Любовь на десерт

Утро... И оно, как всем известно, никогда не бывает добрым, но сегодня моё утро превзошло само себя. Я лежал на кровати и дышал через раз. От каждого вздоха раскалывалась голова, слегка мутило, и мысли о смерти мне не казались сейчас уже чем-то жутким, страшным и неправильным, скорее, это было своего рода избавление. Избавление от... А вот дальше додумать я не успел, в коридоре неожиданно зазвонил телефон, причём явно не мой, так как я никогда не был фанатом тяжёлого рока. И все, пускай скудные, но всё же мысли, вытеснила жуткая головная боль.

«Господи, ну зачем я вчера столько пил?!» — мысленно застонал, коря себя за необдуманный спонтанный порыв расслабиться.

Телефон не смолкал. «Du... Du hast... Du hast mich...» — дикие вопли солиста группы Rammstein усиливались явно хорошими телефонными динамиками и разносились по всей квартире. Песней я это мог назвать с натяжкой даже в своём нормальном состоянии, а уж в сегодняшнем так и подавно, явно орудие пыток, не иначе.

Подождал несколько бесконечно долгих минут в надежде, что у человека, оставившего своё добро в моей холостяцкой берлоге, проснётся-таки совесть, но так и не дождался. Больше терпеть такой произвол не смог, соскрёбся с кровати и буквально пополз на мучивший меня звук, надеясь добраться до этого орущего засранца и выключить, с упоением шарахнув его об стену.

Но то ли я двигался слишком медленно, то ли высшие силы сжалились надо мной, чёрт его знает, но телефон наконец-то заткнул его собственный хозяин, и теперь я уже двигался на звук Даниного голоса.

— Внимательно... Да что с ним случится-то?.. А-а-а, ты в этом плане. Да нет, всё в порядке. Утром ещё не остыл и дышал, нечасто, правда, но было. — И заржал, как сивый мерин, на ответное высказывание собеседника, а оторвав взгляд от окна, заметил меня в дверном проёме. — Знаешь, Вась, я, по ходу, погорячился, сказав тебе, что всё нормально. Тут вместо нашего Игнатки новоиспечённый зомби стоит! И зыркает своими зенками, гад, так злобно и неприветливо, аж жуть. Бр-р-р... Да не верещи ты так... Не надо приезжать... Ты же говорила, что он тебе будет не рад... В общем, смотри сама, девочка ты уже большая, но имей в виду, если это сине-зелёное чудовище тебя покусает и заразит бешенством, потом не жалуйся. Всё. Пока... Всё, я сказал, пока.

Отключив телефон, бросил его на диван и посмотрел на меня с явной жалостью. Как на смертельно больного, которого добить рука не поднимается, но и сам он никак не испустит последний дух.

— Ну и настырные же у тебя бабы! Ты хоть завещание напиши, прежде чем помирать, ладно? Вид у тебя, конечно... Краше в гроб кладут. — И, подойдя ко мне, подал стакан с живительной влагой. — На, опохмелись, потом поговорим, когда во взгляде появится связная мысль и желание жить.

Рассол... Как много красок в этом слове. Хвала Создателю, что это оживляющее чудо было сотворено человеком до того, как я родился, а не после. Я буквально присосался к стакану, как пиявка, и выпил всё за несколько глотков.

— Как же тебе плохо-то, бедолаге, — скорбно протянул Даня, глядя на меня.

Спорить не стал, чувствовал себя и правда хреново, но и умирать уже не так сильно хотелось, а после таблеточки антипохмелина, заботливо принесённой другом, жизнь из чёрных мрачных красок плавно переползла ближе к нейтральным цветам. Ну а уж после душа так вообще почти наладилась, если не считать, конечно, остаточного действия алкоголя, когда раздражают запах, шум и резкие движения.

Ели молча. Я старательно пережёвывал и пытался запихнуть в себя то, что мой организм принимать категорически отказывался. Он вообще на меня сегодня обиделся. Поэтому я хорошо подумал и решил, что организм мне ещё пригодится, причём желательно здоровый, и отодвинул тарелку с недоеденной яичницей, не став более его насиловать. Глянул на Даньку.

— И что ты на меня смотришь, алкоголик недоделанный, а? — продолжая методично уничтожать еду с тарелки, уточнил друг. — С чего ты вчера так нажрался-то? Ну поругались с Василиной, что, в первый раз, что ли? Это даже не минус, а, скорее, плюс. Значит, в ближайшем будущем тебе светит бурное примирение.

Я поморщился, вспоминая некрасивую сцену с девушкой и мою злость, направленную на неё после её дурацкой выходки. Надо же было ответить на звонок моей матери и представиться невестой! Родители для меня — это святое, и с кем попало я их не знакомлю. Вот как найду, вернее, если найду ту самую, тогда да, но Василина явно не попадает в эту категорию.

— Ты чего затих? Колись давай, я жду, — вывел меня из задумчивости своей репликой Даниил.

— Да тут и рассказывать особо нечего. Вася, пока я был в душе, мило поговорила с моей матерью, чуть ли не расписав в красках нашу свадьбу, детей и внуков. Представь, какой интересный у меня получился с родителями диалог позже!

— Она что, самоубийца? — обалдел от моих откровений Симонов.

— Нет, просто дура, посчитавшая, что, раз сплю с ней дольше других, то и свадьба не за горами. — Я встал из-за стола и направился на диван, а усевшись, откинул голову и прикрыл глаза.

— А дальше? Ты-то что сделал?

— Да ничего. Выставил её за дверь и попросил забыть сюда дорогу.

— И давно?

— Что давно?

— Ну, поругался с ней давно?

— Да нет, пару дней назад где-то.

— Ясно... А с Ванькой как пересеклись?

— Каком кверху, — слегка психанул на вопросы друга. — Он-то тут при чём? Встретились случайно, напились, разбежались. Данька, не грузи, голова чугунная, ещё и ты со своими расспросами... Всё потом.

Симонов как-то странно на меня посмотрел, но замолчал, продолжая есть. И лишь минут через двадцать, когда по квартире разнёсся умопомрачительный запах кофе, он решил продолжить разговор.

— А что помнишь о вашей встрече с Иваном? — размешивая сахар в чашке, исподлобья кинул на меня нечитаемый взгляд.  

— Да не особо много. Пили, кажется, абсент, болтали о бабах, машинах и раскрутке каналов на YouTube. Слушай, будь другом, поделись кофе.

— М-да, я смотрю, негусто тебя память балует. — Даня налил мне мой любимый напиток бодрости и поставил чашку на стол.

— Есть что добавить? — Перебазировавшись с дивана к нему, сделал первый обжигающий глоток кофе.

— Есть, но не думаю, что тебе это понравится.

— Ну, раз есть, то говори. Чего тянешь-то кота за причинное место?

— Был не с самого начала, первопричину стычки не назову. Я появился, когда между вами спор уже завязался...

— На тему? — перебил его.

— Раскрутки, конечно. На баб у вас, слава богу, вкусы не совпадают. Хотя... — но развивать дальше свою мысль в этом направлении не стал. — Ваньке только снится такое число подписчиков, как у тебя. Вот он и бесится.

— И? В чём, собственно, проблема? — спросил у друга, не понимая, что он хочет донести.

— Вы поспорили в присутствии свидетелей, что ты раскрутишь канал на любую тему, которую выберет Иван.

— Ты сейчас, надеюсь, шутишь?! — У меня даже головная боль отошла на второй план от такой новости.

А друг продолжал добивать:

— Три месяца. Миллион подписчиков. Призовой фонд — десять тысяч баксов. С каждого из вас по пятёрке. Но там ещё тотализатор вроде обещают организовать, так что выигрыш, может, будет и больше, точно не скажу. Завтра вы с Ванькой в одиннадцать встречаетесь с теми ребятами, кто согласился быть организаторами вашей дуэли, и приносите в фонд деньги, чтобы всё было по чесноку.

— Твою ж мать... — Я, честно, очешуел от масштаба своего идиотизма, окончательно протрезвев. И зарёкся пить в общественных местах и неблагонадёжных компаниях.

— Ты сказал «дуэль»? — Мозг начал лихорадочно работать.

— Да. Суть спора — «у кого из вас круче яйца». Ты выбираешь тему для него, он для тебя. Можете взять по одному помощнику, читай как ведущий, главное, чтобы личность не была медийной или известной, а также у помощника не должно быть своего канала на YouTube. В общем, чтобы его морда не сильно примелькавшаяся была. Это принципиальный вопрос. Сам снимаешь, сам монтируешь, в общем, всё сам, всё своими руками, — усмехнулся Даниил и продолжил: — Так, что ещё? Ах да, раскрутка. Насколько помню, реклама доступна, но вроде есть какие-то условия. Короче, завтра всё узнаешь из первых рук.

— Тема?

— Кулинария, — сделал контрольный в голову мой друг.

— Я же только яичницу и могу приготовить!

— Значит, будешь изобретать тысячу блюд из яиц.

— А у Ваньки?

— О-о-о, тут всё интересней! — заржал Симонов. — Ребята поняли, что, даже в стельку пьяный, ты бываешь очень злопамятным и мстительным.

— Данька, не томи.

— Сельское хозяйство или всё, что с ним связано. Щедростью души твоей восхитились все. Батурин городской житель до мозга костей, причём в нескольких поколениях. Он же корову видел либо в зоопарке, либо на этикетке с надписью «говядина», хотя, возможно, ещё в книжках. В общем, организаторы ржали и плакали от предстоящего батла. Сразу говорю, отвертеться уже не получится, орги пустили рекламу. Так что крепись, братан, и изучай кулинарные книги.

— Да иди ты, — беззлобно огрызнулся на его подколку. — Рекламу-то  когда они успели дать?

— Так вчера и пустили, едва вы забились. Вас с Ваньком на телефоны сразу снимали и махом всё залили. Все наши замерли в ожидании и предвкушении яркого лета. Там под вашим видео уже больше пяти тысяч комментариев. Заметь, это только за одну ночь. Ну и как ты себя чувствуешь, а, звезда?

— Етить-колотить... — Я уткнулся лбом в прохладную столешницу и ещё постучался бы об неё головой, но боюсь, что это меня окончательно добьёт. — Кто хоть в организаторах числится?

— Тут можешь быть спокоен, — равнодушно глядя на мои страдания, продолжил Даня. — Сергей Головин, Евгений Дрозд, Антон Захвацкий и его девушка Марина Залипаева. Головин будет наблюдать за тобой, Дрозд — за Ванькой, ну а Антоха с Мариной — курировать вообще всё.

Хоть организаторы адекватные, это радует, но то, что я во всё это умудрился ввязаться, да ещё и на такие бабки... Ладно, чего уж теперь, придётся корректировать свои планы.

— Батурин выбрал помощника?

— Можно и так сказать. Ему вызвалась помогать Василина, чудом оказавшаяся в гуще событий. Помнишь ещё такую?

— Даже так? — удивлённо глянул на Даню.

— Ага, так. Не представляю, что ты там со своими бабами делаешь, но они тебя или шибко любят, или так же ненавидят.

— Чего же она тогда рвалась ко мне сейчас приехать?

— А я почём знаю? Может, хотела тебя позлить, лично преподнеся эту новость. Или решила приехать поплакаться и пообещать сливать тебе информацию на Ивана, ну или ему потом на тебя. Я не в курсе, о чём там дискутируют её тараканы. Но итог таков, что Ваську уже зарегистрировали как участницу и напарницу Батурина. Она хотела известности, она её получит, когда будет быкам хвосты крутить. Ванька, правда, согласен был по пьяни, а вот как будет, когда протрезвеет и поймёт масштаб катастрофы, ещё неизвестно. Но менять что-либо уже поздно. Осталось дело за тобой. И лучше бы тебе выбрать толкового помощника, который разбирается не только в яйцах, но и в способах их готовки.

— И когда начинаем?

— Как только скажешь, что нашёл помощника или что будешь делать всё сам. Но с организаторами ты договорился на недельную отсрочку.

— Ясно... Как я умудрился это провернуть? — И растёр лицо руками, судорожно соображая, что делать дальше.

— Ребята прекрасно видели, что вы оба были некондиция на тот момент. Ваньке тоже бы дали время на выбор напарника, но Батурин вёл себя слишком нагло, развязно и демонстрировал нехилый интерес к Ваське, а она принимала его заигрывания благосклонно. И когда Макарова изъявила желание работать с Батуриным, ты промолчал, махнув рукой в их сторону неприличным жестом, и продолжил поглощать алкоголь, вот их и записали в команду сразу. Всем ведь известно, что вы были вроде как вместе. Поэтому многие сделали ошибочные выводы, что девушка разбила тебе сердце и ушла к сопернику. Вот ты и напился с горя, заливая сердечные раны, и сцепился с Батуриным по этой же причине. Никто правды не знает. Но это даже хорошо. Сочувствуют, сопереживают и желают удачи именно тебе как пострадавшей стороне.

— Ну да, ну да... Сочувствуют они, как же.

— Да ты только представь, сколько желающих сразу возникнет на горизонте, чтобы утешить тебя.

С Даниилом мы ещё обсудили незначительные моменты, и потом он уехал, а я пошёл спать. В моём состоянии это было лучшим решением, изменить уже всё равно ничего не мог, оставалось лишь найти сообщника. Знать бы ещё, где его взять-то, такого человека, который всё может, но при этом никому не известен.

Счастливая и беззаботная встала сегодня на утреннюю пробежку даже раньше будильника. Глянула на часы — пять. Быстро собралась и вышла на улицу. Как же я любила эти утренние минуты блаженства, когда набережная ещё безлюдна, а солнце — умелый художник — робко окрашивает хмурый небосвод во все оттенки алого, плавно выныривая из-за горизонта. От таких видов дух захватывает, а уж какой получаешь заряд бодрости на день, не передать словами.

Медленно бежала вдоль берега в сторону мыса Любви. В наушниках тихо играла инструментальная музыка. Влажный морской ветер освежал лицо, оставляя на губах привкус соли. Крик чаек, тихий плеск вод Цемесской бухты Чёрного моря и вид на горы Северного Кавказа, которые всегда в столь раннее время укрыты пушистыми облаками, как мягким пуховым одеялом. Всё это и составляло моё утро.

Уже почти возле дома голосовой помощник сообщил о телефонном звонке, и я, подключив гарнитуру, ответила, переходя на шаг.

— Да.

— Лисёнок, ты ещё бегаешь?

— Заканчиваю. Марк, а ты что, уже в Новороссийске?

— Не совсем, но скоро буду.

— Хорошо. Жду тебя. Очень соскучилась.

— Считай, что я уже почти у тебя. Целую, моя сладкая.

— И я.

Домой полетела окрылённая. Ужасно по нему тосковала. Его длительные командировки очень утомляли, но работа есть работа, тем более работа репортёра не предполагала оседлого образа жизни. Марк боготворил то, чем занимался. Общение с людьми было ему в кайф. Многочасовая работа, постоянные перелёты, недосыпы — и всё это ради того, чтобы побыть в прямом эфире несколько минут... Я вот терпеть не могла, когда меня снимают, а он этим жил.

Познакомились мы совершенно случайно на какой-то тусовке, а наутро я получила от него СМС с фотографией из моего любимого кафе в Краснодаре. На фото было видно реку Кубань и часть стола, на котором находились кружка кофе и плитка чёрного горького шоколада Torras с корицей и стевией, а также подпись «Мы тебя ждём...». Откуда Марк узнал, что я просто обожаю этот шоколад, выяснить мне так и не удалось по сей день, но для себя я пометку сделала. Со временем он таки смог добиться ответных эмоций своим нетривиальным мышлением, чувством юмора и поступками. И вот уже почти четыре года мы вместе. Мне было с ним хорошо и спокойно, а что ещё нужно для счастья?

Дома быстренько приняла душ и побежала кашеварить для своего мужчины, на ходу вспоминая, все ли ингредиенты у меня сейчас есть для его любимого завтрака. Достала сразу две сковороды, чтобы готовить одновременно несколько блюд. На одну положила тонкие ломтики бекона, необходимые для тёплого салата, а на другой собралась жарить омлет по-французски. Пока мясо и омлет готовились, я быстро запихала в кухонный комбайн творог, овсяные хлопья, чернику, мёд, немного кефира, яйцо и йогурт и поставила замешиваться тесто. Удостоверившись, что всё скворчит, шипит и жужжит, не требуя моего вмешательства, полезла за медной туркой для кофе, которую привезла из Туниса. Себя я нечасто баловала кофе, приготовленным по тунисскому рецепту с корицей, гвоздикой, кардамоном и ложечкой липового мёда, но для Марка варила его всегда. Очень уж он его любил.

Едва успела выставить на сервированный стол завтрак, как раздался звонок в дверь. Марк не изменял себе никогда, всегда безупречен, с букетом красных роз и обворожительной улыбкой. У меня даже иногда по отношению к нему возникало чувство неполноценности. Вот как можно выглядеть так после ночных перелётов со сменой нескольких часовых поясов? Утром, до душа, со мной лучше вообще не встречаться, а вот ему хоть бы хны. Идеален...

— Здравствуй, родная, — и протянул букет красных роз, входя в квартиру. — Скучала?

— Очень. Завтракать будешь?

— Конечно, как я могу отказаться от твоих шедевров?! Ты даже простую яичницу готовишь божественно. Волшебные ингредиенты?

— Естественно, — подыграла ему, нежно обнимая за шею и целуя.

— Я так и знал! — патетично воскликнул Марк.

— Пошли есть, театрал, — потянула его на кухню.

— Мм-м, а запах... Малышка, я тебя от всех спрячу, будешь баловать своими умениями только меня.

— Я буду сопротивляться такому произволу. Это же рабство.

— Нет, дорогая, это замужество.

— За мужество дают орден, а у тебя мне светит тюрьма с рабскими условиями труда, между прочим.

— Почему это сразу с рабскими? — возмутился Марк. — Я буду платить тебе любовью.

Я лишь усмехнулась. Такие разговоры для нас стали уже своего рода традицией, но дальше этого дело пока не шло.

Приятно наблюдать, как приготовленная тобой еда исчезает с тарелки, а люди получают от этого гастрономическое удовольствие. Пока Марк завтракал, я пила кофе и любовалась им.

— Не смотри на меня так, чувствую себя проглотом.

— Мне приятно, когда ты ешь с таким аппетитом. — Поставив чашку в мойку, подошла и обняла Марка за плечи. — Я очень, очень, очень скучала. Надеюсь, у тебя останутся силы после трапезы на меня?

Марк слегка напрягся, совсем чуть-чуть, но я его уже достаточно хорошо изучила, чтобы ловить настроение на лету.

— Давай не сейчас, только с самолёта, потом два часа на машине...

А вот это что-то новенькое... Он никогда ещё не отказывался от такого предложения. Обычно оно всегда поступало от него, но, видно, не в этот раз.

— Останешься у меня или к себе поедешь?

— Нет... Не сегодня... Лисёнок, сядь, нам надо поговорить.

Расположившись на противоположном стуле, молча взирала и ждала начала нашего, судя по всему, непростого диалога. Марк, напротив, не спешил его начинать. Пил кофе и смотрел куда угодно, но не на меня.

— Лесь, не смотри так.

— Как так? — выделила последнее слово интонацией.

— Осуждающе.

— А есть за что?

— Нет, конечно, — слишком уж торопливо ответил мужчина. — Но...

— Но?

— Тебе бы следователем работать, а не пряники с тортиками печь, — тяжело вздохнул и замолчал, рассматривая кофейную гущу на дне чашки, наверное, пытаясь собраться с мыслями, а вот я, наоборот, начала чувствовать раздражение. Терпеть не могу эти хождения вокруг да около.

— И что же она тебе предсказывает?

— Кто? — не понял моего вопроса Марк.

— Гуща. Ты так старательно её разглядываешь, вот я невольно и задаюсь вопросом, что же там?

— Не иронизируй. — Марк решительно поставил кружку на стол и посмотрел наконец-то на меня. — Лесь, мне предложили хорошую должность в Москве, и я согласился.

— И?

— Ты же не поедешь со мной?

— А какой ответ ты предпочёл бы услышать?

— Лисёнок, я ведь знаю, как много ты вложила сил в свою кондитерскую. Это твоё детище, которое...

— Вот я сейчас пытаюсь понять, ты ищешь железобетонные аргументы, чтобы я осталась здесь?

— Нет, я пытаюсь сделать, чтобы нам двоим было хорошо, понимаешь?

— Пока не очень... Ты готовишь меня к тому, что хорошо нам будет по отдельности, так? — Встав из-за стола, начала собирать грязную посуду и составлять в посудомойку.

— Нет, не так. Ты не поняла, я не предлагаю нам разойтись.

— Нет? — и даже обернулась в его сторону.

— Нет.

— А что же ты тогда предлагаешь?

— Сделать небольшую паузу в наших отношениях. — Услышав это, едва не выронила тарелку: то есть его командировки — это не отдых? А Марк тем временем продолжил: — Пойми, мне надо будет закрепиться в Москве. Жильё съёмное, постоянно в разъездах, но сейчас их будет ещё больше, чем прежде. Я должен обеспечить нам хорошее будущее... Лисёнок, нашей семье... Тебе и мне, по крайней мере, пока, а потом, надеюсь, нас будет трое.

Подошёл, обнял и так нежно поцеловал, что я не смогла на него долго злиться. Положила голову на плечо и прижалась к Марку.

— Ну что ты, Лесенька, всё будет хорошо. Я закреплюсь там, и потом мы всё вместе решим. Договорились? — И, получив моё тихое «да», повеселел. — Умница. Днём и вечером я сегодня очень занят, а вот ночь постараюсь посвятить полностью тебе.

— Сколько ты ещё пробудешь в городе?

— Дня три, не больше.

— Ясно.

— Не грусти. — И подарив поцелуй, на этот раз почти невесомый, убежал, но обещал вернуться...

Тяжело вздохнула, смотря в окно и обдумывая наш с Марком довольно-таки занимательный разговор. Оказывается, он меня изучил гораздо лучше, чем я предполагала. Ведь знает, что я очень хочу семью и ребёнка, на этом и сыграл. В голове сейчас вертелся один вопрос, который сразу мне не пришёл на ум: как семья и отношения на паузе взаимосвязаны... Или не так. Какое отношение к его семье буду иметь я?

Но в данный момент Марка рядом не было, чтобы развеять или подтвердить все мои сомнения, а додумывать за других или выяснять отношения по телефону — это не мой вариант. Значит, поговорим, когда он появится. И пошла собираться на работу, а то скоро должна подойти моя помощница Анна, а ключей у неё нет, да и заказчики до обеда появятся за тортами и пирожными.

Подбегая к кондитерской, издали заметила Анюту, подпирающую дверь.

— Привет, извини, задержалась. На AliExpress заказала много всякой мелочёвки нам для творчества, вот, забегала забрать на почту.

— Да ничего страшного, я тут стою совсем недолго. Судя по количеству мелких пакетов, полезностей целый мешок пришёл.

— Это точно! — улыбнулась, уже предвкушая, как сейчас мы будем с ней всё это разбирать.

Аня взяла несколько больших посылок, освобождая тем самым мне руки, а я занялась дверьми. Замок у нас стоял тут как в сейфе, да плюс охранная сигнализация. Хозяйка арендуемого мной помещения была очень специфической дамой. Ей повсюду мерещились взломщики, так что защите, стоявшей сейчас у нас, мог позавидовать любой банк. И именно из-за этого Аня не хотела больше брать запасной комплект ключей. Неделю назад, придя на работу, я застала умилительную картину — моя помощница с квадратными глазами и недоеденным пряником в руках стояла в окружении бригады быстрого реагирования. За ложный вызов пришлось заплатить, а Аню отпаивать успокоительным.

Справившись с дверью, мы ввалились в помещение. И как бывало всегда, стоило мне оказаться здесь, я пропадала для всего мира. Тонкие ароматы ванили, имбиря, корицы, шоколада, витавшие здесь, расслабляли и в то же время настраивали меня на работу. Сегодняшний день не стал исключением, очнулась лишь вечером, когда моя помощница собралась уже уходить. Закончив все свои дела в кондитерской, последовала примеру Мельниковой и направилась в сторону дома.

Идя прогулочным шагом по набережной имени Адмирала Серебрякова, я наслаждалась променадом. Вокруг бурлила жизнь. Гуляли мамочки с детьми. Влюблённые парочки обнимались на берегу. Велосипедисты. Спортсмены. Пожилые пары. Отдыхающие. Вечером здесь было очень много народу. Как же хорошо, что мне удалось год назад уговорить хозяйку сдать это помещение под кондитерскую. Расположение для меня было просто идеальным. Пять минут ходьбы — и я дома, а если учитывать, что это практически центр города, то вообще сказка. Так, погрузившись в свои мысли, я не слышала, как меня окликают, до тех пор пока кто-то не дёрнул за руку.

— Сахарова, ты куда так бежишь? Мало того, что не дозовешься, так ещё с таким прогулочным шагом тебя хрен догонишь.

Рядом со мной нарисовался бывший, но горячо любимый одноклассник Костя Смольянинов, по совместительству муж близкой подруги и будущий кум вдогонку.

— Привет. Что-то случилось? Зачем я тебе так срочно потребовалась, что ты даже бегом решил заняться?

— Нет, всё в порядке. Я вышел жену выгуливать. Идём, а тут смотрим, ты маячишь вдалеке. Позвали несколько раз, а с твоей стороны ноль эмоций. Все обернулись, одна ты чешешь, хоть бы хрен.

— А позвонить не судьба?

— Не додумался.

— Понятно всё с тобой. Но, с другой стороны, бегать полезно для здоровья.

— Конечно, особенно после рабочего дня и на сытый желудок самое то.

Улыбнулась, смотря, как он пытается отдышаться.

— А жену-то куда дел? — оглядываясь по сторонам, спросила у друга.

— Куда-куда, на лавочку усадил. Беременным бегемотикам бегать противопоказано, тем более в таком темпе. — И подхватив меня под локоть, потащил в противоположную сторону. — Слушай, ты только ей не говори, что я её так называю, ладно? Очень уж Окси в последнее время эмоциональная.

Лишь кивнула, а что я могла ему ответить. Оксанка и правда страдала в последнее время такими перепадами настроения, даже я теперь очень тщательно выбирала слова и интонации, что уж говорить о муже. Косте доставалось по полной программе.

Смольянинову мы нашли там, где её, собственно, и оставил муж.

— И что вы так долго? — медленно, как неваляшка, попыталась подняться Оксана.

— Извини, дорогая, но я не спортсмен, в отличие от твоей подруги.

— Значит, тебе, милый, стоит заняться бегом. Как считаешь, Лесь?

Пожав плечами, взяла подругу под руку и пошла рядом, надеясь, что меня не втянут в семейные разборки.

— Я на работе бегаю, как в одно место клюнутый. Мне хватает. Спасибо, — тут же ощетинился Костя.

— Ну, раз ты с трудом Олесю догоняешь, то, значит, или клюют редко, или бегаешь медленно. — И посмотрев в мою сторону, Ксанка уточнила: — Я права?

— Возможно, — не стала вдаваться в полемику.

Так, переговариваясь друг с другом, мы дошли до ближайшего кафе со столиками под открытым небом. И пока Костя смылся по срочным мужским делам, оставив нас с подругой вдвоём, Оксана решила выяснить интересующие её вопросы.

— Как у тебя жизнь проходит? — начала она издалека.

— Хорошо, а у вас?

— Тоже. Может, что-то нового произошло?

— Ничего такого, чего бы ты не знала.

— Ясно. — Тяжело вздохнув, Оксана попыталась усесться удобнее на пластиковом стульчике. — Блин, я уже и забыла, что тебя спрашивать надо в лоб. Как у тебя дела с Марком?

— Теряешь сноровку, — подколола её, пытаясь соскочить со скользкой для меня темы и игнорируя вопрос.

Оксана с первого дня невзлюбила Марка, но у них это было взаимно. И если раньше подруга молча скрипела зубами, то теперь, на фоне скачущих гормонов, элементарно не могла себя сдержать.

— И не говори... Так родить хочу, сил уже никаких нет. Меня тут мой гинеколог вчера отругала, что я за последнюю неделю набрала два килограмма. А я что могу сделать?! Ночью просыпаюсь с мыслью о еде, с ней же и засыпаю.

— Потерпи, ещё чуток осталось. — Мне было действительно очень жаль подругу, но такова наша женская доля.

— Вот несправедлива к нам жизнь. Он получил удовольствие, а я теперь мучаюсь. Ношу девять месяцев, потом рожать буду, а ещё ведь и грудью ребёнка кормить... И похож он будет на папу!

— Думаю, ты тоже в обиде не осталась, это что касается удовольствия. А насчёт последствий, так ты о них знала заранее. Поздно теперь уже сокрушаться. И на кого будет похож ваш сын, ты ещё не знаешь.

— Хочу, чтобы на него, — как-то совсем по-детски выпалила Окси.

«Боже, бедный Костян... Как же ему трудно!» — мысленно посочувствовала другу, но вслух высказала совершенно другое.

— Ну, если хочешь, значит, будет.

— Леська, ты меня совсем сбила с панталыку, я тебя спрашивала про Марка, а ты технично на меня перевела разговор.

— А что с ним? У него всё хорошо.

— Это я и без тебя знаю. А у вас как? — интонацией выделив слово «вас».

— У нас всё как всегда. — Я не хотела посвящать Оксану в наш сегодняшний разговор.

— Может, тебе найти уже другого? Ну козёл он, понимаешь? Ко-зёл! У меня чуйка на парнокопытных! — эмоционально воскликнула она и вперилась яростным взглядом.

— За что ты его так не любишь? — откинувшись на спинку стула, устало посмотрела на подругу.

— Хватает уже того, что его любишь ты!

— Хорошо... Давай начистоту. Чего ты пытаешься добиться?

— Он не такой хороший, каким хочет казаться.

— Все мы не без греха, — спокойно парировала её высказывание.

Какие бы ни были у меня сложные отношения с близким мужчиной, но, на мой взгляд, я должна его защищать. Иначе какая же мы тогда пара?

— Ты его любишь? — в лоб спросила Оксана.

— Мне с ним хорошо, спокойно, и я определённо испытываю...

— Стоп! Я тебя спросила не об этом. Ты. Его. Любишь?

— По-моему, это личное, — резче, чем следовало, ответила на вопрос, чувствуя, как поднимается утреннее раздражение.

— Ты его не любишь, — констатировала довольная собой Смольянинова, развалившись на стуле. — А раз так, то я теперь могу со спокойной совестью дать твой номер телефона. У меня его давно, кстати, спрашивают.

— Кто?

— Вот он позвонит, сама и узнаешь.

Мысленно застонала, скорее бы она уже родила и занялась полезным делом. Костя словно почувствовал, что я уже на грани, и появился рядом с нами.

— Девочки, надеюсь, вы наговорились? — И, не дожидаясь от нас ответа, сразу перешёл к делу: — Кстати, Лесь, ты пойдёшь на день встречи выпускников?

— Не знаю, как получится.

— Эй! Это, вообще-то, моя реплика, — смотря на меня, погладила живот Оксана. — У меня срок родов стоит аккурат на это время. У тебя же нет таких отговорок. Тем более ты не присутствовала в прошлом году... Жаль, что придётся пропустить, так хотела с вами всеми встретиться.

— Какие проблемы?! Если ты не можешь прийти на встречу, тогда встреча придёт к тебе! — вклинился Костя. — В роддоме мы ещё не отмечали. Будет прецедент. Вдруг ребята прочувствуют всю глубину и надобность этого шага, и пойдёт туда паломничество.

— Или, глядя на вас, передумают окончательно посещать это милое заведение, — вставила я свои пять копеек. И поднявшись из-за стола, добавила: — Ладно, ребята, с вами хорошо, но мне уже пора домой.

— Давай, удачи, — пропыхтела Смольянинова. — И не забудь, что я тебе сказала.

Никак не отреагировала на её высказывание, лишь помахала друзьям на прощание, направляясь в сторону дома.

Марк не звонил, а раз так, то решила на ужин ничего не готовить. Уселась с книжкой на диван, с головой уходя в сказочный мир фэнтези. Когда глаза начали слипаться, голова — клониться к подушке, а тело затекло и попросило покоя, я, посмотрев на часы и отметив для себя, что уже час ночи, пошла спать.

Захаров появился лишь к обеду следующего дня у меня на работе. Но поговорить нам так и не удалось. Меня ждала клиентка, его — коллеги. Он опять уезжал, на этот раз, правда, недалеко — в Ейск, но оттуда сразу в Краснодар на самолёт и потом в Москву. Очень извинялся, что вчера не смог приехать, но на работе его не хотели отпускать, слишком много незаконченных было дел. Выслушала Марка не перебивая, пожелала хорошего пути, а для себя поставила внутренний таймер, дав ему полгода...

Повторное пробуждение было значительно лучше первого. За окном темень, в голове звенящая пустота. Лежал и смотрел в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу, но, как назло, ничего умного для исправления сложившейся ситуации не приходило, поэтому отправился в ванную приводить себя в порядок.

Часы на кухне показывали четыре утра, когда я с чашкой кофе удобно расположился на диване с ноутбуком на коленях. Прокручивая в голове недавний разговор с Данькой, начал штудировать свои социальные сети в поиске загадочной кандидатуры на место ведущего и помощника в одном лице. Но среди московских знакомых такой личности не наблюдалось. Либо люди, засвеченные в широких кругах, либо имеющие такое же отношение к кухне, как и я, то есть — едоки. Печально...

Откинувшись на спинку дивана, отхлебнул кофе и задумался о превратностях судьбы, смотря в монитор и надеясь познать дзэн, а также найти-таки этого загадочного, всемогущего, главное, никому не известного помощника. Но провидение не снизошло на меня, а послало... четырёх поддатых мужиков по скайпу. Смотря на довольные физиономии едва стоящих, но жутко счастливых одноклассников, решил уточнить повод, так как до встречи выпускников ещё было около недели.

— О-о-о, привет! Неожиданно... А что празднуем-то, да без меня?

Морда у Смольянинова Костяна была довольная, но немычачая. Он честно попытался что-то сказать и не смог, тогда слово взял наш заводила и бывший староста класса — Решетов Семён.

— Мы родили! Представляешь? Сами! — и сказано это было с такой гордостью, словно он принимал в этом процессе самое активное участие.

— И кого?

— Мальчика! Четыре кило живого веса. И вот такой по росту, — Решетов раскинул руки, как заправский рыбак. Костя с таким же выражением, как и ранее, кивком подтвердил правдивость слов друга.

— Оксанка родила? — Ещё один счастливый кивок новоявленного папаши.

— И давно ты в новой должности?

— Сри... — повторил попытку Смольянинов.

— Сёма, переведи. — И я засмеялся, окидывая весёлую компанию взглядом. Вчера, наверняка, сам был такой же.

— Три часа назад, — пояснил Решетов.

— Ну, Костян, поздравляю от всей души! Желаю вам всего, как говорится, и побольше. Может, что-нибудь надо из Москвы привезти? Ты только скажи. Но сразу предупреждаю, мне нужны будут чёткие инструкции, ты ведь понимаешь, я очень далёк от всего этого.

— Ты чего его спрашиваешь, сам же видишь, мужик в стрессе, — вклинился в разговор Полянский Егор.

— Вижу. Кстати, а вы-то что там делаете? Не спится или в качестве группы поддержки?

— О-о-о, это вообще очень весёлая история, — перехватил слово Семён. — Мы с Егором и Артёмом собрались у меня в гараже, так сказать, новую машину окропить. У жены спецом отпросился. Только встретились, значит, этот звонит, — и кивок в сторону Кости. — Ему на парковке тачку припечатали. Пазик задом сдавал и прямо в левое крыло Костяну со всей дури, а Оксанка, как увидела это, так разнервничалась, что рожать придумала. И наш папаша, как Миронов в фильме «Бриллиантовая рука», мечется по стоянке, не знает, что делать: то ли роды принимать, то ли полицию ждать, то ли ДТП оформлять. Выслушав стенания страдальца, собрались мы с ребятами да поехали друга из беды выручать. Тёмыч по дороге знакомому позвонил, попросил побыстрее гайцов на место отправить, а то там типа чрезвычайное положение.

— Ну, раз Ксана родила, а вы счастливые на фоне больницы, значит, ЧП предотвратили, — засмеялся я, представив себе эту картину.

— Обижаешь. Всё в лучшем виде сделали. Роженицу в роддом специалистам сдали, папашу откачали, как видишь. Но сначала, естественно, дождались окончания процесса.

— Вижу-вижу... Но больше похоже, что вы его не откачали, а накачали. — Ещё раз глянув на Костю, усмехнулся. — Молодцы, что ещё сказать. Ни дать ни взять — три мушкетёра. Ну а ты-то похвастайся, какую машину хоть купил?

— Хорошую. Крузака взял в люксовой комплектации. — Решетов, довольный собой, заулыбался.

— Поздравляю! Неплохой выбор. У вас прямо, смотрю, сегодня поводов хоть отбавляй. А мне зачем звоните? Скучно?

— Поделиться радостью. Показать тебе нашего первого отстрелявшегося. Ты только представь себе, какие стойкие оловянные солдатики у нас в классе оказались, ведь многие ещё свободой дышат, про детей уж вообще молчу. Вот она, наша первая ласточка, — Стёпа похлопал по плечу Костю. — Дай бог, не последняя.

— Очень уж приятен воздух свободы, ты уже просто забыл. Он пьянит, как вино, и дарит удовольствие не хуже женщины. Кстати, о них, в этом аспекте ещё не все горизонты открыты, чтобы остепениться и осесть в тихой гавани.

— Ага, ты так и помрёшь на чужих горизонтах. Первооткрыватель, блин!

— А что мне делать, если горизонты сами на первооткрывателя прыгают?

— Уворачиваться, Игнат. Уворачиваться... А то закончишь как Кук, сожрёт тебя какой-нибудь абориген женского пола. Добывай потом твои останки с боем.

И тут мою светлую голову посетил вопрос, который я и озвучил другу:

— Сёма, кстати, насчёт еды, а у тебя, совершенно случайно, нет свободной и никому не нужной девушки? — И пристально уставился в Сёмину слегка озадаченную физиономию.

— А ты с какой целью интересуешься? Тебе что, московских горизонтов мало? — с подозрением уточнил друг.

— Не в этом дело. Мне нужна девушка без вредных привычек, тихая, спокойная, которая умеет готовить. И никакого интима.

— Неожиданно... Прямо как объявление о поиске жены. Возникли разногласия с противоположным полом? Предлагают один интим без еды, а ты хочешь как в Турции — полный пансион?

После уточняющих вопросов Семёна услышал смех парней на заднем фоне.

— В этом плане у меня всё хорошо. Просто случилось временное помутнение рассудка и теперь мне нужна девушка, умеющая готовить.

— Савицкий, ты меня пугаешь, — покачал головой Решетов. — Рассказывай, что случилось, а потом поговорим с тобой о кандидатках.

Выложил ему отретушированную версию всего случившегося со мной за последние несколько дней. Повеселил народ.

— У тебя тоже жизнь бьёт ключом. В общем, приезжай, всё обсудим и решим. Думаю, наши девчонки тебе не откажут. Будут по очереди пиариться.

— Нет. Мне нужна одна. Много лиц не вариант.

— Одна, говоришь... Кстати, — неожиданно оживился Решетов, — Сахарова в прошлом году осенью кондитерскую открыла. И образование у неё подходящее.

Меня аж немного перекосило. Не то чтобы я не любил Олесю или особо циклился на нашем школьном противостоянии, но её вечное выражение на лице «я самая-самая» бесило неимоверно. И если в школьном возрасте я не мог себе чётко объяснить внутренний протест, возникающий при виде Сахаровой, то после университета отчётливо понял, что именно меня в ней не устраивает. Все одноклассники говорят, что с ней легко общаться, но, видно, не мне. Никогда не мог найти с Олесей общий язык. И сейчас Решетов предлагает мне её в компаньонки!

— Да не кривись ты так. Можно подумать, я тебе её в жены навязываю. Олеся сама, возможно, ещё не согласится на твою авантюру. В конце концов, кому это надо, а?

— Извини, но я больше чем уверен, что она откажет.

— За спрос денег не берут, но в любом случае решать тебе. Ты сам знаешь, девчонки помогут, но не сильно уверен, что кто-то из них сможет бросить работу и свою личную жизнь на три месяца. Тебя, конечно, любят, но не настолько. И как я понял, вам же надо будет проводить много времени вместе. Не всё с первого дубля получится.

— А Сахарова, по-твоему, всё бросит ради меня, да?

— Нет, конечно. Но одно дело — после работы бежать и улыбаться на камеру, когда хочется отдохнуть. И совсем другое, когда ты будешь снимать её работу в течение дня, а вечер у неё останется для себя и личной жизни. Согласись, уже совсем другой коленкор. Плюс у Леськи своя кондитерская, опять же помещение искать не надо.

Умом я понимал, что друг прав и Олеся — идеальный вариант в сложившейся ситуации. Сахарова — неизвестная личность в моих кругах, что даёт преимущество мне, это раз. Умеет готовить, это два. Имеет специализированное образование, это три. Я её видел, конечно, года два назад, и она была вполне ничего себе внешне, если бы не куталась в свои безразмерные тряпки... Но, чёрт, это же Сахарова! С ней ни в чём нельзя быть уверенным. И то, что пошлёт она меня в далёкое пешее путешествие, сомнений не вызывало, а что вызывало опасения, я в лоб спросил у Решетова:

— И как мне её уговорить? — Идей на этот счёт у меня не было никаких.

— Давай я Олесе позвоню, прозондирую почву, а потом, когда ты появишься, мы вместе к ней съездим.

— Спасибо, Сём. Если с ней всё выгорит, с меня причитается.

— Это само собой, — заулыбался друг. — Ты лучше подумай, что ей можешь предложить такого, от чего она не сможет отказаться. Что у тебя есть?

— Если бы я знал.

— Ладно, приезжай, обмозгуем... После такого стресса, какой я сегодня хапнул с семейкой Смольяниновых, Леську мы уж как-нибудь уговорим, если что, всем классом поднажмём. Давай. Пока. — И Решетов отключился.

А я после звонка одноклассников серьёзно задумался над вопросом Решетова. И в самом деле, что у меня есть такого, чем бы я смог заинтересовать Сахарову? Причём не просто заинтересовать, а сподвигнуть её на сотрудничество со мной, но мозговой штурм ни к чему не привёл. В голове как висел вопрос, так он там и оставался. Поэтому решил получить информацию о кондитерской через интернет.

И каково же было моё удивление, когда я, кроме упоминания в «ДубльГисе», больше не нашёл НИ-ЧЕ-ГО! Ни отзывов, ни групп в социальных сетях, ни сайта. Да как же она там вообще работает?! В наше время надо быть представленным во всех сферах жизни, и интернет-пространство — одна из них. Что же, попробую предложить ей качественную рекламу, но этого явно мало. Если Олеся до этого не стремилась к раскрутке в интернете, оставив за бортом возможности социальных сетей и тематических сайтов, то от моего предложения может просто отмахнуться.

Следовательно, надо звонить родителям, наши матери хорошо общаются, и узнавать, что и как обстоит, из первых рук. Не планировал я так рано ехать домой, да и на такой продолжительный срок, но теперь планы поменялись. Зашёл на сайт Аэрофлота и купил на сегодняшний вечер билет до Краснодара, а следом отправил СМС-запрос на машинку в «КУБ-такси», чтобы не гонять отца.

В назначенное время я приехал в кафе, где меня уже ждали весёлые и довольные организаторы, а также злой Иван.

— Всем привет, — поприветствовал собравшихся.

— Привет, юморист, как дела? Как настрой на предстоящие события? — первым откликнулся Сергей, протягивая руку. Ну ещё бы, ведь именно ему предстоит таскаться за мной и следить за выполнением всех предписанных правил.

— Всё под контролем.

— Добро. — И Сергей откинулся на спинку стула, довольно улыбаясь.

Усевшись удобно за столик, решил не откладывать в долгий ящик свои вопросы.

— Требования, условия их выполнения, в общем, меня интересует всё касательно предстоящего батла.

— Ты не против, если я начну? — уточнила Марина Залипаева, придвигаясь ближе к столику.

— Нет.

— Хорошо. Смотри, мы с ребятами подумали и решили предложить тебе, раз у Ивана помощником является девушка, чтобы ты тоже выбрал именно помощницу, а не помощника. Это необязательное требование, скорее, пожелание. Сам же понимаешь, что к паре будет проявлен больший интерес. Так вы будете играть на контрасте. Чувства, страсти, всё это могут вам приписывать в дальнейшем. Люди любят эмоции, вспомните только «Дом-2», — Марина усмехнулась, наблюдая, как меня перекосило. — Итак, три месяца, миллион подписчиков. Василина с Иваном планируют осваивать деревенский уклад жизни. — От этих слов Батурин скривился, как от кило лимонов, а Залипаева тем временем продолжала: — А ты со своей помощницей — кулинарию. Кстати, у тебя есть хоть кто-нибудь на примете? Не хотелось бы затягивать с началом. Просто нам за последние сутки уже много писем и СМС поступило с вопросом, когда начинаем. Про звонки вообще молчу.

— На примете-то есть, но... с ней надо разговаривать лично. Имеются некоторые сложности, — поморщился я, вспоминая взгляд Сахаровой, который она обычно бросала в мою сторону.

— Ох, чувствую, что девочка огонь, — вклинился Сергей. — Мне уже нравится.

— С чего ты это решил? — пытаясь подавить внутреннее раздражение, спросил у Головина.

— По тому, как ты это произнёс, ну, и по эмоциям, проскочившим на твоём лице. Ты явно чего-то недоговариваешь, что ж, тем интереснее будет.

— Может, вернёмся к правилам? — попытался переключить его на более насущные проблемы.

— Правила, — вновь начала Марина. — В общем-то, их немного. Во-первых, личность помощника не должна быть известна на YouTube. Во-вторых, оформление, контент, рекламу регулируете сами. В эту сферу мы решили не лезть, но одно исключение. Никаких накруток! По окончании срока батла в первую очередь каналы будут проверены на накрутки.

— Я правильно понял, реклама отдаётся на полное наше с Иваном усмотрение?

— Да, — подтвердил Антон, до этого момента молчавший, и приобнял Марину за плечи.

— И неважно, где и как я её буду размещать?

— Игнат, с рекламой делай как ты считаешь нужным, главное требование — это отсутствие накруток. Но мне кажется, что вам она особо и не нужна. Люди уже с нетерпением ждут, когда проект запустится.

— Антон, я тебя понял. — Сам же мысленно прикидывал, как лучше всё организовать.

И тут неожиданно подал голос Батурин:

— Я хочу поменять своего помощника, — и уставился почему-то на меня.

— Ничем тебе помочь не могу. Я Василину не навязывал, сам выбрал, так что с этим вопросом не ко мне.

— Чёрт! Антоха, что вы все упёрлись рогом в землю? — подскочил со стула Иван. — Она уже ноет, что не готова ехать в Тмутаракань! А мы ведь даже ещё не оговаривали, куда поедем!

— И чем вам, собственно, Тамань не нравится? Краснодарский край, Чёрное море. Не такая уж это и деревня, — просветил я собрата по несчастью.

— Да при чём здесь Краснодарский край?! — психанул Иван.

— Историю учи, а то о турках знаешь больше, чем о своей Родине, — поддел я его и этим окончательно вывел из себя.

— Ну, знаешь... — взревел Батурин, но был перебит Антоном, который решил не доводить до открытого конфликта.

— Иван, вспомни, я тебя лично отговаривал и просил подождать с выбором, но ты упёрся, требуя немедленно всё решить на месте. К тому же этот момент был снят на телефон Серёгой, и уже выложен в сеть. Ладно, ты был пьян, но Василина, когда соглашалась, она-то чем думала?

— Да не думала Макарова! Нечем там думать! Засветиться хотела, а когда поняла, что всё это не шутки, да ещё и тему узнала, у неё истерика случилась.

Так вот она, оказывается, по какой причине названивала мне вчера. Готова, значит, даже жрать готовить, лишь бы не в деревню. Мысленно посмеялся, но благоразумно промолчал, не стал накалять и без того неспокойную обстановку.

— Я тебе ничем помочь уже не могу. Есть устный договор, записанный на камеру, что свой выбор помощника ты делаешь осознанно и претензий к организаторам не имеешь, а также есть видеосогласие на это Макаровой. Всё выложено в сеть, для этого специально организовали группу в фейсбуке. С Игнатом и его помощником будут проделаны такие же процедуры, чтобы не возникало сложностей в будущем. Считайте, что вы подписали договор и теперь обязаны выполнять его.

Мы с Иваном смотрели друг на друга как враги. Сами того не понимая, по пьяной дури ввязались с ним в авантюру, а теперь бы и рады пойти на попятную, да все пути отрезаны.

— Ребята, давайте не будем воспринимать произошедшее как трагедию в жизни, — попыталась примирить нас Марина. — Вы же сами этого хотели, в чём теперь проблема? Рассматривайте всё как игру, за которую вы в итоге получите деньги. Кстати, о них. Вы принесли?

Молча достал пакет из кармана и положил на стол перед Антоном. Сегодня утром едва не забыл снять.

— Считай, чтобы не было претензий.

Захвацкий пересчитал, кивнул, что всё нормально, и убрал их обратно в пакет, передав его Марине. Отметил в своих бумагах, дал мне расписку и посмотрел на Ивана. Батурин молча достал деньги и передал их Евгению. С ними проделали ту же процедуру, что и с моими ранее.

— Так, этот вопрос закрыли. Далее мы планируем сделать тотализатор. Если хотите, можете участвовать. Ставки принимаются лишь первый месяц, вся информация об этом будет в посте фейсбука, потом закрываем и ждём развития событий.

— Что надо ещё знать относительно правил? — глухим голосом уточнил Батурин. — Помимо уже известных.

— А ничего больше нет, — ответил на его вопрос Антон. — Делаете всё сами, желательно без подстав. Это я о накрутках. Возможно, в процессе работы добавим ещё что-то, но это не будет относиться к правилам. Вы между собой соревнуетесь, а для нас это работа. Организовать всё таким образом, чтобы не было эксцессов, привлекать людей к этому событию и продавать вас как бренд. Нам нужны деньги. Может, позже, через месяц например, организуем фотосессию. Продажа сувениров, плакатов — и это неплохой заработок. Такое барахло хорошо расходится среди фанатов, и с этого вы будете иметь определённый процент, о нём поговорим позже, перед фотосессией, если, конечно, она состоится. А также ближе к концу можно организовать вашу совместную встречу, скажем, на природе. Одни организуют быт, — и посмотрел на Ивана, потом перевёл взгляд на меня, — другие — питание. Всё это снимается и выкладывается. Вы не враги, вы союзники... Частично, конечно. Нам главное — привлечь максимум людей из интернет-сообщества и заработать на этом деньги; с этого, как я говорил ранее, вы получите свой процент. Серёга и Женя едут с вами не для слежки, а для более быстрого взаимодействия. Они могут что-то подсказать, это не возбраняется. Вся информация от них будет стекаться к нам, а я с Мариной организую грамотную подачу в социальных сетях, на телевидении. Ребята, нам надо сделать грандиозное шоу. Так что, Иван, успокойся и Василине передай, чтобы не нервничала, она теперь почти звезда. Колесо запущено, сейчас мы в одной лодке, и лишь от нас с вами зависит, прогорим мы или нет. Вы вложили деньги для вашего интереса, но прибыль, которая светит по итогу, может быть в несколько раз больше. Подумайте об этом.

Я слушал Антона и невольно восхищался его организаторскими способностями. Возможно, он и не один это придумал, а совместно с ребятами, но задумка с такого ракурса смотрелась и правда хорошо.

После описанных перспектив дальнейший диалог пошёл уже значительно лучше. Иван, да и я сам, включились в обсуждение. Утвердили, где мы будем работать. Я сразу озвучил свой город, а у Ивана возникли сложности, так как в деревне у него не было родни. Но тут ему помог Женя Дрозд. У него прабабушка живёт в хуторе Кубанский Краснодарского края. Услышав слово «хутор», я не смог сдержать улыбку, и Иван её заметил.

— Что не так? — напрягся Батурин.

— Жень, а в твоём хуторе больше пяти домов? — И видя, как округляются глаза конкурента, я испытал удовольствие.

— Игнат, обижаешь, — понял меня с полуслова Дрозд. — Это приличный населённый пункт численностью где-то сто пятьдесят человек. В общем, хорошая деревня. Один магазин даже имеется. Живность вся, огороды, поля кругом, речка недалеко протекает. Красота сказочная. Идеальный вариант для отдыха от мегаполиса.

И чем больше говорил Евгений, тем сильнее грустил Иван. Обсудив и уладив все формальности, мы разошлись. С Сергеем договорились пересечься уже в Новороссийске через несколько дней.

Краснодар встретил удушающей жарой даже в вечернее время. Сев в заказанное такси, я немного расслабился. У меня есть два дня до приезда Серёги, чтобы уговорить Олесю.

Поздно вечером, удобно расположившись в плетёном кресле на своём балкончике с видом на Цемесскую бухту, я открыла ежедневник и тяжело вздохнула, глянув на записи. Ближайшие несколько дней подряд шли две свадьбы. Но помимо свадебных тортов был большой заказ на пирожные для кафе и мелкие партии на всевозможные десерты для постоянных клиентов. И это не считая заказов на наборы пряников для выпускных мероприятий в детских садах, плюс в выходные четыре мастер-класса. Работы на этой неделе не то что много, а очень много, но ипотека сама себя не выплатит, поэтому не ноем, а радуемся тому, что живём в отдельной квартире.

«Завтра надо появиться в кондитерской пораньше, и мне в первую очередь заняться коржами для торта, а Ане — украшением пирожных», — мысленно прикинув план действий, посмотрела на молчавший сотовый телефон. Марк сегодня прислал лишь сухое СМС о том, что доехал до места назначения, и всё. Ни ласковых слов, ни звонков, ни для чего у него больше не оказалось времени. Печально. Я даже не знаю, что по этому поводу думать... То ли он таким образом пытается подтолкнуть меня к разрыву, но ведь мог сказать в глаза, истерики устраивать бы не стала. Или правда очень много работы. Глянув ещё раз на свой перечень, решила, что буду придерживаться последней версии, зачем себя накручивать лишний раз, и отправилась спать.

День пролетел как один миг, мы с Аней даже ни разу не присели. И только когда помощница сказала, что уже почти валится с ног от усталости и ужасно хочет кушать, я тоже ощутила зверский голод. Восемь вечера, а мы даже не обедали, что-то перехватили на ходу в течение дня, но это было так давно. Почти двенадцать часов на ногах давали о себе знать. Отпустив Анюту домой, сама ещё ненадолго задержалась, чтобы покрыть остатки пряников глазурью, расписывать уже буду завтра.

Только принялась за работу, как услышала, что колокольчики на входной двери зазвенели. Вспоминая всех нехорошим словом, отправилась посмотреть, кого там принесла нелёгкая в такой час.

— Привет, Сахарок, у меня к тебе дело, — радостно сообщил Решетов Семён с порога, оглядываясь в нашей небольшой приёмной. — А у вас тут очень уютненько стало.

— Сёма, я чиста перед законом, так что вряд ли могу тебе чем-то помочь в твоём деле. Обратись к кому-нибудь другому, — сказала я и направилась назад на рабочее место заканчивать начатое, прекрасно зная, что он последует за мной.

— И что это мы сразу оправдываемся?

— А что я должна говорить следователю, появившемуся у меня на пороге с делом на ночь глядя?

— Ну, ещё не совсем ночь, и я к тебе не в качестве сотрудника правоохранительных органов пришёл, а как друг и любимый одноклассник.

— Насчёт любимого ты, конечно, загнул, — окинула Семёна скептическим взглядом.

— Согласен, слегка преувеличил, в этом вопросе мне не тягаться с Савицким, — подколол Решетов, принюхиваясь к витавшим на кухне запахам и блаженно улыбаясь. — Угости вкусняшкой, а? Слюной ведь захлебнусь, и это будет на твоей совести.

— Вот только трупа следователя мне и не хватало для полного счастья, — проворчала себе под нос и полезла в шкаф за печеньем, которое мы испекли с Аней для себя. — Так что за дело тебя привело ко мне?

— Есть человек, и ему очень нужна помощь.

— И при чём здесь я?

— Ему нужна девушка, умеющая готовить.

— Вопрос повторять не буду, он остался тем же. — Слезла с табуретки и, взяв чайник, включила воду.

— Лесь, — я обернулась, — он тебе заплатит. Если ещё что-то надо, ты только скажи, всё организуем. Это ненадолго, всего месяц... Ну-у-у, может, два.

Посмотрела на Сёму, как на душевнобольного, но промолчала, ожидая, что же у него идёт дальше в агитационной программе. Решетов не спешил продолжать диалог, с удовольствием уминая печенье и миролюбиво озираясь по сторонам.

— И? — минут через пятнадцать возобновил разговор одноклассник, когда с чаепитием было покончено.

— Что «и»? Сёма, пускай наймёт себе повара, и тот будет ему готовить.

Не отвлекаясь на друга, внимательно осматривала проделанную работу, пытаясь найти в ней недостатки.

— Так а я о чём? Он и хочет нанять тебя.

— У меня нет времени.

— А если хорошо подумать?

— Да тут и думать нечего, — положила перед ним ежедневник и методично начала листать страницы, забитые записями от начала и до конца. — У меня на август уже ведётся приём заказов. Лето — пора свадеб, а июнь — это ещё и выпускные везде, где только можно. И как следствие... у меня нет времени.

— А если он хорошо заплатит?

— Семён, деньги решают, конечно, многое, но не всё. Они не смогут добавить мне дополнительных часов в сутках, так что нам не о чем говорить с твоим товарищем.

— Как же с тобой сложно-то найти компромисс, я бы сказал, что практически невозможно... Но всё же не отказывайся сразу, подумай. Давай мы подъедем с ним вместе...

— И я ему скажу то же самое, что и тебе сейчас.

— Хорошо, но вдруг он предложит тебе то, от чего ты не сможешь отказаться?

— Это вряд ли.

— Значит, мы подъедем? Например, завтра в обед.

— Решетов, ты хуже асфальтоукладочного катка, — усмехнулась я. Вот он всегда был таким, упёртым до ужаса.

— С чего это? — возмутился друг.

— С того, что каток не возвращается на одно и то же место каждый день, а ты своей жертве не оставляешь никакого шанса на счастливое будущее, пока не добьёшь её окончательно.

— Специфика профессии, — усмехнулся и пожал плечами. — Так что, до завтра?

— Если вам не жалко времени, то приезжайте, но нового я вам точно ничего не скажу.

— Ты сама отзывчивость. Вот за это я тебя и люблю. Никогда не отказываешь близким людям, которые остро нуждаются в твоей помощи.

Семён ушёл полностью довольный собой, а я стояла и смотрела ему вслед, надеясь никогда не встретиться с Решетовым на его профессиональном поприще.

Все последующие дни прошли спокойно. Ни Семёна, ни его друга, ни звонков от них я так и не дождалась, в душе тихо радуясь, что одноклассник внял увещеваниям и решил-таки оставить меня в покое. А может, нашёл человека более сговорчивого, чем я, но так было даже лучше. И когда уже полностью успокоилась, уверовав, что всё решилось без моего непосредственного участия, жизнь напомнила о том, что никогда нельзя расслабляться.

В пятницу Аня попросилась с работы уйти пораньше, и всю вторую половину дня в кондитерской я находилась одна, заканчивая мелкие заказы, а потом разбирая скопившиеся документы. Дверной колокольчик оповестил о новых посетителях. Отложив неоплаченные счета, отправилась к гостям и, не дойдя буквально чуть-чуть до нашей приёмной, услышала:

— Сахарочек, мы к тебе. Выходи. — Сомнения рассеялись, а вот раздражение, напротив, появилось.

— Сёма, ты хуже татарина, — громко произнесла, тяжело вздохнув, и вышла к Решетову.

— И чем это, интересно, я хуже?! — возмущённо поинтересовался одноклассник, но так и не дождался ответа на свой вопрос.

Меня сейчас волновал не он, а его сопровождающие. И если один из них был Игнат Савицкий, чья личность мне хорошо известна, то другого мужчину я видела впервые. Он рассматривал меня с нескрываемым интересом. «Этот парень и является тем самым, о котором вещал Решетов?» Но уточнять не стала, раз пришли, то сами всё расскажут.

— Добрый вечер, — поприветствовал неизвестный с голливудской улыбкой, протягивая руку. — Я Сергей.

— Очень приятно, — в ответ протянула ему свою, собираясь ответить на рукопожатие, но мне её галантно поцеловали. На это я лишь мило улыбнулась и перевела взгляд на Савицкого.

— Привет, — поздоровался Игнат, выглядел он при этом очень напряжённо.

— И вам, ребята, всего хорошего, — ответила парням. Скрестив руки на груди, прислонилась спиной к стене, полностью переключаясь на Решетова. — Сёма, у тебя пять минут. Я само внимание.

— Такое ощущение, что ты с нами только что попрощалась, а не поздоровалась, — весело резюмировал Семён. — Я же тебя предупреждал, забыла, что ли? Нам нужен человек, который умеет готовить.

— А я тебе сказала, что не могу. Мне больше добавить к этому нечего.

— А я тебя попросил не спешить с решением, что мы придём и...

— Олесь, — неожиданно окликнул Игнат, прерывая друга, — Семён мне передал твои слова, и я честно эти дни искал человека, который может мне помочь в данном вопросе, но...

— Но? — спросила, уже понимая, что «помощь» нужна не Сергею, а моему бывшему однокласснику.

— Но с этим возникли определённые трудности... Поэтому спрошу в лоб, скажи, что мне необходимо сделать, чтобы заручиться твоим согласием.

— Согласием на готовку еды?

— Да.

— То есть мамины «завтрако-обедо-ужины» тебя уже не устраивают?

— Не в этом дело... — И он растёр лицо руками.

— Леська, не будь занудой, — вклинился в разговор Решетов. — Человек хочет десерт, так дай...

— Если под человеком ты подразумеваешь Савицкого, то тогда, скорее всего, под десертом он имел в виду не кондитерские изделия. Дома через два отсюда есть модельное агентство, вам туда.

— Сёма, спасибо, дальше я как-нибудь сам, ладно? А то такими темпами меня отправят намного дальше агентства... И, ребята, вы можете оставить нас вдвоём?

Я молча смотрела, как Семён и Сергей переглянулись, но, не проронив ни слова, покинули маленькое помещение кондитерской, и как только мы с Игнатом остались вдвоём, я пристально уставилась на него.

— Олеся, я понимаю, что у нас в школе были не самые дружеские отношения, прекрасно осознаю твою занятость и готов полностью подстраиваться под тебя... Плюс имею возможность договориться с Натальей Авериной, небезызвестным тебе шефом-кондитером ресторанов «Талиесин», Giovedi Cafe и «Композитор», на проведение индивидуальных мастер-классов... Мне просто жизненно необходимо твоё согласие. — Мысленно даже присвистнула от перспективы. Я к ней очень хотела попасть уже несколько лет на такое мероприятие, но стоимость обучающих курсов была очень дорогой для меня на данном этапе, а тут такая возможность. Но, даже несмотря на открывающиеся заманчивые перспективы, времени в сутках у меня не добавилось.

— Предложение действительно очень заманчивое, — начала я издалека. — Если не секрет, кто тебе меня сдал?

Игнат задорно усмехнулся, но ответил.

— Елена Антоновна совершенно случайно упомянула об этом моей маме.

— Моя мама и фраза «совершенно случайно» несовместимы. — До его откровений была больше чем уверена, что это Оксана, а тут такие неожиданные подробности. — Интересные у них, однако, разговоры.

— Ну, сама же знаешь, наши родители очень хорошо общаются.

Кивнула, задумчиво глядя на Игната и соображая, как бы его покультурнее отправить на поиски необходимой кандидатуры.

— Так что скажешь? — нетерпеливо прервал мои размышления Савицкий.

— Что у меня недостаточно средств на мастер-классы Авериной.

— Для тебя это ничего не будет стоить.

— С чего такая щедрость? — усмехнулась, наблюдая, как Савицкий морщится и смотрит на меня тяжёлым взглядом.

— Потому что мне очень нужно твоё согласие... Ты даже не представляешь, насколько сильно я в нём нуждаюсь.

— Так ты поясни.

— То есть ты согласна?

— Нет. Просто пытаюсь тебя понять. Я знаю стоимость её курсов. В чём твоя выгода? Ну не из-за еды же, в самом-то деле.

Игнат довольно долго молчал, подбирая правильные слова.

— Я поспорил...

— Что тебе будет готовить девушка несколько месяцев кряду? — даже опешила от его пояснения.

— Спор заключался в другом... В течение трёх месяцев я должен раскрутить YouTube-канал на заданную тематику. Мне досталась тема кулинарии.

— Вот смотрю на тебя и понимаю, что каким ты был, таким ты и остался.

— А каким я был? — ощетинился вдруг он.

— Подростком. Детские споры, глупые игры... Подожди, — направилась в кабинет за своим ежедневником. Положив перед ним книгу, начала листать её, как и ранее перед Решетовым. — Это заказы уже почти на всё лето, и задерживаюсь я сейчас регулярно допоздна. Мне даже не всегда поесть удаётся в течение дня, не то что кому-то попозировать перед камерой.

— Позировать и не надо.

— Насколько я далека от блогерской деятельности, но даже такой тундре известно, что надо выстраивать общение с людьми. И ещё один момент... я очень не люблю, когда меня снимают на камеру. Сожалею, но мне придётся тебя разочаровать. Мой ответ останется неизменным. А сейчас извини, но мне надо закончить работу.

Игнат ещё несколько долгих минут сверлил меня взглядом, а потом молча вышел, хлопнув дверью. Надеюсь, что на этом действительно всё. И выкинув из головы данный инцидент, пошла разбирать счета.

Закончив все запланированные дела на сегодня, я направилась по набережной прогулочным шагом в сторону дома, как делала это обычно, ни о чём серьёзном не задумываясь, а просто наслаждаясь прекрасным вечером после трудного рабочего дня.

— Хорошая погода, не правда ли? — От неожиданного вопроса, прозвучавшего практически за моей спиной, вздрогнула.

— Возможно, — ответила, даже не взглянув на интересующегося.

— Ты предпочитаешь дождь?

— Я предпочитаю наслаждаться прекрасной погодой в одиночестве.

— Да ладно тебе...

Резко развернувшись к Савицкому лицом, уставилась на него тяжёлым взглядом.

— Игнат, что ты тут делаешь?

— У меня отпуск. Вот и вышел прогуляться вдоль моря, смотрю, а тут ты идёшь, — он улыбнулся так лучезарно, сделав при этом честное лицо. — Дай, думаю, составлю компанию, чтобы девушке не было скучно.

— Не стоило напрягаться, я уже дала тебе свой ответ, и он окончательный.

— Так я же ничего сейчас и не прошу.

— Это пока, сам же уточнил, что это только «сейчас», а потом кто тебя знает. С тобой ни в чём нельзя быть уверенной на сто процентов.

— Да-а-а... — протянул он нарочито писклявым голосом. — Я такой загадочный.

— Я бы сказала, что «загадистый» тебе подходит больше.

— Да ладно, не преувеличивай, кто старое помянет... Пошли лучше в кафе, посидим, пообщаемся. Зароем наше недопонимание, что скажешь?

— Да... — Я оборвала себя на полуслове, едва не послав «любимого» одноклассника довольно далеко, мысленно закапывая его самого.

— Ты согласна? Серьёзно? — обрадовался он, явно не ожидая такого поворота, да ещё так быстро.

— Нет. — Решила говорить коротко и чётко, чтобы не вводить никого в заблуждение.

— Ты истинная женщина, я всегда это знал, — подставляя мне локоть, подытожил Савицкий.

— Иди ты... кхм... ну, пускай будет в кафе. — И возобновила свой путь дальше, проигнорировав подставленную руку.

— Ты права, в той стороне кафетерии лучше, чем в этой. — Резюмировав это, Игнат последовал за мной.

— Лесь, как у тебя дела? — спустя несколько минут молчания вновь заговорил он.

— Хорошо, а у тебя? — продолжила светскую беседу, внешне, надеюсь, оставаясь невозмутимой, но чувствуя при этом, что, как и раньше в школе, начинает накатывать тихое бешенство.

— Почти... Есть некоторые сложности, но сейчас усиленно решаю их.

— И как, получается?

— С переменным успехом, пока рано делать окончательные выводы, но в любом случае ты же меня знаешь.

— Знаю... И даже слишком хорошо.

— Ну вот видишь, мы почти на финишной прямой по нахождению взаимопонимания.

— Ясно, — подытожила свои умозаключения.

— И что тебе ясно?

— Ясно, что ты решил меня добить или взять измором. — Резко остановившись, я чуть не впечаталась в одноклассника.

— Добивать мне тебя невыгодно, измор тоже не мой случай, а вот приударить за тобой — это с удовольствием, — «приободрил» Игнат.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — окинула пристальным взглядом мужчину, стоящего почти вплотную ко мне.

— Нет. Пытаюсь поднять настроение девушке, которая мне симпатична.

— Понятно... Издеваешься, но имей в виду, результат тебе не понравится.

— Ты настолько не уверена в себе, что даже мысли не допускаешь о таком варианте развития событий? — буквально ощупал меня глазами. — Хотя с твоей манерой одеваться это неудивительно.

Оставив его реплику без ответа, возобновила прерванное движение и быстрым шагом направилась в сторону дома. Благо до него было рукой подать. Уже не надеясь отвязаться от Савицкого, решила по возможности его игнорировать. Если уж Игнат нашёл себе жертву, то проще прикинуться мёртвой, чем попытаться убежать, но вот же беда, я никогда не могла ему уступить и сделать как надо...

— Лесь, ну куда ты так несёшься? Я еле успеваю за тобой.

«Как же, не успевает он! Что ему мой практически бег, с его-то ростом и длиной шага? Лёгкая прогулка! Даже не запыхался!» — мысленно ответила, но вслух произнесла совершенно другую фразу:

— А ты займись своими делами и не бегай за мной. — Остановившись возле подъезда, полезла в сумку за ключами.

— Так я ими и занимаюсь... Нам надо серьёзно поговорить.

— Последний раз, когда мне такое предлагали, закончился диалог печально.

— Для кого?

— А тебе не всё ли равно?

— Возможно, им нечего было тебе предложить, а вот мне есть чем тебя порадовать.

— Игнат, не стоит. Ты уже порадовал и вчера, и сегодня, так что продолжения не требуется. — Заходя в подъезд, притормозила и посмотрела на свою личную занозу, уже прекрасно понимая, что слишком рано радовалась его тактическому отступлению в кондитерской.

— Я правда не хотел тебя обидеть. Извини... Возможно, что насчёт одежды я немного и погорячился, но если бы...

— Савицкий, если бы ты просто погорячился, но нет, ты вконец обнаглел. Своим пассиям будешь указывать, что, как и куда им надевать, а не мне, понял?

— Лесь, да я даже и не начинал ещё указывать! — Но мне было уже всё равно, что он там пытается до меня донести, я его не слушала, закрывая подъездную дверь у одноклассника перед носом.

Попав в квартиру, бросила сумку на тумбу и направилась прямиком в кухню, чувствуя, как во мне бурлит гнев, требуя выхода. Вот вроде бы ничего же нового не сказал, а всё равно вывел из себя, причём играючи! Не прикладывая абсолютно никаких усилий! Зря надеялась, что он повзрослел. Ох, зря... Да и если честно, сама от себя не ожидала, что поведусь на его детские шутки. Мужики, как говорит моя мама, это большие дети, и абсолютно неважно, сколько им лет, их социальный статус и так далее. Если они чего-то хотят, всегда начинают канючить, как маленькие. Савицкому нужна я, тогда следует настраиваться на длительное противостояние.

Поймав себя на том, что уже взбиваю венчиком яйца с сахаром, но не помню при этом, что именно собиралась готовить, остановилась. Сделала глубокий вдох, а следом выдох. Быстро включила духовку, смазала форму маслом, добавила в яйца с сахаром, ванилин, муку и взбила миксером до состояния густой сметаны. На дно формы накидала клубнику и сверху вылила тесто. Запихав пирог а-ля шарлотка в духовку, выставила таймер на сорок минут. Спустив таким образом пар, поняла, что немного отошла, и только после этого направилась в душ.

Вечер прошёл почти спокойно, если не считать с десяток СМС от Савицкого с заманухами и ни одной от Захарова. Утро тоже было относительно неплохим до того момента, пока на пробежке не встретила «горячо любимого» одноклассника, который неожиданно даже для себя самого начал вести здоровый образ жизни. Никогда не знала, что Игнат любит утренние пробежки... Особенно в моей компании... А оно вон как, оказывается-то... А ведь так утром всё хорошо начиналось, мне написал Марк, что скучает...

На работу собиралась с опаской, уже точно зная, что хорошего от дня ждать не стоит. Спустилась по лестнице и замерла у двери на улицу, мысленно обратившись к высшим силам, чтобы меня избавили от навязчивой компании «друга детства». Решительно толкнула дверь, но так и не покинула родных стен подъезда.

— Сахарова, да выходи ты уже, не бойся, — радостно поприветствовал Савицкий из припаркованной машины, которую явно отжал у отца. — Садись, подвезу с комфортом.

— Насчёт комфорта в твоей компании я сомневаюсь, но ты же не отстанешь?

— Нет. Пока не выслушаешь моё предложение.

Поразмыслив, решила послушать, что мне скажут, соглашаться же я не обязана. И распахнув дверь авто, уселась за водителем.

— А чего рядом не села?

— Мне и тут неплохо, — встретилась взглядом с Игнатом в зеркале заднего вида. — Идти от моего дома до работы прогулочным шагом минут пятнадцать, не больше, ехать, соответственно, ещё быстрее. Я само внимание.

— За рулём нельзя отвлекаться, так что мы всё обсудим здесь, а потом я тебя отвезу. Идёт?

— А у меня есть выбор?

— Какая же ты милая бываешь по утрам. — И так усмехнулся, что у меня возникло дикое желание его приложить чем-нибудь тяжёлым, как в школе. — Ладно, не буду долго мучить, а то у тебя взгляд недобрый. В общем, вопрос всё тот же, но, помимо ранее мной озвученного, предлагаю ещё разделить выигрыш пополам. А он, между прочим, немалый — десять тысяч долларов. Каждому по пятёрке, неплохо, правда?

— Правда... — впечатлилась и от суммы, и от самоуверенности некоторых. Хотя о чём это я, Савицкий не изменяет себе. — Ты так уверен в своей победе?

— Не моей, а нашей. И да, я уверен. Так что скажешь?

— Нет ничего печальнее на свете, чем проигравший спор Игнат в...

— Не продолжай, стихоплёт из тебя, Сахарова, я скажу, так себе, — сделал он характерное покачивающее движение рукой.

— Не Пушкин — это точно, но ты ко мне и не за стихами пришёл. Выигрыш солидный, но я отказываюсь.

— Тебе не нужны деньги?

— Глупый вопрос. Деньги нужны всем, но суть не в этом.

— А в чём тогда заключается эта чёртова суть? — Яростно сверкнув глазами, Игнат сжал скулы так, что думала, услышу скрежет его зубов.

— Большие деньги — большие обязательства. Их не дают просто так, — тоже начала терять терпение. — Если я, ещё не дав своего согласия, уже от тебя избавиться не могу, то что будет, когда я соглашусь?!

Неожиданно для меня Игнат расслабился и так искренне улыбнулся, что я даже слегка опешила.

— А что это мы такие довольные стали? — с опаской уточнила у него.

— Ты уже смирилась с неизбежным. Теперь на работу?

— С чем смирилась?

— Лесь, с неизбежным, — пояснил он и завёл машину. — Ты сказала «когда я соглашусь», а не «если я соглашусь». Твое согласие — это всего лишь вопрос времени. Так что, тебя сейчас на работу или как?

Прикрыв глаза, молча кивнула, искренне радуясь, что рядом нет опасных для жизни Игната предметов,  ведь посадят-то, как за человека...

— В кондитерской, когда ты спокойно ушёл, я думала, что ты изменился, — смотря в боковое окно автомобиля, тихо сказала Игнату.

— Представляешь, я тоже так думал, правда, до посещения твоей кондитерской.

Оставшийся путь мы проделали молча.

Остановив машину недалеко от моей работы, Игнат повернулся ко мне всем корпусом, предусмотрительно нажав на блокировку дверей.

— Ну, что скажешь?

— До свидания, — вручную снимая блокировку своей двери, ответила на поставленный вопрос.

— И всё? — опешил Игнат.

— Если ты так настаиваешь на продолжении, то могу пожелать тебе хорошего дня. — И вышла из машины, аккуратно закрыв дверь.

— Мы ещё не закончили, — крикнул он мне вслед. — Имей в виду, это только начало.

Ответ ему орать через улицу не стала, не дура, сама ведь прекрасно понимаю, что этот... Имхотеп недоделанный так просто не отстанет. Одолеваемая тяжёлыми думами, вошла в кондитерскую. Анна сегодня немного задерживалась, и я, переодевшись в рабочую одежду, направилась творить кулинарные шедевры в одиночестве.

Знаю, многие считают, что готовить — это очень скучно, я же с ними в корне не согласна. Для меня приготовление еды — практически таинство. Я просто обожаю готовить, причём с детства. Так снимаю стресс, расслабляюсь, получаю удовольствие, реализую своё творческое начало. Но на начальном этапе были и минусы у этого увлечения. Во-первых, родители и близкие родственники не успевали съедать мои десерты. Во-вторых, нехватка места, да и средств тоже, на все приспособления для их приготовления, но всё решилось после открытия кондитерской. Как говорится, и волки не сдохли от сахарного диабета, и овцы не пошли на украшения торта.

И сейчас, расписывая очередной пряник для детского утренника, я чувствовала, как меня отпускает утреннее раздражение, отходя на задний план. Аня появилась незаметно и сразу же включилась в работу. Прервал нашу идиллию очередной телефонный звонок.

— Да, — ответила Анюта. — Здравствуйте... Конечно здесь... Минутку, сейчас передам ей трубку.

И протягивая мне телефон, едва слышно прошептала:

— Хозяйка.

— Здравствуйте, Антонина Борисовна. Как у вас дела? Как самочувствие?

— Добрый день, Олесенька. Спасибо, всё хорошо. У нас сегодня всё в силе?

— Конечно, всё как всегда. — Сама же судорожно начала вспоминать, какой сегодня день и успею ли я сбегать к банкомату, чтобы снять наличку для расчёта за аренду помещения.

— Замечательно... Я бы хотела тебя попросить перенести нашу встречу, скажем, часов на пять вечера. Сможешь?

— Конечно, как вам будет удобно.

— Очень хорошо. И ещё... мы сможем поговорить тет-а-тет?

— Да. — И немного насторожилась, слыша, как она облегчённо выдохнула после моего ответа. — Антонина Борисовна, что-то случилось?

— Не буду скрывать, у меня для тебя есть новости и предложение, но это не телефонный разговор.

— Я вас поняла. Тогда сегодня в пять часов в кондитерской?

— Обязательно буду. — И отключилась не попрощавшись, в принципе, как и всегда.

Оставшиеся пять часов до её прихода я провела как на иголках. Успела сбегать и в банкомат, и кофе попить, больше просто ничего не смогла в себя запихать на нервной почве. Всю работу делала на автомате, постоянно поглядывая на часы.

Ровно в пять колокольчики на входной двери оповестили о том, что у нас гости. Кирилова Антонина Борисовна была очень эффектной женщиной. Всегда красивая причёска, элегантный костюм, туфельки на небольшом каблучке, но даже не это выделяло её из толпы, а врождённый магнетизм: до сих пор ей вслед оглядываются мужчины, награждая восхищёнными взглядами, и женщины — завистливыми. Видела это лично, запомнила на всю оставшуюся жизнь. В свои шестьдесят лет Кирилова выглядела значительно моложе многих сверстниц, но сегодня у меня было не то настроение, чтобы восхищаться и благоговеть. Внутренний червячок-неврастеник не давал успокоиться и расслабиться.

Антонина Борисовна, поприветствовав нас с Анной, прошла в кабинет, оставив после себя шлейф дорогих духов. Я последовала за ней, дав помощнице несколько распоряжений и попросив нас не беспокоить.

— Олеся, не буду вас томить, — получив расчёт за следующий месяц, перешла сразу к делу Кирилова. — Вы знаете, что мои дети живут в Германии?

Молча кивнула, продолжая рассматривать гостью напряжённым взглядом.

— И в последнее время они усиленно меня зовут переехать к ним, продав всё в России.

От этих слов у меня похолодело внутри. Год назад у нас была с ней беседа о том, что я арендую помещение с дальнейшим его выкупом, но тогда разговор шёл о нескольких годах как минимум. За этот небольшой период я успела, конечно, отложить деньги, но не так много, как бы мне хотелось. Ипотека на квартиру тоже требует моего пристального внимания. И сейчас уже понимая, к чему она клонит, судорожно соображала, где взять недостающую сумму. Кредит для малого бизнеса? Возможно, но необходимо всё подробно узнать.

— Лесенька, вы меня, вообще, слушаете? — уточнила Антонина Борисовна, явно заметив, что я подозрительно тиха.

— Конечно слушаю. Я вас сейчас правильно поняла, что вы собираетесь продать это помещение?

— Да... Поговорив с сыном, мы решили, что не стоит мне здесь ничего оставлять, а у меня, собственно, ничего особо и нет, кроме жилой квартиры и этой коммерческой недвижимости. У него в Мюнхене солидный бизнес, и моя мелочёвка сыну не сильно нужна, как он сказал: «Головная боль, а не прибыль». Я уже в возрасте, сил не так много, лучше займусь своим здоровьем... К тому же вы сами, Олесенька, понимаете, что Новороссийск — город не курортный, развивается он не так быстро, как мог бы, но основная причина всё же заключается в том, что моя семья не планирует возвращаться сюда. А если вдруг мы и передумаем, то, скорее всего, приедем в Москву, а не в это захолустье.

Стало очень обидно за такое пренебрежение к моему любимому городу. Для меня он был самым лучшим: уютным, родным, красивым, но не все думали так же, как я, и слова Кириловой явное тому подтверждение.

— Цена вопроса? — решила перейти сразу к делу, а не углубляться в мотивы, которые побудили женщину выставить на продажу это помещение.

— Посмотрев похожие объявления и проконсультировавшись со своими знакомыми, пришла к выводу, что недвижимость в центре города такой квадратуры стоит не менее шести с половиной миллионов рублей.

— Вы же понимаете, что в кратчайшие сроки я вам выдать такую сумму не смогу? Сколько времени вы можете мне дать на сбор средств?

— До конца лета. Пятого сентября я улетаю.

— Хорошо, спасибо, я вас поняла. Деньги будут.

— Я на вас, Олесенька, очень надеюсь. Не хотелось бы потом в спешке искать покупателя, да и вам зачем эти трудности.

Кивнула, подтверждая правоту её слов, и, распрощавшись с Кириловой, сразу набрала Оксанку.

— Да, — невыспавшимся голосом ответили мне.

— Привет, Ксанчик. Как у тебя дела?

— Спасибо, родила, — буркнула в трубку подруга.

— Я как бы в курсе этих событий, а если серьёзно?

— А если серьёзно, то это просто ужас! Он всё время или орёт, или сосёт сиську. Я скоро озверею.

— Ну вот видишь, у тебя растёт настоящий брутальный мужик, о которых пишут в женских романах. В общем, всё как ты хотела.

— Я хотела сразу большого и с дипломом о высшем образовании, а в роддоме мне сказали, что придётся всё самой делать.

— Жизнь жутко несправедливая штука, так что смирись. Вырастишь, выучишь, женишь, а потом можешь жить в своё удовольствие: спать столько, сколько захочешь, и до груди допускать, когда посчитаешь нужным.

— Ты понимаешь, что кормящим мамам, у которых в голове один пролактин вместо мозгов, такие страшные вещи говорить нельзя? Женишь! Додумалась тоже.

— Хорошо, — не стала с ней спорить. — Тогда остановишься на первых двух пунктах. А теперь я могу попытаться добраться до твоих мозгов сквозь пролактин?

— Что-то случилось?

— Мне необходим кредит на шесть миллионов. У тебя совершенно случайно нет таких денег?

— Э-э-э... Я, конечно, посмотрю в кошельке, но думаю, что там не вся необходимая сумма. Эдак не хватает миллионов пять, ну и девятьсот девяносто девять тысяч соответственно. А тебе зачем такая мелочь?

Пришлось рассказать Оксане о новостях, которые сама недавно узнала.

— Подожди, — пропыхтела в трубку подруга, явно где-то роясь. — Я дам сейчас тебе номер телефона, позвонишь моей коллеге, она у нас в банке работает с юридическими лицами, толковый специалист, и там тебя проконсультируют.

— Спасибо, дорогая. Ты меня прямо очень выручила.

— Выручать тебя будет Софья Николаевна, а я лишь указала короткую дорогу к счастью.

— Тогда я побежала счастье своё ловить, пока у него не закончилось рабочее время.

Распрощавшись с Оксанкой, набрала номер, который мне дали. Девушка действительно объяснила всё детально, параллельно отвечая на возникающие вопросы. После консультации с Софьей в сухом остатке получилось следующее: мне готовы одобрить бизнес-ипотеку сроком на пятнадцать лет со ставкой около двенадцати процентов годовых под залог приобретаемой недвижимости. Но сумма, которую мне могут дать исходя из моего дохода, не более пяти с половиной миллионов рублей. Следовательно, первоначальный взнос в моём случае обязателен и равен недостающему остатку — одному миллиону. Насобирать за прошлый год я смогла лишь пятьсот тысяч, так как думала, что время есть, поэтому старалась максимально погасить ипотеку по квартире. У родителей нет таких денег, а чтобы они влезали в долги из-за меня, я не хочу.

Я прикидывала и так, и эдак, где взять недостающие средства, вертя в руках телефон, и едва его не выронила, когда тот завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.

— Слушаю.

— Кого ты там слушаешь? Выходи, мы не закончили наш утренний разговор. Жду на том же месте. — И Игнат отключился.

Сидел в машине и смотрел, как она идёт уверенной походкой в сторону кондитерской. И что мне со всем этим теперь делать? Хрен его знает... Сергей ежедневно интересуется нашими с Леськой переговорами, организаторы стоически ждут итогового решения, а вот вся гоп-компания московских друзей прессует, чтобы быстрее определялся, так как им не терпится уже начать.

Достают вопросами разной степени идиотизма, например: «Теряешь сноровку, чувак?», «Нечем удивить неискушённую провинциалку?» — и всё в таком ключе. Уже посылал их всех вместе и каждого по отдельности, но они с завидным упорством возвращаются опять к этой теме. А что я, чёрт возьми, могу, если она не соглашается?! Мастер-класс, о котором, по словам её матери, Олеська мечтала чуть ли не весь последний год, ей, видите ли, уже не нужен, деньги тоже не сильно прельщают. Что? Ну что ещё ей предложить такого, от чего Сахарова придёт в неописуемый восторг?!

Сдуру на днях спросил у своей родительницы, что можно предложить девушке необычного, чтобы точно получить утвердительный ответ, так мне посоветовали сделать предложение руки и сердца... Я оставил это без комментариев. Теперь даже у бати ничем не интересуюсь, опасаясь, что его мать обработала, перетянув на свою «тёмную сторону», уж больно ей мешает моя свобода, да и маниакальный настрой на внуков слегка пугает.

Зевая, завёл отцовскую машину и направился домой, очень хотелось спать. Эти ранние пробежки равносильны каторге, а если ещё учесть, что я ложусь спать тогда, когда надо уже вставать, то выспаться просто не могу. Все нормальные люди предпочитают утром поспать подольше, но только не Сахарова. Мало того, что носится как сайгак, так ещё с такой счастливой физиономией, аж зубы сводит. Я занимаюсь спортом регулярно, но делаю это в вечернее время, получая кайф, но вот с утра это выше моих сил. Ну сова я, чёрт возьми, стопроцентная сова! В общем, держусь на голом энтузиазме.

Поворачивая к дому, издали заметил Серёгу, сидящего на лавочке возле подъезда, и стало так тоскливо, до жути. Порадовать-то мне его было нечем, а беседовать придётся. Припарковался на свободное место и направился к своему соратнику по несчастью. Хотя какое у него-то несчастье? Загорает, купается, заряжается витаминами, лопая южные фрукты почти с грядки. Раз в день мне надоедает. Лафа...

Единственно радует, что он реально радеет за наш союз с Олеськой и уговаривает ребят потерпеть ещё немного. А я ведь уже предлагал другие варианты, не такие удачные, вернее совсем неудачные: соседку пенсионерку (но это была как бы шутка, а Серый воспринял всё на полном серьёзе), потом следовала моя племянница (ей, правда, едва семнадцать исполнилось), но обе кандидатуры жёстко раскритиковали.

Я и сам прекрасно понимал, что контингент «кому за шестьдесят» вряд ли привлечёт большую аудиторию. Головин даже посоветовал мне в таком случае, если я всё-таки решусь на данный эксперимент, обратиться к Елене Ваенге с просьбой покритиковать наши видеовыпуски, чтобы набежали сердобольные защитники и помогли поднять численность подписчиков канала и просмотры, отругав мимоходом «нехорошую» певицу. Когда уточнил, почему именно Ваенга, Сергей пояснил, что в «Инстаграме» она уже засветилась в таком деле, следовательно, ей это не в новинку.

С племянницей была другая беда: она ещё несовершеннолетняя, так что по всем вопросам надо будет постоянно обращаться к её родителям, а это не особо вдохновляет, но определённо связывает руки. Да и готовит она посредственно. Есть, конечно, можно, но не нужно.

А увидев девочку, Головин только печально вздохнул, посмотрев на меня, как на ненормального, и тактично, чтобы никто больше не заметил, кроме меня, покрутил у виска. Я прекрасно осознаю, что Маша закомплексованный прыщавый подросток и с ней каши не сваришь, но на безрыбье, как говорится, и рак — рыба... А Серый, как назло, заладил «Додавливай Олесю», «Она наш идеал», «С ней точно будет нормально», и всё в таком духе.

Так что сейчас, подходя к товарищу, я уже морально готовился к прессингу.

— Привет бегунам, — поздоровался Сергей. — Ну, чем порадуешь сегодня? Есть подвижки?

— Нет, всё там же и на том же месте, — проинформировал его, садясь рядом на лавку.

— Печально... Есть ещё варианты, чем можно её зацепить?

— Даже не знаю, — раздражённо ответил, растирая лицо руками. — Замуж только если позвать.

— А это поможет? — воодушевился Головин.

— Нет. Это уже из разряда жизненных угроз, по крайней мере, Сахарова предложение от меня расценит именно так. Можно и проблем схлопотать.

— Она имеет что-то против брака? — удивился Серёга.

— Да нет, брак тут ни при чём, «что-то» она имеет против меня.

— Так ты попроси девушку озвучить все её хотелки. Вдруг поможет.

— Думаешь, ты самый умный, да? — окинул Сергея хмурым взглядом. — Это первое, с чего я начал разговор с Сахаровой: огласить все её пожелания. Кстати, делал я это при тебе.

Головин немного помолчал, а потом выдал:

— Игнат, могу сказать только одно — вы вдвоём смотритесь очень органично. Из вас просто прёт нереализованная сексуальная энергия. В общем, называй это как хочешь: предчувствие, предсказание, интуиция, мне всё равно, но я точно могу сказать, что ваше противостояние на кухне будут смотреть как сериал с эротическим подтекстом.

— Ты только при Олеське такое не озвучивай, хорошо? А то такие слова, как сексуальная энергия, эротический подтекст и сериал, в одном предложении поместят тебя ко мне на пьедестал под названием «Враги номер один». Мне тут как бы и одному комфортно... Серый, ты лучше посоветуй, как её убедить.

— Ну не может быть, чтобы у человека не было сложностей, — констатировал он, глядя вдаль. — Ищи лучше, а потом спасёшь её, как настоящий принц, и будете вы жить, в смысле снимать видео, три месяца кряду.

— Принц и Сахарова — это две планеты, орбиты которых никогда не пересекутся. Им этого просто не суждено. Следовательно, такой спасательной операции в принципе быть не может. — Я усмехнулся, представив себя в роли её спасителя.

— Это ты зря, — засмеялся Серёга. — Каждая! Слышишь? Каждая девушка хочет, чтобы появился именно её герой и решил все проблемы.

— Значит, Сахарова исключение. Я даже не представляю, как может выглядеть её спаситель, а что уж он при этом должен сделать, чтобы получить просто восхищённый взгляд, это вообще за гранью моего понимания... Как минимум, наверное, освободить галактику от иноземных захватчиков. Хотя думаю, что спасательной операцией будет руководить она сама, чтобы уж точно всё прошло без эксцессов.

— Ну, ты её прямо как гром-бабу описываешь. Я увидел очень милую и красивую девушку.

— Ты не смотри, что она маленькая и беззащитная, это лишь видимость. Леська просто очень концентрированная.

— Видно, я много потерял, не учась вместе с вами. Наверняка это было незабываемо.

— Не то слово.

Перекинувшись ещё парой фраз, мы с Сергеем разошлись, договорившись созвониться. Я поднялся домой к родителям, собираясь хорошенько выспаться, но мама решила немного скорректировать мои планы.

— Игнат, — донеслось из кухни, едва я успел разуться, — иди сюда.

— Да, мамуль, ты что-то хотела? — И приобняв мать за плечи, чмокнул в висок.

— Да, кое-что хотела уточнить, — шлёпнула меня по руке, когда я пытался стащить у неё сырник с тарелки. — Садись за стол и нормально поешь, а не таскай всухомятку.

Пришлось сесть за стол и налить кофе, понимая, что позвали меня явно не для завтрака, вернее не только для него.

— Так что ты хотела уточнить?

— Сынок, у тебя всё в порядке?

— Да, а с чего ты решила, что у меня что-то не так? — отхлебнул кофе и пристально посмотрел на мать.

— И действительно, с чего это я так могла подумать, — воинственно сложив руки на груди, она сурово посмотрела на меня. — За несколько дней до приезда какая-то девушка ставит меня в известность о будущих внуках и свадьбе сына, а мой охламон говорит, что они пошутили. Не успев ещё приехать, ты начинаешь сразу интересоваться своей бывшей одноклассницей, с которой, заметь, вы в школе с трудом переносили друг друга...

— Мам, не начинай, — перебил её. — Насчёт неудачной шутки Василины я уже всё объяснял. Что же касается Олеси, то мы повзрослели и...

— Она-то это сделала точно, а вот о тебе я такого сказать не могу.

— Ма-а-ам, прошу, давай не надо, а? — День обещал быть трудным, раз утро не задалось с самого начала.

— Ну что мама?! Ты мне, между прочим, не чужой человек, и я, понятное дело, переживаю! А тебе всё хихоньки да хахоньки.

— У меня к ней всего лишь небольшое предложение…

— Фиктивный брак, что ли?! — Мать в испуге выронила вилки, которыми переворачивала сырники, я же тяжело вздохнул. Аппетит пропал окончательно.

— Да с чего ты это взяла?

— Как с чего?! Ты сам спрашивал, как уговорить девушку, чтобы получить её согласие!

— И при чём здесь брак? — едва сдерживаясь, уточнил у матери.

— Да после твоей Василины мне ничего другого в голову не приходит, — немного спокойнее пояснила она.

— Забудь ты уже про Василину! Нет её больше в моей жизни и не будет. И Сахаровой я предложение делать не собираюсь, ну, по крайней мере, то, о котором подумала ты. — И чтобы не наговорить лишнего, о чём потом могу очень сильно пожалеть, встал молча и ушёл к себе в комнату.

Ложиться спать передумал и почти всё оставшееся время проторчал в сети, пытаясь найти хоть какие-то идеи для достижения своих целей. Но поразить воображение одноклассницы, согласно данным интернета, не представлялось возможным, так как то, что там предлагали, мягко говоря, не подходило. Однозначно любой из предложенных вариантов в моём исполнении её поразит, это даже сомнений не вызывало, а вот какова будет реакция, я предсказать не берусь. Мать ещё несколько раз пыталась поднять тему семьи и брака, заходя в комнату, но сама поняла, что уже перегибает, и отстала.

Ближе к вечеру поехал в кондитерскую и долго сидел в машине, рассматривая снующих людей и никак не решаясь набрать номер Сахаровой. Надежда на благополучный исход таяла с каждым её отказом, а время поджимало. Но как бы ни оттягивал неизбежное, глядя на телефон, в шесть вечера всё же нажал на кнопку вызова.

— Слушаю, — ответили мне задумчивым голосом.

— Кого ты там слушаешь? Выходи, мы не закончили наш утренний разговор. Жду на том же месте. — И отключился, готовясь к новому противостоянию.