Любовь на грани жизни. Будешь моя

- Твою мать, Ника, ты совсем долбанулась?!

И так уже минут десять. Крики, восклицания, угрозы и ни одной конструктивной фразы.

Что я здесь делаю?

Пытаюсь поесть, вообще-то.

Ну и заодно расстаться с женатым придурком.

Жаль только, я поздно узнала о том, что он придурок. И еще позже о том, что женат.

- Ника, ты меня слушаешь? Скажи уже что-нибудь! – недовольно взвизгнул Марат.

- А смысл? – спокойно спросила. – Я всё сказала, больше диалога не будет. Выяснять нам нечего. Я не планировала ни обвинений, ни криков. А эта бестолковая истерика только для того, чтобы ты мог оставить за собой последнее слово и потешить эго. Выговаривайся, мне не жалко.

- Сука! Как же ты достала! Мумия безэмоциональная! Нормальная баба закатила бы скандал, била бы посуду и требовала развестись! А тебе насрать на все, кроме цифр! Если бы не сидела в своих отчетах днями и ночами, то уже давно бы догадалась, что я женат! Но ты не замечаешь ничего, что существует без дебета с кредитом!

- Марат, ты обманывал двух женщин, а виноваты в итоге мои отчеты? – хмыкнула я. – Интересная позиция. Еще любопытнее то, что ты думаешь обо мне. Раз я такая не нормальная баба, чего ты шесть месяцев со мной встречался?

- Потому что удобно было. Ни вопросов, ни требований, ни подозрений. Идеально для того, чтобы перепихнуться для поддержания тонуса, - ядовито выплюнул он.

Что ж, это, признаюсь, было обидно. Хотя, чего еще ожидать от мудака?

- Знаешь, за что я люблю цифры, Марат? – горько проговорила. – Они постоянны, на них можно положиться. Дважды два – всегда четыре. В том, что ты лжец и подонок, виноват лишь ты. А хочешь найти козла отпущения, злись на того, кто прислал мне на почту твои семейные фотографии. Кстати, у тебя очень красивая жена. Ты ее не заслуживаешь, Марат.

- Это не твое дело, - прорычал он.

- Тут соглашусь. Полагаю, мы закончили. Вряд ли стоит и дальше привлекать внимание. Ты же не хочешь подставиться перед супругой?

- Не знаю, кем ты себя возомнила, но это я решаю: кого и когда бросать. Так что обещаю, ты еще пожалеешь об этом разговоре!

Я ничего не ответила. Смотрела, как Марат идет в сторону выхода, и пыталась понять, какого черта потратила на него полгода. Он не эталон красоты, ухаживает посредственно, да и в сексе скорее спринтер, чем марафонец.

Видимо, мне просто надоело быть одной. Вот и убедила себя в том, что слишком многого требую от мужчины в сорок один, и довольствовалась тем, что есть.

Глупо, конечно. Сама далеко не девочка. Недавно мне исполнилось тридцать семь, хотя я до сих пор не чувствую этого возраста. Я вообще, честно говоря, мало что чувствую. В какой-то момент, жизнь словно поставили на стоп, и меня вместе с ней.

Просыпаюсь, пью кофе, иду на работу, возвращаюсь домой, ложусь спать. Замужем не была. Детей нет. Занимаюсь в спортзале четыре раза в неделю, хотя не люблю спорт. Просто надо держать себя в форме и как-то коротать пустые вечера. Ем траву, порубленную самостоятельно, или заказываю еду в одном и том же ресторане правильного питания. Опять же, чтобы держать форму.

Зачем мне форма?

Понятия не имею.

Мне уже давно не хочется сражать всех мужчин наповал, флиртовать и строить отношения. Мне хочется только одного мужчину. Своего. Который примет мою нелюдимость, молчаливость и тягу к стабильности. С которым сразу же не нужно будет притворяться. Который с пониманием отнесется к тому, что тарелки в посудомойку нужно составлять по одной и той же схеме, а иначе я психану. Именно для этого мужчины я слежу за фигурой и здоровьем. Именно для него выгляжу младше своих лет. Именно его, кажется, и не существует в природе.

Я – женщина с глубокими заскоками. Поэтому почти смирилась, что останусь одна.

- Ваш счет, пожалуйста, - сообщил официант, подойдя к столику.

Мог бы оплатить счет, Маратик. Хотя, о чем я? Для этого нужно быть мужчиной и уметь держать лицо.

- «Наполеон»? – спросила у паренька, уцепившись за позицию в чеке.

- Да. Ваш спутник заказал, пока ожидал вас. Вот только он… удалился. Подавать десерт?

- А подавайте, - улыбнулась я.

Отложим жесткие рамки на завтра. Сегодня женщина рассталась и хочет вкусно пострадать.

Утро выдалось на удивление бодреньким.

Никаких опухших от слез глаз и страдания на лице. Даже как-то неприлично настолько не впечатлиться предательством и расставанием.

Хотя я же безэмоциональная мумия – мне можно.

Улыбнулась своим мыслям и легкости, которую наконец чувствовала. Даже хорошо, что Марат оказался козлом. Давно нужно было порвать с ним. Только сейчас поняла, как он угнетал постоянным контролем и тягой к бессмысленному доминированию. Иногда казалось, что Марат специально действует наперекор, чтобы проверить границы своего влияния.

Даже укладка сегодня получилась идеальная! А с этими крупными волнами еще попробуй договорись.

На радостях надела любимый брючный костюм и выбрала к нему шикарные лодочки на шпильках.

Хоть на улице и мороз, но я на машине, так что долой комфорт и тепло!

Накинула пальто и вышла из квартиры, проверяя, положила ли телефон в сумочку. Закрывая дверь, почувствовала, что пол под ногами ощущается странно. Опустила глаза и увидела, рассыпанный по этажу грунт.

Неожиданно. Кто-то цветы пересаживал? Почему тогда не убрали за собой?

Оглянулась по сторонам. На этаже было пять квартир, и нигде больше не было следов беспорядка.

Присмотревшись снова, поняла: эта куча не выглядит так, словно просыпалась случайно. Она никуда не ведет. Она находится именно там, где должна.

Кто-то намеренно засыпал землей мой порог.

- Дурость какая-то! – произнесла вслух, прогоняя непонятную тревогу.

Развернулась к лифту и, не оглядываясь, спустилась вниз.

- Пётр Алексеевич, - обратилась к консьержу, - около моей квартиры кто-то устроил беспорядок. Вы не могли бы заказать клининг? Естественно, я все оплачу.

- Да, Ника Романовна, конечно. Посмотреть по камерам, кто набедокурил?

Первый порыв был согласиться. Но я отмахнулась от него. Настолько заморачиваться из-за глупого хулиганства? Ну увижу я на камерах пацанов каких-нибудь, и что дальше? На первый раз прощаю. А если повторится что-то подобное, можно будет и камеры глянуть, и участковому сообщить.

- Спасибо, Пётр Алексеевич, не нужно. Давайте не будем уделять так много внимания мелкой шалости.

- Как скажете! Хорошего дня!

- И вам.

Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула, вспоминая, что сегодня отличный день.

Офис, как обычно встретил умиротворяющей тишиной.

Сразу видно – бухгалтерская обитель. Обожаю.

Вот уже почти десять лет, это место для меня теплее, чем дом. Моя аудиторская компания.

Отчасти Марат был прав. Я действительно, зарываясь в цифры и отчеты могу терять счет времени и игнорировать окружающую действительность. В принципе, мой обширный штат позволяет не проводить аудит лично, но я все же беру себе клиентов, потому что испытываю особый кайф, раскладывая огромные массивы информации по полочкам, выискивая ошибки и неточности.

Скорее всего в психиатрии существует для меня какой-нибудь диагноз. Но мне плевать. У всех свои заскоки.

- Привет, Таньчик, - поздоровалась с помощницей. – Никто не искал меня?

- Доброе утро, Ника Романовна! – ответила девчушка с улыбкой. – Нет. Вам кофе?

- Нет, спасибо, я дома выпила. Займусь пока отчетами «Омеги», раз срочных вопросов нет. Закажешь обед к часу, ладно?

- Конечно. Как обычно в «Пользе»?

- Ага. Спасибо.

Зарывшись в витиеватую документацию строительной компании, я не заметила, как настало время обеда. Курьер занес пакет с едой сразу ко мне, потому что Тани уже не было на месте.

- Спасибо, - произнесла, не отрываясь от расчетов.

Стоит ли говорить, что обед так и простоял нетронутым до самого вечера. Только тогда я смогла осознать кто я, где я, и сколько времени. Решила быстро перекусить, чтобы дома сразу же принять ванную и лечь спать.

Вдруг в дверь постучали и на пороге моего кабинета показался парень в футболке с логотипом цветочного магазина.

- Добрый вечер! Вы – Ника Ланская?

- Да, здравствуйте.

- Тогда это для вас.

Он с улыбкой подошел к столу, и поставил передо мной достаточно габаритную розовую коробку, накрытую крышкой.

Неужели Марат решился на широкий жест?

- А это от кого? – спросила у парня.

- Отправитель не указан, - сообщил он, глянув в ведомость.

Странно. Широкие жесты без указания на свою персону Марату не свойственны.

Расписавшись, где нужно, я дождалась, пока курьер выйдет и потянулась к крышке.

Надо было умудриться выбрать коробку единственного цвета, который я ненавижу.

Сняла крышку, заглянув внутрь.

Отшатнулась, не сумев сдержать вскрик.

По лежащим на дне цветам ползали черви и еще какая-то мерзкая живность.

Красные розы.

Две красные розы.

Закрыла этот кошмар и отошла от стола. Первый возникший порыв – убежать немедленно. Вот только это мой кабинет, и вернуться сюда придется, а желания собирать червей потом по углам не было никакого.

- Давай, Ника, ничего сложного, - подбодрила сама себя.

С опаской вернувшись обратно, я глубоко вдохнула, упорно глядя в потолок. Промокнула слезы, скопившиеся вдруг в уголках глаз. Схватила крышку дрожащими руками и, так быстро, как позволяли мои заледеневшие пальцы, водрузила ее на место.

Выдохнула.

Осмотрелась в надежде, что гады не успели выползти из коробки. Вроде бы пронесло.

В каком-то истеричном порыве схватила скотч и принялась обматывать им коробку. Каждый новый виток приносил своеобразное успокоение растревоженному сознанию. Расслабиться смогла только, когда домотала скотч до конца.

Потом резко подхватила «подарок» и, наплевав на верхнюю одежду, выбежала на улицу, чтобы похоронить его в мусорном контейнере.

Мороз и накатившее облегчение подействовали отрезвляюще. Поэтому в голове, которая начала соображать, наконец, возник вопрос: «Что это было вообще?»

Разбираться, кто и зачем устроил мне подобный сюрприз не было ни времени, ни сил.

Завтра. Я подумаю об этом завтра.

Истощенная морально и физически доползла до машины и, с горем пополам, вернулась домой.

- Добрый вечер, Ника Романовна, - поприветствовал консьерж. – Вы поздно сегодня.

- Добрый, Петр Алексеевич, - ответила устало, потому что на дружелюбие сил не было. – Заработалась. А вы опять сегодня в ночь?

- Да, Борька заболел, так что смениться не получится.

- Очень жаль. Спокойной вам ночи.

- Спасибо, - он открыто улыбнулся. – Кстати, девочки привели ваш этаж в порядок, я лично проверил. Вот счет.

- Вы не представляете, как меня выручили, - искренне обрадовалась, забирая документ. – Сейчас же все оплачу. Благодарю вас!

Стремительно двинувшись к лифту, чтобы разговорчивому мужчине не пришла в голову еще какая-нибудь тема для беседы, я несколько раз нажала кнопку вызова.

Оказалась, наконец, одна в умиротворенной тишине кабины, оперлась о стенку, закинув голову назад. Жаль, что у меня всего лишь седьмой этаж.

Нехотя вышла из своеобразного укрытия, на ходу взрывая содержимое сумочки в поисках ключей.

Подошла к своей двери. Занесла руку с ключом. Опустила взгляд.

- Какого черта?!

Мой порог снова был весь засыпан землей.

Интересно, этот день когда-нибудь закончится?

Земля эта, коробка мерзкая… Совпадение? Или меня методично пытаются свести с ума?

Дурость какая-то.

Я просто живу. Никого не трогаю. Пакостей не делаю. Даже особо не общаюсь ни с кем вне работы.

Откуда у меня может быть «доброжелатель» настолько ярый, чтобы с мешком земли ходить туда-сюда и червей по округе собирать?

Наверняка «цветы» - мелочная месть Марата. Он же обещал, что я пожалею. Это, кстати, отлично объясняет, почему имя отправителя было не указано.

А вот это безобразие под дверью…

Зачем гадать? Завтра с утра посмотрим камеры с Петром Алексеевичем и увидим, что за шпана тут прописалась.

Осторожно переступив порог, зашла в квартиру. Закрыла дверь. На все замки. Так сегодня спокойнее.

Выдохнула.

Стараясь не зацикливаться на странностях этого дня, пошла в ванную. Полчасика в пенке, новая серия дурацкого сериала, чтоб расслабиться, и почти удалось поверить, в то, что ничего не случилось.

Спала я на удивление крепко, хотя боялась, что после пережитого кошмары замучают.

Хотя, о чем это я? Я же безэмоциональная мумия.

Утром, собираясь, готовила себя к тому, что увижу за дверью свое вчерашнее беспокойство.

- Не реагируй, Ника, - приказала себе. – Это лишь земля под твоими ногами.

Желая, поскорее поговорить с консьержем, чтобы наконец узнать, кто стоит за этой выходкой, я резко дернула на себя дверь. И застыла.

У порога было чисто. Ни следа вчерашнего беспорядка. Словно все это было лишь плодом моего воображения.

Практически выбежала из квартиры и залетела в лифт. Оказавшись на первом этаже, увидела, что возле сторожки Петра Алексеевича собрались какие-то люди.

Подошла ближе и наткнулась на заградительную ленту и полицейского, который стоял неподалеку.

- Простите, - окликнула его. – Что произошло?

Не успел парень сказать ни слова, как дверь в комнату открылась, выпуская какого-то мужчину. Прежде чем мысль оформилась в голове, я перевела взгляд за его спину и не смогла сдержать вскрик.

Петр Алексеевич сидел на стуле, завалившись головой на стол. Из его спины торчала рукоять ножа.

- … вы слышите меня? – донеслось издалека.

- Что? – растерянно прошептала, сфокусировалась и поняла, что тот самый мужчина, который выходил из сторожки, стоит передо мной и что-то говорит.

- Извините, - пробормотала, - вы не могли бы повторить. Я просто…

- Назовите себя и номер квартиры, - раздраженно попросил он, тяжело вздохнув.

- Ланская Ника Романовна, пятьдесят первая.

Рука, записывающая данные вдруг замерла и в меня прилетел острый взгляд.

- Пятьдесят первая? – переспросил. – Когда вы видели убитого последний раз?

- Вчера около девяти вечера.

- Интересно.

- Что вам интересно? – нервно бросила я.

- Время смерти около десяти. Кажется, вы последняя, кто видел его живым. О чем говорили?

- Ничего такого. Петр Алексеевич сокрушался, что я поздно с работы возвращаюсь и рассказал, что сменщик заболел, поэтому придется второй день подряд ночью дежурить.

- Какие отношения у вас были с убитым? – вдруг спросил мужчина.

- В каком смысле?

- Конфликты, стычки? Может он к вам приставал?

- Что за чушь? Ему шестьдесят два! – возмутилась я. – Какие приставания? Почему вы вообще все это спрашиваете?

- Я – следователь по этому делу. Загорский Максим Викторович. И сейчас вам лучше сотрудничать, потому что ситуация не в вашу пользу.

- Из-за того, что я последняя говорила с ним? Что за чушь! На нашем этаже есть видеонаблюдение. Посмотрите записи. Я зашла домой и не выходила до утра.

- Обязательно посмотрим. А сейчас мне нужно, чтобы вы кое-на-что взглянули и помогли объяснить.

Я недоуменно уставилась на следователя, а он кивнул в сторону сторожки и повел меня внутрь.

Я всеми силами старалась приковать глаза к полу, потому что не была уверена, смогу ли на этот раз справиться с подступающей паникой.

- … в руке.., - что-то монотонно проговаривал Загорский.

А я оцепенела. Думал, что лишь вчера этот человек жил, дышал, работал. Переживал, что не сможет смениться на ночь. Накануне он говорил со мной. Улыбался.

И вот сейчас лежит здесь. Холодный. Без надежды на будущее. С пустым взглядом, направленным сквозь любого, кто посмотрит ему в глаза.

- Ника Романовна! – следователь слегка встряхнул меня за плечо. – Почему он в руке консьержа?

Да кто «он»? Я ничего не понимала, находилась на грани истерики и злилась.

Нужно скорее уйти.

Значит нужно быстро сказать Загорскому то, что он хочет услышать.

Что-то про руки.

Переборов внутренний протест, я подняла глаза, специально концентрируясь только на руках Петра Алексеевича. Спустя пару мгновений поняла, что в его ладони зажат ключ от одной из квартир. Присмотрелась к брелоку с номером.

«51».

Этот человек умирал, сжимая ключ от моей квартиры.

- Если все произошло вчера вечером, - севшим голосом заговорила я, - то убийца мог запросто оказаться в моей квартире?

- Убийца мог оказаться в любой квартире, - холодно отчеканил следователь. – В сейфе есть дубликаты всех ключей.

- Да, но именно мой был не в сейфе, - стали прорываться истерические нотки. – Что происходит?

Конечно, этот вопрос был адресован не Загорскому. Вот только, кому его задать, я не имела понятия.

Что-то темное творится. И мне страшно. Очень.

- Я могу идти? – прокашлявшись спросила следователя.

- Пока да, - отчеканил он. – Только будьте на связи. У нас могут возникнуть вопросы.

- Хорошо.

Вылетела из подъезда, желая поскорее оказаться в машине. Заблокировала замки – стало легче.

Черт, такими темпами я стану параноиком.

Откинулась на сиденье и начала медленно дышать. Нужно успокоиться и подумать.

Но вдруг тишину нарушила мелодия телефонного звонка.

- Лика? Умеешь время выбрать, - я закатила глаза.

В любой другой день я, скорее всего, проигнорировала бы вызов. Но сейчас впервые была рада звонку сестры. Её ядовитое нутро точно вырвет меня из тревожных мыслей. Это то, что сейчас нужно – переключиться.

- Да? – ответила резко.

- О неужели? Ты взяла трубку? – ого, сарказм с первой секунды. Что-то новое.

- Если у тебя все, то…

- У отца юбилей.

- Я в курсе.

- Собираешься поздравить того, кто дал тебе твою никчемную жизнь или забьешь, как обычно?

- Во сколько вы собираетесь?

- В шесть.

- Я заеду к нему в три.

- Ну конечно. У папы праздник, но тебе плевать на его желания. Все всегда должно быть на твоих условиях. Может мне стоило прислать тебе приглашение по почте? На официальном бланке. А еще лучше с цветами. Ты же обожаешь повышенное внимание к своей персоне.

Я не ответила сразу.

Что она сказала про цветы? Могла ли вчерашняя выходка быть сестричкиным сюрпризом?

Так, дышим.

- Лика, что ты хочешь? – я начинала выходить из себя.

- Я – ничего. Отец хочет, чтобы ты была на празднике. Старик мечтает создать иллюзию идеального семейства.

- Тогда почему ты меня зовешь, а не он?

- Он знал, что откажешь.

- Дай угадаю. Ты вызвалась меня убедить, чтобы в очередной раз выслужиться перед папочкой?

- Иди в жопу.

- А ты – работать. Может тогда со своим муженьком отцепишься от папиной кормушки? И не придется лизать ему зад.

Я сбросила вызов. Этот разговор был обречен, так что не было смысла его продолжать.

Да, папочка, как всегда, на высоте. Что-что, а стравливать нас с Анжеликой он умел виртуозно.

Мне было семь, когда отец бросил нас с мамой ради беременной любовницы. Новая пассия настолько запудрила ему мозги, что он мне однажды заявил, что я не семья ему, а лишь ребенок от первого брака.

Поскольку мне было тринадцать, эти слова произвели впечатление. Неизгладимое.

Я порвала с отцом все связи, мама тоже. Из-за того, что родила она на последнем курсе института – поработать по специальности было некогда. Из перспективного архитектора мама превратилась в домохозяйку, а когда спустя семь лет осталась на собственном обеспечении, оказалось, что нужно выбирать между перспективой и заработком.

У матери-одиночки вариантов особо не было. Поэтому мама бралась за любую работу и подработки, но жили мы все-равно достаточно скромно. В четырнадцать мне удалось устроится в страховую компанию. Первая работа, о которой я вспоминаю с особой теплотой. Я оцифровывала массивы данных. Работа была неофициальная, легкая, но кропотливая. Именно тогда я поняла, что цифры – моя страсть.

Когда мне исполнилось тридцать, отец вдруг заявился. Его благоверная умерла от инсульта, а их дочь отбилась от рук из-за пережитого потрясения.

И тогда папуля решил, что я смогу повлиять на… сестру. Сестра? Серьёзно?

Послав его, вместе с его семьей на три веселых, решила забыть об этом визите.

Но кто бы мне позволил?

Отец караулил и вылавливал меня до тех пор, пока я не согласилась познакомиться с Анжеликой. Конечно, отношения с самого начала не задались. Мелкая стерва хамила, устраивала пакости и всеми силами пыталась показать, что я в их семье лишняя.

Не то, чтобы меня это задевало. Скорее просто злило. Время шло, отец просил периодически навещать их. Поскольку мама все же нашла свое счастье и вышла замуж за француза, мой самый близкий человек оказался далеко. Тогда-то я и дала слабину, поддавшись уговорам отца. Стали изредка общаться. Особой теплоты не было, но и скандалов тоже.

А потом отец начал сдавать. Тут-то он и понял, что его младшенькая спит и видит, как хапнуть жирный кусок наследства и жить припеваючи. И решил приблизить к себе «ребенка от первого брака». Но тут без шансов. Помогать помогаю. По клиникам вожу его. Лекарства передаю. Но это потолок. Никогда он не получит от меня того тепла, которое ищет. Слишком поздно спохватился.

Мысли о семье ненадолго вырвали меня из происходящего кошмара.

Теперь я могла посмотреть на картину со стороны. Вот только было очевидно, что этот импрессионизм не по мне. Нужна помощь. Желательно кого-то, опытного в таких вопросах.

Запугивание, убийства, преследование.

Губы растянулись в невольной улыбке. Я знала, точно, к кому обратиться.

Открыв список контактов, нашла нужный и нажала кнопку вызова.

- Здравствуйте! – послышалось на том конце.

- Доброе утро! Мне нужен Демид Басаргин.

- И зачем вам мой муж? – произнес приятный голос без тени недовольства.

- Кажется, кто-то желает мне зла. И ваш муж – единственный человек, который может помочь. Или убедить в том, что я сошла с ума.

- Вы знаете наш адрес?

- Нет. Обычно, мы пересекаемся по рабочим вопросам, - произнесла неуверенно.

Не хотелось, чтобы мой единственный шанс провалился из-за ревности.

- Я вам скину сейчас сообщением, - участливо произнесла Басаргина.

- Спасибо большое, - облегченно выдохнула. – Я живу в соседнем городе, поэтому буду у вас часа через два.

- Хорошо, я предупрежу Демида.

Господи, спасибо за то, что Басаргин нашел себе адекватную женщину.

Адреналин, инстинкт самосохранения, и кто его знает, что еще, подстегивали так, что перед нужным домом я оказалась даже меньше, чем через два часа.

- Привет, Ника, - поздоровался Демид, открыв дверь.

- Здравствуй, - произнесла подавленно. – Прости за беспокойство, но я не знаю, к кому еще обратиться.

- Нормально все. Заходи.

Он провел меня в гостиную, где был накрыт стол.

- Присаживайся, - Басаргин указал на один из стульев. – Сейчас Маша подойдет и поговорим.

Через несколько минут в комнату вошла очень эффектная блондинка. Уверенность в каждом движении. Дерзость во взгляде. Даже не зная, можно понять, что это жена Демида Басаргина. Женщина под стать хищнику, сидящему во главе стола.

Видимо, я слишком пристально рассматривала ее, потому что Мария вдруг задала вопрос:

- Вы же не против, если я поприсутствую?

- Нет, конечно, - поспешила объясниться. – Просто я знаю Демида с института, и последние годы провожу аудит в его организациях. Так что периодически мы пересекаемся. И за всё это время я ни разу не видела, чтобы возле него была женщина. На равных.

Видимо, я напомнила Басаргиным какую-то историю, потому что они переглянулись, Маша заиграла бровями, а Демид хмыкнул.

- Ладно, давайте к делу, - предложил хозяин дома.

- Последние два дня происходит что-то странное, - начала я. – Вчера утром кто-то насыпал землю перед дверью моей квартиры. Клининг все убрал. Вернувшись вечером, я обнаружила утреннюю картину. А сегодня от нее не осталось ни следа.

- Креативно, - оценил Демид. – Но что-то еще случилось, не так ли?

- Еще мне доставили коробку с двумя розами и всякими ползучими гадами.

- Ужас! Змеи? – воскликнула Мария.

- К счастью, всего лишь черви и слизни, - ответила я, невольно поморщившись.

- Все-равно приятного мало, - заключила она.

- А сегодня утром… Нашего консьержа нашли мертвым. Его зарезали накануне. После разговора со мной. И главное – в его руке был зажат ключ от моей квартиры.

- Хм, - только и выдал Демид.

- В общем, я не знаю, что мне делать. С одной стороны, это выглядит, как истерия, я понимаю. Но с другой…

- Я думаю, ты не преувеличиваешь, - проговорила Маша. – Похоже тебя пытаются запугать. Ничего, что я на «ты»?

- Ничего. Может и так. Но зачем?

Демид некоторое время молча смотрел перед собой, а затем повернулся к жене и спросил:

- Не против, если я позже прилечу?

- Против, – отрезала она. – Я останусь с тобой.

- Стоп! – вмешалась я. – Вы планировали поездку?

- Не думай об этом, - спокойно сказала Маша.

- Нет! Не нужно ничего отменять! Ну останетесь вы, и что? Поселитесь у меня и будете отстреливаться? Демид, просто подскажи, с чего мне начать. Я справлюсь.

- Тут не только отстреливаться надо, Ника, - проговорил он. – Тут еще надо рыть. А на это нужны ресурсы, которых у тебя нет. Или ты собираешься обратиться в полицию?

- Точно нет. Во-первых, они вряд ли воспримут меня в серьез. А, во-вторых, судя по всему, следователь уже записал меня в подозреваемые.

- С чего вдруг? – нахмурилась Маша.

- С того, что я последняя видела Петра Алексеевича живым. Ну и ключ…

- Бред какой! – воскликнула она. – Пришла с работы, грохнула, и не забрала единственную улику, указывающую на тебя? Это что за нетипичное ПМС?

- Пожалуйста, поезжайте, - устало проговорила я. – Не хочу думать о том, что сорвала вам медовый месяц.

- Ладно, - заключил Басаргин, - но отстреливаться действительно кто-то должен.

Демид достал из кармана телефон и отправил сообщение. Через пару минут в гостиной появились два парня.

- Ника, это Никитоз.

Басаргин показал на рослого парня, с очень дружелюбным лицом. Если бы не жуткая борода, закрывающая почти большую его часть, то Никита вполне мог выглядеть милым.

- А это Саша.

Я перевела взгляд и вздрогнула, наткнувшись на обжигающий холод черных глаз. В отличие от товарища, Саша был гладко выбрит. А ещё необычно было то, что его одежда визуально казалась простой, но на деле стоила очень дорого. Уж я-то в брендах отлично разбираюсь.

Парень оценивающе осматривал меня и от пронзительного внимания захотелось спрятаться. При этом глаз отвести я не могла. Застыла, утопая в гнетущей ауре, и слышала лишь как собственное сердце колотится, отдаваясь в ушах.

Ника, что с тобой? Взрослая женщина… С чего ты растерялась перед пацаном?

Ну, положим, пацаном его назвать было сложно. Читалось во всей его фигуре что-то такое, что выдавало мужчину, несмотря на возраст.

- Парни, это Ника Романовна. На ближайшие две недели вы перебираетесь к ней и полностью занимаетесь ее благополучием.

- Понял, - коротко кивнул Никита.

- Не понял, - одновременно с товарищем возмутился Саша.

- Твою мать, Ракитин, не начинай, - прорычал Демид. Вот только этот самый Ракитин и не поморщился.

Да уж, наглости ему не занимать.

- Мне просто интересно, с каких пор мы переквалифицировались в ЧОП, - приподнял Саша бровь.

- С тех пор, как я приказал, - обманчиво спокойно ответил Басаргин. – Моей знакомой нужна помощь. А тебе лично, Саня, как раз нужно направить энергию в мирное русло. Так что тащи зад к себе и собирай вещи. Снимете квартиру в доме Ники, но по очереди будете ночью дежурить у нее. Параллельно узнаешь, кто гадит. Все подробности Ника Романовна вам на месте расскажет.

- И швец, и жнец.., - закатил глаза Ракитин.

- Ну ты же у нас гений. Оправдывай свое нахальство и безразмерное эго. Справишься – считай, что твое изгнание «в поля» подошло к концу. Никитоз, - Демид резко перевел взгляд на бородача, - в узде этого держи, чтоб не довыпендривался.

- Да, Демид Александрович, - вздохнув ответил Никита, которому, видимо, не впервые прилетает такой приказ.

Мои будущие охранники удалились, а я не знала, куда себя деть от неловкости. Стольких напрягла, вмешала в свои проблемы. При этом я даже не уверена, что проблема действительно серьёзная…

- Не обращай внимание на Саню, - улыбнулась Маша. - Он у нас бука, но одаренный.

- Даже чересчур, - хмыкнул Демид. – Ребята надежные. С ними можешь ничего не бояться. Если ситуация станет накаляться или случится что-то из ряда вон – прикрывайся моим именем и сразу звони.

- Да, и не вздумай стесняться! – грозно сказала Басаргина. – Отпусков у нас еще будет куча, а жизнь у тебя одна.

- Спасибо вам, - проговорила со всей искренностью, не заметив, как от накатившего облегчения, слезы полились из глаз.

- Все будет хорошо, - Демид положил мне руку на плечо. – Помни: либо ты, либо тебя.

Всю дорогу до дома обдумывала то, что сказал Басаргин.

Он прав. Что бы там ни было, я должна либо сложить лапки и пойти ко дну, либо собраться и трепыхаться до победного.

Незаметно для себя стала невольно поглядывать в зеркало заднего вида, проверяя, на месте ли мой «хвост». Черный внедорожник не пропадал из поля зрения ни на секунду. Так действительно было спокойнее. Даже несмотря на надменное лицо Александра, которое мне «посчастливилось» лицезреть еще раз перед отъездом.

Интересно, он по жизни всем недоволен, или конкретно я его раздражаю?

- Пф, вообще не интересно! – выдала вслух. – С чего меня вообще должно волновать его раздражение и отношение ко мне? 

Вот-вот. Лишь бы делал то, ради чего его Демид со мной отправил. А остальное меня не касается.

Только почему, даже сейчас перед собой я вижу бездну его глаз, на дне которой плещется гнев?

Слегка потрясла головой, выгоняя оттуда навязчивый образ. Сосредоточилась на дороге.

На работу сегодня смысла ехать нет, так что конечной целью было оказаться дома, решить вопрос с размещением парней, а потом приговорить бутылку вина.

Впуская Никиту и Александра к себе, подумала, что нужно узнать у консьержа, сдает ли кто-нибудь квартиру в нашем доме.

Консьерж…

Опомнившись, непроизвольно передернула плечами.

Дыши, Ника.

- Ты чего? – обратился ко мне Ракитин, заметив перемену в настроении.

- Что-то я не помню, чтобы мы на «ты» переходили. Александр, - намеренно выделила его имя, закончив свою раздраженную тираду.

- Что-то я не помню, чтобы у меня была хоть одна причина, обращаться к паникующей девчонке на «вы», - пренебрежительно бросил он.

- Ты охренел? – кажется, я вышла из себя впервые за последние десять лет. – Девчонка? Мне тридцать семь, мальчик.

- Пф, - Саша закатил глаза, - как будто это что-то меняет.

- И ты работаешь на меня! – прошипела, подойдя к нему вплотную.

- Черта с два, - тихо сказал, склонившись к моему лицу. – Я работаю на Басаргина. Поэтому планирую доказать, что нам нечего здесь делать, и свалить в ближайшее время.

В какой-то момент я почувствовала нехватку воздуха, поняв, что все это время не дышала. Наглец возвышался надо мной, пригвоздив взглядом к месту. Внутри кипело раздражение. Тело, которое впервые за долгие годы получило такой эмоциональный разряд, ожило и требовало выплеснуть весь гнев, текущий по венам. Кулаки непроизвольно сжимались, и появилось непреодолимое желание истерично разораться.

Но все это развеялось, погребенное присутствием мужчины рядом. Ведь стоило мне увидеть в его глазах опасное предостережение, как готовность к действию тут же сменилась беспомощностью.

Не могла издать ни звука. Не могла сделать ни шага. Лишь стояла, окутанная энергией, сшибающей все на своем пути, и терялась в буйстве собственных чувств.

- И еще, - проговорил Саша прямо мне в губы. – Никогда больше не смей называть меня мальчиком.

Последние слова были произнесены угрожающим шепотом, который заставил кожу покрыться мурашками. Но тут же огонь черного взгляда вытеснил тревогу и запустил разрушительно-сладкую волну от места, где соединялось наше дыхание, к месту, где уже разгорался пожар.

Да что со мной такое?

Я не могу с ним спать, не могу его хотеть, даже думать о нем не могу!

Мой удел – сорокалетние мужички. Надежные. Рассудительные. С милым пузиком.

А точно не этот сносящий крышу парень со взрывным нравом и кубиками на прессе.

Уверена, что они у него есть.

Зачем только я подумала про Сашу без одежды?!

Сразу захотелось напиться воды, а потом плеснуть остаток в лицо.

Пожар в трусиках сменился потопом, заставляя меня еще больше смущаться своих развратных мыслей.

- Готов поспорить, крошка, что ты течешь, - хрипло проговорил Саша, ухмыляясь.

- Оставь свой провинциальный пикап для малолеток, - фыркнула, не желая показывать, насколько он прав.

- Пикап? – еле слышно рассмеялся. – Как скажешь.

С этими словами Саша схватил меня за талию и прижал к себе.

- Что ты...

- Ты же взрослая девочка, да? – он заскользил одной ладонью вниз, чтобы сжать попку и сильнее вдавить меня в свой пах. – Не испугаешься, если я без заигрываний скажу, что уже бы трахал тебя на диване, не будь тут Никиты?

От этого заявления я в шоке распахнула глаза.

Во-первых, да, я взрослая девочка и уже давно почувствовала подозрительную твердость, которой об меня терся этот нахал. Во-вторых, я взрослая девочка, со мной нельзя так говорить. Все эти пошлости и похабщину...

«А как можно, Ника?» - тихо, но въедливо допытывался мерзкий голос подсознания.

«Ну… Нежно, размеренно, интеллигентно,» - торговалась с собой.

«Скучно.»

«Спокойно.»

«В стиле сорокалетних мужичков…»

- Саня, что происходит? – голос Никиты, наконец, разрушил морок, сгустившийся вокруг нас, и оторвал меня от внутреннего скандала.

- Разговор по душам, - выплюнул Ракитин, отпрянув.

Кажется, он сам не понял, когда и как все вышло из-под контроля.

- Я всего лишь на пару минут отошел в уборную, а вы успели поцапаться? – допытывался Ник.

- Братан, – раздраженно бросил Саша. – У нас нормально все, угомонись.

- Ладно, вы подождите здесь, - прокашлялась, - а я схожу к старшей по подъезду, узнаю насчет свободных квартир.

- Может мне с вами? – обеспокоенно спросил Никита.

- Не стоит, тут всего лишь на один этаж спуститься.

Оказалось, что в нашем подъезде пустовали три квартиры: на третьем, восьмом и девятом этаже.

Связавшись с владельцами, я выяснила, что возможность прямо сегодня заехать есть только на третий этаж. Учитывая, что один из парней будет ночевать у меня, думаю, нет смысла пытаться выиграть пару этажей.

К вечеру я ввела свою новоявленную охрану в курс дела, а потом отправила заселяться.

- Ник придет через полчаса. Сегодня он на стреме, - бросил Ракитин перед уходом.

Что ж, у меня есть последние полчаса одиночества, а вино само себя не выпьет.

Естественно, все это время я поедала себя за неподобающее поведение.

Какой же идиотизм. Мне скоро сорок. Уже пора бы самой определять рамки дозволенного.

Вот только это не про меня. И возраст не влияет на ситуацию.

Я по жизни была тихой, забитой ботанкой. Сложно сходилась с людьми. Неловкая. Неуклюжая.

Скучная.

Тем страннее то, что происходит сейчас, потому что из всего вышеперечисленного можно исключить, разве что, ботанку.

Так с чего вдруг, какая-та другая Ника взбунтовалась? Почему перепалка с молодым парнем, его наглость, напор и пошлые заявления вдруг обернулись, кажется, самым сильным возбуждением в моей жизни?

Но главный вопрос: почему он вдруг захотел меня? Физиологию не подделаешь. Такую каменную твердость нечасто встретишь среди сорокалетних мужичков.

Самокопание не помогло. Я все так же не понимала ничего кроме двух вещей.

Первое: больше Александр Ракитин не приблизится ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

Второе: нужно поскорее понять, кто стоит за ужасом последних дней, чтобы навсегда избавиться от наваждения. Саша уедет, и все будет как раньше.

К моменту возвращения Никиты, я была уже в состоянии танцевать и говорить по душам, поэтому, не теряя ни секунды, спросила:

- Ник, а чем Ракитин недоволен?

- Не обращайте внимания, Ника Романовна, - попытался соскочить с темы он.

- Это мне уже Басаргины сказали. Но я хочу понимать.

- Просто, охрана – не основная Санина деятельность. Его сюда Демид Александрович сослал за… Ну не важно. За дело, в общем. Поэтому, Сашка надеялся, пока Басаргиных не будет, заняться своими вопросами.

- А тут я…

- Да, - Никита опустил глаза, словно извиняясь за друга.

- Он считает, что я на ровном месте паникую?

- Ну…

- Говори, я не обидчивая.

- Типа того. Но это из-за того, что психует. Саня, капец, умный, но вспыльчивый очень. Переспит со всем этим, а завтра уже будет адекватно смотреть на ситуацию, не беспокойтесь.

- Надеюсь, - вздохнула я. – Ладно, я постелила тебе в гостиной, если что. На работу я выезжаю в 8:30, так что пойдем-ка спать.