Любовь на бис

Последний на сегодня урок у меня в девятом «б». Включаю запись «Лунной сонаты». Чистый звук рояля, который я так люблю, безнадежно тонет в акустике просторного кабинета.

— Валерия Юрьевна, лучше поставьте что-нибудь современное! — просит Карина Светлова, закатывая подведенные глаза с таким видом, будто делает мне одолжение, просто разговаривая со мной.

Согласно правилам нашей гимназии, ученицам не следует злоупотреблять косметикой, но Карине можно все. Ее отец, известный банкир, — один из главных спонсоров элитной школы.

— Не понимаю, зачем нам ваша музыка? — тянет она, разглядывая свой идеальный маникюр.

— Для общего развития, Карина, — спокойно отвечаю я.

— Так она и так уже, в общем-то, во всех смыслах развилась, — острит Тим Комаров с последней парты.

— Заткнись, Комаров, — Карина обжигает Тима взглядом, и он на секунду умолкает. Не потому что испугался, а потому что входит в круг ее общения и должен соответствовать.

—Тимоха, ты совсем дебил, что ли? — вмешивается рыжий Антон Бойченко, сын профессора, пытаясь поймать ее взгляд. — Бетховен, Карина, — это вечная классика!

— Ребята, давайте потише, — я пытаюсь призвать к порядку класс, в котором всего двенадцать человек, но от них шума не меньше, чем от тридцати.

Начинаю рассказывать о биографии композитора. О том, что Бетховен посвятил это произведение любимой девушке Элизе. Думаю, подросткам интересно послушать про светлые чувства.

— Лох, лучше бы тачку крутую подогнал, она бы заценила сразу, — комментирует Комаров. Он достает из кармана брелок с ключами от машины. Водить ему пока нельзя, но люксовый автомобиль уже дожидается его совершеннолетия в семейном гараже.

Карина достает телефон и начинает что-то печатать. Глядя на нее, еще двое одноклассников достают из рюкзаков мобильные.

— Ребята, уберите, пожалуйста, телефоны, — прошу я, чувствуя, как нарастает знакомая беспомощность. — Продолжаем урок.

— Валерия Юрьевна, между прочим, это не телефон, а айфон, — снисходительно говорит Карина, будто объясняя что-то отсталому ребенку. — Последней модели, между прочим… Папа подарил. Таких в России всего несколько штук.

Она называет стоимость девайса. Это больше, чем моя годовая зарплата.

— А я люблю петь, — заявляет Давид Токаев. — В караоке в «Саммит» ходил в субботу, у старшего брата днюху отмечали.

— Гонишь, в «Саммит» с восемнадцати пускают, — фыркает Антон.

— Не гоню, —Давид достает мобильный, включает видео, и в классе, заглушая Бетховена, гремит бит хита. — Смотри, как я зажигаю!

Карина начинает подпевать, качаясь на стуле.

— Прекратите, пожалуйста! — я повышаю голос.

Начинают подпевать еще две девочки из компании Карины. Она — неформальный лидер в классе, как мне доверительно сообщила школьный психолог, посоветовав «найти подход». Подход к пятнадцатилетней девочке, которая смотрит на тебя как на обслуживающий персонал.

— Ребята, пожалуйста, все сдайте мне телефоны до конца урока.

Подхожу к партам, собираю телефоны. Карина нехотя протягивает свой. Я беру его, холодный стеклянный прямоугольник неожиданно

выскальзывает из моих пальцев и падает на пол.

. На экране расходится паутинка трещин.

Глаза Карины наполняются слезами. Она, подобрав с пола телефон, выбегает из класса, напоследок громко хлопнув дверью.

—Продолжаем урок… — говорю я в полной тишине.

Я украдкой посматриваю на большие часы над дверью. Они тикают слишком медленно. Рассказываю про лучшие сочинение Бетховена.

Наконец звенит звонок, девятиклассники забирают с моего стола свои телефоны и выходят из класса, не глядя на меня. Я перевожу дух. Еще один рабочий день закончен.

Но в коридоре меня останавливает завуч Елена Аркадьевна — моложавая дама со стильной стрижкой в дорогом темно-зеленом брючном костюме. Ее вежливая улыбка всегда одинаковая.

— Валерия Юрьевна, зайдите, пожалуйста, ко мне, —просит она, и у меня замирает сердце.

Я захожу в ее уютный кабинет. Пахнет дорогим кофе и парфюмом. В углах и на подоконнике экзотические растения.

— Валерия Юрьевна, как вам у нас работается? — начинает Елена Аркадьевна, указывая мне на стул.

— Я пригласила вас, чтобы побеседовать насчет конфликта с Кариной Светловой.

— Не было конфликта, Елена Аркадьевна, я сделала замечание, а Карина слишком бурно отреагировала. К тому же она не подчиняется требованиям, нарушает дисциплину на занятии.

— А что насчет айфона? Карина утверждает, что вы намеренно испортили дорогую вещь… Девочка в истерике, уже звонила папе.

Слово «намеренно» повисает в воздухе. Удар ниже пояса.

— Елена Аркадьевна, я случайно уронила ее телефон. Но не думаю, что там что-то серьезное. Современные айфоны противоударные, насколько я знаю…

Завуч ногтями барабанит по полированной столешнице.

— Валерия Юрьевна, надо находить к нашим детям индивидуальный подход! — заявляет она с укоризной.

— У Карины сейчас переходный возраст, возможно, она чересчур эмоционально реагирует на замечания взрослых. К тому же ее родители недавно развелись... Сумейте заинтересовать их своим предметом. У нас в классах всего по десять-двенадцать человек… Если вы не сумеете адаптироваться к нашим условиям, боюсь, нам придется с вами распрощаться. Думаю, работу в общеобразовательной школе вам не составит труда найти...

В этом завуч права. В моей старой школе классы были переполнены, а в параллелях по шесть классов. Но здесь — частная гимназия, родители очень обеспеченные люди, и их слово здесь — закон. Совет «адаптироваться» , вероятнее всего, означает «стерпеть и промолчать».

Наконец Елена Аркадьевна отпускает меня с напутствием «быть помягче». Я работаю здесь недавно, предыдущая учительница музыки ушла в декретный отпуск, и я до сих пор чувствую себя инородным телом седи школьников, одетых в брендовую одежду и люксовых автомобилей, встречающих детей после занятий.

Выхожу на улицу, и холодный осенний воздух обжигает легкие. Но свобода продлилась ровно три секунды — до звонка телефона. Мама.

— Лер, — ее голос дрожит.— Лерочка, ты не занята?.. Извини, что отвлекаю…

— Мам, все нормально, я уже свободна. Что случилось?

— Лер, позвонили из сада, попросили Матвея забрать пораньше, у них там будут красить шкафчики. А еще мне на телефон пришли какие-то уведомления… — она замолкает, и я слышу ее сдавленные всхлипы. — О необходимости оплатить первые взносы по кредитам… Какие кредиты, Лерочка, я ничего не брала! Я не понимаю… Там такие суммы…

Ледяная волна накатывает на меня, сжимая виски. Сердце начинает колотиться чаще.

— Мама, дыши, хорошо? Спокойно. Ничего не делай, никуда не звони, ничего никому не говори. Никаких кодов из смс никому не называй! Я сейчас приеду, сама все посмотрю.

— Просто пришли эти смс… Я испугалась…

— Я знаю. Это мошенники. Они так работают. Ты никому ничего не должна. Я скоро приеду, и мы все решим. Хорошо?

Я бросаюсь к своей машине, старенькой иномарке, которая выглядит сиротливо среди дорогих внедорожников.

Автомобиль сегодня заводится с первого раза, и это маленькая победа. Единственное, что сегодня работает как надо

Пока еду через весь город, в голове прокручиваются и суммируются все долги: ипотека за двушку, которую мы взяли, чтобы перебраться из старого района, кредит на эту самую машину, чтобы успевать на работу, оплата за детский сад Матвея…

Я работаю на двух работах, и каждый рубль на счету.

«Быть помягче». Слова завуча звонят в ушах. Легко быть мягкой, когда у тебя за спиной нет ни долгов, ни больной мамы, ни ребенка, которого нужно забирать из сада посреди дня. Я должна рассчитывать только на себя и быть сильной для двух моих самых близких людей.

Валерия Юрьевна Лисина, учитель пения в элитной частной школе