пальцы сжались в кулаки и легонько колотили Олега по спине.
- Ненавижу его!! Ненавижу! Ненавижу!!
Дору трясло, она закусывала губы до крови, сдерживала крики, которые гасли клокотанием в горле. Ей, наверное, хотелось заорать или завыть.
Он обнял её, даже не подумав, что это могла быть уловка. Эта девочка сейчас искренне отпускала свою боль из сердца. Один только бог знает, сколько её там накопилось. Олег вдруг вспомнил Дору совсем маленькой. Как держал на руках, кормил кашей, играл в козу рогатую, а дочь Влада заливалась звонким хохотом. Это было очень и очень давно, ещё до кошмара, что они все пережили позже. Но сейчас у него на груди плакала именно эта маленькая беззащитная девочка.
Олег, прижимая Дору к себе, провел ее в гостиную они вместе присели на диван, а Дора всё плакала и плакала у него на плече. Олег не пытался её остановить. Пусть чистит свою душу, если она у неё, конечно, есть.
Девушка не унималась, и под её монотонные всхлипывания Мужчину сморил сон.
***
Генерал-лейтенант Шалипов возвращался из загородного дома, где встречался с любовницей, к своей жене. Поморщился, представив, как будет оправдываться перед супругой, потому что он, чёртов болван, не купил творог и йогурт. Но разве можно думать о каком-то твороге рядом с Алисой? Мм… эта девка готова проглотить его хозяйство за очередное колечко. Что ж, у всего в этом мире есть своя цена, у удовольствий тоже. Генерала это вполне устраивало.
Неожиданно в его голове зазвучал женский голос.
«Ты солнце моё – взгляни на меня!
Моя ладонь превратилась в кулак!»
На просёлочной дороге прямо перед «Субару» генерала появилась маленькая девочка в белой ночной рубашке. У неё были длинные светлые кудри и большие голубые, как летнее небо, глаза.
Генерал ударил по тормозам. Машина на мокром после ливня асфальте заскользила, её развернуло, занесло вправо.
«И если есть порох - дай огня!»
«Субару» слетела с дороги. Пару раз перевернулась и врезалась в огромную вековую сосну, что стояла в поле, кажется, от сотворения мира. Сердце генерала, которого практически раздавило вместе с машиной, остановилось.
«Вот так!»
Песня закончилась.
***
В это же время у генерала Орлова, принимавшего ванну, случился сердечный приступ.
Как и Шалипов, последнее, что он слышал перед смертью – это слова из песни группы «Кино».
***
У генерала Скрябина, отдыхавшего на даче, не заводилась машина, чертыхаясь на чем свет стоит, он вышел под ливень, собираясь открыть капот своего форда и посмотреть в чем дело. Но как только вышел, увидел в нескольких шагах перед собой ее силуэт и услышал в голове ее любимую песню.
Ужас пронзил сознание генерала. Повинуясь инстинктивному порыву, он бросился бежать, но молния сгенерированная химерой, пронзила его меткой стрелой, сброшенной с небес точно в цель.
Олег проснулся и обнаружил, что лежит в своей постели. Чувствовал он себя крайне бодро и свежо. Из кухни вкусно пахло то ли оладьями, то ли блинами. Мм, как здорово!
Стоп! С тех пор, как его жена Света умерла от рака, он не чувствовал по утрам запах вкусного завтрака. Уже три года!
Мужчина сел, откинул одеяло и обнаружил, что одет в одни плавки. У кровати стоял стул, на котором были аккуратно сложены майка, носки и брюки. Тут же висела рубашка. Это странно, ведь вчера он заснул на диване, обнимая рыдающую Дору.
Олег даже думать не хотел, каким образом оказался в постели, но рассмеялся, представив комичную картину: хрупкая с виду девчонка, которой, кажется, до анорексии два шага, несёт на руках рослого мужика. Ещё бы, он ведь для неё как пушинка. Наверное.
Аверин быстро оделся, умылся и вышел в гостиную, объединённую для большего простора с кухней.
Дора протирала кухонную столешницу. Вся кухонная зона просто блестела чистотой, чего не бывало уже лет пять, с тех пор как Света заболела. Не сказать, что он засранец. Порядок капитан люблю во всем и по субботам устраивал генеральные. Делал он это уже двадцать пять лет с тех пор, как женился. Но женская рука есть женская рука. На столе стояли ароматные оладьи и чашка кофе с молоком, в тарелке мёд.
Вот чёрт! Откуда она знает, что я люблю? Небось, всё в моей башке уже обшарила, начиная с времён внутриутробного развития! Мерзость какая. Подумал Аверин с содроганием
- Доброе утро, Олег Алексеевич! - бодро с улыбкой сказала Дора, повернувшись к нему На её лице не было ни следа от слез или печали, она улыбалась и казалась вполне счастливой.
- Ты уверена, что оно доброе?
- Самое доброе в моей жизни! Садитесь, я вам завтрак приготовила. Не отравлен, папой клянусь!
- Твой отец в больнице. Твой муж… - Аверин прикусил язык.
- Я знаю. С папой всё будет хорошо, ничего серьёзного. Куда вы камень дели?
- Он тебе нужен?
- Нет, такого добра навалом, - махнула девушка рукой, но Олег сомневался в её честности. Если бы это был обычный кусочек метеорита, чего бы они оба из штанов выпрыгивали, пытаясь его заполучить. - Вы кушайте, кушайте. Я хорошо готовлю. Просто не нужно им знать, что у вас есть хоть один.
Олег сел, осторожно откусил кусочек. Оладьи реально были очень вкусными. Дора продолжала протирать пыль теперь уже в гостиной.
- Можно вопрос? - не удержался Капитан.
- Почему я сама не убила Алекса раньше, если так его ненавижу? - Мужчина кивнул. - Не поверите – рука не поднималась. Я любила его, а он любил лишь себя. И ещё мне нравилось каждый день причинять ему боль, он это заслужил как никто.
- Нет никого страшнее обиженной женщины, - констатировал Аверин. Ему даже не хотелось думать, как именно Дора заставляла страдать мужа.
Зазвонил телефон. Олег взял трубку и едва не подавился кофе, выслушав последние новости. Уставился на Дору, чистящую диван сухой пеной.
- Шалипов, Орлов и Скрябин умерли этой ночью. Шалипов попал в аварию, Орлов утонул в ванной, а Скрябин чипсами подавился, смотря фильм, - сообщил он ей. – Твоя работа?
- Смерти же естественные, я-то тут при чём?
- Сто к одному, что произошли они не без твоей помощи. Ведь все эти люди работали над твоим проектом.
- С моей, с моей, - кивнула Дора. - Только ничего мне за это не будет, потому, как я тоже умерла этой ночью, ясно?
- Как так? Тебя же убить невозможно!
- Ничего невозможного нет, Олег Алексеевич, - покачала головой Дора и поставила перед ним обычную пачку пищевой соды.
- Обычная сода? Но ты только что добавляла её в оладьи. - Олег вдруг почувствовал себя идиотом.
- Ага, и раковину ей оттёрла, и пью её по ложке на стакан воды каждое утро, - улыбнулась Дора. – Но если мне ввести в основание шеи триста пятьдесят граммов концентрированного раствора, он поразит нервный узел, побежит по венам и начнёт разъедать актаниум. Я состою из него на семьдесят пять процентов, примерно как вы из воды. Актаниум станет высокотоксичным и через минуту, как серная кислота, уничтожит мои кости, мышцы, кожу. Даже лужицы не останется.
- А пьёшь соду, чтобы привыкнуть?
- Увы и ах, к ней привыкнуть невозможно. Но в малых дозах она полезна, так же, как и для обычных людей. Бодрит, например, увеличивая приток кислорода в кровь.
- На каждого Кощея есть своя иголка, - задумчиво изрёк Олег. Осознание того, что эта машина, созданная убивать и только убивать, не бессмертна, основательно успокоило. Очевидно, это отразилось на моем лице, и Дора очаровательно улыбнулась.
- Я ещё и ванную вам вычищу.
- И кто же тебя убил? - спросил капитан.
- Алекс.
- Разумно, - кивнул Олег.
- Но о том, что я жива, никто кроме вас знать не должен. Даже отец!
- Но как же! Он же расстроится, он же… отец…
- Ничего, переживёт. Так будет лучше для всех, поверьте. Я вернусь, когда придёт время.
- Но почему ты доверилась именно мне?
- А кому же ещё я могу довериться в этом мире, кроме вас, Олег? Вы не раз спасали отца и меня, а мы вас. Вы многое знаете, от вас можно не таиться.
- И чем теперь ты думаешь заниматься?
- Жить, просто жить, как все, по-человечески, как давно хотела. Работать, любить и быть любимой, если получится. Рожать детей, быть мамой, - из глаз Доры потекли слезы, Олег испугался, что сейчас опять будет истерика. – Я очень этого хочу. - Дора смахнула слезы. – Как думаете, у меня получится? - с надеждой спросила она.
- Ну, если захочешь и постараешься, то получится, - улыбнулся капитан. – И как же теперь тебя зовут?
- Ларина Ольга Андреевна. 1990 года рождения.
- И чем же вы планируете заниматься, Ольга Андреевна?
- Людям помогать, - Дора, а точнее Оля покраснела.
- Врачом станешь?
- Нет. Наших среди них слишком много, боюсь, что докопаются. Но что-то в этом роде. В реабилитационном центре для детей инвалидов, например.
- В таких центрах зарплата копеечная. Ты, наверное, не привыкла деньги считать?
- Да, но мне их хватит, чтобы не считать. Поверь. Пару дней я побуду у вас, если вы не против, пока не решу вопрос с жильём.
- Хорошо, Влада в гости звать не буду, - улыбнулся Олег и вздохнул: - Но меня, скорее всего, арестуют за убийство Алекса.
- Нет. Мало ли у кого был зуб на наёмного киллера, пусть и в звании капитана федеральной службы.
- А камеры на парковке?
- Отключены.
- А пуля в его лбу?
- Пистолет ведь не на тебя зарегистрирован. Его владелец лет десять назад умер естественной смертью, - улыбнулась Дора.
Точно, чёрт возьми! Как он мог забыть? И откуда она это знает? Дышать сразу стало как-то легче.
- Спасибо, Дора. - Аверн встал из-за стола.
- Не называйте меня так! Ненавижу это имя! И вообще, Доротея Вербицкая вчера ночью умерла.
***
- Тянем носочки, девочки, тянем! Поворот! Бросаем обруч, поворот, прыжок и ловим! - Высокая худощавая женщина со строгим ястребиным взглядом, не отрываясь, следила за своими подопечными. Нужно было сосредоточиться на работе. - Тома! - прикрикнула она на худенькую рыжеволосую девчонку, которая уже в третий раз за тренировку упустила обруч. - Ты плохо себя чувствуешь?
- Нет, Светлана Анатольевна! Всё в порядке. - Девочка опустила зелёные глаза, которые, кажется, были полны слез.
- Чего спишь тогда? Третий обруч уже упустила! Соберись! - Светлана Анатольевна почти кричала.
- Я не могу! - Тома схватила обруч, резко развернулась и выбежала из спортивного зала.
Через минуту, сидя в раздевалке, она взяла свой планшет и написала другу, чёрному ангелу, в ВК.
«Я больше так не могу! Я устала! У меня ничего не получается! Ничего!»
«Не можешь - не надо!» - тут же пришёл ответ от человека, на аватарке которого стоял ангел с чёрными крыльями. - «Всё это можно прекратить в одну секунду, ты же знаешь! Там будет хорошо и спокойно, там тебя ждут наши братья и сёстры. Родителей и родственников у тебя нет, боли ты никому не причинишь. Ты здесь одна, ты никому не нужна. А там тебя ждут и любят».
«Но Светлана Анатольевна. Она расстроится, будет винить себя».
«Расстроится? Ты серьёзно? Да если бы ты для неё что-то значила, разве бы она с тобой так разговаривала? С другими вон как носится. И индивидуально занимается, и даже домой к себе берёт. Ты для неё пустое место! Как и для всех здесь!»
Тома глотала горькие слезы, понимая, что он прав! Как всегда прав! Этот чёрный ангел читает её мысли, знает её самые сокровенные страхи и желания. Быть может, он прав, и там будет лучше, там её будут любить. Здесь у неё даже друзей нет. Кроме Вики, но она тоже хочет туда. К маме и папе, которые ждут. А у Томы отец убийца собственной матери, её бабушки, за что будет сидеть двадцать лет, потому как не просто убил бабушку, а ещё разрезал и сжёг. А мать добровольно стала проституткой. Ей нравится такая жизнь. Нравится менять мужиков и ни за что не отвечать. Иногда она пишет Томе письма и присылает подарки, но сама не приехала ни разу. Не потому что стыдно, а потому что Тома ей не нужна. И они не нужны Томе, они позор и тяжкий груз на её сердце. После того, как одна из девочек украла мамины письма и прочитала их всем, жизнь Томы в интернате стала просто невыносима! Хвала небу, что появился чёрный ангел. Он понимал её, как никто, был единственным другом, хоть и виртуальным. Он учил быть смелой, не бояться и сделать, наконец, то, о чём сама Тома думает давно, но никак не решается совершить. Чёрный ангел рассказывал чудесные истории о братстве, которое их ждёт там. Там нет ни боли, ни предательства, там все равны. Там царит лишь любовь. Томе так хотелось в это верить. А потом чёрный ангел сказал, что он уже давно общается с Викой, девочкой из её группы и класса. Они подружились. Девочка тоже очень хотела туда, в братство. Хотела к маме и папе, которые уже ждали её там. Они погибли, когда ей было восемь, и она попала сюда. Вдвоём их вера и уверенность лишь крепли.
«Иди на крышу, Вика уже ждёт тебя. До встречи в братстве, сестра».
«До встречи в братстве, чёрный ангел».
Тома положила свой планшет в шкафчик и решительно пошла к лифту, поднялась на последний этаж, а потом по лестнице на крышу. В голове была лишь одна мысль: «Так лучше. Так надо ради братства. Ради покоя. Ради совершенного мира, который однажды сольётся с этим, и тогда они воскреснут чистыми просветлёнными душами. А те, кто их здесь обижал, сгорят в преисподней, если не раскаются».
Вика уже ждала её на крыше, у самого бордюра. Тома подошла, взяла подругу за руку. Девушки крепко сцепили ладони, повернулись друг к другу, улыбнулись, ступили на бордюр.
- До встречи в новом мире, сестра, - прошептала Вика.
- До встречи в новом мире, сестра, - эхом отозвалась Тома, и они сделали синхронный шаг в пустоту.
Маленькая белокурая девочка с голубыми, как летнее небо, глазами, в ужасе закричала. Она сидела перед окном в классе рукоделия и видела, как мимо пролетели две женские фигуры, державшиеся за руки.
- Ну, совершили две девчонки интернатовские самоубийство, мы-то тут при чём? - Олег, недоумевая, пожал плечами, сидя напротив генерала Шульгина.
- За полтора месяца в одной только Москве это сорок пятый случай, Олеж. В Питере - тридцать случаев. В Самаре - тридцать пять, в Екатеринбурге - двадцать восемь, в Тюмени - сорок два. За полтора месяца! - Генерал аж побледнел, вытер пот с могучего лба, скривился, словно от боли, и выпил воды. Олег нахмурился.
- Их что-то объединяет?
- Все они переписывались в социальной сети с неким чёрным ангелом. Об этом известно и родителям погибших, но чёрный ангел удаляет переписки и страницы сразу после смерти. Создаёт новый аккаунт для каждой новой жертвы. Дети кончают с жизнью одним и тем же способом – прыгают с крыш высотных зданий, чтобы однозначно не было шансов выжить.
- Но, судя по количеству случаев, работает не один человек? Что компьютерщики говорят?
- Они отследили один адрес, с которого сейчас ведется активная переписка с девочкой. Нужно брать, пока не поздно.
Но когда приехали с группой захвата по адресу на заброшенную стойку и пошли на отслеживаемый сигнал вай-фай, в той комнате никого уже не было. Стоял стол со стареньким компьютером, на экране которого горела шкала дефрагментации диска.
- Останови обновление! - крикнул Олег Коле, айтишнику, а группе захвата отдал приказ: - Прочесать здание! Далеко он не ушел!
Олег кинулся к окну и заметил чёрную фигуру, мелькнувшую в левом крыле здания. Бегом бросился туда. Взлетел по лестнице на три этажа, дальше – на крышу, где уже стоял парень в чёрной одежде. Он держал в руках ноутбук и что-то быстро печатал.
- Служба безопасности! Стоять на месте! Положи ноутбук! - заорал капитан. Парень посмотрел прямо на него, и он увидел его яркие серые холодные глаза. У людей таких ярких зрачков не бывает. Твою ж мать! По спине невольно прошла дрожь от такого спокойного насмешливого взгляда. Парень поднял руки и одним движением метнул ноутбук через голову. Компьютер напоследок сверкнул экраном и полетел вниз, а сам парень, нагло улыбаясь, пошёл ко мне.
- Стой на месте, иначе выстрелю! - проорал Аверин.
- Да ради бога! - Улыбнулся парень. Его голос был мягок и насмешлив. - Хоть всю обойму, мне даже больно не будет.
Олег всё же выстрелил три раза в грудь. Этот гад даже с шагу не сбился, только разозлился. А капитан ощутил вдруг, что его тело парализовано и совершенно его не слушается.
- Зачем вам убивать детей? - спросил он, как завороженный смотря в серые глаза. Парень подошёл к нему вплотную, одной рукой крепко схватил за горло и легко поднял на вытянутой руке над собой. Мужчина захрипел, почувствовав в горле вкус крови.
- Надо! - парень разжал пальцы, и Аверин грохнулся на бетонный пол более чем с двухметровой высоты. По лестнице топали ребята, услышавшие выстрелы. Но парень просто подошел к краю крыши и спрыгнул с двенадцатого этажа. Внизу, конечно, тоже были наши, но вряд ли они задержат этого ублюдка.
Оставалось надеяться на то, что компьютерщикам удастся хоть что-то выудить из обломков ноута этого парня. И что после случившегося детские самоубийства по всей стране хоть ненадолго прекратятся.
Спина побаливала, но чувствовал Аверин себя неплохо. Отказался от госпитализации и поехал домой. Нужно было как можно скорее поговорить с Дорой.
Но по дороге боль в спине усилилась, мужчина с трудом вышел из машины и, кряхтя и постанывая, поднялся в квартиру. Поясница болела невыносимо, даже дышать стало тяжело. Только бы хватило сил добраться до кровати и вызвать скорую.
Он кое-как запихнул ключ в замок и вошел в квартиру, закрыл дверь и, вскрикнув от очередного приступа боли, сполз на пол.
- Что с вами? - Из спальни выбежала очень высокая девушка в белом сарафане с красным поясом и красными лепестками на подоле. Зелёные глаза обеспокоенно взирали на скорчившегося от боли капитана. Точеное личико с правильными чертами словно у фарфоровой куколки было незнакомым.
- Вы кто? – задыхаясь от боли, спросил он.
- Это я, Ольга. Дора. Так теперь я буду выглядеть, - ответила девушка и нервно поправила рыжие теперь волосы, остриженные в виде короткого градуированного каре.
- Круто! - выдохнул капитан, кривясь от боли. Девчонку со светлыми кудрями до задницы, бледной кожей и голубыми, как небо, глазами в этой роковой красотке было не узнать.
- Позвольте мне осмотреть вас. - Дора уже стояла перед Авериным на коленях и аккуратно ощупывала мою спину. – У вас смещены два позвонка, - объявила девушка. - Я могу вам их вправить, но будет больно.
- Куда уж больнее, я подняться не смогу даже сам. Даже говорить было безумно больно. Каждый вздох, отдавался болью в спине.
- Хорошо. - Олегу вдруг показалась, что Дора стала в два раза выше. Она легко подхватила его под мышки и встряхнула на вытянутых руках. Мужчина взвыл от боли, когда спине что-то противно и звонко хрустнуло, и ещё раз, когда Дора обошла его, обняла сзади за торс и с силой дёрнула на себя. На секунду подумалось, что он не выдержит боли, сердце остановится, но почти сразу пришло облегчение. Боль утихала, а Дора обходила его по кругу и водила по телу руками. С каждой секундой становилось всё легче. Аверин парил в воздухе на одном месте, а Дора, которая теперь была на полголовы выше капитана, всё ходила и ходила кругами. Вдруг перед глазами мелькнула яркая белая вспышка, Олег испугался, что упадет, закрыл глаза, а когда открыл, обнаружил себя лежащим на диване. Рядом сидела и улыбалась Дора.
- Ну, вот и всё, вы как новенький, - сообщила она. - Позвонки вправлены, искривление я тоже убрала. Попутно почистила печень, купировала язву. Избавила вас от урологических неприятностей, геморрой и артроз теперь тоже в прошлом.
Вот блин! Похоже, я был просто развалиной. Подумал про себя капитан. Но сейчас и вправду он чувствовал себя как заново родившийся, был полон сил и хотел горы свернуть.
- Зрение править не стала, но оно больше не ухудшится. Очки вам очень идут, - улыбнулась девушка чуть виновато.
- Что ж, спасибо и на том. Прибавила мне лет десять жизни еще?
- Около двадцати, - ненадолго задумавшись, ответила спасительница. Выглядела она так, словно кросс пробежала. Уставшая, вымотанная, бледная.
- Круто, - присвистнул капитан.
- Полежите, я приготовлю вам ванну.
- Я хорошо себя чувствую, сам справлюсь, - Олег поспешил встать, чтобы не пялиться на соблазнительные формы, мельтешащие прямо перед глазами.
- Хорошо. Я пока разогрею ужин. Приготовила картошку под майонезом, как вы любите.
- Ты что, копалась в моей голове? - неожиданно грубо спросил Аверин.
- Нет, на кухне лежит список ваших любимых блюд с рецептами. - Дора широко улыбалась, ничуть не обидевшись на неблагодарность спасенного.
Как же она красива, чёрт возьми! Как же желанна в этом своём новом образе.
Олег поспешно отвёл от девушки голодный взгляд.
- Прости, забыл. Я вечно забываю рецепты, вот и держу список под рукой.
Горячая вода расслабляла, с кухни вкусно пахло картошкой и укропом. Как же это здорово, когда дома тебя ждут вкусный ужин, тёплая ванная... и потрясающе красивая девушка. Но боже, нет! У нас разница в возрасте двадцать лет.
«Ну и что? Не так уж это и много», - ответил внутренний голос.
«Но она дочь твоего друга!» - не унималась совесть.
«Ну и что! Она уже взрослая женщина», - усмехнулся чертёнок, сидящий где-то в потаенных уголках души капитана.
«А вдруг ей вообще не интересен секс с людьми?»
«Аверин, да что с тобой, чёрт возьми, такое! Сам еще недавно вспоминал, как с ней в козу рогатую играл и кашей кормил. Она же тебе крестницей едва не стала!»
«Но теперь она взрослая женщина, бывшая уже замужем. И одному богу известно, сколько у неё было мужчин», - подытожил наглый чертёнок.
вдруг Олег вспомнил, как впервые заметил в ней не девочку, а женщину. Ей тогда было пятнадцать. Они не виделись четыре месяца и встретились на дне рождения Влада. Олег был поражён тем, в какую прекрасную, оформившуюся во всех смыслах девушку превратилась малышка Дора. А как от неё чудесно пахло! О нет, не духами с ферамонами. Это был её естественный запах. Запах её тела. И он, к своему ужасу, вдруг понял, что хочет её. Безумно. А она словно поняла это и так маняще улыбалась, а он прятал глаза и плотнее прижимался к жене, стараясь смотреть только на Свету. От греха подальше.
Прошли годы, а от этой чертовки пахнет всё так же, только в два раза сильнее. Пахнет безудержным желанием секса.
Олег вышел из ванны и прошел в спальню, Дора там меняла постельное бельё.
- Простите, я подумала, что стоит сменить простыни.
Он решительно подошёл к девушке. Она смотрела ему прямо в глаза и всё поняла, а этот запах просто сводил с ума. Олег стоял и смотрел на неё, замерев, как волк перед броском на добычу, но добыча его опередила. Подошла, смело прильнула к его губам, и их языки начали бешеный танец. Голова закружилась, Олег уже не соображал, что делает, поддавшись порочному желанию. Лихорадочно целовал её шею, груди, которые обнажил, одним движением разорвав платье. О боже, какие же это сладкие, упругие груди. Соски стояли, как каменные, когда Он ласкал их губами и языком. Из горла Доры вырвался томный стон, дыхание стало глубоким и частым. Она выгнулась и впилась в его плечи ногтями.
Насладившись упругими, налитыми грудями, Олег развязал свой халат и, покрывая поцелуями женское тело ниже и ниже, встал перед Дорой на колени. Она, кажется, была согласна на всё. Была подвластна ему полностью, судя по тому, как размякла и стонала от каждого прикосновения.
Олег медленно, не торопясь, целовал и облизывал её живот. Наконец, добрался до вожделенного гладкого треугольника, прошёлся языком и по нему. Дора чуть развела ноги, и он аккуратно погрузил туда пальчик. Дора сдавленно простонала, она была уже вся влажная.
- Ложись, - тихо приказал Олег. Девушка легла поперёк кровати, он развел её ноги и ласкал Дору языком. Какой же приятный дурманящий был у неё запах! Олег игриво водил кончиком языка по самой чувствительной её точке, а она извивалась, дрожала всем телом. Он придержал её за бедра, что бы усмирить, а сам был уже на грани, но так хотелось ещё поиграть с ней. Уж больно сладко она кричала и стонала. Боже, как она кричала! Не сбежались бы соседи.
Почувствовав, что уже вот-вот, Олег резко встал, притянул Дору за руку к себе, развернул спиной. Девушка покорно оперлась ладонями о кровать, чуть наклонившись, и он одним быстрым движением вошёл в неё. Дора вскрикнула и подалась навстречу. они двигались в ритм друг друга, всё ускоряя темп и увеличивая силу толчков. Олег чувствовал её необычную, мощную энергетику, каждой своей клеточкой, а Дора кричала, не сдерживаясь. Пришлось даже зажать ей рот рукой. Дом панельный, стены тонкие, а устраивать соседям бесплатное аудио шоу, не хотелось.
- Давай сменим позу, - попросила девушка, тяжело дыша, и Олег послушно отстранился. Теперь на колени перед ним, встала она. И это было божественно! Так глубоко ему ещё никто этого не делал. А потом она легла и сказала:
- Люби меня, люби, если сможешь.
Олег понял, что это было совсем не про секс, и постарался быть с Дорой максимально нежным, покрывая её лицо шею и плечи бесконечными нежными поцелуями. А она так впивалась при каждом его движении ногтями в плечи, что Олега словно током пробивало от боли, дарящей невероятное наслаждение. А потом был великий взрыв. Отдышавшись, она прошептала:
- Спасибо. Мне так хорошо не было никогда, я и не думала, что так бывает.
Олегу хотелось спросить, как же у неё было, но он понимал: сейчас не время.
Он лежал, стараясь привести дыхание в норму. Дора положила ему голову на плечо и затихла. Посмотрев на неё, он увидел, что она спит. Странно. Ему казалось, они вообще не спят. Но ничто человеческое им не чуждо, ещё как не чуждо. А ещё Олег понял, что не сможет без этой девушки. Вернее, что хочет её снова и снова, как наркоман - новую дозу героина. Неужели она что-то сделала с ним, привязала к себе?
Гипнозом она владеет в совершенстве. Ей достаточно у себя в голове представить, что с вами случается сердечный приступ, чтобы эти мысли материализовались. Но он тоже не первый день на службе, щиты научился ставить давно. Такие, что и подселенцы не пробивают.
Причина его ненасытности в том, что у него уже три года не было женщины. Пара шлюх по пьяни - не в счёт. После смерти Светы Олег ушёл в работу и отношения ни с кем не заводил, и тут накрыло! Да как!
Дора мирно сопела на его плече, такая хрупкая, горячая ещё от любви. Ему отчаянно захотелось, чтобы так было всегда. Чтобы она готовила ему завтраки и ужины, наполняла ванну, занималась с ним любовью. Рожала детей. О да, Аверин вдруг ронял, что очень хочет детей. Ему уже сорок шесть, у некоторых в это время внуки есть, а он так ни разу и не держал на руках своего ребёнка. Света была бесплодна, но усыновлять кого-то не хотелось категорически. Сейчас, самое время завести семью, пока есть силы, чтобы воспитать пару-тройку ребятишек.
Кстати, мы сейчас ведь не предохранялись. Опомнился Капитан Что ж, если уже получилось, буду только счастлив. Олег блаженно улыбался своим мыслям. Поцеловал девушку в плечо, и она заворочалась во сне.
- Нет. Не надо! Не трогай! - забормотала во сне Дора, колотя кулачками по его груди. - Нет! Отпусти! Лиза! Лизонька! Доченька! Нет!
Дора подскочила с жуткими криками, вся в поту, выплёскивая энергию, от которой в настольной лампе взорвалась лампочка.
- Тихо, тихо всё хорошо! Ты чего? - Олег включил второй светильник и обнял трясущуюся Дору. - Всё в порядке.
- Нет! Мне каждую ночь снится этот сон.
- Что? Что тебе снится? Расскажи, может, будет легче.
- Он убил её.
- Кто?
- Алекс.
- Кого?
- Нашу дочь. - Из глаз Доры хлынули слезы.
- Боже! Но как же! Почему? Почему ты это позволила?
- Ей было бы уже пять лет сейчас. А тогда было всего три месяца. Она уже улыбалась, узнавала, тянула к нему ручки, а он её подушкой… - всхлипывала Дора.
Олегу стало плохо, голова закружилась от видений, которые передала ему девушка.
Голубоглазая малышка, хорошенькая, как ангел, лежит в своей колыбельке. Забавно гулит, видит, что к колыбели подходит папа, смеётся, тянет к нему ручки. Из глаз Мужчины катятся огромные слезы, его губы трясутся, но он кладёт подушку на лицо девчушки и с силой прижимает. Пока ребёнок бьётся в агонии, из глаз Алекса градом катятся слёзы, его трясёт. Он беззвучно кричит, но подушку не убирает.
- Боже, хватит! - Аверин с силой тряхнул головой, чтоб прервать связь. Тело пробрала дрожь, по щекам бежало что-то горячее. – Но зачем? Зачем?
- Она была слишком сильной для вашей планеты. Как ментально, так и физически. Она бы погубила планету либо неконтролируемой силой, либо своими решениями, в будущем заняв место среди правителей. Нельзя было так рисковать, оставив её в живых.
- Откуда же вам это стало известно? Разве возможно будущее просчитать настолько?
- Возможно, поверь. Высшие жрицы никогда не ошибаются. Я понимаю, что так лучше, но у меня никогда бы рука не поднялась. Я не убила Алекса, но всё равно до конца своих дней его не прощу. До последней своей секундочки не забуду и не прощу.
Да уж, попал мужик! Картина, которую передала Дора, была ужасна, но у Алекса, походу, реально не было выбора. Это всё равно, что удавить в колыбели маленького Адольфа Гитлера. Сколько смертей удалось бы избежать! А эта девочка могла истребить всю планету. В словах Доры Олег почему-то не сомневался.
- Я тогда была на очередном задании, он улучил момент и сделал это. А тело сжёг в крематории, а прах… В реку рыбам - Рыдания вырвались из горла Доры. Олег, молча, прижал её к себе и гладил по голове.
- Я тысячи раз разрывала его на кусочки почти до смерти, воскрешала и вновь разрывала. Я вытащила эти жуткие и для него тоже воспоминания и заставляла переживать этот ужас снова и снова.
- Это жестоко. - Покачал головой Аверин. - Неужели ты такая садистка и мазохистка?
- Просто всё ведь можно было решить по-другому! Чёрт возьми, достаточно было ввести ей в основание шеи ещё в первую неделю жизни пять миллиграммов этой грёбаной соды! И всё! Она бы была обычным ребёнком! Я тогда об этом не знала, а он знал! Знал и не спас её, тварь! Спасал как всегда себя, а не свою дочь! Не захотел даже попытаться! Не захотел рисковать! Вот за это я его ненавижу! Как же я его ненавижу! - Дору трясло.
- Как вы объяснили пропажу ребёнка им?
- Происками сопротивления. У них уже были попытки добраться до нас.
- Понятно. Но теперь Алекс мёртв, постарайся отпустить эту ситуацию, смириться с ней. Ты молодая, у тебя ещё будут дети.
- Да, думаю, ты прав. Я уже пять лет из-за этого не сплю почти. Я так устала. - Дора прильнула к Олегу, он обнял её и почувствовал, как быстро-быстро бьётся её маленькое, настрадавшееся сердечко. Вдвое быстрее, чем у обычного человека.
- Я думал, вам спать не нужно, - сменил он тему.
- Без ущерба для производительности мы можем не отдыхать неделю, но чтобы не было перегруза, лучше спать. Часа в сутки вполне достаточно.
- Ну, тогда ложись. - Олег удобнее устроился и притянул Дору к себе, уложив её голову на своё плечо и поцеловав в макушку. И вдруг капитан почувствовал, что ему на грудь падают слезы.
- Ты первый мужчина, если не считать отца, который пожалел меня и приласкал. Прошептала она. - Алекс меня боялся пуще, чем чёрт ладана и ввёл бы мне смертельную дозу содового раствора при первой же возможности, ни на секунду не задумываясь.
- Я его понимаю, - хмыкнул Аверин.
- Но ты меня не боишься!
- Как я могу бояться малышки, коей едва не стал крёстным отцом. Именно ко мне ты сделала свои первые шаги, когда тебе было девять месяцев. Может, это был знак, а? Как думаешь?
- Может и так. – Олег почувствовал, как Дора улыбается, и сам заулыбался, как ребёнок. – Спите, Ольга Андреевна, завтра вас ждёт новая жизнь.
Плач ребенка был отчаянным и горестным, малыш закатывался и захлебывался криком. Я со всех ног бросилась в детскую. Подбежав к колыбели, увидела на груди своего малыша здоровенного паука-тарантула; он был огромный, мохнатый, на высоких ногах и быстро подбирался к горлу ребенка. И хоть я сама испытывала омерзение, но схватила паука и попыталась бросить на пол, а он мгновенно ухватился своими лапами за руку и укусил меня за запястье. Очень больно укусил. Рану сразу зажгло. Но я скинула-таки паука и поджарила энергетическим разрядом в виде молнии. Тошнотворно завоняло паленой шерстью. Хотя осталась только небольшая горстка пепла да испорченный паркет. Прожженная дыра размером с паука.
Вдруг раздался громкий удар, это окно распахнуло порывом ветра. Пусть как раз и проветрит. Но только тут я обратила внимание, что слишком темно. Хотя еще полдень и у малыша как раз дневной сон.
Выглянув в окно, увидела, что небо потемнело от множества треугольных кораблей в небе, это они заслонили солнце, и они пришли отнюдь не с миром. Это захват. Это конец, это смерть.
Я хватаю орущего сына из колыбели и бегу прочь из дома, ибо знаю, сейчас они начнут взрывать дома для устрашения, для демонстрации силы.
Но куда же бежать? Куда? Они везде, они повсюду!
Я бегу по коридору к выходу и вскрикиваю от испуга, ибо прямо передо мной появляется мужчина, словно вырастает из-под земли.
Красивый, молодой, лет тридцать пять-сорок, не больше, у него черные, как крыло ворона, волосы чуть ниже плеч, слегка вьющиеся, красивые ясные серые глаза с холодным заинтересованным взором, тонкие губы и заостренный нос. Черты лица довольно резкие. Он определенно красив. Завораживающе красив. А эти его глаза бездонные, словно холодное арктическое море.
Мужчина чуть улыбается мне.
- Не бойся, я вам помогу, идем со мной, – ласково говорит он, обнимая меня за плечи.
- Некуда идти, они повсюду, – всхлипываю я, прижимая к себе сыночка.
- Миры многомерны и многослойны, необязательно менять планеты, чтобы убежать. Достаточно уметь раздвигать и раскрывать пространство. Я умею.
Мужчина взмахнул руками, как дирижер на высокой ноте, и позади него заклубился большой сгусток северного сияния – красивого такого, многоцветного, яркого.
- Идем, – мужчина отступил, пропуская нас. А я замерла в нерешительности.
Страшно все-таки: и здесь оставаться нельзя, и туда идти отчего-то еще страшнее.
- Ну же, – мужчина протянул мне руку, – не бойся. Здесь в любом случае только смерть для вас.
Мужчина был прав, и я сделала шаг к северному сиянию и замерла опять в нерешительности.
– Да быстрей же ты, овца тупая! – рявкнул вдруг мужик. – Портал удерживать тяжело.
Нас со всего маху толкнули в портал.
Фух! Приснится же такое!
Меня обнимали сильные руки Аверина. Этот старый кот чему-то блаженно улыбался во сне. Очень захотелось посмотреть, что ему там снится, но я теперь девочка хорошая, примерная. А такие не шарятся по чужому сознанию без особой надобности.
На часах было полчетвертого ночи. Спать уже совершенно не хотелось. Силы восстановлены полностью. Пойти, что ль, хлеб домашний в духовке испечь? Порадовать своего котика домашним уютом?
Я осторожно вылезла из постели и укрыла заворочавшегося мужчину одеялом поплотнее.
- Спи, мой котик, – прошептала я, улыбаясь, как счастливая, влюбленная дура.
Олег проснулся, как всегда, в половине седьмого, чувствовал себя необычайно бодро. Доры рядом не было. На стуле висел свежевыглаженный костюм. Приятно, черт возьми.
Мужчина прошел в ванную и замер возле зеркала. Кажется, он явно помолодел. Морщинки вокруг глаз исчезли. Морщинки на лбу не исчезли, но заметно разгладились. Носогубные морщинки тоже. Кожа на лице стала более упругой. Вот чертовка! Олег невольно заулыбался.
ОН принял душ, почистил зубы, стал одеваться и тут зазвонил мобильник, звонил Влад. Олег постоял, собираясь с силами. И в этот момент понял, что ни о чем не жалеет, ни о том, что было ночью, ни о том, что еще будет, будет обязательно, в этом он был уверен. А значит, отступать некуда.
- Привет как ты? – бодро спросил Аверин друга.
- Жить буду! – так же бодро ответил Влад. – Дора не объявлялась?
- Нет. – Олег почувствовал, как его лысина потеет. И голос невольно охрип.
- Странно. Я уже сутки пытаюсь ей дозвониться, но она не берет трубку.
- Может, на каком-то задании? – Олег сам, Поразился спокойствию своего голоса.
- Может, и так. Просто мне очень не хочется, чтобы она что-то с тобой сделала.
- Да. С чего ты вообще взял, что она непременно сделает со мной что-то плохое? Может, наоборот, еще спасибо скажет.
- Хорошо бы, если так, – тяжко вздохнул друг юности в трубку.
- Я сегодня заеду к тебе в обед.
- Давай. Жду. Ладно, мне тут капельницу меняют.
- Давай.
Почувствовав с кухни, запах яичницы и сосисок Олег вышел к Доре, она готовила завтрак.
- Ну как ты? Выспалась? – Аверин подошел к Доре и поцеловал ее в макушку.
Как ни странно, капитан не испытывал ни чувства вины, ни чувства стыда, наоборот, было чувство, что наконец случилось то, что давно должно было, и в душе поселилась наконец некая благодать и гармония. Словно две половинки единого, целого наконец нашли друг друга.
- Чудесно, спала целых три часа. – Дора нежно поцеловала Олега в щеку, так словно делала это каждое утро, не один год кряду.
- О, здорово! Слушай. Я сегодня к отцу иду в обед. Что говорить ему?
- К тому времени, пока ты доедешь до него, ему уже сообщат, что его дочь мертва.
- Он же начнет докапываться кто, как, почему?
- Расскажи ему о Лизе. Все, как я рассказывала тебе вчера. Алекс больше не мог терпеть мучений и убил меня, парализовав содой. Выжженное место и мое ДНК они найдут.
- И все же это жестоко, – покачал он головой, – ты же не понаслышке знаешь, как это больно – потерять дочь.
- Пойми одно, Олег, – Дора повернулась к нему, взяла за плечи и, посмотрев прямо в глаза, спокойно сказала, – мы с тобой делаем благое дело – спасаем папе жизнь. Слишком многие в этом мире хотят моей смерти и не остановятся ни перед чем.
- То есть меня тебе не жалко? – усмехнулся капитан.
- Тебя я смогу защитить, – губ Аверина коснулись нежным поцелуем.
Аверина пронзило желанием, словно током, он, потеряв контроль над собственным сознанием, отдался инстинктам и желаниям. Рванул завязки ее шелкового халата. Спустил его с плеч. Подхватил целующую его в губы негодницу под бедра и, резко развернув, усадил на стол, она обвела его бедра своими ногами и принялась расстегивать брюки.
Когда его налившийся член оказался в её кулачке, не кстати пришла мысль: «А если б Влад вот так же однажды с моей дочерью, да на столе?! Хорошо, что у меня нет дочери!
Едва его орган оказался в ее ротике, капитан забыл обо всем! Её язык обжигал и дразнил, боготворил и возносил. Мужчина растворялся в блаженстве, что дарила ему эта маленькая развратница.
- Ложись, мужчина слегка оттолкнул от себя девушку, та откинулась на стол, мужчина взял ее за бедра, подвинул ее к краб стола, чтобы было удобнее и с нетерпением вошел в горячее лоно. Чуть послюнил пальцы и стал ласкать ее клитор. Одновременно с мощными, нетерпеливыми движениями,
Как же она выгибалась, прямо волнами ходила в такт его движениям, и ее лоно ритмично сжималось и разжималось в такт его движениями, непередаваемые ощущения! Такого капитан еще ни с кем, не испытывал.
- Ещё! Быстрее! О, Олег! Еще!
Ну как такой женщине откажешь! А его имя, слетевшее с губ молодой любовницы, просто свело капитана с ума!
И быстрее и сильнее, и все выше!
Она вдруг снова стала длинноволосой блондинкой, Аверин вздрогнул, всем телом от испуга, но в момент, ее перемены, по нему прошла такая волна блаженства, что он не сдержал громкого протяжного стона, изливаясь в нее.
- Кто ты? – спросил он отдышавшись.
- Меня называют Химерой. Я Дитя четырех миров. У меня есть пять лиц, Это мое изначальное.
- И из какого мира это лицо?
- Не знаю, отец от которого мне досталась эта ипостась уклоняется от ответа всегда.
- Не знаю, что там за отец, но так, ты точная копия Ольги, своей матери.
- Возможно они пришли из одного мира, он нечего мне о ней не говорит, но при упоминание о ней, в его глазах боль, я думаю, что она была его женой но изменила ему с Владом, а когда я родилась, он ее просто убил.
- То есть, Владу ты не дочь?
- Почему же! Смотри, когда я рыженькая, я же его копия. Те же зеленые глаза, тот же носик, подбородок и та же ямочка на щеке когда улыбаюсь.
- И правда похоже, - улыбнулся Аверин, рассматривая рыженькую. – А другие какие?
- А не покажу все сразу, чтоб было еще чем удивить! – лукаво улыбнулась Химера.
- И откуда же я знаю историю о Лизе? – спросил Олег, когда Они наконец-таки сели завтракать.
- От Маргариты Антоновной, это любовница Алекса, она пришла к тебе, чтобы убить тебя. В истерике все рассказала, дескать, они только-только избавились от меня, а тут ты, такой-сякой, убил ее любовь.
- И почему же она меня не убила?
- Она была в истерике. Ты был сильнее, выбил пистолет, и она сбежала.
- А если она реально объявится?
- Не объявится. Возвращаясь от тебя, бедняжка была очень расстроена и съехала с моста в реку, пробив бордюры, – мстительно усмехнулась Доротея.
-Ох, Дора, Дора. Зачем ты вообще позволяла ему любовниц?
- Ко мне меньше приставал – и то хорошо, – Дора совершенно равнодушно пожала плечами, выкладывая Олегу в тарелку яйца и сосиски, – сегодня я куплю дом и дня через три съеду.
- Ты мне совершенно не мешаешь. А Влад, даже если и придет сюда, не узнает в тебе дочь.
- Нет, я должна переехать туда. Там место – сплошной источник. К тому же от работы мне близко.
- О, ты и работу нашла? Какую же?
- Психолог, терапевт. В круглогодичном санатории для детей-инвалидов. Родник. Работа благородная. Зарплата достойная.
- Что ж, я рад за тебя, – неожиданно для себя Аверин был чертовски расстроен.
- Но если хочешь, ты можешь переехать ко мне.
- Что ж, я подумаю. В любом случае, я хочу видеть тебя как можно чаще, – признался Олег.
- Ага, и без одежды, – усмехнулась маленькая стерва, – что ж, я не против. И, как я уже сказала, ты единственный сейчас мой друг. Так что я рада тебе во всех смыслах. Еще с радостью помогу тебе по работе в любом вопросе, как словом, так и делом. Обращайся, если что.
- Спасибо, непременно. А чем вы с Алексом вообще там занимались?
- Ты обязательно узнаешь все, мой хороший. Но не сразу.
Аверину обворожительно улыбнулись, и он совершенно забыл про те вопросы, что хотел задать еще вчера, смотря в ее ярко-зеленые теперь, бездонные глаза.
- Кушай, не отвлекайся, – усмехнулась Дора, быстро допила свой кофе и, встав из-за стола, выпорхнула из комнаты.
- Какие планы на день? – крикнул вдогонку Олег.
- Гнездышко обустраивать, – весело ответили ему
- Это я! Это моя вина.
За почти тридцать лет знакомства с ним Олег впервые видел, как Влад плачет. Из его глаз крупными бусинами катились слезы по, кажется, вмиг постаревшему лицу.
– И Олю не спас, и дочь на мучение обрек, жуткую судьбу и смерть. Еще и внучку, выходит. Господи, как же она страдала все эти годы, выходит. А я даже не замечал. Считал ее бездушной и жестокой. А она так просто боль свою прятала. За всю свою жизнь так и не узнала, что такое любить и быть любимой. А хотела. Я уверен, что она просто хотела быть, как все. Если бы ей дали такую возможность.
Аверин готов был, провалится в преисподнюю, видя стенания и слезы друга. Но понимал, что нужно молчать, чтоб дать ей этот шанс на новую счастливую жизнь. Я клянусь тебе, Влад, она у нее будет счастливой. Самой счастливой. Повторял про себя Олег, стараясь хоть как-то оправдать свой поступок.
- Знаешь, я тут такое нарыл. Они ведь над ней даже сексуальные эксперименты проводили с пятнадцати лет. Всего с пятнадцати. Как только исполнилось, так и… Ой, Боже ж ты мой! Они это искусством любви называли! Боже, это, это было ужасно! Даже оргии с мужиками. Мне так плохо стало, я не посчитал, но больше трех точно было.
Олег почувствовал, как кружится голова, как затошнило, как ярость заполнила мозг.
- А генералы приходили на это смотреть и потешались над ней. Но благодаря этим экспериментам крепла и возрастала ее ярость, а значит, и сила. Однажды, когда ей было шестнадцать и к ней привели четырех мужиков и женщину, она просто разорвала их на куски, живых. Ее пытались унять, она разозлилась настолько, что один из корпусов взлетел на воздух. Все от одного ее взгляда загоралось, взрывалось, и сами стены покрывались трещинами и рушились. И только тогда эксперименты прекратились.
Вербицкий наотрез отказался участвовать в этом. Он занимался обучением ее боевым искусствам и самоконтролю. Относился к ней более человечно, чем другие. И когда ей исполнилось восемнадцать, они решили, что пора экспериментировать с оплодотворением. Насильно она бы не позволила. И кандидатуры лучше Вербицкого у них не было. Она, в конце концов, была загнанной, затравленной девчонкой, которой хотелось хоть чуть-чуть тепла. Влад залпом выпил стакан воды, пытаясь взять себя в руки.
- Мне тоже жаль Дору. Будем надеяться, что теперь она в лучшем мире. Ты приляг, отдохни, – черт! Гореть мне синем пламенем в аду! Ругался про себя Олег.
- Надо как-то хоть помянуть ее по-человечески. Я отпрошусь вечером с больницы. Ты придешь?
- Может. Не стоит торопиться. Тела все равно нет. Лежи, лечись. Помянуть всегда успеем.
- Хорошо. Тогда завтра. Мне еще как-то не очень.
- Давай, держись.
На прощание Олег крепко обнял. Влада и быстро вышел из палаты. Тут же зазвонил телефон. Номер был неизвестен. Но Он знал, что звонит Дора.
- Ну как он?
- А как можно себя чувствовать, узнав о смерти дочери и внучки? И еще кое о чем…
- Ох, пи…. Только не говори мне, что он все эти видео смотрел, – рявкнули в ухо капитану истерично.
- Я, я не знаю,… может, и не все, но кое-что – точно!
- Ладно, уничтожу их немедленно. Не хватало еще, чтобы и ты полюбовался!
- Я и не собирался, не могу! Я не…
- Не было ничего такого в моей жизни, ясно? Забудь, как я забыла, ясно? – вдруг рявкнула Дора. Послышался звон разбитого стекла. Опять мощный выброс энергии.
-Хорошо, милая, хорошо. Не было, так не было. Что ты там разбила? Надеюсь, не мой аквариум?
- Нет. Я в мебельном салоне. Выбираю обстановку для дома.
- У тебя есть деньги?
- Да, не беспокойся. Запиши этот номер. Как Ольга Андреевна.
Цветок на рисунке белокурой девочки расцветал. Самыми яркими, радужными красками. И казалось, вот-вот вспорхнет с рисунка, как живая, бабочка.
- Что это за цветок? – С интересом спросил Миша, кудрявый рыжеволосый мальчишка, сидевший рядом.
- Аквинция.
- Никогда о таком не слышал, – удивился мальчик, – красивый. А где он растет?
- На Глории – моей родной планете.
- А где находится твоя планета? – В глазах мальчишки зажегся неподдельный интерес.
- Ровно напротив Земли, но с другой стороны от Солнца. Поэтому ее никто и никогда не видел.
- Ух, ты! – мальчика разобрал интерес. – И кто там живет?
- Глорианцы и урайцы, – спокойно отвечала девочка, продолжая рисовать.
- Наверняка это жуткие монстры, которые крадут нас для жутких экспериментов. И пьют наш мозг! – Мальчишка аж просиял.
- И вовсе нет, – девочка оторвалась от рисования, в ее голубых глазах было негодование, – глорианцы – наши создатели. Родители. Они зародили наш род, нашу расу и любят нас. Оберегают нас.
- И вовсе нет, – жарко заупрямился мальчик, – нас создали марсиане, они прилетели сюда, когда их планета погибла, и мы произошли от них.
- И ничего их планета не погибла. Была война с агрессорами, с поверхности было все уничтожено. Но они предвидели это и построили большие подземные города, где теперь и живут, – строго возразила девочка.
Мальчик тоже хотел что-то ей ответить. Но в этот момент в комнату вошла Люба. И вкатила тележку с инструментами для уборки.
- Привет юным художникам, – бодро поздоровалась она, – все рисуете?
Девочке хватило одного взгляда на Любу, что бы понять: это случилось снова. Пока ее мама дежурила здесь в ночную смену. Нет! Так больше продолжаться не может! Девочка сделала вид, будто случайно уронила палетку с акварельными карандашами.
- Ой!
- Ничего, Ларочка, я подниму, – улыбнулась Люба.
И когда она подавала девочке палетку, та схватила ее за руку и, глядя прямо в глаза, сказала:
- Так больше продолжатся не может! Ты ведь это ненавидишь! Ты сильнее его, ты справишься! Я буду рядом и помогу.
- Да, я сильнее. Я справлюсь, – уверенно заявила Люба, хотя смотрела на Лару невидящим взором.
И уже через минуту продолжила протирать пыль со столов в зале для рукодельных кружков. В голове, словно заноза сверлила мозг лишь одна досадная мысль. Мама сегодня снова останется на ночное дежурство подменять Лидию Викторовну, у которой заболел муж. А это значит, все повторится. Господи, хоть бы черт унес этого жирного козла куда подальше. Ведь бывает же, что полицейских убивают при исполнении. Но почему такое случается с кем угодно, но только не с этим? А? Ну ничего, осталось всего полгода. Этим летом она поступит в вуз и переедет в общагу. Обязательно в общагу на люди, чтоб он даже и близко подойти не смел.
Полгода осталось потерпеть, еще полгода. Но внезапно Люба поняла, что не то что полгода – и дня она больше терпеть все эти унижения не намерена! Люба домыла полы в классе, сказала второй уборщице, что у нее начались месячные и ей срочно нужно домой. И пулей вылетела из интерната. Домой, домой, домой. Пока еще Гриша на продленке. Пока еще мама на второй работе в гостинице. А этот сейчас как раз дома. Ему дали три выходных, за удачно и быстро раскрытое дело серийных убийств. И плевать всем, что он, конечно, как всегда, выбил признание из невиновного. Главное же, что раскрыл! И сейчас сидит перед компом, играет в танки и пьет свое вонючее пиво. Люба это знала точно. Люба жила за три квартала от интерната. Но вдруг, уже сама не помня как, оказалась на пороге своего дома. Решительно вошла, хлопнула дверью и прошла в спальню родителей.
И, конечно, этот мерзкий боров сидел в кресле с ноутбуком на коленях. В правой руке была банка с пивом, которое стекало с седых усов по бороде. О, эти усы! Это едва ли не самое мерзкое, что можно себе представить. Любу аж передернуло при воспоминаниях о его слюнявых, колючих поцелуях.
- А, это ты, крошка! Пришла пораньше, чтобы поразвлечься, пока никого нет? Умничка, иди сюда, – сально улыбнулся мужик, блестя маленькими поросячьими глазками.
Люба решительно подошла к отчиму, тот как раз раздвинул ноги и начал расстегивать ремень на брюках. Люба положила ему руку на причинное место и сжала со всей силы, коей раньше у нее и в помине не было. Отчим охнул, задыхаясь от боли, глаза полезли из орбит.
- Еще раз тронешь меня, козел вонючий, я тебе все твое хозяйство с корнем вырву и сожрать заставлю, – пообещала девушка таким тоном, что сомневаться в ее решимости не приходилось, – понял? Кивни, если понял.
Отчим кивнул.
Он, как завороженный, смотрел в глаза падчерицы, с которой спал вот уже три года, когда мать уходила в ночную смену. А что? Девка она справная, вымя вон четвертого размеру, а талия, не в пример мамкиной, осиная. Куда ей бежать от капитана полиции, когда артачилась, достаточно было шваркнуть о стену ее младшего братишку, от чего у того эпилепсия развилась. Что было капитану только на руку, Любка такой покладистой стала, опасаясь приступов у Гришки.
- Вот и хорошо, – хищно улыбнулась Люба, – а теперь иди, тебя ждут на улице.
Люба отошла в сторону. Отчим встал и уверенно потопал из комнаты. Вышел из подъезда на улицу, и, сам не зная, зачем, пошел через улицу на красный свет. И его тут же сбил мчавшийся на бешеной скорости джип серебристого цвета, оборвав жизнь капитана Солнцева.
Сразу после звонка Доры последовал звонок от генерала Шульгина, он требовал, чтобы Олег срочно явился к нему. И только тут Аверин вспомнил, что забыл, поговорить с Дорой о деле – зачем этим суперсолдатам нужно доводить до самоубийства детей. Да еще в таких количествах.
Забыл... забыл вчера в ее объятиях обо всем, и сегодня утром тоже. Мозг словно отключился. Ну, ведь сто процентов повлияла на него как-то чертовка. Хотя если бы и вправду повлияла, он бы сейчас, наверное, и мысли такой не допускал. Просто она такая, такая… Сладкая, молодая, вкусная. Это, пожалуй, самое правильное слово. Накатившие воспоминания сводили с ума, Аверин снова безумно хотел ее. Но предаваться воспоминаниям и желаниям времени не было, и уже через двадцать минут он сидел в кабинете генерала и хлопал глазами, глядя на приказ о его переводе. В сорок четвертый отдел.
- И чем же я так провинился, товарищ генерал? – тяжко вздохнул Аверин.
- Да ты что, Аверин, – генерал казалось, обалдел от того, что подчиненный не рад переводу, – это ж повышение! Это ж зарплата раз в пять больше!
- И за какие ж такие заслуги такие почести?
- Сегодня утром с самого верха пришло. Отдел сверхсекретный, так что официально ты переходишь в надзорный отдел. УСБ.
- А как же дело о самоубийствах?
- Оно тоже передано в сорок четвертый отдел.
- О как, – искренне удивился Олег, – впрочем, если вспомнить те не по-человечески яркие глаза и нечеловеческую силу, ведь его, весившего, восемьдесят пять килограммов, подхватили одной рукой и удерживали на весу, словно перышко, удивляться не приходилось. Куда еще передать, если не туда.
К тому же будет шанс получше ознакомится с тем, кто такая все же на самом деле Доротея Вербицкая и чем занималась. По официальной версии она бывшая спортсменка, гимнастка, чемпионка мира и Европы, с детства преподававшая на сборах, в семнадцать лет вдруг прервавшая карьеру и поступившая в академию федеральной службы. Сейчас в звании лейтенанта работает… Работала логистом в Минобороны. Деятельность, понятно, секретная, не обсуждается ни дома, ни где-либо еще. Но то, что она кто угодно, но не логист, им с Владом было понятно сразу. В конце концов, в одной сфере работают. Но она молчала, как рыба, и им оставалась лишь строить предположения, но даже вслух о них не говорить, учитывая обстоятельства ее рождения и всего того, что случилось потом.
- Что ж, благодарю за службу, капитан Аверин, – генерал встал и протянул руку.
- Служу Отечеству, товарищ генерал, – отчеканил Аверин, вставая и отдавая честь Шульгину на прощение.
Олег пожал протянутую руку, Они с генералом еще раз отсалютовали друг другу. И Аверин спустился на минус второй этаж, получать пропуск в новую жизнь.
Дома пахло очень вкусно. Жареной с картошкой курицей и, кажется, свежими огурцами. Дора сидела на диване за моим ноутбуком, что-то смотрела. Аверин сначала напрягся, а потом вспомнил, что все тайны для нее давно уже не тайны. И вообще вряд ли ей интересны.
- Ну что, подобрала мебель для дома?
- Да, через два дня все установят, и можно будет переехать.
- У-у-у, – искренне расстроился капитан, – как же я буду без таких обалденных ужинов и завтраков?
Олег подошел, поцеловал сначала легонько в губы, потом не выдержал и притянул к себе. Она ответила мгновенно и страстно, когда ее язык начал играть с его языков, голова закружилась. Олег едва удержался от того, чтобы не повалить ее на диван.
- Переезжай ко мне. В доме пять комнат. Огромная кухня и летняя веранда.
- Ух ты! С чего такая роскошь?
- Такие дома строит правительство по программе нужных специалистов. Это поселок в бору для работников этого санатория. Сам санаторий в пяти километрах от поселка. Сосенки, кедры. Чистейший воздух. Благодать!
- Соблазнительно. Особенно хозяйка, – Олег прильнул к ее шее, прошелся по ней губами и языком и почувствовал, как ее пробила дрожь.
- Иди мой руки, будем ужинать. Курица уже готова, – Дора слегка оттолкнула Олега, ласково улыбаясь.
– Прям как настоящая жена, – счастливо улыбаясь, подумал он. Послушно пошел в ванную и слушал, как она накрывает на стол, напевая какую-то песенку, что сейчас часто крутили по радио.
Они сели за стол, поели салат с огурцами и перцами, курицу с картошкой, кстати, необычайно нежную и сочную. Как же давно, оказывается, Олег не питался по-человечески, по-домашнему, пищей, приготовленной заботливыми женскими руками и с любовью; что с любовью, сомнений отчего-то не было.
- Меня перевели в сорок четвертый отдел, – наконец сказал он.
- Что ж, я предполагала нечто подобное. Учитывая то, что у них в кадрах теперь некий дефицит и проект Доротея вчера случайно так сгорел, синим пламенем, – на капитана сверкнули хитрющими глазенками.
- Сколько еще есть людей, тебе подобных?
- Таких как я, с таким синхронизированным ДНК, больше нет. А так называемых железных солдат, о которых ты думаешь, несколько десятков, а может, уже и сотен. Точно не знаю. Но я – нечто совсем иное. Я единственна и неповторима пока что, а что?
Аверин рассказал ей о деле самоубийств детей.
- Расчищают площадку для поселенцев, – ответила Дора со вздохом.
- Зачем убивать детей-то, – не понял Олег.
- У этих детей устойчивый иммунитет к подсинению. Если начнется колонизация, эти дети не поддадутся. И их довольно много. Они смогут создать сопротивление. К тому же в прошлой жизни они все наверняка были кем-то вроде жрецов или еще кого-то, и подсознательно им доступны высшие истинные знания. И в критической ситуации эти знания могут воскреснуть в памяти, что серым совсем неинтересно и не на руку Проще убить их сейчас на изломе шаткой подростковой психики. Пока не выросли, не окрепли, не совершили открытия в медицине, обороне и прочем, что помогло бы подняться нам на новую ступень.
- И что же делать? Как с этим бороться? Дети гибнут по всей стране уже, наверное, сотнями.
- Хранители их защитят. Это их обязанность.
- Что за хранители?
- Положить еще салатика? – перевели тему Аверину, но он не собирался так просто сдаваться.
- Нет. Спасибо, минералочки налей, пожалуйста. Ты, значит, единственная в своем роде? Ты гибрид человека и пришельца? Марсианина?
- Все чуть сложнее, мой хороший, – Дора глубоко вздохнула, отпила минералки из бокала и продолжила, – завтра в новом отделе ты узнаешь, что наша вселенная бесконечна и многомерна. В ней тысячи обитаемых планет и миров, кроме нашей, но за нашу сейчас идет холодная война между двумя расами.
- Марсиане против жителей Сириуса? – улыбнулся Олег, до сих пор пока не веря полностью в услышанное.
- Глорианцы против марсиан, – с серьезным видом пояснила Дора. – Глория – это планета, находящаяся ровно напортив Земли на той же орбите с другой стороны от Солнца. Она почти такая же, как Земля, только в два раза больше. Когда они обнаружили Землю, они заселили ее жизнью и заботились о ней и сейчас заботятся о нас. Только за последние десять лет четыре раза спасали от ядерной катастрофы, например, падений метеоритов, способных уничтожить планету, ну и так по мелочи.
- А марсиане, значит, злобные гуманоиды, проводящие на нас эксперименты и хотящие нас поработить?
- Да. Хотя когда-то очень давно, задолго до того, как о них узнало нынешнее правительство, они так же были нашими хранителями и друзьями, и когда у них случилась беда, мы приютили здесь на Земле почти половину выживших, но там произошел переворот, смена власти, и теперь они уже более не дружелюбны к нам. Грезят о захвате и порабощении людей. Так что, если по роду работы теперь увидишь марсианина, мочи без сожаления.
- И как же они выглядят?
- Ну, как их и представляют – высокие, серо-зелёные с большой вытянутой головой и большими черными глазами. Пока они не надели экзооболочку, чтобы быть такими, как мы, их можно убить простым оружием. Просто застрелить.
- А если уже надели, как убить? Как узнать?
- Узнать по черным переливам, которые иногда бывают в их глазах. Убить выстрелом в основание шеи или в ухо. Только нужно точно в ушную раковину попасть.
- Америкосы реально заключили с ними договор в сорок седьмом?
Дора кивнула.
- Охренеть! И что стоят их технологии, того, чтоб сотни людей страдали?
- Ну, у правительства никто не страдает. А на остальных плевать.
- И что, даже лекарства от рака не изобрели до сих пор!
- Отчего же! Оно давно известно. Только никому не выгодно. Ведь люди, когда болеют, не скупятся на лекарства, обогащая корпорации, их производящие.
- Да уж я в курсе. До сих пор еще кредит на три миллиона выплачиваю. А жены уже три года как нет.
- Мне жаль, дорогой! Но я же пыталась вам помочь тогда! Вспомни.
И Олег вспомнил, после лечения в Германии опухоль гортани отступила, полгода они жили спокойно. Пока однажды Света не проснулась от жутких болей в печени. Температура была сорок. Обследование показало, что и правое легкое уже на четверть уничтожено.
Влад тогда позвонил и горячо убеждал Олега уговорить врачей сделать ей капельницы с содовым раствором и каким-то неизвестным приоратом, что передала ему Дора. Олег попытался поговорить с врачами, но те его и слушать не стали!
- Мужчина! Если бы все было так просто, – качала головой пожилая женщина-онколог, – такое заболевание как рак давно бы исчезло с лица нашей земли! Ваша жена и так на грани, я сейчас введу ей, черт знает что, а потом еще и виновата буду! Ну уж нет. Заберите ее домой, мы уже ничем не поможем, а в родных стенах дольше протянет.
Сам он на инъекцию тоже отчего-то не решился. Света умерла ровно через месяц.
Видя, как капитан расстроился, Дора поспешила перевести разговор.
- Так, посудомойка загружена. Стиральная машина тоже. Вещи поглажу, пока ты будешь ночью спать. Кстати, какой у тебя размер? Пятьдесят второй? Нужно купить три-четыре новых костюма для твоей новой работы.
- Сейчас уже семь вечера. Может, пойдем, просто погуляем? Сегодня на площади будет лазерное шоу.
- Хорошо. Пойдем, – Дора, кажется, просияла от предложения, – я только приведу себя в порядок.
Лазерное шоу было реально, необыкновенно красиво! Двенадцать команд из десяти стран мира показывали на огромных зданиях каждый свою историю. Олегу особенно понравился красочный яркий рассказ про космос, про солнечную систему. Про чудесные необыкновенные планеты Глория и Нибиру.
- Нибиру и ее жители тоже существуют? – спросил он Дору, как завороженный, глядя на панораму.
- Да, когда люди видят НЛО в виде светящихся шаров плазмоидов, они видят гостей с Нибиру, как правило. Они тоже оберегают нас. А взамен берут золото. Оно им жизненно необходимо. Для того, чтобы нормально дышать на своей планете. А во вселенной это очень редкий металл.
Когда шоу закончилось, Дора и Олег просто гуляли. Услышали музыку, и пошли к ней.
В парке возле сцены играл живой оркестр. Они подошли как раз тогда, когда начали играть танго. Дора протянула Олегу руку и закружила его в танце, и он с удивлением понял, что знает все движения и с легкостью ведет Дору, хотя не танцевал ни разу в жизни, тем более танго. Это было так чарующе, так страстно, так сексуально. Ее тело было такое пластичное, гибкое. Каждое ее движение грациозное и величественное. Красное платье с глубоким декольте и разрезом от бедра с правой стороны покорило бы самого Одиссея. Ее взгляды обжигали и пожирали. И как он только с ритма не сбивался, смотря на нее с не меньшим вызовом и превосходством? От нее так чарующе пахло. И снова не духами, а ею самой, сама ее кожа обладала невероятно притягательным ароматом.
Когда музыка закончилась, Олег прижал Дору к себе, и они слились в страстном поцелуе. Вдруг раздались громкие аплодисменты и крики браво! Оказывается, на них во все глаза смотрели не менее пятидесяти человек – посетители парка. Пара смущенно поклонились, и почему-то бегом бросилась из парка, будто постыдно нашкодничали.
- О БОЖЕ! Что это было? – спросил Олег, смеясь, когда они, наконец, остановились.
- Прости, прости! Я просто очень люблю танцевать! Не удержалась просто!
Боже, какой у нее прекрасный, заразительный смех. Подумал Олег, обнимая Дору
- Вот уж бы не подумал!
- Да, я очень часто посылала все и всех куда подальше и просто шла в ночной клуб танцевать. И даже работала в одном из клубов одно время. Так, чисто из любви к искусству.
- И что, никто не знал?
- Ну почему? Алекс знал. Он вообще многие мои шалости прикрывал. Давая мне хоть пару глотков нормальной жизни. Без бесконечных тренировок и заданий.
- Любил тебя?
- Скорее, жалел.
- Родители у него есть?
- Он детдомовский. Поступив на службу, нашел мать. Родила она его в пятнадцать от насильника, которого он впоследствии тоже нашел и убил. А мать с ним знаться не захотела. И больше его судьбой не интересовалась. Так что плакать о нем некому, не переживай.
- Ну и слава Богу! Господи, прости, – Олег невольно перекрестился, проходя мимо храма.
- Он бы за тебя точно не переживал и не каялся, – отмахнулась Дора.
- Тебе совсем его не жаль? – Олега поражала ее бессердечность по отношению к мужу, ведь со стороны они с ним смотрелись как идеальная пара, сколько он их ни видел вместе, да и Влад был того же мнения. Радовался за дочь все время. Правда, они и знать не знали о Лизе.
- Нет больше ни его, ни Лизы, ни Доры Вербицкой, ни проекта Доротея, и переживать не о чем. И давай не будем об этом больше, – в голосе Доры проскочили нотки раздражения, и Олег понял, что она вовсе не так равнодушна, как хочет это показать. На душе заметно полегчало.
- Стой!!! – заорал вдруг Олег, уловив профессиональным, боковым зрением, как шагах в двадцати от них какая-то девка встала на перила моста; но, кажется, его крик лишь напугал ее. Девушка вздрогнула и прыгнула в воду.
К ужасу Олега, Дора в доли секунды, как стрела, бросилась к тому же месту и последовала ее примеру.
Честное слово, не знаю, каким местом я думала и чем руководствовалась, бросаясь в речку вслед за этой девкой! Ей-богу, мой первый безрассудный поступок в жизни! Мне отчего-то и в голову тогда не пришло, что это может быть провокация!
Ну, бросилась так бросилась. Надо спасать. Увидала я ее сразу. Девка камнем шла на дно, выпуская пузырьки оставшегося воздуха. Нет, милая! Так не пойдет! Зря я, что ли, новое платье вымочила. Я подхватила утопленницу за руку и рванула наверх, та задергалась, таща меня вниз, и выпустила изо рта весь воздух. Я быстро прильнула к ее губам, вдыхая в нее воздух, мысленно приказывая: не дергайся дура! Не пришло еще твое время! Это я, твой ангел-хранитель!
Девка прибалдела, набрала полный рот воздуха и перестала дергаться. Я вытащила ее наверх, и мы поплыли к берегу.
- А долг коллекторам выплатить поможешь? – с мольбой в голосе спросила спасенная.
- Считай, уже выплатила, – кивнула я.
- Спасибо, Господи! Спасибо! А то там с процентами триста тысяч уже, а меня с работы уволили. И, ну вы и сами знаете, вы же ангел, – тараторила девчонка, – а Гриша? Гриша ко мне вернется?
- Слышь, детка, ты б не наглела, а!
- Ой, простите! Простите! А мама, мама там как, а?
- Хорошо, хорошо твоя мама. Держись, – мы доплыли до берега, я выбралась в овраг и помогла девочке, ее трясло, ей было очень холодно.
- Иди ко мне! Попробую тебя согреть, а то пока выберемся, околеешь, – я обняла девочку, прижала к себе как можно плотнее и стала повышать температуру своего тела.
- А что это, – спросила она, глядя куда-то вверх.
- Твою ж мать, – сквозь зубы процедила я.
Прямо над нами завис марсианский разведчик, они нас заметили, зависли точно над нами, выпустили гравитационный луч и начали поднимать нас на борт.
- Не бойся, это тоже ангелы, но другого мира, – нагло соврала я, погружая несчастную в сон.
Нас подняли на борт. Мы оказались в просторном помещении, залитом белым светом, луч повернул нас горизонтально и опускал на железные столы. Девочку оттащило от меня на соседний стол, я возмущенно дернулась, пытаясь перейти в вертикальное положение, что, конечно, не получилось, физическое сопротивление луч блокировал полностью.
- Вы совсем ох... и, мать вашу! – не слишком вежливо телепатически поздоровалась я с четырьмя гуманоидами, стоящими справа.
Один из них, видать, старший, вышел чуть вперед и заговорил так же телепатически:
- Ты кто? Не могу идентифицировать расовую принадлежность, не человек точно, слишком высокая психическая активность, – это гуманоид сообщал уже своим собратьям по закрытому, как он думал, каналу.
- Конь в пальто, – огрызнулась я, – вы, господа, не в Америке – в России у вас нет разрешения на забор генетического материала.
- Нам не нужно разрешение, – насмешливо ответил гуманоид.
- С каких-то, интересно, пор?
- К какой расе вы принадлежите и откуда вам известно о договоренностях между нами и правительствами ваших стран? – гуманоид склонился надо мной, рассматривая получше и пытаясь покопаться в моем мозгу.
Да хрен тебе! Мои щиты и сам мудрейший взломать не может уже давно.
Показать бы ему дипломатическую метку Ирины Кругловой, да и она умерла недавно вместе с госпожой Вербицкой. В один день и час. Черт! Что ж делать-то! Раскрывать себя никак нельзя! Иначе все усилия зря и даром. И сами они меня теперь ни за что не отпустят. Вон как заинтересованно пялятся.
А чей-то я собственно растерялась-то? Зря ль я, что ли, их боевую школу проходила? Их всего четверо, не боевые. Биологи генной инженерии, оружия при них тоже нет. А вот у меня ардонийские когти имеются.
Я в доли секунды соскочила со стола, перешла в ардонийскую ипостась, полоснула одного, самого ближнего ко мне, когтями по горлу, голова отлетела куда-то далеко в сторону. Трое других шарахнулись в сторону, да куда уж там. Я бросилась за тем, что ломанулся к приборной панели, надеясь, видимо, активировать какую-то из защитных систем корабля, вскочила ему сзади на спину и так же быстрым движением обезглавила. Отскочила, отпинывая подальше обезглавленное тело, которое уже начало самоуничтожаться в токсичной кислоте, что была их кровью, и обернулась к двум другим гуманоидам. У них в руках были лазерные пушки, неизвестно откуда у них взявшиеся. Маленькие такие револьверчики, с виду то ли женские, то ли и вовсе игрушечные. Но заряд в них такой, что человеческую голову, например, на мелкие ошметки разносит.
Я сейчас была в ардонийской ипостаси – то есть полуящером, мое тело покрывала мелкая темно-зеленая блестящая чешуя прочнее кевлара, например, раз в двадцать. Сразу, может, и не убьют, но вот трижды выстрелив в одно место, наверняка. А может, и двух раз хватит. Смотря какой мощности у них заряд.
Послала мощную психоделическую волну, призывающую к подчинению, ни фига не сработала, даже не поморщились, только трехпалые длинные руки чуть дрогнули – и все. Но медлить нельзя и мили секунды, сейчас опомнятся и расстреляют. Была не была, сгенерировала электромагнитную волну, какую только могла, и, резко вытянув руки, направила на несчастных образовавшийся энергетический шар. Одного поджарило сразу. Другого сшибло волной. Бросилась было к лежащему на полу гуманоиду, но он привстал, приподнял руку и спустил курок. Все произошло так быстро, что я не успела среагировать.
Больно, однако, очень больно. И даже чешую пробило. От боли я взвыла, и произошел неконтролируемый выброс энергии и из ушей марсианина потекла зеленая жидкость – их кровь. Лопнули барабанные перепонки, гуманоид был мертв. Ну, вот и все. Ну, вот и отлично.
Остается только сесть и подождать, пока организм начнет восстанавливаться. Но было жутко больно. Тошнило и кружилась голова. Не потерять бы сознание. Ибо если потеряю, вляпаюсь еще хуже, неизвестно, куда летит виман (виман – вайтман- вайтмар- так в древности называли космические корабли - НЛО), стоящий на автопилоте, скорее всего.
Как же опасно-то работать одной, оказывается. Без поддержки и страховки. Это только в американских фильмах один против пятидесяти и даже не потеет, а тут и четырех марсиан много оказалось. Причем совсем даже не из боевой гильдии.
Боже, как плохо-то! Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и направить все имеющиеся силы на регенерацию. И, кажется, получилось, жжение начало уменьшаться. Минут через десять я была уже в порядке, но совершенно без сил: переход из ардонийской ипостаси в человеческую добил окончательно. Я еле стояла на ногах.
Но нужно же что-то делать с девчонкой. Она все так же безмятежно спала на столе. Подошла к ней, проникла в сознание в поисках места проживания. Но ее голова даже сейчас во сне была забита насущными проблемами. Ей снилось, что коллекторы поджидают ее возле дома, обливают бензином и поджигают. Деньги девушка брала на операцию для матери. Мама умерла прямо на операционном столе, не выдержало сердце. А долг остался. Да еще и с работы уволили три месяца назад, под сокращение попала, а на новой платят меньше. Вот долг комом и растет. Ее парень оказался женат, а когда жена узнала об интрижке, выбрал семью. Вот вам и ситуация, хоть в воду камнем.
Адреса квартиры, где живет маленькая, хрупкая неудавшаяся утопленница, я, как ни старалась, не нашла. Зато девчонка отлично помнила адрес дома, где выросла. Деревенька в сорока пяти километрах от города. Что ж высадим там.
Аккуратно опустив девушку с помощью луча прямо на диван, я подлетела к дому Олега, переместилась прямо в гостиную, а корабль благополучно отправился на автопилоте в лес под Рязанью, где и самоуничтожится, якобы потерпев крушение на радость уфологам и военным. Ну, может, и наши на зачистку подоспеют.
Первым долгом зашла в мобильный банк от своего нового имени и погасила долг девчонки. Обещала ведь. С Сомова не убудет. Затем позвонила Олегу.
- Дора, ты где, – закричал он, ответив через два гудка.
- Не произноси этого имени всуе, идиот! – прошипела, взбешенная, я. – Мало ли, вдруг и за тобой следят.
- Прости! Ты где?
- В твоей гостиной.
- А та девушка? Ты спасла ее?
- Да. Она у себя дома, все хорошо.
- Я сейчас приеду.
Конечно, Аверину хотелось задать мне кучу вопросов. Но я была слишком уставшей, чтобы отвечать. Поэтому один лишь поцелуй. Один лишь взгляд моих ясных зеленых теперь очей в его карие – и у капитана осталось лишь одно желание, жгучее, требующее немедленного удовлетворения. Нет, я ничего ему не внушала, упаси меня Бог, я просто выводила, что и так было, на передний план своим ардонийским зовом, даря ему доселе неведомое наслаждение.
В эту ночь он меня любил сначала дико, как голодный лев. Потом нежно, как может только любящий мужчина. По-настоящему любящий. Думающий не о том, как удовлетворить свои потребности. А о том, как мне, любимой, подарить как можно больше наслаждения. Он прямо-таки упивался моими оргазмами, возносясь в своих собственных глазах, и все время повторял: «Девочка моя! О, девочка моя! Сладкая. Любимая. Хорошая». Говорил, не задумываясь, слова шли из души, из подсознания. Вне постели он вряд ли отважится сказать нечто подобное. Я невольно вспомнила Алекса («Ах ты, сучка! Клевая какая! Давай, давай, детка! Как же хорошо!») Он всегда был сосредоточен только на себе, только на своем удовольствии. Сейчас же удовольствие в первую очередь хотели подарить мне! Причем искренне, от души. Ему нравилось то, что я в его власти. То, что я ему покорна. Нравилось, как я завожусь и теряю контроль над собой от его ласк. Такое было со мной впервые, и я сполна этим наслаждалась. И, конечно, в ответ старалась ничуть не меньше. С Авериным я впервые в жизни занималась любовью, а не сексом.
Пред тем, как заняться любовью, Аверин вдруг спросил, какими контрацептивами я пользуюсь. Я ответила, что никакими. Венерических заболеваний у нас нет. А забеременеть мне не так и просто. Нужна дополнительная гормональная стимуляция.
Услышав это, Аверин явно расстроился! Меня это затронуло до глубины души. Ну да, понять его можно: мужчине уже сорок шесть, детей он, похоже, любил всегда, но со своими не сложилось с первой женой. А сейчас тот самый возраст, когда и финансово, и физически, и морально уже давно пора.
- Всему свое время, – многообещающе прошептала я, целуя мочку его уха.
А когда после вошла в ванную, чтобы принять душ, в отражении от стеклянной кабины вдруг увидела Алекса, он, как всегда, цинично улыбался мне.
- Живи, моя маленькая дрянь! Живи, – произнес он с усмешкой. Видение исчезло. А я сползла по стенке душа и разрыдалась. Ибо как ни беги – от себя не убежишь
- Прости меня, прости! Но я ненавижу тебя! Ненавижу и люблю!
Про сорок четвертый отдел ходили слухи, что располагается он на минус третьем этаже и идет все ниже и ниже, превращаясь просто в подземный город со своими лабораториями и даже тюрьмами для разных внеземных существ. Теперь, после всего, что Олег знал, эти байки байками вовсе не казались.
Система пропуска здесь была двухуровневая: не только по отпечаткам пальцев, но еще и по сетчатке глаза.
- Добро пожаловать в сорок четвертый отдел, капитан Аверин, – вежливо поздоровалась с ним автоматическая система пропуска, раздвигая перед ним двери и пропуская в длинный, светлый коридор, полный по обе стороны дверей. Возле одной из них его уже ждал высокий худощавый седовласый мужчина в белом костюме и сиреневом галстуке. Черты его лица были резкими, ярко-синие глаза суровыми. Волосы доходили почти до плеч и были аккуратно зачесаны назад.
Интуиция сразу подсказала, Олегу, что это не человек, ибо слишком яркие были глаза. А значит, при общении с ним мысли нужно держать на особом контроле.
- Капитан Аверин Олег Алексеевич? – осведомились у меня.
- Так точно! – я отдал честь, понимая, что по званию этот человек явно выше меня.
- Генерал. Пелегин. Вадим Аркадьевич. Будем работать вместе, – генерал протянул Олегу руку, мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, – пойдемте, познакомлю вас со всеми, у нас как раз сейчас совещание.
Пелегин открыл дверь и ввел Олега в зал для совещаний. Там сидело восемь человек, шесть мужчин и две женщины.
Аверин просто нутром чувствовал, что минимум половина из них не люди. Было крайне неуютно, но деваться некуда. Капитана представили и сразу начали допрос по делу Доры, он рассказал все, что ему рассказала Дора. Якобы от лица Антоновой
- То есть Антонова, и Вербицкий давно хотели убить Дору, чтобы быть вместе? – подала голос высокая рыжеволосая женщина. Майор. Олег буквально чувствовал, как она копается в его голове, словно холоднючими пальцами трогая мозг, проверяя правдивость сказанного. – Извините, но это мало похоже на правду. Дору никогда не волновало, чьи еще постели греет ее муж. И убивать ее, чтобы быть рядом, просто не было нужды.
- Да у Вербицкого просто нервы сдали, – заявил с виду совсем еще молодой парень – блондин, но с раскосыми, как у китайца, карими глазами, он единственный из всех присутствующих смотрел на Олега дружелюбно и даже с улыбкой. – Посчитайте, сколько раз после исчезновения дочери она сжигала его заживо, ломала ему все до единой косточки. Устраивала панические атаки, самой любимой были про полки крыс и скорпионов, что съедают его заживо. Такого бы никто не выдержал! Доротея рехнулась после потери дочери! Стала неподконтрольна и общественно опасна. Она же пол изолятора сожгла тогда и две лаборатории с сотрудниками. Каждый приступ ее ярости – это как взрыв двух килограммов тротила, а то и больше!
- Но кто убил самого Алекса и генералов, а потом и все материалы по проекту уничтожил? – спросил другой, плечистый мужик ростом, наверное, точно под два метра. Его глаза были темно-карими, почти черными, Олег заметил в них радужные переливы и вздрогнул.
- Те, кто изначально был против проекта, – ответил спокойно Пелегин. – Вы прекрасно знаете, таких было в силу тех или иных причин немало. И диверсия зрела изнутри. Имен погибших вам напоминать не нужно. Простая работа службы безопасности. Не более. Ну, еще и моя личная, так скажем, месть. Ладно. Сделанного не воротишь. Давайте почтим минутой молчания всех погибших и приступим к текущим делам.
Текущие дела тоже оказались весьма интересны.
Чего стоит одно только перечисление, сколько всплесков НЛО и из каких галактик было зарегистрировано за минувшие сутки в России и за ее пределами. Один даже потерпел крушение вчера под Рязанью, как сказала майор, при такой силе взрыва ничего интересного люди не найдут, так что разрешили развлечься обычным военным. Обычный корабль марсианского патруля биологов. Да, да, так и сказала, обычный. Вообще из отчета выходило, что наша планета просто проходной двор какой-то для пришельцев, причем из самых разных мест необъятного и бесконечного космоса. А здесь в сорок четвертом отделе располагался центр мониторинга ближайшего космоса вокруг нашей планеты, и ни один объект не мог приземлиться, без ведома этой межпланетной таможни. Ну, прямо люди в черном во плоти. Вот только ни фига смешного в этой работе и близко не намечалось.
Но Олега сейчас занимало совсем не это.
Его поразило, как запросто они приняли гибель Доры и ее мужа, не углубившись, не начав разбираться. Списав все на мятеж погибших военных, которых сама Дора и угрохала, между прочим. А Пелегин все списал на работу службы безопасности и личную месть за своих. Олег понял, что все это для отмазки. Всем им, скорее всего, прекрасно известно, что Дора жива, и что сделал он с Вербицким и, собственно, поэтому он и здесь, сейчас они будут присматривать за ней через него. Чем им так не угодил Вербицкий, оставалось только догадываться, скорее всего, узнали, что он убил дочь, и решили устранить его руками Олега.
Слишком странным был тот звонок с неопределившегося номера, когда незнакомый Олегу мужской голос сообщил, что его другу Соколову грозит опасность, и его попытаются убить. Даже точный адрес и время указали. Дозвониться до Влада Олег не смог. Поэтому поехал по указанному адресу. А потом как-то так само собой получилось, что нацелился Вербицкому точно в лоб, совершенно как-то не задумавшись о том, что это ведь его зять и убивать его ну как-то некрасиво, что ли. Ведь мог бы спокойно выстрелить и в плечо, так нет же, именно точно в лоб.
Саму же Дору хотят спрятать, укрыть от кого-то, для этого и нужна ее фиктивная смерть. Причем такая, чтоб даже родной отец поверил.
Олег вдруг вспомнил один из дней рождения Влада Он у него первого июня. Тогда Доре только-только исполнилось восемнадцать, ее день рождения семнадцатого мая, она пришла на день рождения Влада с Вербицким и представила его уже как своего мужа. Он был якобы аспирантом академии и там они, и познакомилась, их отношения якобы длились все два года обучения Доры. И как только ей исполнилось восемнадцать, они поженились. Просто расписались, а не пригласили никого, ибо нет у бедных студентов денег на торжество для всех родственников и друзей. Поэтому не позвали никого, устроив праздник лишь для себя.
- Нет, я не беременна и не собираюсь в ближайшие годы, просто мы любим друг друга, хотим быть вместе. И так просто удобнее, в конце концов. У Алекса своя квартира недалеко от академии, – заявила новобрачная.
И они оба были такими счастливыми, их глаза так сияли, что оставалось лишь поздравить молодых.
Влад был прямо-таки очарован зятем, еще бы – спортсмен, сирота, выросший в детдоме, с закаленным характером и правильными понятиями. Они созванивались почти каждый день и виделись каждое воскресенье, Влад был рад и спокоен за дочь, но спустя два года они уехали по работе в какой-то закрытый город на севере на полтора года. Сейчас анализируя все, Олег понял, что именно в это время она была беременна и родила, и, скорее всего, никуда не уезжала, ее просто прятали. А потом, когда они вернулись, Дора сильно изменилась, это заметил даже он. Она стала грубой, что ли. Жесткой, безрадостной. Неулыбчивой. Очень редко навещала отца и почти всегда без мужа. Хотя раньше приходили только вместе.
- Где летаешь, орел? – насмешливый голос блондинистого китайца вырвал меня из воспоминаний, я оглянулся вокруг и увидел, что в зале для совещаний никого уже нет, кроме нас с ним.
- Фу ты черт! Как так-то? Олега увлекшегося своими мыслями словно вырубило. Надеюсь, я не слишком громко думал?! – подумал он.
- Ты даже не представляешь себе, насколько, если честно, – услышал Аверин в своей голове насмешливый голос Демитрия Воронова, так ему его представили.
Он что, общается со мной телепатически?! Удивился Олег.
- Ага, – так же беззвучно ответил Демитрий, – правильнее говорить мысленно или же ментально. Скоро тоже так научишься. Очень удобно при нашей работе, знаешь ли.
- Пойдем на тренировку, – это уже вслух, – теперь я твой куратор и учитель на первые полгода обучения. Со всеми интересующими вопросами ко мне и только ко мне. Без моего разрешения и думать не моги куда-либо здесь соваться. Ясно?
- Так точно, – ответил Олег, вставая и идя вслед за Демитрием.
Он часа два гонял Аверина, как сидорову козу, по спортзалу, проверяя его боевые навыки и сноровку, нанося удары один за одним, от которых он пока что успешно оборонялся. Но Демитрий вдруг закричал:
- Держи ментальную оборону! Не снимай мысленный щит! Не расслабляйся ни на секунду. Никто не должен знать, о чем ты думаешь! Ни на секунду! Что бы ты ни делал! О море, капитан. Думай всегда только о море! – рявкнул вдруг куратор, когда капитан чуть под расслабился под градом его выпадов.
Устанавливать энергетическую защиту и щиты Аверин уже умел и давно, тоже не топором деланные, как говорится.
Олег снова установил щит, картинку с морским прибоем, он учился этому еще с академии и неплохо преуспел. Теперь ему никакой гипнотизер и экстрасенс не страшны уже давно. По крайней мере, конторские не пробивают, а они – это вам не клоуны из битвы по телеку. В конторе настоящие профи, их по всей стране выискивают и обучают старшие. Очень удобно на расстоянии внушать противнику нужные мысли – повеситься, например, или с крыши прыгнуть. Подписать нужную бумажку или, наоборот, не подписывать. Много чего творится невидимыми бойцами невидимого фронта. Во благо родины, ну и не совсем во благо, естественно, тоже.
Олег даже постарался услышать шум волн и крики чаек. Но удары, которые посыпались с невероятной силой, стало отражать жутко тяжело. Отвлекшись на пол секунды, Олег мгновенно распластался на полу, получив мощный удар в челюсть пяткой.
- Ха, весьма неплохо, капитан! – довольно усмехнулся Воронов. – Два часа пятнадцать минут продержался. Обычно новичков минут на пятьдесят хватает! Молодец!
Лейтенант протянул руку и помог Олегу встать. Пока капитан пытался отдышаться, провел рукой по пульсирующему подбородку, и боль как рукой сняло.
- Душ за этой дверью по коридору. Помоешься – и можешь быть свободен на сегодня.
Когда Олег заехал, чтобы забрать Влада из больницы, он не поверил своим глазам. Перед ним вместо полного сил пятидесятилетнего мужика стоял глубокий, практически седой старик. Возле глаз появилось множество морщинок. Носогубные морщинки углубились. Кожа была какая-то серая, сухая. Взгляд потухший, практически мертвый.
Ах ты ж дрянь! Ах ты ж гадина. Ругался про себя Аверин, ему хотелось немедля поехать за Дорой, схватить за шиворот, привести сюда и бросить к ногам безутешного отца. И себя он тоже чувствовал последней сволочью сейчас, но, помня ее слова, держался скорбно и невозмутимо.
- Как-то ты не очень выглядишь, приятель! – покачал Олег головой.
- Зато ты просто шикарно, – усмехнулся Влад, – выглядишь, словно помолодел лет на десять. Завел, наконец, подружку, а?
- Что-то вроде, – кивнул Олег, смотря в сторону.
- И, судя по всему, молодую и горячую, – подмигнул Влад, – давно пора.
- Ну кто бы говорил! Поехали, отвезу тебя домой. А продуктов я уже купил, они в машине.
- Нет. Сначала заедем в похоронное бюро. Купим венки и съездим на кладбище. Памятник ей как раз сейчас устанавливают. Я по интернету заказал.
- Что ж, поедем.
Сердце Олега нещадно сжималась от боли. И стыда. Он просто не мог смотреть на убитого горем друга. Но пусть его за то раздерут черти в пекле, он ни о чем не жалел. Об этом просто невозможно жалеть. Возможно хотеть лишь еще и еще.
По пути в похоронное бюро Олег остановился на заправке, велел Владу заправить машину, а сам сказал, что ему нужно в туалет. Зайдя в туалет, набрал номер Доры.
- Привет. Как раз собиралась звонить, что ты хочешь на ужин? – прозвучал в аппарате ее милый, спокойный голос.
- Я сегодня буду поздно или же вообще не приду.
- Почему?
- Еду на похороны, а затем и поминки дочери своего лучшего друга. Некой Доротеи Владиславовны Соколовой-Вербицкой. Может, слышали о такой? А Ольга Андреевна? А может, желаете лично выразить соболезнования безутешному отцу, который за две ночи совершенно поседел от горя??? За что? За что ты с ним так! Ты б только сказала, он бы в лепешку расшибся, но прикрыл твою избалованную задницу и под пытками бы не сказал, что ты жива.
- Но напоказ не поседеешь и свет в глазах не потеряешь, – спокойно ответила Дора.
- Сука ты! – плюнул Олег и отключился.
На душе было гадко. Капитан чувствовал себя Иудой, но свернуть с пути было нельзя. Ради его же, Влада, блага нельзя. Олегу тоже пришлось купить букет и венок, и они поехали на кладбище. Памятник уже установили. С него на них взирала девушка с длинными белыми волнистыми волосами и холодным взглядом. Нет, все-таки даже в новом образе она очень на себя похожа. А надпись на черном глянцевом граните гласила:
«Доротея Владиславовна Соколова-Вербицкая
17 мая 1990 года - 22 марта 2016 года.
Спасибо, что была в моей жизни, доченька.
И останешься навечно в моем сердце».
Глаза остро защипало. Ну, зараза, удавлю! Ругался он про себя.
Влад положил цветы, поставил венки и пошатнулся. Олегу показалось, что его сейчас удар хватит. Он схватил Друга за руку, чтобы поддержать.
- Не надо, я в порядке! Правда. Я держу себя в руках, – Влад решительно вытер катившиеся из глаз слезы ладонью, – я не хочу, чтобы она стыдилась меня там. Ведь она сама никогда не плакала. И мне как мужчине слез бы не простила.
- Это верно, – кивнул Олег, – она тебя уважала за силу духа. Держись.
Услышав шаги, Аверин обернулся и увидел, что к нам с огромным букетом белых роз идет Пелегин, на сей раз, он был в черном костюме. Он решительно подошел к нам и протянул руку Владу, который его, кажется, и не замечал, уставившись на памятник глазами, полными слез.
- Капитан Соколов. Я генерал Пелегин Вадим Аркадьевич! Примите мои соболезнования, – он положил огромный букет белых роз к памятнику, – я занимаюсь расследованием гибели вашей дочери и ее семьи и завтра же предоставлю вам предварительный отчет. Держитесь!
- Спасибо большое, – кивнул Влад; Олег думал, что он сейчас накинется на генерала с расспросами, но нет – лишь устало поморщился, – очень хотелось бы с вами многое обсудить. Но, наверное, не сегодня. Я плохо себя чувствую.
- Да, конечно, – кивнул генерал, положив Владу правую руку на плечо, – держитесь. И помните – смерти нет. Это всего лишь оптический обман. Как написано в одной мудрой книге – смерть наблюдаете вы лишь в окружении, для себя же ее не найдете. (Книга Мудрости Перуна, сантия первая, стих седьмой). Есть лишь переход из одного состояние в другое, а затем новое рождение, и так бесконечно. Тело – лишь оболочка для души, как коробочка для кольца с бриллиантом.
Казалось, что генерал просто вдалбливал каждое слово в сознание замершего, как статуя, Влада. Затем похлопал его по плечу, провел по волосам, лицу и телу Влада, особо задержавшись в области сердца.
- Люди – одни из немногих во вселенной кто так остро переживают физическую смерть своих близких, не имея пока возможности помнить свое истинное прошлое. У вас отняли эту способность, чтобы вы не имели возможности помнить свои истинные корни, – вздохнул он, повернувшись к Аверину, – но это так искренне, так трогательно. Бедная девочка. У нее была нелегкая жизнь. Надеюсь, новая подарит ей больше счастья.
Капитан невольно опустил глаза и начал переминаться с ноги на ногу. Пелегин подошел к нему и встряхнул.
- Научи ее любить! Слышишь! Научи так, как только вы, люди, можете любить. Отогрей ее ледяное сердце! Иначе, в конце концов, случится большая беда. Очень большая! Внутри, в душе она просто маленькая ранимая девочка, которая очень хочет тепла и ласки. Хочет быть слабой женщиной. Я тоже жутко виноват. Я первый в ее расстрельном списке. Заслуженно, признаю. Вы с ней две половинке единого. Ты же очень давно это знал, чувствовал. Женись на ней. Живи, люби. Она родит тебе сына.
- Вы кто? – одними губами произнес Олег.
- Я тоже ее отец, – выдохнул Пелегин и исчез.
Да, да просто взял и исчез. Вот сейчас только стоял перед Олегом, а в следующее мгновение исчез, как и не было. Аверин аж подпрыгнул от неожиданности. Что ж за чертовщина-то такая, прости, Господи!
- Я в порядке, в порядке, – Влад ожил, едва Пелегин исчез. Его взгляд приободрился, морщинок и седины чуть поуменьшилось. Чудеса, да и только!
Глядя на Влада, Олег и не заметил, как к могиле подошла Женя Жильцова, коллега Влада из аналитического отдела, весьма близкая ему особа. Олега несказанно обрадовал ее приход, будет на кого оставить Влада.
- Поверить не могу, что все это случилось с ней и так, – покачала головой она, возложив цветы к памятнику.
- На каждого Кощея найдется своя иголочка, – покачал Олег головой.
- Прикуси язык, Аверин! – запищала Женька. Ее карие глаза сожгли б Капитана на месте, если б могли воспламенять. – Это что, правда, сделал Алекс? Он же ее любил!
- У них была дочь, и после ее смерти у них пошли нелады, – просто объяснил ей Влад, – оба винили друг друга, не могли смириться с горем и превратили жизнь друг друга в ад. Убив ее, он покончил с собой.
- О Боже! Я ничего не знала, что же случилось с ребенком?
- Неизвестные генетические отклонения, – подхватил Олег.
- Боже правый! Бедняжка! В том мире ей всяко будет лучше.
- Я тоже так думаю, – вздохнул Влад, – поедемте ко мне. Помянем.
Посидев с ними часа два, Олег поехал домой. Надеясь, что Женька во всех смыслах максимально утешит друга. Как клятвенно обещала.
По пути домой Аверин все вспоминал услышанное сегодня.
Люби ее, просто люби! Отогрей ее холодное сердце, иначе случится беда. Каждый приступ ее ярости – это как взрыв двух килограммов тротила, а то и больше! Интересно, его квартира еще цела после сегодняшнего? Аверин не удивился бы, если и от всего дома осталась лишь кучка пепла.
Дом, к счастью, был цел, но пуст. В смысле Доры в квартире не было. На столе в гостиной была записка – «Не смею больше терзать твою совесть. Спасибо за все».
Олег стал звонить ей. Но номер был занят на протяжении часа. Добавила меня в черный список, коза, дошло до Аверина. Он достал с балкона чемоданы и начал собирать вещи. Ну, а что еще Ему оставалось делать? Она сейчас одна. Он – единственный, кому она может доверять сейчас, ей нужна поддержка. И он просто не мог ее бросить после всего, что между ними было, в конце концов! Пока Аверин собирал вещи, пришло смс, что с работы перечислили приличный аванс, что ж, весьма кстати.
Итак, теперь я была свободна! Я была независима и могла делать, что хочу, когда хочу и с кем хочу! Мне подвластно практически все на свете. Я могла стать легендарным врачом, спасшим тысячи жизней. Великой цирковой гимнасткой, с легкостью выполняя те трюки, что для обычных людей немыслимы. Могла стать сотрудником МЧС и каждый день с легкостью вытаскивать людей из огня, воды, из-под обломков зданий. Могла стать судьей и с легкостью выносить самые честные приговоры, поскольку проникнуть в сознание обычных людей для меня не сложнее, чем открыть пачку чипсов. Могла бы... да много чего я могла бы. Но ничего не хотела.
Я хотела лишь его и к нему. Да, конечно, мне ничего не стоило подчинить себе даже его подготовленное и стойкое подсознание и внушить ему до конца его дней безумное обожание и поклонение мне. Но я не сделаю этого никогда. Он и так меня любил искренне и давно. А хотел так просто до безумия. Мы физически и ментально те самые, так искомые всеми и во все времена две половинки единого целого. По сливающимся аурам это видно сразу, чем старше я становилась, тем больше они сливались. Тем ярче сияли, когда мы были рядом. И он тоже интуитивно это чувствовал. Всегда. Но не придавал значения, списывая на дружескую, скорее, даже родительскую привязанность. Ведь они со Светой помогали отцу растить меня, он так и не женился до сих пор, любя мою погибшую мать. А Света была бесплодна. А я, маленькая, – хороша, как ангел. Света так и говорила: «Ну как можно не любить этого ангелочка?»
Но помимо этого есть еще рассудок, интуиция и чувство самосохранения, которые запросто на генетическом уровне кричали ему держаться от такого чудовища, как я, подальше. Что ж, правильно делали. Но как же было хорошо! Вспоминая наши чудесные ночи, я невольно расплылась в улыбке: тот еще старый развратник. Одно плохо. Доставить мне столько удовольствия, сколько он, на этой планете не сможет уже никто. Что ж, жители Сириуса и Ориоки точно не хуже. Так что как вариант...
Хорошо еще, что земляне до сих пор не прекратили издавать обычные бумажные книги, их на этой планете великое множество, и будет чем занять себя одинокими ночами.
Внезапно вспомнила про папу. Бедный мой, хороший, любимый. Потерпи, так надо. Если б ты копал и дальше, они бы тебя убили. Возможно, даже мне самой пришлось бы это сделать. Чего совсем не хотелось. Присниться ему, что ли? Успокоить с того света, так сказать.
Я быстро отделила одно из своих астральных сознаний и оказалась на пороге папиной квартиры. Вошла. И моему взору предстала весьма удивившая меня картина. Папочка был не один – в его объятиях сладко посапывала Женя Жильцова, его напарница из аналитического отдела. Вещи были беспорядочно разбросаны на полу. Даже простынь с постели валялась на полу. Знатно по мне погоревали, однако, усмехнулась я. Отец реально сильно поседел и постарел. Прости меня, родной. Прости.
Он спал крепко, самое время для внушений. Мозг практически спит и сопротивления не будет.
- Привет, пап!
Я виделась ему такой, как прежде: с длинными вьющимися белыми волосами. Стояла я на облаке.
- Ты не раскисай, ладно? Ты ни в чем не виноват, а мне здесь и правда хорошо, спокойно. Лизочка здесь со мной.
Я воплотила образ дочери, и она в видении тотчас оказалась у меня на руках.
- И мы увидимся, но нескоро, у тебя впереди еще лет сорок. Поживи их счастливо, пожалуйста.
Я вышла из его сознания, и он тут проснулся с криком: «Доченька, постой!»
Я не смогла смотреть ему в глаза и поспешила из квартиры. Наверное, слишком поспешно, так что даже задела сгустком энергии свое детское фото, стоявшее на тумбочке в рамочке, и разбила ее.
На выходе из квартиры замерла, встретившись с таким же ментальным телом своего убиенного мужа.
- Только попробуй войти в его сознание и чего-нибудь ляпнуть, убью! – воинственно прошипела я бесплотному духу.
- Так я уже мертв! – усмехнулся супруг.
- В царство Аида отправлю!
- Это в ад, что ли? Так наша земля – это, по ходу, и есть тот самый ад, прикинь! Иначе меня давно бы уже туда забрали.
- Сорок дней еще не прошло, – напомнила я и поспешила прочь. Смотреть на ментальное тело мужа было отчего-то жутко неловко. К счастью, он за мной не последовал.
Так же ментальным духом я направилась на кладбище. Очень хотелось увидеть свою маму Олю, но она не отзывалась. Даже у своей могилы. Наверное, нашла, наконец, воплощение в новой жизни. Что ж, здорово! В глобальном понимании смерти нет. После смерти остается ментальное сознание или, попросту, дух, душа, которая спустя какое-то время получает новое рождение в новом теле, начиная все с нуля. Аллилуйя!
Зато Света Аверина пришла сама.
Вот блин! Стало так неудобно и совестно. Ведь эта женщина на протяжение многих лет заменяла мне мать. Своих детей у нее не было, да и не очень ей хотелось, как я понимаю. Все свое душевное тепло она дарила мне, поскольку моя мать умерла сразу после родов, а теперь я сплю с ее мужем. Захотелось обратно в свое тело. Причем бегом.
- Да ладно тебе. Живым – живое! – улыбнулся бесплотный дух. – Ты люби его, люби, как я люблю. И детишек ему роди не меньше троих. Ладно?
Я кивнула. От искренности духа, до сих пор любящего своего мужа, захотелось плакать.
- Детей он всегда хотел, а я не могла, а он смирился, потому что меня любил очень. И представляешь, он мне за все двадцать два года, что мы жили, ни разу не изменил. А я-то, дура, ревновала, не верила, что он реально на работе допоздна или просто в баре отдыхает. Стыдно теперь, ты скажи ему это, ладно?
- Хорошо. Скажу.
- Я знаю, тебе он поверит. Он будет хорошим мужем и отцом. А знаешь, ты у него первая с тех пор, как меня не стало, – улыбнулся дух.
- Ну, ничего себе! Четвертый год уже пошел, – я реально офигела. Вот это любовь, вот это сила духа. Такой нынче один на тысячу. Не зря все-таки у него аура редкой чистоты и силы.
- Да, вот такой он верный. Но я безумно рада, что теперь у него все хорошо. Что он снова счастлив, для меня это главное. Если хоть раз в год еще, помимо дня рождения, принесет мне ромашки, я буду счастлива, что все еще помнит меня.
- Он принесет. Обязательно принесет, – пообещала я и почувствовала острую необходимость вернуться к своему физическому телу.
Олег приехал в ее поселок в половине второго, благо, было полнолуние, и все отлично было видно. Поселок этот находился в тридцати пяти километрах от города, в густом бору, практически в тайге. Странно, раньше Олег и знать не знал про этот поселок и санаторий. И дорогу нашел, даже не зная ее.
Домики были все одинаковые, продолговатые, обшитые сайдингом, непонятно в темноте, какого цвета – то ли белого, то ли светло-желтого, но с красными крышами. Аккуратные аллеи и клумбы возле каждого дома. Свет горел только в одном. Конечно, в ее, догадался Аверин, подогнал машину к самому гаражу рядом с домом. И вышел за вещами в багажник.
Выйдя из машины, Олег посмотрел на огромную белую луну и замер, как вкопанный, – над соснами, казалось, рядом с самой Луной, причудливо мелькали пять или шесть довольно больших белых шаров. Они выписывали причудливые виражи такие, что ни одному самолету не под силу, и меня словно током ударило. Забыв про чемоданы, Олег бегом бросился к дому. Входная дверь была открыта, что напугало его еще больше.
Аверин бегом бросился в дом. Пробежал прихожую, просторную гостиную, распахнул одну дверь – кабинет, другую – кухня, третья – коридор и комнаты, две ванные, три спальни. Дора лежала в самой последней, на постели, скрестив руки на груди и с книгой.
Ну, слава Богу! Выдохнул Олег - Просто уснула. Он тихо подошел к постели. Нежно коснулся ее губ, и его пронзил ужас с головы до пят. Они были холодные, просто ледяные, он потрогал лоб, руки – то же самое.
- Дора! Дора, девочка моя! Очнись! Дораа! – Олега охватила паника.
Что же делать! Чем болеют эти супер-люди и как их лечить?! Олег принялся ее трясти и хлестать ее по щекам. Может, это она спит так крепко и проснется! После очередной пощечины она шумно вздохнула, открыла глаза, и схватила Аверина за руку, едва не сломав запястье.
- Какого черта ты тут делаешь? – возмутилась она.
- Бужу тебя.
- Я не сплю.
- А что ты делаешь?
- Гуляла.
- Где?
- По кладбищу.
- Охренеть. Не встать! - Возмутился капитан. Не отвечала, похолодела, я думал, померла!
- Не дождешься, – буркнула Дора, – че приперся-то вообще посреди ночи?
Олега обожгли возмущенным взглядом.
- Так я к тебе! С вещами. Жить, – улыбнулся он, – ты ж приглашала.
Аверин реально думал, что Обиженная красавица пошлет его сейчас куда подальше, и быстро, пока не успела ничего ответить, встав перед ней на колени, вытащил коробочку с кольцом и открыл ее.
- Выходи за меня замуж, а! – глядя на ее округлившиеся от удивления глаза, выпалил Олег и зачем-то добавил. – А то боюсь, что если однажды Влад узнает, что я сплю с тобой просто так, он мне вырвет кое-что без разговоров даже.
- Если ты только этим руководствуешься, я сама тебе сейчас все вырву, – сладко улыбнулась Дора, проведя своими идеальными ноготками по горлу Аверина.
- Не, ну, и оладьи у тебя больно вкусные, – улыбнулся мужчина.
- Ах ты, старый развратник, – Дора хотела поцеловать, Аверина, но он отстранился.
- Ну, так ты согласна? – сердце капитана реально замерло от нетерпения.
- Вообще-то еще только неделя, как я вдовой стала. По твоей милости, между прочим.
- Ну, так вот я и замещаю, так сказать.
Боже что я несу! Что я несу! Укорил себя Аверин.
- Свадьбу играть не обязательно пока. Можно позже. Когда забеременеешь, например, – помня слова Пелегина, выпалил он.
– Но это будет, когда захочешь или когда сможешь, – добавил я, видя, что на меня смотрят, как на кретина.
- Да вы что, с ума все посходили, что ли!
Дора, кажется, злилась.
- Просто мне уже сорок шесть лет, Дора. И если ты еще молода, в самом расцвете жизни, то у меня уже закат. Активного времени жизни не так уж и много осталось. И мне хотелось бы... Если ты останешься со мной.
Капитан не знал, как это сказать вслух-то. Слова отчего-то застревали в горле. А Дора улыбнулась ласково так и погладила его по щеке.
- Да уж я в курсе, что ты у нас потрясающе верен. Редкое, однако, для людей качество. Кстати, Света очень извинялась за то, что ревновала тебя и скандалила. Стыдно ей теперь.
- Ты что, и мертвых видишь? Ты экстрасенс?
- При должных тренировках это каждому доступно. Просто отделяешь свое ментальное тело от телесной оболочки и видишь мир другим зрением.
- И чего тебя на кладбище понесло?
- С мамой хотела повидаться. Но не нашла ее, наверное, воплотилась в новом теле.
- И как скоро после смерти это происходит?
- Зависит от желания самой души. А жене ромашек завтра отнеси. Ей хочется внимания не только на день рождения, про которое ты в этом году, кстати, забыл. А ей ничего больше и не нужно, кроме памяти в сердце. Они нас любят и оберегают. И просто хотят, чтобы их помнили.
- Я, я помню. Я просто занят был. Нет, черт! не занят, просто забыл!
Аверину Стало жутко неудобно и перед Светой, а еще больше перед Дорой, почему-то.
- И вообще не уходи от темы! Я уже полчаса перед тобой на коленях, между прочим! Ты выйдешь за меня замуж? Или мне обратно домой чемоданы распаковывать?!
- Ну, я подумаю, – прищурилась красотка, – годика этак два-три.
Сердце капитана замерло. Ну, да сам виноват, поторопился. Старый дурак!
Он закрыл коробочку с золотым кольцом, посередине которого блестел глаз из горного хрусталя.
- Куда!
Дора выхватила коробочку и схватила его за руку.
- Я же не сказала «нет». Я сказала, подумаю, – она сняла с безымянного пальца правой руки обручальное кольцо. А Олегу подставила безымянный палец левой руки. Он надел кольцо и поцеловал ее руку.
- Ты, правда, не сердишься, что все так скоро без ухаживаний и прочего?
- А разве кольцо на пальце и совместное проживание отменяют ухаживание, – Дора искренне удивилась.
- И то верно, – согласился Олег, садясь на кровать – с чего начнем?
- Иди уже сюда, жених!
Дора притянула жениха к себе, Олег, не удержавшись, впился в ее губы, откинув ее на постель. Их языки сплелись. Как же он скучал по ней весь этот бесконечный день. Олег с удовольствием почувствовал через легкое шифоновое платье, как напряглись ее соски под его пальцами. Когда губы Олега спустились к шее, из горла Доры вырвался тихий сладкий стон. Она выгнулась под мужчиной, впиваясь пальцами в плечи.
- Почему я, девочка моя? Почему я? – прошептал он, отстранившись, смотря в ее зеленые, затуманенные негой глаза.
- Потому что я твоя девочка, – ее сладкий шепот проникал в саму душу, завораживая ее. – Ты же это знаешь! Всегда знал! Теперь нет нужды бежать от себя! Наслаждайся.
Она прильнула к губам, обрывая все размышления. Перекатилась с ним на постели, Олег привстал, Дора сдернула с него футболку, а я с нее сарафан. Олега откинули на постель и начали покрывать поцелуями нарочито медленно, доводя до сумасшествия. Когда она дошла губами до пупка, Олег глухо зарычал, а она засмеялась, и начала медленно расстегивать ремень. Наконец-таки сняла с него туфли и носки, сдернула брюки, откинула их в сторону и вдруг соскочила с постели и поманила за собой в ванную. Придя домой, Олег не успел помыться и просто мечтал о горячей ванне после тяжелого дня. Пока горячая вода набиралась в огромную угловую ванну, он прижал шальную красавицу к душевой кабинке и дал волю своим губам и рукам
Нет, Соколов Ему, конечно, голову оторвет. Когда узнает. И будет прав. Но это будет потом. А сейчас ее глаза, горящие страстью, ее мягкие губы, ее сладкие стоны, частое дыхание, неповторимый аромат ее кожи – и да пропади все пропадом, когда такая женщина обвивает тебя ногами и руками.
Утро было, как в сказке, Олег почувствовал на лице ее нежные губы, целующие шею, щеки, и услышал нежный голос.
- Вставай, мой хороший! Вставай! На работу опоздаешь!
- Ага, а который час? – Олег сладко потянулся, ловя ее губы.
- Половина седьмого, – промурлыкали капитану в ухо.
- Что? – Олег подскочил в постели. – Капец! Мне ж только туда два часа ехать!
Мужчина помчался в ванную.
- Пятнадцать минут, – спокойно ответила Дора.
- В смысле? – не понял Олег. Мозг после вчерашней ночи без сна не хотел просыпаться.
- Выедешь на дорогу. Повернешь направо. Потом прямо. Потом налево, потом прямо. Потом опять налево и упрешься в черный ход конторы.
- О как! А ни у кого вопросов не будет, откуда я о нем знаю?
- Кому надо, знает. На других плевать.
- Кстати, твой второй папаша наисчастливейшей новой жизни тебе пожелал. И прикрыл гибель проекта Доротея происками недовольных, опасавшихся тебя погибших генералов. А их смерть своей личной местью за вас. Все вроде как поверили.
- Ну, ясен пень, как не поверить в то, что тебе верховный жрец говорит.
- Завещал любить и беречь тебя, а еще сказал, что в курсе, что первый в твоем расстрельном списке. И признает, что заслуженно.
- Да нет. Не первый, – вздохнула Дора, – он единственный, кто по-человечески относился ко мне из них из всех. Он пришел за мной, как только мне исполнилось шестнадцать, и эти годы с ним были одними из лучших.
- А до этого с кем жила? Работала? Ты ведь не спортсменка ни разу? Верно?
- Ну почему же? Есть спортивные разряды и по гимнастике, и по бегу, и по плаванию. А так давай прошлое оставим в прошлом, не хочу об этом.
- Отец он тебе, как я понял, не в фигуральном выражении?
- Если брать генетический аспект, то не фигурально, а так признаю я лишь Влада.
- О, как! Вы не ладите? Почему? Он же помог тебе сбежать.
- Он помог не из отцовских чувств. А спасая свою великую задницу.
- От тебя? Спасая, что ли?
- И от меня тоже.
- Первый раз в жизни вижу генерала неформала, кстати. Или для сорок четвертого свободная форма. Прически и внешнего вида?
- Считай так, - отозвалась Дора.
Олег вышел из душа, Дора подала Ему халат и отскочила, когда он хотел ее обнять.
- Нет времени, иди, ешь. Сегодня будет нелегкий день.
- Что, опять гонять будут? – вздохнул капитан, надевая свежий костюм, заботливо приготовленный Дорой для него.
- Будут, будут. Долго и упорно. Пока не достигнешь полного самоконтроля сознания вне зависимости от действий своего тела.
- Этот майор. Дмитрий Воронов. Он из какой расы?
- Всему свое время. Постепенно узнаешь все.
- Ладно. А ты чем будешь заниматься?
- Буду заниматься самообразованием по новой профессии. И обновлю наши гардеробы. Разложу твои вещи.
- Дай мне номер своей карточки. Скину тебе денежек, мне аванс вчера перевели.
- Не нужно. Домой поедешь, продуктов купи. Твердый сыр, помидоров и буженину, запеку на ужин, – Дора ловко и быстро завязала Олегу галстук и поцеловала в щеку. – Идем кушать, завтрак уже на столе.
- Хорошо, я все куплю. Слушай, а что это вчера были за огни над лесом?
- Не знаю. Подпитаться, наверное, кто-то хотел. На этом месте огромный гео-разлом – мощный источник энергии земли и вселенной. Они собирают ее в специальные кристаллы-накопители, а потом используют у себя дома для самых разных нужд. Позже тебе все объяснят.
- Хорошо. Я буду прилежным учеником! Обещаю, – Олег-таки поймал красавицу в свои объятия. И нежно поцеловал в пухленькие губки.
- Там других и не держат – усмехнулась она.
- Ну, давай колись уж! Что в твоей жизни происходит, что уж целый месяц цветешь и пахнешь. С мужем все наладилось?
- Я ушла от него, – усмехнулась я, глядя в переполненные любопытством глаза своей маникюрши Даны, бывшей по совместительству уже восемь лет моим исповедником.
А что. Подруг у меня никогда не было и нет. По статусу не положено при моей службе. Да я и понятия не имела даже, как это – дружить. А бабская натура таки требовала свое. То бишь хоть иногда излить-таки душу. Вот я и нашла выход. Откровенничать изредка доброй женщине, хозяйке салона, ей было пятьдесят с лишним, но, естественно, она на них не выглядела – сорок максимум. Очень добрая, веселая, с жизненным опытом. Подскажет, посоветует, развеселит. А главное, обычный человек. Стереть память ей – раз плюнуть.
- И, судя по сияющим глазкам, не в никуда.
- Ну да, – улыбнулась я.
- Кто он – колись! – Дана аккуратно выводила вензеля на моих ногтях.
- Хороший человек. Любит меня, и я его.
- Давно знакомы?
- С самого моего рождения. Это лучший друг моего отца.
- О как! И что же скажет папа?
- Вначале ничего хорошего точно, – вздохнула я, – но думаю, он поймет.
- Но не сразу, когда внуки подрастут, ласкаться станут, только тогда.
- Думаете?
- Знаю.
- Олег с первого дня говорит мне о том, что хочет детей.
- У него своих нет?
- Нет, не сложилось.
- А лет ему сколько?
- Сорок шесть. Три года как вдовец.
- Ну вот, бери тепленьким. Молодая, красивая, горячая. В детородном возрасте.
- Сегодня в Геленджик летим, у меня там домик прямо на берегу.
- А пойдем-ка, я тебе шоколадное обертывание сделаю, – прищурилась с улыбкой сухощавая блондиночка, – аромат обалденный! Кожа нежнейшая будет.
После всех процедур чувствовала я себя реально заново рожденной, настроение было преотличным до тех пор, пока не вошла на борт самолета, что-то в общей царившей атмосфере меня напрягло. Хоть и было все, как всегда, кто-то улыбался и смеялся, кто читал, кто копался в сумке. Кто-то успокаивал плачущего малыша, хотевшего порисовать немедленно. Вообще детей на рейсе было много. Но общая атмосфера, какая-то напряженная, словно черная дымка, в салоне повисла. Я взглянула внутренним зрением на ауры пассажиров, и моя челюсть упала на пол. Аур у них почти не было, то есть были, но бледные и разорванные, в дырах и брешах, у всех, даже у детей. А так бывает лишь тогда, когда человек должен скоро умереть. А если она у всех здесь такая, то вывод только один. Рейс обречен на гибель. Погибнут все. Двести двадцать душ одномоментно, судя по их аурам.
Я замедлила шаг, рассматривая ауры подробнее, быть, может, найду хоть кого-то, кому суждено выжить. И тут увидела его. Того самого мужчину с серыми глазами из моих снов. Вот его аура была яркая, мощная. Цельная, подобную я видела лишь у Пелегина, а эта еще ярче, аж глаза слепит. Вот ему погибнуть сегодня точно не грозит. Я аж остановилась напротив него. Мужчина спокойно сидел на своем месте, читал книгу и даже улыбался. Должно быть, там был забавный момент.
- Идем, – подогнал меня Олег.
Мужчина поднял на меня свои серые глаза, и меня как будто ледяной водой окатили, точно, как во сне. Я быстро зашагала к своему месту, следующему от сероглазого красавца. Села, глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и начала соображать, как же быть. Вариант сойти с рейса даже не рассматривался. Если я оказалась здесь, значит, я должна попытаться их спасти. В любом случае сама я не погибну и не дам умереть Олегу. Может, и кому еще помочь успею, знать бы, отчего он разобьется. Эх, жаль, будущего видеть мне не дано! Знала б, что конкретно случится, могла бы попытаться предотвратить. Хотя кто сказал, что не могу. Собственно, и не пробовала еще никогда.
Когда нас поприветствовал капитан корабля, я узнала его имя, Аркелов Виктор Георгиевич, я попыталась настроиться на его волну, используя голос. В конце концов, на четверть я марсианка, а ясновидение им свойственно. Точнее, они довольно легко умеют подключаться к единому информационному полю и находить там нужную им информацию через проводник энергии, будь то голос, личная вещь или фото интересующего объекта.
Ну, Господи, если ты и вправду есть, помоги, спаси и помилуй.
- Что с тобой, моя хорошая? – Олег серьезно забеспокоился, видя мое встревоженное лицо. – Ты что боишься летать?
- Не трогай меня, пожалуйста, какое-то время. Мне нужно кое-что сделать ментально, пожалуйста. Это очень важно.
- Хорошо, если важно – делай, – кивнул Олег.
И я постаралась сосредоточиться и войти в транс для подключения к этому самому полю. Но никак не получалось. Что-то все время сбивало с медитации, не давало полностью войти в транс, подсознание все время вздрагивало, как автомобиль на выбоинах. Вот мне б увидеть капитана, в глаза посмотреть, за руку взять. А так опыта еще маловато.
Ладно, пойдем другим путем. Отделила одно из ментальных тел и посмотрела на мир внутренним зрением, может, придет кто-то из родственников и расскажет, в чем дело.
Родственников было довольно много. Почти возле каждого стоял кто-то из усопших, готовясь встретить отошедшую душу в новом мире, чтобы той не так страшно и дискомфортно от перехода было.
- Почему случится катастрофа? – громко спросила я. Вредные духи молчали, ожидая увидеть своих близких рядом с собой уже совсем скоро. Они уже знали, что смерть – это не конец, и не так страшно, как кажется.
- Почему, ответьте, – упрямое молчание, – ну пожалейте ж вы хоть деток! Разве ж не хотите, чтоб род ваш продолжался? Разве забыли вы уже, как страшно умирать вам было?
- У капитана случится сердечный приступ через двадцать минут, второй пилот с испугу сделает резкий крен, самолет закрутит в воздушном потоке, а выровнять у него не хватит мастерства, – сказал молодой симпатичный мужчина, стоявший возле молодой женщины с совсем еще маленьким, годовалым, наверное, сладко спящим на маминых руках ребенком.
- Спасибо, – поблагодарила я, выходя из транса.
Олег сладко спал в кресле. Ну, тем лучше, не испугаешься. Я спокойно просидела пятнадцать минут и направилась в кабину пилотов. Встрепенувшейся было стюардессе внушила, что я тоже стюардесса и несу капитану чай. Вошла в кабину. Капитан, мужчина лет пятидесяти, седовласый, чуть полноватый, уставился на меня в недоумении, а я быстро постаралась просканировать его ауру, что же на тебя так давит-то, прям плитой бетонной, на душе лежит. У дочки-красавицы рак обнаружили? А пять лет назад от того же жена умерла. И денег у тебя не хватает на лечение в Берлине? И кредит тебе не дали??? Все ясно.
- Вы что здесь делаете, девушка, сюда нельзя, – возмутился капитан.
- Можно, милый, можно, – я подошла к капитану, обняла его за плечи, – ты только поверь, что все будет хорошо. Нам бы только этот полет пережить, а потом я лично исцелю твою Ирочку, договорились? Я обещаю тебе! Еще внуков от нее понянчишь! Мальчика в честь тебя назовут!
Говоря все это, я одновременно передавала ему свою энергию счастья и любви, которая снесла бетонную плиту отчаянья и безысходности с его души, оставив светлую надежду и готовность бороться. Нормализовала подскочившее уже давление. Укрепила сосуды. Коснулась и второго пилота, молодого мальчишки совсем еще. Это был лишь третий его полет, он ужасно волновался и сдерживал дрожь, как мог. Ну, естественно, шансов выжить с ним не было.
- Возьми себя в руки! Это не третий, а десятый твой полет, ты все знаешь, ты в себе уверен. Все будет хорошо. Слышишь?! – парень твердо кивнул, успокаиваясь.
- Сейчас будет зона турбулентности, приготовьтесь.
Я вышла из кабины и вернулась на свое место, самолет уже начало потряхивать, прозвучала команда занять свои места и пристегнуть ремни. Но я была спокойна, все обойдется. Но, посмотрев на ауру салона, обалдела – все стало еще хуже, чем было. Я ничего не изменила! Мы погибнем, но почему?
Трясти начало сильнее, самолет сильно накренился вправо. А потом резко влево. Началась паника. Черт! Да что ж такое-то. Я отстегнулась, привстала и, посмотрев на соседа за спиной, просто охренела. Мужик явно был в трансе и отдавал сейчас очень и очень много энергии, но не помогая людям, а словно наоборот, подпитывая губящую нас стихию, чем он ярче сиял, тем сильнее нас трясло.
Ах ты ж, мразь ты этакая!
Я, спотыкаясь на ходу, бросилась к мужчине и с разбегу воткнула в его грудь аж четыре ардонийских когтя, мстительно прошипев:
- Сдохни, тварь! А мы еще жить хотим.
Мужик вздрогнул всем телом и обмяк навсегда. Шатания самолета мгновенно прекратились. Так-то лучше.
- Аркадич, разберись, а, – обратилась я мысленно к Пелегину, невозмутимо сев на свое место. – Тут один из ваших чуть двести двадцать человек разом не угробил сейчас.
- Где? – пришел мгновенный ментальный ответ.
- В самолете.
- А ты откуда знаешь? – удивился генерал.
- Так я тоже в нем лечу.
- Что? – взревел в моей голове генерал.
Пространство вокруг задрожало, размылось, подул ветер. Закружилась голова, я ощутила, что лечу в серебряном тумане куда-то вперед и секунд через десять оказалась сидящей на диване в кабинете Пелегина. А рядом со мной сидел этот с четырьмя дырками в рубашке. Процесс регенерации уже пошел, и кровь уже не текла из ран. Но в себя поганец еще не пришел.
Ах, че ж я ступила-то! Тут только башку резать надо! Больше нечего не поможет. Вон уже дышит, мразь.
- Ты что делаешь то? – Пелегин, кажется, был в ярости.
- Я людям жизнь спасла! Наш рейс отменили, пересели на этот, захожу и вижу, этот рейс был обречен, у капитана бы приступ случился, а второй пилот неопытный. Я подлечила одного, подбодрила другого, выхожу, и самолет все равно падает, эта тварь стихию, губящую нас, питает.
- Ты их не спасла, дочь, ты лишь отсрочила их гибель, – вздохнул отец.
- Как так?
- На таких рейсах не бывает случайных пассажиров. Они все всё равно умрут в скором времени. И такие обреченные рейсы – это скорее акт милосердия к людям.
- Ни хрена ж себе милосердие! Там столько деток маленьких!
- Жизнь – штука суровая, – пожал плечами Пелегин, – кармические законы никто не отменял.
- Но не ты ли мне говорил, что судьбы нет. Что мы сами ее творим каждым словом, каждым поступком ежедневно.
- Вот они и сотворили себе свою, - вздохнул отец,
- Но если я их спасла, значит, тоже неслучайно. Быть может, у кого-то будет шанс все изменить?
- Думаю, теперь да, у многих обязательно! Ты умничка, – Пелегин ободряюще мне улыбнулся, – а теперь давай, возвращайся домой. Мне все тяжелее удерживать этого товарища.
- Это кто? – с неприязнью уставилась на мужика, энергетика у него какао-то не хорошая, чуждая моей, подальше отсесть хочется. А уж от взгляда и вовсе оторопь берет.
- Один из тех, кто спит и видит, как бы твою головку прелестную от тела отделить побыстрее. От него мы тебя сейчас и укрываем.
- Странно, а во снах он спасает меня и моего сына, когда начинается вторжение. Открывает мне дверь в параллельный мир, что ли. Но идти мне туда до жути страшно.
- Давно снится сон? – Пелегин явно напрягся.
- С тех пор, как к Олегу ушла. Почти через ночь.
- Хреново, но не бойся. Больше не побеспокоит. Старайся только из поселка не высовываться месяца три. Без моего разрешения.
- Ладно. На самолет меня верни, там Олег.
- Дома уже твой Олег и не помнит ничего. Я же сказал, не высовываться из поселка, путешественники фиговы.
Я даже не успела открыть рот, чтобы возмутиться, как оказалась дома в постели, рядом со сладко спящим Олегом.
- Да елки ж палки! Выругался Олег, когда порвался пакет с картошкой.
Нечего не оставалось, как бежать домой за тазиком, но тут отвлек звонок мобильного. Звонил бывший коллега и приятель Аверина Артем Хортов.
- Да, Тем, привет! – радостно поздоровался Олег.
- Привет, Олеж. Слушай, я по делу. У тебя не будет тыщ двадцать взаймы?
- Да, конечно. А что случилось что-то? – Олегу показалось, что он слышит напряжение в голосе друга.
- Близняшки мои, Тома и Рита, в больнице – с крыши прыгнули вместе.
- Ой, ты ж! Как они?
- Врачи их три часа оперировали. Рита в коме, Тома получше, в себя еще не пришла. Препарат какой-то дорогущий Томе нужен для мозга срочно.
- Да, конечно, сейчас привезу.
- Спасибо, мы в пятой городской.
Олег бегом бросился в дом, забежал на кухню, схватил со стола таз, в который Дора, очевидно, собиралась покрошить капусту для закваски, и, быстро собрав рассыпанную картошку, вернулся бегом назад.
- Ты чего, как ужаленный, носишься? – Дора быстро и ловко нарезала капусту уже в другой таз.
- Пакет с картошкой порвался. Слушай, я отъеду ненадолго. Другу деньги отвезу, ему срочно нужны.
- Что случилось?
- Дочки - близняшки в больнице, с крыши прыгнули вместе.
- Я с тобой, – Дора решительно бросила нож и вытерла руки о полотенце.
- Ты говорила, что этим займутся хранители, так что ж они ничего не делают? Дети как гибли, так и гибнут!
Возмущению Олега не было предела. У Темки были замечательные тринадцатилетние девчушки.
- Всех защитить невозможно, – спокойно ответила Дора.
- А ты уверена, что они хотя бы пытались?
- Все будет хорошо, Олеж. Успокойся и следи за дорогой.
Дора положила руку Аверину на плечо, и он как-то сразу успокоился. Боль из сердца ушла. Осталась лишь одна четкая задача доехать до пункта назначения как можно быстрее и безопаснее.
Они приехали на место через пятнадцать минут, поднялись на пятый этаж, в приемном покое сидели убитые горем Тема и его жена Саша. Олег и Дора поспешили к ним. Олег вытащил из кармана пачку денег, взял пятьдесят, все, что было на карточке. Еще он очень надеялся, что хоть чем-то поможет Дора. Но она повела себя довольно странно. Едва Они подошли к ребятам, как она вдруг бросилась за кудрявым черноволосым мужчиной в белом халате, вышедшим из коридора с палатами, с криком: «Стой, тварь! Убью!» Мужик резко развернулся и бросился обратно. Дора за ним. Олег замер с открытым ртом: знакомого, что ль, встретила кого?
ДОРА
Эту мерзкую ауру я из миллиона теперь узнаю, хоть ночью разбуди! Если он вышел от девочек, порву ж, как тузик грелку!
Мужик меня заметил и прибавил шагу.
- Стой тварь! Убью! – рявкнула я, бросившись вдогонку.
Семь этажей до верха пробежали на одном дыхании и не заметив, вот мужик распахнул дверь на крышу, и я смачно выругалась. Сейчас спрыгнет и с толпой смешается. Поминай потом, как звали, а я, кстати, и имени его не знаю.
И точно! На крыше никого не было!
- Черт что ж ты за скотина-то такая, а! Это просто дети! Они же беззащитны перед тобой сейчас, это подло!
- На войне, как на войне, красавица! – услышала я за спиной насмешливый голос, резко обернулась, выпуская когти, там стоял сероглазый красавец, я замахнулась, он резко отскочил.
- Хорош же воин, с ребятишками воевать и кошка может.
Схватила мужика за плечо, придала ускорения, он покатился кубарем, но довольно легко и уверенно встал на ноги. И с улыбкой и нескрываемым интересом уставился на меня.
Я перешла в марсианскую ипостась, в ней значительно проще убивать, все эмоции отходят не то что на второй – на десятый план, скорость мысли увеличивается в шесть раз. Тут главное, чтобы тело подготовленным оказалось. Но у меня с этим проблем не было, убивать меня учили с трех лет.
Я завертелась, волчком нанося удар за ударом, тело едва успевало за посылом мысли, мужик не поддавался, кидал и швырял меня довольно легко, почти не пропуская ударов. Неужели и он прошел школу Шайгенов? По мастерству, по крайней мере, он мне ничуть не уступал. Давно такого достойного соперника не было. Ну вот! Стоило чуть призадуматься – и я замираю на самом краю крыши лицом к обрыву, а он держит меня за горло, грозя вот-вот скинуть вниз, и сил у меня почти нет. Я словно выпита до дна. Но из последних сил перехожу в глорианскую ипостась и отбрасываю от себя мужика, сгенерировав мощный электрический разряд. Представив поток своей энергии, что еще плескалась во мне в виде молнии. Мужик отлетел на довольно приличное расстояние и весело расхохотался вместо того, чтоб сдохнуть, ну или хотя бы лишиться чувств.
Я спрыгнула с бордюра и почувствовала, что вот теперь точно без сил, аж шатает, теперь мне капец. Ну, хотя бы попыталась.
- Хороша! Ай, хороша красавица. – Мужик встал, весело смеясь, и подошел ко мне. – Так значит, ты и есть химера? Дитя четырех миров?
- А ты-то кто такой будешь?
- Я Борис, Борис Смородин. Хранитель.
Мне протянули руку, которую я и не подумала пожимать. Мужик на это недовольно ухмыльнулся, прожигая меня ледяным взглядом своих серых глаз.
- Хранители хранят, а не убивают.
- Все, больше не буду, честное слово! Что искал, то уже нашел!
Мне так нагло улыбались, что я не выдержала, выпустила ардонийские когти и бросилась на мужика, но он ловко перехватил меня, прижал к стене и впился в мои губы своими. Жарко, страстно, жадно. Его энергия лилась в меня потоком. Он питал меня, видя, что я на грани истощения. Я хотела вырваться, но не могла: тело словно окаменело.
Губы и язык Бориса были такими настойчивыми. Я почувствовала, как закружилась моя голова, как просыпается во мне желание и вдруг все закончилось. Мужчина, крепко прижимавший меня к себе, исчез, а я от неожиданности упала на пол.
Полежала, пытаясь отдышаться и прийти в себя, голова кружилась то ли от жаркого поцелуя, то ли от избытка чуждой силы. Этот Борис, судя по всему, верховный жрец, но почему-то творит беззаконие. Серым продался, Иуда!
Что искал, то уже нашел. Боже правый, девочки!
Я бегом бросилась на пятый этаж. Худшие опасения подтвердились. Мать билась в истерике в руках мужа, крича доктору, стоящему рядом.
- Вы лжете! Не может быть! Все ведь было хорошо! Девочки мои! Кровиночки мои!
Ее переполняли боль и отчаяние. У меня самой выступили слезы на глазах от злости.
- Иди к Пелегину! – бросила я пришибленному Олегу, стоявшему в стороне у стены.
- Тот, за кем ты бросилась, это он виновен в смерти девочек, – спросил Олег, когда мы уже сели в машину.
- Да.
- Кто это?
- Понятия не имею. Здесь направо поверни, по окружной поедем.
===
- Почему ты позволяешь ему творить беззаконие? – с порога налетела я на генерала, ужинавшего в гордом одиночестве.
Отец спокойно прожевал кусок запеченного карпа, вытер губы салфеткой и заговорил так же совершенно спокойно.
- Я и тебе говорил носа из поселка не высовывать, ты же меня не послушала. Самый главный закон вселенной – закон свободы действия. Каждый волен сам выбирать свою дорогу и вершить свои поступки.
- Что ты несешь! – взъярилась я. – Дети гибнут! Невинные дети! Будущее планеты!
- Больше никто не погибнет. Оставшихся собрали и отправили в безопасное место.
- Вот именно что оставшихся!
- Война не милая – не приласкает, – вздохнул генерал, – садитесь, отужинайте.
Вышла Вера. Вечная гувернантка в доме генерала вынесла два блюда с карпом и брусничным морсом. И отодвинула нам стулья, окинув Олега недобрым взглядом. Еще бы, в Алексе старушка души не чаяла. Она тоже была глорианкой, так что была в курсе всего, можно было не сомневаться.
- Что за хрен такой этот Смородин? За что серым продался?
- Он им не продался. Он их сюда привел.
- Ого, это ж сколько ему лет-то?
- Ну да неплохо сохранился. Открылась перед ним?
- Так я ж побороть надеялась.
- Ой, ты ж молодо-зелено! – всплеснул руками отец. – А по ауре не судьба шансы взвесить. Это ж все равно, что лопатой на танк замахиваться.
Пелегин прекратил жевать и недобро уставился на меня, и я почувствовала, что в комнате прекратилось всякое движение воздуха. Посмотрела на Олега. И увидела, что он закаменел с бокалом в руках.
-Ты губы то на него не раскатывай, дочь! Не думай даже о нем! Постелет-то он мягко, а спать будет ой как жестко! На всю жизнь синяки останутся.
- Да Бог с тобой, я и не думала!
Я отчего-то залилась краской, щеки воспылали огнем. Целуется поганец таки классно, это бесспорно. Об остальном и думать страшно.
- Вот и не думай, – Пелегин стукнул кулаком по столу – и из поселка ни шагу чтоб мне. Ему туда ходу нет. В остальных местах не ручаюсь за твою жизнь и свободу. Тем более теперь, когда он знает о тебе все.
- В смысле все? – опешила я.
- Вот все. От того, во сколько первый шаг сделала, до того, какого цвета на тебе сейчас белье. Зря ль он, что ли, целоваться лез. Пока ты там млела, он по памяти прошелся.
Вот же ж зараза-то, а!
- Но я никакого воздействия не почувствовала!
- Еще б ты что-то почувствовала, козявка, – весело усмехнулся Аркадич.
- Я что, под арестом теперь?
- Ну почему под арестом? Временно ограничена в передвижении, так скажем. Ты же хотела быть, как все, жить, как все. Вот и живи на здоровье. Борщи мужу вари, на работу обычную ходи, как все.
- А если мне понадобиться что-то купить? Там только продовольственный и хозяйственный магазины.
- Интернет в поселке высокоскоростной, заказывай – не хочу. Олега проси, мне звони.
Генерала, как всегда, не прошибешь ничем, он щелкнул пальцами и Олег, как ни в чем, ни бывало, отмер.
- Ой, колечко-то, у тебя красивое какое, дочь, – как ни в чем, ни бывало, защебетал глорианский папаша, – а свадьба когда будет? Решили уже?
- Э-эм нет еще, – Олег явно растерялся.
- Пап! У тебя совесть есть?
- Это ТЫ! МЕНЯ? спрашиваешь? – усмехнулся генерал, отпивая вина.
- Как только, так сразу, – решительно отрезала я.
- Понял, – кивнул Пелегин, – ну как тебе у нас, Олег? Уютно? Нравится?
- Да, интересно, – кивнул жених, – только хотелось бы ясности, чем буду заниматься, когда период обучения закончится.
- Вот как закончится, там и решим. К чему у тебя склонности и таланта больше будет. Вообще Демитрий тебе не нарадуется. Тебе с ним тоже комфортно, я вижу?
- Да, вполне, учитель он хороший. И собеседник замечательный.
- Ну и отличненько. Вера, десерт неси.
- Мы поедем, пап. Поздно уже.
- Не-а не поедете, гостите сегодня. Ночь летнего солнцеворота, Иван-купала, у местных в поселке праздник будет, они тут вроде как старообрядцы. Оставайтесь, посмотрите.
- А что, давай посмотрим, – оживился Олег, – интересно же.
- Что, правда интересно? – искренне удивилась я.
- Да, очень. Родовые корни же, – глаза Олега аж блестели.
- Ну, если родовые, то пошли, – усмехнулась я.
На празднике реально оказалось здорово! Нам на головы надели ароматные венки с мятой душицей и ромашкой, в старинных кубках подали напиток богов, как заверила подававшая девушка, сурию – напиток на основе молока и меда с семью травами. Душистая такая молочная сыворотка, вкус своеобразный, но мне понравилось. Славили неких древних богов, Сварога, вышнего бога небес, Велеса, хранителя лесов, и Нави – нижнего мира, где живут духи и души. Перуна, защитника яви, то есть того мира, где здесь и сейчас обитаем мы. И, собственно, Купалу – славянского бога лета и влюбленности. Развели костер, подпалив заранее сделанное чучело из трав. Водили вокруг него хороводы. Пели песни о древних мудрых, славных богах, некогда живших на этой планете. Когда костер прогорел, через него стали весело прыгать. Притом народу было очень много, все молодые, красивые, и ауры у всех такие светлые, чистые, радостные, так и сияли! Они искренне верили в то, что их древние боги слышат их и радуются с ними.
Блаженны вы в своем неведении. Ибо те, кого вы богами зовете, давно отвернулись от вас и живут лишь своими интересами. Лишь некоторые из них или же их потомки иногда спасают эту планету от гибели, называя себя теперь не богами, а хранителями. Но, спасая планету, они думают вовсе не о вас, глупые люди, они действуют исключительно в каких-то своих вышних интересах. Например, исходя из того, что сами здесь живут. Ибо планет с таким благоприятным климатом, подобным земному, во вселенной не так и много. А ещё, Мидгард-земля, как они ее называют, находится одновременно между двумя зодиакальными созвездиями, получая подпитку попеременно от каждого, что тоже особо ценно. И говорят, что лишь здесь душа человеческая может пройти свой путь, от самого низа до самого верха, например наркоман убивший свою мать за пятьсот рублей на дозу, однажды может все опознать, прийти к вере, стать монахом, и не пожалеть жизни своей за других, если нужно будет.
Все из-за вечной борьбы добра и зла, света и тьмы. На Мидгарде она с давних времен ведется особенно остро.
Взглянув на Олега, я невольно улыбнулась. Кажется, он подхватил общий настрой всеобщей благости. Водил хоровод, резво прыгал через костер. Пелегин, наблюдавший за нами со стороны, А меня аж передернуло от предположения, того кем из этих, восхваляемых существ он может являться. Есть у него парочка талантов, характерных для одного из персонажей славянских мифов, что он заставлял учить, меня буквально наизусть, якобы для тренировки памяти
Отец поджег факел от костра и обошел с ним нас с Олегом, особо задержавшись на мне. Огонь чистит ауры от скверны. А во мне, наверное, за сегодня накопилось немало.
- А теперь отойдите подальше и искупайтесь хорошенько, – лукаво улыбнулся отец. – Я постелю вам во дворе, в беседке, ночь будет теплая, не замерзнете.
Отбежав подальше, где нет людей, мы разделись и кинулись в речку, вода была теплая, ласковая. Мы сразу начали целоваться и ласкать друг друга, заряженные общей позитивной энергией любви и благости.
- Люблю тебя, девочка моя! Как же я тебя люблю, – я, наконец, услышала эти заветные слова.
- И я люблю тебя, мой хороший! Очень-очень, – смахнула с глаз выступившие слезы счастья.
Вот уже почти два месяца я живу с Авериным обычной человеческой жизнью, никого не убивая, ни на кого не охотясь, не зачищая следы падения тарелок.
Просто учила больных деток рисовать, лепить. Разминала их пальчики. Мне ничего не стоило полностью исцелять в день по одному ребенку. Но, увы и ах, нельзя. У каждого свой путь, и эти больные детки – тоже. Плюс ко всему они нужны окружающим их людям, чтобы возвысить их души, научить их состраданию, пониманию, уважению. Это основная миссия больных людей. Приходя домой, готовила ужин, убиралась, готовилась к следующим занятиям. Встречала Олега с работы, кормила его, готовила ванну, делала ему массаж, а потом занимались любовью ночи напролет. Он был лучшим из всех, что у меня были, а в тот год с пятнадцати до шестнадцати, пока я не взбунтовалась и Пелегин не забрал меня к себе, я прошла через многое. О чем просто предпочитаю не вспоминать. Олег был так ненасытен, так страстен, так нежен. Он отрывался за все годы воздержания. И упивался моим молодым телом. И сам начал следить за своим. Помимо боевых тренировок с Демитрием, начал ходить там же на работе в спортзал и бассейн. Я щедро делилась с ним своей энергией, чтобы ему эти нагрузки были не в тягость. Самой же мне нагрузок отчаянно не хватало. Энергетика переполняла меня, особенно сейчас, в состоянии любви, и требовала выхода. Обычная жизнь обычной женщины не выматывала меня и на треть. И поэтому каждую ночь, как только Олег засыпал, я бежала в спортзал санатория, чтобы позаниматься без свидетелей. Уж слишком мои движения были быстры и ловки для обычной человеческой девушки. Возвращалась к половине пятого утра, когда Олег еще крепко спал, и ложилась к нему, как ни в чем не бывало. Просыпались мы всегда вместе.
- Как же я хочу, чтобы у нас был малыш, – прошептал Олег между поцелуями.
И на мои глаза навернулись слезы, вспомнив, как долго не могла зачать Лизу, а подарить Олегу счастье отцовства очень хотелось. Я была уверена, что он будет замечательным отцом из тех, что и ночью встанет, и памперс поменяет, и на прогулку сам соберет.
- Не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо. Ты только не плачь, – мое лицо осыпали нежными поцелуями. Олег подхватил меня под бедра и вынес на берег. Положил на заботливо расстеленное кем-то одеяло, лежавшее рядом с нашими вещами. Несмотря на то, что уже было за полночь, и мы были мокрыми, холодно не было, нас словно сама земля и небо грели.
Олег продолжал покрывать меня поцелуями, и от слез не осталось и следа. А уж когда коснулся губами самого потаенного и нежного, не осталось ничего, кроме жгучего желания ощутить его в себе как можно скорее.
- Олег! Возьми меня. Пожалуйста! – задыхаясь от невероятно приятных, проходящих через всю меня ощущений, попросила я.
Но он, словно не слыша, продолжал свою бесстыдную пытку.
– Олег! – простонала я.
Наконец он встал, поднял мои ноги и вошел, но двигался убийственно медленно. А мне так хотелось огня, что я начала злиться и нетерпеливо извиваться под ним.
- Куда разбежалась! – прохрипел Олег, практически придавив меня собой. – Лежи и наслаждайся, богиня моя. Не торопись, цени каждое движение своего бога.
Ну не фига ж себе его торкнуло-то после напитка богов-то. Спорынью туда случайно не добавили? Мне-то пофиг, я как ящерица на четверть способна переварить большинство ядов. В отличие от людей. Но аура Олега была чистой, светлой, пылавшей алым цветом страсти. Я не сдержалась, активировала в организме выработку феромонов, или усилила ардонийский брачный зов, как говорят ящеры. И капитан сломался, он перекатился со мной на бок, так что мы лежали лицом к лицу, и движения его стали как удары нетерпеливые и быстрые, дарящие мне, изнемогавшей уже, невероятное наслаждение. Он держал меня за бедра, прижимая плотнее к себе в самом чувствительном месте, и я сходила с ума от наслаждения, подаваясь ему навстречу и оцарапывая спину от избытка эмоций. Наверное, сделала больно, потому что Олег зашипел и, перекатившись, перевернул меня на другой бок спиной к себе. Наслаждения было не меньше, а весь избыток моих чувств достался несчастному одеялу.
Каждое его движение возносило меня на небеса, казалось, сейчас сама душа вырвется из тела, не выдержав напора жаркого любовника. А кричала я так, что слышал, наверное, не только весь лес, но и весь поселок, стоявший на берегу.
- Это была самая чудесная наша ночь, – прошептал Олег отдышавшись.
- Согласна, – выдохнула я, стараясь унять колотящееся сердце, – но не последняя такая, это точно.
- Дай Бог. Все-таки секс на природе как прямой энергообмен с вселенной – вещь классная! Нужно будет почаще практиковать. Такой заряд энергии.
- Это тебя, по ходу, от сурии торкнуло, – не выдержав, прыснула я.
- Ну не зря же ее сами ведические боги пили, – улыбнулся Олег, – кстати, ты знаешь историю возникновения этого праздника?
- Если и слышала, то не помню, – пожала я плечами: мозг категорически отказывался включаться после пережитого кайфа.
- Очень печальная история вообще-то.
- Расскажи.
Я поудобнее устроилась на плече Олега, приготовившись слушать.
- По легенде Родителями Купалы и Костромы (символизировала водную стихию) были Семаргл (бог стихии огня) и Купальница. Дети появились у них в день летнего солнцестояния. Бог грома Перун был очень рад рождению детей у своего брата Семаргла. Именно поэтому он подарил Купале и Костроме цветок папоротника (растение, которое никогда не цветет). Отсюда и родилась легенда, что в ночь на Ивана Купалу можно увидеть, как прекрасно цветет папоротник.
Купала и Кострома росли красивыми и нежными, полными здоровья и энергии. Но однажды произошло горе. Купала в ночь убежал из дома, чтобы послушать пение птицы Сирин. Из-за этого он оказался в подземном мире (Нави). Долго родители искали его, но так и не смогли найти.
В это время Кострома из милой девочки выросла в прекрасную девушку. Своей красотой она пленила парней, но не хотела выходить замуж ни за одного из них. Однажды она сплела чудесный венок и заявила, что выйдет лишь за того, кто сможет отобрать его у нее. Вышло так, что сделать этого не сумел никто. Тогда девушка встала на берегу Ра-реки (современная Волга) и прокричала, что ее никто не достоин. Тогда ветер подул так сильно, что ее венок упал в воду (а девушки в память об этом сегодня венки пускали).
А мимо проплывала лодка, в которой сидел молодец. Он был необычайно стройным, крепким и красивым. Подобрав венок, парень отдал его Костроме. И вскоре молодые сыграли свадьбу.
Лишь на следующий день родители поняли, что жених их дочери – это и есть Купала, их родной сын, который потерялся несколько лет назад. Он смог выбраться из Нави, но долго не знал, где теперь его семья. Купала и Кострома, поняв, что их связывает больше, чем родственные связи, не смогли этого пережить (да и сам акт инцеста считался страшным грехом, наказание за который – гибель). Они, взяв друг друга за руки и пошли к реке. У самой воды девушка испугалась и бросилась было бежать, но брат догнал ее, подхватил на руки и вошел с горько плачущей сестрой в реку.
Но погиб только Купала. Кострома же превратилась в русалку, заманивающую парней в омут (считается, что так боги наказали ее за гордыню, которую девушка проявила, сказав о том, что никто ее не достоин). Но все это время она безумно тосковала по возлюбленному. Тогда боги пожалели Кострому. Они вернули ее брата-мужа из мира мертвых и сплели их тела вместе в красивый цветок. И несколько десятилетий спустя христиане стали называть его Иван-да-Марья.
- Какая печальная история.
Я вспомнила, что аж прослезилась, прочтя ее впервые.
- Слушай, может, и правда поженимся, а то как-то не удобно Пелегину в глаза смотреть.
- Чет не заметила я, по-моему, со всех сторон вполне удобно пристраивался, – прыснула я, не выдержав серьезного тона Олега.
- Да странно как-то. Ты ж сказала, что только Влада признаешь, а сама и Пелегина папой зовешь.
- А почему и нет. Ему приятно, а мне несложно. Это тупо проще, чем Вадим Аркадиевич каждый раз произносить.
- Ну, просто для меня папа – это папа, он один должен быть. Я даже тестя по имени-отчеству только звал.
- Ну и зря. Это их обижало, больше чем уверена. Официоз – он как стена отчуждения между людьми.
- Ну да. В чем-то ты права. Но ни Пелегина, ни тем более Влада папой я назвать точно не смогу. Предупреждаю сразу.
- Я думаю, они переживут, – усмехнулась я.
Полежав немного, мы вернулись в особняк Пелегина, стоявший совсем невдалеке от реки. Любил генерал уединение, даже в особняке жил один, хотя семья у него была – и жена, и дети, жили они, как и отец, на две планеты – Землю и Глорию, но в гости никогда не приходили. И представлена им я не была ни разу никому, быть может, от того, что я что-то типа незаконнорожденной, и меня не желали признавать, чтобы не делить со мной наследство? А что? Кто их, инопланетян, знает? От недостатка общения с родственничками я никогда не страдала – и ладно.
Нам уже постелили в большой беседке на диване.
- Раздевайся, не бойся, я тебя согрею, если замерзнешь, – улыбнулась я, видя, что Олег хочет забраться под одеяло прямо в одежде, – а то утром все мятое будет. А заехать переодеться уже не успеешь.
- Завтра у меня тренировки с Сомовым. Он марсианин, как я понял? И двойной агент?
- Ага. Он представитель старого правящего рода. Но нынешние об этом не знают и думают, что он работает на них.
- Ему точно можно доверять?
- Как себе. Новая власть истребила почти весь его правящий род, родителей, братьев, сестер, жен и детей. Сам он чудом укрылся на Земле, инсценировав на Марсе свою гибель. Никто так не ненавидит тамошнюю власть, как он.
- Печально! Выходит, что везде все одно и тоже. Люди и не люди гибнут за власть?
- В большинстве своем да, как я понимаю. Слушай, собери-ка мне всю информацию, что сможешь найти по своим каналам, о Борисе Смородине. Лет тридцать пять-сорок. Черные, вьющиеся до плеч волосы, яркие серые глаза.
- Это он убивал деток?
- Да
- Вот сука, - с чувством выругался капитан.
Если бы я только знала тогда, чем закончится эта моя безобидная просьба.
Не больно? – заботливо с улыбкой спросила физиотерапевт Светлана Викторовна, аккуратно разгибая сведенные спастикой ноги девочки, лежавшей перед ней на столе.
- Нет, – пискнула девочка. Ей было очень больно, но она старалась не выдать себя. Хотя непослушные пальцы на руках свело от напряжения.
- Я слышала, ты ходишь на рисование и бисероплетение? – заговорила Светлана Викторовна, пытаясь отвлечь девочку от боли. – Как тебе наш новый педагог? Ольга Андреевна? Хорошая?
- Да, – кивнула девочка, стараясь не заплакать от боли. Ну почему ее ноги не как у всех? Почему они такие непослушные? И их надо пытаться лечить так больно! А еще и толку нет.
- Хорошо все объясняет?
- Да. Я уже один цветочек из бисера сама сплела. Вот, – девочка достала из кармана цветочек, сплетенной в дуговой технике, – цветик-семицветик!
- Да ты что? Это ты сама сплела, правда?
Светлана уставилась на яркий цветочек, как на чудо. Ее дочь тоже занималась бисероплетением. И Светлана знала, что техника, которой сплетен этот цветок, в принципе несложная. Но только не для такой девочки, как Ангелина, ей и ложку-то не удержать в руках. Не говоря уже о том, чтобы низать бисер на тонюсенькую проволоку и закручивать ее самой.
- Какая ты молодец! И Ольга Андреевна тебе совсем не помогала?
- Нет. Она только показала на своем цветочке, как делать, а я повторяла.
- И пальчики не болели?
- Болели. Но когда их сводит, Ольга Андреевна их разминает, и боль уходит. Их так покалывает, как будто иголочками, и все не сводит какое-то время.
- Ясно. И за сколько же занятий ты сделала цветочек?
- За три сегодня закончила зеленые лепесточки. Завтра начнем плести сирень. И будем делать аппликацию из маленьких бумажных шариков. Шарики тоже будем делать сами из салфеток, – Ангелина говорила быстро, быстро пытаясь отвлечься от боли.
- Ой, как здорово! Ну, молодец у вас Ольга Андреевна, я смотрю. Все, закончили. Давай садись. Молодец. Обнимай меня за шею. Оп, – женщина аккуратно пересадила девочку в ее инвалидное кресло. И, присев на корточки, стала надевать на нее тапочки.
- Все готово. Езжай к маме, – Светлана распахнула перед девочкой дверь.
- А это вам на память! – Ангелина протянула Светлане свой цветик-семицветик, – он желания исполняет. Если очень попросить.
- Да ты что, правда? Спасибо большое, моя хорошая. Я подумаю и обязательно что-нибудь загадаю.
Светлана еще раз осмотрела цветок. Выполнен он был очень и очень аккуратно. Даже не верилось, что это работа Ангелины, тем более первая. Надо будет узнать у Ольги, что это за гимнастика такая с покалываниями. От мыслей Светлану отвлек звонок мобильного. Звонил сын.
- Да, Гриш. Что? Не сможешь меня забрать, почему? Что, у Верочки схватки начались ложные? Вы в больнице? Да, да, сынок, нет, конечно, будь с ней. Я сама доберусь. Кого-нибудь из ребят попрошу подвезти. Да не переживай. Будут новости, звони.
Светлана вошла в ординаторскую выпить чая в перерыв. Ольга Андреевна и Вадик, их второй массажист, были там. Ольга, совсем еще молодая девушка с модной стрижкой, распечатывала какие-то рисунки для занятий на принтере. На ней был темно-голубой брючный костюм с болеро, Светлана порадовалась, что не юбка выше колена. Вадик и так просто жрал бедняжку глазами. Особенно аппетитную часть пониже спины.
- Вадик, кончай уже пялиться. А то от попы Ольги Андреевны сейчас уже дым повалит, – усмехнулась Светлана Викторовна. Парень смутился и сделал вид, что читает журнал. – Будьте осторожнее, Ольга Андреевна. Юбку выше колена надевать в смену Вадима Андреевича не рекомендую. Он у нас тот еще сердцеед.
- Нечего страшного. Сердец тут и без меня достаточно. А мое уже занято.
- Облом-с, Вадим Сергеевич, – развела руками Светлана, – чаю-ка плесни, Ромео.
- И кто же сим счастливцем оказался? – вздохнул Вадим, по-прежнему съедая Ольгу глазами. Эта краля уже третий месяц тут и каждый день смотрит сквозь него. Нехорошо. Ой, как нехорошо… – Быть может, у меня есть хотя бы малюсенький, но шанс. Обручального кольца на Вас пока что нет.
- Можно подумать, кольцо когда-то кого-то останавливало, – фыркнула Светлана, – главное, что в сердце.
- Согласна, – кивнула Ольга, складывая распечатанные рисунки в папку. – Шансов нет ни у Вас, мой милый брутальный массажист, ни у кого бы то ни было. Вы сексуально совершенно не мой типаж, и эти Ваши пожирающие взгляды, коими Вы меня все время сверлите бессовестно при всех, меня совсем не трогают. – Светлана хохотнула, глядя как Вадик сошел с лица прямо от отповеди. – Я люблю мужчин значительно постарше и военных. Мой будущий супруг старше меня ровно на двадцать лет.
- Генерал? – усмехнулся Вадик.
- Пока полковник, но все впереди.
- И где же служит твой крутой полковник? В ВДВ?
- Не-а, в СБ., – Ольга, казалось, с радостью смотрела, как с лица этого самовлюбленного брутала совершено сошла улыбка.
- Не твоя эта добыча, Шер-хан, не твоя! – Светлану разобрал смех.
- Да и не больно надо, – фыркнул Вадик и вышел из ординаторской.
- Круто ты его припечатала. А то аж смотреть противно.
- Я всего лишь сказала правду, – пожала плечами Ольга, наливая себе чай, – давно нужно было это сделать.
- Быть женой военного непросто, милая. Сама знаю. Двадцать лет за своим полковником моталась по гарнизонам. Пока не подорвался на одном из заданий. В закрытом грабу хоронили, не на что смотреть, сказали. Одно утешает, хоть мальчишек своих молодых спас, гранату собой накрыл. А они не забывают нас, до сих пор звонят, помогают. Сыновей в его честь называют. Не зря мой Петя жил! Не зря, – Светлана смахнула слезинку.
- Я Вас понимаю, мой первый муж тоже был военный и тоже погиб на задании, мы с ним и двух лет не прожили.
- Наверное, и дите родить не успели?
- Успели, но девочка умерла в возрасте трех месяцев от острой двусторонней пневмонии. А еще через три месяца и Сашу убили. В мой день рождения на двадцать три года.
- Господи, девочка ты моя! – женщина была поражена слезливым рассказом в самое сердце. – А я все смотрела на тебя и думала, отчего ж у тебя взгляд такой, будто ты лет сто прожила и ничего тебя не радует в этом мире.
- Ну почему же? Радует, – Ольга утерла слезы платочком и улыбнулась, – детей люблю. Людям помогать люблю.
- И у тебя это здорово получается. Смотри-ка, что мне Ангелина подарила. Для нее с ее спастикой в пальцах это просто невероятная работа! Смотри, как все аккуратно. Ты правда не помогала?
- Нет. Только показала на своем цветочке, как делать. А они все очень стараются. Скачала им из интернета кучу красивейших букетов, что можно сплести, вот они все и загорелись.
- Молодец! Хорошо умеешь мотивировать. Этим детям главное – дать понять, что они не бесполезны, что несмотря на свою болезнь они многое могут.
- Это я могу, – радостно улыбнулась молодой педагог, – у меня обширная программа с разными видами занятий.
- Слушай, а что ты за гимнастику делаешь, чтобы спастику снять? – Светлана Викторовна даже блокнотик приготовила записывать.
- Нет, ну надо же! Десятая девчонка уже пропала, – в ординаторскую вошел Степан Антонович, хирург. – Последняя из пропавших из моего поселка, представляете! Тридцать лет девушке! Не пришла с ночной смены. Хотя позвонила мужу, что выходит, чтобы встретил на остановке, но до нее так и не дошла!
- Кошмар какой! – Светлана аж перекрестилась и стала теребить шарфик, повязанный на шее, как делала всегда, когда нервничала. – И что ж полиция?
- А что полиция! – махнул рукой пожилой уже сухощавый мужчина. В его карих усталых после ночной смены глазах пылало возмущение. – Полиция у нас только в сериалах крутая! Уже десять пропавших, а у них даже подозреваемого нет. Даже фоторобота нет.
- Ой, кошмар, какой! Я вот, знаете, даже телевизор лишний раз стараюсь не включать. Как ни включишь, по всем новостям только ужасы одни и сообщают. Вон деток сколько самоубийствами недавно жизнь покончили. Вот чего не хватало детям? Родителям-то как жить теперь?
- От избалованности все, ни к чему не приучены, ничем не занимаются, в соцсетях сутками виснут. А там знаете, сколько уродов и маньяков всяких, головы задурить гораздых. Я своих внуков на пять кружков записал, чтоб заняты были, чтоб времени на дурь не оставалось, и нечего, Бог миловал. – Степан Антонович за разговором сделал себе крепкий кофе и, потихоньку отпивая, изучал новую молоденькую сотрудницу: три месяца уже работает здесь, ничего так вроде и как специалист, и как человек. Только скрытная какая-то, молчаливая.
- Оль, ты б не возвращалась сегодня одна. Позвони жениху, а.
- Нечего, Светлана Викторовна. Я на машине.
- А, ну хорошо. Береги себя. Степан Антонович, не подвезете меня? А то сыну некогда. Невестку в роддом со схватками отвезли.
- С превеликим удовольствием Светлана Викторовна. Сейчас только кружку помою.
- А давайте я Вас отвезу, – предложила Ольга милой женщине.
Не нравился Доре этот хирург, ой, не нравился! Он был человек, обычный человек. Не тренированный, не из спецслужб. Но прочесть его мысли она не могла. Одно шипение, как стена. Повлиять, подвергнуть гипнозу тоже не могла. Он уже был под чьим-то влиянием. Или его мозг работал как-то по-особому. На других частотах. Нехорошо. Ой, нехорошо.
- Так у тебя же занятия, – удивилась Светлана.
- Нечего страшного, задания я уже разложила. Там раскраски, сами справятся. Мне нужно на воздух просто, голова болит. Отвезу Вас и развеюсь.
- Хорошо, поедем.
От Доры не укрылся злобный взгляд хирурга, брошенный на нее.
Она отвезла женщину дамой и поехала обратно в санаторий на скорости за восемьдесят, от нее не укрылась, что Ауди хирурга ехала за ними. И сейчас догоняла новенькую Ладу Ларгус Доры. Она сбавила скорость, позволяя себя подрезать. Хирург перекрыл ей дорогу и вышел из машины. Помахал рукой, успокаивая.
- Быстро Вы обернулись, а я еду за Вами, Светлана забыла свой телефон в ординаторской.
- Ну, давайте я передам вечером!
Дора открыла окно, но тут же получила удар кулаком в лицо. Степан Аркадьевич открыл дверцу машины, схватил девушку за волосы и выволок на улицу.
- Что вы делаете?! – девушка отчаянно пыталась вывернутся.
И получила удар кулаком в живот, девушка вскрикнула и перегнулась пополам. Удержав, чтоб не упала, хирург наотмашь ударил по лицу, в кровь разбив губы. Когда жертва обмякла, перекинул через плечо и понес вглубь густого, хвойного леса.
Я почувствовала, что меня кинули на снег, и открыла глаза.
- Давай, давай, детка, сейчас развлекаться будем.
Безумный мужик лежал на мне, давя всем своим телом, не давая пошевелиться. Он рванул вниз мой комбинезон, и я осталась по пояс только в бюстгальтере.
- Славная грудь, хорошая, – оценил маньяк, сорвав бюстгальтер, и начал жутко больно мять груди, – славная, сладкая.
Он начал тереться об меня всем телом. Я почувствовала его каменный пенис, трущийся о мой комбинезон, и меня затошнило от отвращения.
Я посмотрела ауру извращенца – огромное темное пятно над головой, отчаянно сейчас пульсирующее и разрастающееся. В мужика подсажена так называемая лярва – сгусток темной энергии, питающейся негативом. Колдуны бы сказали – демон, ну, это кому как удобнее. Кто как видит. Попросту сгусток темной энергии, которых полным-полно в этом мире, мужик подцепил его в какой-то момент, когда был ослаблен или озлоблен. И эта энергетика постепенно подавила ауру талантливого, но слабовольного мужика. А поскольку питается она негативом, ей нужно было склонить мужика к чему-то негативному. К алкоголю он равнодушен, споить не получилось, а вот к противоположному полу, наоборот, питал слабость. А к тем, кто изменял мужьям, питал лютую ненависть. Припоминая первую, предавшую его с собственным братом жену. Вот и нашла проклятая лярва слабинку. Первой жертвой стала жена соседа и друга, давно строившая ему глазки. О, какой сладкой и неуемной она была! Как сладко она кричала.
- Получила удовольствие, сука?! Получила? Изменила мужу, тварь! Так сдохни, изменница!
Пальцы все крепче сжимались на горле потрясенной жертвы, а ему так понравилось мстить и за себя, и за несчастных преданных мужей! Эти твари так сладко бились под ним в агонии! Это стало его наваждением. Хотелось еще и еще. В неделю по одной. То, что надо. Даже без акта просто соблазнить, уговорить, утащить и удушить мужнину предательницу! Ибо нефиг садиться в машину к чужому мужику.
Ну все, хватит, синяков на мне уже достаточно. Но тут я почувствовала всплеск его адреналина и решила подождать для верности.
- Одиннадцатая будешь. Вон под той сосенкой ляжешь, они все у меня под этими сосенками аккурат в кружок.
Ублюдок начал душить меня и двигался все быстрее. Я захрипела, изображая агонию. Мужик давил очень сильно, будь я обычной женщиной, наверное, уже умерла бы. Его глаза горели безумием, наслаждением и властью, ему хотелось, чтобы я подергалась, пытаясь спастись, чтоб дала продемонстрировать ему свою власть надо мной. Но хрен тебе! Я лежала смирно, как полено. А он все терся и терся об меня, душил и душил. И тут я почувствовала, как что-то горячее брызнуло мне на комбинезон чуть ниже живота. Какая ж мерзость! Я схватила приличную такую палку, лежавшую совсем рядом с правой рукой, и со всей силы вогнала ее в правый глаз мерзавца. Вогнала с такой силой, что она пробила череп с обратной стороны.
Да-мм. Косяк. Ладно, спишем все на выброс адреналина. Я быстро спихнула труп с себя, встала и пошла из леса, звоня на ходу в службу спасения. Так, не забыть. Изобразить панику.
- Служба спасения, оператор Валентинина, здравствуйте, – тут же ответил оператор, – что у Вас случилось?
- Маньяк на меня напал, маньяк! – сбиваясь, протараторила я.
- Где Вы находитесь?
- Я на дороге. В двух километрах от санатория «Родник». Моя машина прямо на дороге. Синяя Лада Ларгус.
- Как Вас зовут?
- Ольга, Ольга Ларина.
- Как вы себя чувствуете, Оля? Вы не ранены?
- Я, я не знаю, не знаю... я убила его, убила, – заревела я.
- Оставайтесь на месте, Оля. Наряд полиции прибудет через пятнадцать минут.
Жутко хотелось поехать домой и переодеться. Но нельзя, нельзя. Захотела быть обычной слабой женщиной, будь. Полиция подъехала через двенадцать минут. Я изобразила оцепенение и ужас, когда двое полицейских подошли к машине.
- Это Вы вызывали наряд? – спросил мужик лет пятидесяти, постучав в окно. Я вздрогнула и закивала. – Выходите из машины, не бойтесь. Вы в безопасности. Я капитан Станислав Ольхов.
Капитан открыл мне дверь.
- Вы в порядке? Врач нужен?
Мужик осмотрел меня, и в его глазах появилось сочувствие. Мне он сразу понравился. По характеру на Олега похож, истинный мент, слуга народа, аура светлая, благородная, взяток не берет, показания не выбивает. По доброму взгляду серых глаз видно: многое видел, через многое прошел.
- Не знаю, не знаю, – замотала я головой. Руки тряслись, губы дрожали.
- Вы сказали, что убили маньяка, где труп?
- Там, – показала я рукой на лес, – могу показать.
- Ну, пойдем, – капитан и два молоденьких майора пошли за мной. – Как он напал на Вас?
- Я работаю в «Роднике», и он тоже. Он подкараулил, когда я буду ехать. Подрезал, вытащил из машины, избил и утащил в лес. А потом, потом… – я захлюпала носом, утирая слезы. – А еще он сказал, что я одиннадцатой буду. Что они все в кружок под соснами лежат там, где он меня...
Я упала на траву, якобы споткнувшись, и разрыдалась, закрыв лицо руками, чтобы не видеть труп, к которому мы уже подошли.
- Ёшкин кот! – выдал один из майоров.
- Ого! – присвистнул другой.
- Матерь Божья! – выдохнул Ольхов, увидев, что сталось с маньяком.
- Нехило ты его! Спортсменка, что ли? – поинтересовался самый молодой.
Я замотала головой и сделала вид, что меня не слушаются ноги, Ольхов подхватил меня на руки и понес из леса.
- Ниче, ниче, дочка. Ты молодец, умничка! Все хорошо, – ласково говорил капитан, бережно неся меня к машине.
- Сейчас отвезем тебя в больницу. Жуков, вызывай оперов, криминалистов, – на ходу распорядился капитан.
- Уже, – отозвался парень.
- Савин, организуй оцепление. Садальский, со мной. Отвезем девочку в больницу.
Меня бережно усадили в машину и повезли.
- У тебя есть кому позвонить? Чтоб привезли чистую одежду и посидели с тобой? – спросил Ольхов.
- Нет, никого нет, только жених. Он, наверное, еще на работе, – я старательно смотрела в одну точку, пребывая в шоке.
- Ну, отвлечется уж ради такого. Давай звони.
- Я телефон забыла, где-то.
- Где он работает?
- Он полковник Службы безопасности.
- Ни хрена себе жених, – присвистнул Садальский, – номер помнишь? Позвони с моего.
- Не, не, не помню, – разревелась я.
- Как зовут твоего полковника? – вздохнул Ольхов.
- Аверин Олег Алексеевич.
- В каком отделе работает, знаешь?
- УСБ.
- Круто, сколько ж лет ему?
- Сорок шесть.
- А тебе? – не унимался Садальский.
- Двадцать шесть.
- Сейчас найдем твоего суженого, – Ольхов кому-то звонил, – Соколов, привет, это Ольхов. Помнишь, ты мне как-то говорил про своего друга, что в СБ работает. Аверин Олег. Можешь дать его номер? Хорошо, тогда сам позвони. И скажи, пусть едет срочно в пятую больницу. Тут на его невесту маньяк напал. Да нет, в порядке вроде, но ей нужны вещи, чтобы переодеться. Нет. Мы еще везем ее туда. Скоро будем.
Папа, он звонил папе! Из моих глаз потекли слезы. Так хотелось сейчас с ним поговорить. Обнять. Живот вдруг свело жутким спазмом. Так, что меня пополам скрутило. Я сдавленно застонала.
- Что такое? – Ольхов с тревогой посмотрел на меня.
- Живот свело, – выдохнула я.
- Ты беременна?
- Нет. Просто ударил меня очень сильно. Ааай! Было реально очень больно.
- Держись, девочка. Уже скоро.
Капитан прибавил газу, и уже через пять минут меня встреча бригада врачей.
- На нее напал маньяк, – сообщил полицейский, – жалуется на острые боли в животе.
- Изнасилование? – осведомилась принимавший доктор, высокая рыжеволосая женщина лет сорока.
- Нет. Избил только, – ответила я, старательно морщась.
Меня уложили на каталку. Сдернули с меня комбинезон, который Ольхов тут же передал Садальскому, а тот запихнул в пакет как улику. На животе был здоровенный синяк. Врач аккуратно пропальпировала живот и сказала, что срочно нужно УЗИ. Вызвала лифт и закатила меня в него вместе с санитаром. Ольхов проследовал за нами. Мог бы этого и не делать, но проблем с полковником Федеральной службы ему явно не хотелось. Поэтому твердо решил передать меня с рук на руки на всякий случай.
Меня привезли на третий этаж и стали проводить УЗИ. Я с удовольствием отметила профессионализм женщины-врача. Она все время думала лишь о последовательности своих действий, что нужно сделать со мной – и вдруг…
- Так, так, похоже, плод, на ранней стадии, судя по размерам, недели две. Видимых отклонений нет. Отслойки плаценты, к счастью, тоже. Тонус матки снимем магнием.
И повернувшись ко мне, она произнесла с улыбкой:
- А Вас можно поздравить. Вы скоро станете мамой.
- Как так! – я аж подскочила, реально все еще не веря ей. – Не может быть!
- Тихо, тихо. Лежите спокойно. Срок просто еще очень маленький, недели две, но уже закрепился, все хорошо. Последние месячные, когда закончились?
- Второго числа, – не без напряга припомнила я.
- Ну вот, а сегодня как раз двадцать пятое.
- Но у меня бесплодие. Дисфункция яичников.
- Ну, значит, случилось маленькое чудо, – улыбнулась врач.
- Боже! – я снова заплакала, на сей раз по-настоящему.
- Успокойтесь! Вам теперь волноваться категорически запрещено. Сейчас переведем Вас в палату и проведем полный осмотр.
- Переведите ее в отдельную, если можно, – попросил Ольхов, – и дождитесь нашего судмедэксперта, он уже едет. Нужно обязательно снять все ее побои и следы. Да не реви, дочка! Жизнь продолжается!
Ольхов погладил меня по голове:
- Сейчас вон полковника своего обрадуешь. Все хорошо. И ты жива, и эта мразь никого не тронет больше. Теперь понятно, откуда у тебя силы-то взялись, за двоих за жизнь инстинктивно боролась.
- Ты имеешь представление о том, что такое аура? Ведь так? Спросил Демитрий. Положив перед Олегом белый лист.
- Энергетическая оболочка человека. Которая отображает его внутреннее физическое и душевное состояние. Аверин произнес заученную давным-давно фразу.
- Не только человека. Аура есть у всех существ во вселенной, – кивнул Воронов, – технике видеть ее обучен?
- Да, но практиковался мало.
- Теперь будем практиковаться в этом долго и упорно. Догадываешься, зачем?
- Чтобы видеть, что за существо передо мной, вне зависимости от человеческой оболочки?
- Верно. Итак, как ты уже знаешь, все существа во вселенной делятся на разумных и примитивных. Разумные, в свою очередь, делятся на высших, средних, низших и агрессоров. Высших во вселенной более восьмисот видов, средних более трехсот тысяч видов, низших более сорока тысяч видов. Агрессоров более двенадцати тысяч видов. В контакте с планетой Земля находится более половины всех этих существ.
- Так много! Как же их всех запомнить? – мозг Аверина пришел в панический ужас от грозящего ему объема работы.
- А всех и не нужно, – успокоил Демитрий, – нам интересны примерно около шестидесяти видов, что вхожи на вашу планету. Вполне тебе по силам. Занятия теперь будут везде. Улица – самое лучшее пособие для аур. А пока сосредоточься, положи свою ладонь на белый лист и попробуй увидеть ее ауру. Смотри, не мигая. Скажи мне, какой у нее цвет.
Через три минуты у Олега получилось, глаза заслезились, изображение как бы расплылось и от самых краешков пальцев, пошел свет. Сначала белый. Потом стал розовым. С отливом оранжевого. О чем он и сообщил Воронову.
- Верно, – кивнул он с улыбкой, – в значении цветов разбираешься?
- Оранжевый – сексуальные желания. Розовый – влюбленность, – Олег вдруг почувствовал, что краснеет.
- Ага. Влюбился ты, парень, по самые помидоры, – куратор расплылся в счастливой улыбочке, словно был безумно рад за ученика. – И с каждым днем лишь больше вязнешь в этом чувстве. Впрочем, если я не ошибаюсь, взаимно. Придешь домой, непременно посмотри на свою зазнобу внутренним взором. Только со стула не упади.
Дима хохотнул.
- А что такое? – капитан аж напрягся.
- Она у тебя совершенно точно не человек. От тебя пахнет глорианской женщиной за два километра. Она, между прочим, омолодила твой организм лет на двадцать, если ты не в курсе. Так что времени у вас предостаточно. Повезло. Глорианки верны до тех пор, пока их партнер жив. А уж в сексе искусны. Мама дорогая, – Демитрий мечтательно прикрыл глаза, очевидно, припоминая что-то весьма приятное из своего прошлого.
А Олегу стало безумно интересно, к какой же расе принадлежит Демитрий, что обладает таким тончайшим нюхом. Он сосредоточился, чтобы посмотреть ауру Димы и увидел ярко-зеленый кокон вокруг него, который заполнял собой полкомнаты. Присмотревшись, увидел что-то типа крокодила. Темно-зеленого, с красивыми переливами, оттенка. И на двух ногах. Узкие зрачки вертикальные, ярко-оранжевые. Передние лапы росли от плеч, как наши руки. Череп был закругленный и лысый. Морда заканчивалась вытянутым, как у крокодила, ртом, полным мелких зубов, шеи почти не было. Лапы-руки заканчивались длинными, тонкими и, надо полагать, острыми серебряного цвета когтями. Олег мотнул головой, возвращаясь к обычному зрению. Молоденький узкоглазый блондин, смахивающий на китайца, с модной стрижкой Ему определенно нравился куда больше гигантского крокодила на двух ногах.
- Поверь мне, – усмехнулся он, – мой реальный вид – еще не самый шокирующий и безобразный для вас.
- Могу себе представить, – кивнул Олег.
- Моя планета Ардония, – Дима загрузил слайды планеты с фиолетовым небом, двумя белыми солнцами и пейзажем, похожим на пустыню – одни пески, кактусы и горы, – находится в Солнечной системе за миллиард световых лет отсюда. В созвездии Дармайны, нас греет белая звезда Даа. Наш вид ящеровидный. Мы относимся к цивилизации высшего порядка. Во вселенской иерархии мы что-то типа управления исполнения наказаний. Следим за тем, чтобы высшие и средние планеты оптимально жили и развивались. Наши послы есть на каждой планете от среднего развития. Мы одни из родителей жизни на многих планетах вселенной.
- А так выглядит твоя благоверная, – Дима загрузил слайд, на котором был высокий человек под два с половиной метра ростом с длинными белыми кудрявыми волосами и ярко-голубыми глазами. – Существа высшего порядка. Являются вашими родителями, кстати. Только вы по сравнению с ними еще только ползать научились, так сказать. Умеют читать мысли, подчинять своей воле. Сами по себе ходячее оружие. Как никто, умеют в себе хранить и накапливать энергию, ее выбросы могут быть как контролируемыми, так и произвольными, например, когда они в гневе. Особенно по молодости. Так что носки по дому не разбрасывай и домой приходи, во сколько обещал. Я как вспомню, что Дора с бедным Алексом творила, самого аж выворачивает.
- А вы что, двадцать четыре часа за ними наблюдали? Даже когда они...
- Ну да. Это же не просто семья и не дом-два, не думай, что из любопытства, как извращенцы какие. Доротея – это уникальный проект. Она первый гибрид четырех рас.
- Четырех? – Олега отчего-то аж прошиб озноб.
- Земли, Глории, Марса и Ардонии. До сих пор не пойму, создали мы начало или конец этим мирам, – в глазах Демитрия была вполне искренняя печаль и раскаяние. – Делали из нее совершенство. Вместо того, чтобы любить, просто любить, как любим своих детей в своих мирах. А она была лишь проектом. И гарантам мира между нашими расами, так как и навоеваться мы тоже успели. И это была ошибка, за которую мы еще заплатим. Ладно, пока свободен. А вечером давай встретимся в баре каком-нибудь, потренируемся. И я отвечу на все твои вопросы, обещаю.
- Хорошо, – кивнул Олег. Вопросов, особенно о происхождении жизни на
Земле, была куча. Интересно же! – он включил телефон, и он практически сразу зазвонил. Звонил Влад. Олег быстро вышел из учебного кабинета и ответил.
- Слушаю. Влад. Как ты?
- Я хорошо. Слушай, мне сейчас позвонил капитан полиции Ольхов, сказал, что на твою девушку напал маньяк, они везут ее в больницу. Попросили тебя привезти ей белье и вещи переодеться.
- Какой маньяк? Как там? Как она? – Олег почувствовал, как сердце от ужаса замерло и закололо. Ноги подкосились. Он совершенно забыл, что она не обычная, слабая женщина, что ей практически невозможно навредить. Да и кто его знает.
- Я не знаю, дорогой! Ее в пятую везут. Поезжай туда. Про вещи не забудь!
Уже через пятнадцать минут Олег вбежал в клинику. И подбежал к полицейским, сидевшим в приемном отделении, показывая корочки. Те вытянулись по стойке смирно и отдали честь.
- Как она?
- Цела. Ничего не сломано, не отбито. Наш судмедэксперт заканчивает с ней работу, – отчитался Ольхов.
- Нападавшего задержали?
- Так она того – грохнула его, – выпалил молодой.
- Как так? – Олега невольно передернуло.
- Палку в глаз ему всадила, так что она с другой стороны черепа вылезла. Очень жить девочка хотела, – вздохнул Ольхов, внимательно смотря на Олега. И очевидно, пытаясь понять, что такая симпатичная молодка во мне, лысом и очкастом, нашла.
- Кто это был?
- Маньяк. У нас тут в течение двух месяцев десять девушек пропало. Оказалось, его рук дело. Ребята уже троих откопали там, где он Вашей… эмм, невесте сказал.
- Понятно. Где она?
- В пятой палате. Пойдемте, я провожу, – капитан повел Олега за собой.
Когда Олег вошел в палату, у Него едва ноги не подкосились, на кровати лежала практически синяя девушка, отдаленно напоминавшая Его прекрасную Дору-Ольгу.
- Боже, девочка моя! Как же так! – Олег подбежал к ней и начал целовать ее холодные руки. – Почему ты позволила этой твари так истязать себя?
- Я не могла читать его мысли. А мне нужно было знать, где тела. Я не могла оставить эту тварь жить, и нужно было, чтобы все выглядело достоверно. Со мной все в порядке, не переживай. Я бы могла исцелить себя за секунду. Ну, раз уж теперь я обычная земная женщина, нужно быть ей до конца, – Дора уткнулась в плечо Олега и заплакала. В палату вошли следователь и врач, высокая рыжеволосая женщина.
- Там журналисты атакуют уже, Вы интервью дать не желаете? – осведомился Ольхов, смущенно глядя на нас.
- Да вы что, издеваетесь! – всхлипнула Дора. – Нет и нет. Я с детьми работаю, зачем мне это. Если можно, и фамилию мою не озвучивайте, пожалуйста. Я не хочу, не могу, нет!
Дора разрыдалась.
- Тише, тише, девочка моя! Не хочешь – и не надо. Никто тебя не потревожит и ни о чем не спросит. Успокойся. Все хорошо.
Олег понимал, что ее рыдания притворны, но сердце все равно сжималось.
- Так точно! Никто не потревожит, – Ольхов аж побледнел, поймав красноречивый взгляд полковника, и вышел.
- Успокойтесь, милая, успокойтесь, – доктор уложила ее в постель, – Вам теперь нужно думать не только о себе. Сейчас сделаем Вам укольчик. Отдыхайте. Вас больше никто не потревожит.
Женщина быстро сделала Доре укол успокоительного и вышла, попросив Олега посидеть с ней, пока не уснет.
- Ты, правда, в порядке? – Олег все так же держал ее руку и чувствовал ее дрожь – Ну, разве можно так притворяться?
- Более чем, – Дора счастливо улыбнулась, поднеся руку Аверина к своим губам. Ее глаза вдруг засияли. – Я и не надеялась, что это просто так когда-либо случится. Это даже со стимуляцией непросто для меня. Но это уже случилось. Твоя мечта исполнилась. У нас будет малыш. Ему уже две недели, УЗИ сегодня делали.
- Девочка моя! Любимая моя! – Олег прижал к себе Дору, еще не веря в свое счастье. – Все хорошо? Правда? Ты не обманываешь меня? Ничего не болит?
Полковник придирчиво осмотрел любимую, вся ее шея была синей, на ней отпечатались следы пальцев ублюдка.
- Все просто замечательно, мой хороший, – Дора притянула его к себе и жарко поцеловала, тело Аверина отреагировало мгновенно. Душа заполнилась жгучим желанием. Эта чертовка его просто с ума сводит. Он совершенно не мог себя сдерживать, когда она целует так жадно. Олег попытался отстраниться, но тщетно, с него еще пиджак начали снимать.
- Что ты делаешь! Мы же в больнице.
- Ну и что. Сюда никто не войдет. Они просто забыли об этой палате на часок.
- Хулиганка ты, – выдохнул Олег под ее губами, ласкающими его шею.
Влад отхлебнул пива из жестяной банки, стараясь не смотреть на фото дочери, стоявшее на полке над монитором. Вот уже три месяца, как его девочки нет на этой земле. И во всем этом лишь его вина. Если бы он тогда собственноручно не отдал им трехдневную малышку, все, возможно, было бы по-другому. Он просто хотел спасти любимую, он думал, что у них ещё будут дети. Они ведь были так молоды.
Он закончил военно-морскую академию и дядя, бывший тогда полковником спецслужб, пристроил его к себе на бумажную работу. Там он и встретил Олю, она тоже занималась бумагами в соседнем кабинете. Они понравились друг другу с первого взгляда и в первый же вечер пошли гулять вместе.
Через год они поженились и стали жить вместе. И все было хорошо и как у всех. Пока через три месяца однажды ночью Олю не забрали. Было два часа ночи. Влад встал в туалет. А когда вышел из ванны, комната была залита ярким белым слепящим светом, идущим из окна. А Оля плыла по комнате в метре от пола и все так же, кажется, спала. По крайней мере, не двигалась совершенно. Влад все видел, понимал и осознавал, но не мог ни пошевелиться, ни закричать. На него напало оцепенение. А Оля уже наполовину прошла через окно, как будто его там и не было. Когда Оля исчезла в окне совсем, свет запульсировал синим и зеленым, а затем резко исчез. А на Влада напал сон. Он упал там, где стоял, и уснул прямо на полу. Когда проснулся рано утром, все было, как всегда, только Оли не было нигде. Случившееся вчера казалось сном, но это был не сон. Влад это точно знал. Он оделся и бегом побежал на работу.
Ворвался в кабинет дяди без разрешения и выпалил:
- Олю похитили!
Он даже не заметил, что кабинет дяди полон людей в пагонах и деловых костюмах.
- О чем ты! Олю срочно вызвали протоколировать заседания суда в Курске. Она вернется через три дня, – спокойно ответил дядя.
- Она мне ничего не говорила!
- Забыла, наверное, – спокойно пожал плечами дядя. Но его глаза панически бегали. – Выйди. Не видишь, я занят. Позже поговорим.
Но за все три дня дядя так и не нашел времени поговорить с ним. Лично на звонки не отвечал. А через три дня, когда Влад пришел домой со службы, Оля действительно была уже дома, как ни в чем не бывало. Готовила ужин.
- Где ты была?! – с порога выпалил молодой муж.
- На заседании военного суда, – спокойно ответила она, – мне позвонили в четыре утра, попросили срочно приехать. Я не стала тебя будить. Дядя тебе разве не говорил?
- Так торопилась, что не взяла ни паспорт, ни удостоверение, ни вещи? – Влад ни на минуту не поверил жене. – Где ты была, Оля?
Оля молча, словно не слыша его, как ни в чем не бывало, накрывала на стол, напевая песенку про черного кота. Владу стало жутко. По-настоящему жутко. Он схватил жену за плечи и повернул к себе.
- Что они сделали с тобой, Оля? Я помню свет, помню, что ты словно плыла над землей и вылетела в окно.
- Это был просто сон, Влад, – улыбнулась Оля, – не говори глупостей. Это просто работа, она у нас у каждого своя. Ты же знаешь, что мы даже друг с другом не все можем обсуждать. Садись, ешь.
И все вроде бы замялось и забылось, но ровно через четыре месяца все повторилось. Влад проснулся утром, а Оли не было. Но, правда, на сей раз не было ни документов, ни вещей, и Владу сказали, что ее отправили на неделю на обучающий семинар.
И она вернулась ровно через неделю. И сообщила ему радостную новость – у них будет малыш.
Они гуляли в парке, и Влад подхватил ее на руки и закружил.
- Лелька! Как же здорово! Как хорошо! У нас будет сын! Илюша!
- Нет. У нас будет девочка. Доротея, – улыбалась Оля.
- Как? Как?
- Мы будем звать ее Дора, но полное ее имя Доротея. Богами дарованная, значит.
- Это с какого такого языка?
- С очень древнего, самого первого. На нем говорили еще самые первые боги.
- Выдумщица ты моя романтичная! Дора так Дора, мне нравится. А откуда такая уверенность, что Дора? Может, все-таки Илюша, а?
- Нет, Дора. Мне сердце материнское подсказывает.
Ее забирали еще раз на пять дней, когда было ровно пять месяцев беременности, и когда было семь, на три дня. После последнего возвращения Ольга была сама не своя и много плакала почти постоянно, объясняя свое состояние буйством гормонов.
За день до родов, уже лежа в постели, Оля повернулась к мужу, лихорадочно стала целовать его лицо и шептать, как в безумии.
- Влад. Поклянись, что ты не откажешься от нашей дочери, что бы тебе о ней ни говорили. Что бы она ни делала. Обещай любить ее, просто любить. Возможно, ты будешь единственным человеком в мире, кто будет ее любить! А если умрет, обещай, что не оставишь меня. Поддержишь в горе.
- Ты о чем, Оль. Конечно, я буду ее любить, она же моя доченька. Мы вместе будем ее любить – ты и я. Мы же семья. Я, конечно, понимаю, это у тебе первые роды, тебе страшно, ты волнуешься, но даже не смей думать о плохом. Слышишь! Все будет хорошо.
- Нет. Я, скорее всего, умру при родах, я им больше не нужна. У нее останешься только ты. – Оля говорила спокойно, тихо и обреченно, словно смирившаяся со своей страшной, но неизбежной участью.
- О чем ты, Оля? Что они делали с тобой, с нашей малышкой? Расскажи! Я должен знать! Я имею право!
- Она – последствие экспериментов. Она не человек. Как и я же. То есть она человек по твоей линии, но она необычна, таких более нет во всей вселенной. Береги ее. Обо мне не думай.
Оля вдруг скривилась, схватившись за живот.
- Ай, ну вот началось уже. Схватки пошли, – Ольга со всей силы схватила руку обалдевшего мужа. Теперь в ее глазах был страх, граничащий с паникой. – Я очень тебя люблю, Влад! Помни это всегда! Эти годы с тобой были лучшими в моей жизни!
Из голубых глаз прекрасной белокурой девушки побежали крупные слезы.
Влад отвез Олю в роддом. Там ее почему-то сразу поместили в карантинную зону, и его к ней не пустили. Новостей не было почти сутки. Потом к нему вышел высокий мужчина с длинными белыми, зачесанными назад волосами и голубыми, как у Оли глазами, сказал, что у него родилась девочка. Ростом пятьдесят два сантиметра, три семьсот весом.
- А Оля? Как Оля?
- Роды были очень тяжелые. Она потеряла много крови и впала в кому, никаких прогнозов пока дать не можем.
- Я хочу ее видеть! – Влад только сейчас понял, что слова Ольги вовсе не были предродовой истерикой, она говорила правду.
- Она в реанимации, туда нельзя. Дочь Вы можете увидеть, если хотите.
- Да, пожалуйста.
Мужчина провел его в бокс для младенцев. Но там был занят лишь один столик. Мужчина бережно взял слабо мяукающий сверток и аккуратно передал Владу.
- Головку аккуратно держите.
На Влада смотрели большие, поразительно голубые, как чистое небо, глаза. У девочки уже были длинные густые белокурые волосы, пухленькие щечки и губки. Копия своей матери.
- Она просто ангел, – выдохнул Влад, – Доротея. Дора, доченька.
На следующий день, ближе к вечеру, Влада срочно вызвали в роддом. И сообщили, что у девочки найдены тяжелые нарушения мозга и ее срочно нужно перевести в специальную клинику, возможно, надолго.
- Хорошо. Я поеду с ней, – кивнул Влад.
- Нет, Вам туда нельзя, – решительно заявил все тот же доктор, – это режимное специализированное учреждение. Не волнуйтесь, там самые лучшие специалисты, о Вашей дочери хорошо позаботятся.
- Что еще за режимное учреждение! – взорвался Влад, схватив доктора за плечи. На его строгом сухом лице ни на мгновение не дрогнул не один мускул. – Что вы делали с моей женой все это время??! Что теперь с моей дочерью?!
- Успокойтесь, Влад. Вашей жене еще можно помочь. Мы наймем для нее лучших специалистов. И выведем ее из комы. Только подпишите согласие о переводе девочки в институт мозга. Это для ее же блага, ей там ничем не навредят. Поймите, в ее голове здоровенная опухоль, которая все растет и растет буквально по часам. Если ее не удалить, девочка и четырех дней не протянет. А так у нее есть все шансы вырасти здоровым, нормальным ребенком. Решайте.
И Влад, конечно, подписал. Девочку увезли. Доктор Вадим Орловский исчез из клиники. А как потом выяснилось, никогда в ней и не работал. А Оля умерла этой же ночью, не приходя в сознание.
Ни в каком институте мозга о белокурой девочке и слыхом не слыхивали, и Влад понял, что его обманули. Просто развели, как ребенка. Его дядя, который, может, и мог бы пролить свет на происходящее, скоропостижно скончался от сердечного приступа. А начальника Оли давно перевели военным послом в Израиль, и добраться до него Влад, как ни старался, не мог.
Он просто сходил с ума от горя и безысходности. Все пытался что-то нарыть, что-то накопать, но никак не мог, упираясь в стену глухоты и немоты тех, кто хоть что-то мог знать. Но однажды через полгода он проснулся от детского плача. Сначала он подумал, что это отголоски ночного кошмара. Так часто снилась ему эта белокурая девочка, похожая на ангела, которую он отдал неизвестно кому и зачем. Но плач не стихал, а становился лишь громче. И шел он из гостиной. Влад встал, включил свет, прошел в гостиную, включил свет там и увидел на ковре перед диваном ту самую маленькую белокурую девочку. Она сидела на ковре, терла глазки кулачками и горько плакала. Наверное, от страха, решил Влад.
Он бросился к малышке, те же пухленькие щечки и губки и голубые, как небо, глаза. Влад замер, как громом пораженный. Затем подхватил девочку на руки, та вроде затихла, посмотрела на него своими небесными глазенками, улыбнулась, потрогала своими малюсенькими ручонками его нос, погладила по щеке и, дернув губки, снова захныкала.
- Дора! Доченька! Это ты? Ты? Да? Не плачь, моя сладкая! Не плачь! Все хорошо! Папа с тобой! Не плачь, моя девочка. Что ты хочешь? Что, кушать? В туалет? Ой! Да ты мокрая! Переодеть, переодеть! Во что тебя переодеть? Влад носился с дочкой на руках по комнате, не зная, что делать. Пока, наконец, не сообразил взять телефон и позвонить.
- Алло, Олег! Это я, Влад! Слушай, у тебя же Светка в детском саду работает?
- Ну, – послышался сонный голос друга.
- А она не знает случайно, где детские вещи взять? Только быстро, прям сейчас?
- Тебе зачем? Что у тебя там за крики?
- Мне дочку вернули. Олег, представляешь?! Я просыпаюсь, а она в гостиной плачет. Она мокрая вся, ее переодеть надо, а у меня ничего нет.
Через час его друзья, Олег и Светлана Аверины, были уже на пороге его квартиры с вещами для малышки.
- Что есть наша жизнь – всего лишь поток воспоминаний, в конечном счете.
Влад вздрогнул, услышав голос позади себя. Обернулся и увидел того самого белокурого мужчину из роддома. Врача, принимавшего роды у Оли. И он же, кажется, приходил на похороны Доры, назвался генералом Вадимом Пелегиным. В роддоме же был Вадим Орловский. На кладбище он сказал, что будет расследовать смерть Доры, ага, как же!
А еще за минувшие двадцать шесть лет мужик ни на грамм не постарел. Кожа такая же гладкая, подтянутая, глаза ясные, голубые.
- Кто Вы такой, в конце концов? – Влад бросился на мужчину и прижал его к стене, на лице мужчины, как всегда, не дрогнул ни один мускул. – Это вы? Это вы сделали мою дочь такой? Это вы убили ее? За что? Она выполнила какую-то миссию и стала вам больше не нужна, как ее мать тогда?
- Смерть – это был осознанный выбор Вашей дочери, господин Соколов. Она больше не хотела и не могла так жить, с таким грузом на сердце. Может, где-то есть и моя вина. Но сделанного не воротишь.
- Не воротишь! – взъярился Влад, хватая мужчину за горло. – Ты проводил эксперименты над моей женой, ты ее убил. Вы скрестили мою дочь неизвестно с кем, моя внучка оказалась нежизнеспособна, моя дочь наложила на себя руки. А тебе плевать!
- Каждый волен сам выбирать свой путь, Влад, – спокойно ответил генерал, кажется, совсем не обращая внимания на то, что его крепко прижимают к стенке за горло, – лучше скажите мне, где камень, что Вы взяли на месте падения НЛО?
- Да хрен тебе! – злорадно усмехнулся Влад.
- Ты сам не знаешь, – чуть улыбнулся в ответ мужчина, – кому ты его отдал? Своему другу? Аверину? Что ж, отлично! Отпустите меня, Влад. Я тоже отец, я знаю, каково терять детей, поверьте. Но право на смерть – тоже право, и его нужно уважать.
Руки Влада разжались сами собой под пронзительным взглядом голубых глаз, Влад отступил на пару шагов, мужчина спокойно одернул пиджак и уверенной, неспешной походкой вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. А Влад схватился за голову. Она гудела, словно по ней долбанули обухом топора. Это существо, похоже, основательно в ней порылось, и теперь знает о Владе все, вплоть до размера носков Влада.
Олег! Нужно предупредить Олега.
К счастью, друг ответил быстро.
- Привет! Олеж, как ты?
- Привет! Да неплохо, к счастью.
- Как твоя девочка? В порядке?
- Да неплохо. Держится, я даже не ожидал.
- Хочешь, я психологов наших по-тихому пришлю?
- Не нужно, она сама психолог-терапевт, так что справляется. Я отгулы взял, чтоб с ней побыть. Все хорошо.
- Ну и, слава Богу. Слушай. Тут ко мне этот мужик белобрысый приходил щас. Тот, что на похоронах Доры к нам подходил, помнишь? Выспрашивал, где камень. Я ничего не говорил, но он как-то сам догадался, что он у тебя. Так что будь осторожен.
- Хорошо, – Олег с тревогой посмотрел на Дору, пишущую что-то в тетради. Он знал, что она слышит весь разговор, причем, без особых усилий.
- А еще я его вспомнил его. Это он принимал роды у Оли и заставил меня подписать перевод Доры якобы в институт мозга.
- Уверен? – про себя Аверин сочно выругался.
- Да. За двадцать шесть лет он ничуть не изменился! Ни на грамм не постарел! А еще он мне сейчас сказал, что Дору никто не убивал. Это было самоубийство. Типа не могла и не хотела жить с таким грузом и ушла. Я не знаю, что и думать. Но, блин, что, если он прав?
- А много ли с того разницы, прав он или нет? Доры больше нет, и боюсь, что истины нам не найти.
- Да ты прав, Олеж, прав. И мне кажется, он прав: ее сердце просто не вынесло всей скопившейся боли. Измены мужа, гибель дочери, – Влад тяжко и надрывно вздохнул в трубку.
- Хочешь, я приеду?
- Нет. Не надо. У меня Женя гостит. Ужин на кухне готовит.
- У вас все хорошо?
- Ну да, насколько это возможно. А ты береги себя, пожалуйста.
- А ты себя. Я заеду в субботу.
- А Вам никто не говорил, Вадим Аркадьевич, что незаконное проникновение на частную собственность карается по закону? – громко осведомилась Дора, поглядывая на дверь. – Ну, заходи. Чего стоишь!
В кабинет вошел Пелегин и чуть склонил голову в приветствие.
- Прошу прощения, что потревожил. Просто нужно кое-что узнать у вас, Олег, срочно.
- Мог бы и без личного визита обойтись! – буркнула Дора.
- Не мог, – улыбнулся генерал, – твой жених – один из лучших учеников нашего Демитрия, ментальную защиту держит постоянно и очень крепко. Даже, гмм, наедине с тобой и во сне.
- Ну и умница! – Дора встала и закрыла альбом.
- Он в моем бывшем кабинете. В приемной в аквариуме, – спокойно ответил Олег, понимая, что против верховного жреца защищаться все равно что на слона с мухобойкой идти.
- Благодарю, – кивнул Пелегин. И взглянул на лицо Доры, помрачнел. – Боже, дочка, до чего ты себя довела-то, а!
- Вот ты все дочкой меня зовешь, – Дора как-то зло усмехнулась, встав напротив генерала. – А где же ты раньше был, папочка. Когда меня убивать с трех лет учили. Когда я анатомию человека изучала на собственноручно убиенных, вместо того, чтобы в куклы играть? Где ты был, когда эта ящерица содомская меня под десятки мужиков разных рас, подкладывала? Где?!
- Ты должна была через все это пройти, и не я это решал. Мне не меньше твоего больно, поверь. Но это все в прошлом, дочка, забудь, – генерал потянулся к дочери, но вдруг отлетел к стене, словно его отбросило жестким ударом.
- Какая я тебе дочка! – взвилась Дора, ее глаза стали ярко-голубыми, из зрачков пошел серебряный свет, Олег почувствовал, как воздух в комнате заколебался, стал нагреваться и загудел, словно электрический генератор. Пелегина словно пригвоздили к стене, он покрылся потом, но старался держаться стойко.
- Мне плевать, сколько существ и из каких миров одолжили для моего создания слюну или даже сперму – отец у меня один. Тот, кто любил, воспитывал и на ночь целовал! И если еще раз ты или кто-то из вас подойдет к нему ближе, чем на километр, если хоть один волосок упадет с его головы, клянусь, вы все пожалеете, что пришли в этот мир! Я не шучу, ты знаешь! Мне плевать, сколько вам тысяч лет, и какие посты в этой галактике вы занимаете. Однажды вы ответите за все!
- Учившись убивать тогда, – спокойным тоном заговорил генерал, – ты училась защищать и выживать, по закону Шайгенов, к роду которых ты тоже принадлежишь, и однажды сможешь занять у них там правящее место по закону рода и честно заслуженному поясу Шайгенов. Сможешь отомстить за род отца. Сомов это заслужил! Ты его надежда! Демитрий тоже не хотел для тебя ничего плохого, таков их обычай обучения верховных жриц, так они будят сакральные женские энергии, позволяющие управлять потом мужчинами многих рас. Для моего рода это дико, ужасно и неприемлемо! Но ты дитя четырех миров! Я не мог присвоить тебя себе единолично. Все твои четыре ипостаси должны были быть развиты одинаково! Но. Теперь все в прошлом, ты свободна. Ну, загляни же в мое сердце! Ты увидишь в нем любовь. Ты ведь всегда ее видела. Я всегда был рядом.
- Был рядом и ничего не делал! – из глаз Доры катились крупные бусины слез. – Хладнокровно позволил убить свою внучку, если я тебе и вправду дочь. Как так, папочка? Как так? Любишь меня, говоришь? А знаешь, что – приведи мне своих глорианских дочерей. Подкладывай их так же, как меня, под бесчисленное количество мужиков. Заставь их убивать столько, сколько заставляли меня, оттачивая мастерство. Бомжей. Раковых больных, заключенных. Сколько их было? Сотни, а может, тысячи! Ты помнишь, мудрейший? Я – нет, после первой сотни со счета, знаешь, сбилась! Вот когда твои глорианские дети пройдут через все это, только тогда я поверю, что меня ты и любишь так же, мудрейший. А до тех пор не смей называть меня дочерью.
Дора плакала, в глазах генерала, кажется, тоже стояли слезы, и вдруг все прекратилось, Пелегин исчез, как и не было, а Дора снова стала собой и опрометью бросилась на улицу. Олег, помедлив секунду, бросился за ней, Дора бежала и бежала вглубь бора.
- Ненавижу ИХ! Ненавижу!!! Закричала она во все горло, в ее руках вдруг образовался большой серебряный искрящийся шар, вокруг него тонкими молниями пробегали электрические разряды. Дора со всего маха запустила его в огромную вековую сосну, стоявшую метрах в двух от нее. Едва шар достиг цели, раздался оглушительный взрыв и яркая белая вспышка. Олег, бежавший шагах в пяти от Доры, зажмурился и пригнулся, ожидая шквала осколков от сосны. Но их не прилетело. Просто там, где раньше была сосна, больше нечего не было, и за ней тоже было пусто и еще метров на шесть ничего не было, кроме гладкой просеки. Дора упала на землю и разрыдалась в голос. Олег подбежал к ней, сел рядом и обнял.
- Ты у меня самая хорошая, самая любимая, девочка моя! Принцесса моя. Маленькая моя. Ты моя, моя! Все в прошлом! Все там! Забудь! Прости, пошли к черту и забудь! Я никому не дам вас в обиду!
Олег лихорадочно целовал заплаканное лицо Доры. Она прижалась к нему, судорожно вздыхая и пытаясь успокоиться. Он впился в ее губы жадным поцелуем, чуть оттолкнул от себя и спустился губами вниз по шее. Быстро расстегнул молнию на легкой шифоновой блузке, расстегнул бюстгальтер и, нетерпеливо швырнув вещи в сторону, прильнул к груди Доры. Она, все еще всхлипывая, выгнулась, отклоняясь и позволяя себя ласкать, одновременно приподнимаясь, чтобы Олег мог задрать юбку и снять трусики. Его пальцы тут же нетерпеливо проникли в нее, причем, очень глубоко. Дора вскрикнула, но не от боли, а он наслаждения, и принялась расстегивать брюки Олега. А его бесстыдные пальцы совершали в ней движения, вперед-назад, проникая все глубже и двигаясь все быстрее. Дора же прильнула было губами к горячей головке закаменевшего уже пениса. Провела по ней языком. Но Олег довольно грубо взял ее за волосы, поднимая голову для того, чтобы впиться в ее губы поцелуем и накрыть ее собой. Дора спустила его брюки и обвила его бедра своими ногами, все было быстро, страстно и до боли, так, чтоб больше ни о чем и думать не смогла.
- Моя! Моя! Слышишь, ты только моя! К черту их всех! Забудь! Слышишь! Не мсти им! Забудь! Думай только о нашем ребенке! Обо мне! Обещай!!! Иначе не получится у тебя новой жизни, и я не хочу, чтобы мать моего сына убила в своей жизни ещё хоть кого-то! Слышишь! – шептал Олег, жестко вонзаясь в любимую раз за разом. – Если ты живёшь мыслями о мести, нам не по пути! Спать и жить с убийцей я не хочу и не буду! Ты меня поняла? Поняла?
Олег схватил Дору за горло, не прекращая сильных движений, от которых девушка задыхалась в блаженстве.
- Да, да, поняла! – прошептала девушка, дрожа от невероятного наслаждения, что приносила ей грубость любовника.
- Ты любишь меня? Скажи! Любишь? – Олег встряхнул Дору, заставив смотреть ему в глаза.
- Да, да, люблю! – со стоном прокричала девушка, изнемогая в волнах стремительного и яркого оргазма.
- Тогда не убивай больше! Докажи, что изменилась! Научись прощать!
Последние быстрые и сильные удары вознесли на вершину блаженства и самого Олега. И они еще долго лежали вместе, крепко обнявшись, посреди ночной тайги.
Прямой энергообмен со вселенной – вещь просто невероятная, однако, подумал Олег, смотря в ночное небо на созвездие Большой Медведицы, и они вместе рассмеялись от переполнявшего их счастья, что подарила им только что пережитая близость и искренняя любовь друг к другу, горевшая ярким пламенем в их сердцах.
- Этот чертов мир никогда не будет прежним для меня! – Олег залпом выпил стопку водки, торопливо закусив кусочком сыра.
- Это точно, друг, – усмехнулся Демитрий, уплетая шашлык из свинины. Аверин давно приметил, что ящер – существо довольно-таки прожорливое. Три порции шашлыков умять для него как не фиг делать, а сверху добавлял еще тройную порцию крабового салата. И запивал все это обыкновенно литровой кружкой пива.
- Нет, это просто в голове не укладывается, сколько разных тварей, муравьев, скорпионов, великанов, жуков и монстров ползает среди нас на нашей маленькой планете. Охренеть же ж можно! И че вам всем дома не сидится-то, а?
Олега пробирал озноб от увиденного и познанного. Воистину: меньше знаешь – крепче спишь. Вон, например, та симпатичная блондиночка у барной стойки, что третий раз уж ему призывно улыбается и сексуально так поглаживает шейку. На вид вся сочная, такая аппетитная, все изгибы и выпуклости на сто баллов так бы и съел. А взглянешь внутренним взором – мама родная! Гостья с Нибиру, полузмея, полубаба. Ростом метра в полтора. Ой. Чур, его! Чур. Олег предпочел пересесть, чтоб быть спиной к распутной змеихе. Демитрий весело хохотнул и ответил на вопрос.
- Ну, люди же тоже любят путешествовать, только пока в пределах своей планеты, но через какую-то тысячу лет, а то и раньше, вы тоже сможете за несколько часов прочитать полгалактики. Разве тебе не интересно побывать ну хотя бы на Луне или на Глории? Там очень красиво. Попроси свою любимую показать тебе её воспоминания. Тебе понравится. А хочешь, покажу свой дом.
- Давай в другой раз. Хватает с меня на сегодня впечатлений.
- Давай, колись, что стряслось? Чего сам не свой? Что у тебя с твоей зазнобой стряслось? Кстати, как ее зовут?
- Оля.
- Ну, так что там? Зубки Оленька показала?
- Что-то вроде того.
- Кем она у тебя здесь работает?
- Психолог в детском центре.
- Благородно, но на них не похоже, либо она тебе не все говорит.
- В смысле?
- Помнишь я тебе говорил, что глорианцы, как никто, умеют накапливать в себе энергию. Они – как сосуд, в котором эта энергия копится, но любой сосуд не бесконечен. Однажды он заполнится до краев, если эту энергию вовремя не расходовать. Они – как собаки, что ли, им постоянно нужна физическая либо умственная, но очень большая по человеческим меркам активность. Из них выходят хорошие мастера боевых искусств, спецназовцы, танцоры, циркачи, спортсмены. Те профессии, где постоянно нужно быть физически активным. Психолог реабилитационного центра – явно не из этой оперы. Это, в конце концов, просто опасно и для нее, и для тебя, и еще для добрых двадцати человек, что будут с вами рядом. Когда сосуд переполнится, любая мелочь может послужить искрой для взрыва. А судя по тому, что она позволила себе влюбиться в человека, она еще очень молода. И контролировать себя умеет плохо.
- А сколько они вообще живут?
- По вашим земным меркам очень и очень долго. На Глории просто время иначе течет. Медленнее, один день к четырем вашим. Соответственно, и биологические часы глорианцев бегут иначе. Хотя изначально они пришли даже вовсе не с Глории сюда. На нее они улетели потом, когда проиграли битву. За вас.
- С кем бились? – заинтересовался Олег.
- С серыми карликами из Пустоши и анунаками вот, – кивок на девушку, злобно пялившуюся на Аверина, этот взгляд он аж спиной чувствовал. – Спелись суки, чтоб сварожичей одолеть!
- И они проиграли?
- Наоборот, выигрывали, но эти, не желая сдаваться, решили попросту планету разнести на кусочки к ядрени матери, и гильдия света отступила. Сохраняя планету и жизнь на ней. Ибо двести тысяч лет до этого сами же любовно ее взращивали.
- Как давно это было?
- Чуть больше трех с половиной тысяч лет назад. Победители начали для вас все с чистого листа. Уничтожили память вашу родовую, облучив вас *цераном (некое радиоактивное вещество, способное стирать воспоминания, подавлять волю). Дали вам новых богов. Точнее, Бога. Объявили рабами его. Ибо рабами управлять проще. Объявили старых варварами и извергами кровожадными. Вселили вам страх перед ними, чтоб и думать о них страшно было даже. Капитально все уничтожили, все свидетельства, все книги, все храмы и города разрушили, сожгли. Возведя новые на тех же местах, ибо места-то силы земной.
- Так что, значит, Бога в глобальном понимании нет? – капитан жадно впитывал каждое слово Демитрия. Ведь очень много лет пытался докопаться до истины происхождения жизни на земле самостоятельно. Его отчего-то очень заботил этот вопрос, с самого рождения, наверное.
- Ну почему же, есть, наверное. Кто-то же заварил изначально эту общевселенскую кашу. У нас на Ардонии чтят первозданную искру бытия Еманну и детей ее Дармана и Даару, от которой мы, ардонийцы, и произошли. У вас изначальную частицу огня живородящего называли Инглией. И был у нее Сын ее Род и огненная птица Матерь Сва. Ну, и далее по списку Кришень, Вышень, Митра, Сварог. И там уж дети их и внуки, и пошло-поехало до вас. В мифах славянских есть о них упоминания еще. Иносказательно все, конечно. Но вся суть событий сохранена. Поинтересуйся на досуге.
- Да я давно интересуюсь. Со школы еще. Как-то не впечатлила меня теория Дарвина. Такое ощущение было, что за дураков нас держит кто-то, почему тогда современные ученые ни из одной обезьяны еще человека не вырастили, например? В религиозной версии тоже чего-то не хватило для полного ее безоговорочного принятия. Хотя что высшее силы есть, не отрицаю, сам не раз молился и легче становилось или даже получал просимое.
- Значит, искренне молился. Ваш мир многомерен и полон как высших энергий, так и низших, которые с удовольствием откликнутся на искренние просьбы просящего. Ну, а про силу медитаций и мыслеобразов тебе рассказывать уже нет нужды.
- А Аркадьич глорианец, да?
- Вообще они пришли с погибающей планеты Урай, что была в созвездии Орла, так что правильнее их всех называть урайцами.
- Что случилась с их планетой?
- Астероид, чтоб его … размером чуть не с саму планету принесло. Хорошо, заранее знали, подготовились и успели ноги унести.
- А Иисус кто такой? – любопытство Аверина, водкой подогретое, не знало пределов.
- Жрец, пророк, хранитель. Как хочешь, теперь зови. Отличный мужик, кстати, был, да и есть.
- А че распяли-то? – Олег хлопнул еще одну пустую рюмочку об стол, чтобы офигевший от информации мозг не треснул при разрыве шаблонов. На коих держалось все общепринятое сущее.
- Так говорил слишком много того, что этим змееголовым не нравилось, вот и заткнули.
- Мы до сих пор под ними ходим?
Демитрий кивнул, набив рот креветками.
– А че им тут надо?
- Золото. Им они дышат, как мы кислородом, но в их атмосфере его осталось ничтожно мало, а в недрах Земли его тогда было очень много, да и сейчас осталось немало. А во вселенной в чистом виде золото довольно редко встречается. И ваши души, в основном. То есть эмоции. Они из клана арлегов. То есть питаются темными эмоциями живых существ, а поскольку после облучения вас вернули к началу развития, стерев память и обратив развитие мозга, вы, люди, только в самом начале своего умственного и душевного развития теперь. Этих эмоций у вас предостаточно, и в их интересах, чтобы так было как можно дольше.
- Так вот кто виноват, что цены растут, а зарплаты падают, – усмехнулся капитан.
- А ты думал! Все у них рассчитано и просчитано. В самых верхах закрепились тварюшки. У нас, правда, тоже, так что борзеть не позволяем.
- Дамы и господа! – звонко объявил конферансье на сцене. – А теперь встречаем обворожительную, неповторимую и неподражаемую Аврору!
Зал загудел, но на сцену никто не выходил. Конферансье смущенно завил:
- Аврора, наверное, засиделась возле зеркала и будет чуть позже. Пока встречаем наших девочек из балета «Богини ночи»!
********
Я совершила ошибку! Большую огромную ошибку. Я всего лишь хотела быть, как все, и жить, как все люди. Но я не учла одного – я не человек. А, следовательно, жить, как все люди, я не могла долго даже физически. Готовить борщи и ждать мужа с работы, вышивая крестиком, точно не для меня. Еще и учитывая то, что жила на месте силы, она сама лилась в меня потоком. Я изнуряла себя тренировками в спортзале до утра, пока Олег спал. Мучила его убойным сексом часа по два кряду до предела его возможностей. Но все было мало. Не к таким нагрузкам я привыкла. Я – как скаковая лошадь, готовая к скачкам, стояла в стойле и била копытом, ожидая выстрела стартового пистолета. И уже начала срываться. Вот Пелегина чуть не поджарила. Олега напугала. Успокоил он меня, конечно, шикарно. Но заставил солгать, сволочь! Конечно, я не смогу сдержать своего обещания. Не потому, что я гребаная маньячка и мне нравилось убивать. Хотя определенный кайф есть и в этом, только когда не людей, конечно, это все равно что младенца о стенку головой шваркнуть. А вот когда сражаешься с теми, кто с тобой на равных – вот это адреналин. Это кайф! И у меня просто осталось много долгов для того, чтобы сдержать это обещание. Не все в этой жизни можно простить, милый, ой, не все. Ты просто не все знаешь.
Безопасным выплеском энергии были танцы. Танцевать я обожала. Но, конечно же, мне хотелось внимания. И довольно часто я ходила по разным клубам и поражала людей невероятными трюками на шесте. Срывала овации и уходила, не прощаясь. Даже не беря денег. Зачем? Это для меня удовольствие – и только.
Сегодня Олег позвонил и сказал, что будет поздно, после двенадцати. Димка натаскивал его на ауры по самым злачным местам. Решила прогуляться и я. Пошла в "Яркую звезду", уже была готова к выходу, стояла за кулисами и вдруг почувствовала в зале что-то знакомое. И просканировала ауры, вот черт, они были здесь! Надо же так совпасть, а!
Я бросилась бежать по служебным помещениям, с перепугу схватившись за ручку первой попавшейся двери, дернула несильно так и выломала дверь. В закрытую часть клуба, там, где были приват-комнаты.
И попала в длинный полуосвещенный коридор с массивными звукоизолирующими дверьми по обе стороны от коридора, устланного красной дорожкой.
Впрочем, кто как, а я все слышала прекрасно и через закрытые двери. Девушка в седьмой комнате справа просто захлебывалась от ужаса и плача.
- Нет! Пожалуйста! Не надо!! Не нааадооо!
Я, не раздумывая, бросилась к двери и вынесла ее одним ударом ноги. Дверь грохнулась внутрь комнаты, и моим очам предстала прям-таки картина маслом: два мордоворота размером с эту дверь, очевидно, пытались раздеть худенькую рыженькую девчонку лет двадцати максимум. Порвали блузку, стащили лифчик, джинсы тоже были расстегнуты уже.
Ублюдки уставились на меня, открывши рот, это были люди, но ауры их были сильные, яркие, темные, как у темных жрецов, колдунов. А еще это были близнецы.
- Четвертой не возьмете, уважаемые? – мило улыбнулась я.
- Ну, проходи, коли не шутишь, – придя в себя, пригласил тот, что слева.
- А дверь-то нафига ломать было? – вопросил тот, что справа.
- Опоздать боялась, – усмехнулась я, подходя к здоровенному мужику, стоявшему справа. Черные волосы братьев были собраны в высокие хвосты, подбородки украшали брутальные, по их мнению, козлиные бородки, глаза были темно-карие, большие такие, красивые, даже жаль их навечно закрывать.
- Какая нетерпеливая киска у нас тут, – пошло улыбнулся мужик.
Я, подошла к нему и, мило улыбаясь, пронзила ардонийским когтем сердце. Оно, надетое на мой коготь, в последний раз судорожно дернулось и затихло. Мужику, ей-богу, даже больно не было. Просто вздохнул, а выдохнуть не успел, так и замер с глазами навыкате и раскрытым ртом. Я вытащила коготь, и мужик упал к моим ногам, как мешок с… Ну, пусть будет с костями.
- Какого… – шокировано выпалил второй.
И тут о себе напомнила спасаемая мной, громко и пронзительно заорав. Я аж вздрогнула.
- А ну, заткнись!!! – гаркнула я и скривилась от острой боли в груди. Этот поганец в меня нож метнул. Он торчал из левой груди, всаженный по самую рукоять. Вот это силища. Чувствовалась рука мастера. Я, не медля ни секунды, перешла в ардонийскую ипостась и выдернула нож из панциря, коим стала моя кожа. Мужик заорал от ужаса, видя перед собой изумрудно-голубоватое чудо-юдо с оранжевыми вертикальными зрачками. Ну вот, не хватало еще, чтобы вся охрана сбежалась!
- Демитрий, дуй сюда немедленно! – кинула я ментальный зов отцу-ящеру, подходя к в ужасе пятящемуся от меня мужику, но вот он уперся в стену и с ужасом уставился на меня, шепча, как заведенный:
- Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не надо!
- Она о том же вас просила, – послала мужику мысль-приговор я. Один хлесткий удар ребром стальной ладони по кадыку – и душа мерзавца отлетела в мир иной, а тело замертво грохнулось на пол.
Я вернулась в свою человеческую ипостась, чтобы не пугать девочку, потом сотру все воспоминания гипнозом. Обернулась к ней, а она со страху чувств лишилась. Что ж, бывает.
Подошла, присела рядом. Надела на нее штаны, застегнула. Поправила лифчик, рубашка, к счастью, тоже цела была, только двух пуговиц не хватало. Надела ее, застегнула и услышала голос Демитрия за спиной.
- Так и знал, что такая тварь, так ты, так просто не умрет!
- И не надейся, – улыбнулась я отцу.
- Вот коза! – Димка подошел ко мне, обнял и закружил. – Постой, да ты… ты… Как так?!
- Что здесь происходит?
Вот черт! Про Аверина-то я и забыла.
- Ты же обещала мне! – Олег с ужасом осматривал комнату.
- Прости, мой хороший! – спокойно подойдя, я наградила любимого хуком справа, вырубив его.
- Так это ты! Все теперь понятно. А то я все чую, кем-то знакомым от него пахнет. Слушай, пожалей мужика. Отпусти, а?
- Кто ж его держит-то! – пожала я плечами.
- Не держишь, это верно. Любит он тебя. – вздохнул Дима. – Что здесь происходит?
- Пришла потанцевать. Смотрю перед выходом, вы в зале, ну, я смываться. Кинулась с перепугу сюда, слышу, тут над девкой издеваются. Ну, не проходить же мимо.
- Робин Гуд в юбке, – покачал головой Демитрий.
- Слушай, посмотри, чтоб никто не вошел. Я этой память сотру и мозги вправлю.
- Да не войдут, я время заморозил. Пять минут есть.
Я вычистила девочке память. Отбила тягу к наркотикам и сомнительным местам, привила страстное желание учиться на врача, как мечталось ее матери, и быть полезной людям. Авось и будет толк, а так бы сгинула девка не сегодня, так завтра. Разбудила, внушила топать домой и даже денег на такси дала. Эх, нравится мне ангелом-хранителем работать. В супергерои податься, что ли? Ходить по ночным улицам, спасать таких дурынд и сеять разумное, доброе, вечное. А что, заманчиво!
- А люлей от Аркадьича схватить те не заманчиво? – осведомился Демитрий, взваливая Олега на плечо.
- А ты ему не говори, он и не узнает, – улыбнулась я, следуя за Димой.
- Аркадьич все всегда знает, на то и Аркадьич.
Уже у самого выхода из ресторана перед нами, словно из-под земли, вырос не кто иной как господин Смородин собственной персоной. Он был, как всегда, чертовски красив и привлекателен в черных штанах и розовой рубашке.
- Добрый вечер, гости дорогие! Я, конечно, очень рад видеть вас в любом из своих заведений, но беспределить-то зачем?
- Слушай, Виевич, сдристни с пути, будь так любезен, – спокойно и даже пренебрежительно попросил Демитрий, ничуть не смутившись воинственного тона хозяина заведения. – Не видишь, у подруги муж напился. Домой тащу. Тяжелый, зараза, шо кабан, ей-богу.
- Вы почто, Доротея Владиславовна, лучших моих учеников во владения супруги моей безвременно отправили?
На меня смотрели жадными глазами, так что я себя голой почувствовала. Хотя была хоть и нескромно, но одета. В голубой топ, на тоненьких бретельках подчеркивающий и почти открывающий грудь, и голубую юбку в пол, но с разрезом спереди по самое – это самое, так что ножки, обутые в воспетые нынче лабутены, при ходьбе обнажались полностью. До грани дозволенного.
Виевич? Во владения супруги его отправила? Но я же их, того…
Так, он, что тоже из этих? Первородных?
Ой мамочка роди ж меня обратно! Это во что ж я такое вляпалось то, а?
Я еле поборола неприодалимое желание перекреститься, хоть религиозной никогда не была. Аркадич называл христианство искусственной религией и учил меня заряжается, силой у природы, и ее же за это благодарить.
- Природа есть истинный храм Божий. Ибо Бог ее и создал, а храмы создали люди – чувствуешь разницу? – говорил он мне.
Я чувствовала, неуловимо, самой душой точно знала, что если обнять березку а лесу, искренняя просьба до Него дойдет быстрее, чем если в храме с золотыми куполами купить хоть сто свечей, но просить или кается не искренне.
Но вот сейчас перекреститься захотелось всей душой, а еще поплевать через левое плечо и соли четверговой ему под ноги посыпать. Но взяв себя в руки гордо вздернув подбородок спросила:
- А почто они, кабаны разожравшиеся, клиенток малолетних спаивают и насильничают, да еще вдвоем одну? Этому, что ли, их учишь? – я гордо вскинула голову, ничуть не смущаясь голодного взгляда.
- Нет, не этому, – хозяин, кажется, смутился и опустил глаза. – Проходите.
Хозяин заведения уступил нам дорогу.
- Приходи еще, красавица! Вместе потанцуем! – услышала я вдогонку.
- Ага! Щаззз! – ответила я, не оборачиваясь, и зачем-то хлопнула себя по заднице, прекрасно понимая, что Борис смотрит мне вслед.
Мы погрузили Олега в машину Демитрия, я села спереди рядом с ним и вдруг почувствовала острый приступ тошноты и головокружения, даже потом прошибло.
- Ох ты ж! – простонала я.
- Ты чего это? Там много сил отдала, что ли? – Демитрий уставился на меня, просматривая ауру. – Постой, ты что, беременна? Серьезно? От него?
Кивок на мирно спящего Олега.
- Ну не от духа ж святого!
- С тебя станется, – хохотнул Демитрий.
- Иди ты…Это что за хрень такая?
Я уставилась вперед, смотря во все глаза в ночное небо, там, вдалеке, плыло две ярких точки, две вайтманы, и вдруг между ними мелькнули еще две точки помельче – выстрелы, там, вверху, шел бой! Мелькнула яркая вспышка так, что даже на пару секунд город осветила, и все исчезло. С неба. Как и не было.
- Кто это там?
- Без понятия, – пожал плечами Демитрий, – но хреново однозначно.
Придя домой, мы уложили Олега спать и отправились к Пелегину, узнать, в чем было дело. Хозяин дома обнаружился в спортзале, глорианский отец довольно легко отжимал две гирьки по пятьдесят кг. Остановился лишь на миг, склонив голову в приветствие. И опять занялся укреплением организма.
- И что это было с час назад? Кто кому хвост в задницу засунул? – живо поинтересовался Демитрий.
- С Церены уже пятое незаконное проникновение. И все к нашим ядерным точкам подкрадываются, прощупывают. На предупреждения не реагировали, так что патруль действовал в рамках закона.
- Чегой-то они? – напрягся Демитрий. – Уж не вторжение ли готовят?
- Ну вот, теперь сто раз подумают, вторгаться иль пожить еще маленько.
- Хорошо бы. А то Марс нас теперь, поди, не поддержит, раз в контрах, а воевать на орбите Мидгарда не хотелось бы. Тем более с ними.
- А кто там живет? – поинтересовалась я, не слышала о таких.
- Пауков тарантулов видела? – спросил Демитрий с милой улыбкой. – Примерно то же самое, раз в десять побольше только. И умнее раз так в тысячу. Придут, сожрут всех, оставив население тысяч в десять на развод и программу усиленного размножения. Лет через пятьсот опять вернутся и сожрут возрожденное население. И так до бесконечности. Так они и кочуют по своим уже порабощенным планетам, позавтракали на одной, поужинают на другой, попутно ищут, кого б еще захватить.
- Жуть такая! – я передернула плечами от страха. Сразу вспомнился сон, в котором тарантул подбирается к горлу моего малыша. – Но вы ведь нам протянете хвост дружбы, если что?
- Протянуть-то протянем, – кивнул Демитрий, – да лететь до вас больно далеко. Можем не успеть.
- Так и война не завтра. – Пелегин лег на пол и стал качать пресс. – Я невольно залюбовалась могучим телом отца. Кубики пресса и бицепсы были видны даже через футболку. Интересно – сколько ему лет? Официально пятьдесят восемь. Но тело и кожа выглядели намного моложе. Я знала его уже больше десяти лет, и за это время он ничуть не постарел, а Влад говорил, что он ничуть не изменился с момента моего рождения. То есть за двадцать шесть лет.
Пелегин подчеркнуто даже не смотрел в мою сторону, ну да. Обидела, сорвалась. Беременность, что ли, так влияет?
- Дим, оставь нас, – тихо попросила я, ящер тут же вышел, не задавая лишних вопросов. По аурам и так все видно.
- Вы что-то хотели, Доротея Владиславовна? – подчеркнуто холодно осведомился глорианский отец.
- Пап, прости меня, пожалуйста, – тихо попросила я, – я вас всех люблю. Ты знаешь. Но… моя душа, она словно на четыре противоположные части поделена, и эти части иногда разрывают всю мою сущность. От тебя и от Влада, видимо, достались большие части. Я никак не могу забыть и отпустить те годы обучения с Демитрием и Витаором. Они чужды и дики другой половине моей души.
- Я знаю милая, знаю, – Пелегин подошел и обнял меня, – мне тоже вместе с тобой больно и плохо, поверь, но я не мог оградить тебя от этого. А знаешь, что – ты думай о том, сколько жизней ты уже спасла благодаря этим знаниям. И сколько сможешь спасти еще. А я всегда буду рядом с тобой, моя хорошая. И поверь мне, что было сделано все возможное для того, чтобы спасти Лизу.
- Пап, я беременна. Это само как-то вышло, я ж думала, что не смогу больше. Мне страшно… Очень.
- Не бойся, милая. Это будет замечательный мальчуган, как две капли воды похожий на своего отца. – Пелегин счастливо улыбался, держа мои похолодевшие от страха руки, в своих горячих. – Такие дети, как Лиза, рождаются лишь раз, на изломе тысячелетия.
- И у них у всех такая печальная судьба?
- Как правило, – кивнул отец, – отпусти ее душу... Не держи, дай спокойно уйти и переродиться.
- Она еще ко мне вернется? – с надеждой спросила я.
- Обязательно, – улыбнулся отец, – только отпусти сейчас. И береги себя, моя ты супер-геройка. Я знаю, что тебе тяжело. Но я что-нибудь придумаю, обещаю. Но поселок не покидай, пожалуйста. Пока не родишь. Сейчас ты особо уязвима. Он уже понял, что склонить тебя на свою сторону вряд ли сможет. Остается одно – убить. Пока не вошла в полную силу и не стала для него реальным противником.
- Хорошо, пап, я поняла, – кивнула я, прижимаясь к отцу, питаясь его энергией силы и уверенности, которой он всегда так и лучился. Отец отстранился и вдруг встал передо мной на одно колено, коснувшись губами обнаженной полоски живота.
- Ты только представь, какое это чудо, – отец коснулся рукой живота, и по нему разлилась волна внутреннего тепла, окутывая меня всю, словно кокон. Генерал поставил мощную энергетическую защиту.
- Ах, вот почему тебя последнее время с этой планетки не вытащить! – услышала я возмущенный женский голос, а обернувшись, увидела в дверном проеме высокую девушку – блондинку с длинными вьющимися волосами. У нее были голубые, как у отца, глаза и такой же проникающий в самую душу взгляд. В том, что передо мной стояла дочь Пелегина, не было никаких сомнений. Тот же нос чуть с горбинкой, тот же овал лица.
- Что-то подобное я и предполагала. Но что все до такой степени запущено!
Пока она говорила, отец встал и крепко прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по спине.
- Тебе сколько лет хоть, милое дитя? – меня так и прожигали презрительным взглядом.
- Двадцать шесть, – спокойно ответила я, сдерживая улыбку.
- Убеться и не встать! – взвизгнула красавица. – А следующей сколько будет? Шестнадцать? – девушка гневно воззрилась на отца.- Нет, я, конечно, все понимаю – мама за сотни лет приелась, у тебя возраст мужской дурости как раз подоспел. Но не до такой же, блядь, степени-то!
Я, не выдержав, рассмеялась, уткнувшись Пелегину в грудь.
- Че ты ржешь, поганка малолетняя!!! Ты имеешь хоть отдаленное представление о том, сколько ему на самом деле лет и в чью постель ты залезла? – негодовала сестрица.
- Да мне как-то ваще ровно, мне с вами за одним столом не сидеть, – ответила я, сдерживая смех.
- Ах ты! – мне показалось, что на меня сейчас кинутся и попросту голову оторвут. Но Пелегин вовремя рявкнул:
- Тара, уймись!
И тут челюсть красавицы просто упала на пол. Разглядела беременность, догадалась я, и снова подавила улыбку.
- Ты! – взвизгнула она, глядя на отца. – Как ты мог это допустить?
- Что именно? – спокойно осведомился Пелегин.
- Она понесла от тебя! Не видишь разве!
- Это мой внук, глупая, – улыбнулся Пелегин дочери, – челюсть красавицы отвисла повторно, она заморгала глазами, шокировано смотря на меня. Я сняла щиты, позволяющие ей увидеть свою необыкновенную радужную ауру, такой нет еще ни у кого во всей вселенной.
Девушка посмотрела, закрыла рот и залилось краской.
- Простите. Я не знала. Она закрывалась, да и вообще я думала, что ей лет двенадцать, еще все забываю, что время на Мидгарде быстрее бежит.
Воинственность красавицы вроде бы прошла. Я отстранилась от отца. И протянула ей руку.
- Меня Дора зовут, – протянула я ей руку с улыбкой.
Меня же поприветствовали весьма необычно. Девушка приложила левую руку к сердцу, поклонилась в пояс и промолвила:
- Здрава будь, дитя четырехмирья единое. Сестрица Сварожечка, да хранит Род наш всемогущий дом твой и близких твоих.
- И тебе того же, – прифигев, сказала я. Староверка она, что ли?
Меня молча и с любопытством обходили по кругу. Я тоже рассматривала сестру сейчас, когда не злилась. Девушка была очень милой и красивой. В каждом ее движении была необыкновенная грация и пластика. На вид немногим старше меня. Но лишь на вид, конечно.
- Хвоста, увы, нет, – с сожалением развела я руками, почувствовав, что взгляд сестрицы задержался на моей пятой точке. А о чем она думала, догадаться несложно.
- Прости. Просто реально интересно же, – в глазах Тары сиял неподдельный, детский даже интерес. – А она довольно милая. Когда не злится.
- От любопытства кошка сдохла, – усмехнулся Пелегин, – пойдемте чай пить.
- Простите, но мне домой нужно, – опомнилась я, – у меня там муж в не совсем адекватном состояние спит. Если проснется, а меня нет, точно не то подумает. Я лучше домой от греха подальше.
- Ну, давай перенесу тебя. От греха подальше, – Пелегин обнял меня, прижал к себе, пространство вокруг нас задрожало, размылось, нас окутало розовое северное сияние. Подул прохладный ветер. И секунд через десять мы оказались в нашей с Олегом спальне. Он безмятежно спал на своей половине кровати.
- Доброй ночи, дочь. Отдыхай, – Пелегин поцеловал меня в макушку и отпустил.
- Пап, – позвала я, не утерпев.
- Ммм, – отозвался родитель.
- А как твое настоящее имя?
- Будешь хорошей девочкой – скажу, – улыбнулись мне, – спи давай.
Пелегин поцеловал меня в лоб еще раз и исчез.
Хороший он все-таки. Долго сердиться на него у меня никогда не получалось. Хоть убить хотелось очень часто.
********
Голова просто раскалывалась и гудела, во рту было суше, чем в Сахаре в засуху, к горлу подступала тошнота, Олег бросился к унитазу.
- Что ж такое-то, Господи.
Капитан весь обливался, потом его трясло, как в лихорадке. Он не чувствовал сил даже подняться с колен.
- Пить меньше надо, товарищ полковник, – усмехнулась за его спиной Дора, помогла подняться и держала за руку, пока мочился. Потом довела до постели и уложила.
- Помоги мне, а! Ты ведь можешь? – жалобно попросил капитан.
- Могу, – кивнула она, – но не буду. Будет урок тебе, хороший.
- Гадина ты бесчувственная! – обиделся капитан. – Воды хоть принеси.
- Это пожалуйста, – смилостивилась любимая и принесла три таблетки аспирина, пачку активированного угля и две бутылки ледяной минералки.
- А я как домой попал? Ваще ниче не помню.
- Неудивительно, – фыркнула Дора, распахивая окно, чтобы выветрить мой перегар, – тебя Дима привез.
- Что? Он тебя видел? Узнал?
- Ну конечно.
- Черт! И что теперь?
- Да ничего.
- Ты что? Ты убила его? – не на шутку перепугался Олег.
- Ручки коротки у девочки пока что, – Дима появился на пороге с чашкой ароматного кофе в руках.
- Я бы не была так в этом уверена на твоем месте, – сверкнула глазами Дора.
- Ну, здесь, пожалуй, и сможешь, вон сколько силищи в каждом деревце, на Хиросиму хватит. Надо будет тоже сюда перебраться. Домик не продается по соседству?
- А зачем Пелегину тот камень вдруг понадобился? – спросил Олег, запив таблетки минералкой. И сразу ощутил напряжение, повисшее в комнате, они переглянулись и, кажется, молча о чем-то договорились. В этот момент Олег почувствовал себя ущербным, потому что всего лишь человек.
- Это черный ящик, как и в ваших самолетах. Им полагается быть уничтоженными, чтобы не попасть не в те руки, – спокойно ответил Дима.
- Это в какие не те?
- Ну, параноиков там разных. Сумасшедших и прочих. Таких, как ее земной папочка, например. Истину все ищет, аки Малдер, мать его. Нельзя допустить широкой огласки. Ты же знаешь. Тут память вычищать нужно.
-За ним следят, ты знаешь. Мне нужно было, чтобы они поверили. Он действует сейчас вполне логично.
- Кто следит? – влез Аверин.
- Серые, ясен пень, – фыркнул Демитрий, – у них одна задача с самого момента рождения Доры – либо переманить ее к себе, либо убить ее. Теперь, когда она ждет ребенка, нужно быть раз в сто осторожнее.
- А почему? – Олег с интересом смотрел на Дору. – Какая конкретно твоя роль во всем этом безобразии?
Димитрий, кажется-таки, сжалился над капитаном. Похмелье вдруг прошло, голова была необычайно ясной.
- Зачем тебя вообще создали?
- А никакой конкретной, – пожала плечами Дора, – либо я пока еще о ней не знаю. Меня создали генные инженеры Ардонии по просьбе Витаора. Виталия Сомова. Он хотел продолжить свой род, Прямые гибриды марсиан и людей долго ни живут. Пелегин одолжил свои гены, по дружбе, так сказать, ну и ардонийцы тоже поучаствовать решили. В качестве эксперимента. Посмотреть, что получится. Развивали во мне все мои умения и качества, от всех четырех миров, и в итоге получилось то, что получилось.
- Очень милое, но иногда неуравновешенное существо, – улыбнулся Демитрий. – Я знаю, мы с Витаором у тебя не в фаворе, но поверь, каждый из нас отдавал и отдает тебе все, что может, по максимуму. Кто сколько может в силу своего развития и менталитета. Даже Алекс, которого ты так ненавидишь только за то, что позволял себе взгляды в сторону других дам, искренне любил тебя всем сердцем. Он от тебя никогда не закрывался и не защищался, хотя мог. Но не делал этого, потому что любил. Покрывал все твои выходки, потому что любил. Терпел всю боль, потому что любил. А знаешь ли ты, что после того, как ты уничтожила один из наших корпусов и изолятор, Пелегиным лично было принято решение о твоем уничтожении. И мы все его подписали. Все. Слышишь ты, все! Кроме него! Он на колени перед Пелегиным встал. Представь только Вербицкого и на коленях! Сказал, что попытается, попробует, что есть план у него. План, как тебя смирить, унять! Догадываешься, какой?
- Провоцировать меня на направленные выплески агрессии, – пораженная Дора опустила голову.
- Верно! И удар он принял на себя! Сколько раз ты его убивала и как жестоко, вспомни, посчитай! А ведь он человек, Дора, обычный человек. Ему было очень больно. Но он терпел изо дня в день, потому что любил тебя.
- Но это неверно! Неправильно, – запротестовал Олег. – Неужели вам, высшим существам, неизвестно, что агрессия порождает лишь агрессию? Раз от раза она становилась только лишь злее. Нельзя было позволять себя мучить! В кино б ее лучше водил, что ли. С парашютом прыгали, там, не знаю.
- Вот после было и кино, и рестораны, и секс такой, что всю квартиру к чертям разносили. Идеальная, блин, пара. Пока вновь в ней бешеной энергии не накапливалось дня за три.
- Открой свое сознание и смотри, чем он все это заслужил! – потребовала Дора, не выдержав порицания.
Они замерли, Олег знал, что она ему показывает. И откинулся на подушки. Алекса все равно было жаль. Похоже, он действительно любил жену – и очень. Сам собой встал вопрос – а смогу ли я так? Аверин. Не знал, честно, не знал. Он знал Дору с шести месяцев, но никогда не видел лично, как она убивает и истязает. Ему до сих пор не верится, что это все о ней. О Его девочке. Такой нежной, заботливой. Готовящей такие вкусные ужины и завтраки.
- О ней, мой безжалостный убийца, о ней, – перед Олегом вдруг появился ухмыляющийся Алекс, – еще все увидишь, узнаешь и испытаешь. Но только и любить так, как она, не может никто. Береги ее.
Олег моргнул, видение исчезло. Привидится же!
- Блин, это все, конечно, ужасно, – сказал пришедший в себя побледневший Димитрий, – но и за это ты должна сказать ему спасибо, он избавил тебя от необходимости делать это самой. Это нужно было сделать рано или поздно. Ты знаешь!
- Но ее ведь можно было спасти! А вы ничего не сделали! Просто позволили ее убить! – глаза Доры вновь вспыхнули белым светом. Но она тут же упала на пол, получив сокрушительную пощечину от Демитрия. Он подхватил ее и встряхнул за плечи. Так что Аверин удивился, как голова только не отлетела.
- Успокойся, женщина! И сядь! Сядь, я сказал! – рявкнул он так, что вздрогнул даже капитан.
Дора стала прежней, но ее глаза словно остекленели. Она покорно села на кровать, сложив руки на коленях, кажется, Дима применил гипноз или что-то вроде того, чтоб усмирить буйный нрав молодой урайки. Присел перед ней, взяв ее руки в свои.
- Ну, прости ты нас, родная! Прости, детка. Мы все перепробовали, чтобы снизить уровень ее активности, но не получалось. Она была как живой атомный реактор. Неподконтрольный никому. Ты же помнишь, что она подпускала к себе только тебя и Алекса. Но это пока. Понимаешь? Помнишь, чем любой ее плач заканчивался? Разлетающимся вдребезги торшером, это минимум. Ты помнишь, как однажды один из осколков выбил Алексу глаз, а другой попал в шею, пробив насквозь. Ты тогда еле успела спасти его! Ты помнишь? А помнишь, что случалось с чужаками, входившими в ее комнату? Их просто вышибало оттуда потоком силы. И с каждым днем ее сила лишь возрастала. Она уже от рождения была сильнее Пелегина, только представь это. Сильнее верховного жреца! Но младенца невозможно контролировать. Мы все перепробовали. В итоге она нас перестала подпускать до себя.
- Меня бы она не тронула. Я же ее мама, я люблю ее.
- До первого окрика погрубее или шлепка по заднице?
Из глаз Доры покатились крупные бусинки слез. А Олег понял, что просто задыхается от ужаса. Что же теперь будет? Что будет с нашим малышом? Олег, наверное, сказал это вслух или громко подумал, потому что Дима и Дора уставились на него так, будто он в них плюнул.
- Не отдам! Никому не отдам! – Дора обняла живот, в ее глазах появился страх.
- Хотел бы я посмотреть на того несчастного, кто рискнул бы у тебя его забрать – усмехнулся Дима. – К врачам не ходи. Они все равно тебе ничем не помогут. Если что, Пелегина зови. Силу применяй как можно меньше. Какую-то часть неизбежно впитывает и эмбрион. Не учи его с утробы убивать, как Лизу, сказки читай, фильмы добрые смотри. На работу вон свою благородную ходи. Помни, что начиная с трех месяцев в тебе уже полноценное существо с полноценно развитым интеллектом, которое впитывает знания об этом мире через тебя. Какие принципы, морали привьешь еще в утробе, так он и будет жить. Учи любви, прощению, созиданию, уважению, и тогда ваш сын, возможно, станет одним из богов этого мира.
И вроде бы Дима говорил все красиво и правильно. Но Аверина не оставляло ощущение, что он врет Доре, что, возможно, все они врут ей, пользуясь тем, что сильнее ее психически. Врут ей, как он сам врет сейчас Владу. Быть может, девочка вообще жива?
Дима ушел, а Дора упала на постель лицом вниз и замерла, Олег лег рядом, обнял и поцеловал ее волосы.
- Уйди, пожалуйста, – тихо попросила Дора, – я хочу побыть одна.
- Хорошо, – он, молча встал и вышел. На душе было как-то гадко, пусто и неспокойно.
- Лови! – Алекс кинул мне свою мыслеформу в виде голубя. Красивого, голубая, с зелеными переливами птица взмыла вверх. Я легко в прыжке потянулась за ней и поймала за крыло как можно нежнее, чтобы не повредить. Птичка легко клюнула меня в ладонь, словно поцеловала, и растаяла. Я почувствовала, что на моей ладони что-то осталось. Маленькая розовая Валентина. Я открыла ее и прочитала вопрос:
- Давай сбежим отсюда?
- Давай! – ответила я вслух черноволосому парню с огромными карими, почти черными глазами. Моему учителю по самообороне и контролю. Он был старше меня на четырнадцать лет. Но уже был лучшим из людей в своем деле. И просто самым лучшим. Как мне тогда искренне казалось.
- А куда? – спросила я, подбегая к нему.
- Увидишь! – мужчина схватил меня за руку. – Идем на крышу!
На крыше ждал работающий вертолет.
- Садись! – крикнул Алекс, распахнув передо мной дверцу кабины.
Я с готовностью запрыгнула в кабину, пристегнулась и уже когда мы взлетели, спросила:
- Куда мы летим?
- В рай детка! В рай! – весело крикнул Алекс и взял меня за руку.
Сердце сладко защемило. Неужели мы останемся с ним вдвоем? Неужели будем вместе? Я знаю его вот уже шесть лет. Он единственный, кого я могу назвать своим другом, пожалуй, во всем мире. Только с ним я счастлива, потому что только с ним я обычная. Мы сбегаем на дискотеки. Катаемся на коньках и скейте. Ходим в кино. Он единственный, кого я хочу по-настоящему из всех мужчин на свете. Но за все эти годы он ни разу не прикоснулся ко мне как к женщине. Даже в щеку не целовал. Наверное, зная обо всех тех жутких экспериментах, что мне пришлось пережить в год с пятнадцати до шестнадцати. Я ему противна, как женщина. Что ж, винить его за это сложно. Я и сама себе противна. И держалась только благодаря его поддержке. Он ни о чем не спрашивал, ни в чем не винил. Просто приходил после и приносил чего-нибудь к чаю и рассказывал о новой прочитанной им книге или фильме. И мне было так хорошо и спокойно с ним. Все омерзение забываешь сразу. Я не знаю, пережила бы я тот год или нет, если б не его поддержка. И так сорвалась, так что никому мало не показалось.
Но боги! Как же сладко, вкусно, возбуждающе он пах. Как я его хотела. До судорожной боли в самом низу, до истерики и слез. По ночам. Уже два года с шестнадцати до восемнадцати каждую ночь я думаю лишь о нем. Я хотела быть только с ним, принадлежать только ему. Принуждать гипнозом совсем не хотелось. Это совсем не то. Делать первые шаги самой боялась. Если он мне откажет, тогда я потеряю самого лучшего друга. Свою единственную опору в этой жизни.
И вот мы летели куда-то вместе, вдвоем. Подлетели к геомагнитному разлому где-то в тайге, пролетели через него и оказались в совершенно другом мире. Там было яркое голубое небо, потрясающе красивое прозрачное голубое море. Яркая зелень и сияющие алмазные горы. Вертолет пошел на снижение, мы спрыгнули на песчаный берег, и вертолет сразу улетел.
- Где мы? – спросила я, любуясь пейзажем словно с картинки на календаре.
- В раю, детка! В раю. Пойдем. Переоденемся. – Алекс указал на небольшой белый домик у одной из прибрежных гор.
- Мы что, реально сбежали, никто не знает?
- Ага. Надоело шоу за стеклом для них устраивать, ни вздохнуть, ни пукнуть.
- Если тебе надоело, то представь, как мне просто осточертело!
Мы вошли в дом. Первая же комната была большая просторная спальня с огромной кроватью, на ней лежало белое простое платье с открытыми плечами на бретелях с декольте и сиреневым поясом.
- Переодевайся, я тоже пойду.
Алекс ушел в другую комнату и закрыл дверь. Я быстро переоделась. Платье мне необычайно шло, открывая декольте и почти обнажая плечи, оно было почти в пол. Чем-то напоминало свадебное. Простое, но очаровательное в своей простоте. На полу нашлись легкие белые шлепки с цветком посередине, я надела. На туалетном столике лежала большая, красивая, белая заколка в виде жар-птицы. Я собрала часть волос в высокий хвост, часть распустила по плечам. Нашлась на столе и косметичка. Причем с косметикой моей любимой фирмы. Я накрасила глаза тушью, подвела карандашом. Чуть серебряных теней. Нежный розовый блеск – и я прекрасна.
С моря послышался звук приближающейся моторной лодки. Я насторожилась. Но тут вышел Алекс, и я обалдела. На нем был белый костюм и нежно-сиреневая рубашка под цвет моего пояска.
- Идем на улицу, – улыбнулся он.
К берегу причалила моторная лодка, из нее вышли шесть человек. Две женщины в красивых открытых ярко-желтых платьях. Они были похожи, как близняшки, офигенно красивые белозубые мулатки, с черными вьющимися волосами, и четверо мужчин. У одного на груди висел большой профессиональный фотоаппарат, другой был в белой рясе, как священник. Двое других, мускулистые черноволосые парни, были лишь в шортах и уже распаковывали на берегу какие-то коробки.
- Что это? – выдохнула я, замерев от невероятного предчувствия.
Алекс чуть отвел меня от дома, повернул к себе и встал передо мной на одно колено, взяв мою руку в свою, выдохнул под щелчки фотоаппарата:
- Выйдешь за меня замуж, Дора?
Его глаза так сияли, что я забыла обо всем на свете. Смотрела бы и смотрела. Из глаз покатились слезы счастья.
- Да. Да, да! – я кричала от счастья, еще не веря в случившееся.
Я обняла Алекса за шею и поцеловала в макушку, уткнувшись носом в его мягкие волосы, он обнял меня за талию и поцеловал в живот. Меня обожгло даже через ткань платья. Алекс встал, обнял меня за шею и легонько коснулся моих губ своими. Очень легко и нежно, но нас обоих словно током ударило. Я едва сдержала стон.
- Ну, если да, тогда идем жениться, – засмеялся Алекс и повел меня к уже построенной мужчинами арке, украшенной розовыми лилиями.
Священник вышел вперед. И на чисто русском начал речь о том, согласны ли мы. По взаимной любви ли мы. Клянемся ли мы. Мы громко и смело отвечали: да, да, да. Девушки с обеих сторон осыпали нас лепестками белых и красных роз из своих корзин. А когда пришла пора обменяться кольцами, один из парней поднес подушечку с двумя обручальными кольцами. Когда мы ими обменялись, священник вдруг сказал:
- Ну, а по обычаю этих островов супруги так же еще обмениваются кровью, чтобы навечно быть едиными. Если хотите, можете сделать и это.
Другой парень поднес на подушечке красивый довольно внушительный нож с серебряной рукоятью, исписанной какими-то рунами.
- Порежьте каждый себе правое запястье сверху наискосок. Сначала невеста. Осторожнее, нож острый.
Я смело взяла нож и, глядя уже мужу в глаза, сделала надрез, алая кровь тут же заструилась по руке.
- Теперь жених. И приложите порезы друг к другу.
Мы приложили, чувствуя необыкновенное возбуждение от действа. Священник перевязал обе наши руки вместе белым плотным полотенцем и скомандовал:
- Ну а теперь поздравьте друг друга первым супружеским поцелуем.
Когда наши губы соединились, мы забыли обо всем. Лишь щелчки затвора фотоаппарата вернули нас к реальности. Парень предложил фотосессию, и мы согласились, несмотря на то, что нам не терпелось остаться вдвоем. Мы были искренне счастливы, и мне хотелось сохранить хоть каждое это мгновение навечно. Алекс кружил меня по песку, я беззаботно смеялась, как еще никогда в жизни. Он прижимал меня к себе, целовал плечи. Мы играли с волнами в море. Лежали, обнявшись на песке. Пусть эти фото будут, пусть. Пусть это счастье не кончается, пусть.
Наконец, изобразив уже все возможные ракурсы и позы, мы отпустили фотографа, забрав у него флешку с фотками. Мы махали уплывающему катеру руками. Потом Алекс подхватил меня на руки и понес в дом. И я впервые почувствовала себя слабой земной женщиной в его уверенных руках. Алекс внес меня в дом и аккуратно посадил на постель, я взяла его руку, поцеловала шрам и хотела заживить.
- Не надо, – покачал он головой, – пусть останется на память.
И поцеловал мой шрам, отчего по мне побежали мурашки.
Алекс нежно, аккуратно перешел к шее и декольте. Я задыхалась от этой нежности. Такое счастье, оказывается, быть по-настоящему желанной. Любимой. Сейчас целуя меня, этот мужчина снял все свои защитные барьеры и экраны, и меня просто накрыло волной его любви и желания обладать мной. Просто поразительная степень самоконтроля для человека.
Он быстро встал и разделся. Я тоже встала и выскользнула из платья и белья, подошла к нему, поскольку он замер, любуясь мной. А я больше просто не могла ждать. Там, внизу, от желания все просто судорогой свело. Коснулась его губ, наши языки сплелись, я почувствовала, что его всего трясет от возбуждения, как и меня. Он приподнял меня, я обвила его ногами за талию и руками за шею, он усадил меня на стол, что стоял рядом. Я уперлась руками в столешницу и подалась вперед. Он вошел в меня одним резким движением и до конца. Я вскрикнула от наслаждения и боли одновременно, размерами его тоже боги не обделили.
- Прости, – прохрипел он, прижимаясь ко мне.
- Все хорошо. Продолжай, – я откинулась назад, позволяя ему целовать свои груди, он руками обхватил мои бедра, и мы начали движения навстречу друг другу. Он был такой сильный, мускулистый, нетерпеливый. Я упивалась и наслаждалась каждой секундой. Но когда я была уже почти на грани, замедлился.
- Погоди, моя тигрица. Погоди. Спешить нам некуда, – улыбнулся мне молодой муж.
Ласковыми поцелуями он покрыл шею и груди, его пальцы оказались между моих ног, игриво дразня самую чувствительную точку. Я громко застонала, выгнувшись, как пантера. Он отстранился и вдруг взял меня за горло. И резко сильным ударом вошел в меня до конца. Затем мучительно медленно вышел. Вложив мне в рот два своих пальца и сделал ими несколько движений вверх-вниз. Я застонала, не ожидав, что мне это так понравится. Затем еще один резкий сильный удар – и я закричала от пронзившего все тело, словно ток, наслаждения. Алекс тоже громко застонал и сделал еще несколько порывистых, нетерпеливых движений. А когда я сжала его внутри себя в неконтролируемом уже потоке удовольствия, до боли вцепился в мои плечи в последнем сокрушительном толчке и с громким то ли стоном, то ли рыком обмяк и лег на меня, стараясь выровнять дыхание. Я тоже чувствовала себя абсолютно без сил. И до одури, до сумасшествия – счастливой. Хотелось на весь остров кричать и смеяться. Отдышавшись, Алекс подхватил меня на руки и отнес на постель, до которой мы так и не добрались.
- Кто бы мог подумать, что однажды я женюсь на самой настоящей живой богине. С ума сойти! – Алекс смотрел на меня такими счастливыми, влюбленными глазами, что мне просто захотелось плакать.
- Я всего лишь эксперимент генных инженеров кучки разномастных чокнутых инопланетян, – горько усмехнулась я.
- Ты единственная, неповторимая! – шептал муж, крепко обняв меня. – Ты – начало нового мира, новой расы. Именно тебя твои внуки и правнуки однажды назовут богиней.
- А я бы предпочла быть просто женщиной. Твоей женщиной.
- А ты и есть моя женщина. Моя любимая женщина. Только моя. Я тебе обещаю, что никто и никогда больше не прикоснется к тебе против твоей воли. Я знаю, что, в отличие от меня, ты практически бессмертна. Но пока я буду рядом, пока я смогу быть рядом, тебя никто не тронет! Клянусь!
Он осыпал мое тело поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Аккуратно раздвинул мои ноги, устраиваясь между ними, и нежно, словно пробуя на вкус, коснулся языком самого чувствительного места, я шумно вздохнула, а дальше забыла, как дышать. Он ласкал и ласкал меня языком, губами, пальцами, все откровеннее и бесстыднее, проникая все глубже. И от каждого прикосновения меня словно током било. Я сама не замечала, что кричу во весь голос. Когда я была уже в одном движении от оглушительного оргазма, Алекс лег рядом. Повернул меня к себе спиной и вошел, начав резкие движения, которые показывались волнами невероятного удовольствия по всему телу. Если на этом острове и был еще кто-то, кроме нас, он, наверное, спрятался поглубже в джунгли от моих истошных криков. Особенно когда мы встали в позу сзади, и Алекс начал входить в меня полностью, резко, удар за ударом. А потом еще и за волосы схватил довольно больно, вынуждая подняться с четверенек на колени и тесно прижаться к нему. Его рука оказалась между моих ног, нещадно лаская самое чувствительное место, окончательно доводя меня до умопомрачения. Я упала бы на постель, не в силах выстоять, если бы он не держал меня так крепко за волосы. Мы слились в жадном поцелуе, и когда наши языки встретились, произошел просто взрыв удовольствия.
Мы оба упали на постель. И, кажется, тут же заснули. Проснулись оба уже ночью от зова природы и зверского голода.
- Еда здесь есть? – спросила я, выходя из ванной.
- Полный холодильник на кухне, – кивнул Алекс, надевая шорты и футболку, что взял из шкафа. Все-то уже у него заготовлено. – Все уже готово, только разогреть.
Огромный холодильник действительно был забит готовыми блюдами. Шашлык. Жареная индейка. Плов, рыба, салаты, закуски и даже торт. Я вытащила индейку и пару овощных салатов.
- Ну и как, мой дорогой супруг, добровольно ты себя на заклание отдал аль под пытками мудрейшего?
- Ты просто меня с ума сводила. Я понял, что еще чуть-чуть – и не смогу себя при тебе контролировать. А от Пелегина даже я не могу укрыться. Подошел вчера и говорит: если любишь – женись! Она тоже в тебе нуждается не меньше. И сказал подняться сегодня в одиннадцать утра вместе с тобой на крышу, и вот мы здесь.
- Ловко придумал, старый хрен! – покачала я головой, запихивая индейку в духовку.
- Ты чего ругаешься? С него станется и здесь услышать!
- А мы ведь сейчас с тобой не предохранялись, – зло усмехнулась я.
- Вот черт! – Алекс сам был в шоке. – Как же я так-то, а! Совсем из головы вылетело. Посмотри, может в сумочке постинор есть или что там еще. принимают.
- Ага, дурак Демитрий тебе, что ли. Контрацептивы по дому раскладывать. На то и рассчитывал, что мы от счастья голову потеряем. Он спит и видит, чтоб я понесла поскорее. Для этого нас с тобой и поженили, чтоб все добровольно было, раз уж издеваться и экспериментировать над собой я не позволяю больше.
- Вот блин, про это я и не подумал! Ну что ж, рожать так рожать, я не против.
- Зато я против! Очень даже против! – взъярилась я.
- Слушай, я, конечно, понимаю, что тебе только восемнадцать и хочется еще погулять, но...
- Да причем тут восемнадцать! Причем тут погулять! Алекс! Ты только представь, что они сделают с бедной крошкой! У него же детства не будет. А только одни опыты и эксперименты, начиная с утробы, опыты, эксперименты, обучение. Ты такой судьбы своей дочери или сыну хочешь? Готов ради этих нелюдей своей кровиночкой пожертвовать?
- Пожалуй, ты права, – задумался муж, – не хотелось бы! И что же теперь делать?
- Нечего. Пока я сама этого не захочу, мои клетки тупо нежизнеспособны.
- И все? – Алекс был в шоке. То есть не забеременеешь, пока сама не захочешь?
- Не совсем так, но правду я тебе не скажу, уж прости. Чтоб ее из тебя не вытащили.
- Правильно. Не говори. Блин, меня коробит от одной мысли, что ему известно будет все, чем мы с тобой будем заниматься, но контрацептивы, как я понимаю, нам вообще не нужны?
- Ну, если только для дополнительного удовольствия кое-что, – лукаво подмигнула я, – а они пущай себе любуются, зачем народ разочаровывать.
Вынырнув из окутавших вдруг воспоминаний, я задышала часто-часто, пытаясь успокоиться.
Вспомнились слова Демитрия:
- А ведь он всего лишь человек, Дора.
Человек? Да как бы не так!!! Он ведь пришел учить меня! И чему – самоконтролю, меня, химеру. Дитя четырех миров. Чей мозг развит на девяносто семь из ста процентов. Тогда как человеческий только лишь на семь, в самых уникальных случаях на десять, двенадцать – не более. Слишком много блоков стоит, и слишком сильно насущным озабочены. А он пришел меня учить! В двадцать шесть лет! И учил ведь! Хорошо учил! Подобрал ко мне все ключики, стал лучшим другом, опорой, поддержкой, даже мужем! И я не разу не задалась вопросом, а как это у него получалось. У обычного парапсихолога федеральной Службы. Учить меня! Химеру! Я все воспринимала как должное, само собой разумеющееся! А потом у нас родилась дочь – девочка, которой не должно было быть вообще. Ибо рожать я им не собиралась, но уже через полгода проживания с Алексом родить ему дочь стало просто навязчивой идеей для меня. Не получалось долго, и я психовала, переживала и плакала. А когда это, наконец, случилось, я была на небесах от счастья. Девочка родилась, но в ней было столько силы, бьющей нескончаемым фонтаном, что очень многие не могли с ней и рядом находиться. Их вырубало. Как обычного человека от удара током. Во мне самой и на треть столько силы не было и нет, сколько в ней.
Так кто ты такой, Александр Вербицкий, на самом деле?
Я полежала, реально ожидая услышать его голос в своей голове и, конечно, не дождалась. Вместо этого в спальню заглянул Олег. Вид у него был крайне встревоженный, в руках он держал ноутбук.
- Прости, что тревожу, но не терпится кое-что узнать.
- Слушаю, – я села в постели.
- У Пелегина день рождения, случайно, не второго ли августа?
- Да второго, – кивнула я, – а что?
- А имени своего настоящего он тебе ни когда не говорил?
- Нет. Улыбается все время только и говорит, что имя в человеке не главное. Кстати, с дочерью его вчера познакомилась. Представляешь, застукала нас, когда мы обнимались, и решила, что я его любовница! Такой крик подняла.
- А звали ее, случайно, ни Девена или Диана?
- Нет. Тара.
- Ну, тоже хорошо, – задумался Олег.
- Че хорошего-то. Что ты там нарыл?
- Да сопоставил все с тем, что мне вчера Дима говорил. И получается любопытнейшая, знаешь ли, картина. Твоему отцу, по меньшей мере, шестьдесят пять тысяч лет в нашем измерении. А имя Ему Перун-Громовержец. Бог – покровитель воинов, защитник мира людей. Смотри, как его изображают, ведь похож же!
Олег подсунул мне ноутбук, там стояла картинка, где высокий седовласый мужчина с голубыми глазами, сидя на коне, замахивается молнией, которую держит в правой руке, в огромного дракона.
- Ну, молниями кидаться и правда умеет и меня научил, – кивнула я.
Ничего нового про него, я не узнала, они мне сами и мифы, и веды, и сказки подсовывали. Все время. Просто ждала когда сам признается.
- Ну вот. А я про что, – кивнул Олег, – еще у тебя есть старшая сестра Девена, или Диана, богиня-охотница. И брат Тарх. Даждьбогом его называли. За мудрость и добросердечие. Вот они вдвоем с Тарой – она у них самая младшая, кстати, были хранителями земли русской. И материк этот раньше Тартарией звался в честь них.
- А это что? – ткнула я пальцем в экран пониже на непонятные символы.
- А это руны их обережные, – Олег ткнул на одну из них, раскрывая. И прочитал аннотацию к руне, чем-то похожую на букву Р. только с острым закруглением:
- Даждьбог. Руна Даждьбога символизирует Благо во всех смыслах этого слова: от материального богатства до радости, сопутствующей любви. Важнейший атрибут этого бога – рог изобилия. Поток даров, текущих неиссякаемой рекой, и представляет руна Даждьбога. Руна означает дары богов, приобретение, получение или прибавление чего-либо, возникновение новых связей или знакомств, благополучие в целом, а также – удачное завершение какого-либо дела. Покровитель любви, благочестия и любых добрых начинаний.
Пока Олег читал, я впала в ступор, вспомнив руну на правой руке Вербицкого, такую же сделал и мне Пелегин. В шестнадцать лет. На защиту якобы. А мне, как всегда, и в голову не пришло поинтересоваться, что за руна такая и от чего защищает.
- Ты! Как ты мог! Как ты посмел! – заорала я на весь дом, выпугав Олега. – И что мне теперь, как племянникам твоим, топиться бежать?!
- Успокойся и не кричи! – невозмутимый Пелегин словно из-под земли вырос. – Между вами кровного родства нет.
- Ты лжешь! Именно поэтому в Лизе было столько сил? Потому что вы боги?!
- Мы такие же, как вы. Люди. Просто чуть более развитые! Богами называли нас вы. Жители Мидгарда, мы себя так не называли никогда. Родства между вами нет! Услышь меня, дочь! Инцест – это первый из грехов перед Родом, я бы никогда этого не допустил! Почему погибла Лиза, я тебе объяснил вчера.
- Тогда кто мои родители?
- Поверь, неважно, кто кого породил. Важно то, что я всех вас принимаю, как родитель. Вот что важно. И я не желаю больше это обсуждать, – отрезал генерал.
- Зачем ты отдал меня ему?
- Я никого никому не отдавал. Тебе нужен был друг тогда. Он изъявил желание им стать. Я не видел причин отказать.
- Ах, пожалел меня, бог всевышний! – взъярилась я. – Облагодетельствовал! Спасибо вам большое, божичи-сварожичи! Век доброты вашей не забуду!
Меня душили слезы, я бросилась из дома прочь, и убежать бы в тайгу в самую чащу, затеряться, забыться, начать все заново! Попросить, что ли, Демитрия стереть мне память?
- За что?! За что-о-о-о! – заорала я в голос на всю тайгу, не в силах больше сдерживаться. – Я же любила тебя! Я так любила тебя! Я жила тобой! Выживала тобой! Доверяла только тебе! А ты… Ты просто развлекался со мной?! Потешался со скуки, все уже перепробовал, что только можно?!
Погода стала такой же бурной и мрачной, как и мое настроение. Вокруг стало темно, как ночью, от черных туч, послышались тяжелые раскаты грома, подул холодный порывистый ветер.
- Это неправда! И ты это знаешь! – услышала я тихий, спокойный, родной голос. Подняла глаза и увидела высокого, могучего в ширине плеч и потрясающе красивого мужчину. Волосы его были светло-русыми, волнистыми, удлиненными. Такими обычно викингов изображают. Глаза потемнее, чем у отца и сестры. На Вербицкого этот могучий викинг похож не был. Но это был он. Мой муж собственной персоной в истинном обличье. Энергетика знакомая, теплая, родная.
- Я любил тебя и сейчас люблю. Искренне и нежно, – мужчина сделал шаг ко мне навстречу, но рядом с ним ударила молния моей ярости.
- Не подходи ко мне!!! – заорала я, вставая в боевую стойку. – Ты лгал мне! Ты предал меня!
- Не лгал, никогда, – спокойно ответил вышний бог. – А что до того, кто мы есть на самом деле, так ты и не спрашивала никогда.
- Потому что вы позаботились о том, чтобы меня это не интересовало, не так ли?
- Для каждого знания свое время, – пожал плечами Алекс или как его там теперь.
- Ты предал меня! – я чувствовала, что срываюсь на истерику. Мощный ливень ударил стеной. Молнии, и раскаты грома сотрясали небо каждые десять секунд, если не чаще.
- Да за что же вас богами назвали-то! Вы даже одного младенца спасти не смогли. Вы, миры спасавшие, одну маленькую девочку не спасли! – я в ярости сгенерировала шар с энергией и кинула его в ведического бога, тот просто выставил ладонь, и шар разбился об нее, как о стену, рассыпавшись тысячью мелких искр. Вот это щит! – Да за что ж тебя богом, благо дающим, назвали!
Слезы градом текли по моим щекам:
- Ты же собственную дочь… собственными руками! Ну, конечно, тебе плевать! У тебя за твою жизнь в тысячи лет уже тысячи детей. А у меня она одна! Понимаешь! Одна! Я же тебе ее хотела подарить! Тебе! А ты ее… – я захлебнулась рыданиями и не заметила, как Алекс оказался рядом и влепил мне пощечину, от которой я упала на землю.
- Да сколько ж можно-то душу рвать, и мне, и себе! – ведический бог сорвался на крик. – Это же невыносимо просто! Если мне тысячи лет в вашем измерении, это не значит, что у меня нет сердца и душа – как камень! Это не так, совсем не так! Я же тебя ему отдал только потому, что невыносимо мне более в глаза твои укоряющие и ненавидящие смотреть! Думаешь, мне легко! думаешь, я спокойно сплю!
Я встала и посмотрела в синие глаза бога, из них текли слезы. Это были глаза и взгляд Алекса. Моего любимого, моего единственного. Родного, от которого у меня не было сил отказаться, несмотря на всю мою ненависть к нему.
Очень захотелось к нему прикоснуться. Что я и сделала. Провела ладонью по его гладкой щеке, он накрыл ее своей. Потом поднес к губам и поцеловал, взгляд, полный страсти, пригвоздил меня к месту. Ноги словно в землю вросли. Я потянулась к губам бога. Он склонился надо мной и поцеловал… в лоб. Крепко прижал к себе и стал гладить по волосам, боль в сердце начала таять.
- Я сделал все, что мог, чтобы ее спасти, поверь! А если ты и дальше не сможешь это понять и принять, мне придется стереть твои воспоминания о ней…
- Не надо, пожалуйста, не надо! – затараторила я с испугу. – Она ведь была, и была такой милой, чудесной, не надо, я хочу ее помнить! Она часть меня! Я больше не буду плакать и винить тебя и отца. Никого не буду, обещаю.
- Вот и умница!
- А кто мои родители? Это ты можешь сказать? Почему умерла мама, ведь не при родах, это ложь. Спасти роженицу даже я сейчас сумею.
- Всему свое время, милая. Узнаешь, когда будешь готова.
Я вздохнула, смирившись, выводить из себя первородного бога еще раз что-то не хотелось.
- А от кого мне ваши глорианские гены достались?
- Урайские, – поправил бывший супруг, – от отца и достались.
- Так значит, это ты не…
- Он все объяснил тебе предельно ясно, – жестко и раздраженно оборвал меня Тарх, – не поднимай эту тему более никогда и ни с кем!
- Хорошо, поняла, – поспешно закивала я, быстро поняв, что для семейства это – больная тема, которую, наверное, не одну тысячу лет не затрагивали. Ну, так и я тем более права не имею.
- Пожалел меня, значит! Тарх Даждьбог Сварожич! Что ж, очень мило с твоей стороны, – усмехнулась я, – а пока жалел, еще и захотел?
- Полюбил! – улыбнулся мужчина. – Нет, ну правда, полюбил – и все тут!
- Гля, какой влюбчивый выискался! А ну как жена твоя придет и голову мне отвернет?
- Не отвернет. Она добрая, к тому же давно бывшая, – улыбнулся Тарх так искренне, по-детски, что я не удержалась и тоже улыбнулась. И все же не удержалась от вопроса:
- Ты знал, что Лиза будет такой?
- Нет. Это невозможно предугадать даже нам. Поверь.
- Я верю! Ты прости меня за всю боль, что я тебе причинила, – на душе стало легче, – сказать это хотела давно. Каждый раз, когда мы ругались, хотела, но не говорила никогда.
- А ты меня прости, малышка, – Тарх еще раз поцеловал меня в лоб и отошел на шаг, какой же он красивый! Как… как бог, блин! – иди и будь счастлива. И помни, что я всегда рядом. Я всегда тебя услышу и помогу тебе во всем, только попроси…
- Спасибо.
Я, подчиняясь какому-то первородному инстинкту, встала перед ним на одно колено и поцеловала правую руку. Так научил меня преклоняться перед Пелегиным Витаор, объяснив, что он верховный жрец и так положено, и я иногда это делала. Когда была особо благодарна или просила что-то. А тут прямо-таки душевная потребность возникла. Ни злости, ни боли, ни обиды в сердце больше не было. Лишь какой-то непонятный приятный трепет. И жгучее желание коснуться его пухлых выразительных губ, ибо страстный взгляд так и жег душу.
Я встала. Еще раз потянулась, к его губам. Но Тарх взял меня за плечи и легонько отстранил.
- К жениху иди, бессовестная, – усмехнулся он, – меня заглядываться на чужих невест много тысяч лет назад отучили, причем, капитально так.
Я, не послушавшись, обвила его шею руками и таки коснулась его мягких губ. Они моментально разжались, и его язык проник в мой рот и начал играть с моим. Как же сладко было, как приятно, как волнующе! Он все же был таким родным, а запах таким знакомым. Голова закружилось. Пробудилось желание, мгновенно и стремительно заполняло меня. Его руки прижимали меня все крепче и начали гулять по спине. Когда забрались под кофточку и коснулись обнаженной кожи, я опомнилась.
Оттолкнула его и наградила ударом в челюсть.
- Плохо ж отучили, – прошипела я.
- Так ты ж сама целоваться полезла, – обалдел Сварожич, потирая челюсть.
- А какого ты так пялился-то! Герой-любовник, блин! – я жутко разозлилась, но больше на себя. На свои чувства, что вызывал во мне этот бог, прости, Господи! Не зря ж его вторая жена, Марена, богиня смерти распяла на кресте, к Смородину Убегая. Охотно верю, что достал так, что терпенье лопнуло!
Я развернулась и быстро пошла прочь. Оказывается, пока бежала в ярости, отмахала добрую сотню километров по тайге, ускорилась и сейчас, а то Олег там, наверное, с ума сходит.
Жених сидел на кухне, пил кофе и нервно барабанил пальцами по столу, когда я вошла на кухню, подскочил. И бросился обнимать.
- Как ты? Моя хорошая, прости меня, наверное, мне не стоило поднимать эту тему.
- Нет. Наоборот. Все двадцать шесть лет они отводили мне глаза. Делали так, чтобы я не задавала им неудобных вопросов. Но рано или поздно я должна была это узнать.
- Слушай, насчет родства ты можешь не переживать: две его последние жены – родные сестры Перуна, из чего понятно, что он…
- Я поняла, – но вслух это не произноси, там это больная тема.
- Ясно, так значит, он жив? Я не убил его?
- Даже не поцарапал, – кивнула я.
- Ну, слава Богу! И зачем все это нужно было?
- А это он так красиво развод оформил. Достала я его, видишь ли, своими истериками и упреками, в глаза мои он более не может смотреть! – я почувствовала, что злюсь, и слезы на глазах.
- Ты все еще любишь его?
Вопрос Олега поверг меня в ступор, а он утвердительно кивнул:
- Любишь.
- Нет! – решительно заявила я. После того, что он сделал…
- Ты прожила с ним еще шесть лет! Именно потому, что любишь. И сейчас плачешь от того же, – сказано это было спокойно, без злости, с какой-то обреченностью.
- С трех до четырнадцати лет я была под присмотром Витаора, он развивал мою психическую силу, мои способности, мое физическое тело. Тренировки, тренировки, тренировки, как они проходили, не скажу. Умный, сам догадаешься. Но у меня есть еще и душа, которая умирала от одиночества и холода. Мне реально нужен был друг, чтобы не окаменеть окончательно. И он им стал – моей отдушиной, моей опорой, моей радостью, любовью. Первой и единственной тогда. Я жила им, я дышала им. А потом случилось то, что случилось. Я ненавидела его и презирала, но отказаться от него не могла, ибо не представляла своей жизни без него, как монах без Бога. Уйдя от него, я бы осталась одна, понимаешь – одна.
- И тогда он решил прекратить эти адовы муки сам, ибо даже для бога невыносимо то, что он пережил, ему было ничуть не легче, а то и куда хуже, чем тебе. И ты сейчас это расцениваешь как очередное предательство?
И кто ж его в душу то так научил смотреть, а! Я отвернулась и включила воду, чтобы помыть посуду.
- Послушай, – Олег встал и обнял меня за плечи, – я понимаю, что мне до бога очень далеко, но я очень тебя люблю. Ты знаешь. И если ты останешься со мной – я обещаю – не пожалеешь об этом, ни на час.
- Что значит если?! – неподдельно удивилась я. – То, что он жив, ничего не меняет между нами!
- Ты уверена?
- Более чем, мы сейчас поговорили, попросили друг у друга прощения и простились по-хорошему, так сказать.
- У тебя хватило сил простить его за то, что было?
- У меня хватит сил не думать об этом больше, – вздохнула я.
- И о том, что ты его до сих пор любишь. Ведь любишь же, не отрицай. Ауры и настроения я тоже вижу хорошо уже.
Вот ведь провидец, блин, на голову мою выискался.
- Значит, так же хорошо видишь, как я к тебе отношусь, – я обняла Олега и коснулась его губ. Нежно и ласково. Надеясь соблазнить, после пережитого стресса нам обоим срочно требовалась физическая и психологическая разрядка, но Олег довольно решительно отстранил меня от себя.
- Тогда поехали, – хитро улыбнулся он.
- Куда? – опешила я.
- В загс заявление подавать. Куда ж еще?
Еще раз, оценивающе осмотрев темно-розовое платье с черным поясом, Олег понес его на кассу. Цвет красивый, приталенное, простое, в таких она, вроде бы, и ходит. Должно понравиться. Подумав, прихватил еще с соседней вешалки легкий шифоновый палантин, другого розового оттенка, вдруг пригодится.
- Прекрасный выбор! Уверена, ваша девушка будет в восторге, – похвалила молоденькая продавщица, пробивая чек.
- Надеюсь, – ответно улыбнулся Аверин.
Так, что еще? Ах да, посмотреть для себя футболку и шорты. Мужской отдел напротив, отлично. Выйдя из женского отдела, Олег вдруг увидел Влада, он кого-то ждал, сидя в кафе напротив. Ждал, потому что посматривал на дверь. Может, Женю? И тут полковник увидел того самого мужика, что Дора обвинила в смерти детей. Борис Смородин. Так его называла Дора. И еще попросила накопать о нем. Ну, он и накопал. Борис Витальевич Смородин. Тридцать шесть лет. И уже на двенадцатом месте в списке Форбс. Состояние сделал на интернете, компьютерах, играх и всем таком. Владелец двух крупнейших соцсетей и компании Экстрим-Гейм, разрабатывающей компьютерные игры.
Сердце вздрогнуло. Так и есть, зашел в кофе, подсел к Владу. Обменялись рукопожатиями, оба улыбаются, значит, знакомы. Что ему нужно от Влада? Олег решительно направился к кафе и замер, как бы послушать, о чем они говорят, и остаться незамеченным? И тут увидел, как одна из посетительниц в синем плаще, только что проходившая мимо него, вошла в кафе откуда-то справа. Значит, вон за той перегородкой, возле которой стоит горшок с искусственной пальмой, есть еще одна дверь. Отлично!
Аверин бросился к тому входу, вошел и сел за самый ближний столик к компании. К счастью, Олега им видно не было из-за небольшой перегородки и двумя горшками с искусственными пальмами, стоявшими по обе стороны от перегородки. Мужчина открыл меню, лежащее на столике, и весь обратился в слух. К счастью, музыка в кафе не играла, и посетителей было немного.
- Это ее волосы, мы остригли их в пять лет, – услышал он слова Влада, – одну прядь я сохранил. И первая зубная щетка. Подойдет?
- Конечно. Любой генетический материал сгодится. Если это она, я сразу тебе сообщу, но если нет.… Обещай не раскисать. Я тебе клянусь – эти твари ответят за все. Недолго им править осталось. Скоро мы заставим их держать ответ за все! А за твою семью в первую очередь, и за мою тоже… – чуть помолчав, добавил Борис с горестным вздохом, в доверие входит, сука! Знает, на что давить. – Будь на связи. Вечером я позвоню.
- Полжизни готов сейчас отдать, лишь бы это была она, – голос Влада дрогнул.
- Понимаю, дорогой. Но ты будь готов ко всему.
- Да. Я понимаю, – в голосе Влада звучало смирение вперемешку с надеждой. – Спасибо тебе, Борь, за все, что ты делаешь для меня.
А вот сейчас в голосе настоящая признательность. Это за что за все? Очень интересно!
- Ой, да лишь бы в толк все было, – вздохнул Борис, – ладно, побегу. Сына из школы забрать нужно.
Борис ушел. Вслед за ним вышел и Олег, в свою дверь и, убедившись, что Борис вышел из зала, набрал Пелегина, будущий тесть ответил почти сразу.
- Здравствуй Олег! – слушаю тебя внимательно.
- Здравствуйте. Вадим Аркадиевич. Я тут гулял по торговому центру и случайно увидел, как Влад передал Смородину вещи Доры. Зубную щетку и волосы, как я понял, Смородину нужно ДНК Доры якобы для ее опознания. Влад надеется, что Дора жива и общается со Смородиным, как я понял, давно. Он втерся к нему в доверие.
- Блегодарю, что сразу сказал. Посиди с Владом, я сейчас пришлю Демитрия, прочтет его память и поставит защиту.
- Хорошо.
Влад уже выходил из кофе Олег спешно его окликнул:
- О, Влад! Привет! Вот так встреча!
- О, привет! Тоже за покупками? – улыбнулся Влад.
- Ага, за обновками. Может, зайдем кофейку выпьем? Я голодный уже.
- А пошли, – улыбнулся Влад.
Мужчины вошли, сели за тот же столик, на нем лежал, чей-то айфон.
- О! Борис забыл! – удивился Влад.
- Какой Борис? – удивился Олег.
- Да я сейчас здесь со знакомым встречался. Может, вернется, вспомнит.
И вернулся. Они с Демитрием вошли одновременно, с разных концов кафе. Демитрий замер, как вкопанный, на секунду и решительно и быстро пошел к нам. Борис тоже был спокоен, подошел, улыбаясь.
- Телефон забыл, – сказал он, – взял телефон и уставился на Аверина своими холодными, серыми глазами, пытаясь прощупать его ауру, щиты пока не дрогнули даже.
- Борь, знакомься, это мой друг Олег, – улыбнулся Влад, – я тебе про него говорил.
- Очень приятно! Борис, Смородин, – Олегу уверенно протянули руку.
- Я знаю, кто ты! – многозначительно сказал полковник. У мужика на миг челюсть отвисла.
И вдруг все вокруг замерло, словно сам воздух застыл. Аверин сразу бросил взгляд на Влада, тот замер, как статуя, с приподнятой рукой, тянущейся за меню.
- Здрав буде, Виевич! – весело поздоровался с мужчиной Демитрий.
- И тебе здравия, Демитрий, – почтительно кивнул Борис.
- Отдай-ка ты по-хорошему, что взял у несчастного, убитого горем родителя. Харя твоя бессовестная.
- Это у меня-то бессовестная? – мужчина весело рассмеялся. – А вы у нас тут все трисвятые типа. Особенно этот хрен в очках. Да с такими друзьями никаких врагов не надо!
- Ты мне зубки-то не заговаривай, – улыбнулся Демитрий, – отдай.
- А поймай!
Одно сверхбыстрое движение – и в Демитрия полетел кинжал, выхваченный Борисом из-за пазухи. Демитрий успел пригнуться, и кинжал вонзился аккурат в плечо посетительницы кафе, сидевшей за его спиной. Та даже не шелохнулась. Вообще в кафе окаменели все, кроме них троих.
Вдруг мелькнула яркая, белая вспышка, и в кафе появились двое – мужчина и женщина. Олег невольно залюбовался их красотой. Их волосы были цвета спелой пшеницы, кудрявые, глаза голубые. У мужчины чуть потемнее, чем у девушки. У них были одинаковые пухлые губы и округлые подбородки. Брат и сестра, видно сразу. Такие красивые, величественные, исполненные силой.
Мужчина вскинул руку, и Бориса отнесло к стене. Девушка решительно подошла к нему и хотела уже засунуть руку в карман пиджака, и вдруг Борис совершил движение пальцами, незаметное для девушки, и ее голову пронзила резкая сильная боль. Ее отголосок почувствовал даже Олег, а девушка и вовсе схватилась руками за виски и застонала. Борис, воспользовавшись секундочкой, ударил девушку кулаком в лицо так, что она упала и, кажется, лишилась чувств. Борис бросился было к двери, но Демитрий преградил ему путь, и они сцепились в рукопашном бою. Аверин сразу заметил, что Борис быстрее и проворнее Демитрия, а значит, продержится тот недолго.
Мужчина с голубыми глазами стоял все это время, расставив руки и не двигаясь. И как это понимать? Олег посмотрел внутренним зрением и увидел, что от мужчины, очевидно, это и есть легендарный Даждьбог, исходит яркий серебряный свет, заполняющий собой все кафе. Толстые плети из этого света окутывают Бориса, с ног до головы. Он блокирует его ментальную силу – энергетику, догадался Аверин. Оставляя только, очевидно, не подвластную ему, – физическую. Но даже физически Борис явно превосходил Демитрия. И вот Борис берет измотанного Демитрия в захват и сейчас свернет ему шею. Демитрий сопротивляется из последних сил, но Борис давит на горло все сильнее. Олег не знал, умрет ли от этого рептилоид, но неприятно будет однозначно. Полковник и хотел бы ему помочь, но плети силы Даждьбога, окутывают и его. Он не мог и пальцем пошевелить. И вдруг шею Олега что-то зажгло, причем, очень сильно. Сдерживающие плети Даждьбога спали, и Он почувствовал, что может шевелиться. Внутренний голос совершенно ясно подсказал: сними с шеи кулон. Покажи Борису. Олег сдернул с шеи кулон, висевший на черном жгуте. Кулон этот был маленькой, хрустальной пирамидой, внутри нее был песок, переливающейся всеми цветами радуги. Очень красиво. Этот кулон подарил ему отец на выпускной. С той поры он его и не снимал вот уже почти тридцать лет.
Олег сдернул кулон с шеи, песок высыпался Ему на руку. Он и не знал, что кулон открывается! Олег зажал песок в руке и подбежал к Смородину.
- Посмотри на меня! Потребовал он, – посмотри мне в глаза.
К удивлению, Борис повернулся. Олег тут же бросил в его разъяренные глаза горсть этого песка, что сжимал в руке. Борис взвыл так, словно этот песок выжигал его глаза, и он выпустил полуживого Демитрия. Полковник резко развернул к себе орущего Бориса, тот даже не сопротивлялся, закрыв глаза руками. И вытащил из внутреннего кармана пиджака пакет с волосами и зубной щеткой Доры и оттолкнул от себя древнейшего и темнейшего из тех, кого сейчас зовут ведическими богами. Тарх Даждьбог снял свои сдерживающие плети с Бориса, и тот тут же исчез, словно и не было его тут…
- Фуй! – выдохнул Демитрий, – вот засранец! Удавил бы! Ей-богу, удавил! А как ты это?
- Сам не знаю, – пожал плечами Олег. Разжал кулак с кулоном и уставился на него, он был цел и полон песка…
- Надень и не снимай, – улыбнулся Тарх. – В этом сила твоя Родовая и память.
Олег послушно надел кулон и помог подняться очнувшейся богине.
- Вот козел же, а! – выругалась обиженно она.
Олег прыснул от ее просторечия, и это богиня-берегиня земли русской, а так же родоначальница многих индусских религий?
– В следующий раз я буду щит держать.
- Силенок не хватит, – улыбнулся брат. – Девушку исцели вон.
Богиня послушно подошла к женщине, в чьем плече торчал кинжал, брошенный Борисом, вытащила его и приложила к ране руку.
- Зачем ему это? – Олег протянул Тарху пакет.
- Хочет клонировать Дору, раз уж до нее самой добраться никак не может.
- Умно.
- А то ж! – Тарх подошел к Владу.
- Что ты хочешь делать??? – Олег реально испугался за Влада.
- Почищу память и поставлю защиту, – спокойно ответил Тарх.
- Стой! Ты же... Ты ведь не заставишь его забыть о ней? – у Полковника аж сердце закололо от ужаса.
- Нет, конечно. Вот о нем – с удовольствием. Хорошо поработал, тварь! Блок на блоке, – резюмировал Тарх, посмотрев на бывшего уже тестя внутренним зрением. Олег посмотрел тоже, но не увидел ничего особого, кроме подавленной горем ауры, она у него такая с момента смерти дочери. Сейчас даже поярче стала. Боль отступала со временем.
- Тара, помоги.
Брат и сестра, молча и не двигаясь, минут десять стояли возле Влада. Олег хотел посмотреть внутренним зрением, что они делают, но отвлек Демитрий, принеся из кухни две тарелки с беконом и жареной картошкой.
- Не мешай им, подкрепись-ка лучше.
- Что это за кулон у меня ты знаешь? – поинтересовался полковник, пробуя аппетитный на вид бекон.
- Понятия не имею, – пожал плечами Демитрий, – на вид обычная безделушка.
- Такая же обычная, как и Вербицкий – обычный человек? – усмехнулся Олег.
- Я, правда, не знал. Они здорово умеют маскировать свои истинные сущьности. Иначе не прожили бы тысячи лет…
- А тебе сколько лет в нашем измерении?
- А всего ничего, восемьсот двадцать. Это как по-вашему двадцать два примерно. Молодой еще, отправлен сюда на обучение и слежение. Ну, как ваши молодые в институт куда-то едут. Буду дипломатом-хранителем.
- Статус хранителя – это что-то типа военного звания?
- Нет, передается по наследству, или через кровь, ну, как в ритуале братания кровного. У меня от отца наследственное.
- Значит, Дора – тоже хранитель?
- А как же, – кивнул Демитрий, – кстати, не рассказывай ей о случившемся, ни к чему ей сейчас излишние волнения.
- А разве я могу от нее закрыться? – удивился Олег.
- А ты просто не думай об этом – и все, – пожал плечами Демитрий.
- Ну, все готово. Сейчас мы уйдем, он очнется. Посиди с ним минут пятнадцать, поговори на отвлеченные темы.
Олег кивнул. Отметив про себя, что боги выглядят довольно вымотанными и уставшими. Значит-таки, не всесильны. Этот факт почему-то порадовал. Вспомнились слова Пелегина: мы такие же люди, как и вы. Богами нас назвали вы, жители Мидгарда. Мы так не называли себя некогда.
- Кулон никогда не снимай и никому не отдавай.
- Хорошо, – кивнул Полковник, невольно дотрагиваясь до кулона, - Мне его отец подарил, он кто?
- Однозначно хороший человек, запомни это, - усмехнулся Тарх. - Демитрий, ты теперь присматриваешь за Владом. Станешь его стажером, а мы пойдем квартиру его почистим еще.
Брат и сестра взялись за руки и исчезли, как и не было их.
- Пересядь к Владу, я время пущу, – сказал Демитрий.
Олдег пересел, и Влад тотчас ожил, как и все вокруг.
- Ну, как тебе на новом месте работается? – бодро спросил Влад, взяв меню.
- Да неплохо. Но по прежнему месту таки скучаю, – честно признался Олег.
- Ух, а как там по тебе скучают, Шульгин прям воет с тоски.
- В курсе, – кивнул Олег, – звонил мне сегодня с утра. Предложил в дельце одном поучаствовать по старой памяти.
- И как? Пойдешь?
- Ну, надо же его поблагодарить, за то, что за погоны полковника хлопотал. Приказ пришел уже после моего ухода, но я знаю, что по его прошению.
- О, кстати, так и не обмыли же еще! – оживился Влад.
- Да, с превеликим удовольствием, – улыбнулся друг, открывая меню.
- Да, кстати, я заезжал к тебе дня три назад, а там уже чужие люди живут. Сказали, снимают, хозяин где-то за городом живет. Звонил, не дозвонился.
- Так я не говорил разве? Я уже четыре месяца как у девушки своей живу. Она работает в санатории, ей там и дом дали в поселке для сотрудников. Большой, просторный. Ей одной в нем не по себе. Вот и переехал, недолго думая.
- Ясно! Рад за тебя! Познакомил бы хоть, что ли!
- А вы приезжайте как-нибудь в выходной на шашлыки. У нас там, как в сказке, сейчас, воздух обалденный, речка рядом.
- Обязательно приедем. Мясо и коньяк с нас.
- Лады, – улыбнулся Аверин сквозь сведенные от страха зубы.
- Любишь медок – люби и холодок, полковник, – ментально усмехнулся сидевший позади Демитрий.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги