Любовь на грани смерти

    Июнь 2014 года.

- На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной, кто ты будешь такой? – считала я про себя, разглядывая троих мужчин, сидящих в кабинете исполнительного директора. Один исполнительный – царевич, второй генеральный – королевич, а начальник собственной службы безопасности …хм… «кто ты будешь такой», наверное.

Только зачем меня, простую смертную холопку на поклон пригласили? Мужчины, конечно, видные, но, если бы меня спросили, я бы желала совсем не попадаться на всё видящие и всё решающие очи.

Мужчинам меня рассматривать надоело раньше, чем я сумела найти причину своего появления в тронном зале. Да и не было во мне что рассматривать, если честно. Роста метр с шапкой, как говорит мой отчим. Если перевести в сантиметры, равняется ста шестидесяти двум. Обычные зелёно-карие глаза и каштановые волосы, летом почему-то становящиеся гораздо светлее, с прядями рыжины, хотя всё моё знакомство с солнцем происходит по дороге на работу и обратно, а также через окно рабочего кабинета.

Присесть мне не предложили. Плохой знак.

- Не могли бы вы, Елизавета, объяснить мне, что это такое? – исполнительный директор смотрел на меня так, словно я совершила что-то страшное. Только я не могла понять, что.

Но, само мое присутствие в его кабинете говорило об ужасном проступке.

Хотя я и проработала в компании почти четыре года, два из которых в должности юриста, напрямую с главным начальником мне сталкиваться почти не приходилось. В отделе нас было трое, и в мои обязанности, как самой молодой и неопытной, входила лишь перепечатка типовых договоров и масса другой бумажной работы, отнимающей много времени, но не влияющей непосредственно на работу предприятия.

Часть своей работы на меня сбрасывала и бухгалтерия, и отдел кадров, и личный секретарь директора.  Даже начальники производственных цехов умудрялись спихнуть на меня свою документацию.

 Компания, в которой я работала, занималась производством и реализацией строительных материалов, смесей и другой сопутствующей продукции, которую мы поставляли не только торговым организациям, но и напрямую конечным потребительским организациям. Нашими клиентами были как соотечественники, так и представители других стран.

И здесь нельзя было не отдать должное исполнительному директору. Да-да, я не ошиблась. На нашем предприятии руководил именно исполнительный, а не генеральный директор. При его управлении компания вышла на мировые рынки. Я знала, что Бесов Леон Русланович прекрасно владеет английским языком и лично проводит все переговоры.

Но на этом моя симпатия к нему заканчивалась. Как и многих моих коллег. О Леоне Руслановиче почти ничего не знали. Общеизвестно было лишь то, что он приходился пасынком бывшему директору, который умер два года назад от обширного инфаркта.

Говорили, что мать Бесова была первой любовью директора, но предпочла ему то ли грузинского, то ли армянского, то ли вообще арабского мужа. Только жизнь с носителем горячей южной крови не сложилась, и женщина вернулась назад, оставив маленького ребенка с отцом. Она вышла замуж за прежнего возлюбленного и родила ему сына. Собственного, этого самого сына и прочили на освободившийся пост.

Васильев Владислав Николаевич стал генеральным директором, но во всём подчинялся приказам старшего брата Леона. Фамилия Владислава соответствовала фамилии отца, а Бесов носил девичью фамилию собственной матери, что также вызывало много домыслов.

О том, что эти два человека являются братьями по матери, могла сказать, разве что, генетическая экспертиза. Двадцативосьмилетний Владислав, рослый, с крепким подтянутым телом имел славянскую внешность. Очень харизматичный, с постоянной открытой улыбкой, которая не скрывала ровных белоснежных зубов, и очаровательной ямочкой на подбородке, он покорял с первого взгляда. А его всегда чуть взъерошенные тёмно-русые волосы так и хотелось потрогать. Он постоянно норовил где-нибудь оставить строгий пиджак, а рукава дорогой белоснежной рубашки закатывал по локоть, являя миру красивые мышцы.

Все, без исключения женщины, его любили.  Но и он, в ответ, любил их всех. Владислав имел удивительную способность, быстро заканчивая свои многочисленные романы так расставаться со своей недолгой возлюбленной, что никто из них не мог обижаться на него.

Тридцатичетырехлетний Леон был смугл и темноволос. Почти на половину головы ниже младшего брата, но гораздо шире в плечах. Его рост, наверное, был около ста восьмидесяти пяти сантиметров.

При этом его прическа не впечатляла фантазией. Тёмные волосы коротко острижены, на затылке короче, на висках длиннее. Зачёсанная наверх чёлка. У Владислава она падала на глаза, подчеркивая их изумительный изумрудный оттенок. Я впервые заметила, что и у Леона они не черные, как казалось всем, а зеленые.

Из-за густых и длинных ресниц, делающих их еще темнее, мне пришло на ум сравнение с дремучим и холодным зимним лесом, кажущимся траурной полосой на фоне сияющего солнца. Что-то темное и тревожное, черное, пусть мы и знаем, что это зеленые ели. Но лучше не ходить в их сторону, повернуть обратно. В лучшем случае вы наткнётесь на покосившуюся избушку Бабы - Яги с хозяйкой на пороге, в худшем, на сложенный из костей замок Кощея Бессмертного. А если совсем не повезёт – на Змея Горыныча с тремя головами.

Мне не повезло. Кажется, я набрела сразу на трёхглавого монстра.

Больше во внешности Бесова не было ничего привлекательного. Прямой нос, тонкие жесткие губы, более тёмный по сравнению с остальным лицом подбородок, из-за успевшей отрасти с утра щетины. Обычно женщины находят это очень привлекательным и сексуальным, но не в случае с этим мужчиной.

 Его нельзя было назвать некрасивым или отталкивающим. Скорее он был из тех, от которых всем и всегда следовало держаться на расстоянии.

Как бы там не было, никто и никогда не видел исполнительного директора с женщиной вне рабочей обстановки. Хотя по поводу его возможной нетрадиционной ориентации слухи не ходили, но сотрудники, особенно недовольные им, перешептывались, что, выросший в горных аулах, он обходит женщин стороной.

 Я не очень этому верила, так как было хорошо известно и то, что Бесов получил прекрасное образование в одном из престижных американских учебных заведений, в Гарварде, прожив там более пятнадцати лет.

Впрочем, при приеме на работу, исполнительный всегда отдавал предпочтение мужчине. Он никогда не комментировал свои решения, но это перешло в тенденцию.

Я перестала бессмысленно пялиться в договор, который хорошо помнила и вежливо переспросила:

- Что объяснить, Леон Русланович?

На миг мне показалось, что он просто вышвырнет меня из кабинета, но Бесов спокойно перевернул несколько страниц и указал кончиком дорогой ручки на одну из строчек. И я не сразу поняла, что указанная там сумма превышает ту, что нужно, в десять раз.

- Объясните мне, Елизавета, как сто тысяч долларов превратились в миллион? Даже все уборщицы в компании знали, что с этой фирмой я больше не желаю сотрудничать. А вы так легко и просто подарили им девятьсот тысяч долларов. Знаете, даже для меня это очень дорогой подарок, - все так же спокойно он положил рядом с договором мое личное дело. – Я очень тщательно ознакомился с вашими документами, но так и не понял, откуда у вчерашней студентки, живущей в непонятной квартире, не с городской пропиской, такие деньги? Как давно вы в качестве благотворительности разбрасываетесь подобными суммами?

Из всех его вопросов я знала ответ лишь на один. И выпалила, не думая:

- Квартира бабушки. Она не совсем моя бабушка, но жила с моими родителями, а я….

- Может, вы сами стоите девятьсот тысяч долларов?! – рявкнул мужчина. – Вряд ли! Лично я бы не дал за вас больше доллара. Если же ваша жизнь застрахована на такую сумму, то быстрее прыгайте из окна, пока я вас не придушил. Прыгайте быстро, потому что душить я вас буду медленно и долго.

Прыгать из окна я не стала. Но страх и паника сделали свое дело. Я действительно бросилась бежать к дверям, не обращая внимания на его окрики. Только в следующую минуту тяжелая дверь, которая открывалась внутрь кабинета, резко распахнулась. От силы удара в плечо и голову я отлетела в сторону и упала на пол, обо что-то ударившись. Несколько минут было очень темно. И первой появилась не боль, а ощущение чего-то теплого и липкого, струящегося по моей правой щеке.

- Лиза, ты меня слышишь? Только не вставай, лежи, - я увидела склонившегося надо мной Васильева. - Ты, падая, ещё и голову разбила о край стеклянного стола. Леон, ты что, не знаешь, где в твоём кабинете аптечка?

Друзьями с Владиславом Николаевичем, генеральным директором, мы не являлись. Но он был прост в общении, и всегда находил несколько приветливых слов, заходя в наш кабинет. Дежурные приветствия, стандартные фразы о погоде, его очередная веселая шутка. Влад всегда предупреждал, если у Бесова было плохое настроение, что сегодня лучше обходить директорский кабинет стороной.

С Владом мы были на «вы». Я никогда не пыталась обратить на себя его внимание, зная, что мне его не удержать. Зачем пытаться сделать то, что тебе не под силу? У меня не была занижена самооценка, но я не была настолько глупа, чтобы не понимать, что этот мужчина уж точно рожден не для меня.

- Лиза, - Влад осторожно коснулся пальцами моей щеки. Видимо, его тревожили мои закрытые глаза. – Поговори со мной. Расскажи, что ты чувствуешь: тошноту, боль, головокружение? Может, молнии сверкают или мушки летают?

- Нет, все хорошо.

- Тогда открой глаза, - попросил он.

- Нет.

- Почему?

- Потому что я боюсь крови. Очень – очень. И вида ран, - не стала разыгрывать из себя героиню.

- Понятно, - ответил Влад. – Значит, медсестра из тебя не получится…

- Из неё вообще ничего не получится, - не удержался Бесов. Его слова прозвучали где-то рядом. Видимо, нашел и принёс аптечку.  – Отвези её домой. Убери как можно быстрее и дальше с моих глаз.

- Посмотри сам, Леон, - Влад значительно снизил голос, но я не оглохла. Слух у меня по-прежнему был отличным. – Ей нужно к врачу. Здесь требуются швы, и снимок не помешает. Это же голова.

- Пустая и глупая, - тут же прокомментировал начальник. – Вези, куда хочешь, но, через полчаса, когда все уйдут домой. Стас, глянь ты. Может и полчаса ждать не нужно. Проще прибить сейчас, чтобы не мучилась. Мы же в гуманном обществе живём.

 Визуалы главных героев:
Леон (Хайдар) Бесов, 34 года

Елизавета Андреевна Архангельская, 26 лет

Стас Скотт, двоюродный брат и друг Леона, 39 лет

Услышав, что к нам приближаются тяжёлые шаги, зажмурилась ещё сильнее. Стас, начальник службы безопасности, пришёл вместе с Бесовым. И о нём знали ещё меньше, чем о его начальнике. Такого же роста, как и Леон Русланович, самый широкоплечий из троих, с коротко стриженным затылком и ещё более густой щетиной на тяжёлом подбородке.

Совсем не походил на представителя известной компании, а являлся типичным образцом авторитета из девяностых. Хотя, по моему мнению, таких устрашающих там ещё нужно было хорошенько поискать. Он тоже носил дорогой строгий костюм, а под пиджаком просматривалась кобура с оружием. Стас почти ни с кем не разговаривал, кроме собственных подчинённых и никогда не здоровался с другими сотрудниками, даже сталкиваясь с ними лоб в лоб.

Я точно знала, что не помогать он мне идёт, а смотреть, как удачнее добить, чтобы меньше возни было с мокрым пятном, которое останется от моего щуплого тельца. Всё ещё не открывая глаз почувствовала, как носок его ботинка прошёлся рядом с моей головой.

- Леон, кто у тебя закупкой мебели занимается? – громыхнул его голос. – Наёбывают тебя, как девицу на первом свидании. Здесь калёное стекло ставят, которое и от удара молотом Тора должно всего лишь пойти трещинами, а не разбиться. А оно разбилось от соприкосновения с пустой головой. Теперь понятно, куда твои миллионы уходят.

- Стас, - одёрнул охранника Владислав. – Здесь швы нужны? Или мы сами обработать можем?

- Мне не нужны. И ей, наверное, тоже. Шрам останется, вот и всё. Кто его разглядывать будет? Если девушка красивая, но глупая – ещё терпимо, а если глупая и на неё похожая… Родителям что со шрамом, что без шрама – до конца жизни от неё не избавиться.

Да что он знает о моих родителях! Да как он смеет! Всё же распахнула глаза и вновь наткнулась на три головы Горынычей. Бесов тоже не ушёл, а стоял рядом.

 Что если теперь они с помощью моей любимой детской считалочки решают, чьим ботинком меня прихлопнуть, как муху на … на… разбившемся стекле? А стекла на самом деле много. Если пошевелюсь, вся порежусь.

- Потерпи немного, - Влад всё же присел на корточки возле меня и большим куском бинта, чем-то намоченным, стёр текущую по щеке кровь. Предусмотрительно бросил позади меня.

Оторвал новый, смочил его и приложив к ране на голове, протянул вторую руку, помогая мне подняться. Затем аккуратно стряхнул оказавшиеся на одежде осколки. Я уже мысленно представляла, как просачиваюсь в тяжёлую дверь и туманной дымкой исчезаю с глаз Горынычей. Но сам чёрт, не иначе, дёрнул меня отвести глаза в сторону. На пропитанный кровью бинт, брошенный Владом. Моё сознание тут же пошло уже упомянутой туманной дымкой, и я стала падать назад. В осколки.

Пришла в себя уже лежащей на диване. Сразу прислушалась к ощущениям собственного тела. Если я упала, значит, должны быть новые порезы? Осторожно пошевелила ногами и руками.

- Ты не упала. Леон подхватил тебя, - правильно понял мои ужимки Влад. – Кровь почти не течёт. Ещё десять минут и поедем в клинику.

- После её посещения очень рекомендую подробно вспомнить, как сто тысяч долларов превратились в миллион, - рыкнул на меня Леон Русланович и, прикрыв пиджаком рубашку, пошёл к выходу из кабинета. Я поняла, что, падая, испачкала её своей кровью. Ещё к миллиону нужно приплюсовать цену дорогущей рубашки…

Стас резво потащил за хозяином свою драконью тушу. 

- Да, Лиза, накосячили мы с тобой по полной, - вздохнул Влад, когда за ними закрылась дверь. – Если ты не виновата, кто-то очень крупно решил подставить нас обоих. Знать бы кто? А ещё лучше – зачем?

 Влад отвез меня в частную клинику.

Лишних вопросов здесь не задавали. Наложили несколько швов, выписали рецепты и через семь дней сказали прийти, чтобы снять швы. Также врач добавил, что имеются признаки легкого сотрясения и порекомендовал неделю полежать. Если состояние ухудшится, то незамедлительно вызвать «Скорую».

  Пока открывали больничный, Влад рассчитался за услуги клиники собственными деньгами. Я тут же решила их ему вернуть, но увидев сумму счёта, мгновенно прикусила язык. А клиника точно в Минске находится? Может, мы летали в соседнюю галактику, и в сумму услуг доктора вошла ещё и цена за два билета? В обе стороны?

Васильев проводил меня до самой квартиры и порекомендовал кому-нибудь позвонить, чтобы на ночь я не оставалась одна. Я клятвенно заверила, что так и сделаю, но звонить никому не стала. Сбросила одежду прямо на пол и забралась в постель, почти мгновенно уснув. В клинике мне вкололи то ли обезболивающее, то ли успокаивающее, что и дало свой эффект.

 А в десять утра мне в дверь позвонил Дмитрий Анатольевич, главный юрист компании и друг моего отца. Человек, который очень много сделал для меня после его смерти. Именно он помог мне устроиться на работу в компанию, когда я училась на третьем курсе института, поручившись за меня перед отцом Влада.

Набросив халат, я автоматически накинула на голову капюшон, не желая расстраивать друга отца видом своей разбитой головы. Но Дмитрий Анатольевич, видимо, не знал о случившимся и решил, что я после ванны.

- Как такое могло случиться, - человек, которого я звала «дядей Димой», расхаживал по моей маленькой комнатке в одиннадцать метров и подозрительно заглядывал в каждый угол. Я все никак не могла понять, что он там надеется увидеть. – Ты же понимаешь, что это не просто ошибка? Подобных ошибок не бывает.

- А что это? – глупо спросила я. – Я не знаю, как это получилось. Я проверяла, я знала сумму. Опечатка в один ноль, я понимаю, что это не объяснение…

- Опечатка в один ноль? Лиза, ты же не можешь быть такой наивной. Я видел договор. После цифр, как это всегда бывает, сумма пишется прописью. Сумма, эквивалентная ста тысячам, и сумма эквивалентная одному миллиону. Согласись, в этих словах нет ничего похожего. Более того, я сам составлял и проверял этот договор перед отпуском. Тебе всего лишь было нужно проконтролировать его подписание. Ты исправила суммы?

- Я не исправляла, дядя Дима.

- Не надо, Лиза, не надо врать мне.  Только не мне. Бесов ничего не сказал, но, как и я, как и все мы, прекрасно все понимает. Тебе заплатили, да? За то, что поменяла суммы в пользу компании, с которой он не планировал сотрудничать.

- Дядя Дима!

- Лиза, не делай мне еще больнее своей ложью. Я могу тебя понять. Наверное, могу. Росла без отца, столько лишений, а здесь такой шанс заработать быстрые деньги. Я знаю, ты не со зла, ты не продумала до конца последствий, юная и глупая. Но Бесова тебе не провести. И Влад, он не такой, каким кажется. Ты представить не можешь, с кем связалась. Но, что сделано, уже не исправишь.

Я смотрела, как он достает и бросает на пол из шкафа всю мою одежду, затем переворачивает кухню. Бьётся много посуды. Даже кровать перетрясает и вытряхивает из подушек синтепон. Он тут же белыми градинами разлетелся по комнате.

- В квартире денег нет, - констатировал мужчина. - Значит, где-то на счете. Едва ты дашь им движение, это обнаружится.

- Их нет, вообще, - прошептала я. – И не было.

- Бесов не хочет давать огласку этому делу. Его можно понять. Объявить всему миру, что был обманут сопливой девчонкой. О произошедшем знаем лишь я и главный бухгалтер. Он лишил нас сто процентов премии на год и других стимулирующих выплат. А это половина моей зарплаты. Вот как ты меня отблагодарила, девочка Лиза.

- Дядя Дима!

- Официально будет сказано, что твоя ставка сокращается. Теперь всю работу перебросят на нас. Что он будет делать с тобой – не говорил. Увольнение по статье – это самое лучшее, что может быть для тебя. Но все мы понимаем, что девятьсот тысяч долларов просто так не прощают. Целые семьи убивают за гораздо меньшую сумму.

Он ушел, а я осталась сидеть на полу. Только теперь я осознала весь ужас произошедшего. И мне ничем не доказать свою невиновность. Даже клятва всеми святыми и библией не поможет. Только страха от того, какую кару мне готовит Бесов, не было. Больнее ножа мою душу полосовал стыд перед старым другом отца.

Когда-то они вместе служили в Афганистане. Два летчика, два офицера. Только дядя Дима вернулся, а мой отец – нет. Я родилась уже после его гибели, в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. Когда мама вышла замуж во второй раз, родственники отца сочли это предательством и перестали с нами общаться. В чем была виновата именно я – не понимаю до сих пор.

 Отчим относился ко мне хорошо, но у них с мамой родились еще две дочки-погодки. Я все чаще оставалась у бабушки, матери мамы. Она звала меня сиротинушкой, при этом, не переставая напоминать, что мое рождение всегда было ошибкой.

Моя мама: умница, красавица и отличница, связалась с хулиганом и двоечником, который вскружил ей голову. Сломал все планы на запланированное прекрасное будущее и посмел умереть на чужой войне даже не успев жениться и узаконить моё рождение.

И с годами, я видела, мама начинала думать также. Конечно, по-своему она любила меня, все чаще повторяя, как я похожа на отца. И эти слова звучали упреком. Все родственники и знакомые пристально следили за каждым моим шагом, ожидая, когда же я пойду дорогой отца.

И дождались. Зазвонил мобильный телефон. Я отключила его, затем домашний, закрыла дверь и склонилась над унитазом. Меня стало тошнить. Скорее всего, не от травмы головы, а от ненависти к себе. Что я не заметила, где допустила ошибку, как могла оказаться такой глупой и слабой? Упала на самое дно, не сделав ни шага.

Есть не хотелось. Еда провоцировала рвоту. Лишь пила кипяченую воду маленькими глотками. Конечно, в аптеку за выписанными мазями и лекарствами я тоже не пошла.

Нашла на кухне большой флакон с зеленкой, с истекшим сроком годности. Наверное, ей ещё бабушка отчима подкрашивала серую тюль при стирке. Её я лила прямо на голову, не глядя в зеркало, где-то в районе наложенных швов.

Несколько раз в дверь звонили, последний раз очень долго и настойчиво, но я и близко к ней не подходила. Боялась я отнюдь не Бесова с остальными Горынычами, вооружившегося щипцами для пыток, а очередного визита Дмитрия Анатольевича или отчима, а еще больше – мамы. Мне казалось, когда я увижу мелькнувшее в её глазах разочарование, это будет хуже смерти. Как вечное изгнание, всеобщее отчуждение и самое страшное в мире проклятие.

Когда послышался щелчок открывающегося замка, я натянула на голову одеяло и вжалась в стену, ведь ключи были только у мамы и отчима.  Одеяло с меня стянули быстро.

- Лиза, открой глаза! Что здесь произошло?! Ты знаешь, кто это был? - голос Влада Васильева был весьма узнаваем.

Я выглянула из-за его плеча. Но там, кроме двух остальных Горынычей с непроницаемым выражением лиц, больше никого не было.

- А где мама?

- Её здесь нет, - осторожно ответил Влад, всматриваясь в меня. – Ты хочешь, чтобы она пришла?

- Нет-нет. Как вы дверь открыли? Ключи только у неё.

- С твоим замком справится и ребенок, - ответил Бесов. – Как я понимаю, твои новые друзья приходили забирать назад свои деньги, поняв, что им ничего не светит. Ты им все отдала? Теперь можешь познакомить нас с ними. Это и в твоих интересах тоже.

- У меня нет никаких денег! – закричала я. – И не было. Здесь уже не осталось, где искать!

Всплеск эмоций вызвал новый приступ тошноты. Я забежала в туалет. Рвота желудочным соком не приносила облегчение. Измученная ею за четыре дня, я уже не могла встать с колен.

- Все хорошо, успокойся, - Влад придержал меня за плечи. – Тебе нужно успокоиться.  Старайся дышать. Мы ничего плохого тебе не сделаем. Вот так, уже лучше.

Видимо, он был не слишком брезглив. Хотя мою тесную комнату осматривал с удивлением, явно не понимая, как в таком помещении вообще можно жить. Но ничего другого от него ожидать и не приходилось. Ведь он вырос в очень-очень большом достатке. 

Между тем мужчина подождал, пока я прополощу рот и вытер влажным полотенцем моё лицо. Вернувшись в комнату, укрыл меня пледом.

Бесов и Стас по-прежнему стояли посреди комнаты, тоже не понимая, как здесь можно находиться.

 – Кто здесь был? - мягко спросил Влад.

- Дмитрий Анатольевич, - ответила я. – Тоже искал деньги.

- Не нашел, - понял Бесов. – Даже он не верит тебе, Лиза. Это уже о многом говорит. Как тебе можем поверить мы, если тебе не верит человек, который заменил тебе отца, который знает тебя лучше других?

- Никак, - на этот раз согласилась я.

Стас Горыныч, всё ещё продолжающий мерить своими длинными ногами комнату (два в ширину и два с половиной в длину), что-то выцепил взглядом в нише старенькой секции. Через минуту в его руках был портрет моего отца. Даже не портрет, а чёрно-белая фотография, где папа был сфотографирован в форме, сразу после получения своего последнего звания капитана.

Он казался таким молодым и счастливым, глядя на всех нас с выцветшей фотографии. Он верил, что исполнит долг, а затем будет жить долго и счастливо.

 Как-то, на ежегодной встрече бывших ветеранов Афгана, которая проходила в школе, где я училась, со мной разговорился один из её участников.

Мы, по сложившийся традиции, ставили поздравительный концерт. Так как ни певческими, ни танцевальными талантами я не блистала, мне дали роль ведущей. Посчитали, что меня, как дочь погибшего офицера, обязательно нужно задействовать на подобном мероприятии.

В конце концерта мы все спускались в зал и дарили каждому воину по три гвоздики. Деньги собирали всей школой. С учеников. Учителя почему-то добавлять не стали.

 Этот момент для меня было самой стыдной частью поздравительного вечера. Я шла сразу за одной из педагогов, которые наблюдали с проходов между креслами актового зала, чтобы мы кого-нибудь не упустили, не оставив без цветов. Пока я протягивала нашу подвявшую благодарность и говорила какие-то соответствующие моменту слова, учительница зачем-то сказала, что я тоже пострадавшая, так как мой отец погиб.

Выходя из школы, я ещё раз встретила мужчину, которому дарила цветы. Он протянул мне пакет полный фруктов, печенья и конфет. Конечно, мне было неловко принимать угощение, и я стала отказываться, бормоча что-то стандартное, типа «вам нужнее».

- Нам уже ничего не нужно, Лиза, - погладив меня по голове, ответил бывший афганец. – Эти встречи нужны не нам, а вам. Чтобы не допустили подобного в будущем, чтобы спасали себя. Нас уже никому не спасти. Знаешь, Лиза, мы выполняли долг. Но нам до сих пор не сказали, когда мы успели задолжать чужой и чуждой нам стране.

Стас занёс руку, и я мгновенно поняла, что он собирается сделать:

- Нет, не нужно, - попыталась вскочить с кровати, но запуталась в одеяле и кулем скатилась к ногам главного дракона. – Леон Русланович, скажите ему не делать. Это единственная фотография отца. Другой у меня нет. Ничего папиного у меня нет.

- Стас, верни на место, - милостиво кивнул мне начальник. Но его приспешник даже не взглянул в нашу сторону.

- Пожалуйста, умоляю, - запричитала я.

- Стас, - на этот раз рявкнул начальник. Но самый гадкий Горыныч по-прежнему с ненавистью смотрел на фото в своих руках. Нет, мне не показалось. Стас своим огненным взглядом буквально прожигал фото. Да что на него нашло?

Бесов снова рявкнул, на этот раз на незнакомом мне, показавшимся очень грубом языке. Какие-то короткие рваные слова. Английский я худо-бедно знала. Точно, что не на нём. Зато подействовало. Стас вернул фото на место и бросил на меня очередной уничтожительный взгляд.

- Уходим, - уже на русском произнёс Бесов.

Но Влад что-то негромко стал объяснять брату. Из отдельных фраз я поняла, что его волнует мое состояние. Вдруг я умру, и не скажется ли это на репутации компании. Не придется ли объясняться с правоохранительными органами.

- У неё явное обезвоживание, - добавил он. – Ты и сам это видишь и знаешь, насколько опасно подобное состояние. Леон, она совсем ребенок. Если подручные Халилова действительно придут за деньгами, они не оставят её в живых и сделают все, чтобы свалить это на нас. Не отмоемся же.

- Нам работы меньше будет! – высказал своё мнение Стас.

- Делайте, что хотите, - не понижая голоса, ответил Леон Русланович и посмотрел на Стаса. – Это и твой косяк. Кто у нас начальник безопасности? Не уследил, теперь разбирайся сам. С меня на сегодня хватит. Я устал. Жду в машине.

- Надень что-нибудь, - Влад вытащил из разбросанной по полу одежды мой старый сарафан. – На улице июнь, не замерзнешь.

- Зачем?

- Поедешь с нами.

- Я не брала никаких денег! Если и придут, то не ко мне. Если вы мне не верите, то я это точно знаю, - возразила я.

- Лиза, ты себя в зеркале видела? Лучше и не смотри. Испугаешься, - Васильеву надоело препираться, и он одним движением выпутал меня из одеяла. Пригрозил: – Через минуту не переоденешься, Стас поможет.

Повторять дважды мне не пришлось. Помощь Стаса представлялась мне очень красочно. В ней я точно не нуждалась.

Я взяла ключи от квартиры, но личный телохранитель братьев закрыл её своей отмычкой. Влад открыл для меня подъездную дверь и галантно пропустил вперёд.

- Лиза, ложись, - донёсся до меня его голос и подъездная дверь захлопнулась, пряча двоих мужчин. А рядом со мной просвистели … пули?

 Я стояла с открытым ртом и, как последняя дура (почему как, обидно даже) смотрела на мужчину, сидящего на мотоцикле в двух метрах от подъезда и стреляющего из пистолета. С глушителем, наверное, если выстрелы почти не слышны.

Лицо стрелявшего закрывала модная бандана. А его рука с пистолетом целилась именно в меня. Ведь больше было не в кого. Я всё же бросилась на землю, закрывая голову руками и понимая, что это меня не спасёт. Попасть с такого близкого расстояния сможет даже слепой.

Вот и всё. Рано. Быстро. Глупо. Но самое обидное то, что дурацких денег я не брала. Зажмурилась, ожидая боли. Или боли не будет?

Ущипнула себя за щёку. Вдруг, мне снится очередной кошмар? Теперь боль появилась. Значит, самая, что ни есть, настоящая реальность. Не зря же я подобные фильмы не любила. Наверное, предчувствовала.

Неожиданно рядом со мной раздались ответные выстрелы, меня дёрнули в сторону и накрыли чем-то тяжёлым. Очень тяжёлым. Даже мелькнула мысль, что колесом машины переехали. Видимо Леон Русланович в очередной раз проявил милосердие, чтобы не мучилась.

Послышался бешеный рёв срывающегося с места мотоцикла. Над моей головой прогремел голос Бесова:

- Стас, прекрати стрелять! Это же город! Убьёшь кого-нибудь ненароком.

- Какой город?! Да на этой окраине кроме бомжей и бездомных собак больше никто не живёт, - донеслось бурканье завалившего всю службу гадкого Горыныча.

- Наша сотрудница живёт, - хмыкнул начальник и рявкнул мне в ухо: - Живая?

Так вот кто у нас такой тяжёлый, дошло до меня.

- Нашёл из-за кого под пули подставляться! – подтвердил мои подозрения Стас, помогая Бесову слезть с моего тела. – Чёрт, Леон, тебя ранили!

Я ещё сильнее зажмурилась и глубже зарылась лицом в дорожную грязь. Утром прошёл дождь, поэтому её хватало с избытком. Мягко и тепло. Только захрюкать от удовольствия оставалось. Я всё ещё была жива!

- Сильно задело? – это забеспокоился Влад.

- С плеча кожу содрало, - облегчённо выдохнул Стас. Неужели этот боров может испытывать человеческие эмоции?

- Давайте в машину, пока кто не увидел, - решил Васильев и присел возле меня. – Лиза, вставай. Нужно уезжать. Ты не ранена?

Он помог мне подняться. Достав влажные салфетки, стер с лица грязь. Но кожу всё равно очень сильно стягивало. Однажды я купила себе маску из глины. Ощущения похожие. Но маска, конечно, была намного гигиеничнее и полезнее.

- Ты же не собираешься везти её к нам домой? - спросил в машине Стас, садясь за руль.

- Нет, мы её на свалку повезём, - огрызнулся Леон. По тому, как скривились губы его подчинённого, я поняла, что мне там как раз самое место. – Вшей у неё нет, не наберешься.

Они жили в большом коттедже, обнесенном высоким забором, в частном секторе города. Но рассматривать я ничего не стала, даже, если бы мне и разрешили, потому что чувствовала себя очень плохо. Влад легко поднял меня на руки.

- Помой её сначала, - посоветовал Стас. – Только в своей ванной.

Ванная оказалась очень большой, как и сама ванна, сияющая перламутровой чистотой.

- Не тошнит? – поинтересовался Влад, открывая краны. Еще в машине он дал мне бутылку с минеральной водой без газа, посоветовав, как можно больше пить. Часто и мелкими глотками.

- Нет. Дома я пила кипяченую воду.

- Эта лучше. Она восстанавливает баланс солей, минералов и всего, что нужно. Классно помогает после бурной вечеринки. Залазь в воду.

- А вы не выйдете? - напомнила я.

- Чтобы ты утонула, если плохо станет? – подумав, он вылил в воду почти все содержимое какого-то флакона. Теперь вода покрылась огромной шапкой густой пены, а в воздухе сильно запахло чем-то сладким. – Тебе все равно самой не вымыть голову. Швы задевать нельзя. К тому же ты вся в зеленке, нужно попробовать её оттереть. Я схожу за полотенцами, а, когда вернусь, ты уже должна быть в воде. И не забывай пить.

Но он не вернулся. Я не очень беспокоилась по этому поводу, наслаждаясь ароматной ванной. Все случившееся теперь казалось мне не таким уж и безнадежным. Я обязательно выберусь, я смогу, я сумею. Если я выжила, значит, это кому-то нужно.

Вода в бутылке закончилась, а в ванне стала остывать. Открыв глаза, я испуганно вскрикнула. Бесов вошел так бесшумно, что я не услышала, и стоял, прислонившись к косяку. Насколько долго он здесь находился, я не могла предположить.

- А где Влад?

Лучше бы я не спрашивала. Из слов Леона я поняла, что кто-то из рабочих что-то пытался вынести на производстве, но, был замечен охраной. Влад и Стас поехали разбираться.

Начальник прочитал мне основательную лекцию о том, как плохо воровать и плавно вернулся к злосчастному договору. Мое с трудом восстановленное равновесие рухнуло.

Почувствовав очередной приступ тошноты, я зажала рот рукой. Лишь тогда он замолчал. А я пожалела, что меня не вывернуло на него. Чтобы он тогда делал? Пена стала оседать, а я - чувствовать себя весьма некомфортно.

- Вы можете выйти, Леон Русланович?

Я была почти уверена, что он откажется, чтобы очередной раз поставить меня в неловкую ситуацию. Ну и пусть.

Конечно, я не привыкла находиться без одежды перед людьми, тем более не своего пола. Но это не смертельно. Я понимала, что во мне нет ничего, что могло его заинтересовать. Он забудет меня, едва я исчезну с его глаз.

Я понятия не имела, какие женщины могут нравиться Бесову, но Влад вполне точно сравнил меня с ребенком. Я не отрастила ни пышных форм, ни длинных ног. Хотя, ради справедливости, я не могла назвать свою фигуру плоской или мальчишеской. Вполне округлая попа, тонкая талия и грудь, даже не знаю, какого размера. Наверное, двоечка. Но точно больше прыщиков!

- Давай, помоем голову, и я уйду, - к моему удивлению ответил начальник. Боится, что я буду сниться ему в кошмарных снах? Белой, худой и грязной?! И зелёной.

- Наденьте перчатки, - не смолчала. – Вдруг, станете чесаться? Или грязь кожу разъест? Знаете, лучше всего обработать руки средством, содержащим хлорку. Убивает все микробы. У вас нет на неё аллергии?

Он поднял мой сарафан, под который я положила свои трусики. Маленький кусочек белого тонкого хлопка, смятый его большой ладонью.

- Еще одно слово, Лиза, и я засуну их тебе в рот. И мне все равно, станет ли тебя тошнить и насколько это гигиенично. Понятно? - Мужчина произнес фразу негромко, не повышая голоса, но я замолчала мгновенно. Он сунул маленький комочек в карман своих брюк и наклонил мою голову так, как ему было нужно.

- Воспаления не видно, швы заживают нормально.  Как можно было так испачкаться зеленкой? Можешь ответить, - разрешил он.

- Я не смотрела в зеркало. Не могу видеть раны и кровь. Просто лила зеленку сверху, - от него приятно пахло гелем для душа, а под майкой виднелась свежая повязка. Видимо мужчина не только успел принять душ, но и обработал рану. Или ему обработали. Хорошо, что этого не пришлось делать мне.

Может быть потому, что опыт мытья длинных волос кому-то у него полностью отсутствовал, он сделал это вполне аккуратно. Затем оттер зеленые пятна с шеи, щеки и плеча. Полностью не смылись, но уже не так бросались в глаза.

Я домывалась очень быстро. Вдруг Горынычи вздумают вернуться все втроём? Делать это в их присутствии совсем не хотелось. Но они не вернулись.

Вытершись и закутавшись в сухое полотенце, без нижнего белья, я вышла из ванной, не зная, что делать дальше. Впрочем, Бесов ждал меня в спальне, куда выходила ванная.

- Садись, - он кивнул на широкую кровать. Взял ватные палочки, новый флакончик с зеленкой и, обработав швы, разобрал волосы, чтобы они не падали на рану. – Можешь спать или смотреть телевизор. Воду я тебе принес. По дому не бродить. Туалет и ванная знаешь, где. Кстати, я включил твой телефон. Позвони маме, чтобы не стала беспокоиться.

Я не сразу поняла, что его удивило отсутствие пропущенных звонков от ближайших родственников.

- Уже поздно. Позвоню завтра. Леон Русланович, а вы не дадите мне какую - нибудь старую майку? Ту, в чем спать.

Он открыл дверь, видимо гардеробной и протянул мне вполне хорошую футболку, судя по размеру, принадлежащую Владу.

- Если я испачкаю её зеленкой?

- Влад у нас добрый, ругаться не будет, - хмыкнул мужчина.

Кровать оказалась очень просторной и удобной, со свежим, приятно касающимся тела постельным бельем.

К моему удивлению, хозяин дома зашел где-то часа через два. Даже дома он был одет в брюки и строгую футболку с рукавом до локтя. Может, решил проверить, не роюсь ли я по шкафам? Но я не рылась, а тихо лежала на краю кровати. Конечно, Бесов не стал стучать, а появился внезапно и бесшумно.

- Почему ты не спишь? Голова болит?

- Нет, все хорошо.

- Влад скоро приедет, - он присел на край кровати, пристально всматриваясь в моё лицо. – Лиза, ты знаешь, как погиб твой отец?

- Мой отец? Откуда вы знаете? Ах, да, в личном деле прочитали, - догадалась я. - Нет, не знаю. Дмитрий Анатольевич говорил, что его вертолёт сбили моджахеды. Это произошло на его глазах. Я родилась уже после гибели папы и никогда его не видела.

- Лиза, а ты знаешь, кто я?

От удивления я присела на кровати.

- Кто вы? В каком смысле? Естественно, я знаю, что вы исполнительный директор…

- Тебе двадцать шесть. Значит, когда погиб твой отец, мне было восемь. Я хорошо помню эту войну. Возможно, я сам стрелял в твоего отца. И сбил именно его вертолет. Я родился и вырос в отряде тех, кого такие, как твой отец, называли душманами.

- Это невозможно, - я покачала головой. – Вы же….

- Я до четырнадцати лет жил в горах Афганистана. Мой отец был командиром отряда. Отец Стаса, который, кстати, является мне близким родственником, тоже из этого отряда. Когда мне было четырнадцать, а Стасу восемнадцать нам удалось уехать в Америку. Возможно, ты не знаешь, но в советско-афганской войне Америка поддерживала повстанцев. Там нас усыновила семья помогшего нам офицера. У нас появилась новая биография, имена и документы. Со временем я поступил в Гарвард, а Стас ушёл в спецназ. Именно тогда мне удалось разыскать свою мать.

Это было мне неизвестно. Да никому в компании было неизвестно.

Мужчина всё ещё пристально смотрел мне в глаза, поэтому я произнесла:

- Леон Русланович, я не знаю, как произошла эта ошибка. Но её сделала не я.

- Лиза, если я узнаю, что это ты решила поиграть в мстителей, я придушу тебя собственными руками. Поверь, сделать это мне ничего не стоит, - ответил он.

Вышел и тихо закрыл за собой дверь, а я расплакалась, сама не понимая причину собственных слёз. Как так получилось, что чужая война нашла меня двадцать шесть лет спустя прямо на моей работе?

Скоро вернулся Влад и ушел в душ. Я понимала, что должна успокоиться, а не создавать ему лишних проблем. Но это получилось не так быстро, как хотелось.

- Высморкай нос, - посоветовал он, протягивая мне полотенце. – А то будешь сопеть всю ночь.

Васильев отдал мне лежащее на кровати одеяло, сам накрылся пледом и повернулся ко мне спиной.

 Утром меня разбудил негромкий разговор. Влад по-прежнему лежал на кровати, а Леон и Стас сидели на ковре на полу. Обсуждали вчерашнюю попытку нас расстрелять. Стас настаивал на том, что убить хотели именно меня. Леон не соглашался. Он не понимал, почему этого не сделали в те два дня, когда я одна находилась дома. Зачем ждали именно того момента, когда мы появимся все вместе.

- Меня незачем убивать. Я не брала никаких денег, - не выдержала я новых обвинений в свой адрес.

- Тебе говорить разрешали? – рявкнул на меня Стас.

Я испуганно залезла ещё глубже под одеяло. Теперь, когда Бесов немного рассказал о своём прошлом, я вполне могла понять их неприятие к женщинам. О том, что в Афганистане их не считают за людей известно всему миру.

 Но этот огнедышащий Горыныч всё же находится не у себя в горах! А я совсем не кусок мяса в его пещере, которое он припас себе на обед, а оно неожиданно заговорило человеческим голосом!

Почувствовав себя увереннее, вновь высунула нос из-под одеяла.

- Стас, не ори, - сделал замечание своей тени Леон. – Лиза, расскажи о договоре ещё раз.

- Дмитрий Анатольевич отдал мне его перед своим уходом в отпуск. Сбросил на компьютер и дал в распечатанном виде. Прежде, чем передать его Владиславу Николаевичу на подпись, я перечитала его. Там была прописана сумма эквивалентная ста тысячам долларов. Оговаривалось, что поставка будет последней.

- Что значит передать? – тут же зацепился за мои слова Леон Русланович. – Ты должна была прийти с этим договором, положить на стол перед Владом и дождаться его подписи.

Я молчала, не зная, что говорить дальше. Промямлила:

- Я пришла, но Владислав Николаевич был очень занят.

- Чем? – нахмурился исполнительный директор.

- Кем, - вздохнул Влад. – Лиза действительно приходила. А я в это время трахал нашу секретаршу Катю. У меня и так с самого утра стояк был, а Катя решила продемонстрировать новый комплект нижнего белья. Я сказал Лизе оставить договор в приёмной. Мне Катя его потом принесла. Я подписал не глядя.

- Кстати, а где Катя? – ещё больше сдвинул брови Бесов. – Я её дней пять не видел.

- Она позвонила в понедельник и сказала, что заболела, возьмёт больничный, - пожал плечами Влад. – Наверное, вчера закрыли. Сегодня суббота, значит послезавтра выйдет на работу.

- Позвони ей сейчас, - распорядился Леон и протянул телефон, взяв его с прикроватной тумбочки.

Васильев набирал несколько раз, но ему так никто не ответил.

В спальне Влада повисла напряжённая тишина.

- Ты знаешь её адрес или нужно узнавать? – произнёс Стас.

- Знаю. Был у неё несколько раз, - тихо ответил Влад.

- Одевайся. Возьму ребят и съездим к ней домой. Леон, в доме тоже пусть останется несколько человек.

Бесов не стал возражать. Не обращая на меня внимания, Влад натянул джинсы и чистую футболку. Двое мужчин быстро вышли из комнаты. Оставшийся начальник глянул на меня.

- Умывайся, затем обработаем твою голову и пойдём завтракать.

- Я …у меня даже белья нет. Как я выйду из спальни и пойду мимо вашей охраны? – поинтересовалась я.

- Женское бельё я покупать в магазин не поеду. В твою конуру тоже возвращаться совсем не хочется, - хмыкнул он. – Вот. Со вчерашнего вечера так и валяются, - вспомнил Бесов и протянул мои трусики. - Умывайся и спускайся вниз. Я скажу парням, чтобы не гуляли пока по дому.

Начальник ждал меня в гостиной. Провёл краткий обзор своих драконьих владений.

- Спальню Влада видела. Стас живёт на правую сторону лестницы. Моя спальня и кабинет на первом этаже, под комнатами Стаса. Столовая, соответственно, налево. Перед ней есть ещё один санузел. Для тебя, я так понимаю, эта информация актуальна.

Молодая девушка, которую Бесов называл Леной, смотрела на меня совсем не дружелюбным взглядом. Я не сразу поняла, что её недобрый взгляд предназначался даже не мне, а футболке Влада. Вот чёрт! На работе он спал с секретаршей, дома с горничной, а я – в его футболке.

Всегда знала, что за фасадами дорогих красивых домов живут самые настоящие… Горынычи! И их драконицы. Одна сейчас сладенько улыбается Бесову:

- Леон Русланович, завтрак на всех накрывать? Владислав Николаевич тоже спустится?

- Он со Стасом уехал. Покормишь их позже. Сейчас накрой для меня и Лизы. Впрочем, подожди, - он отвлёкся на свой мобильный телефон. Стал слушать говорящего и с каждым словом невидимого собеседника лицо мужчины мрачнело всё больше.

Отключившись, он взглянул на меня.

- Катю убили. Насколько я понял, сразу после того, как пытались застрелить тебя.

Следующую неделю я мирно просуществовала на половине кровати Влада. Мы вполне нормально с ним общались. Я видела, что мужчина искренне расстроен гибелью Кати. Никаких чувств у генерального директора к своей секретарше не было. Но, как и мне, ему было жаль, что погибла молодая и красивая девушка, жизнь которой только начиналась.

Проведённое внутренне расследование показало, что никаких денег Кате не поступало. Если только их ей не дали наличкой, а затем не забрали назад. Квартира погибшей девушки была перевёрнута с ног на голову.

В четверг мне сняли швы, а в субботу мы с Бесовым остались ужинать вдвоём в доме. Влад уехал на выходные к матери, а Стас, понятное дело, мне не отчитывался. Спрашивать у начальника куда тот делся, я, конечно не стала. Меня интересовали совсем другие вопросы:

 - Леон Русланович, я вам еще не надоела?

- Прошло только десять минут. Если будешь молчать и дальше, как-нибудь вытерплю, - ответил он.

- Я хочу домой.

- Поживёшь ещё неделю, а там посмотрим. Так как больничный тебе закрыли, в понедельник поедешь вместе с нами на работу.

- На какую? – испугалась я. Если он подготовил мне место дворника или уборщицы, терпеть точно не буду. Не потому, что я считала эти должности не достойными своей персоны. Но я пять лет училась в университете! Я столько для этого сделала!

- Я уволил очередную секретаршу, которую взяли на место Кати. Хватит с меня траханья под дверями. Поработаешь пока в приёмной.  По-моему, для тебя это идеальный вариант. Навредить там нечем, будешь все время перед моими глазами и заработная плата минимальная.

Секретарши у исполнительного менялись очень часто. И дело было не в самих работницах, а в его завышенных требованиях, хотя никакой важной работы они не делали. Для этого имелись личные помощники. В обязанности секретаря входило сортировать посетителей по мере их важности, готовить кофе, отвечать на звонки, напоминать о запланированных встречах. То есть, основная их работа заключалась в обеспечении покоя начальника. Только никто с этим не справлялся. Покойная Катя задержалась на целый год потому, что за неё заступался Влад.

 Я забыла упомянуть, что приёмная находилась между двух директорских кабинетов: генерального и исполнительного. Стас тусовался то в одном, то в другом, хотя у начальника собственной безопасности был отдельный кабинет.

- Не думаю, что я подхожу для подобной работы, - честно призналась я. – Почему бы вам просто меня не уволить?

- Потому что это будет очень просто, - моими же словами ответил он. Есть мне расхотелось совершенно.

- Вы даже на минуту не можете поверить, что я не делала этого, да?

Но дожидаться ответа не стала, направившись к ближайшей туалетной комнате. Я почти ничего не съела, а меня вновь стало тошнить, хотя вся неделя прошла нормально. Похоже, пора записываться на приём к психиатру.

- Ты, случайно, не на диете? – поинтересовался Бесов, когда я вышла из ванной.

- Только, когда вижу вас.

На работу я вышла. Если за завтраком у Леона Руслановича было хорошее настроение, то по приезду в офис оно закончилось. Ему вновь не нравилось все: и приготовленное мной кофе, и как пишет ручка, и кто заходит в приемную, и какие я ношу туфли.

- Ты можешь надеть туфли на каблуке? На обычной тонкой шпильке, какие носят другие девушки? А не эти … сандалии из ясельной группы. И пользуйся косметикой.

- Какая вам разница? – всё же не стерпела я. Ну, не учили меня бесконечному терпению секретарей. И как там теперь пишут в требованиях к вакансиям: стрессоустойчивости.

- Никакой. Но все наши клиенты и партнеры думают, что я взял на работу сироту из детдома. При этом не только не выплатив ей материальную помощь, но и забрав себе то, что ей перечислило государство! И сними с себя эту кофту. В помещении тепло. Ты же в приемной сидишь, а не коров в колхозе по стойлам распределяешь!

- А у меня денег на туфли не хватает! Они стоят всю мою зарплату. И хорошая косметика тоже. И кофту я не сниму, потому что из окна невозможно дует. А ваш ненормальный начальник кадров, стоит мне надеть блузку, два часа стоит, опершись на стойку, и заглядывает мне в вырез. Один раз даже его слюна на меня еле не капнула. Омерзительно!

Я бы наговорила еще много чего, но вовремя вмешался Влад и вытащил меня из приёмной в свой кабинет.

- Не обращай внимания, - посоветовал он. – Разволнуешься, вновь станет тошнить. А из окна действительно невыносимо дует, особенно, если дверь открыта. Лиза, у тебя проблемы с деньгами? Сколько ты получаешь?

Я протянула ему свой расчетный. Из минимальной зарплаты у меня умудрились высчитать подоходный налог и еще двадцать пять процентов зарплаты. Видимо, максимально возможное лишение, наложенное исполнительным директором. На руки мне едва досталась сумма эквивалентная пятидесяти долларам.

- Я почти все отдала за квартиру и коммунальные платежи, - призналась я Владу, когда мы спустились на обед в кафе. Теперь я не могла позволить себе даже чашку чая.

- Что тебе заказать? – спросил он.

- Ничего, только чай. Еще и вправду вытошнит.

- Лиза, так нельзя, ты очень похудела, - заметил он. – Не обижайся, но смотрится и вправду не очень.

- На два размера. Большинство вещей, которые я носила, скроены по фигуре и смотрятся ужасно.

- Нужно сходить к врачу, - посоветовал он. – Это серьезно.

- Я была. Мне назначили антидепрессант. Естественно, дорогущий. От него только хуже стало, - призналась я.

Как бы не относился ко мне Влад, он не показывал этого. Я понимала, что его повышенное внимание, лишь следствие пристального наблюдения. Старший Горыныч все ждал, когда же я начну доставать полученные деньги. Долго же ему ждать придется. Состарится, ожидая.

- Что за идея с подработкой? – поинтересовался Васильев, даже не скрывая того, что знает каждый мой шаг.

- Расклейка объявлений, что здесь плохого? Через две недели свадьба у наших близких родственников.  А у меня даже на парикмахера не хватает. Все, я пошла, иначе вообще без зарплаты останусь.

- Лиза, подожди меня после работы на стоянке.

Последнее время я вновь жила в своей квартире. По распоряжению Леона Руслановича мне поменяли замок. На этом защитные мероприятия моей не эксклюзивной тушки закончились.

- Зачем?

- Купим тебе новые туфли.

Я присела обратно и посмотрела на Влада. Это уже серьезно.

- Спасибо, конечно, но нет. Это уже мои проблемы и решать я буду их самостоятельно.  Делай то, что тебе говорит Леон Русланович, это я понимаю. Но не более.

Окно на следующий день отремонтировали. А я еще раз перебрала все содержимое шкафа. Никто в компании не знал про историю с договором, и скоро все сотрудники станут обсуждать мой внешний вид. Придумают и несчастную любовь, и подпольный аборт и связь с женатым мужчиной и черт знает, что еще.

В моей жизни, к счастью или, к сожалению, не было ни того, ни другого, ни третьего. Где-то на третьем курсе института на моём горизонте появился парень, который казался мне симпатичным. После нескольких месяцев конфетно-букетного периода, я решила узнать, что же там, за чертой, отделяющей девочку от женщины. И увидела пустоту. Мне не было ни хорошо, ни плохо. Еще через пару встреч, я поняла, что мне это не нужно. Больше пробовать мне не хотелось. Как говорят, любить, так короля…. На моем же горизонте даже королевичей не наблюдалось. В сложившейся же ситуации вообще никакой романтики не наблюдалось.

Ложась спать, я представила, что рядом лежит еще кто-то. Вот я кладу голову ему на грудь, не той стороной, где все еще чувствуется порез. Глупость какая-то, разве тогда думают о таких пустяках? А если он прижмет мои волосы, что тогда нужно делать? А если уснет раньше, чем я? А, если мне в туалет ночью захочется, как об этом сказать?

Поднявшись, я выпила таблетку, приписанную доктором. Зря, что ли, отдала последние деньги? Засыпать она, всё-таки, помогала. А это уже хорошо.

Принеся утром кофе Бесову, я неторопливо поставила перед ним чашку, и он удивленно оторвал взгляд от компьютера, но промолчал. Зато я чувствовала, что он смотрит мне вслед. Видимо, все никак не мог сообразить, к чему придраться. Не удержавшись, я несколько раз сильно вильнула бедрами и поспешно закрыла за собой дверь кабинета.

Я всегда предпочитала носить на работу удобную обувь. Но, раз начальник решил, что она не подходит для кабинета, значит, так тому и быть. Вполне строгое, но облегающее и короткое платье надевалось лишь под высокий каблук. Я оттенила глаза и накрасила ресницы, а волосы собрала в хвост и перекинула через плечо, хотя обычно собирала под крабом.

Мое торжество длилось недолго. Начальник кадров вновь решил задержаться, буквально повиснув на стойке над моим столом. В вырезе платья не было ничего неприличного, но, если заглядывать сверху, когда я сидела, было заметно кружево белья. Он нес какую-то чушь, а я все ждала, что слюна с его губ капнет мне на грудь. А что делала его рука, зажатая между его же телом и стойкой стола, я даже не хотела предполагать.

Зазвонил внутренний телефон. Исполнительный директор сказал занести ему все документы, что уже собраны на подпись. Я встала, взяв в руки соответствующую папку. Начальник кадров прижал меня к модно оштукатуренной стене приёмной. Шероховатая поверхность неприятно царапнула кожу лица.

- Игорь Юрьевич, что вы хотите?

- О, Лизочка, от такой красивой девушки много чего, - он сильнее прижался к моему телу сзади. Стал тереться. Но из-за его большого живота никак не мог дотронуться до моей попы своим причинным местом. - Послушайте совета от опытного мужчины. С высшим начальством нужно говорить более ласково. И результат сразу заметен. Если бы вы отметили мою благосклонность гораздо раньше, то остались бы на своей должности. А теперь и эту можете потерять.

- Звучит прямо, как угроза, - невольно улыбнулась я. Как же я хотела потерять свою должность!

- Что вы, Лизочка, как можно вам угрожать. Лишь предлагать и просить.

- О повышении зарплаты? – выдохнула я.

- Об этом мы можем поговорить даже сегодня в обед, - загорелся Игорь Юрьевич и, закрепляя позиции добавил. – Вы испачкались чуть-чуть, видимо, когда записывали…. Вот здесь.

Его пальцы потянулись к открытой коже над моей грудью. Все, хватит. Я попыталась ударить ногой, но кадровик отлетел к противоположной стене, отброшенный рукой Бесова. Теперь мне было хорошо видно, как распахнулись полы безразмерной рубахи начальника кадров, под которой оказалась расстегнута молния брюк. На светлой ткани расплывалось мокрое пятно. А еще наш кадровик не носил нижнего белья.

Хорошо, что у Влада была личная ванная комната, имеющая вход из его кабинета, и я об этом знала.

- Лиза, - Влад привычно подождал, пока я прополощу рот и, сев на плитку ванной, похлопал по своим коленям. Я аккуратно присела на его бедра.  Он потянул меня за плечи, чтобы я могла опереться об него, но тут же убрал руки, почувствовав, что я напряглась. – Это невозможно.

- Конечно, невозможно. Отвратительно. Омерзительно. Как представлю, что он хотел дотронуться до меня руками, которыми…

- Не представляй, - поспешно возразил Васильев. – Лиза, не все так, как ты, вероятно, поняла.

- А как я могла не так понять? Я видела, понимаешь? Гадость.

- Он не носит белье. Это не рядовой случай, но причин может быть множество. Любому мужчине может понравиться любая женщина и кое-что на это незамедлительно отреагирует. И контролировать это невозможно. И это нормально. При этом выделяется вполне обычная смазка, что ты и увидела.

- То есть, это я ненормальная?

- Я этого не говорил. Но ты все воспринимаешь слишком уж прямо, что ли. Я слышал, что Игорь Юрьевич большой любитель женщин и за определенные действия обещает им должности. Полегчало?

- Не знаю. Только бы не увидеть его.

- Тогда посидим здесь. Он как раз пишет заявление на увольнение по собственному желанию, - ответил Васильев.

- Надеюсь, не моей ручкой?

- Не обратил внимание. Лиза, а у тебя есть парень?

- Нет.

- А был? В смысле мужчина?

- Я не старая дева, если тебя интересует именно это, - ответила я.

- Но первый раз не задался? – предположил Влад.

- Не задался. Не лично первый, а весь раз.

- Прости, - но Васильев продолжал даже не смеяться, а ржать, уткнувшись лицом мне в спину. – Лиза, ты говоришь это так, словно попробовала устрицы, которые тебе не понравились. Затем ты решила попробовать еще раз, чтобы решить наверняка, что будешь есть только курицу.

- Я пробовала устрицы, и они мне не понравились. А курицу я люблю.

- Лиза, все, ничего не говори. Иначе у меня на джинсах тоже будут мокрые пятна.

- Тебе все смешно, - произнес Леон над нашими головами.  Я отпрянула от Влада и увидела, что Бесов вместе со своей второй головой по имени Стас, стоят у раскрытой двери санузла. Большой начальник дал команду Васильеву отвезти меня домой. Протянул руку, помогая мне встать.

- Спасибо, - прошептала я.

Влад остался попить со мной чая.  Мы сидели друг напротив друга в маленькой четырехметровой кухоньке. Мне хотелось плакать, но и он больше не смеялся.

- Какая же ты глупая, Лиза, - прошептал, притягивая меня к себе на колени.

Я ничего не ответила, уткнувшись лицом в его плечо.

- Ты обиделась?

- Нет, Влад. Разве на правду можно обижаться?

Он был слишком красив для меня и слишком, прост, что ли? Понятен, предсказуем и я не знаю…. Его губы осторожно коснулись моих губ, словно и его самого удивило собственное желание.

- Ты слишком наивная, маленькая, хрупкая.  А еще я не люблю девушек с длинными и прямыми волосами, - он поднял меня на руки и отнес на кровать. Помог снять платье и укрыл одеялом.

- И все же это было отвратительно, - прошептала я.

- Я покажу тебе, как это бывает, - пообещал он. – Не сегодня. Как-нибудь в другой раз.

На свадьбу родственников я надела облегающее длинное платье с высоким разрезом. И чулки, чтобы скрыть белизну ног в разгаре лета. И единственные, но дорогие туфли на высокой шпильке. Позволила себе вечерний макияж с длиннющими стрелками на глазах и завитые локонами волосы, собранные в тяжелый узел, подчеркивающий линию шеи. Денег от расклейки объявлений мне хватило не только на парикмахера, но и на декоративный маникюр.

В общем, я выглядела так, как должна выглядеть успешная молодая юрист, работающая в хорошей компании.

Конечно, со мной пытались познакомиться и приглашали танцевать. И подсаживались за столом. Вполне симпатичные молодые люди.

 Но, что я искала в каждом из них, чего мне так не хватало, я так и не решила. Или не посмела сама себе признаться. И с чужой, пьяной и веселой свадьбы я ушла в двенадцать, не дождавшись, пока станут резать торт. Достала телефон, набрала номер и тут же сбросила. Но телефон почти сразу зазвонил сам.

- Ты не спишь? – спросила, чтобы не молчать.

- Глупый вопрос не требует ответа, - произнес Влад. – Ты где?

Я назвала адрес.

- Я недалеко. Сейчас подъеду. Можешь выходить к дороге.

Лишь, оказавшись у знакомого особняка, он поинтересовался:

- Может, ты хотела куда-то еще?

- Нет.

В холле горел свет. Он всегда там горел по ночам, я помнила.

- Дай угадаю, ты ничего не ела? – спросил Васильев.

- Да. И не пила, - кивнула в ответ.

- Деньги на подарок выброшены зря, - покачал головой Влад, сворачивая на кухню.

Бесов сидел на подоконнике и курил в открытое окно. Он редко курил.

- С каких это пор, брат, ты ведешь женщину не в спальню, а на кухню? – поинтересовался он таким тоном, что любая женщина развернулась бы и ушла. Он всегда недолюбливал женщин, но теперь в его голосе сквозила открытая издевка. – Влад, тебе еще рано иметь женщин, готовых отдаться за еду. Гони её в шею.

- Вы ошиблись, Леон Русланович, хотя и оценили меня в один доллар, - я вышла из-за спины Васильева, но тот удержал меня за руку.

- Лиза, начальник в плохом настроении. И употребил достаточно коньяка. Пообщаетесь в понедельник, - он отодвинул стул, и я присела. – Леон, мы попьем чая, а ты иди спать.

- Рано командовать стал, мелочь, да еще в моем собственном доме. И я не пил, -  царевич стал позади меня, затянулся сигарой, рассматривая мое лицо, чуть оттянув голову назад. – Да, я ошибся. Пожалуй, ты тянешь больше, чем на доллар. Может быть, я бы заплатил сто.

Я высвободила свою голову из его рук, но повернулась в пол-оборота:

- Девятьсот тысяч. Хотя нет. Я знаю, что вы расторгли договор и предпочли заплатить неустойку. Всего сто тысяч долларов.

- Но у тебя их нет, - возразил он, выпуская дым мне в лицо. – Увидимся в понедельник. И запомни, я пью сладкий кофе.  Иначе вылью тебе на юбку.

Глаза противно заслезились, наверное, от дыма. Я приподнялась, обхватив руками его за плечи, не позволяя уйти. Я не думала, о чем говорила.  Слова словно читались с заранее заготовленной бумажки:

- Я буду делать для вас все, чтобы уйти в понедельник с чистой трудовой. Все, что вы захотите. Разве вам этого не хочется, видеть меня на коленях? Дочь того, чей вертолёт вы сбили. Вы ведь поэтому мне сказали тогда? Разве вы упустите такой шанс меня уничтожить?

- Не упущу.

- Леон, отпусти её, - Влад встал между нами. – Она всего лишь ребенок. Которому, я согласен, пора дать ремня. Лиза, иди наверх.

Но я не пошевелилась, да и Бесов не спешил отступать.

- Идиотка, - Влад толкнул меня назад в кресло. – Уже забыла, как тебя рвало полдня, оттого, что увидела мокрые пятна на штанах мужика!

Я не забыла, но меня занесло, как машину на повороте, у которой оказались бракованными тормоза. Пусть я и не была виноватой, но не хотела оставаться должной и обязанной этому человеку. Рассчитаться с ним, чтобы он не потребовал и больше никогда не сталкиваться, не видеть его. Вздернув подбородок, я попыталась встать, но Влад грубо толкнул меня обратно. Инстинктивно я потерла ушибленное плечо и скривила губы.

- Поплачь, - посоветовал Васильев. – Но Леона больше заводят крики и вопли, а не слезы. Он не может переспать с женщиной, не вывернув её наизнанку. От него не ногами уходят, а на коленях выползают. Знаешь, что его возбуждает? Не губы бантиком и томный взгляд, а когда женщину хорошенько поимеют на его глазах, затем он, так и быть, дотрахает.

- Достаточно, - процедил старший брат.

- Нет, - теперь понесло Влада. – Не смотри так на меня, Лиза, я не преувеличиваю. Наоборот, избавляю от подробностей. Ты себе несколько швов не могла обработать, заливала, не глядя в зеркало. А здесь прешь грудью на амбразуру, героиня. Покажи ей, Леон. Давай, смелее. Ты же собрался ей что-то доказывать. Пусть посмотрит, чтобы сложилось общее представление.

Бесов расстегнул рубашку и снял её.  Мне было достаточно вида спереди, но Влад заставил посмотреть меня на спину брата. Я сразу отвернулась. Слишком глубоки и неровны многочисленные шрамы. Я даже представить не могла, что могло случиться.

- Ближе к туалету, я понимаю? – предположил Васильев и потащил меня наверх.

- Не надо, Влад, меня не тошнит.

- Прогресс, - хмыкнул он, открывая дверь своей спальни. – Лучше подожди здесь, я все же тебя покормлю.

Он принес тарелку с фруктами, мясной нарезкой и хлебом. Два бокала с коньяком.

- Может, ты хочешь вина, Лиза? Я открою.

- Не нужно. Я мало пью.

Но, вопреки собственным словам, выпила весь коньяк из бокала.

- Держись подальше от Леона, - неожиданно произнес мужчина. – Не тебе с ним тягаться, а ему все равно, на ком вымещать свою ненависть.

- Кого он так ненавидит?

- В первую очередь себя, затем всех окружающих. Этот разговор не нужен нам, Лиза. Давай спать. Уже поздно.

Я подошла к открытому окну. Ночь была очень душной и жаркой.

- Ты разберешь мне волосы, Влад? С прической спать неудобно.

- Конечно, - он стал вынимать шпильки, складывая на подоконник. Завитые локоны падали мне на спину.  Я чувствовала, как он пропускает каждую прядь через свои пальцы.

- Ты сейчас совсем не похожа ни на ребенка, ни на ту серьезную девушку из юридического отдела, - произнес он мне в волосы.

- А на кого я похожа?

Он немного помедлил, но ответил:

- На ту, с которой я хотел бы провести эту ночь.

Он намеренно выделил «эту», давая понять о её единичности, и ничего не обещая. Он хотел меня сейчас и, возможно, более никогда. Но, кем он был для меня? Случайным наблюдателем в прямом смысле этого слова. Я хорошо понимала, что рано или поздно и он, и Бесов поймут, что не я виновата во всей этой глупой истории. И меня выставят за дверь, как надоевший предмет, напоминающий о чем-то неприятном.

Но есть сегодняшняя ночь. Я сама не понимала, испытываю ли какие-либо чувства к Владу, кроме осознания, что он очень красивый мужчина. Наверное, самый привлекательный из всех возможных в моём будущем.

Так и не дождавшись ответа, Влад стал медленно целовать мои плечи, придерживая края сползающего платья. Его губы следовали за скользящей тканью по изгибу позвоночника, выступам лопаток, затем прошлись по едва заметной выпуклости животика и прижались к груди. К набухшим, ставшим очень чувствительным ярко-розовым соскам. Я застонала от умелого прикосновения его языка. Он хорошо знал, что делает, не торопился, наслаждаясь каждым мгновением, и дарил наслаждение мне.

Платье все же упало. Я переступила через него, оставшись в трусиках и чулках, в туфлях на высоком каблуке, удлиняющих красивую линию моих стройных ног. Полная луна щедро заливала своим светом мое тело, но стеснения не было. Я знала, что в эти мгновения во мне нет недостатков, а ночь сгладит все неровности.

- Ты такая маленькая и хорошенькая, - сказал Влад, опускаясь на одно колено. – Я не видел таких.

- Ты хотел сказать, что у тебя не было таких, потому что ты не обращал на них внимания, - ответила я.

Он прижался лбом к моему животу:

- Лиза, ты совершенно не романтична. Мы вновь вернулись к курице и устрицам.

- Тогда, может, не стоит ничего говорить? – предположила я.

Он легко поднял меня на руки и положил поперек кровати. Я сбросила туфли и приподняла бедра, позволяя ему стянуть трусики. Затем лежала и смотрела, как он раздевался.

- Что-то не так, Лиза?

- Можно, я немного посмотрю?

- Сколько хочешь.

Слишком много прикосновений, тысяча касаний его тела о мое. Мне казалось, что и его самого удивляла собственная медлительность. Мы оба наслаждались предвкушением, дарили друг другу чувственные ласки и, все касались, касались, касались…

- Влад, я ничем не предохраняюсь, понимаешь?

- Догадаться несложно, - он отбросил волосы с моего лица, чтобы заглянуть в глаза. – Но я очень хочу тебя коснуться, чуть-чуть. От этого не беременеют. Я всегда пользуюсь презервативом и точно знаю, что ничем не болен. Ты позволишь?

Я позволила, и это было очень приятно. Давление его твердой, как камень и одновременно нежной, как бархат плоти – слишком чувственная и сильная ласка. Я содрогнулась всем телом от неглубокого проникновения, и он хорошо это почувствовал, ведь я сжала и его, заставляя проникнуть глубже.

- Как хорошо, - шепнул он. – Ты такая узкая, нежная и горячая. Мне даже шевелиться не хочется.

И пошевелился, проникая на всю глубину. Несколько минут я хватала ртом воздух, затем пыталась бороться с собственным телом, жадно обхватившим его и не думающим отпускать. А он, похоже, забыл обо всем.

- Влад, остановись! Что ты делаешь? Если я забеременею ….

Он закрыл поцелуем мне рот:

- Это того стоит, Лиза. Оказывается, не всегда можно остановиться. Забудь обо всем. Пошли все к черту! Как же я хочу тебя!

Я еще чувствовала, как дрожит его тело внутри меня, слышала, как бешено колотиться его сердце. Пошевелилась, чтобы изменить положение собственного тела на более удобное, и его губы тут же вновь обхватили мою грудь. Тело, еще не остывшее от страсти, содрогнулось в спазмах пережитого экстаза, и я вновь задрожала в его руках.

- Надеюсь, ты не устала, - спросил он. – И изменила свое мнение об устрицах. Мне прямо сейчас хочется начать все сначала.

- Влад, а вдруг нас уже трое?

- Что?! О, прости не поможет, я знаю, - он приподнялся, но его глаза больше не смеялись. – Я виноват, но, знаешь, не жалею. Это было великолепно.

- Может, нужно найти постоянную девушку, в здоровье которой ты уверен и, которая, например, пьет таблетки, и заниматься сексом без презерватива? – посоветовала я. – И великолепно будет каждый раз.

- Яйца учат курицу, - нахмурился он. – Мы найдем завтра врача, самого лучшего. За окном двадцать первый век. Существует масса таблеток для таких случаев. Я понимаю, что это, наверное, не очень полезно, но ты же не пьешь их каждый месяц. Не обижайся, Лиза. Пожалуйста.

Я не могла на него обижаться и злиться. И не стала больше доставать.

- Не надо врача.  У меня вот-вот должны начаться месячные….

- Я и думаю, что твоя грудь прибавила в размерах за последнюю неделю.

- А где ты видел мою грудь неделю назад? – удивилась я.

- Ну, не один наш бывший кадровик знал, как можно заглянуть в твою блузку, - признался Васильев.

- Нахал!

- А еще я очень тебя хотел, когда ты тогда сидела на моих коленях в ванной. И сейчас хочу. Надеюсь, ты не устала.

Я не устала. А, когда он уснул, тихо поднялась и оделась, даже не воспользовавшись ванной. Трусики почти мгновенно стали влажными, но на улице лето, не замерзну. Взяла сумочку и, стараясь не шуметь, сжимая в руках туфли, спустилась вниз.

- Невежливо уходить не попрощавшись, -  раздался позади голос Бесова.

Пришлось обернуться. Он стоял за моей спиной. Неужели не спал? Не могли же его разбудить мои легкие шаги.

- До свидания.

- Не спеши. Как ты хотела открыть дверь?

Об этом я не подумала. Она закрывалась на несколько замков, видимо, даже изнутри имеющих свои секреты.

- Вы же мне откроете, Леон Русланович?

На нем были лишь брюки, и я старалась не смотреть на него. Меня не бросало в дрожь от рубцов и шрамов, наоборот, не хотелось, чтобы он решил, что я его рассматриваю и жалею.

- Надеюсь, мой брат еще дышит?

Я все же непонимающе уставилась на него:

- Что вы имеете в виду?

- Ничего. Мне кажется странным твой уход, вот и все. Не припомню, чтобы Влад таскал в дом своих подружек, но уверен, что выгонять кого-то на рассвете он точно не будет.

- Он спит.

- А почему не спится тебе? Проблемы с совестью?

И здесь я поняла, о чем он думает.

- Вы решили, что я что-то взяла?

Бесов не ответил, но этого и не требовалось. На меня словно вылили ведро с грязью. Я высыпала на пол содержимое маленькой сумочки. Несколько денежных купюр, кошелек сюда не помещался, влажные салфетки, немного косметики и сунула ему в лицо пустую сумку, чтобы видел, что в ней больше ничего нет.

Он продолжал задумчиво смотреть. Я потрясла в воздухе туфлями. Если бы там что-то было, то непременно бы высыпалось. Снова молчание. На миг прикусив губу, дернула молнию длинного платья.

- Достаточно, Леон Русланович?

- Достаточно откровенно. Но, на мой взгляд, у женщин есть прекрасное место, где может поместиться много всего, - его взгляд красноречиво остановился внизу моего живота.

- Не так уж много, - пробормотала я, оправившись от нехватки воздуха, вызванного его неприятными словами. Но, хуже всего, было понимание того, что он не шутит. Какой кошмар. Но отступать было некуда. Чувствуя, как тело покрывается липким холодным потом, сделала шаг навстречу.

- Проверьте, - и не удержалась от признания. – Извините, не сходила в душ. Сейчас по ногам потечет.

Теперь он гадал, о чем я говорю.

- Вы, что, не предохранялись? – наконец выдохнул мне в лицо.

Я глупо захлопала ресницами.

- Зачем? Это портит все удовольствие. А мне нужно было постараться, чтобы выведать все ваши секреты, где хранятся остальные миллионы. К тому же у меня припрятано сто тысяч долларов. Аборт, это такой пустяк. И заплатить за него у меня есть чем. А ночами, как видите, я и так не сплю.

Он поднял руку, и я зажмурилась. Выдержать, вытерпеть, но не отступить и не закричать. Не позволю себя растоптать, не на его глазах. Но Бесов поднял упавшее платье и застегнул молнию.

Я собрала вещи из сумочки и обулась.

- И все же, Лиза, почему ты уходишь?

- Вы правы. Я украла. Эту ночь. Она не принадлежала мне. И что с этим делать утром, я не знаю. Расплачиваться неловкостью и ненужными пустыми словами; смотреть на часы, считая минуты; спрашивать у себя, как это получилось?

- Стаса нет в доме. А я не собираюсь посреди ночи заниматься вопросами охраны. Не хочу впускать такси на территорию дома, а тебе выходить за ворота сейчас опасно. Парней, что были с Владом, я отпустил. К тому же Влад утром уезжает в командировку на три дня, ты должна помнить. Пошли, поспишь у меня, - спокойно предложил мужчина. Я молчала, и он добавил. – Лиза, сегодня приключения на свою попу ты уже нашла. Надеюсь, тебе понравилось. Если ещё что-то случится, уверен, будет не так приятно. И утром со мной объясняться не нужно.

Так ничего и не ответив, повернулась в направлении его спальни. Там тоже горел ночник. Комната была больше спальни Влада и выдержана в более тёмных бордовых тонах. Даже кровать шире. Вся мебель сделана из дорого красного дерева, на стенах – обои, на полу – ковёр, от которых я давно отвыкла, с восточным рисунком. В целом дизайн спальни не был перегружен восточной темой. Всего в меру. Пахнет роскошью и деньгами.  Теплом и уютом, что совсем не вязалось с хозяином этой спальни.

- Прими душ, - подтолкнул меня к незаметным дверям в одной из стен, хотя я и сама хотела это сделать. – Не обижайся, но дышать запахом брата всю ночь мне не хочется.

Оставила сумочку на небольшой софе в ногах кровати, рядом сбросила туфли.

- Держи, - мужчина протянул мне совершенно новую майку, заботливо выстиранную. Поблагодарив, пошла в душ. Майка, конечно же, оказалась ещё более широка, чем данная мне когда-то футболка Влада и зашла за колено. Зато можно смело снять влажные трусики и постирать их. Мне ещё утром домой добираться через половину города.

Когда я вернулась назад, Леон лежал поверх одеяла. Он надел майку и сменил брюки на спальные: тонкие и мягкие. Если у Влада кровать стояла по центру комнаты, то здесь – в углу. Два её края соприкасались со стеной. Сам хозяин лежал ближе к свободному краю.

- Не люблю спать у стены, - заметив мой взгляд, произнёс мужчина. – Если ты не против, я останусь с края.

- Как скажите, - согласилась я. Он сел, пропуская меня в центр кровати. Я с удивлением почувствовала, что матрас мягче, чем у Влада. Именно такой, как мне нравится. Хотя в квартире бабушки отчима я спала на старой тахте, где дешёвый синтепон продавился, образовав в центре яму. По милости лежащего рядом мужчины новую кровать я смогу купить не скоро, поэтому этой ночью могу позволить себе выспаться в полном комфорте.

С удовольствием забралась под лёгкое одеяло и закрыла глаза. Как же хорошо!

- Лиза, - неожиданно прошептал мужчина. – Так что ты выбрала между курицей и устрицами?

- Ничего. И выбирать не собираюсь. Но трахаться с вашим братом мне понравилось. Не переживайте, делать этого на работе я не буду.

Он резко сел, потому что подавился собственной слюной. Закашлялся. Хлопать его по спине я предусмотрительно не стала. Это точно будет лишним.

Утром я проснулась от резкой, но знакомой боли, которой была несказанно рада. Мое собственное тело, словно отблагодарив меня за полученное удовольствие, не стало ждать и мучить меня неизвестностью. Ежемесячное недомогание началось чуть раньше.

Совершив необходимые гигиенические процедуры, я снова вернулась в кровать. Не пойду клеить дурацкие объявления. Подарю себе праздник. Буду лежать в кровати пока меня из неё не попросят и наслаждаться послевкусием прошедшей ночи. Тело еще очень хорошо помнит сладкие мгновения. Даже обычная для меня в такие дни ноющая боль куда-то быстро отступила.

Босс спал почти рядом со мной, но поверх одеяла. И рано просыпаться тоже не торопился.

Мы встали почти в двенадцать дня. Меня даже обедом накормили. Я не стала отказываться. Влад уже уехал, а Стас ещё не вернулся. Без самого страшного Горыныча дом стал походить на дворец, а не на драконью пещеру.

А ранним утром понедельника пришлось собираться на работу. И я впервые задумалась, как буду выглядеть. Естественно, вечернее платье, как вариант, я не рассматривала, но и надевать полинявший гольф не хотелось. Я не рассчитывала на продолжительный интерес Влада. В то же время, выглядеть полной замарашкой не пристало, чтобы, глядя на меня, он не стыдился прошедшей ночи. К тому же совсем не хотелось получить очередное замечание от шефа по поводу собственного вида. Зачем его злить лишний раз?

В итоге я остановилась на серебристой блузке и черной юбке. Элегантный и классический вариант. Свадьба прошла, поэтому, единственные приличные туфли можно смело унести на работу, как того хотел главный босс. Немного косметики, но, чуть больше обычного, привычный хвост на боку и капелька сладких духов. Совсем маленькая капелька.

Бесов приехал с опозданием. И один. Значит, Влад ещё не вернулся из командировки. Тоже хорошо. Впечатления о нашей ночи слегка сотрутся, и мне с ним будет проще общаться, словно ничего и не было.

- Лиза, сделай кофе. И напомни, что у нас на сегодня и на всю неделю, - бросил начальник, проходя мимо меня в приёмной.

Он не любил, если чашку несли в руках. Обязательно на блюдце и на подносе. Так как носить одной рукой я не умела, то положила рядом с чашкой ежедневник с его расписанием. Промолчал.

Говорила в основном я. Директор пил кофе и изредка корректировал мои записи.  Я уже отошла от его стола с пустой чашкой и подносом, когда он сказал:

- Влада не будет ещё три дня. Ты же об этом помнишь?

Я медленно повернулась, сделав непонимающее лицо:

- В связи с этим нужно оформить какие-то документы или что?

Бесов оторвался от экрана компьютера.

- Нет. Думал, тебе нужно это знать. У тебя проблемы с телефоном?

Я мысленно расслабилась. Значит, Влад звонил. Воспитанный. А свой старенький мобильный я сама отключила. Не хотелось дёргаться, всё время ожидая: позвонит, не позвонит.

Эта мысль шаловливым чертиком завертелась в моем мозгу, и ответ на вопрос возник мгновенно.

- Он не включился. Не следовало вытряхивать его из сумочки на пол. Я пока не успела отнести его в ремонт. Если такие вообще ремонтируют.

Мужчина резко вскинул голову, но сказал другое:

- Можешь пока взять телефон компании.

- Зачем? У меня же припрятана кругленькая сумма, куплю новый.

- Лиза!!!

Но я уже вышла из кабинета. Конечно, новый телефон я покупать не стала.

Васильев вернулся в четверг, но был очень занят, а с обеда они с братом уехали по делам из офиса. Тоже хорошо. Но на следующее утро Влад уже ждал меня в приемной.

- Привет, Лиз.

- Привет, - я зашла за стойку и поставила в шкаф сумочку.

На моем столе стояла небольшая коробочка, перевязанная золотистой ленточкой. Очень солнечно и мило. Неожиданно. Я не знала, как на это реагировать, ведь мы вчера толком и не поговорили.

 Что это? Знак внимания, благодарность за ночь или своеобразный откуп от будущего. Мол, я поимел, и ты тоже не с пустыми руками осталась. В любом случае, это он сделал зря. Возможно, букет цветов я бы оставила стоять на столе, но подобные дорогие подарки были мне не нужны. Они словно обязывали. И неважно к чему.

- Влад….

- Тебе не нравится? Посмотри ближе.

Я все же открыла коробочку. Новая модель, в тон ленте золотистый цвет корпуса, украшенный несколькими камешками. Очень дорогая и известная марка. Вряд ли у кого-то из сотрудников компании был похожий. Даже у самого Влада, насколько я понимала, была предшествующая этой модель.

- Нравится. Влад, я не возьму его.

- Не понял? Леон сказал, что у тебя сломался телефон.

- И что тебе нужно его мне купить? – уточнила я.

- Нет, - заметно растерялся мужчина. – Это мое решение. Я даже не подумал, что ты можешь быть против.

Он очень внимательно смотрел на меня. А я только теперь поняла, что никогда не замечала этого в нем раньше. Всегда веселый, обаятельный, очень легкий и комфортный. Словно сотканный из будоражащего кровь невесомого эфира. Оказывается, за ярким блеском изумрудных глаз скрывается что-то еще, напоминающее, что у него и Леона общая кровь.

- Влад, пожалуйста, давай не будем вдаваться в ненужные подробности.

- И все же, Лиза….

- Это очень дорогая вещь. Я понимаю, что она тебя не разорила. Но, нет.

- Может быть, вы будете разбираться в личных вопросах после работы? - негромко и спокойно произнес Бесов. Мы не слышали, как он вошел. А исполнительный директор добавил. – Пока я здесь стоял, уже трое сотрудников заглянули в приемную. Почему бы элементарно не закрыть дверь? К тому же мы опаздываем. Влад, ты подписал все документы? Лиза, ты перепроверила? Или я буду обратно краснеть, что всё подписано через лист, словно наш генеральный расписываться на договорах учился?

- Мы еще поговорим, - пообещал Васильев, выходя из приёмной. Коробочку он так и не забрал. Я взяла её и зашла в кабинет начальника. Ясно, что он слышал весь наш разговор.

- Леон Русланович, заберите телефон. В приемной постоянно много людей. Там нет места, которое бы закрывалось. Я не смогу сторожить его целый день.

- Просто пользуйся, - пожал он плечами.

А вот с ним я точно не буду объясняться.

- Вы все слышали, - я поставила коробку на его стол и забрала папку с документами. Подходя к двери, услышала, как он открывает сейф. Вот и хорошо.

В субботу я поехала к родителям, которые жили в пригороде Минска. У нас был хороший большой дом и приличный участок за ним, занятый овощами. Две мои младшие сестры, которым было семнадцать и шестнадцать, не горели желанием заниматься прополкой. Старшая, Кира, поступила на платное отделение экономического института и лишний рубль, сэкономленный на покупке тех же овощей, был весьма кстати.

Я тоже училась на платном отделении. Для этого даже пришлось взять кредит. Но, благодаря тому, что дядя Дима помог с работой, я платила сама за себя и дополнительно погашала взятый у банка долг. Поэтому, мне так и не удалось скопить денег с прошлых зарплат. Все поглощала учеба, расходы на еду и одежду.

Семья не помогала мне, но теперь ожидала поддержки с моей стороны. Родственники пока не знали, что мне пришлось поменять должность. Но держать это втайне долго не удастся. В следующий свой приезд придётся обо всём рассказать. Скорее всего, не правду, а ту версию, о сокращении ставки, которая известна всему предприятию.

Возвращаясь в город, я оставила маме почти всю свою зарплату. Ничего, выкручусь. Я уже обо всем подумала, успокоилась, смирилась с произошедшим и собралась. Некогда себя жалеть. Нужно жить дальше.

Немного денег у меня все же было. Хватит, чтобы оплатить расходы за квартиру. А того, что удастся заработать расклейкой объявлений, будет достаточно, чтобы купить еду. Возможно, что-то еще и останется.

Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Рвота, открывшаяся на фоне стресса, посадила меня на жесткую месячную диету. Я никогда не была толстой, но теперь моя фигура была идеальной. И сохранить её было нетрудно. Я перестала покупать себе сладости, выпечку и другие вкусности. И обедать в кафе рядом с работой. Немного творога с утра. Кусочек мяса или бутерброд в обед, банан или что-то из овощей в дополнение. И салатик вечером. Иногда овсянка или другая дешевая крупа.

Бесов всегда уходил на обед в кафе, как и большинство сотрудников администрации. Я с чистой совестью могла закрыть приемную, и никто не смотрел мне в рот. Близких подруг у меня не было, так, обычное общение. Гостей я к себе не приглашала.

И инспектировать мою кухню на предмет запасов продуктов тоже не было кому. Почти пустой холодильник, несколько пачек круп и килограмм сахара на месяц, одна куриная грудка на неделю. Я даже сметану перестала покупать, заправляя овощи с маминого огорода растительным маслом.

Вот и сегодня я набрала пакет овощей, которых с лихвой хватит на целую неделю. А воскресенье прошло в расклейке привычных объявлений. Я справлюсь, я смогу!

- Почему ты не хочешь ничего заказать? – спросил Влад. Он уже несколько раз предлагал мне пообедать, но я отказывалась. Нет, не пыталась набить себе цену. Не могла понять, хочет он этого или предлагает из вежливости. Все же согласилась, ведь мы и раньше с ним обедали.

- Я уже поела, - совсем не соврала. Съела принесенную с собой куриную отбивную и два помидора. А на ужин у меня сегодня будет салат из огурцов с растительным маслом. После расклейки объявлений, конечно.

- Возьми кофе или еще что-нибудь.

Кофе я давно не пила, перестав его покупать. Стоило оно, как мой трехнедельный бюджет. У мамы в погребе полки ломились от варений, которое в последнее время мало кто ел. Я брала пол-литровую баночку на неделю, размешивая его дома с кипяченой водой вместо чая. Чай я пила только на работе, держа несколько пакетиков в кармашке сумочки. Самый дешевый. Мало ли кто может наткнуться, если оставить в шуфляде стола.

Возможно, отсыпь я себе немного кофе, который делала директорам и их гостям, этого бы никто не заметил. Бесов уж точно не считал расход содержимого упаковки и количество выпитых чашек. Но такая мысль даже не приходила мне в голову.

Влад прав, не сидеть же за столиком сложа руки. Я попросила чашку кофе и мороженое. Сейчас и лето пройдет, а я так и ни разу не съем его. Простые вещи начинаешь ценить лишь тогда, когда лишаешься их. Еще никогда кофе и мороженое не казались мне такими вкусными и ароматными. Я даже с первого раза не услышала, о чем спросил Васильев. А его интересовали мои планы на выходные. Облизав языком влажные губы, я пожала плечами.

- В субботу поеду к маме.

- А, если не ехать?

- У них участок большой, нужно помогать. У отчима спина больная, он не может.  А маме одной тяжело.

- У тебя же еще две сестры? – удивился Влад.

- Ну и что? Они молоды и хотят гулять, а не на грядках сидеть. Хорошо, хоть из цветов перед домом сорняки периодически выдергивают, - ответила я.

Мой собеседник рассмеялся.

- Лиза, ты так сказала, словно тебе за сорок и это твои взрослые дочери. Ты забыла, что тебе двадцать шесть. Знаешь, мама моего отца, моя бабушка, была очень простой женщиной. Она всегда говорила всем нашим родственницам и своим подругам: «Двадцать три, девку замуж при». Если гулять, то тебе в первую очередь.

- Мне не скажут. Я никому не мешаю. Хотя эта квартира, где я живу, принадлежит моему отчиму. Она осталась от матери его матери. Конечно, я оплачиваю все платежи, но, если бы там жили квартиранты, родители получали бы больше. Надо платить не только за Кирину учебу, но и вскоре придется оплачивать репетитора для Даши, это младшая сестра. Она планирует поступать на банковское дело. Дашка учится хорошо, но конкурс большой.  Нужно набрать на тестировании как можно больше баллов.

- Хорошо, а воскресенье?

Говорить про объявления мне не хотелось. Почему-то казалось, что это вызовет много вопросов и вновь напомнит об истории со злосчастным договором. Хотя Влад никогда напрямую не обвинял меня, в отличие от Бесова.

- Я хочу отдохнуть. Поспать подольше и просто ничего не делать. Все же я всю неделю встаю рано.

Об этом Васильев знал. До работы мне приходилось добираться через весь город. Метро рядом с домом не было. До него нужно было ехать автобусом, который ходил нечасто. Бесов требовал, чтобы я была в офисе к половине восьмого, так как в восемь он часто проводил совещания. Мне пришлось пересесть на автобус, идущий на час раньше. Теперь из дому я выходила в шесть, а вставала, соответственно, в пять.

Само производство находилось в двадцати километрах от столицы. Большая часть сотрудников предпочитала добираться до работы на личном транспорте. У кого его не было, тех возили заказываемые компанией маршрутные такси. Я, понятно, пользовалась ими. Но останавливались они не по требованию, а на определённых остановках, куда я и добиралась.

Влад коснулся пальцами моего подбородка, чтобы наши глаза смотрели друг на друга.

- Поспи со мной. Обещаю не будить на рассвете.

Я понимала, что нужно перевести все в шутку, но подходящие слова никак не находились. И я не придумала ничего лучше, как осторожно посоветовать:

- Уверена, что у тебя уйма более достойных кандидатур. И перед братом не придется краснеть…

Но он даже не улыбнулся. Наверное, я сказала что-то не то. Попыталась объясниться, полусерьезно, полушутя:

- Влад, кто я, а кто ты? Мне бы на месте Леона Руслановича тоже не понравилось, что его брат таска… обращает внимание на секретаршу. Почти, как в анекдоте. И он не раз высказывался против подобных отношений.

- С каких пор тебя стало волновать мнение Леона? – спросил босс номер два. - Забыла, что готова была биться с ним не на жизнь, а на смерть?

Теперь я не понимала, зачем он это вспомнил. Зато почувствовала усталость. Может, следует купить витамины, самые дешевые? О чем я думаю, ведь сейчас разгар лета.

- Наверное, сказывался удар головой. Уже час. Пора возвращаться.

- Ты так и не ответила на мой вопрос, - напомнил он.

- Нет, Влад. Правда, я устала. В другой раз.

От мамы в субботу я вернулась в шесть. Два часа ушло на приведение себя в относительный порядок и недолгий отдых. Дальше ждала расклейка объявлений. На воскресенье обещали дождь, поэтому я решила поработать как можно дольше. К десяти вечера добралась до собственного района.

Фонарей светило мало, большая часть обшарпанных подъездов оказалась погруженной во тьму. Но утром почти ничего не изменится кроме того, что вставать придётся ещё раньше. Вздохнув, пошла к следующему дому, зажав в руках мобильный телефон, чтобы включить фонарик.

Неожиданно из стоящей рядом неприметной машины выскочили двое мужчин и стали заталкивать меня в неё. Я попробовала сопротивляться, ударяя одного из них рукой с зажатым кнопочным телефоном и сразу поняла, что это бесполезно. Какое я могу оказать сопротивление двум сильным молодым мужчинам тяжелее меня в три раза? Ужас от происходящего затопил разум. Оставался лишь один шанс.

Пока мужчины затаскивали меня в машину, бросив на заднее сиденье и забирались сами, я успела разблокировать телефон и нажать на последний набранный номер. Он принадлежал Бесову. Человеку, который считал меня своим врагом. Человеку, которого в самую последнюю очередь нужно было просить о помощи. Человеку, который сам не прочь был придушить меня.

 В воскресенье Влад снова собирался в трёхдневную рабочую командировку в Москву. Но, так как на наше сегодняшнее свидание я не согласилась, Васильев решил поехать раньше. Видимо, чтобы развлечься в одном, а, может, и не одном московском клубе. И, как обычно, перепутал половину документов. Последний раз большой начальник звонил мне в обед, чтобы уточнить, где лежат нужные бумаги. После него на мой телефон звонков не было.

Услышав, что пошли гудки, я успела нажать режим громкой связи. Мужчины громко хлопали дверями, заглушая гудок телефона. Боясь, что старенький гаджет быстро заметят, я бросила его в свою открытую сумочку, крепко прижав её к собственному дрожащему от страха телу.

Ну почему, почему, я не согласилась провести эту ночь с Владом?

Один из похитителей сел за руль, второй пристроился рядом со мной. Дверцы старенькой иномарки исправно щёлкнули, блокируя мой путь на свободу.

- Что вам нужно? – спросила я. Голос срывался от страха. Если Бесов не ответит, или бросит трубку, или банально решит не вмешиваться? Не успеет, не найдёт… Ой, мамочки… Я не переживу! Хотя не факт, что меня планируют оставить в живых.

- Немного развлечься, - неприятно хохотнул тот, что сидел рядом со мной. – Получишь удовольствие, доставишь нам, и мы в расчёте.

- Почему именно я? – вырвалось прежде, чем я приказала себе собраться и задавать только нужные вопросы.

- До хрена с боссом трахаешься, - снова загоготал сидящий рядом. – Попросили тебя хорошенько отыметь, чтобы на начальственный член ещё долго не смотрела. Не переживай, исполним в лучшем виде. По паре раз, куда и все, и по разу в задницу. Так сказать, на посошок. Если будешь послушной, то с минимальными последствиями для тебя и, особенно, для твоей пятой точки. Если придётся по-плохому, месяц на неё не сядешь.

- И кто это решил? – поинтересовалась я.

- Не спрашивали. Либо его бывшая, либо твой. Третьего не дано, - продолжал ржать мой сосед. – Так где тебя оприходывать будем?

- Какие есть варианты? – уточнила срывающимся голосом.

- Можно здесь. Но лучше на пустыре за твоим домом. Там точно никто не помешает, а тебе до дома ближе на четвереньках ползти.

Уроды снова заржали. Они чем-то были похожи друг на друга: почти одинаковые ростом, короткостриженые, в несвежей, с неприятным запахом, одежде. Собираясь на «свидание» со мной, наверное, не только нижнее бельё не поменяли, но и душ вряд ли приняли. Какая же мерзость!

- Лучше на пустыре, что за моим домом, - чётко повторила я, если меня слышат. Ничего другого больше не оставалось.

- Едем, - согласился водитель и машина, сопя и кряхтя, тронулась с места. Завелась сразу, на мою беду.

- Приступай, - мой сосед одной рукой стал расстёгивать джинсы, а второй пытался нагнуть мою голову.

- Не боишься, что откушу, когда машину на выбоине подбросит, - пролепетала я, отодвигаясь как можно дальше.

- Зубы выбью, - пригрозил «нетерпеливый». Между нами завязалась борьба.

- Тоха, подожди до места, - забеспокоился водитель. – Машины навстречу едут, ещё кто-нибудь ваши обнимашки заметит.

- Да эту сучку можно раком посреди остановки поставить, никто не заступиться, если только в очередь встанут, - отозвался Тоха. – Давай, тёлка, ноги раздвигай, рот на потом оставим. Сашка придержит, чтобы не рыпалась.

Между нами снова завязалась борьба. Мне удалось лягнуть Тоху несколько раз в бедро, но и он больно ударил меня в плечо и живот. Мы выехали на хорошо освещённую центральную улицу и на пятнадцать минут мне предоставили передышку.

Но машина всё же остановилась, прибыв на место назначения. Водитель, видимо по привычке, разблокировал дверцы. Услышав щелчок, я ещё раз заехала свободной ногой в своего насильника, собрав все имеющиеся у себя силы.  На этот раз, кажется, попав в грудь.

 Пользуясь секундным замешательством, выкатилась из машины и рванула так быстро, как только смогла. Но не сразу поняла, что бегу не по направлению к домам, а ещё дальше, в кусты. Повернула обратно. Это было моей самой большой ошибкой. Преследователей всё же было двое. И, если шум шагов одного я слышала хорошо, то Тоха перехватил меня почти незаметно.

Теперь они набросились на меня вдвоём. И все шансы на спасение исчезли в моём единственном громком вскрике. После чего мне надёжно зажали рот. Ещё несколько минут отморозкам пришлось повозиться с моими узкими джинсами. Но в итоге их стянули вместе с бельём. Затем рванули тонкую кофточку.

- Дай на сиськи посмотреть, - распорядился Тоха. Именно он устраивался между моих раздвинутых ног. – Ни черта не видно. Надо фонарик включить.

Ещё минута отсрочки. Последняя. На секунду мои ноги перестали удерживать, и я вновь стала брыкаться из последних сил. Появился тусклый луч фонаря, встроенного в дешёвый телефон. Снова прижав к земле мои ноги, Тоха по-хозяйски распечатал презерватив. Хоть чему-то этого утырка в школе научили.

- Давай быстрее, что ты возишься, - занервничал водитель, который прижимал к земле мои руки. – Я тоже хочу.

Он стал расстёгивать штаны и попытался прижаться своим «хозяйством» к моему лицу. Желудок меня вновь не подвёл. Вывернуло прямо на «хозяйство». Пока подонок чертыхался и отрясал руки, я снова стала бороться с Тохой. Но через пять минут всё было кончено. Меня перекатили на более чистое место и вновь распяли на траве. Тоха навалился на меня своим телом, обдавая лицо неприятным дыханием.

- Чёрт! Камень упёрся прямо в колено, - заорал, словно на битое стекло стал и не придумал ничего лучше, как переложить меня на него. Вновь навалился и, на этот раз, я почувствовала, как в моё сопротивляющееся тело стала проникать его плоть. Крепче зажмурила глаза и попыталась вывернуться, уйти от проникновения. Получилось! Не сразу поняла, что это с меня сдёрнули насильника.

- А теперь что в тебя упирается? - раздался рядом насмешливый голос Стаса. – Сейчас сделаем аккуратную маленькую дырочку. Даже не почувствуешь, в отличии от камня.

Мои руки тоже оказались свободными.

- Надень пока, - Леон снял свою футболку и помог мне надеть, оставшись с голым торсом. – Парни, поищите её одежду.

Разорванная кофточка валялась рядом. Сил стоять у меня не было, поэтому я села прямо на неё. Кто-то из охранников начальства нашёл мои джинсы. Но надеть их было невозможно. Они упали прямо в грязную лужу и полностью намокли.

- Собираем всю одежду и забираем с собой. Всё забираем, чтобы ничего не осталось, - распорядился Стас, держа пистолет у головы Тохи. На секунду отнял, чтобы ткнуть им в опавший член последнего. – Гондон сам снимай и в пакет бросай. Иначе вместе с хуем отстрелю.

Тоха бросился выполнять приказ, пытаясь оправдаться:

- Мужики, перетереть надо. Какая-то накладка вышла. Шалаву эту нам подробно описали. Там, на телефоне, даже фото есть. Кому-то не нравится, что босс её трахает. Да пусть трахает, если хочет. Мы чуток испугали, может. Больше ничего не успели. Целенькая, сами посмотрите.

- Вся проблема, баран ты тупоголовый, в том, - хмыкнул Стас. – Что как раз босс её трахнуть и не успел. И тереть нам с тобой нечего. После нашего босса целеньким ещё никто не остался. Там не то, что трахать, зашивать уже нечего.

- Стас, потом языком почешешь, - произнёс Леон Русланович, вновь присаживаясь рядом со мной на корточки. – Идти сама сможешь?

- Нет, - честно призналась я. Меня стал бить озноб, а ног я совершенно не чувствовала. Ничего не чувствовала, кроме ужаса того, что еле не случилось. В голове по-прежнему звучали их страшные слова. Если бы всё это произошло…

- Холодно? – нахмурился Бесов, заметив, что меня стало трясти.

- Нет, - снова покачала я головой. – Очень страшно. Они такое говорили…

- Я слышал, Лиза, - голос мужчины стал чуть мягче. – Посмотри на меня. Ты справилась, ты всё сделала правильно.

Прежде, чем посмотреть на него, поднимая голову, я увидела взгляд Стаса. Равнодушие. Он сам со мной сделал бы тоже самое. И сделает. Если я окажусь по другую сторону баррикад.

- Жень, - продолжил Бесов. – Возьми девушку на руки и отнеси в мою машину.

Глядя, как ко мне приближается один из парней охраны, я поняла, что заору, если он или кто-то другой ко мне прикоснётся. Бросила на начальника умоляющий взгляд:

- Не надо меня трогать. Я сама дойду. Если можно, к себе домой. Здесь недалеко, - кое-как опираясь о землю я сумела подняться и, сильно шатаясь, сделала несколько шагов. Я не думала в каком направлении иду, что мои ноги босы и я через пару метров разрежу их о валяющееся кругом битое стекло, что моя сумочка с ключами от квартиры осталась в машине ублюдков. Скорее покинуть это страшное место, уйти от всех, глядящих в мою сторону, мужчин.

- Лиза, ты в себе? – Бесов крепко обхватил меня руками, потому что я стала вырываться. – Лиза, это я. Успокойся.

Но меня накрыла самая настоящая истерика. Когда из моей квартиры уходил дядя Дима, разгромив её, я думала, что самое страшное уже случилось. Теперь я знала, что может быть ещё страшнее. Но я не предполагала, что в ближайшем будущем, оказывается, будет ещё ужаснее.

- Лиза, - несколькими крепкими пощёчинами начальник привёл меня в сознание. – Сейчас я возьму тебя на руки. Сам. Больше никто до тебя не дотронется. Потерпишь?

Я кивнула. Уткнулась лицом в его обнажённый торс и затихла. Я не могу сказать, что я его не боялась или, что при его прикосновениях у меня в животе оживали бабочки, готовые ради него лететь в адский огонь.

Даже теперь, несмотря на своё нестабильное состояние, я понимала, что и он пришёл мне на помощь не из-за собственной доброты или личной симпатии. Он всё ещё не нашёл того, кто зачем-то подменил договор, убил Катю и пытался расстрелять нас. Хотя я всё ещё не понимала, каким именно боком я оказалась замешенной во всей этой истории, Бесов, похоже, думал иначе.

Или решил придержать меня для роли наживки, когда он дождётся подходящего момента, чтобы забросить свою собственную удочку. А наживка, как известно, всегда более аппетитная, пока живая. Как правило, именно на такую, попадается самая крупная рыба.

- Лиза, скажи что-нибудь? – спросил он, когда мы сели в машину. – Тошнит?

- Теперь нет. Там вытошнило, - ответила я, и услышала облегчённый выдох водителя. Обрадовался, что не придётся отмывать после меня машину.

- Тогда поехали. Виктор, сразу домой, - дал распоряжение начальник.

Следом за нами двинулась машина с охраной, но ни Стаса, ни моих, к счастью, несостоявшихся насильников в ней не было. Выезжая с пустыря, водитель немного притормозил, разминувшись с ещё одной машиной. Так как автомобили проехали буквально в сантиметре друг от друга, я увидела, что номеров на ней не было. Но я была не в том состоянии, чтобы делать из увиденного умозаключения.

Всю дорогу сидела, прижавшись щекой к груди Бесова и молчала. Он держал меня двумя руками, не предприняв попытки ссадить с собственных колен. Его ладони касались моих, едва прикрытых потянувшейся футболкой бёдер, но он не позволил ни одному своему пальцу скользнуть по обнажившейся коже. Наверное, просто не хотел. Может, брезговал.

Водитель остановил машину на стоянке у дома и открыл дверь.

- Вот, как просили, - один из охранников положил на сиденье раскрытый плед.

- Я сама дойду, - тут же произнесла я, подумав, что Бесов хочет передать меня в руки чужого мужчины. Пусть и в пледе.

- Не трепыхайся, Лиза, - вздохнул босс. Взяв в руки плед, набросил на меня. – Закручивайся плотнее. Стас прав, нечего охране пялиться на твою голую задницу. Я сам её ещё не видел.

Никому не отдал. Занёс в дом и ещё минут десять держал на руках, пока отдавал распоряжение охране. Затем прошёл в свою спальню и открыл дверь в душевую. Предположив, что это мне так тонко намекнули о том, что пора смывать с себя грязь пустыря, я выкрутилась из пледа и шагнула в душевую. Сняла футболку и протянула руку к кранам.

- Просто стой, - раздался за спиной голос Бесова. Он зачем-то переключил освещение на самое приглушённое и стал настраивать воду. – Горячо?

Я лишь кивнула, потому что голос пропал окончательно. Сделав шаг назад от слишком тёплой для меня воды, я поняла, что мужчина, как и я сама, полностью обнажён.

- Закрой глаза, - посоветовал он, начиная мыть мою голову своим шампунем. Я поспешно зажмурила веки, но совсем не от того, что боялась мыльного раствора. Так и стояла, пока он промывал мои волосы, скользя мыльной губкой по телу. Послушно подняла одну ногу, затем вторую, позволяя его рукам тщательно оттереть ступни. Наверное, они были самой грязной частью моего тела. Я ходила босиком по влажной, пропитанной грязью земле.

- Лиза, между ног сама помоешь или это сделать мне? – тихо спросил мужчина.

Я буквально подскочила от его вопроса.

- Нет! Не знаю. Я не уверенна…

- Нужно промыть. Ты лежала на земле и… лучше всё смыть. Попробуй сама, - настаивал он.

Я понимала, но не решалась коснуться сама себя пальцами. Мужчина медленно развернул меня к себе.

- Держись за меня, хорошо? Если не сможешь терпеть, сразу говори. А теперь расставь ножки. Вот так.

Я упёрлась руками в его плечи. Возможно потому, что он поднёс лейку с водой к самим бёдрам, я почти не чувствовала касания его руки. Не напряглась, когда он раздвинул пальцем складочки и слегка проник в лоно.

- Всё, хорошая девочка. А теперь постой под водой, я тоже обмоюсь.

Снова кивнула и чуть отошла в сторону. Здесь не было стенок душевой. Лишь бортики выложенного плиткой поддона. Места хватало с избытком. Но я не стала далеко отходить. Хотелось ещё постоять под упругими струями. Пусть смывают всё. Ничего не хочу помнить.

Вышла из душа, когда мужчина позвал меня по имени. Он успел вытереться и обернул вокруг бёдер полотенце. Я подняла руки, пока он вытирал меня, затем, завернув в сухое, промокал волосы.

- Лучше стало? - поинтересовался он, когда мы вернулись в спальню. – Хочешь, я принесу тебе выпить?

- Нет, не нужно, я почти не пью, - села на край кровати, теребя полотенце. – Не стало лучше. Я всё ещё чувствую внутри себя «это». Понимаете? Не могу избавиться от этого ощущения. Может, когда посплю, что-нибудь измениться.

- Может быть, - задумчиво повторил он. Повертел в руках свою майку, которую собирался дать мне и бросил на софу. Подошёл и вывернул меня из полотенца.

- Что, что вы делаете? - опешила я.

- Ложись на середину кровати, раздвинь ноги и согни их в коленях. Я хочу на тебя немного посмотреть, - негромко произнёс мужчина.

- Но…

- Лиза, ложись. Если я помогу, тебе это точно не понравится, - чуть громче пригрозил он. – Ложись.

Совершенно обескураженная, я сделала так, как он говорил. Простыни приятно льнули к телу, в комнате было достаточно тепло и её освещал неяркий свет. Расслабиться не получалось, но и страх не накатывал. Я не знала о чём он думает, но почему-то была уверена, что из нас двоих сегодня в этой спальне в своих кошмарах тону не я одна.

- Можешь пока закрыть глаза, - разрешил мужчина. Я так и сделала. Услышала, как он подошёл к небольшому комоду и что-то достал из шуфляды.

Тяжёлое сильное тело полностью накрыло моё.

- Лиза, я самый отвратительный в мире психолог, потому что уверен лишь в одном: в любой ситуации клин вышибают клином, - пока я осмысливала его слова, Бесов добавил: – Я воспользовался смазкой, поэтому больно тебе не будет. Можешь кричать, если хочешь. В спальню всё равно никто не войдёт. Только не закрывай глаза.

Сначала я хватала ртом воздух: от неожиданности, непонимания, незнания, как мне на это реагировать. Но, как он и сказал, ни на миг не отрывала своего взгляда от его глаз. Медленно, миллиметр за миллиметром, Леон проникал в моё сжавшееся, окаменевшее, замершее тело. Никакой боли или неприятных ощущений не было, смазки он не пожалел.

Мне не хватало опыта, но я понимала, что мужчина не полностью возбуждён. Эрекции хватило для проникновения, но страстью он не горел, как это было у нас с Владом. И то, что я вся сжалась внутри, не мешало ему, а увеличивало его твёрдость. Как бы там ни было, он растягивал меня, заполнял собой, подстраивал под себя, делал частью себя. И, войдя до конца, чуть приподнялся на локтях, не отводя своего взгляда.

- Что ты теперь чувствуешь, Лиза?

- Вас.

Ещё несколько минут мужчина продолжал вглядываться в меня, затем крепче обхватил моё тело руками и перевернулся вместе со мной на спину. Теперь я оказалась сверху. Подтянув лежащее сбоку одеяло, мужчина накрыл нас.

- Так лучше, Лиз?

- Да.

Я всё же расслабилась, согретая им и одеялом. Пошевелилась, но не пытаясь прервать наше соединение, а находя более удобное положение для собственного тела.

- Можешь подвигаться, - прошептал Леон. – Меня так дольше хватит.

- Но Стас сегодня и Влад говорили… Вы не кончите, да? - наконец догадалась я.

Он кивнул.

- Ты очень узкая и тесная, Лиз. Если будешь двигаться, эрекция сохранится, вот и всё. Но для тебя я полностью безопасен. Не бойся. Тебе не разбудить монстра.

Ещё немного полежав я всё же решила пошевелиться, затем ещё. Чуть приподнялась, упёршись руками в его грудь. Собственные движения не пугали меня. Смазка растеклась и согрелась, добавив приятной влаги. И самое чувствительное местечко между моих ног приятно покалывало, когда касалось его твёрдости. Я не заметила, когда моё дыхание участилось, а движения убыстрились и стали гораздо глубже. Влад показал мне, что такое оргазм. Но теперь я могла получить его от собственных движений, а не при помощи его рук.

Наши глаза по-прежнему смотрели друг на друга. И я решила уточнить ещё одну свою догадку.

- Леон, а вас целовали?

- Ты хочешь спросить сосали ли мне? – удивился он.

- В губы, Леон, вас целовали в губы? – терпеливо повторила я и, уже зная ответ, первой коснулась его жёсткого рта. Попробовала вкус и запах его тела. Мне понравилось. Следующий поцелуй был глубже и жёстче, теперь он врывался в мой рот своим языком. Но и я хотела большего. Всё же он не удержался и стал помогать мне двигаться, подкидывая на своём теле.

Этой ночью я едва не потеряла себя. Сейчас мне нужно было почувствовать то, что навсегда заставит меня забыть об этом. Обхватила его член своей пульсирующей горячей плотью, сжала со всей силы, полностью погружая в себя и забылась в нём. Сгорела, чтобы возродиться заново.

Мужчина снова подмял меня под себя, несколько раз толкнулся, ловя последние спазмы моего удовольствия. И снова накрыл своим телом. Теперь я дышала его запахом, касалась языком влажной кожи шеи, пряталась от себя и от жестокого мира в его теле. Так и уснула, наполненная его тяжестью.