Любовь и гордыня "Астрала"

Стук лакированных шнурованных ботинок с завышенной платформой эхом отдавался от стен подземной парковки. Обувь, неудобная до ужаса, в последнее время уже натерла приличную мозоль, но имидж есть имидж. Терпи и соответствуй. Или назвался звездой – полезай в старботы. Разницы особой не имеет. Особенно если звезда ты пятизвездочная и личной жизни у тебя не существует в принципе. Смарт разрывается от звонков. Стоя на виброрежиме, скоро дырку протрет в кармане.

«Ты сам этого хотел, – каждый вечер, вымотавшись как дворовая собака, успокаивал себя Джисамин Тейли по дороге от репетиционной комнаты в студии и до машины».

В пределах студии защитную маску еще можно было не надевать. Охрана здесь работает исправно. Однако в центре Вальетте, которым танцору и лидеру группы «Мираклс» приходилось возвращаться домой, желательно вести себя более осмотрительно. Тем более на пике популярности.

Пик-пик!

Года сменяют друг друга, проносясь мимо со скоростью света, но звук разблокировки дверей автомобиля остается прежним.

Только плюхнувшись на водительское сидение и захлопнув за собой дверь, Джис мог устало выдохнуть и расслабиться.

Однако бросив взгляд в окно заднего вида и расширив глаза от ужаса, парень дрожащими пальцами достал смарт из кармана. Набрал человека, мысль о котором первой пришла ему в голову, и застыл в ожидании.

– Да? – скромно раздалось по ту сторону.

– Зоя? – сглотнув, прошептал Джис, поглядывая на укутанное нечто на заднем сидении автомобиля. – Ты ведь… родила недавно. Ну, я поздравлял, помнишь?

Красноречивое молчание в ответ заставило танцора закусить губу.

– Так вот. Ребенок…

– Ребенок?

– Да. На заднем сидении моей машины – ребенок.

– Как он там оказался?

– Подожди-ка секунду…

Только сейчас танцор заприметил на свертке листок бумаги. Маленький, словно вырванный из блокнота. Осторожно потянулся за ним, схватил и тут же лихорадочным взглядом пробежался по строчкам.

Привет, Джис! Это твое, а у меня еще вся жизнь впереди.

Целую, Лола

– Джис? – забеспокоились на той стороне. – Джис?

– Ну… частично, предположим, это моё. Мой. Частично. – Бумажка оказалась сжата в кулаке. Плотный комочек выпал из рук и закатился под водительское сидение. – Он… он шевелится, Зоя!

Малыш в один момент резво загулил, вытянув ручки вверх и пытаясь схватить пальчиками пылинки, кружившиеся по салону.

– Что мне делать?! – в отчаянии вскрикнул танцор, на что подкидыш отреагировал моментально. Заревел, надрывая горло, пуская густые слюни, пачкая пеленки.

– Подожди. Успокойся, Джис, – размеренный голос девушки, напротив, еще сильнее вогнал звезду в состояние паники. – В твою машину подбросили ребенка? Твоего? Лола?

– А кто же еще?!

– А-а-ара-а! – словно в подтверждение его слов, заголосил малыш еще пуще прежнего.

– Езжай к Марике, – последовали уже четкие инструкции. – Он, скорее всего, голоден. Неизвестно сколько в машине пролежал. Она поможет выбрать смеси, поменяет подгузники, если нужно. А потом в детскую клинику. Ребенка должен осмотреть врач.

– Ага, ага… – открыл Джис заметки в смарте и принялся строчить с бешенной скоростью.

– Позвони мне, когда всё сделаешь.

– Но я же не смогу оставить его себе! Все мои выступления, мой тур по…

– Джис, пожалуйста!

– Понял. Отключаюсь.

Сбросив вызов, парень уставился на плод собственной недальновидности и растерянно взъерошил волосы на затылке.

– Ладно. Ты только не ори, – онемевшими пальцами пристегнул проксимианин ремень безопасности и завел автомобиль. – Джис всё порешает. Джис всё порешает… ребенок.

Густые рыже-фиолетовые локоны скакали вместе со своей хозяйкой – мной. Я – по просторной, освещенной разноцветными софитами сцене, локоны – по плечам, взметаясь в воздух, рассыпаясь по обнаженным ключицам и вновь отрываясь от влажной кожи.

Блестящий серебряный топ, едва прикрывающий грудь, юбка-шорты из того же комплекта и неоновые сапоги выше колен. Сценические костюмы группы «Неакс» скромностью никогда не отличались, но давно уже стали для участниц едва ли не второй кожей. Для меня – особенно.

Заниматься излишним самолюбованием во время выступлений меня научил отец. Как только поднимаюсь на сцену и беру в руки микрофон – я обязана быть прекрасна, насколько бы ужасно себя ни чувствовала.

Я должна сиять, распространяя ауру губительной славы, богатства, сексуальности. Чувствовать себя пятизвездочной, когда со страниц паспорта на меня смотрят лишь четыре звезды.

Это настоящий талант, как утверждает отец. И с покорностью папенькиной дочки я слушала его все эти годы. Все эти годы, но сегодня… сегодня я засомневалась в том, что смогу следовать по его указке всю свою жизнь.

Короче говоря, дело было в туалете. После нашего сногсшибательного концерта в «Лагуна-Холл». Типичной сцены для четырехзвездочных, а потому ставшей для «Неакс» практически вторым домом.

Даже несмотря на это, я переживала каждый раз, как в первый. Нервно переступала с ноги на ногу в гримерке, грызла ногти перед выходом, по нескольку раз умирала, воскресала во время выступления и испытывала чувство глубочайшего удовлетворения, стоило покинуть сцену и ступить за кулисы.

Девочки мягко подкалывали меня за довольно нетипичное для звезды моего уровня поведение, но я отшучивалась. Отшучивалась, подмечая, что скорее всего, смелости от отца мне совсем не досталось. Он предпочел оставить ее себе, а во мне тренировать силу воли.

Но всё это отступление. Ключевые события сегодняшнего дня, даже вечера… да, возможно, всей моей жизни, произошли в туалете. А почему бы и нет? Вот почему бы и нет? Ты превращаешься в невидимку, когда запираешься в одной из кабинок.

Переодевшись и попрощавшись с девочками, я спешила домой, но в толчок все равно заглянула. На всякий случай. Кто знает, какие пробки сейчас в центре Вальетте? Я знаю. Огромные.

Коснувшись пальцем замка, зашла, уже намереваясь стянуть штаны, но притормозила. Едва ли не следом за мной в туалет, судя по голосам, ворвалась моя группа в полном составе. Не хватало только вокалистки – меня.

Никогда, вы слышите? Никогда я не считала себя любителем хайпа и сплетен. В пору было бы закончить начатое, присоединиться к девчонкам и попрощаться с ними еще раз, но…

– Вот дрянь-то, – голос Моны.

– Кто? Джина? – это голос Хизер.

– А кто это еще может быть? – снова Мона. – Нет чтобы кутеж нам оплатить, к папуле полетела ненаглядному. Двадцать один год, а до сих пор с ним в одних апартаментах ютится.

– Я уже в пятнадцать от родаков съехала. – Это другая. К делу отношения не имеет.

– Может, ей нравится у него на поводу ходить.

– Ага. Хоть пальцем бы пошевелила, чтобы самой что-нибудь сделать. Но «папуля то, папуля сё». Мы вот сами всего добились, без предков. Хотя мне бы Джиса Тейли в отцы… Кто знает? Выглядит так-то ничего в свои годы. Бодренький. Может, и в постели такой же заводной.

О таких вещах звезды в блогах не пишут, сетуя на судьбу. Такие вещи звезды, как и любой нормальный человек, переживают наедине с собой. Ну и с белым другом, как в моем случае.

Присев на крышку унитаза, поверить не могла, что группа, которую мы с отцом воспитали с нуля, вздумает болтать о подобных вещах за нашими спинами. Три года продлилась наша «крепкая» женская дружба, о которой в народе и так легенды слагают.

Но просто так я бы это не оставила. Я не могла уйти, эффектно не уведомив об этом всех окружающих. Да и сами понимаете, состояние аффекта, или как его там…

Собрала всю волю в кулак, встала, распахнула дверь кабинки. Задерживать внимание на удивленных и растерянных взглядах согруппниц не стала. За пару шагов сократила расстояние между кабинкой и главной сплетницей. Которая Мона. Она сильнее всех выбесила. Замахнулась, как следует, и…

– Джинаван Тейли, – уставилась на меня полноватая темнокожая женщина с офицерским значком на груди, – штраф вы всё равно заплатите за административное правонарушение. Двойной штраф – за административное правонарушение в зоне «Лагуна-Холл». Но, готова признать, по ролям вы читаете неплохо. Присядьте.

– Мне никаких денег не жалко за самосуд над клеветой! – оставила последнее слово за собой и, скрестив руки на груди, плюхнулась на стул.

Внутри до сих пор всё трепетало, и даже порция смачных ударов в нос обидчице не вернула душевное равновесие. Тогда и подушку бить смысла нет.

Да я готова тройной штраф заплатить, если смогу заступиться за отца еще раз, но вряд ли он одобрит мое поведение.

– Джина!

Совершенно не одобрит. И сейчас, как никогда прежде, у меня не было желания возвращаться домой. Не хотелось допросов и слов о том, как же сильно за меня беспокоились.

– Джина, ты же знаешь, как сильно я за тебя беспокоился!

Бросив усталый взгляд на его нахмурившееся лицо, нависшее надо мной, одним своим видом дала понять, что беседовать на тему произошедшего не хочу и не собираюсь. А тем более рассказывать о причине моего правонарушения.

– Просто заплати и… полетели уже отсюда, – буркнула в ответ, поднялась и, не говоря больше ни слова, отправилась на парковку.

Пусть слова девчонок сначала показались мне полнейшим бредом, но если принять во внимание только первую часть их клеветы – самостоятельность – то они ведь вполне себе правы.

Совершеннолетие на планете Проксима Центавра наступает, по меркам человеческих систем, довольно рано – в шестнадцать лет. По сравнению с воинственной Глизе, детьми на которой перестают быть лишь в тридцать, пропасть огромная.

В шестнадцать лет проксимиане, обычно, съезжают от родителей на съемное жилье, устраиваются на полноценную работу, получают первые гонорары и живут в свое удовольствие, крайне редко навещая своих родных. Исключение составляют родовые поместья, родственники, проживающие в которых, занимаются общим бизнесом.

Мой отец стал моим менеджером, как только мне исполнилось шестнадцать, а потому наш бизнес вполне можно было назвать общим. Я и не задумывалась о том, чтобы найти собственные апартаменты.

Вот мне уже двадцать один. До пятой звезды остается не так уж и много шагов. А я до сих пор не представляю, каково это – жить в одиночку. Без вкусных блинчиков на завтрак, без совместного просмотра забавных и бесполезных телешоу по выходным, без внезапных танцевальных баттлов под новые хиты. Мы с отцом, казалось, всегда были неотделимы друг от друга. Куда он – туда и я, наоборот…

В глубине души понимала, что это неправильно. Что рано или поздно я обязана вылететь из гнезда и пойти своей дорогой, но это больше было похоже на страшный сон, чем на планы ближайшего будущего.

Вышла из участка, вдохнула густой смог ночного Вальетте полной грудью и подняла глаза к мерцающему тысячами огней небу. Огни зажженного света в уносящихся к небесам высотках, автомобильных фар, светофорах и прожекторах.

И в таком огромном, полном жизни городе, почувствовала себя безумно одинокой. Не счесть моих знакомых из сферы шоу-бизнеса, бывших парней, подруг, а теперь еще и бывших согруппниц. И всё-таки. В настоящий момент мне некого было бы набрать на смарте, чтобы хотя бы пожаловаться. В жилетку поплакаться. Использовать в качестве тренировочной груши. Или просто для того, чтобы на меня взглянули и сказали: «Понимаю, Джина, что тебе хреново. Пойдем напьемся».

– Понимаю, Джина, что тебе хреново, – легла на мое плечо легкая отцовская рука. – Полетели домой.

– Не будешь спрашивать, из-за чего я побила Мону? – подняла на него темно-зеленые глаза. Рыжая копна волос досталась мне от матери, а вот глаза – точно папины.

– Если бы хотела ввести меня в курс дела, то рассказала бы.

– Спасибо.

– Давай, топай.

Но стоило мне забраться в автомобиль, и недавние мысли на этот раз вознамерились просверлить в моем мозгу сквозную дырку.

Интересно, как отреагировал бы отец на мои слова о том, что пора бы нам разлучиться? Разъехаться и жить каждый своей жизнью, не оглядываясь на друг на друга. Стыдно. Мне казалось стыдным даже намекать на такое, а уж о том, чтобы сказать – язык не повернется. Столько сделать ради дочери, а затем отправиться на задний план, доживать годы. Как же можно… оставить?

– Пристегнись.

Отец уже заводил двигатель, когда я внезапно протараторила:

– Я поведу.

– Уверена?

– Да.

Сто лет уже не садилась за руль, но сейчас поставила перед собой задачу. Если доберусь до дома без аварий и происшествий, тогда и заявлю о своей дальнейшей самостоятельности. Если же вмажусь в чей-нибудь бампер, то о какой самостоятельности вообще может идти речь?

– Тебя однозначно что-то беспокоит, Джина, – убрал отец руки с руля, откинулся в кресле и вперился в меня пытливым взглядом. – Самоубийственный номер для этого проворачивать не нужно. Что именно?

– Я бы… я бы хотела взять перерыв, – начала издалека, отведя взгляд в сторону. – Немного устала.

– Перерыв на сколько?

– Думаю… на год? Может, чуть меньше. Вряд ли я продолжу выступать с Моной и остальными, так что в любом случае нужно будет подыскать новых девочек.

– Ты хорошо поработала. Почему бы и нет? – неожиданно появились в интонации отца веселые нотки. – В свое время я тоже брал перерыв. На год. Пока учился в академии на Кеплере.

– Это та, которая «Астрал»?

На самом деле, отец частенько вспоминал студенческие деньки. Рассказывал всякие смешные и нелепые истории, произошедшие с ним и его соседями по комнате – Зоей Эйлер и Гуреном Скайнером. А также упоминал и некоего Эдо Хэйза, к которому аж во время выпускного улетела его первая любовь.

– Ага. Ни дня не пожалел, что отучился на техника. Хоть и не помню уже ни черта из того, что учил, впечатления от студенческой жизни навсегда останутся со мной.

Перевела взгляд на отца и умилилась его теплой улыбке и прикрытым глазам. Растрогать Джиса Тейли по-настоящему было задачей не из простых.

– Знаю, что в этом году, – вдруг посерьезнел он, – в «Астрал» подали документы дети тёти Зои и сын дяди Гурена. Ах, да. И сын директора Карэта тоже поступит на первый курс.

– Ты намекаешь на то, что?.. – прищурилась я, вытянув губы трубочкой.

– На то, чтобы на Кеплере ты отдохнула от безумной жизни Проксимы, вот на что. До конца набора несколько дней, но мы с действующим директором остались неплохими товарищами. Я смогу договориться о твоем поступлении и…

– Стоп, – перекрестила руки в воздухе. – Стоп. Не так же быстро. Из меня техник получится такой же замечательный, как из тебя.

– Можешь поступить на навигатора. Как Зоя.

– С топографическим кретинизмом?

– Или на… хотя нет, – поспешно осекся отец. – Забудь.

– На кого? На кого? – Ох, негодник, он знал, как взбудоражить мое любопытство!

– На пилота, но…

– Пилот космического корабля?! Я… за штурвалом металлической махины в несколько тысяч тонн, набитой взрывчаткой и едкими химикатами?!

– Джина… – хлопнул отец себя ладонью по лицу.

– Я согласна! Где подписать?!

На следующее утро с улыбкой от уха до уха и тяжелой сумкой наперевес я уже стояла подле отца на космодроме. Кто бы мог подумать, что папуля разберется с моим зачислением в академию так быстро? Да и мне не пришлось рассказывать ему о планах на мою самостоятельность. Не пришлось обижать. И вообще… новые места, новые знакомства, новые проблемы. Всё это сполна отвлечет меня от звездной депрессии.

– Объявляется посадка на рейс номер триста сорок семь, – раздался монотонный голос диспетчера. – Направление – «Проксима Центавра, Вальетте – Кеплер, Астральный город». Всех пассажиров просим занять…

– Вот и всё, детка. – Я чувствовала, что отец улыбается, даже при условии, что половина его лица была скрыта непроницаемой защитной маской. – Папку не забывай. Набирай его почаще.

– Папка наконец-то может заняться собой, а не возиться с капризной дочерью, – усмехнулась я, на что получила легкий тычок в плечо.

– Давай уже. А то с минуты на минуту могу передумать.

– Что?

– Давай же. Я тебе… я тебе блинов в дорогу завернул…

Блинов…

Неожиданно покрасневшие глаза родителя выдали его настоящее душевное состояние в этот момент.

Еще бы. С самого своего рождения я хвостиком следовала за ним. Сначала ползком, затем неуклюже ковыляя на двух ножках, а после – бегая, прыгая, гогоча, прося «во-он ту конфетку» или «во-от эту куколку». Хвастаясь своим первым гонораром, обновлением косметички. Или же новым аюшем, от которых всегда была без ума (милые скромные мальчики намного привлекательнее и заманчивее коллег по сцене или безумных шалле).

Но именно сегодня настал момент отцепиться от отцовской штанины и вступить в новую, самостоятельную студенческую жизнь. С огромным трудом ориентируясь в пространстве, не умея готовить даже яичницу и в абсолютно новом социуме. Без родственников, друзей, коллег и знакомых.

Паника едва не взяла надо мной верх.

– Вот дрянь-то.

– Кто? Джина? 

– А кто это еще может быть? Нет чтобы кутеж нам оплатить, к папуле полетела ненаглядному. Двадцать один год, а до сих пор с ним в одних апартаментах ютится.

Ну уж нет! Больше не хочу слушать подобное за своей спиной. Докажу, что вполне могу выжить в одиночку. Еще и дипломированным специалистом вернусь.

Точно. Я ведь буду рулить настоящим космическим кораблем, с кучей взрывчатки и химикатов на борту. А сбросив всё это дело на вражескую планету, улечу прочь. Как в кино – не глядя на взрыв.

– Старший офицер… Нет. Генерал-полковник Джина Тейли, вы блестяще справились с одной из самых сложных миссий, что поступали нашей компании.

– Избавьте меня от ваших благодарностей, – пренебрежительно махнула я рукой и чуть приспустила темные очки. – Главное для меня – безопасность нашей Вселенной. И ничего кроме.

– Заканчивается посадка на рейс номер триста сорок семь. Направление – «Проксима Центавра, Вальетте – Кеплер, Астральный город»…

Только сейчас я опомнилась, крепко обняла отца, чмокнула его в щеку через маску, и, выкатив грудь колесом, направилась к космолету.

Да, впереди много чего неизведанного и страшного, но также интересного и захватывающего. Человек без приключений и проблем – не живет, а существует. А я хочу прожить полную и насыщенную событиями и знакомствами жизнь. Вот так-то!

Как необычно… Передвигаться в толпе людей без маски, являя миру свое лицо, постоянно мелькающее на местных телеканалах. И при этом не бояться ножей, ножниц, бутылок с серной кислотой. Озабоченных, сумасшедших, в крайней степени напрягающих фанатов и шалл – охотников за звездными «трофеями» (волосами, ногтями, тканями с одежды и чего похуже).

Если на улицах Кеплера меня и узнают, то вряд ли начнут сталкерить.

Я – четырехзвездочная. Вокалистка группы «Неакс», хорошо известная лишь на родной планете и для инопланетников, подключивших проксимианские музыкальные каналы на своем кабельном ТВ.

Звезда с ограниченным доступом. Все проходят через это, но не все восходят на вершину. Как дочь своего отца, я обязана рано или поздно достигнуть пика. Ну а пока…

Кеплерский космодром совсем меня не впечатлил. Маловат он для межпланетного, да и чего можно было ожидать от колонии землян? Никогда не любила уроки истории в школе, но знала, что землянам еще далеко до уровня продвинутых цивилизаций.

Выйдя в середину зала ожидания, покрутилась на месте, разглядывая стеклянный куполообразный потолок. Без дополнительных подсветок, голографических эффектов и реклам он навевал тоску. Тоску по дому. Сияющей всеми цветами радуги, шумной и опасной столице Проксимы Центавра.

Скользнула заинтересованным взглядом по пассажирам и ожидающим.

Из ряда в ряд попадались не особо симпатичные личности в одежде либо совсем вышедшей из моды, либо настолько мышиной, что глазам не за что было зацепиться. Вот совершенно не за что. Выделялись лишь киборги, некоторые части тела которых посверкивали металлическим блеском. Каптейниане или… глизелиане? Постоянно их путаю. И те, другие – извечно серые, унылые и хмурые, ни во что не ставящие моих проксимаков.

– Джина… – защекотало мне ухо чье-то теплое дыхание, а сердце от неожиданности едва в пятки не упало.

Медленно обернулась, задрала голову и только тогда встретилась взглядом с высоким, красноволосым сероглазым парнем. Довольно симпатичным по проксимианским меркам, но вот крупный подбородок сильно отличал его от утонченных и угловатых мужчин родной планеты.

– А-автограф? – спросила по привычке.

– Не отказался бы, – моментально осклабился парень. – Но вообще… я тут для того, чтобы проводить тебя в кампус и…

– О, как здорово! – приложила руку к груди и расслабленно выдохнула. – Всё-таки обо мне решили позаботиться. Держи, сладкий. – Тяжелая дорожная сумка цвета кислотной сирени перекочевала в руки альтруиста. – Только очень осторожно. Там куча фирменной косметики в хрупком стекле. Не могла доверить ее багажному отделению. Ах, кстати, о багаже, – вовремя спохватилась я. – Там еще три чемодана из той же коллекции. Сразу узнаешь. Будь сладким, забери их. Я пока отдохну с дороги.

И, присев на первую же попавшуюся под пятую точку скамью, закинула ногу на ногу.

– Да-да… – помялся красноволосый передо мной с ноги на ногу. – Меня, кстати, зовут…

– Потом, потом, – поторопила я, махая рукой. – Принесешь багаж, угостишь чем-нибудь местным. И вкусным. И тогда уже познакомимся.

Похлопали друг на друга глазами. Не удержавшись, прыснула от смеха.

– Прости, – искренне извинилась я, встала со скамьи и пожала незнакомцу руку. – Так вы звезд с Проксимы себе представляете?

– Ну… честно говоря, не особо и удивился…

– Понятно, – закатила глаза. – Я Джина. Тейли. И в сумке у меня не косметика фирменная, а пожрать.

– Кардия. Нурма, – широко улыбнувшись, представился инопланетянин и слегка склонил голову в поклоне. – Староста нашей группы и… твой большой фанат.

– Ну надо же… Мой или группы «Неакс»?

– Твой, – недолго думая, ответили мне.

– Это хорошо. Потому что «Неакс» распались, когда мои кошечки поточили об меня свои отросшие коготки. Собственно, потому я и здесь. Избавиться от стресса. Как в санатории. Ну, пойдем за багажом, сладкий.

Подмигнув, летящей походкой направилась в зону разгрузки. Мой спутник, молча переваривая поступившую информацию – следом.

Должно быть, отец постарался и попросил директора прислать кого-нибудь на выручку своей дочери, страдающей от топографического кретинизма. Скорее всего, так оно и есть.

Надо бы ему позвонить, кстати. Обещала же по приезду.

Легким движением выудив смарт из кармана джинсов, выбрала отца из списка быстрого набора и уже приготовилась увидеть родное лицо на дисплее, когда мимо меня стрелой пронесся подозрительный тип в черных шмотках с головы до ног.

– Вор! Вор! Он украл нашу сумку! – то ли бежала, то ли ковыляла за ним молодая брюнетка примерно моего возраста. Длинные смоляные волосы заплетены в две косички. На лицо – ангелок, на худощавое телосложение – никак не спортсменка.

Куда ей до меня, в свое время капитана школьной волейбольной команды?

Окстись, детка. Дай мне минуту и твоя сумка будет возвращена в целости и сохранности.

Если вы всё ещё думаете, что танец – это не спорт, а просто развлечение, то всю свою жизнь вы ужасно заблуждались.

Оттолкнувшись от поверхности скользкого пола, рванула в погоню, благо было, кому оставить ручную кладь.

Чёрная куртка воришки мелькала впереди меня, но следовало сократить расстояние. И быстрее. Мало ли, сообщники появятся. Тогда скорость уже не станет моим преимуществом.

– Эй, сюда! – бросился мне наперерез незнакомый блондин с одной из скамеек. Присел и лодочку из ладоней сделал.

Тут же разгадала его замысел, улыбнулась. А затем запрыгнула на подставленный мне трамплин, пружиной взметнулась в воздух, сгруппировалась в полёте. Сальто, эффектное приземление на спину незадачливого преступника, и гул аплодисментов со всех сторон. Некоторые ожидающие аж с мест повскакивали, чтобы поглядеть на занимательную погоню.

– Трехочковый! – победно провозгласила я, устраиваясь на спине воришки поудобнее, широко расставив ноги и вдавив его лицом в пол. – А ну, давай сюда сумку, засранец!

Сердце бешено колотилось, ладони вспотели, ноги дрожали. Как перед концертом. Но привычное чувство удовлетворения от удавшегося выступления того стоило.

– Ты арестован. Джиной Тейли. Понятно тебе, а? – посильнее прижала мужика ногой, вырвала дорожную сумку из его руки и протянула подбежавшей и запыхавшейся хозяйке. — С тебя сотка. Шучу. Но в следующий раз держи крепче.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она, а миндалевидные глазёнки заблестели.

– Я так-то женщина занятая, но тебе повезло. Сегодня у меня выходной. А где?..

Обернувшись, принялась выискивать глазами блондина, оказавшего неоценимую помощь в поимке. Но его и след простыл. Хм. Герои, как говорится, плащи не носят. Да и я без плаща.

Зато вот Кардия восхищенным взглядом с ног до головы буравит. Внимание мужчины – штука приятная. Главное – не привыкнуть. Ой, я ведь уже привыкла. Незадача.

– Это было потрясающе! – с придыханием произнёс он, приблизившись. – Не знал, что певицы так умеют.

– Во мне ещё много чего хорошего. – Без капельки хвастовства ответила я. – Остальное скрыто под одеждой. Вот и охрана, кстати.

Двое мужчин в форме местных охотников правопорядка космопорта объявились тогда, когда я уже едва сдерживала воришку. Перехватили его руки, сковали плазматическими наручниками. И все, как один, облегчённо выдохнули.

– Давно мы эту морду преступную ловим, – посетовал один, на что я вяло махнула рукой, поднялась и перешагнула через тело.

– Советую уроки танцев вместо стрельбы в тире по выходным. Результат вас приятно удивит.

Кокетливо подмигнув обоим, взяла Кардию за рукав и наконец-то отправилась забирать багаж.

Разумеется, нет таких вещей, которые невозможно заменить. Особенно обладателю золотой карты. Но вещи в моем багаже пахнут Проксимой Центавра. Они пахнут домом и отцом. И мне бы не хотелось лишиться этих ароматов. Желательно никогда.

– Знаешь, что меня особенно привлекает на Кеплере? – повернулась к сопровождающему, в настоящий момент напоминавшему грузовую машину.

– Что же? – довольно бодро осведомился он, не особо переживая о своём положении, трёх тяжёлых чемоданах и сумке, гирляндой развешанных на нем.

– Размеренность, – призадумавшись, произнесла я. – Никто никуда не спешит, перед магазинами не выстраиваются очереди. Пробок не видно. Как будто здесь время идёт медленнее.

– Да, есть такое. Наверное. Извини, не приходилось бывать на Проксиме, чтобы сравнить.

– Местный? Если твой отец – директор, – предположила я, осматривая кампус, через ворота которого мы только что прошли.

Сколько же здесь зелени! Земляне любят зелень. И землю, конечно же. Проксимиане предпочитают стекло и металл, хотя бы потому, что с родной флорой и фауной у нас не густо.

– Местный. Наполовину глизелианин, наполовину кеплерианин.

– А, ну я так и поняла, что глизелианское в тебе есть.

– Железный характер? – выпятив грудь, осклабился красноволосый.

– Нет. Подбородок, – обнадежила его.

– Э... Тот парень, который тебе подсобил на космодроме, – быстро перевёл тему Кардия. – Который с белым хвостиком...

– Ну-ка, ну-ка...

– Это Кирин-Эл Скайнер.

– Скайнер?

– Да. Сын Гурена Скайнера. Капитана полиции из Засистемья.

– Я знаю, кто такой Гурен, – замахала рукой. – Это ведь друг моего отца.

– И моего. Видишь, как много у нас общего?

– А они очень похожи.

Тогда у меня не было времени, чтобы хорошо рассмотреть незнакомца, но сейчас детали его внешности вырисовывались в моей голове уже чётче.

Белые волосы, завязанные в низкий хвостик. Бледная кожа, крупный подбородок. Глаза с чёрными склярами, золотистые. Красивый. Но на вкус всё равно не мой. Всегда предпочитала милых, скромных, тихих мальчиков, несмотря на то, что выросла в безумном Вальетте, где экземпляров таких раз, два и обчёлся. А, возможно, и благодаря тому. Ведь нас больше привлекает недоступное, нежели то, что встречается на каждом шагу.

– Теперь туда, – кивнул Кардия в левую от главного здания академии сторону.

– Куда мы идем? – только сейчас решила уточнить, когда мои лакированные сапоги ступили на дорожку, выложенную стеклянной мозаикой. Вдоль нее на небольшом расстоянии друг от друга расположились маленькие светильники для освещения этой дорожки ночью.

– В общежитие. Я уже взял твою ключ-карту. Подумал, сначала захочешь обустроиться, а уже потом возиться с документами.

– Ты просто чудо, – обернулась, чмокнула воздух перед лицом сопровождающего и прибавила шаг.

Жуть как хотелось осмотреть студенческие апартаменты. Разумеется, многого я от них не ожидала. Все-таки, земная колония, как прежде успела подметить, не блистала передовыми технологиями. Но посредственность тоже интересна. По-своему.

Все здания на территории кампуса представляли собой кубы из темно-синих отражающих стекол. Кубы с металлическими крыльцами и прозрачными раздвижными дверями. Минимализм, короче говоря.

– Училась где-нибудь до этого? – отвлек меня Кардия от созерцания местной архитектуры. Мы уже поднимались по ступенькам к дверям общежития.

– В актерской школе.

– Значит, собиралась стать актрисой?

– Нет. Но какой смысл оканчивать музыкальную, если у меня вокальный талант с рождения? – пожала плечами, ухмыльнулась и вошла в просторный коридор.

– И не поспоришь же, – весело раздалось мне в ответ.

А внутри всё так, как и рассказывал отец. Белые панельные стены и потолки со вставками из синих светодиодов в стыках, гладкий темно-серый пол… И лифт. Всё.

Что ж. Вспомним, для чего я здесь. Первое – чтобы научиться самостоятельной жизни, второе – чтобы сменить обстановку. Да, это здание изнутри и снаружи больше напоминает проксимианский общественный туалет, но зато для меня предусмотрена отдельная кабинка. Или…

– Комнаты одиночные?

– Разумеется, нет. Тогда здесь не поместилось бы столько студентов. Отец тебе не рассказывал?

– Ну… он говорил о соседях по комнате. Но я подразумевала соседние двери.

– Даже больше скажу. – Не оборачиваясь, чувствовала, что губы парня расплылись в самодовольной улыбке. – Один из твоих соседей – я. Всего нас будет трое.

– И… кто третий?

– Эрик Хэйз.

Хэйз… Я точно слышала эту фамилию прежде, и не раз. От отца, кстати говоря. Да и в журналах, кажется, читала пару статей о некоем гении современности. Передовом инженере, квантовом физике… В общем, этот мир всегда был чрезвычайно далек от меня.

– Сын Эдо Хэйза, – на всякий случай пояснил Кардия, изучив мое задумчивое лицо. – Если я правильно понял, то в «Астрал» его отправили насильно.

– Насильно? Почему?

Двери лифта раскрылись перед нами, и мы оба ступили в кабинку. Помедлив с ответом, парень нажал на кнопку пятого этажа.

– Всей информацией не обладаю, увы. Вроде как, на перевоспитание.

– А…

Да ты опасный, Эрик Хэйз, каким бы ты ни был еще. Угнал космолет со взрывчаткой? Заминировал полицейский участок? Взял в заложники представителя парламента и требовал выкуп в десять миллионов эфириумов?

Плохие мальчики не в моем вкусе, знаешь ли, но мы однозначно нашли бы общую тему для разговора.

– Последний день заселения сегодня, вот вечерком мы все и познакомимся, – оптимистично заявил мой сопровождающий. – Наша дверь крайняя справа по коридору.

– Спасибо, дальше разберусь сама.

В нетерпении дошагала до упомянутой двери, дернула ручку…

Заблокировано.

Спохватилась, приложила ключ-карту к панели, услышала приглашающий писк охранной системы и решительно ступила в свою новую жизнь, не обремененную ежедневными репетициями, беготней от желающих заполучить ноготок твоего правого мизинца и ту самую жизнь, в которой я предоставлена всецело самой себе.

Но тесновата эта жизнь для троих, честно говоря. Уютно, миленько, насчет этого уж ничего не скажешь. Однако одна моя комната в проксимианских апартаментах в два раза больше этой. В два раза!

Небольшая кухонька, отделенная от главной части стойкой с табуретами. Овальный телевизор в центре, подвешенный к потолку. Прошлый век! Шкафы в дальней части, три кровати, лепестками расставленные там же. Односпальные…

– Крутяшно… – скривившись, оценила обстановку, развернулась на каблуках и на первой световой скорости засеменила обратно к лифту.

– Эй, ты куда? – изумленно окликнули меня. – Джина!

– П-подышать свежим воздухом! – бросила в ответ, не оборачиваясь.

А когда дверцы лифта за мной захлопнулись, оперлась на стену и медленно скатилась по ней вниз.

К такой жизни отец меня не готовил. Нет. Страшно даже думать о том, что на три кеплерских года я поселюсь в этой обувной коробке с фанатом и ботаником.

Еще не поздно снять номер в отеле. Золотая карта позволяет. А за багажом вернусь позже, как только в себя приду.

С такими мыслями выскочила из общежития, как пробка из бутылки, а потом и за ворота кампуса. Оглянулась напоследок, вздрогнула и отправилась туда, куда глаза глядели, в надежде, что не заблужусь. Ведь номера Кардии или айди его Галограма у меня не было.

Мне просто нужно найти приличный отель. Заехать туда и жить себе припеваючи на протяжении всех трех кеплерских лет. Социализироваться и в самой академии смогу, на занятиях.

И кто бы мог подумать, что я стала настолько зависима от роскоши? Да уж, хорошая жизнь требует определенных жертв, и звезды сполна расплачиваются за нее на Проксиме.

Но от любых душевных терзаний и моральных выборов легко отвлекает пустой желудок. Вот и сейчас пронзительно забурчал, требуя, чтобы я немедленно расправилась с базовыми физиологическими потребностями, а уже потом размышляла над тем, какие условия проживания окажутся для меня достаточно приемлемыми.

О, магазинчик на углу. Дешево и сердито, однако снова выбирать не приходится. Знала ведь на что иду. Догадывалась.

Возьму какой-нибудь легкий салатик из зелени. Такую вещь трудно испортить даже в магазинах шаговой доступности. Ну и коробочку молока. Если проксимианские поставки имеются, то завтрак выйдет вполне себе полноценный, диетический. Хоть и диеты мне сейчас придерживаться без надобности, группу ведь я распустила…

Прохаживаясь вдоль полок с молочной продукцией и довольно скудным выбором, даже не знала, за что взглядом зацепиться.

Не знала до того момента, пока не наткнулась на какое-то препятствие перед собой и не выронила коробку с салатом из рук. Та сразу же распахнулась, являя миру свое содержимое всех оттенков зеленого. А я уже готова была сделать критическое замечание невнимательному покупателю. Приоткрыла рот, назидательно выставила указательный палец перед собой и…

…и не сумела произнести ни слова. Слова просто застряли у меня в горле, стоило встретиться взглядом с этим… этим…

Знаете, бывают такие моменты, когда в голове открывает концерт оперная ария. Хор на тысячу голосов. Божественный, торжественный и нежный. Первое и второе сопрано, альты… Всё твое естество переносится из материальной формы в эфемерную.

Именно так меня накрыло, как только глазам моим предстало ангельское лицо незнакомца. Целую вечность могла бы смотреть в эти бездонные карие глаза, обрамленные густыми ресницами, не доплыв до их дна. Гладить белую кожу его округленного лица кончиками пальцев. Покусывать бледные, но пухловатые губы. Зарываться носом в густые черные волосы и хихикать от того, как отдельные волосинки щекочут щеки.

Мой аюш, ты ждал меня всю свою жизнь. А я ждала тебя так же трепетно и верно. Так давай же…

– Давай… – протянула руку к божественному созданию, но то всего лишь скривило губы, неспешно обогнуло меня справа и направилось к кассам.

Естественно, теперь мне было абсолютно плевать и на салат, и на молоко, и на гостиницу. Интересовало меня в настоящий момент только одно…

– А ты есть в Галограме?

К счастью, я оказалась в очереди следующей за мальчиком-то-ли-мечтой-то-ли-виденьем и едва удерживалась от того, чтобы не взять его под руку и не увести куда-нибудь в уголок. Останавливало лишь то, что на чужой планете никаких укромных уголков я пока не знала. Но это ненадолго. Ох, как ненадолго…

В ответ ничего не услышала. Поэтому решила усилить натиск и постучать ангела по плечу.

Меня будто током ударило, как только мои пальцы соприкоснулись с тканью его черного свитера.

– Ты есть в Галограме? – настойчиво повторила свой вопрос, и только сейчас брюнет раздраженно обернулся ко мне.

– Зачем тебе мой Галограм? – сухо осведомился он, а оперный хор в моей голове принялся за следующий, не менее торжественный, куплет.

– Чтобы завести интересное знакомство. Разве, не повод?

Какой же приятный и обволакивающий голос. Меня словно завернули в шелковую простыню с головы до ног. И почему я прежде не задумывалась о дуэтной деятельности? Девчачья группа – это крутяшно и модно, но следовать моде в ущерб своим интересам – такое себе.

Только представлю, как переплетаются наши голоса и руки в свете софитов…

– Новые знакомства меня не интересуют, – сказал, как отрезал, ангел. Расплатился за покупки, сложил их в биоразлагаемые пакеты и отправился на выход.

Вот ведь… мышонок. Он точно не знает, кто такая Джина Тейли, если с легкостью предпочел избавиться от нее. С одной стороны, это сильно осложняет дело. Но с другой… я могу предстать перед ним девушкой с чистого листа, что может вылиться в естественные, не обремененные тяготами шоу-бизнеса, отношения. Самые простые, как у всех нормальных людей.

– А ну-ка быстро говори, как тебя зовут! – обогнала брюнета в несколько широких шагов и встала перед ним как вкопанная.

– Зачем? – вопросительно выгнул парень бровь.

– Потому что я хочу это знать! – скрестила руки на груди, каждой клеточкой своего тела выражая протест против скрытности молодого человека.

– Эрик, вот ты где! – еще одно действующее лицо присоединилось к участию в разворачивающейся перед выходом из магазина сцене. Между прочим, знакомое. По косичкам ее запомнила темным и симпатичному личику. – Это снова вы! Еще раз большое спасибо за то, что помогли с сумкой.

– Да не за что…

– Вы – студентка «Астрала»?

Кажется, спутница моего ангелочка оказалась более расположенной к новым знакомствам. А еще напрягает. Если она его девушка, чего исключать не следует, то мне стоит держать ее поближе к себе, чтобы в определенный момент… сомкнуть челюсти на самом больном месте.

Думаете, я ни разу не уводила чужих аюш из-под носов их же неумелых пассий?

– Да, первый год, – вскинула подбородок, окинув малышку с косичками поверхностным взглядом из-под полуопущенных ресниц.

– Мы тоже, – неожиданно протянула она руку. – Я Эмма. Эмма Хэйз. А это мой брат-близнец – Эрик.

Часто-часто хлопая глазами и стянув губы в ниточку, на автомате протянула девушке руку. Мозг едва ли мог столь быстро переварить услышанное и скомбинировать детали между собой.

Но одно я поняла точно. Каким бы ботаником ни оказался Эрик Хэйз, я остаюсь в общежитии.

Эх.

Кто бы мог подумать, что всего одно мгновение, одна встреча, один единственный взгляд способны настолько перевернуть всё твое естество? Весь твой мир, очертания которого рисовались в подсознании годами, рисуется заново. Так нас меняет любовь. Так это светлое чувство заставляет нас…

– Хватит таращиться на меня, – оторвался брюнет от планшета только ради того, чтобы сделать мне замечание.

Но всё, что могла – только лыбу тянуть дурацкую от уха до уха. Да, сознавала, что выгляжу сейчас как дурочка, но что поделать?

– Эй, – не встретив отклика, Эрик переключился на Кардию, сидевшего подле меня за барной стойкой. – Скажи ей, чтобы не таращилась. Это бесит.

Высказав всё, что думает, каптейнианин вновь углубился в увлекательное чтение или просмотр видео, сидя на кровати у самой стены. Как будто, чем меньше места в этой комнате он займет, тем незаметнее станет для окружающих. Но нет-нет-нет, так дела не делаются, мой дорогой.

– На кого хочу, на того и таращусь. Тоже мне, звезда, – всё-таки решила ответить я, чтобы особо не зазнавался. Аюш, который зазнаётся? Что-то новенькое, честно говоря. – Лучше скажи, за какие заслуги тебя насильно в академию отправили?

– За излишнюю тягу к науке, – выдержав небольшую паузу, произнес Эрик, на этот раз не отрываясь от планшета.

– Поясни, – встрял Кардия в диалог.

– Этого хватит.

– Ты ведь с Каптейна. Научные открытия стоят там на первом месте.

– Этого хватит, – с той же интонацией повторил брюнет.

– Какие же эксперименты ты мог проводить, чтобы?..

– Этого. Хватит, – резко оторвавшись от экрана, парень швырнул планшет на кровать, встал, в одних носках и домашней серой одежде, громко топая, быстро пересек комнату и вышел.

Оставив нас с Кардией в гордом одиночестве.

Судя по всему, разговор о предмете его изучения задевает каптейнианина за живое. Почему? Неужели, дела на родине оказались настолько плохи? Или он пока что нам не доверяет? Возможно, и первое, и второе.

– Да-а-а, довольно интересный парень, – задумчиво протянул сын директора и сделал глоток из чашки с остывающим кофе.

Кстати, кофе здесь – земной аналог дрейзи. И если дрейзи, действительно, сильно поднимает тебе уровень бодрости, то кофе… это так, довольно упрощенная версия, которой хватает максимум на пару часов.

– Планирую узнать о нем побольше, – беззастенчиво заявила я.

– Аналогично.

Нет, совсем не аналогично, Кардия. Если твой интерес к нашему странному соседушке ограничивается лишь любопытством, то мой интерес куда более… глубокий. Настолько глубокий, что…

– Сладкий, постой-ка на шухере, – хлопнула красноволосого по плечу и медленно поднялась с табурета.

Если безумный ученый не собирается рассказывать нам о своих проектах, то почему бы самостоятельно не узнать, чем он занимался на Каптейне? Не то чтобы я хоть сколько-то интересовалась наукой, однако… Если звезда не идет навстречу шалле, то шалла собирает отряд таких же сумасшедших фанатов и отправляется за ним. Всё просто.

Я собиралась отправиться не за Эриком, а за информацией о нем.

– Что ты будешь делать? – успели схватить меня за запястье.

– Он оставил планшет.

– И что теперь? – изогнул бровь Кардия. – Шариться по чужим вещам?

– Я подпишу твои плакаты, – кивнула в сторону кровати парня, стену над которой украшали мои дерзкие изображения. Лимитированная серия, кстати.

По лицу пай-мальчишки было видно, как моральные принципы борются с желанием заполучить мой автограф. Знала же я, что рано или поздно моя знаменитость сделает мне службу.

– Ну…

– Те, что в шкафу лежат, тоже подпишу.

– По рукам, – мгновенно согласился директорский сын. – Но надолго я его всё равно отвлечь не смогу, так что…

– Ты вообще знаешь, что такое «стоять на шухере»? – поучала Кардию, уже двигаясь к кровати юного ученого. – Сказать мне, когда он подойдет, а не отвлекать. Напишешь в Галограме. Держи сообщение наготове.

– Понял.

С этими словами парень вышел из комнаты, ну а я схватила вожделенный планшет и провела пальчиком по сенсорному экрану.

Какие же тайны ты хранишь, Эрик Хэйз? Ты ведь явно не такой ботаник, каким я тебя представляла с самого начала. Тётя Джина обязательно приручит тебя, если узнает чуточку больше и подберет правильный ключик.

– Закон высшей соблазнятики номер один: узнай об объекте как можно больше информации и грамотно используй ее в своих целях.

Но как только мой палец соскользнул с экрана, подозрительный звук щелкнувшего затвора камеры заставил меня, побледневшую, осесть на пол. Ну а на самом экране в тот же момент появилась фотка. Моя фотка. Фотка в таком отвратительном ракурсе, что я едва не поседела от самых корней волос и до кончиков.

Этот человек пытался войти в систему

– Ох, что ж делать-то?.. – затараторила вслух, пытаясь всеми мыслимыми и немыслимыми способами убрать свою припухлую физиономию с планшета, однако все попытки оказались тщетны. А время-то идёт. Время-то всё идет, черт его дери!..

– Закон высшей соблазнятики номер два… – сглотнув, пробубнила себе под нос и, поднявшись, на ватных ногах отправилась к приоткрытому панорамному окну. – Он ни в коем случае не должен увидеть ни одну из твоих неудачных фоток. Ни одну.

Смарт завибрировал в кармане. Должно быть, сигнал от Кардии, что Эрик возвращается. Надо действовать быстрее!

Распахнула окно на полную, вытянула руку с украденным гаджетом, стараясь не смотреть на экран. Зажмурилась…

– Эй, ты что творишь?!

Одновременно с писком разблокировки входной двери раздался возглас каптейнианина, и я, как дура самая настоящая, струхнула, прижала планшет к груди и зловеще зыркнула на парней из-под полуопущенных ресниц.

– Эта штука… меня сфотографировала, – озвучила проблему, с которой в настоящий момент боролась. И боролась отчаянно.

– Разумеется, – сквозь зубы процедил брюнет. – Потому что разблокировка настроена на мою биометрику.

– Как мне убрать эту фотку?

– Она удалится сама, когда я зайду в систему.

– Но тогда ты ее увидишь!

– Естественно!

– Нет, никогда в жизни! – взвизгнула, вновь вытягивая руку с устройством над распахнутым окном. – Она очень хреново вышла. Я… я куплю тебе новый планшет. Намного лучше этого.

– Впервые встречаю такую легкомысленную идиотку, – ядовито усмехнулся Эрик. – Нисколько не волнует тот факт, что тебя застали за попытку проникновения в чужую жизнь. Но сильно волнует… хреновая фотка?

Кардия тактично молчал, стоя у самой двери и бросая неловкие взгляды то на меня, то на жертву безжалостной кражи. Было видно, что вмешаться он хочет, вот только подходящий момент выбрать не в состоянии.

– Не подходи!!! – еще более отчаянно завопила я, как только каптейнианин сделал пару уверенных шагов в мою сторону. – Или, клянусь, от этой штуки ни черта ни останется!

– Тише, тише, – вытянул парень обе руки перед собой в успокаивающем жесте. – Тише. Зачем же доводить всё до абсурда? Если ты разобьешь его, то и карта памяти может повредиться.

– Ты можешь зайти в систему, если я прикрою экран рукой?

– Точно идиотка…

– Отвечай!

Но стоило перевести взгляд на улицу, как мое внимание тут же сменило вектор. Или… направление? Как его там? Ну, не суть.

Короче говоря, меня здорово передернуло от вида девушки, которая как две капли воды была похожа на меня. По крайней мере, мне так казалось. На зрение не жаловалась никогда.

Она стояла прямо под окном общежития, улыбалась и махала рукой. Мне. Но длилось это совсем ничего. Какой-то черноволосый парень, лицо которого было скрыто за козырьком темно-синей кепки, подскочил к рыжей, дернул ее за руку в скрылся за углом. Оставалось только удивленно смотреть им вслед и надеяться, что всё это просто глюк моей усталой фантазии. Просто глюк.

– Да, смогу, – раздался откуда-то со стороны раздраженный голос Эрика. – Давай сюда планшет, идиотка.

Спохватилась не сразу. Однако лучше поздно, чем никогда. Постаралась максимально заслонить одну из худших своих фотографий ладошкой, сделала пару шагов по направлению к каптейнианину…

И в кармане завибрировал смарт. Интересно, кто это там успел максимально не вовремя? Сунула свободную руку в карман.

Ну, конечно…

– Да, папуля? – постаралась ответить максимально естественно, но растягивая при этом максимально неестественную лыбу. Поглядывая одновременно на теряющего терпение Эрика и в окно, за пределы которого сравнительно недавно скрылась галлюцинация.

– Как долетела? Почему не позвонила? Подружилась уже с кем-нибудь? А с кем заселили? Сын Карэта тебя встретил?

Водопад отцовских вопросов обрушился на мою голову, но я всё еще находилась в довольно щекотливом положении для того, чтобы ответить хотя бы на часть из них.

– Э… – выдавила я, переводя взгляд с Эрика на вид за окном, с вида за окном на Эрика и обратно. – Это-о-о… а давай попозже, а?

Фанатка? Это была моя фанатка? Девочка, то, что ты покрасила волосы в аналогичные моей шевелюре цвета, еще не значит… Но, значит, и здесь нашли!

– Алло? Алло-о? – настойчиво добивался моего внимания отец. – Джина, чего это ты там лопочешь себе под нос? – Скинула звонок.

– В последний раз повторяю. Отдай планшет. По-хорошему, – сделал каптейнианин еще один более уверенный шаг ко мне.

Вперилась в брюнета пытливым взглядом.

Это… что такое было-то за окном, ё-маё? Если повстречаю эту девушку в академии, то обязательно спрошу, чего ей от меня было нужно. И почему даже с такой высоты она крайне пугающе напоминала меня.

А пока…

– На, возьми, – нехотя протянула Эрику руку со злополучным планшетом.

Гаджет тут же вырвали, окатили меня с ног до головы ненавидящим взглядом и оставили по итогу без раскрытия какой-либо загадки. Отношения не улучшила, о брюнете не узнала ничего нового, кроме того, что он терпеть не может, когда трогают его вещи.

Но не всё еще потеряно. Я искренне верила в это. Чтобы Джина Тейли сдалась? Даже не надейтесь когда-либо услышать о таком.

Молча мы с Кардией проводили Эрика взглядом до его кровати, куда он вновь плюхнулся со своими тайнами, и только после этого взглянули друг на друга.

– Всё еще поражаюсь твоей смелости, – с широкой улыбкой приблизился ко мне староста группы. – И наглости.

– Ни того, ни другого мне не занимать, соседушка, – усмехнулась я. – Вот увидишь. Несколько дней – и ледяное сердце каптейнианина растает.

– Есть козыри в рукаве?

– Мой главный козырь – это я сама, – заявила без тени смущения, слегка склонив голову набок.

Именно с того дня началась моя охота на неприступный бастион под названием Эрик Хэйз. Кто же знал, к чему приведет моя капризная влюбленность? Кто знал, в какую проблему перерастет мое любопытство в сочетании с болезненной гордыней юного каптейнианского гения? Но обо всем по порядку.

Половину следующего утра я провела в ванной комнате, приводя в исполнение закон высшей соблазнятики номер три: красота и ухоженность – ключ к успеху. Тщательно обработав лицо, выровняв цвет кожи и аккуратно замазав прочие несовершенства, приступила к нанесению скромного, но оттого не менее простого, нюдового макияжа. Волосы завила легкими волнами. Сдержанный стиль однозначно придется по душе неискушенному мужчине. Так я считала.

И так я просчиталась.

Мужчине по имени Эрик Хэйз, по всей видимости, не придется по душе ничего, связанное с женщинами и мною в том числе.

– Доброе утро, – словно богиня, выплыла я из ванной и кинула на ожидающего у двери брюнета томный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

– Утро добрым не бывает, если ванную занимают на полчаса, – буркнули мне в ответ, оттеснили в сторону плечом и захлопнули дверь перед самым моим носом.

Закон высшей соблазнятики номер четыре: не доставляй ему неудобств своим существованием, иначе он доставит тебе неудобство своим отсутствием.

Что ж, будем пробовать дальше.

В приподнятом настроении я прошествовала на кухню, чтобы наконец-то позавтракать пышными отцовскими блинчиками. Однако не почувствовав вкусного запаха теста, спохватилась, что сейчас отец находится в нескольких сотнях… или тысячах световых миль от меня. Плохо знаю космологию, да и хрен бы с ней.

Уж не возложат ли на меня кулинарные обязательства только потому, что я женщина?!

Критически осмотрелась по сторонам. Кардия всё еще дрыхнет, высунув правую ногу из-под одеяла, Эрик принимает водные процедуры, которые по мужским меркам занимают в среднем от двух до пятнадцати минут.

Думай, Джина, думай, как тебе лучше дебютировать в этом непростом деле. Хм… Ага!

Обувшись, вылетела из комнаты со скоростью кометы, а вернулась уже нагруженная всякими контейнерами из кулинарного отдела ближайшего магазинчика. Распаковала всё это добро, разложила по тарелкам. Чуть запачкала пару кастрюль и сковородку, сложила их в посудомойку. Идеальное преступление! Потому что закон высшей соблазнятики номер пять: наличие кулинарных способностей или их грамотная имитация – всегда плюс.

– О, Эрик, а я тут уже завтрак приготовила, – помахала ручкой появившемуся из ванной парню.

Оу ма-а-ай…

С влажных черных волос на худые ключицы скатываются поблескивающие в рассветном санкире капли воды. Белое махровое полотенце небрежно накинуто на узкие плечи. Неестественно бледная кожа северного инопланетника ярко контрастирует с цветом его волос, гипнотизируя и притягивая взгляд. А лицо… какое же ангельское у него лицо.

Нет, такого аюша у меня еще никогда не было. И никогда не будет, если я упущу этого. Кто бы мог подумать, что знаменитой вокалистке группы «Неакс» сердцеедке Джине Тейли придется из кожи вон лезть, чтобы соблазнить ботаника? Но такого ботаника следует поискать…

Нервно закусив губу, я наблюдала за тем, как брюнет направляется к кухне. Сейчас он попробует мои кулинарные изыски, а уже на сытый желудок посмотрит на меня по-новому.

– Ты обронила, – нагнулся парень, поднимая с пола длинную бумажку.

Чек?! Я же выкинула его у магазина! Неужели, он залетел обратно в пакет?!

Больше ни слова не говоря, Эрик выбросил улику в мусорку, скептически изучил накрытый на три персоны стол, выпил стакан воды и вышел.

– Я буду сидеть тут, – с глухим стуком опустила сумку на последнюю парту в первом ряду и довольно улыбнулась усевшемуся за ту же парту брюнету.

Потому что, как гласит закон высшей соблазнятики номер шесть: постарайся как можно чаще быть у него на виду, чтобы вовремя оказать поддержку, протянуть руку помощи и зарекомендовать себя достойной его внимания. Ох, ведь в наше время мужчины такие чувствительные, что сильное женское плечо им требуется повсеместно.

– Еще чего, – буркнул каптейнианин и резким движением руки скинул мою сумку с парты.

Планшет полетел экраном вниз. Ручки для 3D моделирования, флешки, чертежные принадлежности: всё учебное добро весело рассыпалось по полу и покатилось в разные стороны.

Я напряженно прикусила губу.

Ну надо же. При всех показал свое настоящее ко мне отношение. А ведь меня с порога академии заваливают комплиментами, предложениями списаться в Галограме и просьбами оставить автограф. Для четырех звезд удивительная популярность за пределами Проксимы, я даже в некотором замешательстве. Почему же ты до сих пор держишься особняком?

Всё равно уселась на выбранное место, а вновь укомплектованную сумку, что мне подали поклонники, пихнула под парту. Закинула ногу на ногу, слегка откинулась назад и ленивым взглядом обвела помещение.

Одинаковые коридоры, одинаковые классы. Белые плиты, голубые светодиоды, панорамные окна, отсутствие приятных мелочей в интерьере. Стиль космического минимализма захватил, казалось, весь Кеплер. То, что на Проксиме было популярным несколько сотен лет назад, считалось последним писком моды в пределах земной колонии.

Но даже тут, среди грустного ретро, фанаты нашли меня. Это ли не успех? Это ли не замечательный старт для сольной карьеры о которой я так давно мечтала?

– Как? Освоилась? – Кардия легонько хлопнул меня по плечу, занял место передо мной и, растянув губы в широкой улыбке, развернулся. – Я эту академию знаю, как свои пять пальцев, так что если захочешь экскурсию – только скажи.

– Спасибо, пока обойдусь, – натянуто улыбнулась в ответ. И когда же он поймет, что мальчики такого типажа меня не интересуют? – Кстати, а… какая сейчас пара?

Эрик не сумел подавить едкий смешок, даже прикрыв рот указательным пальцем.

– Что не так? Разве я обязана в первый же день помнить расписание наизусть? Ты вон тоже не учебой занимаешься, – ткнула пальцем в его, исписанный формулами, экран планшета. Химическими формулами. А химии у нас тут нет. Вроде бы.

– Не собираюсь я ею заниматься, – в очередной раз огрызнулся брюнет.

– Хочешь, чтобы тебя отчислили? – под партой «случайно» задела его ногу своей.

– Да.

Ну да. Я и забыла, что сюда его на перевоспитание отправили. Задерживаться здесь у него нет никакого желания, потому и устроил концерт такой во время утреннего выступления директора.

– Мистер Нурма, могу я задать вопрос? – рука Эрика медленно поднялась, а директор, едва окончивший приветственную речь, сдвинул брови.

Я почувствовала, как тысячи студенческих голов повернулись в нашу сторону, и, честно говоря, даже мне, человеку эстрады, стало от этого немного не по себе.

– Да, разумеется, – последовало приглашение эффектного мужчины. Ой… директора то есть.

– Академия «Астрал» считается межгалактической. Об этом указано и на официальном сайте, и в рекламных материалах. Тогда почему в ней обучаются исключительно жители человеческих систем?

Должно быть, такой глубокий вопрос застал Карэта Нурму врасплох. Этого Эрик, судя по всему, и добивался. Но пауза длилась недолго.

– За пределами человеческих систем наша реклама не распространяется с такой же скоростью, как здесь. Недостаточно каналов связи, качества сигнала…

– Хотите сказать, что ваши академические технологии существенно отстают от технологий жителей других галактик? – перешел парень в агрессивное наступление. – Ученые Каптейна тесно сотрудничают с научными комплексами Засистемья, чего не сказать об «Астрале». Образование какого качества вы продвигаете в массы и настолько ли ценны дипломы, полученные в этих стенах?

– Я с радостью отвечу на все ваши вопросы в моем кабинете после окончания сегодняшних занятий. Если ответы вам будут всё еще интересны, мистер… Хэйз.

И почему этот зануда такой проблемный? Даже директору известно, кто он такой. Может, и о причине его зачисления сюда осведомлен. Узнать бы и мне, за какие такие грехи…

А почему бы не узнать?

– Эй, Кардия, – постучала пальчиком по алой макушке.

Но просьбу озвучить, к сожалению, не успела. Преподаватель опередил меня своим появлением, потому временно закрыла ротик на замок и попыталась вникнуть в… авиакосмическую безопасность? Кажется, из-за проблем именно с этим предметом отца чуть не отчислили из академии?

– Если в аудитории после щелчка моих пальцев не воцарится тишина… – облокотился седовласый мужчина на преподавательский стол и смерил всех окружающих прохладным взглядом голубых глаз, – …то я прямо сейчас съем целую гроздь бананов.

Чего?..

Менее знаменитая, чем отец, но не менее интересная личность, почтила нас своим присутствием лишь на второй паре. Кирин-Эл Скайнер – обладатель серебристой шевелюры, острых скул и широких плеч. Короче говоря, не в моем вкусе, но за оказанную на космодроме помощь была благодарна.

Парень занял последнюю парту в третьем ряду, однако мириться с таким положением дел не согласна. Он должен войти в нашу тусовку и обязательно войдет.

– Кирин? – подскочила я к нему, да так прытко, что сребровласый подпрыгнул на месте. – Рядом с нашим старостой свободно. Кстати, я Джина. Джина Тейли.

– Знаю. – Металлические нотки в его голосе не отпугнули от поставленной задачи.

– Тогда давай к нам?

– Хорошо.

Как же быстро он согласился. Всему виной – мое природное обаяние, я была уверена в этом.

Прихватив все свои вещи и не купившись на просьбы родных глизелиан, парень занял место рядом с Кардией, но, не взглянув больше ни на кого из нас, продолжил копаться в планшете.

– Еще один, – едва слышно сквозь зубы процедил бедолага Эрик по жизни, видимо, исповедовавший интровертивность. – Когда же в покое оставите?

– Родители тебя наказали учебой здесь, – вставила очередную палку в его колеса и подтолкнула плечом. – Значит, наказывайся.

Вы можете подумать, что я совсем безжалостна и одержима, но это не так. Издевалась над каптейнианином только и исключительно из добрых побуждений. Может, и отправили его в «Астрал» не за наказанием, а за обретением таких замечательных друзей, как мы?

В самом деле, он ведь уже кучу времени убил на свои химические формулы. Строчит и строчит, строчит и строчит… Зачем ему это? И действительно ли химия интереснее, чем я?

Вторая пара прошла не менее скучно, чем первая. С нетерпением ждала длинного перерыва на обед и возможности поглядеть на разношерстных инопланетников, которые в столовой соберутся.

Эрик, как и ожидалось, моих устремлений не разделял.

– Не. Ходи. За мной, – отчеканил он мне прямо в лицо, как только подхватила сумку и выжидательно на него уставилась.

– Но…

– Нет.

Выплюнув последнее слово, брюнет развернулся, слился с покидающей аудиторию толпой и…

…и не так уж я проголодалась за эти три часа, скажу я вам! Позавтракала плотно, до вечера хватит. А вот планы Эрика меня интересовали куда больше, чем физиологические потребности организма.

Кардия так и остался стоять с открытым ртом и протянутой рукой, когда я выскочила вслед за химиком-переучкой и, стараясь не палиться, принялась перебегать от спины к спине удобно расположившихся в коридоре студентов.

Что еще сильнее распалило мое любопытство – путь каптейнианин держал в противоположную от столовой сторону. С занятий решил слинять? Не удивилась бы, если б так оно и произошло.

Но нет. Парень, не дойдя до выхода, свернул в сторону кабинетов администрации. К директору навострился? Его же после занятий приглашали, если ничего не путаю.

Как только темная шевелюра скрылась за дверью директорского кабинета (без стука вошел, какой невежа!), прижалась ухом к металлическим дверным пластинам.

– Эрик Хэйз. Сейчас я тебя не ждал, но проходи.

Ух ты! Даже без звукоизоляции. Поскупились, однако, на конфиденциальность. Поделом вам будет.

– Я отправлял вам письмо на почту. Оно прослушано, но ответа вы не дали.

Так вот почему директор мог его узнать. Но дело запахнет жженой резиной, если мой очаровательный краш решит свинтить из академии без родительского ведома. Мне тогда что делать?

– Да, письмо я получил. Но твоя просьба… как бы лучше выразиться… Небезопасна. Наша задача – предоставлять студентам возможность самореализовываться. Дополнительные клубы по интересам, робототехника и прочее тому активно способствуют.

– Тогда что вам мешает?

– Ты просишь свой кабинет для работы с химикатами…

Что-что он просит? Свой кабинет? Раскатал ты губу, химик-самоучка. Будешь петь вместе с нами в караоке и ужинать в «Крошке-планктошке».

– …я и так пошел тебе навстречу, не изъяв все материалы, что ты привез с собой. А ведь ты их привез, иначе Эдо не просил бы меня проверить твой багаж на наличие опасных веществ.

Ох. Только не говорите мне, что наша общажная комната в любой момент может взлететь на воздух, как самодельное взрывное устройство…

– Вещества, которые я использую в работе, не опасны, – холодно отрезал Эрик, и я тут же усомнилась в его словах. Не вода же там минеральная, в самом деле.

– Я еще подумаю над твоей просьбой. Но шанс на согласие крайне мал.

– Рассчитывал на то, что вы окажетесь умнее моего отца!

Дверь перед моим лицом распахнулась совершенно неожиданно. Хотя, чего я ожидала? Что он постучит с обратной стороны и спросит разрешения выйти?

Но даже поймав меня на месте преступления, Эрик не спешил делать выговор. Скользнул по мне взглядом, резко выдохнул и отправился восвояси.

Нет, так просто я это не оставлю.

– Ненавижу, когда меня игнорируют! – крикнула ему вслед, на самом деле едва сдерживая слезы.

Мне, правда, надоело. Сколько лет кряду я могла просто мило улыбнуться или пококетничать, чтобы мужчина упал в мои объятья. Любой аюш, не говоря уже о шале, не в состоянии был пренебречь восходящей звездой по имени Джина Тейли. Я знаменита, я хорошо пою, хорошо танцую. Отец вложил в меня очень много, я получила замечательное образование в актерской школе.

Тогда почему я не могу? Не могу обратить на себя внимание какого-то ботаника с Каптейна? Моя самооценка с каждым проваленным шагом падает ниже плинтуса и уже уходит в минус. Как же ты не понимаешь?

Могла бы просто плюнуть на это и идти дальше? В мире существуют мужчины, которым я не по вкусу. Принимаю этот факт. Тот же Кардия готов во все тяжкие пойти, если я того попрошу.

Но нет. Сдался же мне человек, посвятивший свою жизнь науке. И ради чего он мне сдался? Ради красивого лица? Видела, что отец его тоже не обделен природой. Но он же отбил девушку у моего папули. А чтобы отбить девушку у самого Джиса Тейли, нужны стальные… нервы. Вот Зое повезло, а мне – совсем нет. Почему?

Так, Джина. Приведи свои мысли в порядок. Выпрямись, сосчитай до десяти и послушайся здравого смысла. Давай, это же совсем не сложно.

Что мы имеем? В лобовую тут не пройдешь. Нужно действовать более осмотрительно. Он не любит, когда его дергают по пустякам. Внимание не любит в принципе. Он по-настоящему увлечен химией. Вплоть до того, что требует у директора собственный кабинет для исследований. Если войду в его положение и поспособствую увлечениям, то, возможно, добавлю в свою пользу один балл. Всего один, но даже он будет на вес золота.

Признаюсь, еще никогда мужчина не вынуждал меня на такие поступки. Но все когда-то бывает впервые.

По итогу, весь обеденный перерыв я провела в кабинете директора. Действовала более уважительно, чем Эрик, но была не менее прыткой. Нет, я не хочу, чтобы из-за его химикатов общага взлетела на воздух. Да, я с радостью буду ему ассистировать и прослежу за тем, чтобы воздействие опытов не просочилось дальше двери кабинета. Наверняка его исследования многим людям окажут неоценимую помощь. И вообще, я давно знаю Эрика. И Эрик молодец!

– Да, его устремления похвальны, – задумчиво почесал подбородок Карэт Нурма, сидя в глубоком кожаном кресле. – И все-таки нельзя быть уверенными в их безопасном исходе.

– Из-за этих исследований его сюда отправили? – резко поднялась я со стула. – Даже родители ему не доверяют. Возраст же совсем не помеха, если интеллект позволяет продвигать науку и улучшать жизни. Или я не права?

– Возможно, но…

– Его отец – гениальный ученый. Разве, не может сын превзойти отца в юном возрасте? Или ему обязательно нужно состоять в ученом совете Каптейна и иметь на руках соответствующие бумажки? Я наслышана о вас. Вы – человек совести. Тогда почему не позволяете своему студенту самореализоваться?

Я ходила по острию ножа и вполне сознавала это, но отказ – самое страшное, что могло произойти в моей ситуации. Ничего не добьюсь, не завоюю доверие Эрика и останусь для него пустым местом. Было страшно думать о том, что какая-нибудь очкастая ботаничка с парой косичек и вздернутым носом окажется для него более интересной, чем я. Нет, Эрик. Я лучше. Я лучше!

– Проксимианкам в науку вход запрещен, – с улыбкой на лице сообщил мне директор. – Разве ж я поверю, что звезда эстрады способна назвать формулу серной кислоты? Ну-ка, удивите меня, Джина.

– Формулу… серной кислоты? Ну…

– Вот и всё. Был рад с вами пообщаться. А теперь меня ждут дела.

Не получилось. Впервые в жизни у меня что-то не получалось, и всё это с тех пор, как повстречала Эрика Хэйза. Как же мне ему помочь? Как же привлечь его внимание? И золотая карта на руках еще не означает, что все двери для меня открыты. Или…

Вышла из кабинета и сразу же залезла в смарт, в поисковик. Набрала аренду офисов в Астральном городе, тыкнула на первое объявление. Да, сдается и по вполне адекватным ценам. Значит, хоть что-то сделать могу. Арендодателю о химикатах лучше не сообщать, а о том, что посмотрим офис сегодня же – вполне. Останется только Эрику предложить помещение максимально ненавязчиво.

– Слушай, – плюхнулась на последнюю парту рядом с каптейнианином, который тут же уткнулся в свои записи. – Я всё слышала. И у меня есть план.

Ответа не последовало. Поэтому, сжав кулаки, продолжила.

– Если ты уверен, что твоя работа не опасна и точно ничего не взорвется, мы можем снять офис в городе. Недалеко от кампуса. Директора не подставишь и сам при делах будешь. Что скажешь?

– Офис стоит денег, – не отрываясь от планшета, пробубнил парень. – Сейчас я лишен большей части дохода.

– Я слышала, мой отец в свое время одолжил твоему аж сто тысяч эфириумов. Я тоже могу одолжить тебе, а вернешь, когда заработаешь. Это… как бы это сказать… вклад, что ли? Стану твоим спонсором. На Проксиме только так дела и делаются, когда на карте пусто. Ну?

– Каптейн – это не Проксима Центавра, – взглянул на меня Эрик из-под полуопущенных ресниц. Ох, какой же красавчик! Так, веди себя естественно… – Вклад в науку должно делать государству, а не… не певичке.

– Но деньги не пахнут. Какая разница, от кого они? Может, нужно засунуть свою гордыню в задницу и принять их?

Вот сейчас я по-настоящему разозлилась. Делаю всё ради его благополучия, а он до сих пор нос от меня воротит. И дело даже не в отсутствии симпатии. Дело в принципах. Довольно идиотских, на мой взгляд.

– Джина, – с отсутствующим выражением лица обернулся к нам Кардия и покачал головой. – Оставь его, ладно? Если сам себе на уме, пусть с ним и остается.

– Пожалуй, так и сделаю, – скорчив недовольную физиономию, согласилась я.

Однако отступаться была не готова. Чуть позже арендую офис, а работать в нем или нет – будет решать Эрик.

– Лучше подумай о том, что следующее занятие – специализация, – заговорил староста о делах насущных. Да, что-то такое я припоминала. – Ты же пилот, верно?

– А как иначе? – самодовольно выпятила грудь.

– Жаль, но тут нам не по пути… Я – навигатор.

– Кирин, а ты? – постучала пальчиком по плечу впередисидящего глизелианина.

– Пилот, – не оборачиваясь, ответил тот.

– Отлично. Но, разумеется, и я сама смогу справиться. – Скосила взгляд на брюнета, который и ухом не повел. – Мне чужая помощь тоже не нужна.

Отвратительно чувствовать свою беспомощность, когда способна чуть ли не на всё ради достижения цели. Хочешь поиграть в недотрогу? Хорошо, давай поиграем. Но не обижайся, если следующий раунд будет за мной.

Последняя пара на сегодня, как и сказал Кардия, связана была со специализацией. Все мы разбрелись по разным аудиториям и, сидя за одной партой рядом с Кирин-Элом, воображала себе невесть что касательно моего каптейнианина и его потенциальных заучек. Мало ли, кого он встретит на этих занятиях, пока я не могу оберегать его от влияния других женщин.

Э-э-эх, тяжела доля влюбленного человека, как ни крути.

Лекцию я слушала вполуха. Но даже если бы целиком погрузилась в учебный материал, не поняла бы ровным счетом ничего. Параболы какие-то, логарифмы. Слова-то такие в первый раз на слух воспринимаю. Школьная программа Проксимы явно отличается от земной и местной.

– Всё еще не расслабилась? – поставил директорский сын стакан с дымящимся коктейлем на столик. – Или все проксимианки так влюбчивы, как ты?

– Ты на что-то намекаешь, сладкий? – нахмурившись, взяла в руки стакан и задумчиво заглянула внутрь. Сегодня даже Дыханию Андромеды не поднять мне настроение.

Караоке бар «Ты – лучший!» располагался совсем недалеко от кампуса, однако сосед-интроверт наотрез отказался пойти с нами. У Кирина тоже появились неотложные дела, а потому в заведение мы отправились вдвоем с Кардией. Атмосфера полумрака в бордово-черных тонах настраивала на романтику, но настроение у меня было совсем не то. И не с тем.

– Ни на что, – «сдался» красноволосый, подняв вверх обе руки, и уселся рядом на кожаный диван у самой сцены. – Просто… твоя увлеченность похвальна. И одновременно бессмысленна.

– Что же ты предлагаешь?

– Обратить внимание на кого-нибудь другого? – выразительно изогнул парень бровь.

– Например?

– Например… на меня?

– Слишком просто, – хмыкнув, отрезала я все дальнейшие пути к подкату. – Да и такие мальчики, как ты, совсем не в моем вкусе. Предпочитаю мнить себя космическим санитаром, избавляющим от одиночества тех, кому оно светит по жизни.

– Благородно, не поспоришь.

– А то.

Неловкость повисла между нами, поэтому принялась за любимый коктейль, который в этот раз показался мне совершенно безвкусным. Или на Кеплере его делают хуже, чем на Проксиме. Скорее всего, так оно и есть.

Но всего через пару минут наше молчаливое любование пустой сценой прервал мужчина. Низенький, поседевший с проплешиной на затылке, зато в модном посверкивающем костюмчике.

– Возможно, я ослышался, – без лишних церемоний начал он, оглядев меня с головы до ног. – Не Джина ли это Тейли посетила мое скромное заведение в богом забытом Астральном городке? Нет-нет, даже не думайте уходить, – поспешно воскликнул он, хотя предпосылок к моему уходу не было ни одной, – пока не выступите на моей сцене.

– Что ж, почему бы и нет? – громко опустила пустой стакан на стол и встала, разминая плечи.

– Серьезно? – в глуповатой улыбке расплылись губы Кардии, на что я просто махнула рукой.

– Я люблю петь, а петь любит меня. Есть ли средство лучше от невзаимной любви?

Давненько на сцене не была. Прежде перерывы исчислялись днями и часами, но последний мой роковой концерт состоялся за день до отлета с Проксимы Центавра. Даже если сцена в караоке мала и ей нисколько не сравниться с «Лагуна-Холл», меня обуяло то же волнение, покалывающее кончики пальцев, что и всегда.

– «Неакс», «У меня есть время», – озвучила свой выбор, взяв в руки микрофон со стойки и прикрыв глаза.

И не открыла их до тех пор, пока музыкальное вступление не прошло.

Буду заниматься тем, что люблю,

Жить буду так, как сама захочу.

Советы мне твои не важны.

И мнение чужое – туда же.

Ведь у меня есть время,

Время, время…

У меня есть время -

Посылаю всех вокруг.

Бутылку осушу и зайду на второй круг.

У меня есть время – 

Посылаю всех вокруг.

У меня есть время на себя – 

Пошлю, не сомневайся, и тебя.

– Лютая попса, да? – задала Кардии риторический вопрос, усевшись на свое место после хлипких оваций пары тройки посетителей. – Мне и самой этот текст не особо заходит, но что написали, то и пою.

– Это о-о-очень круто, Джина, – не согласился староста с моим скромным мнением. – Как будто на концерте твоей группы побывал.

– Распавшейся.

– Не беда. Пей в одиночку. В смысле… пой. Пой в одиночку, – поспешно исправился он, взъерошив и без того растрепанные волосы на затылке. – Зачем ты вообще поступила в «Астрал»? Нет-нет, я, конечно, очень рад, что поступила, но не твое же это совсем.

– Одно другому не мешает, – махнула я рукой, едва не зарядив по пузу хозяину заведения. Неловко бы получилось.

– Снова почувствовал себя молодым! – расчувствовался в свою очередь тот, вытирая невидимую слезу. – Прямо как в былые времена, когда в этих стенах выступал один замечательный мальчик. Хм… как там его звали? Эндо… Эдон… Эдо… Да, точно! Эдо Хэйз. Аж столы заказывали заранее и поближе к сцене. Вот же времена были! И работал у меня на постоянке.

– Чего-чего? – с первого раза не поверила своим ушам. – Эдо… Хэйз?

– Молоденький такой парнишка, миловидный. А голос… Как рот откроет…

– Отец Эрика пел в караоке? – обделяя мужичка вниманием, взглядом впилась в Кардию. – Знаменитый ученый подрабатывал певцом в караоке-баре?

– Ну… что-то я такое слышал…

– Понятно, – вымученно откинулась на спинку дивана и прикрыла лицо руками.

Вот, почему тете Зое так крупно повезло. Каптейнианина охомутать. Наверняка, не в науке своей с головой сидел, а разносторонним человеком был в студенческие годы. Значит ли это, что шансов у меня теперь нет? Эрика и силком-то в караоке не затащишь. Даже в кафе идти категорически отказывается.

Ох, Эрик Хэйз – самый стремный мужик в моей жизни.

Я обязательно заполучу его.

Сомнений больше не оставалось – путь к сердцу нелюдимого соседушки лежит через науку. Это совсем не означает, что мне всю жизнь придется влачить существование серой забитой мыши. Достаточно завлечь, раскинуть сети, а влюбленному по уши мужчине уже по боку, кто перед ним на самом деле. Певица или заучка?

Залезла в Галограм и создала новый аккаунт. В профиле подробно расписала, насколько сера и скучна моя жизнь. Подписалась на кучу научных пабликов, надобавляла релаксирующей музыки без слов, под которую прилежные студентки, обычно, учатся. Оставалось только фотку добавить. Такую же пресную, как и весь созданный профиль.

Нашла. Лицо без макияжа, пара косичек, широкий земляной свитер. Пойдет. Мое второе Я отправляется в атаку!

Закрытый профиль. 

Вы не можете добавить этого человека в друзья или отправить ему сообщение.

– Да как же так?! – исступленно возопила я. – Пойдем, сладкий, – дернула Кардию за рукав, резко вскочив с дивана и развернувшись к выходу. – Пойдем-пойдем. Я поняла, что мне надо делать.

Ведь последнее и самое мощное оружие женщины – жалость. Жалость и слезы. Осталось действовать лишь по средствам, ведь я – замечательная актриса.